Вместо стихотворного высказывания поэт Лю взял синюю акварельную краску и полностью закрасил ею лист для стихотворений. Затем его осенило. Он достал стопку почти прозрачной бумаги - весьма дорогой подарок, как считалось в стране Йо, где бумага очень ценилась, - и начал раскрашивать полупрозрачные листы в разные цвета. Затем высушил их и разгладил. Затем подошел к одному из окон своего дома и один за другим прикрепил листы к окну в качестве самодельного витража. Поэт Лю любил само слово "витраж", находил его красивым, стеклянным, как морозная зима. Но витража у него не было. Витраж - удел богатых йосских домов. Самодельный витражный уголок дома окрасился теплыми разноцветными оттенками. Поэт Лю с удовольствием заклеил бы цветными листами все окна своего дома, но теперь к нему часто приходил Маг-в-Красном с совой для сеансов рисования, а для рисования нужен был дневной свет.
На самом деле мы рассказываем это для того, чтобы показать разнообразие приемов уклонения от писательской деятельности.Чего только он не делал, если вдохновения не было! Закрашивание листов было заменой заполнения их стихотворными строчками. Однако поглядев на самодельный витраж, который как бы символизировал отсутствие стихов, поэт Лю понял, что это больше не работает. Скоро придёт Маг-в-Красном, и поэт Лю будет рисовать сову, но от этого он не станет больше поэтом. Он станет рисовальщиком сов, но стихи от этого не появятся.
Надо что-то предпринять! Вся эта история с рисованием сов была лишь следствием избегания писательства.
"Бегство от стихов", - подумал поэт Лю, разглядывая портреты портреты совы.
Пожалуй, ему нужна цель. Вот если заклеить стихами все стены дома, даже потолок, редкие портреты сов среди них будут уместны и даже станут этакими пятнами смысла. Но если в доме будут одни портреты сов, этого никто не запомнит.
Решено! Он заклеит свой дом стихами, пусть даже плохими, чего бы этого ему не стоило. К весне надо заклеить!
Поэт Лю сел за рабочий стол и посмотрел на пустой лист. Вдохновение не шло, но он мужественно принчлся за работу. Тогда он ещё не знал, что в будущем друзья и совершенно незнакомые люди будут просить заклеить стихами их жилища, не знал он так же, сколько стихов для этого понадобиться. Это было время, когда стихотворные авторские интерьеры не вошли ещё в моду.
*****
Если в зеркале вместо отражения себя вы видите дорогу, не пытайтесь отыскать эту дорогу позади зеркала. Перед вами явно бывший предмет мага, и лучше избавиться от этого зеркала, чтобы не нажить неприятностей.
(Большая книга советов страны Йо)
****
Встретив пристальный взгляд незнакомого мага, постарайтесь сохранить вежливость; удержите на нем взгляд ненадолго, поклонитесь и удалитесь. Возможно, его недобрые намерения насчёт вас испарятся.
("Большая книга советов" страны Йо)
*****
Если мебель в вашей комнате летает, то совершенно очевидно, что ваш домовой распоясался или, как говорят, "вышел из берегов". Двойная порция ванильного молока поможет исправить ситуацию.
(Большая книга советов страны Йо)
*****
Маг-без-Имени медитировал на голубой цвет. На всеобьемлющую голубизну неба. Осень подошла к концу, небо было затянуто тоскливыми серыми тучами, реки покрылись хрусткой корочкой льда. Но перед внутренним взором мага царил голубой небосвод. Холмы были покрыты зеленью и у ног плескалось теплое море.Маг-без-Имени нёс теплый голубой цвет внутри себя, и поэтому холод зимы его не смущал. Он был довольно силён в визуализации, и для него безоблачное летнее небо было сильнее печального предзимья. Зима же тем временем наступала самая настоящая, и только сильные практики могли быть согреты своим внутренним солнцем.
*****
К декабрю господин Ча настолько был завален работой, что его не хватало даже на чистящие заклинания. Дом, наполненный хакасскими сонями превратился в хаос. Он нанял было мага для быстрой магической чистки дома, но хакасские сони мага невзлюбили. Пришлось оставить все как есть. Господин Ча уважал настроение своих подопечных(хотя парой ему казалось, что подопечный в доме именно он). Господин Ча всё надеялся, что он найдёт время для Большой Чистки, но такой день всё не наступал. Близились праздничные дни, и дела господина Ча пребывали в полнейшем беспорядке. Хорошо ещё, что летучие огни были извлечены из дома!
