К осени он засушил много эльфийских яблок, но действие сушеного эльфийского яблока несравнимо с действием свежего, и Маг-в-Красном стал опасаться, что ежи его бросят. Ведь если он мог бросить ежей, то и они могли его бросить. Ещё неизвестно, кто кого приучил. Маг-в-Красном ощущал так, что приручили его. Раншьше он не то чтобы интересовался животными. Однако накормленные сушеным эльфийским яблоко ежи не ушли. Обустроили себе норы рядом с домом Мага-в-Красном и впали в спячку. Наступил ноябрь, белый иней покрывал по утрам пожухлую траву, кормить было некого. Морозным ноябрьским утром Маг-в-Красном вышел на крыльцо своего дома и ощутил грусть. И некоторую пустоту. Ведь он был в некотором смысле приручен. Ежи же превосходным образом будут спать до лета. Тогда он вспомнил про свою флейту из чёрного йосского дуба. Может ли черная флейта извлекать мелодии для сна? Из чёрного дуба была сделана скрипка Чёрного Скрипача, наигрыши которого отличались инфернальностью и живых существ отпугивали. Маг-в-Красном и сам привык играть только для мертвых; свои ритуальные концерты для умерших душ он называл "Смертельными утешениями". Так он надеялся, что и после его смерти кто-нибудь обрадует его утешительной мелодией.
Но ежи сделали его....более живым что ли. Во всяком случае с определённого времени он перестал думать про Смерть и задумался о ежиных снах. Видят ли ежи сны?...
Маг-в-Красном достал из бархатного футляра черную дубовую флейту и задумался. Затем он провел над ней обряд и изменил вложенное в неё Намерение. Теперь у неё было Намерение Сна.
Проведя обряд, Маг-в-Красном уселся на крыльцо своего дома и принялся сочинять длинную Ноябрьскую балладу в качестве ежовой колыбельной. Это не была слащавая колыбельная, она была сурова, как ноябрьский ветер, и в тоже время магически-усыпляющая. Пассажи и украшения Ноябрьской колыбельной могли ввести случайного человека, услышавшего ее, в глубокий и ровный сон, несравнимый со сном обычным. Два часа Маг-в-Красном выдувал свою балладу, стараясь как можно сильнее сконцентрировать Намерение сна. Затем, положив, флейту на колени, Маг-в-Красном прислушался к наступившей тишине.
Тишина была особая, изменившаяся.
"Слушают. И во сне тоже слушают."
"Прирученный" Маг-в-Красном был доволен.Ноябрь теперь не казался бесприютным, в него был заложен смысл.
*****
Маг-в-Красном танцевал танец огня. Облачившись в новую мантию из алого шелка, он зажег огненный круг возле ритуальных камней рядом с Гоблинскими Холмами. Место было чистым; здесь в жертву приносились только пряные травы. И, хотя Гоблинские Холмы - соседство неспокойное, это было наилучшее место для разучивания огненного танца. Разоженное пламя оказалось фиолетовым. Ровное и спокойное, оно прекрасно подходило сумрачному ноябрьскому утру. Хотя осенний ветер был довольно сильным, языки пламени почти не двигались: фиолетовые саламандры были спокойны. Это было волшебное фиолетовое пламя. Маг-в-Красном встал в круг и начал искать внутри себя изначальное спокойствие. Танец следует начинать только из изначального спокойствия. Долго простояв в молчании и не двигаясь, Маг-в-Красном сделал первое боевое движение. Это был боевой танец, и все жесты были похожи на очень медленное сражение, только энергия была направлена не против воображаемого противника, а против Судьбы и самого себя. Сражение с самим собой обыкновенно жестоко и сильно ранит.
Иногда для огненного танца Маг-в-Красном приглашал Мага-в-Синем, и тот разжигал собственный круг, часто из синего пламени. Их танцы огня представляли собой вежливую энергитическую дуэль двух образованных йосских джентельменов.Целью таких двойных танцев было оттачивание навыков, приобретённых в одиночных танцевальных практиках. Ты как-бы приносил другому то, что наработал с самим собой. Но имело это смысл только тогда, когда научился танцевать огненный танец сам.
