Мы видели: за жизнь тех царств
Народ не встал бы... нет народа.
Их плоть - не домик ли из карт,
Что не одной к тому ж колоды?...
Мы поняли - постигнет тлен,
Что кровью лишь одной добыто:
За взлётом - крах, за блеском - плен,
Триумфу вслед - проклятье Тита... (4)
И навсегда отверг народ
Соблазны Марсовой служильни:
Тот глуп, кто ради битв живёт,
Тот мудр, кто бьётся ради жизни!
Не тем ли светят нам сквозь мрак
Заветы мудрости праотчей?
Доколе не заставит враг
Стать воином - еврей, ты зодчий!
Коль даст судьба крутой вираж,
Возьмите меч, но вплавьте в память:
Им защитишь, но не создашь,
Он - лишь ограда, не фундамент.
И не на нём мы возвели
Своей безмерной силы зданье.
На нашей почве расцвели
Сплочённость, разум и преданье.
И вот - всмотрись (но без очков,
Фатально и привычно чёрных)
В узор скитальческих веков,
Где видишь ты сплетенье тёрна.
Взгляни! Ведь там не только тьма,
Не только слёзы и потери, -
Там твёрдость веры, блеск ума
И мощь купеческих империй.
Там знаний бил для всех родник:
Малыш там кушал с мёдом букву
Из теста... (5) ; и не чужд был книг,
Кто шил одёжку и обувку.
И даже в сумраке невзгод,
На кочевой волне тревожной,
Там был священный свет суббот,
И был причал семьи надёжной...
"Но вас так часто - скажешь ты, -
Терзала ярость толп окрестных,
Взметясь на зубьях клеветы -
За чёрный мор иль за опреснок".
Да, изнывал не раз еврей
Пред черни бешенством, отчаясь...
И всё же лучше, всё ж светлей
Тех толп мы жили - я ручаюсь!
Мы знали: все, кто жив, уйдут
В миры нездешние; и надо,
Жить так, чтоб молвил вечный суд:
"Вы люди - не исчадья ада".
Пусть град не пощадил полей,
Но - сколь цвелось, - цвели колосья;
А чернь та бешеная? Ей -
И жить, и издыхать по-пёсьи.
Ты скажешь мне: "Но в свой Закон
Евреи загнанно и сиро
Ушли, и не был им знаком
Ни бала плеск, ни звон турнира.
Взмывала ввысь краса дворцов,
Клинки весёлых шпаг сверкали;
Но мимо душ их, грёз и снов
Тот пышный поезд мчал веками".
Что ж, значит, ты жалеешь нас -
Чуть свысока, - за путь унылый?
Мы это слышали не раз;
За малым дело - так ли было?
Злым не на радость языкам
Имён старинных отголосок:
Вот знаменитый музыкант,
А вот и медик, и философ. (6)
Еврей дворцов не воздвигал
В чужих краях; но знаем твёрдо
И ты, и я - и Пушкин знал, -
Не всё, что зиждут, рукотворно.
Их жаль тебе? Они без шпаг -
Поэт, советник, врач и мастер!...
Мне ж - глупых жаль, что за пустяк,
За тень, за призрак - дрались насмерть.
Жаль клавших жизни за фантом
На злой алтарь бесплодной спеси,
Не полюбив, не став отцом,
Не спев и не дослушав песен...
Нет, чванству, с чьих шальных пружин
Взлетишь - и вдребезги о скалы, -
Не поклонялись мы! За жизнь
Пил до краёв еврей бокалы.
Он славил жизнь, любовь и дом -
Не пляску жал, что гибель сеют, -
В субботу, в праздник, под венцом
По древней вере Моисея.
Жалеть не надо нас, поверь.
Мы в честных схватках, чей пусть грозен,
Но чист закон, то брали верх,
То - a la guerre... - из сёдел оземь.
Comme a la guerre!... (7) То не в упрёк
Отважным, что сражались с нами;
Но ратный счёт у нас неплох,
И гордо плещет наше знамя.
Да, скорби пламень негасим
По безоружным жертвам подлых;
Но жив народ, и полон сил,
И твёрд наш дух, и светел облик...
Достались кол, и червь, и срам
В удел свирепым вражьим стаям;
А мы? Смотри - ты видишь сам,
Что мы живём и побеждаем!
Нет, сердобольная печаль
Нам не нужна! Не хмур наш жребий.
Всё есть у нас: оружья сталь,
Глаза красавиц, шутки ребе...
И кладью доброю своей,
Поверь, щедра у нас котомка:
Надёжность дружбы - для друзей,
Преданья мудрость - для потомка.
И здесь, теперь, в стране своей,
Ужель мы будем тем покорны,
Кто нам внушает, что еврей
Рождён для жизни многоскорбной?
За грех чужой - не нам страдать!
Иль мало миру мы служили?
Чужую мерзость искупать
Хотим ли? Можем ли? Должны ли?
Мы не подставим плеч ярму
Политмаразменной морали.
К себе и к близким - вот к кому -
Еврей, на службу не пора ли?
Настало время - взять своё!
Да - властно взять! И смыть обиды!
И прочь, как драное тряпьё,
Швырнуть страдальчества хламиды.
