Аннотация: размышления о смысле жизни, исторические экскурсы...
В О С Х О Ж Д Е Н И Е
1.
Ты помнишь ли,
В одной из пьес
Вильяма нашего Шекспира,
Явился дух убитого отца
К наследнику двора и королевства?
Стена у замка, стража, разговор...
И здесь, на узкой смотровой площадке,
Пересеклись миры.
И это чудо имело
Роковую цепь последствий.
Оставим Гамлета,
Его больную совесть,
Инфантилизм, душевное расстройство,
Приведшее его
На грань самоубийства,
И его незнанье смысла и причины,
Оторванность от Истины и Бога...
Что нам судьба чужого государства?
Интриги, смерть, убийства,
Месть и драма
Пустого малохольного юнца?
Мне важен смысл.
Мне важен смысл
Не у отдельных фактов,
Событий, жестов, слов,
Ночных мечтаний,
Раздумий заполночь,
Страданий безответных...
О, Господи!
Как слаб рассудок
И конечно знанье.
И сколько б я не лез на эту гору,
Вершины нет. Не видно и подошвы.
И мы ползём в тумане по плоскости
И думаем, что вверх.
А если нет и верха, равно низа?
Что если суждено нам ползать
Миллионы лет? И в раскорячку,
С тем же результатом?
Где цель? Где смысл?
Когда прервётся цепь
Дурного воссозданья?
Отец похож на дочь,
А мать на сына.
Везде печать и знаки вырожденья.
Где красота, спасающая мир?
Где вдохновенный облик?
Разврат с пороком губят поколенья,
И безысходность гибели, паденья
Уж, кажется,
Царят кругом.
А может, это ложь?
И однобокость взгляда
Сквозь призму и ущербность
Интеллекта?
Зачем тогда Христос
Сошёл на землю?
Кому нас искупил
Своею смертью?
Себя распять позволив
Всякой мрази, кричавшей
У крыльца: "Распни, распни!.."
2.
О, Господи!
Опять взываю к Небу.
Но глух Создатель
К воплям преисподни.
Ну, где ж Твой Божий образ?
В образинах?
В скотах, лежащих
В собственной блевоте?
В тех человеках,
В облике животном,
От содроганий
Стонущих в экстазе,
Сующий красный нос
В любую дырку?..
Я ничего уже не понимаю.
Неужто зло, присущее творенью,
Неизбежно?
Как неизбежно продолженье рода
И неизбежна собственная смерть?
Ну, для чего Ты создал
Нас как тварей?
Обрёк векам и злобе
На закланье?
Зачем тогда Христос
И Искупленье?
Когда две тыщи лет одно и то же.
И люди ни на грош не поумнели,
И так же требуют распятья Бога,
И так же поклоняются кумирам,
Беря от жизни всё -
Живём лишь раз!..
А дальше - тишина.
И тьма. И вечность.
Исчезновенье духа и сознанья.
Истленье бренной плоти без остатка.
И прекращенье боли и страданий,
И наслаждений всех...
И пустота.
И значит, надо брать
От краткой жизни
Любое из доступных наслаждений,
Не заботясь о цене и смысле.
Смысл жизни в жизни.
Жизнь ради отправлений жизни?..
Жить ради испражнений и соитий
И извержений семени в утробу?
И быть одним звеном бесцельной цепи?..
Как же глупо!
Но эта глупость в головах от века.
Она передаётся по наследству,
Как вирусы иммунодефицита.
О, Господи!
Так в чём же смысл Творенья?
Зачем я создан глупым и бессильным?
Зачем я, отвергая мира пошлость,
Всё понимая - всё-таки грешу?..
Не датский принц,
Не дворянин по крови.
Мои дедЫ сохой пахали землю.
Мне мой отец наследства не оставил,
Родная мать как будто и не мать.
Вопросом бытия не озадачен.
Вопрос в другом -
Как жить и для чего?
3.
И, продвигаясь медленно к ответу
Ступенями тотального незнанья
По лестнице ведущей в Никуда,
Ты будто слышишь
Голос каждой вещи
И каждого явления вокруг:
"Смысл есть во всём,
В траве, в слезах и в звуке,
В случайной встрече,
В расставанье, в смерти,
В гвозде забитом,
В каждом малом слоге,
И в чашке треснутой,
Не допитой до дна..."
Во всём есть смысл.
Иначе никакого смысла нет,
Ежели жизнь - сцепленье
Произвольных фактов,
В которых нет основы
И последствий,
Не вызванных Единою причиной.
Тогда всё пусто.
И не страшен Суд.
В стране нет власти.