Ноябрьский ветер холодил кровь, но фиолетовое пламя давало тёплую ровную энергию.На этот раз танец был настолько медленным, наколько это возможно.Маг-в-Красном чувствовал себя крадущимся лисом.
Иногда он издавал дикое варварское "Йеп!"(свой любимый звук), но тут же затихал и собирал энергию внутрь себя. Крадущийся лис не должен выдавать себя ничем. Этот долгий танец самопознания полагалось практиковать до того момента, когда движения из физических станут нематериальными, и танец рук и ног не превратится в танец сознания. Тогда духи огня покажут тебе: довольно. Но этим утром, несмотря на хорошее пламя, ничего подобного не происходило. Маг-в-Красном танцевал и танцевал. Он понятия не имел, сколько ему придется быть крадущимся лисом. Но о том чтобы прекратить и речи не было.
В крайних случаях, если танец совсем не удавался, следовало довершить его в своём сознании.
Однако раз уж взялся за практику - практикуй до конца.
Поэтому Маг-в-Красном был очень экономен в движениях, каждый жест он сначала предвидел и только затем выполнял. Серый ноябрьский рассвет постепенно осветил танцующего лисий танец мага. На траве лежал первый выпавший снег, но внутри огненного круга было жарко.
Утро обежало быть трудным. И долгим.
****
В ноябре земляничное дерево в гостиной господина Ча зацвело. До цветения господин Ча успел пересадить дерево в большую кадку праздничного красного цвета, и теперь постоянно топил камин, для поддержания в доме нужной температуры. Магически уменьшал и увеличивал пламя чтобы земляничные цветы не остудились или не перегрелись. Наступило время Безвременья. На улице снег мешался с дождём, откуда-то слетелось немыслимое количество ворон, редкое солнце то освещало леса, потерявшие свое лиственное облачение, то снова пряталось. Не было проходу от продячих магов, на прогулках то и дело случалось натыкаться на каменные руны или чей-то ритуальный костёр. Также в ноябре начали проступать двойники вещей и людей.Идешь, бывало, ближе к вечеру по дороге, видишь знакомого, сдороваешься; подходишь ближе и глянь: это его двойник! Делаешь в воздухе охранный знак и двойник исчезает, а тебя пробирает до костей дрожь. Двойников видеть не к добру, но в ноябре это дело обычное. Особенно сложно с двойниками дорог: часто призрачные, но парой выглядящие как настоящие, они постоянно заводят в тупик. Да то хорошо ещё, если просто зайдешь в тупик, а то можешь и Тайную Охоту повстречать. И двойники знакомых вещей часто обманывают и пугают. Так на заднем дворе дома господина Ча часто проявлялся двойник земляничного дерева, призрачно-жутковатый, светящийся в сумерках синеватым светом. Выйдешь на задний двор вылить помои, и опять же дрожь проберёт.
Довольно сильно досаждало господину Ча видеть двойников хакасских сонь, далеко не таких симпатичных, как оригиналы. Однако он относился ко всему терпеливо, писал ноябрьскими вечерами длинные письма друзьям, готовил земляничный пуэр и любовался оригиналом земляничного дерева.
У всех вещей всегда есть теневая сторона. Просто в ноябре у нас открываются глаза, чтобы видеть.
****
Стояло осеннее безвремение. Поэт Лю рисовал сову синей тушью. Сова была сурова, никакой иллюстративности - настоящий портрет. Поэт Лю только что порвал очень долгие отношения и тоже был суров. Что делаете вы, порвав долгие отношения? Поэт Лю выводил сову так усердно, что перо скрипело. Можно сказать, он рисовал сову яростно. Это было яростное рисование. В чайнике вскипал мятно-ванильный пуэр, присланный господином Ча в знак утешения. Господин Ча владел немного ментальной связью и почувствовал расстройство друга; с первой утренней почтой прислал ему чай. Поэт Лю чувствовал себя вскипающим, словно этот пуэр. Стоит ли кипятить пуэр? Поэт Лю был не уверен, но ему было всё равно. Сова на бумаге всё больше и больше уплотнялась. Это была "Сова Утраченных Иллюзий". Вскипяченный поэт Лю вдруг почувствовал себя холодным, как лёд. Перепады настроения, ветренность... Но сова должна быть уверенной: это чёткая точка в долгих отношениях. Поэт Лю повесит её на стену и забудет прошлое. Он отнесёт портрет Магу-в-Синем, чтобы тот добавил сове натуральных красок. Будет как живая. Живая точка в неживых отношениях. С холодом на душе поэт Лю отпил глоток горячего пуэр и нашел его странный мятно-ванильный вкус как раз подходящим ситуации. Он согревал и охлаждал, согревал и охлаждал.