****
Однажды в октябре господин Ча впервые осознал себя в качестве светящейся фиолетовой собстанции без тела.
Он парил посреди рабочего кабинета, посреди срочных документов и всяческой бытовой ерунды и светился мягким фиолетовым свечением. В то же время он видел себя, сидящим за рабочим столом и решающим важный рабочий вопрос, однако в момент бытия без тела этот вопрос совсем его не касался. Ощущение было приятное и познавательное. Господин Ча никогда прежде не светился!
Нельзя было сказать, что он в качестве фиолетового света видел окружавшие вещи, но вещи существовали, и господин Ча был их освещением. Он был просто теплой фиолетовостью, циркулирующей энергией, и это было восхитительно. Срочные дела оставались срочными, но вопросы в рабочих письмах перестали быть тёмными. Ибо какие вопросы, когда ты - фиолетовый свет?
После этого случая господин Ча приготовил новый фиолетовый напиток с корицей под названием "Фиолетовый восторг" и угостил им поэта Лю. Только так он мог отдаленно описать своему другу свой бестелесный опыт.
Поэт Лю в эту осень пребывал в состочнии минимализма. "Я - просто иероглиф на листе Вечности", - говорил поэт Лю знакомым. Знакомые понимающе кивали. Лю ощущал себя иероглифом скромным, незначительным. Весь мир вокруг него был стихотворным текстом, а он, поэт Лю, ощущал себя самой незначительной буквой в этом тексте.
Однако после дегустации "Фиолетового восторга" самоощущение его изменились. Поэт вдруг почуствовал себя как-то более значительно, словно Заглавная буква. Это было новое.
"Неужели можно и себя любить?", - удивился поэт Лю.
****
Маг-в-Синем развязал мешок и выпустил погулять миниатюрных големов. Стояла золотая середина осени. То и дело падали, плавно опускаясь на землю разноцветные листья, на разоженном посреди поляны голубоватом алхимическом костерке готовился кофе.Ласково светило октябрьское солнце. Природа являла очам прекраснейшую идиллию, но Магу-в-Синем было грустно. Его одолевали мысли о тщетности бытия. Големы расползались неохотно. На их сотворение было потрачена масса усилий, однако результат вселял уныние: создания были еле живыми. Маг-в-синем хотел лишь сделать себе мелких помошников по дому, но Посыл Намерения, кажется, не сработал. Посыл Намерения должен был соединить ум хозяина, Мага-в-Синем, с сознанинм големов и сделать их действия слаженными и осознанными. Однако новоиспечённые помошники двиглись бездумно и хаотично в разных направлениях, и ничто в их маленьких фигурках не указывало даже намека на присутствие сознания.
Что же пошло не так?
Маг-в-Синем вздохнул. Снял с костерка кофе, влил в горячую субстанцию сладкий сироп орхидеи и принялся помешивать.
Отнести големов обратно в Лабораторию? Или уничтожить прямо здесь?
Солнце продолжало ласково освещать лесную поляну.
Бросить их здесь нельзя; какой-нибудь враждебный маг может подобрать их и использовать недоделанную работу Мага-в-Синем против него самого. А брать снова с собой так не хочется!
"Ах, зачем, зачем я их сделал! Надо было приручить Полтергейста. Он бы и выполнял всю черную работу."
Дело было в том, что в последнее время Маг-в-Синем ощущал себя, как бы это сказать...несколько мизантропически. Вследствие этого он категорически не хотел терпеть в доме человека в качестве слуги. Маг-в-Синем не был асоциалом, в отличие от Мага-без-Имени, предпочитавшего в качестве общества исключительно нечисть и природных духов. У Мага-в-Синем были друзья - господин Ча, поэт Лю, были знакомые. Но в широком смысле его социальная жизнь не ладилась. Не хотел он слугу-человека, и всё. Не было у него достаточно энергии на человеческое взаимодействие.
А тем временем в доме бардак - гостя не пригласишь.
