Костёр окружали всевозможные фигуры, слышалось бренчание гитары и нестройное пение кто в лес, кто по дрова:
А в двух шагах идет война, слёз и горя до хрена,
Плачут дети, старики, на домах висят замки,
И у нас была война, да победила тишина.
Звери, птицы, пряный лес, травы в поле до небес
Ты к нам с горюшком не лезь!
Ты к нам с горюшком не лезь!
Ведь с нами солнце и луна, шум дождя и тишина,
Под ногами мать-земля, ночью песни у огня.
Все смеются, вот те крест,
Пьяный ветер в облаках, пыль дорог на сапогах,
То ли радость, то ли страх
Ты слышишь, кончилась война,
Ты слышишь, кончилась война!
Кеша с Ирой подошли ещё ближе, так что стало возможным рассмотреть поющих. Возглавляла разношёрстную компанию парочка - наверняка те самые Штырь и Дрюля. Штырём был плечистый косматый здоровяк в полтора Кешина роста, одетый в потёртую кожаную косуху на голо тело. Патлатую нечёсаную голову венчали небольшие загнутые рожки, тело ниже пояса было покрыто курчавым мехом, сзади свисал хвост с кисточкой, а ноги заканчивались раздвоенным копытцами. На шее его висел пацифик диаметром с тележное колесо.
Дрюля росточком не отличалась от Иры. Хитрющие глазки цвета хлорофилла, нос картошкой, дреды неопределённого цвета с прозеленью до самой попы, груди как минимум четвёртого размера. Лесная дамочка носила зелёный сарафанчик, пальцы её были унизаны кольцами, запястья - браслетами, а на шее болталась подвеска в виде листика конопли.
- Штырь не чёрт, а всего лишь фавн , Дрюля - гамадриада , - успела шепнуть Ира, прежде чем её от души стиснули в объятиях и оторвали от земли.
Барсук, вполне комфортабельно чувствовавший себя на задних лапах, забрался на пень и истязал, пошатываясь, гитару. Остальную компанию составляли влюблённая парочка профанов, всевозможные лесные сущности разных обличий и полов, филин, неясыть, ещё трое фавнов и ревенант. Изо рта каждого участника богемного сборища торчало по толстой козьей ножке, дым их отдавал чем угодно, только не табаком. Над костром висело обыкновенное ведро, в котором булькало что-то, испускавшее весьма аппетитный запах. Половник сам собой помешивал варево.
- Это Фердинанд. Беглый фамильяр. Ушёл к Баелю, но быстро разочаровался. Назад ему пути не было, вот и прибился к нам, - пояснил кто-то остолбеневшему Кеше.
Наконец, устав мять и трясти Иру, Штырь отпустил ведьмочку и громко рявкнул:
- Peace, sister! Какими судьбами на этот раз?
- Всё теми же, Штырь, всё теми же.
- Воюете? - пискнула Дрюля.
- Войны нет уже 500 лет. Перемирие, сама знаешь.
Штырь громогласно захохотал.
- Ага, перемирие. То-то позавчера ночью фигачили из бомбард , ажно лес трясло, как в лихоманке.
Ира пожала плечами.
- Вот такое хреновое лето, Штырь. Вот такое хреновое перемирие.
- Как там мудрейшая? Всё не может простить Баелю свою правую лапку?
Ведьма нахмурилась и неожиданно резко ответила:
- Не дури, Штырь! Ты отлично знаешь, что мы боремся не за это. Имей уважение к мудрейшей хотя бы потому, что она позволяет вам держаться в стороне, пусть Лесной народец и замешан в военной контрабанде. Скольких ваших лемуры Агареса за это без лишней болтовни вздёрнули? Мы-то вас просто отпускаем, отобрав товар или деньги.
- Какая военная контрабанда! Мы мирные хиппи... - заверещала было Дрюля, но Ира оборвала её, резко махнув рукой.
- Ой, вот не надо, а! Уж если я знаю, то мудрейшая и подавно.
Штырь, изогнувшись, рогом почесал спину и закрутил в штопор хвостик.
- И пошутить уже нельзя, - проворчал фавн. - В любом случае, не по душе мне это дело. Бросай ты военщину, Ирен, вступай в нашу банду!
Дрюля затянула, пританцовывая:
На хрена нам война, пошла она на!-
Дома жена и бутылка вина...
- Но -- para bellum -- я не верю пацифистам, - напела в ответ ведьмочка.- Когда мы победим, наступит мир.
- По ту сторону Термина так же говорят. Вот в чём разница между вами и мятежниками? - не унимался Штырь. - Я общаюсь и с теми, и с теми, и у всех одно на языке: "Война сидит в печёнках, но мы потерпим, главное, что этих здесь нет". Дурдом какой-то.
Ира помолчала, а потом сказала:
- Думаешь, я над этим не думала? А потом сказала себе: тут надо решать не головой, а сердцем. Выбирай тех, кто тебе милее. Мне милее ковен и Флёра.
- А нам мир и свобода! - хором заявили Штырь и Дрюля. - Кстати, а кто это с тобою?
- Это Кеша. Он сын Уробороса и мой милый.