Сова - живая точка в отношениях - была готова.
****
В ноябре Чёрный Скрипач обходил все окрестные кладбища центральной провинции страны Йо. Именно в этот месяц потусторонние Врата были открыты особенно широко. Йосские жители любили романтизировать умерших, так что их места упокоения представлили собой настоящий готический рай из храмов и статуй, населенный всевозможными птицами и зверьем. Птицы под крышами готических склепов и лисы среди памятников приветствовались: так умершие по поверьям соединялись с всеобщим Природным Духом.
Обречённый бродить между бытием и небытием, не живой и не мертвый, Чёрный Скрипач играл на каждой могиле, в каждом склепе, у каждого памятника. Забытые мелодии и наигрыши средневековья не были утеряны для него, ибо он не, не будучи созданием материальным, свободно читал в оккультной книге воспоминаний. Он знал утерянные лады, популярные у давно умерших поколений музыкантов. Он сам был ходячим мифом. К каждому имени на могиле он подбирал наигрыш, но все его наигрыши были архаическими, древними. Образованные люди из городов называли его "чёрным фольклористом" и советовали юным музыкантам не бояться, а записывать его песни. Однако легче сказать чем сделать: страх туманом шёл по призрачным дорогам впереди Чёрного Скрипача и никто не осмеливался записывать за ним.
И играл он один, вечно один.
Существовал в материальном мире единственно усилием воли.
Но является ли проклятьем одиночество, если в твоем распоряжении память поколений и драгоценная скрипка из чёрного дерева? Наверное, нет, если ты приобщился к воспоминаниям тысяч людей; ничто уже не причиняет боль, а если и причиняет, то так тому и быть.
Маг-в-Красном не раз пытался поднести Чёрном Скрипачу вино и начать с ним своего рода сотрудничество; красного мага интересовали мелодии потустороннего мира - он сам играл на флейте для заблудших душ. Однако каждый раз затея проваливалась - Чёрный Скрипач исчезал при виде мага.
В конце-концов Маг-в-Красном стал приручать ежей, превратился в ежиного мастера, перестал играть для Смерти и забыл о своём желании познакомиться с Чёрным Скрипачом.
*****
Летучий храм существовал для тех, кто потерялся или сбился с дороги. Каменный, выполненный в стиле готической часовни, с витражными окнами и никогда не гаснущами лампадами, с единственным ухаживающим за ним монахом, он летал самыми дикими местностями страны Йо. Появлялся только перед теми, кто сильно в этом нуждался.Монах летучего храма был читателем мыслей. Однако дал строгий обет никогда этим не злоупотреблять для личных целей. Читал он только мысли о помощи. Другого дома помимо летучего храма у него не было. Маяк для скитальцев, готическая часовня любила появляться красиво: например на окруженном туманами холме, сияя светом витражей сквозь морок. И непременно на расстоянии от ищущего, так, чтобы испытать его волю: иногда к летучему храму приходилось продираться сквозь заросли или - чаще всего - подниматься в гору. Но испытывал монах летучего храма только волю, веру же никому не навязывал. Признавал как и верящих в Алхимика жителей городов, так и природных магов, по той или иной причине нуждающихся в храме. Пускал монах летучего храма и неверующих. Для него была важна лишь готовность сделать усилие, чтобы добраться до храма. Ибо он был лекарем, но лечил единственно волей, которую проявляли сами нуждающиеся. Проявившем волю он рад был предоставить еду и ночлег. С такими любил заводить беседу и разделить чай. Но бывало так, что слыша отчаявшиеся мысли, но не видя готовности подняться в гору, он со вздохом приказывал храму подняться в воздух.
Многие, знавшие о монахе летучего храма, осуждали его за то, что помогал он далеко не всем.Однако он был таков, каким был. Не любил сладкие слова о вере, а любил проявления воли. И не нам его судить.Есть и такая сторона монеты.