Маг-в-Синем глотнул орихидейного кофе. Один из маленьких человечков бездумно оторвал себе искусственную руку и забился в конвульсиях - не от боли, от хаотичной пульсации в нем энергетических потоков.
"Тьфу-ты!" - выругался Маг-в-Синем. "Чини теперь."
На поляну выползла ярь - полу-змея, полу-женщина. Ярь была серебристая и злая. Ничуть не боявшийся подобных явлений Маг-в-Синем мерно отхлебывал кофе и не мигая смотрел в пустые, ярко-фиолетовые глаза яри. Через несколько минут противостояния чудовище не выдержало и уползло обратно в чащу.
Пахло дымом отгоревшего костерка, големы вяло копошились в осенней траве рядом со своим создателем.
Что ж. Ни о каких помошниках речи пока не идет. Придется еще и заботится об этих недоделках. А о кармических следах за недоделанное даже думать не хочется. Нужно возиться и дорабатывать, сколько бы времени на это не ушло. Ворча про себя нечто неразборчивое, Маг-в-Синем собрал в кофейные принадлежности в специальный мешок. Во второй мешок аккуратно сложил недоделанных существ, сотворил в воздухе знак завершения кофейного ритуала и покинул поляну.
"На каждем из творцов лежит печать ответственности за содеянное."
Солнце продолжало ласково светить.
*****
Поэт Лю сидел утром в совятне на заднем дворе своего дома и думал. Так случилось, что формальная дружеская переписка с одной дамой из города Йха грозила перерасти в любовную. Здесь использовано слово "грозила", потому что поэт Лю не очень-то был к этому готов - у него еще саднили раны прежней любви. И вообще ему нравилось быть одному. Ухаживать за совами, общаться с друзьями. Злые языки - а такие всегда найдутся - что некоторые друзья ему вовсе не друзья, а любовники, но это была совершеннейшая ерунда. Просто в йосских провинциях не могли принять тот факт, что довольно известный поэт, чьи любовные поэмы с подписью "к анониму" в последнее время расходились, как горячие пирожки в кофейных сообществах, был на самом деле одинок. И ничего не было известно о его личной жизни. А как известно, чужая личная жизнь - одно из самых интереснейших явлений для любопытных смертных. Так что слухи ходили всякие. Тем временем наибольшей любовью поэта Лю пользовались совы. Однажды Маг-в-Синем принес ему злую неприрученную сову, и так оно завертелось, что оброс дом поэта Лю целой совятней. Благодаря тренировкам Мага-в-Красном - ещё одного друга поэта Лю - совы были неглупы и знали много любопытных трюков. В том числе приносили письма. Совиная почта - истинное развлечение поэта; о эти ожидания крылатых вестников в ночной тишине! Вообще-то поэт Лю был знаком с магами и умел посылать мысли на расстоянии, но разве мыслительная связь - это поэтично? К тому же ясномыслие не очень подходило для ветвистого слога поэта Лю, любившего в последнее время длинные изречения. Ну как послать мысленно сто стихотворных тропов? Нет. Лучше уж совы.
В общем поэт Лю сидел и думал. Не ожидал он любовной переписки осенью, когда листья опадают и Колесо сезонов повернулось в сторону тьмы.
Что ему написать? Казалось, весь поэтический дар его пропал. Сложно это! Как бы не разбить хрупкое взаимодействие с дамой из города Йха. Дама из города Йха никогда не стремилась сблизиться с ним, не стремилась увидеть его лично, всегда сохраняла расстояние в их изящной переписке и тем самым стала поэту Лю чуть дороже, чем следовало.
Слова не шли. Тогда поэт Лю решил нарисовать воображаемый портрет дамы из города Йха, такой, какой по мнению поэта Лю она должна быть.
Конечно ничего не совпадет. Вот будет весело! Под рисунком он попросит даму подсказать ему, насколько он далек от истины.
Поэт Лю вернулся в кабинет, взял лист весьма недешовой бумаги, надушил её ароматом "Задумчивость октября", выбрал перо потоньше и тушь поинтереснее и принялся за дело.
