Ну-ну

Сон первый.

Ольга проснулась за 10 минут до звонка будильника, от нехватки кислорода. Сердце тревожно колотилось под рёбрами, воздуха не хватало, и страшный сон облеплял её тело, словно он был речной тиной.

В спальне тихо шуршала система климат-контроля, мягкие плотные шторы закрывали панорамные окна с видом на соседний дом. Робот-пылесос практически бесшумно бегал по дорогому покрытию из натурального керамогранита. Всё было предсказуемо, безопасно и запланировано. Кроме сна. Какое-то мутное зелёное болото смыкалось над ней, а на поверхности по кочкам весело бегала бело-черная охотничья собака.

Вынырнув из вязкого сна, испуганная Ольга стала делать лёгкий массаж ладоней, каждый палец разминала, сначала как будто снимала узкие перчатки, а потом как будто надевала. Затем сбросила с себя дорогое одеяло, которое почему-то казалось тяжелым и душным, села на кровати в позу, которую называла позой лотоса. Но на самом деле до лотоса ей было далеко, поэтому сидела как умела. Попробовала дышать на счёт 4, потом на счёт 8, чтобы успокоиться.

Тем временем будильник включил пение птиц, и спальня стала постепенно светлеть от хитрой точечной подсветки с эффектом рассвета.

Спальня была правильных персиковых тонов, только пол жемчужно-серый. Для восстановления кровообращения она обычно делала не менее десяти шагов по голому прохладному полу босыми ступнями, потом шла на кухню, выпивала стакан родниковой воды, потом витаминный комплекс. После контрастного душа по графику шёл лаконичный, но изысканный и полный полезностей завтрак.

Питание у неё было расписано на каждый день недели. Сегодня, в четверг, по плану были перепелиные яйца, красная икра, листовой салат, сыр, зерновой хлеб и кофе. На десерт орехово-фруктовая смесь. Продукты она заказывала в одном и том же дорогом магазине, на себе экономить она отказывалась. Для себя надо стараться, это она знала с раннего детства.

Пушистый мягкий халат, тапочки в тон, всё должно было быть приятным, предсказуемым и понятным.

Косметикой она умела пользоваться лет с четырнадцати. После завтрака быстро, но аккуратно сделала себе красивое лицо. На косметике она экономила ещё меньше, чем на питании. Дорогой косметолог, хорошие уходовые средства. На себе экономить нельзя! И это не эгоизм, она работает на ответственной должности, людям нельзя показаться неухоженной.

Вчера из прачечной доставили её любимый брючный костюм фисташкового оттенка. Юбки она давно уже не носила, хотя ноги у неё были ещё красивые. Просто в юбке она чувствовала себя менее авторитетной и более уязвимой. А при её должности это было недопустимо, она не могла позволить себе никакой слабости при подчинённых и коллегах. Да и при начальстве. Только прояви слабину, тут же сожрут. Поэтому брюки, хоть и женственные.

В лифт она заходила уже готовой красавицей, оставляющей за собой тонкий шлейф хорошего парфюма. Лифты она любила, там было зеркало и такой приглушённый свет, что выглядела Ольга там всегда хорошо. Это поднимало настроение на целый день. Если бы не соседи.

До соседей ей не было никакого дела, жила она в дорогом новом доме, тут всякий сброд не шастал. Только одна семья всегда выводила её из равновесия. Сосед снизу. Как он пробрался в этот дорогущий жилой комплекс, было загадкой. Сам он был инвалид, глухой и немой. Встречая его в лифте, на парковке или возле дома, Ольга всегда морщилась. Нет, он был не урод и одевался прилично, от него не пахло бедностью, но всё-таки было видно, что он не такой. И от этого становилось противно. Инвалиды не должны жить с нормальными людьми, Ольга это точно знала. Вот она хорошая, нормальная, с успешной карьерой, идеальной гражданин для своего государства. А этот, с его напряженным взглядом, постоянно приподнятыми плечами и привычкой оглядываться по сторонам. Лучше бы он жил в другом месте.

Но самое противное было, что у него была жена миловидная и нормальная женщина. Разве вот только запущенная. Руки неухоженные, кожа на них сухая, ногти короткие и без покрытия. Это ж стыдно с такими руками ходить. Причёска тоже, какая-то странная. Архаичная коса. А могла бы стрижку нормальную сделать, мелирование, выглядела бы моложе. Но, похоже, у жены соседа-инвалида не было ни денег, ни времени, ни сил что-то для себя делать. Она была как раз из таких женщин, которые только и умели, что на себе экономить. Даже брови у неё были нетронуты, смотреть противно. Но что ещё хуже у них были дети.

Этого Ольга уже понять не могла. Сам инвалид, жена у него не ухоженная, а детей заводить им ничто не мешает. Когда Ольга видела, как сосед со своей несчастной женой и тремя детьми гуляли на площадке возле дома или в ближайшем парке, у неё непроизвольно начинал морщиться нос, а уголки губ ползли вниз. Сама Ольга себя со стороны видеть не могла и не знала, что для других она смотрится как Как сказал однажды один из трёх соседских детей: Папа, а эта бабушка настоящая?.

Ох, не стоило бы вспоминать тот случай, но он уже сам вспомнился. Ольга в тот неудачный день зашла в подъезд, проверила почтовый ящик и вызвала лифт. Не успела она уехать, как следом за ней в лифт ввалился сосед с младшим сыном. И этот пакостник громким фальцетом на весь лифт заорал: Папа, а эта бабушка настоящая? Отец, хоть и ничего не слышал, но по губам прекрасно понимал, что его дитятко орало. Он смущенно замотал головой, но сын не унимался: Папа, она настоящая Баба-Яга? Как в сказке?

Ольга не помнила, как поднялась тогда в лифте до своей квартиры. Бабушка? Он что, слепой? Она ухоженная красивая моложавая женщина. Да она выглядит моложе его матери, этой замухрышки в бесформенных платьях и ногтями, никогда не знавшими нормального ухода. И если раньше сосед просто её раздражал, как раздражает что-то уродливое, то после этого случая она возненавидела всю его семью. Она никогда с ними не здоровалась, никогда не помогала его жене придержать дверь, чтобы та могла втиснуться со своей коляской с очередным младенцем. И всегда писала на них жалобы, если их дети начинали шуметь в неположенное время. Ольга, конечно, не считала, что это она мстит глупому мальчишке за бабушку. Нет, просто порядок должен быть во всём. Если люди не понимают, что нельзя себя вести так грубо и постоянно мешать окружающим, то пусть не ждут снисхождения.

Хоть этим утром никаких соседей в лифте не было, Ольга немного расстроилась из-за воспоминаний о том унижении, которое ей пришлось пережить. Она нервно тряхнула волосами, покрепче взялась за любимую сумочку и стала готовиться к началу рабочего дня. Для этого она представила себе, что идёт на битву. Взгляд уверенный, губы плотно сжаты, подбородок вверх. Чтобы к приходу в свой кабинет уже быть в нужном настроении, она любила готовиться к нему на выходе из квартиры.

Возле подъезда её ждала машина. Нет, на работе ей личного водителя с машиной не полагалось, должность всё-таки не настолько хорошая. Сама она водить не любила, поэтому много лет назад нашла себе хорошего водителя-таксиста, который каждое утро отвозил её на работу. Когда-то у него была дешевая отечественная старенькая тарахтелка, но и Ольга тогда была ещё не в той должности. Сейчас машина была хорошая, водитель постарел, но дело своё знал хорошо.

Только зачем-то вышел из машины, сидел на корточках возле чахлого газона и о чём-то тихо беседовал с тем самым соседом. Ольге было не интересно, что они там рассматривали, она просто громко покашляла, чтобы привлечь внимание шофёра. Он повернулся к Ольге, и она впервые увидела, что мужчина расстроен. Обычно он был невозмутим, как любой нормальный таксист. Тут или невозмутимость взращивай в себе, или прощайся с профессией, иначе нервы не выдержат.

На траве ползало что-то белое в серых пятнах, похожее на грязную крысу. Ольга поморщилась. Надо не забыть написать в управляющую, чтобы крыс в подвале не разводили.

Сосед и водитель тем временем активно общались. Со своими детьми и женой сосед говорил на жестовом языке. С остальными людьми при помощи телефона. Писал в приложении текст и показывал собеседнику. Или включал озвучку.

Ольга уже начинала нервничать. Водитель что-то тихо сказал соседу-инвалиду, покачал головой, показал глазами на Ольгу, достал телефон и кому-то позвонил. Потом пожал руку соседу и пошёл к машине. Сосед благодарно кивнул, остался у газона наблюдать за крысой.