*****
В ноябре поэт Лю часто захаживал в Парк Уставших Муз. Парк был красивый, с высокими аллеями и бесчисленными скульптурами муз, держащих лютни, арфы, декламирующих стихи. И у всех у них был печальный и очень усталый вид. Парк принадлежал Белому герцогу, владевшему поместьем неподалёку. После смерти герцог зааещал сделать парк общедоступным. Поэт Лю мог поклясться, что в укромных аллеях иногда встречал похожий на Белого герцога призрак.
Парк был воистину печальным и призрачным местом! Ты словно бы бродил здесь по аллеям сна. Здесь меланхолия поэта Лю увеличивалась во много раз. Можно сказать, что в Парке Усталых Муз он изживал всю свою печаль. Бродил под моросящим дождём, слушал перешептывание статуй, думал печальные мысли.
И понимал, что хватит.
Меланхолия в парке достигала запредельных значений, дальше можно было только вверх.По мере того, как поэт Лю шёл к выходу из парка, мысли его прояснялись, жить хотелось сильнее. Когда он выходил за черную готическую ограду, ему становилось почти весело. И шел он дальше, почти веселый, в таверну рядом с поместьем Белого герцога, где выпивал не чай, но один стакан яблочного сидра - истинное утешение в темную погоду. Предпочитал поэт Лю сорт "Танцующий фэйри".
Так чтобы найти Свет иногда надо выпить кубок печали до дна.
Наверняка Белый герцог знал свойства своего парка и открыл его для всех желающих мечтателей неспроста.
*****
С вампирами Маг-в-Синем был вежлив ледяной королевской вежливостью. Особенно с древними вампирами из королевских родов. Разумеется, не все вампиры происходили от королей, но некоторые. Маг-в-Синем не был охотником за вампирами; он знал, что осведомленные об этих ночных существах жители страны Йо и так готовы за себя постоять. Знал он так же, что обильная солнцем страна Йо - не лучшее место для любителей тени, и что оставшиеся вампирские особи ведут довольно жалкое существование, питаясь кровью мелких зверьков и передвигаясь от одного заброшенного здания к другому. Последним их оплотом оставались некоторые руины замков, да и то - в провинциях страны Йо регулярно устраивались вампирские чистки. Существовало множество примет для опознания оных обитателей подлунного мира. Но только Маг-в-Синем иногда заговаривал с ними; холодно и вежливо. Он знал что думая о людской крови, вампир умудряется быть вежливым. Мага-в-Синем немного завораживало это вапирское качество , завораживала тёмна сторона вещей и существа тьмы. Но затянуть во тьму он себя не давал. Мастер словестного поединка, Маг-в-Синем никогда не давал вампиру заговорить себя. Некоторые вампирские отпрыски старинных королевских родов знали его, не любили(вампир, правда, никогда не любит) и боялись. Надежды на его кровь особой не было, но "заговорить" пытались многие. Но Маг-в-Синем не боялся вампирских словестных дуэлей. И выходя безлунным вечером на дорогу, был готов встретить любого опасного собеседника. В конце-концов эти аристократы хороши в беседах. Правда, зайцев приходится от них магически охранять, но это уже совсем другой вопрос(Маг-в-Синем любил зайцев больше, чем аристократические разговоры).
****
К началу зимы господин Ча выращивал много летающих огоньков. Синие, фиолетовые и желтые, огоньки должны были украшать дом во время долгих снегопадов. Последняя огненная партия была весьма игрива: огоньки то зависали под потолком, то с большой скоростью опускались вниз. Господину Ча даже пришлось наложить на вещи в доме специальные противопожарные чары. Но до чего приятно вырастить новый ручной огонек в тёмное предзимнее время! И гостей принимать хорошо: каждому по такому выращенному из семени огоньку, и тема для разговоров никогда не иссякнет. Огоньки существовали единственно для праздничного настроения, монотонно освещать процесс чтения или письма они были не в состоянии. Так что для работы господин Ча всё-таки зажигал обыкновенные свечи.
"Вот поучились бы у свечного огня терпению, но нет!", - слегка досадовал господин Ча.