В мире нету Бога.
И тварь произошла
От обезьяны.
Какая чушь!..
Мы выросли на ней.
Да, всюду смысл.
В любом абсурде,
В нелепице, во сне
И в преступленье,
И в подвиге, и даже
В своеволье...
Перечислять любую
Можно вещь,
В любом ряду,
В различном сочетанье,
Зарифмовать планету
И троллейбус,
Ромашку и бездушный
Алгоритм.
Везде есть смысл.
Со всеми связь и связи.
И всех и вся объединяет
Единая невидимая цель.
И всё разумно скреплено
В пространстве, замкнутом
Как лента.
И нету ничего, что было бы
За гранью мирозданья,
Точней, творенья.
Ни - че - го нет.
Кроме Бога.
4.
Но как Его постичь?
Каким путём преодолеть
Глухую пропасть меж тварью
И Создателем галактик?
Безмолвен разум
Перед тайной Слова...
Я плакал в детстве, ночью,
От бессилья, от невозможности
Постигнуть суть Творенья,
Дойти до края бездны
Между мной и Богом.
Я в памяти хранил воспоминанья
О неком граде в Небесах,
О неком свете...
О чувствах, не имеющих названья,
Переполнявших маленькую душу...
Я много видел снов,
Цветных и странных:
Я видел замки, факелы, сраженья,
Людей в доспехах, бьющихся мечами...
Пейзажи незнакомой мне планеты,
Где небо фиолетово и грозно,
Где гладкие ступени пирамиды,
А камни цвета спелых апельсинов...
Я видел тьмы летающих предметов...
И головы, в объёмах и размерах,
Вплывающих без звука и масштаба,
Как сгусток мысли
Сжатого пространства.
Но это всё не то.
Я помнил город,
В радости и смысле.
Неземное чувство...
Я очень поздно подобрал
Ему названье.
Я тосковал о нём
В земных скитаньях.
Но ничего подобного не встретил.
Планета оказалась слишком грубой.
Семья моя без радости, без счастья,
И без любви. В нужде и раздраженье,
В вечных ссорах, в обидах,
В недовольствах, в оскорбленьях,
В каком-то зле, окутавшем сожитье...
О, как я горевал о тихом счастье!
Как я мечтал о радости и дружбе!
Как я желал любви и пониманья!..
Но только низкий потолок давил сознанье.
Я видел мир из - в землю вросших окон.
Всё дальше уходило знанье Бога.
Мать запретила посещенье храма,
Из страха оглашенья на работе,
На трикотажной фабрике, куда она
Пришла в войну подростком из колхоза.
Бог ей Судья!
Мне были странны отношенья взрослых.
Как угнетали неприязнь, обиды...
И редкие минуты пониманья
Лишь оттеняли горечь этой жизни.
5.
Пустая жизнь, без смысла прожитая,
Как день один, спрессованный и пьяный.
Российские железные дороги...
Зелёные плацкартные вагоны...
И мутный кофе, слаборастворимый,
И чай из соды, цвета южной ночи...
Я собирал осколки и фрагменты,
Улыбки, поцелуи, сочетанья,
Духовные прорывы друг до друга,
Душевные беседы до рассвета,
Телесные соитья до безумья...
Но это только слепки бледной тени,
А не восторги истинной любви.
И ничего. Всё проходило мимо.
И падало в зазор меж двух мгновений,
Бездушных шестерёнок этой жизни.
Мы словно пауки, и в паутину
Заманиваем тех, кого мы любим,
И тешим самолюбье голой цифрой,
Подсчётом жертв горячки обладанья.
Или ещё: мы строим дом, сажаем
Под окна дерево, рожаем
Дочь или сына, и думаем,
Что выполнили долг...
Но перед кем?..
Перед дурною цепью продолженья рода?
Пред Дарвином с естественным отбором?
Или бездарным нашим государством,
Которому мы на фиг не нужны?..
А где же Бог?
К чему тогда Отец Небесный
Создал нас в день шестой
Венцом Творенья?
И разве смысл конечной жизни
В череде рождений?
И в дачах, наворованных на службе?
И в славе, что оплачена постелью?
И разве власть и деньги - это всё?..
Задумавшись ещё в начальной школе,
Я Истину поставил выше света,
Условностей надуманных и блеска
Зияющих в величии высот.
Я презирал весь мир во лжи и спеси,
Народец, лицемерящий и подлый,
Трясущийся от страха слова правды...
Союза нет.
Да только люди те ж.
И снова власть, продажная донельзя.
Тупой народ, покорный новой власти.
