О Петровиче все позабыли.
Это тягостно, но не смертельно.
Он живёт, он живёт и мечтает,
и чего-то по-прежнему ждёт.
Посещает порой магазины,
а случается - библиотеки.
И включает четвёртую скорость
у поломанной двери в подъезд,
избегая соседские взгляды,
что бывают назойливей мух.
А он молча идёт по ступенькам,
поднимаясь всё выше и выше,
игнорируя лифт. И всё ближе
с каждым шагом девятый этаж.
Как он любит свой быт молчаливый!
Его манит упругость дивана,
аппетитная стопка журналов,
и дымится заваренный чай.
На комоде, укутанный пылью,
одинокий и всеми забытый,
удручённо стоит телевизор-
аппарат для утюжки мозгов.
И вздыхает забитая мойка,
это лежбище грязной посуды,
и вздыхает, и ждёт очищенья,
и быть может чего-то ещё.