Ольга села на заднее сидение, как она это всегда делала, достала телефон и начала планировать рабочий день. Должность её была неплохая, работа сложная, но в ней было много полезного. Многие люди хотели бы попасть в её кресло, но тут уж кому как повезло. Свою первую должность она получила сразу вместе с дипломом, пока она училась, её дедушка уже договорился с кем надо и ей не пришлось начинать карьеру с самого низа. Даже так: та должность, которая была у неё стартовой, для большинства её подчинённых казалась хорошим финишем к пенсии.

Конечно, в чём-то её подчинённые, начинавшие с самых рядовых должностей, были лучше неё осведомлены в тонкостях их службы, зато Ольга была внучкой своего дедушки. У каждого свои преимущества.

Рабочий день завертелся, Ольга кого-то ругала, кому-то помогала, в её окружении немало было таких же внучек. Ругать можно было только тех, у кого не было правильных покровителей. Тем, за кого было кому заступиться, следовало помогать.

В обеденный перерыв Ольга успела пробежаться по улице, поймала несколько солнечных лучей, танцующих на тротуаре, полюбовалась на красиво одетых и опрятных людей. Таких же, как она сама. Обедала она обычно на рабочем месте, а перерыв использовала для прогулки. Конечно, это было не совсем честно по отношению к работодателю и тем подчинённым, которым приходилось работать и в свой обеденный перерыв, но Она считала, что и так отдаёт работе слишком много энергии, а если у неё есть возможность себя побаловать, то глупо от этого отказываться.

Вторая часть рабочего дня не принесла никаких сюрпризов. Ольга готовилась к любимой части суток к вечеру. Она не спешила домой, гуляла, ужинала в хорошем ресторане, могла побродить по магазинам, посетить выставку или концерт. Но сегодня она решила после ужина пойти на внеочередной сеанс к своему психотерапевту. Какая-то противная тревога после ночного кошмара не давала расслабиться.

Вечером водитель обычно не встречал Ольгу с работы, так как она сама не знала, куда она захочет пойти. Перед обеденной прогулкой Ольга дала поручение секретарю связаться с психологом и назначить встречу. Психолог была модной и дорогой специалисткой, Ольга много лет регулярно к ней приходила, не реже двух раз в месяц. Чаще всего это просто был способ выговориться, снять напряжение. Стоимость сеансов была огромной, но Ольга понимала, что бесплатно её никто слушать не захочет. А дешёвого психолога она не хотела, как не хотела никогда ничего дешёвого для себя.

Зайдя в знакомый офис, Ольга отдала плащ девочке на ресепшн и пошла в сторону кабинета своего психолога. Там её ждало разочарование. Вместо её постоянной модной психологини за столом сидела совершенно другая женщина. Ольга поджала губы. Девочка с ресепшн торопливо заверещала где-то сзади:

Наша хозяйка уехала в Гонконг, поэтому вы можете сегодня или пообщаться с другим специалистом, или подождать, когда ваш психолог вернётся. Хотя, наверное, она сможет провести сеанс по интернету.

Вот как? Ольга подняла бровь.

Девочка с ресепшн Ольгу хорошо знала, поэтому залопотала ещё жалобней и быстрее. Что визит не запланирован заранее и поэтому так вышло, если бы знать, то тогда, вы же понимаете.

Психолог, сидевшая за столом, делала вид, что её это не касается. Если бы она стала уговаривать Ольгу, то та бы ушла, хлопнув дверью. Но вот это спокойствие и полное игнорирование Ольгиных негативных эмоций заставило Ольгу зайти в кабинет. Дверью она всё-таки хлопнула, едва не прищемив пальцы девочке администратору.

Ну хорошо. Пусть вы. Но вы должны понимать, что я привыкла к определённому уровню обслуживания, и вы должны ему соответствовать. У вас, я уверена, не получится дать мне поддержку так же качественно, как у моего постоянного психолога. Но пусть хоть что-то. Надеюсь, диплом у вас хотя бы есть.

Ольга села на привычное для неё кресло клиента, положила ногу на ногу, пальцы рук плотно переплела между собой и зацепила этой конструкцией за своё колено.

Психолог что-то отметила в блокноте и подала Ольге лежащую на столе толстую папку.

Мы с коллегой предполагали, что вы в первую очередь зададите этот вопрос. Тут мои документы, можете ознакомиться.

Неужели я настолько предсказуема? Ольга от неожиданности расцепила руки и взяла папку. Папка была забита дипломами, сертификатами, в глазах зарябило.

Я плачу вам деньги не для того, чтобы обсуждать ваши расходы на ваше образование, Ольга бросила папку на стол.

Вас беспокоит, что вы тратите деньги впустую? психолог не сдавалась.

Может, хватит уже бестолковых разговоров, и вы приступите к работе? Ольга начала злиться уже по-настоящему.

Я как раз вывожу вас на осознание ваших эмоций. Чтобы вы поняли, что вас беспокоит.

Хорошо устроились. Выводите людей из равновесия, издеваетесь, да ещё и деньги загребаете. Стоило ли учиться?! Сон меня беспокоит! неожиданно для себя Ольга перестала скандалить и честно призналась, что ей жутко.

Психолог впервые за весь вечер проявила искренний интерес.

Сон? Он повторяющийся? Вы часто его видите?

Издеваетесь? Сны никогда не повторяются! Ольга уже взяла себя в руки.

Да-да, хорошо, постарайтесь припомнить весь сон и рассказать мне.

Сон вспоминать не хотелось. Даже минимальный намёк на сон заставлял сердце биться чаще. Ольга расстегнула верхнюю пуговицу на блузке. Психолог подала ей бутылку с минеральной водой и стакан. Как-то поняла, что в горле у клиентки пересохло. Ольга вертела в руках стакан, психолог молчала. Потом Ольга увидела, как колышется вода в бутылке, из которой психолог наполняет стакан. Вода.

Вода! Ледяная, мокрая, зелёная! Ольга начала повизгивать. Она не хотела ничего говорить, но слова шли сами, Ольга слышала себя словно со стороны. Противный скрипучий капризный злой голос.

Я толстая и я тону в воде. У меня жирное тело, противное, даже талии нет! Мало этого, на мне какие-то мокрые тряпки, которые тянут меня ко дну. Пять юбок, длинный халат, шапка на голове кружевная, волосы воняют жжёным и закручены в сардельки. Людей вокруг нет, только комары. А потом прибежала грязная белая собака с серыми пятнами. Она дышит мне в лицо!

Она хочет спасти вас? психолог вернула клиентку в реальность.

Я устала, простите, сказала Ольга спокойным, усталым и нормальным, не противным голосом.

Сон не простой. Он вернётся. Скорее всего, вы увидите его снова. Не буду вас терзать своими советами и интерпретациями. Если захотите проработать сон, приходите, поработаем.

О чём он, хотя бы можете мне ответить?

У вас сильный внутриличностный конфликт, какие-то части вашей личности требуют к себе внимания. Хотя, может быть и простое физиологическое объяснение. Изменение гормонального фона, например. Или кислорода в спальне не хватает. Попробуйте проветрить спальню перед сном. А утром записать весь сон. Не в гаджете, а ручкой в блокноте. Он от этого может уйти.

Психолог уже не смотрелась как заносчивая выскочка. Ольге показалось, что они подруги, уже много лет друг друга знают и искренне заинтересованы в том, чтобы у каждой жизнь была благополучной.

В прекрасном настроении, немного уставшая и совершенно успокоенная, Ольга зашла в свой подъезд. Из лифта выбежал один из соседских детей, брат того грубияна, который посмел обозвать её Бабой-Ягой. Настроение тут же испортилось.

Сон второй.

Сон вернулся. Сердце билось, дышать было нечем. Она была уверена, что по-настоящему тонула во сне. Зато успела рассмотреть своё тело и те тряпки, которые были на ней намотаны в семь слоёв. И кольцо. Руки во сне у неё были толстые, как будто она питалась одними тортами лет двадцать. Кольцо на мизинце. На толстом как сарделька мизинце массивное золотое кольцо с тусклым желтым камнем, не гранёным, а шлифованным. Она чувствовала, как кольцо впивается в палец, а тяжелое собачье дыхание было не перебить никаким парфюмом. Мокрые ленты кружевного чепца впивались в шею.

В это утро Ольга обошлась без йоги и массажа. Она и правда стала записывать свой сон в малейших подробностях.