Одежды счастья нам к лицу,
Простор... и власти блеск старинный.
Пора, изгнав из душ овцу,
Сдружиться с удалью орлиной.
Нужна решимость! Дело в ней!
Дерзнув - растопчем подлый фатум;
И мир усвоит, что еврей
Не раб, не жертва - триумфатор!
И, для порядка хмуря взор,
Но молвив всё ж "Люблю за дерзость",
Наш путь одобрит сквозь укор
Вселенских высей самодержец.
Завершено в 2010
Здесь нужен ряд поясняющих примечаний. Вот они.
(1) Норны - германские языческие "повелительницы судеб", аналогичные греческим мойрам
(2) И персидские цари, начиная с великого Кира, и правители лоскутных грекоязычных царств, начиная с Александра Македонского, очень считались с евреями, не навязывали еврейскому народу своих обычаев и не ущемляли его, достаточно широкой, автономии. Евреи были авторитетной силой в Персидском царстве, и это иллюстрируется хотя бы тем, что они смогли уничтожить с оружием в руках великое множество тех, кто жаждал истребить их (события, в память коих празднуется Пурим). Когда селевкидский царь Антиох Эпифан начал проводить политику религиозного насилия по отношению к евреям, Маккавеи вышвырнули "греко-сирийцев", как бешеных собак. Я пишу "греко-сирийцы" в кавычках, поскольку "греческими" государства, образованные наследниками Александра, были только по языку и преобладающей культуре; сами же греки были народом ничуть не менее зависимым, чем евреи.
Объективности ради надо отметить, что в иудейской среде многие сами добровольно приобщались к греческой культуре - блистательной, кто бы стал это отрицать, - и в народе создалась культурно-психологическая "пятая колонна", только наличие которой сделало возможными чьи-либо (конкретно - Эпифана) попытки заставить евреев отказаться от своего мировоззрения.
Сама по себе государственная независимость не очень нужна была евреям в тот период (до Антиоха, естественно), поскольку в многонациональных царствах они чувствовали себя достаточно неплохо, обладали могуществом и благосостоянием. Об этом свидетельствует сам тот факт, что те времена мало описаны в еврейских источниках, а чем менее "интересна" эпоха для тех, кто мог бы увековечить её события, тем она - рассуждая логически, - благополучнее.
(3) Хасмонейское царство, павшее в 37-ом г. до н. э.
(4) По еврейскому преданию, Тита, чьи войска захватили Иерусалим и сожгли Второй Храм, постиг загадочный недуг: некое насекомое, поселившись в его голове, причиняло ему невыносимую боль. Я не настаиваю на историчности этого предания, тем более, что оно содержит, в том числе, крайне неправдоподобный момент (будучи извлечено из мозга Тита, это насекомое оказалось якобы "величиной с голубя")... Для меня это просто художественный образ.
(5) Если уж совсем точно, в "хедерах" (от евр. "комната") - начальных школах, - пальцами малышей, только-только начинающих учиться чтению, водили по книжным страницам, намазанным мёдом. Тем самым символизировалась сладость книжного учения, и эмоционально закреплялся некий положительный "образ книги". Некоторые мамы делали и печенье в виде букв.
(6) Дам несколько примеров. Упоминание о философах сразу вызовет в памяти большинства читателей имя Спинозы, которое комментировать незачем. Что касается музыки, то Соломон дей Росси, виолончелист и композитор, в 17-ом веке заложил основы итальянской школы виолончельной игры. Ещё ранее, в 16-ом веке, в Италии был известен композитор Давид Сачердоте. Правда, еврейские религиозные авторитеты не всегда одобрительно относились к деятельности таких людей: дей Росси, например, порицали - не знаю подробно, за что, но думаю, что в основном за тесное соприкосновение (видимо, неизбежное) с миром церковной музыки. Дело, однако, в том, что религиозные институты всегда и везде склонны к консервативности, и отношения между ними и "творческой интеллигенцией" ни у одного народа не были идеальными. Л. Н. Толстого, допустим, вообще отлучили от церкви, но не мешает же это ему быть великим писателем земли Русской. А дей Росси от синагоги, как бы то ни было, не отлучали.
В число евреев - деятелей европейской культуры, - я не включаю, правда, крестившихся Мендельсона, Малера и многих других. Но надо учесть, что в основном евреи (подобно любому иному народу) творили на своей национальной почве: процветали, например, философия и поэзия... При этом они - даже в лице тех, кто не пожелал ассимилироваться, - внесли свой вклад в культуру окружающих народов.
В медицине евреи вообще лидировали. Достаточно сказать, что, как бы к ним в целом ни относились, евреями были врачи у пяти римских пап, у французской королевы Марии Медичи (жены Генриха 4-го, матери Людовика 13-го) личным врачом был еврей Илия Монтальто, а ещё в конце 12-го столетия Ричард Львиное Сердце предлагал должность врача знаменитому Маймониду (Моше бен-Маймон) прославившемуся не только на медицинском поприще, но и в качестве учёного и философа.
(7) Здесь я разбил на две части известное французское выражение "На войне (A la guerre - а ля гер)... как на войне (comme a la guerre - ком а ля гер)".