Господин Ча надел исчезающий костюм и медленно исчезал, глядя в зеркало.
Он любил исчезать медленно.
Кроме того, он совершенно чуждался понтов, и не исчезал ни перед кем, кроме себя самого. Исчезающий костюм был из тёмно-синего материала, расшитого звездами. По мере исчезновения тело, отраженное в зеркале, растворялось в кружении миниатюрных планет и астероидов - медленно, медленно.Конечно, планеты - всего лишь иллюзия, предоставляемая исчезающим костюмом, но какая красивая.
Исчезнуть в сиянии Космоса...
Господин Ча вздохнул.
Хагасские сони, бесчисленные маленькие питомцы господина Ча, шуровали по рабочему кабинету, резвились среди подушек и рабочих бумаг, совершенно не обращая внимания на странности своего хозяина.
Хагасские сони были хорошенькие, но глупые.
Поэтому господин Ча тоже не обращал на них внимания. Исключением были те минуты, когда он рассеянно чесал хагасских сонь за ушком.
***
Маг-без-имени (без официального имени, тайное-то у него было) отрицал человечество.
Он не отрицал ели и сосны, он не отрицал эльфов и иже с ними.Он не отрицал камни и солнце, но отрицал людей.
Помогало ли отрицание?
Конечно же нет.
Ну если только чуть-чуть. Маг-без-имени выходил к заводи, именуемой Эльфийской и говорил: " я отрицаю". Самих людей даже не упоминал, и так ясно, о чём речь.
Ответом на отрицание был эльфийский смех.Эльфы подбадривали его в людском отрицании. Таким образом, отрицание не способствовало исчезновению рода человеческого с его грехами и отвратительными особенностями, но укрепляло связи с эльфами.
И так каждое утро.
Маг-без-имени выходил на берег и отрицал.
Иногда он видел русалок в бирюзовом мареве моря. Они тоже отрицали, копируя его и смеясь.
Это походило на затянувшуюся игру "эльфы и я" или "я и волшебный мир".
Игра шла.Эльфы являли себя в различных обличиях.
Но люди оставались.
Поэтому Маг-без-имени не мог успокоиться.
****
Поэт Лю и звездочёт Ли спорили об искусстве и вообще обо всём.
Спорили так долго, что вечерние чаепития превращались в ночные, и в чайных чашках растворялись звезды, столь любимые звездочётом Ли.Это в тех случаях, когда чаепития проходили под открытым небом.
- Не положить ли нам в звезды сахар?- спрашивал звездочёт Ли.
- В настоящий чай не кладут сахар, - сурово отвечал поэт Лю.
- Ну значит ты и твой чай ненастоящий, настоящие только звезды и сахар, - упорствовал звездочёт Ли, доставая сверток с сахаром из собственного кармана, ибо у поэта Лю сахара не водилось.
- Чай с сахаром - испорченный чай, - строго наставлял поэт Лю.
Звездочёт Ли медленно растворял сахар в звёздах.
- Ты же поэт, неужели тебе не нравятся звезды с сахаром?
- Чересчур сладкая метафора.
- А просто чай со звездами?
- В данном случае ты пьешь только испорченный пуэр.
- Ты невыносим!
- Ты тоже невыносим!
- Звёзд с сахаром не бывает даже в поэзии.
- По-моему, это тебя не бывало в поэзии.
- Настоящий поэт - горький поэт.
- А вот и неправда!
Поэт Лю и звездочёт Ли часто бывали невыносимы друг для друга, и поэтому часто бывали вместе.
***
Господин Ча обретал точку И, стоя на одной ноге посреди гостиной.
Это совершенно не означало, что точка И - это именно стойка на одной ноге.Это имело мало отношения к устаревшему искусству йогов, хоть господин Ча и практиковал его некоторое время.Нет.Просто так получилось, что витальные энергии сошлись в центре гостиной господина Ча, и он обрел душевное равновесие, остановившесь в этой позе.
Хакасские сони обнюхивали стопку свеженапечатанных газет на рабочем столе.
Запах типографской краски,аромат редкого сорта кофе, особый стойкий дух речной воды с кувшинками в керамическом тазу и призвук парфюмированных лилий на запястье самого господина Ча - всё это составило маленькую симфонию утра, в которой точка И получилась сама собой.