Завтрак не порадовал, во рту был привкус тины, а в носу запах мокрой собачьей шерсти. Ольга подумала, не взять ли больничный. Но температура была нормальной, давление тоже. На всякий случай позвонила в поликлинику и через знакомую медсестру записалась на приём к терапевту в понедельник. Сегодня пятница, за выходные она или придёт в норму, или придётся искать помощи у врачей.

Собираясь на работу, зачем-то надела старое платье. Выглядело оно, конечно, не как старое, это была та самая нестареющая классика, только для работы слишком женственно. Ну ладно, переодеваться уже было поздно.

Машина ждала на привычном месте, водитель сегодня не шастал по газону. Ольга молча села на заднее сидение, и они поехали в полной тишине. Как всегда.

Ольга готовила себя к серьёзному разговору со своей помощницей. Та должна была вчера записать Ольгу к её личному психологу, а не к первому попавшемуся. Такое прощать нельзя, подчиненные должны выполнять инструкции руководства с максимальной отдачей. Нельзя их распускать, нельзя оставлять без наказания такие грубейшие ошибки.

Ольга почувствовала, что сердце застучало сильнее, захотелось сделать глубокий вдох. Она почти видела, как адреналин заставляет кровь бежать быстрее, сжигая кислород. Она гневалась. Она имела на это право, это был праведный гнев!

Её помощница, заместительница или ассистент, как бы её не называли, была неудачницей. С Ольгой они пришли на службу с разницей в несколько лет. Ольга пришла, потому что дедушка в своё время договорился с кем надо. Вера, её нынешняя подчинённая, получила это место по протекции мужа. Весёлая, цветущая, спокойная и такая благополучная, она почти сразу ушла в отпуск по уходу за ребёнком, а Ольга, нескладная и стеснительная, не умевшая общаться с мужчинами, да ещё и старше на много лет, сильно ей проигрывала. Вера не стеснялась переспросить, если не понимала суть задания, она не краснела в присутствии мужчин, не грубила им, чтобы скрыть смущение и интерес. Она была идеальной, ей предстояло сделать хорошую карьеру. Даже при наличии маленьких детей, она бы всё равно пошла вверх. Из-за себя. И из-за мужа, который был в близкой дружбе с их самым главным.

Ольга уже была готова к тому, что Вера будет ей командовать, но жизнь повернулась к красавице другой стороной. Муж заболел, потерял работу, потерял перспективы. Друзья, так любившие его успешного, как-то подозрительно быстро про него забыли. Инвалид, о чём с ним дружить. Но дружба мужская всё-таки не пустое слово, Вере разрешили остаться на той должности, на которую она пришла после университета. Зарплата там была стабильная, позволяла содержать и мужа-инвалида, и детей-погодков. Без шика, но дышать можно.

Ольга себя не обманывала, она злорадствовала, когда у Веры случилась беда. Потому что до этой беды Ольга Вере завидовала, в чём тоже себя отдавала отчёт. Вера не потеряла свою красоту, но она стала непривлекательной. Как человек, у которого горе поселилось в доме и в мыслях, Вера стала носителем этого горя. Находиться с ней рядом было тяжело, её стали избегать. Ольга этим просто воспользовалась. Ходили какие-то слухи, что после трагедии кто-то из руководства предлагал Вере покровительство в обмен на что-то нематериальное с её стороны, но она отказалась. Закрыв тем самым себе путь наверх.

Ольга не стала задавать себе лишние вопросы, хорошо это или плохо. Она просто стала пользоваться тем, что Вере было некому жаловаться. Кто-то мог бы сказать, что сваливать на подчинённых весомый ломоть своей работы это плохо. Но Ольге от этого было хорошо. Или орать на Веру для того, чтобы поднять себе настроение. Ольге от этого было хорошо. Каково это было для остальных, Ольгу не интересовало. Они взрослые люди, пусть сами о себе заботятся.

Ольга любила заграничные фильмы и любила примерять на себя роли, которые считала шикарными. Сегодня она представляла себя главой международной корпорации, такой элегантной, деловой и беспощадной.

Вера уже была на своём рабочем месте, когда Ольга влетела в комнату. В её отделе была общая комната для рядовых сотрудников, был небольшой кабинет для самой Ольги, а между ними широкий коридор, куда поставили рабочий стол для Веры. Так она становилась Ольгиной секретаршей, хотя по штатному расписанию секретаря ей не полагалось. Но стол Веры, стоящий под дверями Ольгиного кабинета, так напоминал секретарский, что все посетители спрашивали Веру, у себя ли Ольга и не занята ли она. Ольге так было удобно. Это поднимало её престиж для посетителей и это помогало отсеивать тех, кого видеть не хотелось.

Вера выглядела сегодня уставшей и измученной. Как и год назад, как два года назад, как три года назад. Бледная, причёска небрежная, одета дёшево и некрасиво, словно она просто взяла первые попавшиеся вещи из шкафа: чёрные брюки невнятного фасона из позорной синтетики и свитер в полосочку. Тоже не из дорогих.

Ольга не стала здороваться первой, она с теми, кого считала проще себя, первой не здоровалась. Она сразу перешла к сути.

Если вам так сложно выполнить моё поручение надлежащим образом, то не стоило и утруждать себя.

Тон выбран правильно, мысленно похвалила себя Ольга. Холодный деловой, презрительный. Как будто она говорила с необразованной неряхой-уборщицей.

Бледные щёки Веры вспыхнули нездоровым румянцем. Зацепило! Ольга обрадовалась.

Я только лишь попросила вас записать меня к моему терапевту, неужели с этим невозможно было справиться взрослому человеку?

Вера стояла молча и смотрела на свой стол. Ольга разозлилась. Не надо было сразу говорить, в чём она провинилась, пусть бы спрашивала, где ошибка, а Ольга бы отвечала, что Вере самой надо догадаться.

Тут серьёзное учреждение, я не позволю никому работать плохо! Это вам не детский сад и не санаторий! Отдыхать будете в выходные, а на работе надо стараться!

Голос Ольги уже звенел, она сама себя побаивалась в такие моменты. Она любила орать, когда была уверена, что ей не ответят тем же. Например, в ресторанах она позволяла себе орать на персонал только после того, как её полностью обслужат, чтобы исключить вариант мести от официанта или администратора.

В случае с Верой она точно знала орать можно до прозрачной пустоты внутри, когда вместе с криком улетают все неприятности и досады, скопившиеся за пару дней. Обычно, поорав вволю, Ольга замолкала, поднимала повыше подбородок и бодро шагала к своему кабинету мимо Веры. Открывая свою дверь, она слышала, как получившая своё секретарша шуршит упаковкой от лекарств и булькает водой из бутылки, наливая в стакан. Ольга пожимала плечами: подумаешь, какая неженка.

Но сегодня проораться ей не удалось.

Простите, а с какой именно работой не справилась наша Вера? со стороны общей комнаты выплыл голос. Мужской. Ровный. Бархатный, и одновременно, тягучий и золотистый, как роскошное оливковое масло. За голосом выплыл и сам вопрошающий. Новый сотрудник, которого Ольге приказали взять в отдел. Чей он был, Ольга пока не знала, но случайные люди к ней не попадали. Если из отдела кадров звонили и говорили, что надо взять, обучить и помочь, то это говорило о многом.

Если говорили: надо взять, то это был не слишком важный человек, с минимальными связями. Его можно было нагружать работой, на него можно было покрикивать, заставлять выходить на субботники и отпуск давать в марте и ноябре. Обычно это были люди уже не молодые, им было ясно, что карьера уже дошла до своего пика и отсутствие ухудшения они считали за улучшение.

Если говорили: надо взять, обучить и помогать, то это уже показывало на совсем другой уровень. Такие люди могли и опаздывать, и уходить пораньше. Им нельзя было делать замечаний, отпуска им давали по первому требованию. Если бывали какие-то интересные варианты обучения или поездок за счёт работодателя, им такое предлагалось в первую очередь.

Красавец, так некстати прервавший Ольгу, явно был из непростых. Бывали в отделе такие сотрудники, их Ольга про себя называла лифтёрами. Люди, обильно снабжённые влиятельными покровителями, пролетали через её отдел словно на лифте. Они могли даже не приходить на работу, просто числились в отделе, чтобы у них в документах был нужный трудовой стаж.