- Симпатичненький.
Дрюля подошла поближе, Кеша почуял исходящий от неё смолистый запах. Она обошла парня, осматривая, и вскоре узловатые пальцы гамадриады легли на его плечи.
- Я б с таким не отказалась...
- Но - но! - строго оборвала Ира. - Руки фу!
- Да шучу же я, шучу. Какая ты сегодня, Ирен, серьёзная, прямо не подойди.
Штырь меж тем тряхнул, чуть не оторвав, Кешину руку.
- Peace, bro! Мир, дружба, упячка!
- Штырь, завязывай уже с травой и грибами. Мемы про упячку - такое старьё! - расхохоталась ведьма.
- В любом случае добро пожаловать на территорию мира, воли, свободной любви и легалайза. Будешь?
Подмигнув, Штырь вытащил из-за уха очередную самокрутку. Кеша помотал головой.
- Как хочешь.
Фавн запалил козью ножку от окурка прежней, с удовольствием отправил её себе в рот и через мгновение закашлялся.
- Во дерьмо! - с одобрением заявил он.
- Знакомься пока с остальной бандой, а потом завтракать будем. Ферди уже почти закончил.
Пожав руки, ноги, лапы, крылья, хвосты и прочие протянутые ему части тел, ошалелый от обилия впечатлений Кеша присоединился к симпатичной парочке, называвшей себя Бобом и Лизель. Сбежав от полного бесперспективняка в своём городе, они путешествовали автостопом и в один прекрасный день напоролись на Штыря и Дрюлю. Вот уже год Боб и Лизель оставались с Лесным народцем, играя роль связных с профанным миром.
Дрюля меж тем с помощью барсука выволокла из леса здоровенный мешок с чем-то брякающим. "Что-то" оказалось посудой - ложками и металлическими мисками. Вся честная компания окружила костёр, миски выложили полумесяцем, и половник залетал - туда обратно, разливая варево. Сцена родила в голове Кеши ассоциации с гоголевской "Ночью перед Рождеством", о чём он шепнул Ире.
- Ну да, у этого самого Пасюка явно был свой фамильяр.
Штырь галантно подал миску ведьмочке, затем Кеше, после чего наступила тишина, нарушаемая лишь чавканьем, бульканьем и хлюпанием. Не то суп, не то рагу был отменным. Барсук снова отлучился в лес и вскоре, пыхтя, вытащил оттуда канистру, которую живо отправили по кругу. Приложился и Кеша. Содержимое было крепким, жгло до пяток и приятно отдавало лесными травами.
- Нам бы на ту сторону, Штырь, - отправляя в рот полную ложку, завела деловой разговор Ира.
- Ирен, ты же знаешь, тебя я задарма готов нести на руках хоть до самой резиденции Баеля. Тем более что ты весишь, как щепка. А вот чувачка твоего я, увы, так близко не знаю, - лукаво проговорил фавн.
- Поняла, поняла, не маленькая.
Ира извлекала из внутреннего кармана парки пачку купюр. Штырь осмотрел их, обнюхал, одобрительно кивнул, и деньги исчезли в недрах косухи.
- Заметь, мы никогда не опускаемся до подсовывания фальшивок, - ввернула ведьма. - За какодемонами такое замечено не единожды.
- Это да. Короче, щас мы доедим, и вы отдыхайте, а мы у себя кое-что спроворим по хозяйству. Потом небольшой концерт в вашу честь, потом кимарнём, а ночью выдвигаемся.
К Иннокентию меж тем подошёл другой фавн с драной ушанкой в руках и, глядя ему прямо в глаза (Кеша заметил, что зрачки фавнов расположены, как у коз или оленей, параллельно земле), заявил:
- Смотри, сын Уробороса, волшебная шапка!
- Круто! И что она делает?
- В ней сами собой появляются деньги.
- И где же они?
- Ты не понял, сын Уробороса. Это волшебная шапка, и в ней сами собой появляются деньги, - уже с напором повторил фавн.
- Гроб, отстань от парня! Это тебе не салага какой. Он с ведьмой, а ведьма от Флёры. Врубился? Марш на озеро котёл драить! - рявкнула Дрюля.
- Он и к нам так приставал, - хихикнула Лизель.
Кеша быстро понял, что, несмотря на атмосферу анархии и раздолбайства, в стае Штыря и Дрюли был свой уклад. Поев, все подхватили посуду и отправились куда-то её мыть. Гостей от этого, правда, освободили.
- Иришка, а эти говнари точно не сдадут нас какодемонам? - с сомнением спросил Кеш, оставшись наедине с подружкой. - Что-то я не особо им доверяю.
- Кеша, отряд Штыря и Дрюли существует уже лет сто. Это абсолютный рекорд для Лесного народца. В пограничье всегда вертится масса разношёрстной публики, я даже скинхедов видела, из разряда "за Русь яги нажрусь". Отряды легко создаются и так же легко разваливаются. Кто поругался, кто надоел друг другу, кто подхватил болячку из-за антисанитарии, кто ещё что. Средний срок жизни - годик-два. А уж серьёзных обострений, когда начинает бабахать, а лес прочёсывают то наши, то псиглавцы с лемурами и волколаками, почти ни один не переживает, все разбегаются по углам. А у них не так. Угадай, почему?