Волновал ли поэта Лю тот факт, что в реальности дама из города Йха не особо хороша собой? Да, пожалуй волновал, как и любого смертного, но если ты долгое время аскетично рисовал исключительно сов, то рисовать особу другого пола - занятие в любом случае более новое и интересное. Рабочий стол поэта был прямо таки завален совиными эскизами, но они его в данный момент не интересовали. Дама - это намного интереснее.
"Только пусть ни в коем случае не присылает свой настоящий портрет! Не хочу ничего знать о ней реальной."
Изящный и остроумный слог писем дамы из города Йха - вот всё, что было нужно поэту Лю.
****
Один глаз дамы из города Йха был ярко-синий, другой фиолетовый. Днем это были самые обыкновенные глаза, но ночью зрачки их становились подобно кошачьим и они ярко светились во тьме. Видели эти глаза в темноте лучше кошки. Дама из города Йха была недурна собой, но внешности и поведению её свойственны были определённые странности, часто отталкивающие от неё окружающих. Она была недурна собой и богата, но по вечерам имела свойство превращаться в тень и ускользать на Теневую Сторону. Виденное ночью сказывалось на её дневном поведении и общении с людьми. Нагулявшись по Теневой Стороне и превратившись снова в молодую женщину, дама из города Йха спала до двух дня, после долго завтракала поздним завтраком, пила кофе с субстанцией земляники и долго, очень долго разбирала свою обширную корреспонденцию, прежде чем успеть на чей-нибудь званый ужин с поздним обедом, а после снова обратиться в тень. Иногда она забывала уйти из гостей в человеческом облике и ускользала оттуда в теневой форме. Много странностей было у дамы из города Йха, но было и одно неоспоримое достоинство - превосходный аристократический почерк и умение искусно вести длиннейшие письменные диалоги. В своей переписке со многими людьи провинциями страны Йо она была намного более успешна, чем в личном общении. Многие известные личности мечтали с ней познакомиться и никогда не видели её, в то время как в реальности особого успеха у противоположного пола дама из города Йха не имела. Слишком много инаковости и какой-то особой неудобности чуялось в ней. Так например она знала, как вырастить у себя вместо ног хвост сирены и во время принятия ванны с удовольствием отращивала его. Ну это было так. Аристократическая прихоть. А на Теневой Стороне она была летуном. Знала, как избавется от веса тела, как делать свою ауру невидимой в полете и неуловимой для чар теневых магов. Вообще знала много чего неполагающегося для женщины из благопристойной семьи.
Проснувшись поздно днем, выпивая маленькими глоточками земляничный кофе, дама из города Йха долго держала в ухоженных наманикюренных руках портрет, присланный поэтом Лю, одним из её фаворитов по переписке.
Портрет был...в чем-то правилен.
Адресат изобразил её с наполовину рыжими, наполовину серебряными волосами, развивающимися на ветру. Одна сторона её лица улыбалась, другая была закрыта скорбной маской. Поэт Лю прекрасно знал, что не в силах угадать истину, поэтому прибёг к такому хитрому приему. Что ж. Это умно и способствует дальнейшиму развитию переписки. Дама из города Йха усмехнулась, но на сердце у нее было слегка тревожно - она боялась слишком близких соприкосновений.
Конечно, было бы точнее, если бы поэт Лю изобразил её со светящимися разноцветными глазами и хвостом сирены, а то и вовсе бесформенным теневым образованием. Но создавалось впечатление, что адресат вполне мог догадаться и до такого, просто был слишком учтив и вежлив. Портрет был довольно искусен (долгие тренировки на совах - прим. автора) и не нарушал атмосферы анонимности.
Подумав надо всем этим, дама из города Йха развеселилась.
"Какой интересный человек!"
****
Кофейный дух раз,
Кофейный дух два,
Кофейный дух три!
Покажись!
В доме Мага-без-Имени царил страшный беспорядок. Беспорядок, впрочем, у него был всегда, поскольку он был остро асоциален и не любил гостей. Не будучи Темным по природному статусу, Маг-без-Имени, однако, не побоялся занять необитаемый дом какого-то давно умершего темного мага, стоящий у кромки Угрюмого леса, и теперь развлекался вовсю. Дом обладал очень скверным характером и давал всем, когда-либо обитавшим в нем, огромную пищу для размышлений. Жители провинции Ху, одной из окраинных провинций славной страны Йо, в коей происходит все описываемое в наших заметках, обходили дом за километр. Магу-без-Имени, мысленно удлиннявшего название провинции "Ху" до одного неприличного слова, такой дом оказался просто необходим. Необычайно унылый в последнее время, Маг-без-Имени нашел в доме достойного противника.