Ольга так и стояла с открытым ртом, готовым к крику. Орать на Веру в присутствии посторонних совершенно не хотелось. И вопрос такой неприятный, он как бы намекал, что Ольга эксплуатирует Веру в личных целях. Пусть и эксплуатирует, кому какое дело? Вот сегодня Ольга собиралась уйти с работы в обеденное время и уже не возвращаться, а заставить Веру возиться с этим нужным отчётом. Сама же она уже была записана к массажисту, косметологу, потом планировала отдохнуть дома под хороший фильм.

Вера сама отлично знает свои ошибки, Ольга обиженно оттопырила нижнюю губу. Жест детский, намекающий на грубость собеседника. Обидели малышку!

Но лифтёр-красавчик намёка не понял.

Статья 3 пункт 14 трудового договора. Обязанность всех сотрудников быть вежливыми с коллегами. Вы сейчас этот пункт грубо нарушаете.

Ольга дернула пересохшим горлом. Вот как? Чей же он, этот мальчик? Кто его покровитель? Если покровитель у него не силён, мальчику придётся сложно выплыть из этого конфликта.

Что-то ещё? Ольга взяла деловой тон, немного, совсем немного заискивающий.

Да, у Веры муж инвалид и ей положены дополнительные дни оплачиваемого отпуска и сокращенная рабочая неделя. Сегодня она уйдёт на четыре часа раньше, то есть сразу после начала обеденного перерыва.

Красавец-лифтёр не шутил. Он говорил, словно это он начальство, а Ольга так, мелкая исполнялка. Ей очень захотелось погрызть ноготь, как она всегда делала в детстве, когда не знала, что ответить в школе у доски. Но ноготь был, конечно, не натуральный и грызть его при посторонних расхотелось. Пришлось молча поджать губы и пойти в собственный кабинет с гордо поднятой головой. А там уже пошуршать упаковкой от лекарства и побулькать водой, наливаемой из бутылки в стакан.

Ольга считала, что она умеет проигрывать, но для фиксации проигрыша ей было необходимо знать, кто же её враг. Она не стала ввязываться в склоку, потому что не была уверена, что ей это простят. Не простят те серьёзные люди, которые всунули наглого мальчишку в её отдел.

Чтобы хоть немного выпустить гнев, она открыла домовой чат. Да, крыса на газоне, как же она забыла! Собираясь отчитать всех и за всё, она застучала ногтями по экрану смартфона. Но тут зазвонил рабочий телефон.

Начальник одела учёта и отчёта слушает Ольга привычно затараторила. В трубке зазвучал голос, от которого захотелось спрятаться под столом. Так вот кого напомнил ей противный красавчик! Начальство было высокое, настолько, насколько Ольга могла дотянуться. И мягкие переливы мужского тёплого и чёткого голоса завораживали своей красотой и опасностью.

Ольга, немного протяжно проворковала телефонная трубка, ну что же вы так? Жалуются на вас! Лютуете?

Ну что вы, это так, случайность. Слегка повысила голос, сами понимаете, женский коллектив, эмоции, - Ольга решила взять игривый тон, вдруг получится сделать вид, что это была шутка.

Понимаю, но жалоба поступила, надо что-то решать, - начальство добавило шутливых искорок в глубокий бархат роскошного голоса.

Ой, от кого, Ольга в свой голос закачала максимум милоты.

От ТОГО! бархат сорвался на сталь. Ольга как-то раз слышала, как начальство слегка повысило голос, больше этого слышать ей не хотелось никогда. От страха она поджала пальчики ног в своих породистых туфлях.

Трубка ритмично запищала, на том конце провода ответа не стали дожидаться. Может, оно и к лучшему.

Хорошо, Ольга выдохнула, высморкалась, вытерла слёзы, прошлась по кабинету, подошла к окну. Отдельный кабинет ей по должности полагался, но с видом на помойку. Что ж, отомстить наглому мальчишке и Верке не получится. Придется искать другие объекты для слива дурного настроения.

А сейчас некогда расслабляться, придётся заниматься отчётом. Вместо Верки.

Когда глубоким вечером Ольга выходила через проходную, охранник удивленно поднял брови. Так поздно, да ещё и в пятницу, она никогда с работы не уходила. От утренней свежести и лоска не осталось ничего, лицо усталое и осунувшееся, плечи повисли, спина деревянная, походка старческая.

В животе тяжелым комком слипся невкусный обед из столовой. Есть не хотелось, голова болела, настроение даже назвать невозможно, до чего поганое. Мелкий дождь падал на дорогу, ехать в такси не хотелось, идти пешком тоже не хотелось, но она себя заставила дойти до метро, доехала до своей станции. Дождь усилился, нежно любимый бежевый плащ покрывался некрасивыми бурыми пятнами от воды. Подходя к своему дому, она увидела их издалека. Идут, как будто и правда счастливы. Дети бегут впереди, инвалид с женой за ручку. И улыбаются. Чужое счастье это совсем не то, что Ольге сейчас хотелось бы видеть. Омерзительно, да и только! Толкнув плечом наряженную в какой-то балахон жену инвалида, Ольга обогнала их и постаралась дойти до подъезда первой, чтобы не ехать с ними в лифте. Она и без них плохо переносила замкнутые пространства, а уж с ними! Ольге показалось, что кто-то из детей инвалида и его неухоженной жены окликнул её и что-то крикнул про лифт. Видимо, хотели, чтобы Ольга их подождала! Обойдутся. Ольга кинулась к грузовому лифту, нажала кнопку и забежала внутрь.

Тётенька, лифт поломался, не заходите в него! настиг-таки Ольгу детский дискант. Ольга не стала уточнять, шутка ли это. Она сама не ожидала, что с такой скоростью вылетит из лифта.

Большой лифт не работает! дискант приближался, а потом показался и его хозяин. Старший из этой неправильной семьи.

Спасибо, малыш! услышала Ольга свой голос. Усталость ушла мгновенно, она поняла, что все её проблемы пустяки, которые можно решить.

Она дождалась, когда инвалид с женой зашли в подъезд, извинилась, что была невежлива и толкнула женщину. Понимаете, тяжелый день на работе, а тут ещё голова разболелась. Да, она не увидела объявление рядом с лифтом. Как удачно, что дети запомнили её привычку и знают, что она любит ездить на грузовом. Если чего-то Ольга боялась больше, чем начальства, так это застрять в лифте! Это был её старый детский страх.

Войдя, наконец, в свою квартиру, Ольга сбросила одежду и упала на кровать. Можно было бы, наконец, поплакать, но уже не хотелось. Ничего не хотелось: ни спать, ни есть, ни ругаться, ни плакать.

Сон третий. Суббота.

Ну кто бы сомневался! Зелёная мутная вода опять заливала уши и глаза. Сон был настолько реалистичным, что Ольге пришлось заново вспоминать, как правильно дышать. Толстые пальцы со смешными огромными кольцами, мокрая тряпка на голове из желтого кружева зацепилась за подбородок завязками. Собственное тяжёлое и неповоротливое рыхлое тело. Целлюлит даже на руках. У Ольги такого позора никогда и на других частях тела не было, но она точно знала, что эта толстуха она сама. И запах мокрой псины.

Ольга не стала ждать, когда зазвонит будильник. Вскочила с кровати, едва не разбилась, споткнувшись о робот-пылесос. На кухне долго выкидывала из аптечки ненужные слабительные со снотворными. Ничего путного не нашла, включила кофеварку. Обычно она не злоупотребляла крепким кофе натощак, но сегодня ей необходимо было что-то с собой сделать, чтобы избавиться от этого морока.

Горячий чёрный кофе обжигал язык и пищевод, запах мокрой псины начал отступать. Горячий душ помог смыть ощущение липкого ужаса, голова прояснилась, дышать стало легче.

После душа Ольга залезла в кровать под любимое розовое стёганное покрывало и стала анализировать. К психологу она ходила не для того, чтобы делать логические выводы или прогнозировать возможные события. Это она хорошо умела делать и сама. Психолог был нужен для статуса и для слива негативных эмоций, в этом себе Ольга не лгала. Сегодня ей нужны были не эмоции, а спокойный анализ и хорошая интуиция.

Она уже поняла, что карьера её закончена. Каким-то образом мерзкая Верка заполучила себе этого выскочку в покровители и теперь начальство Ольге доверять не будет. Хорошо, если дадут доработать до пенсии в своей должности. А могут и сдвинуть. И что тогда? Квартира была в залоге у банка, её любимая, самая лучшая квартирка. Если бы Ольге удалось сохранить свою должность до пенсии, то весь долг банку она бы успела выплатить. Даже если её сдвинут, и зарплата будет меньше, то и тогда она успеет выкупить квартиру, там ипотечный долг был не большим. Ольга нервно заворочалась под одеялом. Вот ведь не вовремя эта Верка со своими капризами, всю жизнь Ольге поломала. И не нахамишь ей теперь никак, тот молодняк решил сделать из себя героя, защищающего слабых.