Один из цветных огней, особенно непоседливый, он решил преподнести призраку в Квартале Заброшенных Домов. Вдруг этому холодному духу сарого особняка понравится такой вот выращенный медитацией любви фиолетовый огонек? Господин Ча ни в коей мере не собирался быть слащавым и сентиментальным; однако с тех пор как он стал варить для призраков заброшенного квартала кофе, атмосфера там изменилась, и он это заметил. В конце-концов, никто не поручится за то, что в вашем посмертном существовании вам будут варить кофе. Действие свободной воли может изменить и призрака. Во всяком случае, старые особняки Квартала теперь пахли не гнилью, а пряностями. Как запах из пары кофейных кружек мог распространиться на весь дом? Возможно, это нечто связанное с Алхимией Духа. Непонятно, но приятно.
Возможно, пара цветных огоньков тоже способна изменить призрачное существование. Главное - не бояться проверить.
****
Будучи в прескверном настроении с самого утра, Маг-без-Имени употреблял земляничную настойку. Земляничная настойка не помогала: всего лишь немного забродившая, она не могла затуманить восприятие мира.
Тогда Маг-Без-Имени отправился на Дорогу Порталов.
Дорога Порталов была самым последним средством при скверном настроении. По обеим сторонам Дороги тянулась череда прекраснейших каменных арок - в прошлом работааших как порталы в далёкие страны, но теперь утратившие свои переместительные свойства. Всего арок было две тысячи. Маг-без-Имени подходил к аркам и слушал. Вокруг дороги шумел ветер на вересковой пустоши. Но сами арки звучали чем-то иным: они звучали странами.Пройти в другую страну сквозь арку на пустоши уже сто лет как не было возможным, но звучала она близко-близко. Маг-без-Имени слушал и гадал, что за улицу он слышит. Из многих арок слышался йосский уличный диалект, но были и языки других стран, звучали и языки уже не используемые.Маг-без-Имени любил совсем странные арки, из которых доносились фразы на мертвых языках.В каких местностях их используют?...Странное это было ощущение: глядишь в пустой арочный проем и слышишь высокий хакский диалект...
Скверное настроение Мага-без-Имени рассеивалось на Дороге Порталов. Он чувствовал связь времён и даже начинал принимать жизнь такой, какая она есть.
****
Поэт Лю пришёл в гости к господину Ча и заявил, что у него слишком много фиолетовых огоньков развелось. Не дело это, так недалеко и в дурновкусие удариться.
Господин Ча запротестовал было, но потом согласился с тем, что большую часть надо выпустить на свободу.
- Но сколько они прогорят без магической подпитки?
- А ты отправь их на Запретную Поляну, фэйри разберуться.
- Как можно что-то отправить на Запретную Поляну, она же запретная?
- Попроси Мага-в-Синем, он знает дорогу. А сначала надо их отловить.
Отлавливать огоньки оказалось делом нелёгким. Казалось, они приобрели зловредный фейский нрав: прятались в самых неожиданных местах и так же неожиданно из них выныривали. Летели искры, ловля была жаркой. Наконец поэт Лю и господин Ча собрали целую корзину летучего огня.
- Кажется, я забылся, выращивая их, - вздохнул господин Ча.
- В волшебных деяниях тоже важна умеренность.
- Лишь бы фэйри их признали. А то лететь им на болота или в Гоблинские Холмы...
Наклеили на корзину зписку "Летучее. В подарок фейскому народу.", и принялись за чайную церемонию в ожидании Мага-в-Синем. Господину Ча взгрустнулось. В доме осталось только семь летучих огней, горящих ровно и спокойно.
-Как же они будут без меня?
- Да они же дикие совершенно! Без тебя совершенно спокойно обойдутся. Как ты вообще с ними жил и не спалил дом!
- Я вырастил их из Медитации Любви...
- Они тебя совсем не воспринимали. В каждом волшебстве должна быть доля умеренности.
Хакасская соня методично грызла подол красивой мантии поэта Лю. Поэт Лю вздохнул. После ловли огоньков дом был приведен в порядок, но хакасские сони уже принялись за исправление этого недоразумения; пушистые создания шуровали во всю. Поэт Лю заметил, что и сонь стало больше, чем обычно. Если не принять мер, то ситуация грозила выйти из-под контроля.