Во-перых, дом был переполнен ВСЕМИ черномагическими артефактами, которые только можно было представить. А представить Маг-без-Имени мог не так уж много, ибо всё-таки Темным не являлся. Во-вторых, дом выживал любого, пытавшегося в нем поселиться, и поэтому сама сама мысль в нем остаться являлась интересной задачей. В третьих, дом был идеален(если слово "идеальность" вообще можно применить к этому безобразному нагромождению камней и дерева) для исследовательской работы.
Можно ли Тьму просто исследовать, кропотливо и внимательно?
И можно ли изменить статус Темных явлений до статуса Серых или Нейтральных?
Сам Маг-без-Имени был Серым, близким к Нейтральности, но Свет не жаловал. В последнее время Свет, однако, заявлял о себе. Например карманные карты показывали ему "необходимость для выживания гарсоничного взаимодействия с людьми". Маг-без-Имени со скрипом признал слово "взаимодействие", но при словах "гармоничные" и "люди" лишь сплевывал. Он отрицает людей каждое утро, о какой гармонии может идти речь?! Однако карты, к сожалению, не лгали. Кончались деньги из наследства, позволявшие Магу-без-Имени вкусно есть людскую еду, но почти не взаимодействовать с людским миром. Что было делать - непонятно. Использование волчьего сознания и охота на живую удирающую дичь Магу-без-Имени не понравились. От вкуса оленьей крови на губах делалось на душе темно, слишком темно.
Но вот Маг-без-Имени встретил Дом.
И осенила его одна мысль. Свет обычно не так хорошо знает Тьму, поэтому у Комитета Магии страны Йо так много нераскрытых черномагических преступлений. Маг-без-Имени решил взяться за нераскрытые дела, но на удалении, работая из настоящего черномагического дома. Никто не должен был знать о доме. Задумка была полностью нелегальная, безо всяких лицензий. Странно, что Магический Комитет не обнаружил дом и не конфисковал находившееся в нём предметы! Плату Маг-без-Имени назначил среднюю, указал в условиях, полную анонимность, отсутствие контакта клиента и исполнителя, долгий срок выполнения, ибо другие следователи лишь развели руками, при рассмотрении следов Тьмы, которую они толком не могли знать. Адрес следователя расплывчатый - Угрюмый лес.
И послал Маг-без-Имени блуждающее ментальное сообщение, которое пошло блуждать не только по дневной стране Йо, но и по Теневой Стороне. Ошибка многих - давать объявление только на стороне Света и Дня. В то время как и обычный человек часто забредает в Тень; например - во сне. Не стоит об этом забывать.
Жилось Магу-без-Имени в черномагическом доме очень трудно. Спал он на полу, в спальном мешке, и даже помыслить не мог использовать прежнюю хозяйскую спальню. Огонь на территории дома зажигался только холодный и черный, так что приходилось уходить в Угрюмый лес и разжигать там костёр, чтобы погреться. И вообще трогать находящиеся в доме вещи было опасно - тронув бронзовый, украшенный когтями ворона, подсвечник, Маг-без-Имени проболел неизаестной хворью весь сентябрь.
В общем, дом являл собой сплошную проблему. Особенно опасны были портреты усопшего хозяина.
Но было и хорошее: блуждающее ментальное объявление начало привлекать внимание, и в начале октября Магу-без-Имени удалось решить своё первое черномагическое дело. Ответ он выудил как-раз таки у портрета усопшего черного Мага. С полученными деньгами Маг-без-Имени сьездил на лошади с повозкой, обычным людским способом, в ближайший город и привез оттуда значительный запас еды, кофе и фиолетового вина.
От социального взаимодействия со множеством торговцев он пришел в скверное настроение, однако по прибытии обратно в дом, фиолетовое вино согрело и успокоило его.