Кстати, про слабых. Ольга услышала, как внизу, этажом ниже началась какая-то возня, визг, беготня. Субботнее утро, людям необходимо отдыхать после сложной рабочей недели, а они, эти многодетные наглые инвалиды, ей мешают. Ольга улыбнулась. Если бы кто-то увидел сейчас её улыбку, то сомнения в том, что она настоящая Баба Яга, отступили бы навсегда.

Она взяла в руки телефон. Медленно. Открыла общедомовой чат. И начала писать. Про невоспитанных детей, про родителей, не занимающихся своим потомством. Про то, зачем рожать, если дети не нужны и предоставлены сами себе. Выключила звук у телефона, повернулась на другой бок, сладко потянулась и задремала. Она была уверена, что этот проклятый сон её уже больше не потревожит.

Её потревожил совсем другой сон. Ей приснилась Вера, на руках у которой была та самая белая собачка из сна Ольги. Небольшая белая с серыми пятнами смешная собака старинной охотничьей породы с чутким носом и длинными ушами. Собака в этом сне мимимишно морщила носик и при этом ритмично и настойчиво жужжала. Хорошо, хоть болота не было. Вера подносила собаку к лицу Ольги и собака говорила жжжжжу, потом убирала собаку от лица, и собака замолкала. Было в этом что-то трогательное и тревожное одновременно. Ольга попыталась оттолкнуть собаку и проснулась. Жужжал телефон на беззвучном режиме. Где-то рядом. Ольга пыталась найти его в складках одеяла и в итоге уронила на пол. Жужжание прекратилось.

Ольга села в кровати, всё ещё не проснувшись окончательно. Ей было жарко и душно под новым лёгким покрывалом. Сделала медленный вдох, потом выдох. Наклонилась и подняла телефон с пола. Ну вот, совсем недавно его купила, а он упал хоть и с небольшой высоты, а край экрана теперь с трещиной. Так обидно! Ольга не любила вещи с дефектами. Придётся покупать новый. Вещи после ремонта она тоже не любила, считала их второсортными.

И кто же так не вовремя ей звонил? Она надеялась, что это был кто-то, на кого можно наорать вволю. Но опять не повезло. Татьяна из смежного отдела. Собственно, Татьяна не была выше Ольги по должности, но была гораздо выше по связям. Орать на неё было невозможно, наоборот, надо было быть крайне вежливой и предельно внимательной. Даже, может, несколько навязчиво дружелюбной. С Татьяной Ольга почти не общалась вне работы, она даже не знала, что у той есть номер её личного телефона. И это было подозрительно. И тревожно.

Пока Ольга думала, стоит ли перезванивать, Татьяна сама ей перезвонила. Пришлось отвечать.

Татьяна, милая Татьяна! Как я рада тебя слышать! Прости, сразу не ответила, телефон далеко был, Ольга попыталась говорить дружеским непринуждённым тоном.

Оля, голос Татьяны звучал несколько сварливо, Оля, ты мне брось кошмарить мой малый бизнес!

Шутишь?

Ольга расслабилась. Видимо, какая-то рабочая хохма.

Да уж кому-то не до шуток! Ты чего моим квартирантам жить не даёшь, кровь пьёшь молодую? Где я ещё таких найду: и порядочные, и с деньгами, да ещё и собственное жильё у них на том же этаже? Чтобы больше на тебя ни одной жалобы!

Таня, ты о чём? Ольга, даже при всей своей интуиции не могла понять, что за бизнес и какие квартиранты.

Гера с Таней! Они у меня снимают квартиру. Хорошие, богатые, уважаемые люди! Порядочные! Со связями! И ты их постоянно (дальше шло несколько грубых словосочетаний). Сегодня опять в чате их полоскала, ведьма ты старая! Смотри, доиграешься! Если они от меня съедут, я тебе этого не прощу.

Весь текст Татьяна выдавала высоким сварливым повизгиванием. Кроме последнего предложения. Его она сказала медленно и ровным голосом. То есть не шутила.

Да какие такие Ганя с Таней?

Собеседница громко вздохнула.

Ты меня хорошо сейчас слышишь?

Да

Ты в 311 квартире живёшь? На 11 этаже? По Тургеневской улице?

Да

Ольгу этот разговор уже начал утомлять. Ясно, Татьяна вчера слишком активно отдыхала перед выходными, теперь с похмелья всякую чушь несёт. Но придется слушать, настроена она грозно, а ссориться с ней нельзя, особенно сейчас.

На 10 этаже в 303 квартире, под твоей квартирой живут мои квартиранты. Татьяна и Герасим. С тремя детьми.

Ольга выдохнула.

А, эти инвалиды-нищеброды Так вот как они в наш дом попали. Погоди, так это твоя квартира под моей? И они у тебя снимают? Так что ж ты сразу не сказала!

Какие нищеброды, ты что, совсем ничего про них не знаешь?

Ну, он инвалид, она замученная бытом многодетная клуша. Даже в парикмахерскую ей сходить некогда и денег на стрижку нет.

Оля, она модный специалист в сфере компьютерных заморочек. Она зарплату знаешь, как из кармана в карман перекладывает? Строительной лопатой. А премию бульдозером. У них рядом с моей квартирой своя квартира, в собственности. Но семья большая, им в одной тесно, поэтому снимают у меня вторую.

Вот на парикмахерскую и не хватает, муж-инвалид, детей трое. А приходится ипотеку платить и тебе за аренду выплачивать. Никаких денег не хватит! Ты уверена, что они смогут тебе хоть что-то платить?

Оля, проснись! Полночи по барам гуляла, что ли? Говорю тебе, они не нуждаются! Нет у них ипотеки! Вот ты, чтобы себе квартиру эту купить, ты же всё продала, даже у родного брата родительское наследство откусила. А хватило только на половину. А она, соседка наша, квартиру просто выкупила, без ипотеки. Ты рядом с ней бедная приживалка.

Ольга почувствовала, как щёки и шея покрылись бурыми пятнами, а голова закружилась. Она не любила, когда ей напоминали про эту историю про брата, а особенно так эту ситуацию трактовали. Брат сам отказался. Это было его право. Никто не смеет её за это осуждать, тем более, столько времени прошло.

Так что, Оль, попей кефира, проветри голову и подумай, что можно делать, а что нельзя.

Поняла, Ольга не узнала свой голос: хриплый и испуганный.

И связи у них. Гера же с детьми больными занимается, какой-то у него редкий талант. Знаешь, сейчас у многих дети с такими расстройствами, как заколдованные, и никакого лечения нет. А Герасим умеет их расколдовать. Детки тогда хотя бы начинают письменно с другими людьми общаться. Но он работает медленно, индивидуально с каждым ребёнком. К нему очередь на пять лет вперед. И там не про деньги, там про то, что он у людей со связями может попросить всё! И они для него ничего не пожалеют! Они и в наш город переехали из-за его работы, Таня-то по компьютеру из дома из любого города работать может. Поэтому и купили тут квартирку маленькую, как у тебя. Потому что постоянно жить тут не планируют, у них возле Черного моря дом свой и на севере, под Архангельском дом и пару гектаров земли.

Татьяна говорила уже совсем спокойным тоном, как диктор про погоду.

Так что я бы на твоём месте сходила бы к ним в гости и попросила прощения. Но, зная твой характер, я сама за тебя прощения попросила и обещала, что ты никогда больше так не будешь.

Ольга дёрнулась, но смолчала. Да, просить прощения она не любила, тем более, виноватой себя не считала.

Да, налоги все я плачу, так что всё законно, можешь не сомневаться.

Татьяна хорошо знала Ольгу и предупредила, чтобы та не вздумала писать доносы про нетрудовые доходы. Обидно. Получаются, все вокруг хорошие, одна Ольга злая бабка. Про брата ещё приплела зачем-то. Ту историю Ольга вообще не собиралась вспоминать. Брат всё равно бы квартиру потерял, вон, жена у него сразу бы к рукам всё прибрала. А так Ольга сделала полезное вложение, брату после её смерти достанется хорошая новая жилплощадь. И почти без долгов по ипотеке.

Правда, Ольга собиралась жить долго и поэтому брату, наверное, наследством попользоваться получится недолго.