- Почему?
- Первое - порядок. Свобода свободой, но есть вещи, которые ты должен или не должен делать. Например, никаких колёс, марафета и инъекционной наркомании. Несогласных выгоняют моментально, колхоз - дело добровольное. Второе - они всегда держат слово. Так что я спокойна, и ты расслабься. Перевести завтра на нашу сторону лемуров, тоже за денежки - это они могут, но такую подлянку никогда не сделают. Третье - они умеют держать языки за зубами. В общем, ты, конечно, можешь жить, как будто в мире нет никаких правил, но тогда будь готов к одиночеству. И к тому, что жизнь твоя будет весьма недолгой, - резюмировала Ира.
Ватага меж тем вернулась.
- Начинаем концерт в честь дорогих гостей. Первое отделение - акустика, - скомандовал Штырь.
Барсук лихо перебрал струны. Сначала Боб и Лизель спели вдвоём какую-то романтическую балладу:
Боже, Боже, над городом снег!
Третий день с неба падают хлопья.
Совершаем безумный побег
Сквозь метель, через чащи и топи.
Мириады снежинок летят,
Где-то в поле мы кружим с тобою.
Кони в мыле, устало храпят,
Слышу - волки ликующе воют.
...Что спасло нас в тот гибельный час?
Кто в нас влил каплю силы и воли?
Поднимаю бокал свой за нас,
Но твой взгляд - он сильней алкоголя.
Следом гитарой завладел Штырь и над поляной понеслось:
Прожектор перестройки освещает перестройку.
Строитель коммунизма одобряет коммунизм.
Сотрудник КГБ обожает КГБ.
Любая правильная пуля любит свой пулемет.
Архонты - ум, честь и совесть эпохи.
В чугунных городах стоит бетонная свобода
В отважных головах распоряжаются плакаты
Инерция заведует послушными телами
А нас нет, нас нет, нас нет, нас нет...
Регентский совет - ум, честь и совесть эпохи.
Щедро громыхнули государственные гимны
Тихо догорели нелитованные книжки
Грянули над миром триумфальные салюты
Щелкнула под ногтем уничтоженная вошь
Архонты - ум, честь и совесть эпохи.
Обещает быть весна долгой.
Ждет отборного зерна пашня.
И живем мы на земле доброй.
Но нас нет, нас нет, нас нет, нас нет...
Регентский совет - ум, честь и совесть эпохи.
Далее прозвучали озорные и не всегда пристойные частушки в исполнении Дрюли.
- Антракт! - скомандовал фавн. - Где там бульбулятор?
На поляну вытащили здоровенный кальян, напоминавший паука из-за обилия вставленных в него трубок. Желающие уселись вокруг, и вскоре над головами поплыл уже знакомый дымок с характерным запахом.
- Понял, почему эти места зовут "дурман - лесами"? - спросила Ира. Кеша кивнул.
После перекура рядом с кальяном водрузили не менее внушительный музыкальный центр.
- Отделение второе, электричество, - объявил Штырь. Дрюля нажала на кнопку, и над поляной понеслась извергаемая видавшими виды колонками тяжёлая музыка. Началась полная вакханалия. Все прыгали и мотали головами, барсук, киляясь, нещадно лупил по струнам, а ревенант, схватив палку, долбил ею по пустой канистре. Совы, угукая, нарезали в воздухе акробатические фигуры, Дрюля плясала на пеньке дикарский танец, а Штырь выудил из кармана косухи губную гармошку и начал извлекать из неё душераздирающие звуки. Наверно, примерно такие же испускал бы призрак зверски замытаренной кошки, являющийся своему мучителю по ночам в качестве вечного упрёка.
- У меня сейчас кровь из ушей пойдёт, - простонал Кеша, и в это момент всё резко закончилось.
- Батарейки сели, - хмыкнул фавн. - Боб, Лисёнок, купите потом в посёлке, лады?
- Лады, лады, - отозвались парень с девушкой.
- Ладно, ребзя, пошли дрыхнуть. Гости, за мной!
В лесу весёлая ватага лихо рассыпалась. Ревенант прыгнул в какую-то воронкообразную яму, совы вспорхнули на ветки, барсук полез под корни дерева, лесовики и фавны, кроме Штыря и Дрюли, растворились в чаще, а Боб с Лизой забрались в обтёрханную палатку. Фавн меж тем подвёл Иру с Кешей к шалашу из веток:
- Отдыхайте, чуваки. Ночь сегодня длинная. А мы с Дрюленькой пока сходим по малинку...
Штырь ловко ущипнул гамадриаду ниже спины.
- Вот охальник! Не сезон ведь.
- У нас с тобой всегда сезон.
Шалаш явно сработали на совесть, внутри было тепло и сухо. Задёрнув покрывало, Ира лукаво улыбнулась:
- Кеша, а ты как насчёт малинки?
В произведении использовались песни О.Арефьевой, рок-групп "СерьГа", "Гражданская оборона", "Немного нервно".