Жизнь была сложна, но налаживалась. А кофе он купил для следующего дела; некая высокопоставленная личность сошла с ума, выпив неизвестный сорт кофе. Ум вернуть не удалось. Дело было печально изаестное, хоть и секретное.
Маг-без-Имени скупил все запрещенные кофейные сорта (от этого такая усталость от взаимодействия с торговцами, социальная миссия была прямо-таки перевыполнена) и принялся расследовать. Авось что-нибудь, похожее на ответ, в доме и найдётся.
И вот он сидел у портрета усопшего Темного мага, рассыпов на блюде из кости козы кофейный сорт номер один. Разумеется, первым его действием было обычное вызывание Духа Зерна.
Кофейный дух раз,
Кофейный дух два,
Кофейный дух три!
Покажись!
Дело грозило затянуться, но Маг-без-Имени был полон оптимизма, насколько это слово было приминимо к ниму. Он даже забыл про свое утреннее отрицание людей, поскольку мрачный длинноволосый Темный, изображенный на портрете, и так всё отрицал за него.
***
Осень шла своим чередом. Граница миров истончалась, и каждой вечер в окно уютной гостиной господина Ча заглядывал какой-нибудь новый дух. Защитные знаки не пускали духов внутрь, но господин Ча ясно видел пришельцев. Надо сказать, что видел он их только по осени, вплоть до зимнего равновесия, когда Колесо приходило на некоторый момент в равновесие. В другие сезоны зрение его было самым обыкновенным. Открываться духозрение у господина Ча стало не так давно, после повышения по государственной службе. Господин Ча был чиновник. Как говорится - скучнее не придумаешь. Хоть и служил он в Департаменте Искусств. Однако, как и любой служащий, вынужден был господин Ча иметь дело с бесконечными законами и госпожой Документацией.
На деле же выходило нескучно.
Особенно с духозрением.
Господин Ча радовался документам, считая, что они уравновешивают его натуру, склонную к общению с богемой, как художественной, так и магической. Для господина Ча вся документация обладала душой, хоть он и молчал об этом в обществе других чиновников.С открытием же духозрения всё стало ещё небанальнее.
Видиние других миров считалось уделом магов. Некоторые не верили в невидимое, некоторые(особенно в чиновничей сфере) относились с предубеждением.И это несмотря на то, что в стране Йо невидимые миры считались научно доказнными и свидетельств о них имелось великое множество.
Но то свидетельства и постановления, а обыкновенный человек переступить Черту боится(и правильно делает!).
Свою вторую духо-осень господин Ча ожидал с опаской и нетерпением. Так сегодняшний октябрьский вечер он был занят новым законом об искусстве и не решался посмотреть в окно. Без знакомых Синего и Красного магов, и даже без поэта Лю, было ему как-то неуютно. Волшебный огонёк, выращенный из таквенного семени и освещавший рабочий стол, внезапно съежился и почти перестал светить. Почувтвовав лёгкий испуг, господин Ча, однако, храбро решил оторвать внимание от работы, подошел к окну, отдернул шторы и распахнул его, впуская внутрь свежий ночной воздух.
Ничего.
Какое-то время он просто вглядывался в залитую серебристым лунным светом лужайку.
Однако, вестимо говорят: "начни вглядываться в ночь и ночь начнет вглядываться в тебя"; на ветке ближайшего к дому господина Ча дерева сидела женщина-птица и смотрела на него неподвижным холодным взглядом. Господин Ча вздрогнул, увидив бесстрастное женское лицо, возвышающееся над весьма крупным совиным телом с орлиными когтями. Холодный осенний озноб прошел по его телу, перекрывая тепло, исходящее от камина.
Он не то чтобы ясно видел странное существо, ведь в кронах дерева было темно, луна не проникала туда. Но тем не менее женщина-птица проступала на фоне окружающей тьмы; она была ни далеко, ни близко, просто была. Очень четкая, очень реальная.
"Зачем я это вижу?" - подумал господин Ча.
В ответ женщина запела. Потусторонней витиеватой мелодией, то опускающейся до баса, то поднимающейся до почти неслышимой высоты. Мелодия была самой Ночью, художественным её воплощением. Сказкой о покинутых детях и уносящих их в горы орлах, сказкой о...
