Раздался звонок дежурного сержанта. Капитан Петров снял трубку
- К вам пожилая женщина. Она плачет.
- Впускайте.
Петров вздохнул. Очень часто посетители, как правило женщины, хотели видеть именно его. Он никогда не прерывал их обычно длинный рассказ. Иногда лни рассказывали о серъезном преступлении, но часто ото был обычный рассказ о своих женских проблемах и переживаниях, о неудавшийся жизни, о несбывшийся надеждах. Начальство поначалу морщилось, но потом махнуло рукой. В конце концов полиция должна помогать людям, и пусть будет хотя бы и так.
Но чем Петров мог помочь этим женщинам? Разве что просто выслушать. Но очень часто этого было достаточно. Женщина как бы получала новые силы и могла продолжить свою нелегкую жизнь.
Пожилая женщина вошла в кабинет. Строгая не броская одежда, строгий но ненавязчивый взгляд, старомодные строгие очки, уверенная походка икакой то необъяснимый профессиональный лоск сразу выдавалм советскую школьную учительницу. Она долго молчала и только вытирала платочком отдельные слезинки. Петров тоже молчал. Наконец женщина взлохнула и сказзла
- Мы дружили с первого класса
Как же давно это было, какими же были наивными и какими же быюли счастливыми! Наша страна, наш Советский Союз и наша семьья считали что это само собой разумеется, что по иному и не может быть и что так будет продолжаться вечно! И когда на нас вылился ушат холодной воды мы были не готовы, совершенно не готовы! И капля за каплей и наша страна, и наша семья и вснаша жизнь вытряхиваала на нас порция за порцией суровую и жестокую дествительность! Вытряхивая из нас и любовь, и милосердие, и женственность, и остатки наивности и романтизма! Когда иди или умри, а если споткношься то никто не подаст руку и никто не поднимет! И только семья остается единственной надеждой и поддержкой! Но как часто эта опора часто остается такой зыбкой и призрачной! И кто же всем этим виноват?
Пожилая женщина немного успокоилась и вытерла слезы.
- Она пропала
Капитан не сразу понял.
- Кто она?
- Моя подруга. И у нее осталась больная дочь.
Капитан задумался. Дело принимало серъезный оборот. Теперь дело нельзя было спускать на тормозах. И теперь перед ним в который уже раз во всей глубине раскроется человеческая трагедия и человеческое горе, перед которыми шекспировские трагедии покажутся рождественской сказкой.
Он осмотрел малпенькую квартирку. Обыкновенная квартира советской учиьельницы с дочерью, в которой словно время застыло в конце восьмидесятых На журнальном столике лежал дневник. Все что осталось от пожилой учительницы.