Сложное учение о точке И господину Ча передавал Маг в Синем, который, в отличие от Мага-без-имени, отрицавшего род людской, считал своей миссией помогать людям обретать душевное равновесие. Можно сказать, что Маг в Синем был психологом, только поприятнее.
"Душа человека хрупка, как цветки маргариток", - любил повторять Маг в Синем, возвратившись откуда-нибудь с запретных гоблинских холмов с огромным букетом цветов.
Господин Ча соглашался. Его душа, подобно другим, была хрупка, но в это утро, стоя на одной ноге посреди гостиной, он чувствовал себя сильным, словно молодой бамбук.
Он чувствовал себя так, словно у него внештатный День Рождения, но без увеличения лет и горестей жизни.
В специальную синюю тетрадь господин Ча записал: " кроме всего прочего, точка и ощущается как внезапный День Рождения, только без увеличения бремени лет".
Однажды в одном заброшенном доме, который осень щедро усыпала осенними листьями и наполнила запахом холодной сырости, Маг-в-синем повстречал Мага-без-имени.
Маг-без-имени сказал неприличное слово и попытался тут же исчезнуть, однако Маг-в-синем остановил его быстрым движением руки "хо".
Движение "хо" характеризуется быстрым призывом в руку потока холодных воздушных масс и временным замораживанием противника на расстоянии.Практикуется поздней осенью и зимой.
Пока Маг-без-имени оправлялся от изумления, что кто-то сумел его обойти в магическом смысле, Маг-в-синем успел поинтересоваться, с чего бы это незнакомцу бродить по чужой территории.
Квартал заброшенных домов, особенно привлекательный осенью особенной готической прелестью, Маг-в-синем нашел ещё семь лет назад и считал своим. Всюду на дверях и окнах были расставлены его магические знаки, множество мелких животных нашло приют под покровом полуразрушенных зданий. Здесь Маг-в-синем находил множество точек И.
Вместо ответа Маг-без-имени снова попытался улизнуть, но Маг-в-синем снова остановил его движением руки "хо".
Тогда,оправившись от временной заморозки, Маг-без-имени, не бывший совсем уж трусом, снова сказал неприличное слово и, встав в позу морской звезды, он выкрикнул: "Я отрицаю!"
Внезапный иррациональный шаг - лучшее нападение, так решил Маг-без-имени.
Однако Квартал заброшенных домов, похоже, признавал только личность Мага-в-синем, и окрестные духи молчали.Отрицать Мага-в-синем было сложно.Быстро разгадавший метания души Мага-без-имени, Маг-в-синем, будучи психологическим практиком или практикующим психологом, встал напротив незнакомца в позе морской звезды и произнес лишь неприличное слово, но другое, свое.Произнёс громко, почти прокричал.
Наступила тишина. Затем окрестные духи, никогда не слышавшие, чтобы Маг-в-синем матерился, пришли в восторг, и по их желанию разразилась осенняя гроза. Атмосфера в заброшенном доме сгустилась, даже пауки в своих паутинах затихли, пока Маг-в-синем и Маг-без-имени стояли друг против друга.
Легко отрицать людей, но легко ли отрицать враждебный, а не дружественный, волшебный мир?
Не будучи совсем трусом, Маг-без-имени выдержал ровно пятнадцать минут. Кроме грозы и движений руки "хо" не было никакой магии, двое магов стояли друг напротив друга из принципа. Затем Маг-без-имени, не расслышав в бушующей непогоде ни одного знакомого духа, понял, что отрицать Мага-в-синем слишком сложно, и бросился из Квартала заброшенных домов прочь. Гроза преследовала его всю дорогу
Маг-в-синем же несколько расстроился - он рассчитывал простоять перед незнакомцем минимум полтора часа.
Надо заметить, что разгадав Мага-без-имени, он не попытался стянуть его практику отрицания, а в свою очередь просто нашел кое-что поинтереснеее - например сильное неприличное слово в горозовую погоду.
***
Господин Ча достал фиолетовый огонёк из осеннего фонаря и выпустил его в окно полетать. Фиолетовый огонёк, весело попыхивая, сразу же направился в болотистый лес за Гоблинскими холмами, где весело танцевал со светлячками, болотными огнями и заблудшими душами.