Наслышанный о зловредном воздействии пения сирен, господин Ча немедленно захлопнул окно, задернул штору, достал подаренный Магом-в-Красном мешочек "от вредных воздействий" и усиленно принялся вдыхать содержащуюся в нем соль. Запах у соли был такой острый и пряный, что господину Ча быстро стало не до пугающего пения.
Это был первый раз, когда господину Ча понадобилась магическая соль.
Проверив защитные знаки на окнах, он снова принялся за работу.
****
Господин Ча выпил фиолетовый чай с мёдом и исчез.
На целых пять минут.
Это было очень приятное чувство, поскольку в эти пять минут он находился в Многомирии. Не каждому жителю страны Йо давалось подобное. В Многомирии исчезает тяжесть собственного существа и человек присутствует во всех вещах одновременно: в траве, камнях, в скалах, даже в иноземных языках. Так после фиолетового чая с мёдом господин Ча побывал в языке народа Ихи и осознал ихийскую поэзию. Каково это - побыть пять минут в стихах целого народа? Штука в том, что подобный опыт забываешь сразу, как появляешься из Исчезания. Господин Ча появился снова в своей гостиной, но в памяти его осталась лишь некая восхитительная вспышка радости. Господин Ча вздохнул. Ведь точно же произошло необыкновенное! Однако в своей тетради он мог записать лишь "я испытал необыкновенность".
Господин Ча выпил вторую чашку фиолетового чая, но забыл добавить в него мёд, поэтому ничего не произошло. Ибо есть связь между мёдом из цветов Йю и поэзией народа Ихи. Много ихийских поэтов восславляли цветы Йю, восславляли столь часто, что цветы эти приобрели магическую связь с языком народа Ихи. Почему это случилось и как действует соединение меда из цветов Йю и фиолетового чая, это известно лишь Демиургу.
Господин Ча забыл опыт исчезновения, однако спустя некоторое время в его разговорах с друзьями стали проскальзывать строчки из давно забытой ихийской поэзии, что весьма всех удивляло. Особенно удивлялся поэт Лю; никогда он не слышал ничего подобного.
"Что же случилось с господином Ча? Откуда такие сочетания звуков? Я с моим поэтическим опытом весьма смущен! Похоже на давно вымерший язык народа Ихи..."
Поэт Лю попытался записывать отзвуки ихийской поэзии за господином Ча, однако слова, к удивлению поэта Лю, быстро исчезали с бумаги.
Неуловима была поэзия народа Ихи, и сам господин Ча не сознавал и не знал, когда он произнесёт очередной ихийский шедевр. Странные это были стихи. Невозможно их было запомнить, несмотря на связь с языком страны Йо. Ты их и понимал, и не понимаел одновременно. На лунный свет похожи были они. И на имена всех вещей сразу. Никто из друзей господина Ча не мог их запомнить, но пока стихи звучали, все слова казались ясными и понятными. Это заставило всех удивляться и беспокоиться за господина Ча - не болезнь ли это, не опасно ли?
Но господин Ча успокаивал своих друзей: "просто я исчез и подцепил в Многомирии немного древней поэзии. С кем не бывает? Не хотите ли медового чаю?..."
Друзьям господина Ча оставалось лишь принять всё как есть. Через пару недель поэзия народа Ихи кончилась сама собой, и господин Ча заговорил как обычно.
****
Отношение поэта Лю к Новому году было весьма неоднозначным. Он снова рисовал сову.
*****
Поэт Лю и господин Ча воскуривали.
Кто-нибудь другой мог бы сказать, что они вкуривали или укуривались, но они именно воскуривали. Медитативно и благочинно. Зимний сад господина Ча в первое утро Нового года был чист, свеж , и прекрасно подходил для гадательных воскурений. Дым курильницы рисовал всевозможные замысловатые картины, и можно было наблюдать. Так господин Ча и поэт Лю гадали на разноцветном дыме. Гадать полагалось весь день - так, чтобы размышлений и интерпретаций хватило на следующий весь год. Важным было, чтобы на территории гадания не затесались мелкие демоны, чтобы не проникли они в дым и мысли и не исказили трактовку дымовых видений. В первый день Нового года в стране Йо не употребляли тяжёлую пищу, дабы не затуманить видение и не испортить тем самым время, когда порталы в иные миры открыты особенно широко.