Надо очень аккуратно посоветовать господину Ча оставить животных только одного пола. Остальных раздарить что ли...Или раделить дом на две половины: мужскую и женскую...Воистину непростое решение для господина Ча! Но посоветовать надо.
Кажется, грядёт ещё одна ловля. Поэт Лю решил дождаться Мага-в-Синем и медленно потягивал свой пуэр.
*****
Маг-в-Синем посоветовал господину Ча отнести корзину с огоньками не на Запретную Поляну, а в Квартал Заброшенных Домов, который по вечерам становился мрачнее мрачного.
- Посмотрим, как призраки это воспримут.
Ради безопасности отправились туда вместе.
Сначала решили присвоить каждому дому по огоньку, а потом украсить оставшимиси самые темные места. Маг-в-Синем доставал огоньки один за другим, подносил к зиявшим черными провалами окон домам, и говорил каждему "твой дом". Буйные в доме господина Ча, но на удивление спокойные в этом месте, огоньки послушно "расселялись": кто-то залетал внутрь, кто-то оставался на крыльце. Вскоре всё заброшенное место осветилось таинственным фиолетово-призрачным светом.
Духи виду не показывали.
Маг-в-Синем и господин Ча приняли спокойное молчание за согласие...
Так появился известный в центральных провинциях Фиолетовый Квартал - место общения с духами, место вопросов и ответов, платой за посещение которого была чашка кофе, сваренная собственноручно. Осветившие Квартал Маг-в-Синем и господин Ча даже представить не могли, что однажды в него потянется нескончаемый поток поситителей.
Ведь казалось, что всё случайно: господин Ча сотворил неумеренное волшебство и расплодил огоньки по своему дому. Однако нет случайного под этой луной!
****
Поэт Лю развлекался: вырезал нарисованных тушью сов и передавал их Магу-в-Синем, который расположился в гостиной поэта Лю и с помощью маленьких летучих заклинаний заставлял сов повиснуть в воздухе. В стране Йо любили стихию воздуха и летающие объекты.
- Может, пусть двигаются? - Предложил Маг-в-Синем.
Поэт Лю вспомнил летающие огни в доме господина Ча, то, как их пришлось ловить, и отказался.
- Лучше пусть тихонько вращаются вокруг собственной оси, так и живее получается, и рассмотреть можно.
Зависшие в воздухе совы стали медленно вращаться.
- А не хочешь ли ты, поэт Лю, вырастить живую сову?
Однако поэт Лю, немного безответственный, как и все поэты, и осознающий свою безответственность, мотнул головой.
- А, может, всё-таки хочешь?
- Нет.
- Смотри! Ты одинок в свою тридцатую зиму и развлекаешься фигурками сов, тебе определённо кто-то нужен.
Поэт Лю был другого мнения.К тому же, если есть приятели, с которыми можно разделить дуракаваляние, то чего ещё можно пожелать?
Маг-в-Синем же решил про себя, что принесет однажды в дом поэта Лю самую маленькую, но живую сову.
Но сначала надо было измерить степень безответственности поэта Лю.
Маг-в-Синем посмотрел на поэта и усмехнулся.Даже если степень безответственности поэта Лю велика, надо с чего-то начинать. Иначе даже самая маленькая ответственность не сможет появиться!
- Ещё чаю? - предложил поэт Лю, вырезая из бумаги очередное своё творение.
- Нет, пожалуй...- рассеянно отозвался Маг-в-Синем, мыслями уже находящийся в поиске миниатюрных пород сов.
За окном мягко падал снег, в камине трещал огонь, всё было спокойно и тихо.
