Двадцатые числа сентября - из мрачного настроения я впадаю в сентиментально-восторженное и обратно, появилось желание шуршать сухими листьями и повышенная склонность к французскому языку. Шуршать листьями - для беЗмыслия. В те редкие моменты, когда скупое, неулыбчивое солнце проглядывает сквозь плотную пелену облаков чтобы погладить уставшую землю, ты медленно идешь, шурша листьями. И это определяет твое бытие. Кто есть я? Я - некто, шуршащий листьями. А французский - это от уязвимости. Или уязвленности, раз уж на то пошло. И не в том дело, что у тебя болит горло и ты постоянно роешься в тумбочке, нашаривая таблетки, а в том, что на душе кошки скребут. Ледяной отблеск осенних озер. Qu'est que tu vas faire? На столе свеча в стеклянном стакане, вуаля, мы имеем легкую депрессию в французском стиле, хотя нет, не так...скорее, депрессивному состоянию присущ французский, нервно-сентиментальный оттенок. Вот немецкий, например, это ощущение силы. Но я ни на грамм не чувствую себя по-немецки. Хотя нет, все неправильно, я чувствую себя, как
Тепло. Тихо. Печально. Это солнце сейчас прогревает осенние аллеи и стены старых университетов, французских, английских, американских. Что-то там мне хотелось сказать по поводу готических библиотек, я не помню, но в моих снах они будут громоздится ряды за рядами, будут кружится в фантастическом готичном танце, далекие и таинственные, наполненные тысячами разноязычных книг - универсальных таблеток от любой боли. В тихих залах, залитых сентябрьским солнцем, висит в воздухе сладковатый запах пыли, и эхо, эхо...и печаль становится сладкой.