Но ничего во мне не изменилось -
Всё так же жажду Бога и Любви.
Нет у меня жены, семьи и сына,
Нет дерева посаженного, дачи
Ни на Багамах, ни в России нет.
Нет ни любви, ни денег, ни квартиры,
Ни славы нет, ни счастья, ни машины,
Нет ни родных, ни близких, ни друзей...
.....................................
Я в дом родной вошёл незваным гостем.
Здесь холодно. Не топленая печка
Покрылась паутиною седою.
И мать не слышит гласа моего...
Пойду к отцу Петру на литургию.
Зайду в музей, просторный, неуютный.
Переберу желтеющие фото
И помяну на кладбище отца...
6.
.....................................
Машинка для набивки папирос
Открылась вдруг в фанерном чемодане,
Когда - не так давно и так далёко -
Искал отца утерянные фото.
И не нашёл.
Увы, давным-давно они упали в щель
При переезде из дома, где родился,
Из подвала, где рос
Довольно шалым пацаном.
Дом у реки, вверху, на косогоре.
Как много связанного с ним
В воспоминаньях...
Оттуда мой Исход, моё Начало,
И Бытие, и Откровенье - всё!
Там первые, каракулями, буквы,
Там первые прочитанные книжки,
Там первые проявленные фото,
Там первая, пусть детская, любовь.
Но это всё осталось в фотоснимках,
И не в альбомах, а в каких-то свёртках,
Завязанных тесёмкою шнурка.
Отца в них нет.
Они в отдельной связке,
Что выпала куда-то с переездом...
Ребёнком я никак не мог понять,
Зачем они лежат раздельно,
И почему фамилия отца
Не совпадает с нашею фамилией?
Какая странная судьба...
Родной отец, живущий с нами рядом,
Не значится отцом.
В зелёных метриках, хранимых
Тоже в связке, в графе отец -
Лишь прочерк фиолетом...
Отец начал войну на Украине,
Под Каменец-Подольском,
В сорок первом, в артиллерии,
Противотанкистом.
В сорок втором, под Харьковом,
Плененье...
В районе Лозовой и Барвенково.
На самолёте бегство Тимошенко.
И сотни тысяч брошенных людей,
Униженных и Родиной забытых...
Смерть каждый день. Концлагерь.
Шахты в Руре.
Четыре сотни привезли в начале,
И только четверо остались -
Чудом - живы.
Спасибо янки и, конечно, Богу!..
Проверки и допросы в контрразведке.
Потом переприсяга. Здесь же служба.
Вернулся из Германии. И снова
Пошёл на шахту - но в Караганде.
Женился. Сын. С женой потом развёлся.
На родину вернулся и сошёлся,
Но гражданским браком...
Безрадостная жизнь, разлад семейный.
Медали приходили к юбилеям.
Рассказы о войне, но после рюмки.
Спасали только водка и рыбалка.
И вот могильный холм,
А рядом речка.
Потерянную пачку фотографий
Мне не найти уже на этом свете.
Наследства никакого. И к чему?
Открыл зелёный чемодан.
И что же?
Уже пропала ржавая машинка.
В стране табак давно не дефицит.
7.
Я вновь один.
Один во всей Вселенной.
Из дому изгнан, обделён, покинут.
Отец лежит на кладбище уездном.
И, не достигнув зримых результатов,
Иду я тенью Лира по судьбе.
Родные и друзья ко мне в молчанье
Презрительном, как возглас конвоира.
Бог им Судья!
Не осуди их строго,
Они просты как мир, летящий в бездну.
Мне жалко не себя, с сумой бродяжьей,
А их довольство в мелкой суете.
Всё это так.
Сказал пророк однажды:
"Всё суета сует...
Всё было прежде..."
Сюжеты в этом веке не новы.
Ветхи костюмы персонажей драмы.
Потомки повторяют роли предков,
Не слыша зов Небесного Отца.
И я был глуп,
И невоздержан, и дерзок был,
Порочен и надменен.
Бесовская гордыня, возрастая,
Меня вела прямой дорогой в Ад.
Но Бог был добр.
И явленная милость
Раскрыла мне глаза
На дне паденья
И свет объял меня,
И ужаснулся,
И возопил я
К Господу Христу!..
.....................................
ЭПИЛОГ
Ну, вот и всё.
При чем тут датский Гамлет?
Ко мне презренье века адекватно.
Я, изживая собственное скотство,
Не требую от мира ничего.
Бог мне Судья!
Отвечу каждым вздохом,
Молитвою и жаркими слезами.
Всё хорошо в подлунном этом свете.
И я иду к Небесному Отцу.