*****
Сова сидела на столе поэта Лю и была злая, что твой черт. Окруженная тонким куполом заклинания, она имела мало возможностей для передвижения. Не будучи в силах как-либо иначе выразить свою злость, пернатое создание испражнилось прямо на свежее стихотворение поэта Лю. Человек в синем, принёсший её сюда, исчез. Уже в дороге Маг-в-Синем понял, что птица имеет прескверный характер. Когда он добрался до дома поэта Лю (поэта не было дома), он был весь исклёван верещещей вовсю птицей и мечтал только о том, чтобы от неё избавиться. Он был возмущён настолько же сильно, насколько возмущена была сова, и совершенно забыл, что сам же всё и затеял. Открыв ключем для друзей заднюю дверь, Маг-в-Синем прошел в дом, не прекращая бороться с пернатым исчадием ада, дошел до кабинета и не то швырнул, не то уронил взъерошенную сову на рабочий стол. Окружив птицу наспех проговоренным защитным заклинанием(не столько чтобы защитить сову, сколько чтобы защититься от совы), Маг-в-Синем возмущённо произнес "пусть Лю разбирается!" и в величайшем негодовании покинул дом. Он не хотел больше общаться с этим ни минуты.Он совершенно забыл, что поэт Лю, вообще-то, совсем не просил подкидывать злую гадящую птицу ему в кабинет.
Дуя на поцарапанные пальцы, Маг-в-Синем отправился в таверну "У Белого Герцога", чтобы запить возмущение.
А сова была самая злющая из всего помета, и когда Маг-в-Синем заявился в совятню выбирать "подарок", она затихла вовсе не от спокойствия и умиления своего, а от злости, и сидела она в отдельном помещении не потому, что была интересной породы, а потому что дралась со всеми подряд. И хозяин совятни был чертовски рад от неё избавиться.
****
Увидев сову на своем рабочем столе, поэт Лю издал искренний вопль негодования.
Нет, чтобы сказать точнее, скажем так: это был воинственный клич.
Сова ответила тем же. Атмосфера в кабинете поэта Лю, куда никогда не ступала лапа животного, была самая грозовая. Поэт Лю сделал шаг в сторону совы. Сова ощетинилась и приготовилась к бою."Так не пойдет, так не пойдёт, так не пойдет", - несмотря на шок, поэт Лю успел отметить птичий помёт на аккуратно разложенных стихотворных листах.В кабинете было идеально чисто, так что появление совы являлось настоящим скандалом. Поэт Лю, однако, на удивление быстро оценил обстановку. Поняв, что в бою поэта Лю с Созданием поэт Лю проиграет, а Создание выиграет, он решил срочно связаться с Магом-в-Красном. Ежиный мастер должен знать, что делать. Говорят, он даже играет ежам колыбельные.
Медленно отступив от стола со злобно ухающей совой, поэт Лю тихонько вышел из кабинета, запер дверь и бросился разыскивать Мага-в-Красном. Он был зол и хладнокровен одновременно - сова оказала на него собирающее действие.
К счастью, Маг-в-Красном обрелся довольно быстро. Он сидел в саду камней у своего дома и рассеянно наигрывал на своей флейте из черного дуба. Магу было скучно и немного пустовато.
- Я получил злобную сову. - После короткого приветствия поэт Лю сразу же перешел к делу.
- В каком смысле "получил"?
- Она появилась, пока меня не было, и загадила стол. Она совершенно дикая и окружена магическим куполом, - ледяным тоном заявил поэт Лю.
Маг-в-Красном расхохотался. Он был харизматической личностью.
- Похоже, это дело рук Мага-в-Синем.
- Похоже на то. - Сурово подтвердил поэт Лю.
Маг-в-Красном внимательно посмотрел на поэта.
- Ты совершенно не приручился.
- Я совершенно что?
- Ты не приручен. Так бывает: они либо приручают тебя, либо нет.
Поэт Лю оставался холоден и невозмутим.
- Я не собираюсь приручаться.
- Пойдем смотреть. Вряд ли это сова твоей жизни.
- Никакая. Сова. Не может. Быть. Совой. Моей. Жизни.- Отрезал поэт Лю.
Маг-в-Красном положил флейту в футляр и направился к дому поэта.
*****
Маг-в-Красном играл для совы.
Длинную, яростно бурлящую мелодию, мелодию стихии. Сначала маг долго настраивался, глядя на взъерошенную от ярости птицу. "Любопытное явление". Маг-в-Красном не почувствовал приручённость, но он знал, что это такое. Здесь этого не было, но была большое "И" - интересная задача. А житель страны Йо больше всего любит чувствовать интерес. Если тебе интересно - значит ты живой. Сова на столе поэта Лю была настолько злой и дикой, что Маг-в-Красном прямо-таки преисполнился интересом.
- Доставай карандаш и краски - будешь рисовать Виды Совиного Возмущения, а я пока поиграю, - сказал Маг-в-Красном.