Нет, это просто кошмар какой-то! Всё пошло-поехало совсем не туда! Надо как-то переломить эту чёрную полосу жизни. Всё так хорошо было, так предсказуемо, и вдруг. А началось всё со сна, Ольга это чувствовала. Сон этот с псиной вонючей всё из-за него.

Не вылезая из-под одеяла, Ольга нашла в телефоне нужный контакт. Звонить не стала, вежливо воспользовалась услугами сообщений. Сначала надо спросить, удобно ли человеку по телефону разговаривать, мало ли кто чем-то занят в субботу.

Разговаривать с ней не стали, ответили, что сейчас некогда. Тогда она написала свой вопрос в сообщении, чтобы собеседник мог подготовиться к ответу.

Но телефон зазвонил почти сразу.

Слушай, Оль, не глупи. Ты ж к мозгоправу ходишь, зачем тебе ещё и это?

Психолог тут не поможет, нужно что-то посильнее. Тебе сложно просто поделиться контактом? Ты же понимаешь, если я прошу, значит, дело серьёзное.

Поделиться-то не сложно. Только там всё не так, как кажется.

Ты ж сама говорила, нашла гадалку, проверенный вариант, все проблемы решились сами собой.

Ну, не всё так однозначно.

Ольга уже сама поняла, что всё совсем не однозначно. Бывшая одноклассница, Светка, из неприглядных, на прошлую встречу одноклассников заявилась на дорогом автомобиле, с шикарной причёской и в целом очень вкусно выглядела. На завистливые вопросы сначала загадочно улыбалась, потом стала рассказывать какую-то сказку про сплошное невезение, а потом судьбоносную встречу с духовно просветлённой женщиной. После пары сеансов у этой просветлённой, жизнь стала меняться с поразительной скоростью и в нужную сторону. Ольга, конечно, не верила в такие сказки, но сейчас ей бы не помешала любая помощь, даже самая сказочная.

Так что, это ты соврала нам тогда? А откуда такой лоск у простой зачуханной библиотекарши?

Я не врала, это был такой перфоманс. Мы с Люськой поспорили, смогу я или не смогу.

Что?!

Люська, моя лучшая подруга, мы с ней с первого класса дружили.

Люську помню, я с ней дралась в раздевалке пару раз.

Она тебя тоже помнит.

При чем тут Люська?

Ты же помнишь, она была почти круглая отличница, но по поведению у неё были проблемы. Могла ударить, если считала человека нехорошим. Или учителям говорила в лоб, что думала. У неё три высших образования сейчас. Сразу после школы она математический закончила, потом подалась в биологи, а потом в психологи. Но у психологов конкуренция огромная, вот Люське вторая свекровь и посоветовала стать вроде как этой, ну, просветлённой личностью. Люська же в Тибет ездила, ещё студенткой, она там же и с первым мужем познакомилась, в походе.

Так погоди, это Люська стала гадалкой?

Не гадалкой! Она простой психолог с тремя высшими образованиями, двумя бывшими и одной настоящей свекровью, кучей детей, внуков и парой товарных вагонов жизненного опыта. Но она наряжается во всякие цветные тряпки, серьги-кольца. Клиентам так больше нравится. А так обычный психолог. Слушает, смотрит, задаёт вопросы. Советы не даёт.

А зачем тогда весь этот бред был нужен? Зачем ты врала?

Ну, это такой был эксперимент. Ты же помнишь, я всегда ненавидела привлекать к себе внимание, старалась выглядеть как можно незаметнее. А тут на меня все насели, сказали, что раз есть повод, то надо уже научиться общаться с людьми нормально. Невестка мне в своём салоне делала руки, голову, лицо. Заодно заставила купить одежду со стилистом. Я бы себе такое яркое покупать не стала, ты же меня помнишь в школе. Сын дал свою машину. Свекровь нацепила на меня какие-то свои раритетные украшения. А чтобы я не умерла от ужаса, что придется всем объяснять, что это со мной случилось, придумали историю про Люську. И её реклама заодно.

Так Люська там тогда тоже была, с нами, за столом.

Это она должна была смотреть, чтобы я раньше времени не сбежала. А отработала программу преображения по полной.

А сейчас?

Что сейчас?

Ты сейчас на работу с седой головой ходишь и во всём сером? Или как?

Ну, сейчас я уже привыкла. Так и хожу, как меня тогда покрасили и нарядили. На работе тоже все привыкли. Сын сказал, что я своим серым видом наоборот привлекала внимание, а теперь стала как все.

А муж?

Что муж?

Он что на это сказал?

Светка засопела. Муж Светке достался почему-то неплохой, хотя она такого не заслуживала. Он учился в той же школе, на пару классов старше. Их свадьба была первой среди одноклассников, почти сразу после школы.

Так что сказал-то?

Я не спрашивала у него. Это всё Люська и дети мои придумали. Он сказал, хорошо, что они его не заставляют такими глупостями заниматься, он бы этого не выдержал. Посочувствовал мне, что мне так досталось.

Ольга закусила губу. Значит, он так и считает жену самой лучшей и всегда на её стороне. Странные люди, вот чем Светка лучше других?

Так я могу сама Люське позвонить и она окажется этой просветлённой? Подожди, это она тебя заставила так сильно поменяться?

Не знаю, станет ли Люська с тобой возиться, ты же её знаешь, она принципиальная, а про тебя у неё своё мнение сложилось ещё в первом классе, когда вы в раздевалке подрались. А своё мнение она не меняет. И клиентов у неё слишком много, она берёт не всех, а только тех, кто ей интересен. Тебя-то она считала

А если ты попросишь? Ольга перебила Светку на полуслове. Она-то знала, что Люська принципиальна до тошноты. И знала, что нет такой просьбы, в которой Люська отказала бы своей любимой Светке. А Светка всегда была размазнёй. Если сейчас надавить на Светку и заставить её позвонить Люське, то Люська уже не отвертится.

Оль, ну ты вообще не меняешься! Если что-то захотела, то прёшь как танк из подворотни. Сама ей звони, она мне сказала, чтобы я училась говорить нет токсичным людям. В том смысле, что, когда мне хочется сказать нет, чтобы я говорила нет. Это она мне задание такое задала. Если задание не выполню, она со мной разговаривать три недели не будет. А она не будет, она ж принципиальная.

А под какой кличкой она народ дурит?

Ты про что?

Люська же рекламу даёт под каким-то другим именем, не Люськой Зайкиной себя зовёт?

Оль, она теперь не даёт уже рекламу. У неё и так клиентов много, в рекламе не нуждается. И новых давно уже не берёт.

А как мне к ней попасть? Ну очень надо!

Попробуй позвони, вдруг она тебе не откажет. У неё же нет задания всем говорить нет. Вдруг она решит, что ты интересный для неё случай.

Ольге показалось, что в тоне собеседницы проскользнул сарказм. Но это было маловероятно, Светка всегда была такой тихоней.

Ладно, если нет возможности зайти через Светку, надо идти напрямую. То есть придётся просить, чего Ольга всегда старалась избегать. Потому что просить унизительно. Надо требовать, но тут требовать было бесполезно.

Она нашла контакты противной злой заносчивой Люськи, решила ей сначала написать. Что у неё совершенно нетипичный случай и что ей немедленно нужна помощь, иначе может случиться что-то непредсказуемое. Это уже было больше похоже на требование, чем на просьбу. Люська была безобразно любопытна и после такого сообщения наверняка потеряла бы покой.

Ольга поплотнее закуталась в розовое одеяло. Было как-то неуютно, холодно и обидно. Есть не хотелось совсем. Хорошо бы попасть сегодня в СПА салон к хорошему массажисту, прогреть тело мягким паром в турецкой бане, потом массаж

Но приходилось ждать ответа от Люськи, телефон с собой в баню не заберешь. Ольга подумала, что горячая ванна тоже неплохо, поёжилась, заставила себя вылезти из своей берлоги и пойти открыть горячую воду. Телефон можно взять с собой, если Люська позвонит, не сложно будет ответить.

Ольге всё равно казалось, что вокруг пахнет псиной. Даже любимая пена для ванны сегодня казалась какой-то не такой. Телефон она положила на стиральную машинку, чтобы не пропустить Люськин звонок.

Люська перезвонила только ближе к вечеру, день был безнадёжно испорчен, Ольга в тревоге ждала звонка, в результате устала сильнее, чем от тяжелого дня на работе. Ну и выходной, хуже понедельника!

Голос Люськин был жизнерадостный, говорила она как всегда громко и чётко. В школе её всегда выбирали для всяких торжественных случаев, с таким голосом её слышно было за версту.