Там он был единственный такой фиолетовый.
Болотные огни были зеленоватого цвета, светлячки жёлтого, а заблудшие души светились белым.
Недалеко от границы болотистого леса, на запретной поляне, лесной народец резвился под топоток ежиных ног и пиликанье кузнечиковых скрипок, сделанных местными ведьмами. Болотные огни и заблудшие души тоже любили танцевать под это, хоть им и запрещено было подслушивать.
Всем запрещено подглядывать за лесным народцем и их королевской четой.
Но фиолетовому огоньку господина Ча не писаны правила. Потанцевав с заблудшими душами(им отрадно было видить что-нибудь фиолетовое) и пролетев над запретной поляной с танцующими эльфами, он возвращался в дом господина Ча и спокойно горел в осеннем фонаре до самого утра.
***
Поэт Лю был осведомлён о существовании речных богов и даже видел их танцы.
По вечерам, когда закат окрашивал небо в розовые тона, он выходил берег, садился и начинал думать. Думал долго, до самой кромешной темноты, в которой от реки оставались только запахи и всплески. Река именовалась рекой Си - именно этот звук выдували развешенные на приречных деревьях ветряные колокольчики. Вся река до самой Эльфийской заводи прозванивалась этим звуком. Дальше тон менялся, но на протяжении всей длины реки, пока она текла среди леса и холмов, все слышали от неё именно звук Си.
Развесить у реки речные колокольчики было идеей господина Ча: он хотел "прослышать" реку и дать ей имя. Свои мысли он передал Магу-в-синем, который изготовил первую магическую пару колокольчиков. Именно она должна была привлесь внимание речных богов. Дальше же Маг-в-синем попросил местных природных ведьм, из тех, что изготавливали скрипки для кузнечиков, сделать множество копий.
С тех пор ветер на реке Си выдувал и вызванивал два лада: си-мажор и си-минор.
Несколько мрачные боги реки Си (особенно по осени) предпочитали минор. Только богиня Са танцевала по утрам в мажоре. Поэт Лю потому и никогда не видел богини Са, потому что по утрам спал; он был, как это называют, вечерним человеком или совой.
Так поэт Лю выходил на берег реки Си,садился, думал и слушал колокольчики. Чаще всего слышался мажор - ветряные эльфы совсем не уважали настроений речных .богов, и заставляли колокольчики вызванивать приятное им радостное. Но когда тональность вдруг сменялось минорной, из реки вдруг поднимались фигуры речных нимф и нимфов и принимались танцевать. Эти моменты надо было ловить. Это было неожиданно и красиво, как короткий редкий минор в мажорных сонатах Моцарта. Поэт Лю слышал что-то о Моцарте, но очень давно и не мог припомнить, человек это или эльф.
И так танцевали речные боги при редких минорных созвучаях, и было это зрелище приятно поэту Лю, который, как многие поэты, был меланхоликом. Но он любил реку Си за её тихий мажор в кронах прибрежных деревьев, поскольку без него он превратился бы в слишком мрачного персонажа.
Ловите, о ловите созвучия Природы и да пребудут они в вас!
***
Маг-в-Синем левитировал над Гоблинскими холмами. Обычно левитировал он невысоко, всего в паре дюймов над землей, но Гоблинские холмы - место опасное, и Маг-в-синем решил подняться повыше. Он медленно продвигался по воздуху, обозревая окрестности. Полы его синей мантии слегка задевали макушки деревьев. Это всё ещё было недостаточно высоко, он легко мог угодить в ауру какого-нибудь древесного духа, но человек - существо в принципе не лётное, и чтобы лететь выше у Мага-в-синем просто не хватило бы энергии. Летел он с помощью концентрации и мысленного моделирования.
Летел так, в опасной близости от гоблинских владений, и чувство опасности слегка будоражило кровь.
Полёт стоил того: осень в Гоблинских холмах была не только жёлтой и красной, но так же синей и фиолетовой. Поглядеть, как вековой дуб сгорает в волшебном синем пламени дорогого стоит.