Поэт Лю послушался. При Маге-в-Красном он был готов терпеть сову.
Идея нарисовать подкинутое создание сама никогда не пришла бы ему в голову.
Чёрная флейта Мага-в-Красном издала первые звуки; звуки резкие и отрывистые. Сова угрожающе заухала. Маг-в-Красном посмотрел сову на тонких планах и решил, что для её успокоения понадобится часа два. Главным было не успокаивать искусственно, а дать волю воображению и выразить в музыке всю ярость и боевой настрой совы. Тогда она найдёт резонанс, и, возможно, успокоиться.
Маг-в-Красном играл и играл. Поэт Лю рисовал. Сначала рисовать не хотелось, но когда пальцы поэта Лю легли на карандаш, он почувствовал сложность Задачи и интерес к ней. А для жителя страны Йо нет ничего важнее быть в интересе. Поэт Лю написал вверху листа "злая" и принялся за дело. Атмосфера в кабинете стала сосредоточенной. Сова не успокоилась в своей злости, но под влиянием музыки её злость стала более сконцентрированной, так что она почти не двигалась, наблюдая за двумя потенциальными врагами. Враги же в свою очередь тоже почти не двигались, они исследовали. Предметом исследования были Злость и Возмущение.
Флейтовая импровизация Мага-в-Красном длилась почти два часа. Наконец под интенсивным музыкальном воздействием сова вошла в некое подобие транса и задремала. Маг-в-Красном подошел к столу, снял магический купол и аккуратно посадил сову на левую руку.
- Вот что, поэт Лю. Я принесу ее к себе и обязуюсь кормить, но через день буду приходить к тебе и ты будешь её рисовать, пока я играю. Я не приручен, поэтому не могу оставить её у себя, ты не приручён тоже, но это твой подарок, как бы ты к этому не относился. Вместе мы разделим это странное создание между собой. Согласен?
Поэт Лю кивнул.В нем было много противоречивых чувств(одно из них - наподдать хорошенько Магу-в-Синем), но за два часа рисования он устал, и противоречия его несколько выветрились.А спящая сова казалась если не симпатичной, то приемлемой.
Так между поэтом Лю и Магом-в-Красном было установлено Совиное Соглашение.
****
- Это твоя сова? - Спросил Маг-в-Синем Мага-в-Красном.
- Нет, это не моя сова, - ответил Маг-в-Красном с совой, сидящей на левой руке.
- Это случайно не сова для поэта Лю?
- Возможно, но нет, - уклончиво ответил Маг-в-Красном.
- Что значит "возможно"? Твоя сова это или нет?
- Нет, это не моя сова.
- Ты ходишь с чужой совой?
- Да, я хожу с чужой совой.
- Я всё понял. Это сова, принесённая мной поэту Лю. Я всё затеял. Я виноват. Верни сову.
- Ты просто запал на неё, увидев, как красиво сидит она на моей левой руке. Впрочем...это значит, что ты немного приручился.
- Я? Приручился?
- Да, эта дикая злобная птица приручила тебя.Я вижу подобные вещи. Но ты отдал её другому, поэтому не можешь полностью владеть ею. Вот что: будешь ловить для неё мышей. У меня нету столько времени, а ты исправишь свою ошибку вмешательства в жизнь друга.
- Мышей?. - Маг-в-Синем ненадолго замялся, о мышах он не подумал. Однако потом ответил: - Я маг. Найду мышей! А ты что же - тот, кто красиво расхаживает с совой на руке?
- Она злобная и дикая. У меня уходит много сил, чтобы успокоить её флейтой. Так что я имею право красиво расхаживать с совой на руке.Но я не приручён, и поэтому не могу оставить её себе. И поэтому делю её с поэтом Лю, который тоже не приручён и не может оставить её себе.
- Понятно. А на мою руку она не сядет? - Маг-в-Синем посмотрел на сову и сразу же убедился, что нет. У него не было флейты, чтобы успокаивать сов. - Пошёл ловить мышей.
- Иди!
Неприручённый, но ловкий в обращении с совами посмотрел вслед прирученному, но неловкому в обращении с совами. Любопытное положение вещей!
Так Совиное Соглашение расширилось до трех человек.