****
На второй день Нового года господин Ча решился заварить летучий кофе. Достал банку с надписью "летучее" и пакет йхасских специй. Смолол летучий кофе в ручной мельнице по одному зерну (процесс полагалось растянуть подольше), налил в турку воды из Ручья Духов и поставил на печь. Пробормотал заклинание, которое знал от Мага-в-Синем и которое делало короткое время готовки кофе длинным, а длинное время готовки кофе коротким, и стал смотреть на огонь. Готовился кофе таким образом по человеческим меркам очень быстро (засчет убыстрения работы организма готовящего, то есть господина Ча), а по метафизическим меркам очень долго.
Готовую жидкость господин Ча налил в стеклянный сосуд и долго медитативно наблюдал, как оседают на дно крупинки йхасских специй.
Зачем понадобился господину Ча летучий кофе?
Было две проблемы. Первая - это дама из города Йха, с которой переписывался поэт Лю. Господин Ча подозревал, что сея дама летает над садом дома поэта Лю в теневом облике и тайно наблюдает за поэтом. Это господин Ча хотел проверить. Второй проблемой была сирена, которую господин Ча видел несколько раз из окна своего рабочего кабинета. Он хотел как-нибудь приподняться над землёй и пронаблюдать за этим мистическим явлением. Для всего этого подходил летучий кофе.
Господин Ча сделал глубокий вдох и выпил.
****
Маг-в-Синем сидел в Саду Передвигающихся камней и созерцал. Больше всего этим утром передвигался говорящий хрусталь.Это говорило много о чём. Магу-в-Синем нравились те моменты, когда вещи говорят много о чём. Движения говорящего хрусталя предвещало новую любовь и тёплое лето. Но пока в Саду шёл снег. Где-то вдалеке едва слышно играла флейта Мага-в-Красном. "Похоже, это новая колыбельная для ежей, которые живут рядом с домом Мага-в-Красном", - подумал Маг-в-Синем. Музыка была сильная, усыпляющая и людей тоже. Хорошо послушать нечто подобное в нашем безумном мире! Хорошо представить, будто ты - маленький ёж, которому маг играет на флейте...И нету никаких забот, и спишь всю долгую зиму...Маг-в-Синем вздохнул; у него не было подобного контакта с ежами, но музыка нравтлась. Снег продолжал медленно падать на передвигающиеся камни в саду мага.
С некоторых пор Маг-в-Синем, Маг-в-Красном, господин Ча и поэт Лю жили в четырёх соседних домах с обширными садами. Произошло это из-за сов поэта Лю, за которыми поэт не успевал полноценно ухаживать. Совятня находилась на заднем дворе дома поэта Лю, но ухаживали за птицами все четверо. Это было особое Совиное Соглашение, обьединившее четырех разных по характеру жителей страны Йо.
Зачем же Маг-в-Синем так долго сидел в своём саду с передвигающимися камнями?
Он хотел подстраховать господина Ча, который, по всей видимости хлебнул летучего кофе и теперь мог натворить дел. Кроме этого Маг-в-Синем тоже хотел проверить, не является ли дама из города Йха в сумерках к дому поэта Лю(Маг-в-Синем сидел в своём саду, но был физически невидим). Так же Маг-в-Синем хотел проверить, не явится ли снова таинственная сирена к дому господина Ча.
В общем было много всего.
Но флейта Мага-в-Красном, действовала так гипнотически сильно, что мудрый Маг-в-Синем взял да и уснул, словно маленький беззаботный ёж.
И не увидел он, как дама из города Йха прилетела из Теневой Стороны к дому поэта Лю, не видел и не слышал он, как появилась сирена на дереве у дома господина Ча, и как господин Ча, напились летучего кофе, вылетел ей навстречу, и как увлекла сирена господина Ча прочь от дома, в сторону дремучего Эльфийского леса, который был иногда эльфийским, а иногда довольно- таки страшным местом.
Заснул-Маг-в-Синем и всё пропустил.
Пока же он спал, как беззаботный ёж, в Сиреневом квартале города Иху, в котором обитали наши герои, творилось странные дела.