Ну ты уже полгорода на уши подняла со своими снами, мы твой случай на супервизии разбирали сегодня! Ты же на сон свой мне хотела пожаловаться?

Ты откуда про сон знаешь? у Ольги начал дергаться глаз от ужаса.

Так я же супервизор, мне твои психологини про тебя приходят жаловаться, что ты их третируешь!

Ольга задохнулась от гнева и ненависти.

А как же эта, тайна исповеди? Вы меня обсуждаете?

Оль, какой исповеди? Мы на супервизии разбираем особенно сложные случаи, имена не называем. Так что конфиденциальная информация такой и остаётся. Просто ты легко узнаваемая фигура, я и без имён поняла, что это про тебя.

Ольга задумалась.

Значит, я настолько сложный, уникальный клиент, что психологам приходится просить помощи?

Не совсем. Не уникальный, таких много. Сложный, но удобный. Тебе не столько интересна терапия, сколько нужно просто вылить негатив на кого-то, кто не будет тебе отвечать тем же. Поэтому ты относишься к категории клиентов, не заинтересованных в развитии. И тебе следовало бы отказать. Но ты платишь, поэтому с тобой продолжают общаться. Тут конфликт этики, профессиональной заинтересованности и денег. С точки зрения этики тебе должны бы были сказать, что деньги ты тратишь напрасно, толку от работы не будет. С такими клиентами работать не интересно, потому что нет развития и все твои слова и действия скучны и предсказуемы. Но пока ты готова платить тебе этого могут и не сказать.

Ольга нахмурилась.

Отвратительно. Значит, правду говорят, что психологам только деньги нужны, а люди им не интересны.

Олька, ну вот смотри. Человек купил абонемент в дорогой фитнес клуб. Заплатил денег, пришёл на индивидуальное занятие и сидит на стуле ровно. Тренер показывает упражнения, объясняет, как правильно нужно их выполнять, включает нужную музыку. А клиент сидит ровно с видом контролёра в метро. И говорит, я деньги плачу не для того, чтобы самому потеть. Потеть должны вы за меня, а я за свои деньги хочу стройное спортивное тело, но без усилий с моей стороны. Кто тут будет сам себе виноват?

Спасибо за ценную информацию, Ольга прогнусавила сквозь зубы.

Люська в ответ зашлась в приступе лошадиного смеха, почти как в школе, когда Олька не смогла выполнить какое-то подлое упражнение на уроке физкультуры. Перед всем классом. Это было унизительно. И тогда, и сейчас. Но Люську она просила о разговоре совсем не для этого. Не для очередного унижения.

Люсенька, прости, что прерываю твоё своевременное дружелюбное веселье. Но у меня и правда страшные проблемы. И я не знаю, к кому ещё можно обратиться.

Ольга старалась показать как можно меньше раздражения и как можно больше беспомощности. У Люськи был с детства развит материнский инстинкт и она не могла пройти мимо тех, кто оказался в беде. Даже если он там оказался по собственной беспечности.

Эээ, так в чём дело? Люська отдышалась после своего подлого хохота и постаралась выглядеть серьёзно.

Сон. Ты же работаешь со снами?

Ну, в русле психотерапии. Более или менее. Как разновидность вспомогательного материала для повышения осознанности бессознательных процессов.

А мой сон можешь разгадать? Ольга не смогла подобрать ничего лучше этого смешного детского словечка.

Если в общих чертах нечистая совесть, страх перед эмоциями и ненависть. Есть близкий человек, который хочет тебе добра, но ты его отталкиваешь. Не хочешь с ним помириться и не признаёшься себе, что он тебе нужен.

Откуда ты это знаешь?

Символизм сновидений, ещё дедушка психоанализа всё расписал по мелким деталькам.

И всё? Только и всего? Если я помирюсь с братом, то и сон исчезнет?

Это только как один из вариантов. Иногда сон это только сон. Хотя, конечно, такие повторяющиеся сны явный признак внутреннего конфликта.

А это не может быть связано с потусторонними явлениями? Например, кто-то желает мне зла?

Скорее, это ты делаешь кому-то зло и совесть тебя тянет на дно.

Всё-то у тебя просто и понятно!

Я не занимаюсь потусторонними вопросами, это Светка тогда придумала над вами подшутить. У меня всё строго научно. Ты же знаешь, я зануда. Мне подавай только доказанные факты.

Значит, чуда не будет?

Олька, жизнь, сама по себе чудо. Постарайся исключить биологические факторы. Не наедайся на ночь, не читай новостей и не смотри фильмов ужасов. Постарайся помириться с теми, кого ненавидишь. И живи себе и радуйся. Мы ж с тобой не девочки уже, жаль тратить оставшиеся годы на ерунду.

Какие ценные советы! Ольга постаралась выдать двойную порцию сарказма.

Оленька, ты умоляла меня о разговоре и отвлекла меня от моих важных личных и рабочих процессов, чтобы что?

Я думала, что ты настоящий профессионал, а ты оказалась обычной шарлатанкой!

Всё понятно. От тебя я другого и не ожидала. Будем считать, что разговор закончен, а своё время, которое я на тебя потратила, я запишу в графу расходов на благотворительность.

Экран погас, Люська отключилась от видеоконференции.

Всю ночь с субботу на воскресенье Ольга смотрела фильмы ужасов, поедая при этом мороженое, жареную курицу и бургеры из кафе быстрого питания. Ближе к утру она заснула. Собака ей не приснилась, но ей снился робот-пылесос, который в общем чате бытовой техники жаловался на свою хозяйку другим роботам, кофеваркам, холодильникам и стиральным машинам. Ольге почему-то было стыдно перед этими сущностями и хотелось оправдать себя, но право писать сообщения в чат было только у бытовых приборов.

Зато в воскресенье вечером Ольга постаралась выполнить все советы противной Люськи, ничего не ела на ночь, проветрила комнату и постаралась уснуть в хорошем настроении.

Сон последний.

Ольга снова оказалась под водой. Тяжелая многослойная одежда намокла и прилипла к телу. Без этих непонятных тряпок она, может, ещё бы выплыла. Но тряпицы плотно облегали тело, да ещё и были устойчиво на этом теле зафиксированы какими-то перламутровыми пуговками, кружевными завязочками и колючими малюсенькими крючками. Ольга долго рассматривала свою руку. Пухлую, белую, никогда не знавшую никакой работы. Опять эти пошлые толстые кольца почти на каждом пальце. Нежнейшее кружево на рукаве от воды превратилось в унылую тряпку благородного цвета слоновой кости.

Кружевная многослойная белая шапочка сбилась на бок и держалась только за счёт ленты, завязанной под подбородком. Подбородок на ощупь тоже был толстым, двойным или тройным, мокрую ленту под ним развязать было невозможно. Толстая рука, обтянутая несколькими слоями ткани, верхний из которых был явно бархатным, даже не сгибалась в локте из-за своей толщины. Ольга с трудом дотягивалась этой рукой до края ленты под подбородком. Она понимала, что времени у неё оставалось совсем немного, если не успеет развязать ленту и скинуть хотя бы чепчик, то

Собака была гораздо больше, чем в прошлом сне. Она приближалась к Ольге, перепрыгивая бурые кочки болота огромными скачками. Как белый конь с серыми пятнами на спине и по бокам. Правда, запах выдавал её явно собачье происхождение. Подбегая к краю болота, в котором Ольга уже отчаялась спастись, собака снова приняла свой первоначальный облик. Длинные уши, умные карие глаза, мокрый чёрный нос. Шерсть на лапках была длинной и висела мокрыми ароматными сосульками. Но сама собака была явно любимой, холёной, чистенькой. И весёлой. Она нюхала Ольге лицо, добродушно морщила носик и радостно виляла хвостом. Ольге показалось, что издалека, с той же стороны, откуда прибежал пёс, послышался свист и человеческий голос. Возможно, собака звала Ольге на помощь своего хозяина. Но проверить это было уже невозможно, Ольга проснулась от ужаса и нехватки кислорода.

Сердце билось невыносимо быстро, в голове шумело. Ольга выпрыгнула из постели, словно там и правда было опасное болото. Сидя на прохладном полу, она старалась отдышаться. Шторы на окне медленно раздвигались, впуская в спальню первые лучи солнца. На потолке появились весёлые блики, зазвучала музыка, имитирующая журчание лесного ручья и пение птиц. Это сработал Ольгин прекрасный будильник. Надо было собираться на работу.