Маг-в-синем разглядывал пестрый ковёр деревьев под ногами: деревья были как живые. Некоторые раскачивались без ветра, некоторые(принадлежавшие кобольдам) выли и щетинились, стремясь сбросить с себя весь осенний наряд разом. Фиолетовые дубы - предмет векового спора между эльфами и гоблинами. Если фейские создания обитали в кронах фиолетового дерева, то гоблины ютились в норах между корнями. Между волшебными созданиями не утихала война, но человеческому глазу углядеть зачинщиков спора было сложно. Кто-то постоянно был в этих разноцветных деревьях, но никого не было.
Но не дай Бог тебе упасть вниз!
Это чуть было не случилось с Магом-в-синем, когда он, увлекшись созерцанием синей рябины, внезапно обнаружил летучего кота, левитировавшего рядом с ним. От испуга Маг-в-синем едва не потерял мысленно точку сборки и не свалился вниз, прямо в ощетинившийся синий дуб. Вот уж обрадовались бы гоблины и иже с ними!
Однако кот оказался весьма дружелюбным. Вмести они облетели все Гоблинские холмы, и Маг-в-синем мог поклясться, что слышал от кота мурлыкание.Странный полёт, но запоминающийся.
Не стоит думать, что цвета осени в этом странном месте были резкими, вульгарными или мультяшными. Нет, они были достойны кисти самого Дюрера, короля человеческих художников, но были совершенно не-человеческими. Маг-в-синем сожалел, что не умел рисовать.
После долгого совместного полёта летучий кот полетел в сторону Эльфийской заводи, а Маг-в-синем к себе домой.
Он был доволен: ему удалось сорвать драгоценный листок фиолетового дуба в подарок господину Ча. Пусть тот нарисует.
***
Маг-без-имени исчезал. И появлялся снова.
Искусство исчезновения требовало длительных практик. На самом деле тело его никуда не девалась из Вселенной(хотя он и не отказался бы исчезнуть навсегда), просто он сворачивал на Тайные тропы реальности. Тайные тропы реальности представляли из себя со стороны нечто вроде иллюзионисткого обмана и требовали способности чуять. Например вы видите пейзаж с озером и единственным деревом рядом с ним. И никакой дороги нет поблизости. Ведающий Тайными тропами может издалека почуять, что за деревом есть дорога, причем в очень далёкую местность. Куда ты попадешь по ней - неведомо,но совершенно точно то, что ты визуально исчезнешь для окружающей тебя старой реальности реальности. Однако чтобы свернуть надо преодолеть Поворот - энергетически сильное место, в котором высок шанс встретить всякую нечисть. Иногда попадается даже Сфинкс, задающий вопросы. Поворот можно учуять где угодно, даже посередине трухлявого пня в лесу. Глядишь и выйдешь прямо со пня к готическому собору на площади в соседней провинции. Если, конечно, минуешь стайку гоблинов или Прозрачного Лешего.
Маг-без-имени был сноровист на Поворотах реальности. Если с людьми у него были трудные отношения, то нечисть ему была не в новинку, Сфинкса он даже любил и проходил его вопросы много раз. Но больше всего ему нравилась новизна: попадаешь в неожиданное место и испытываешь такое приятное чувство...не передашь это словами, да и зачем. Правда в последний раз после подозрительно чистого от нечисти Поворота Маг-Без-Имени попал в Квартал заброшенных домов и встретился там с Магом-в-Синем, что несколько поколебало его уверенность в себе.Однако изменить своей привычке путешествовать он был не в силах.
В конце-концов, Повороты со сторожащими их духами были его единственной радостью. Почти единственный. Ещё он любил отрицать.
Почувствовав в лесном дереве Поворот, он подошёл к дереву, сказал тайное исчезающее слово и исчез. Встретив в точке Поворота всего лишь пару надоедливых пикси, он легко попал на дорогу соседней холмистой провинции. Повернувшись и не увидев позади никакого леса, Маг-без-имени рассмеялся - он испытывал привычное ощущение счастья.
На самом деле, за деревом действительно начиналась дорога, но местным людям об этом неведомо. Они считали, что это дерево можно обойти кругом. Хотя им только "казалось", что они обходят его кругом. Лес, в котором находилось дерево, был настолько переполнен ворожбой, что мог обморочить всех, кроме ведающих Тайными тропами.
Так обстояли дела в полной волшебств стране Йо.
Должны же, в конце, концов у магов быть какие-нибудь привилегии!