Робот пылесос прокрался через открытую дверь. Вспомнив, как она об него споткнулась, Ольга выгнала этот продукт цивилизации из комнаты и велела ему сидеть тихо в своём углу и заряжать батарейки. Он послушался. Ольге почему-то стало противно, что она разговаривает с поломойкой, да ещё и роботом. Как будто ей и поговорить больше не с кем.

Контрастный душ не принёс бодрости, полезный изысканный завтрак не радовал, кофе не прибавлял сил. Ольга уныло подумала про работу. Придётся опять встречаться с Веркой и её новым покровителем. Наверняка за выходные в конторе все уже знают об Ольгином унижении. Знают, что карьера её закончена. И станут мстить за те годы, когда она была для них недосягаема. Ольге захотелось взять больничный, лечь в кровать, сварить себе сладкий какао и смотреть мультики. Но это будет означать полную капитуляцию. А ей хотелось доработать хотя бы до конца года, чтобы успеть выплатить основную часть ипотеки за любимую квартиру. Конечно, ей скоро будет положена пенсия, но на пенсию ипотеку не оплатишь, поэтому надо работать.

Ольга не стала надевать свою любимую одежду, потому что понимала, что день будет неприятный. И всю одежду, которая будет на ней сегодня, она возненавидит. Поэтому надела что попроще. Туфли тоже нашла не самые удобные, каблук казался как будто не устойчивым. Но идти в этих туфлях ей предстояло только до машины с водителем. А там она уже наденет офисные удобные туфельки.

В лифте в зеркало смотреть не хотелось. Почему-то Ольга была уверена, что там она увидит настоящую грустную и напуганную Бабу-Ягу.

Выйдя из подъезда, Ольга сразу заметила ожидавшую её машину. Но водителя там не было. Он стоял на газоне сбоку от крыльца подъезда. Рядом был Ольгин нелюбимый сосед со всем семейством. Жена в длинном платье. Ольга только теперь обратила внимание, что простое с виду платьишко на самом деле было произведением модного дизайнерского дома. И туфлишки на соседке качественные. Ольге стало совсем противно. Она уже собиралась строго крикнуть водителю, что ему платят не за прогулки, а за работу, но тут она увидела ЭТО.

На газоне стояли все трое детей противных богатых соседей. Младший сынишка держал на руках щенка. Ушастого, белого с серыми пятнами на спине и по бокам, такого же, как в кошмарном сне! Мальчик улыбался собаке, собака улыбалась ему в ответ. Остальные члены семьи держались за руки и выглядели притихшими и неправдоподобно счастливыми. Даже стоявший рядом суровый старый таксист словно помолодел и расправил плечи. А его тёмные выразительные глаза подозрительно блестели, как будто от слёз.

Ольга сначала задохнулась от ужаса, потом услышала свой истошный крик. Она не понимала, что она хотела сделать или сказать. Каблук, оказавшийся и правда неустойчивым, зацепился за что-то на крыльце, и Ольга попыталась вернуть себе равновесие. Она махала руками. Из сумочки, модно расстёгнутой, полетели на землю её вещи. В итоге сумочку пришлось выпустить из рук, и она полетела в сторону перепуганного ребёнка со щенком в руках. Отец семейства развернулся к орущей Ольге спиной, прикрывая от неё детей, щенка и жену.

Надо сказать, у него это легко получилось, спина оказалась широкой, и Ольга с удивлением подумала, что сосед-то очень красив. Но раздумывать над красивым мужским телом чужого мужа долго не получилось, Ольга уже летела лицом вниз на бетонные ступеньки. Зато в болоте теперь не утону, почему-то успела со злорадством подумать Ольга.

Спас Ольгин лоб от встречи с бетонным крыльцом водитель. Не зря Ольга ему платила столько лет хорошие деньги. Всегда спокойный, размеренный, никогда не суетящийся, почтенных лет мужчина, вдруг сгруппировался как юный гепард и прыгнул с газона на ступени подъезда. Ольга не поняла, как у него так получилось, но почувствовала, что свободное падение её прекратилось. Одной рукой он схватил её за воротник, а другой ударил в плечо, разворачивая Ольгино тело в процессе падения так, чтобы центр тяжести оказался внизу, а голова вверху. На этот-то центр тяжести Ольга и упала, хотя уже была уверена, что удар головой об ступени неминуем. Всё произошло мгновенно, но Ольга успела подумать, что будь на ней столько юбок, как было во сне и столько пышности в телесах, падение на эту часть её тела было бы не столь болезненным.

Водитель отпустил шиворот плаща и блузки спасённой им Ольги, потом побледнел и схватился за свою поясницу. Несколько легкомысленных бледно розовых пуговок, оторвавшихся от ворота блузки, попадали на бетон с характерным пластмассовым звуком. Большая верхняя пуговица от плаща тоже оторвалась и упала. Зато проклятый каблук оказался на своём месте. В процессе падения, Ольга туфлю тоже потеряла, и теперь подлая обувка, пролетев над своей хозяйкой, свалилась под ноги водителю.

Видимо, этот предмет, свалившийся с неба, пробил броню самоконтроля достойного пожилого человека. Он сначала посмотрел на полулежащую Ольгу в упор, как никогда себе раньше не позволял. Ольга смутилась, потому что водитель, как оказалось, тоже был красивым и сильным мужчиной, чего Ольге никогда раньше не приходило в голову. Потом он гневно плюнул себе под ноги и растёр плевок ногой. Такого Ольга не видела уже много лет, в её мире мужчины такого себе не позволяли. Она не успела понять, разозлилась она или испугалась, потому что водитель заговорил. Его голоса, как выяснилось, Ольга тоже почти не знала. А зря, голос красивый. Жаль, это явно была их последняя беседа.

Ты кто вопще? Ты женщин или ты что о себе думаешь? акцент у водителя был заметным, хоть он и прожил в городе Ольги всю жизнь.

Ты старый уже, куда тебе каблук на голова натевать? Ты малшик маленьки испугал! Ты женщин уважаемый испугал! Ты меня, седой дед уже, испугал!

Далее следовала длинная речь. Про женщин недостойных и злых с каблуками и женщин достойных и добрых в приличной обуви. Про раздутое самомнение и плохое воспитание. Про желание выглядеть моложе, приводящее к трагическим последствиям. Про бедных маленьких мальчиков, которые теперь будут бояться выходить гулять, потому что недостойные женщины носят каблуки и падают, роняя сумки.

Проговорив не менее десяти минут, водитель махнул на Ольгу рукой и замолчал. Ненавистный сосед со своей женой, детьми и собакой стояли на газоне и с интересом водителя слушали.

Пап, а что, так можно было? старший соседский сыночек поднял с земли пыльную модную Ольгину сумку, кинул туда телефон с расческой и поставил рядом с Ольгой, которая сидела на ступеньках. Та часть, которой она приземлилась на бетон, немного болела, но в целом Ольга понимала, что всё могло быть намного хуже.

Давайте зайдём к нам, я вам обезболивающее дам и массажисту позвоню, он специалист по проблемам с позвоночником, обещаю, уже после первого массажа вам станет легче.

Ольга сначала не поняла, почему Татьяна считает, что у Ольги болит спина и почему уверена, что Ольга согласится войти к ним в квартиру. Но потом увидела, что соседка-то разговаривает с водителем, а на Ольгу никто даже и не смотрит. Это ей надо врача и помощь, они что, тупые все?

Водитель раздумывал недолго, отдал ключи старшему соседскому мальчику:

Закрой мою машину, сынок! и прошёл в подъезд мимо Ольги.

Герасим стал на ступени рядом с Ольгой и внимательно смотрел, как его жена и дети проходят мимо сидящей на ступенях женщины, словно опасаясь, что она может кого-то укусить или толкнуть. Когда мимо проходил заплаканный младший сын соседей, щенок, сидящий у него на руках, потянулся носом в сторону Ольги и она от неожиданности опять заорала. Но быстро закрыла рот, наткнувшись на взгляд Герасима.

Старший сыночек, закрыв машину водителя, быстро пробежал мимо Ольги и крикнул:

Ну что вы щеночка боитесь, у него же прививки от бешенства сделаны!

И тут все рассмеялись. Смеялся водитель, стоя у лифта и придерживая рукой поясницу. Смеялась Татьяна, обнимая младшего сына. Смеялись все трое детей. Глядя на них, засмеялся и Герасим, видимо, не сразу оценив шутку сына. Ольга хотела крикнуть что-то злое и обидное, но почему-то тоже засмеялась, сидя на холодной бетонной ступеньке и собирая свои легкомысленные оторванные пуговки.

Конец первой части.