Основная часть этой поэмы написана в 1994 г., когда в Израиле уже бушевал терактами "мирный процесс"
Белый флаг. Померкший щит Давида,
Синий, как пощёчины печать...
Белый флаг - и чёрная обида,
В горле спазм - ни взвыть, ни закричать.
Спрячь, солдат, поруганную гордость.
Выстрел вверх... слезинка на скуле...
Вновь почтил ты, сумеречно горбясь,
Прах убитых, преданный земле.
Но слукавит тот, кто, их оплакав,
Сокрушённо вымолвит "война"...
Нет войны! А просто - вурдалакам
Кровь сограждан в жертву отдана!
Преданы земле? Сказать бы проще:
Преданы! Зачем притворства дым?
Ведь и землю ту, что нынче топчем,
Мы кровавой стае отдадим.
Отдадим... но вестником геенны,
Серым, серным - времени под стать, -
Пепел нашей чести убиенной
Будет нас, предавших, осыпать...
Чести нет... Но ненависть хмельная
Есть ли в нас - за зло, за боль, за ложь?
Даже раб за муку проклинает:
Ведь и рабья кровь - не рыбья всё ж...
Всеми загнан, жалок и осмеян,
Чтит и трус извечный тот закон:
Он отмстить, конечно, не посмеет,
Но мечтать о мести - будет он!
Но увы! И ненависти тоже
Чужды, словно призраки без тел,
С бешеною стаей мы - о Боже! -
Мира жаждем! Флаг упрямо бел!
Мертвенно он бел - мы просим мира,
Не пылает ярости свеча,
Словно нашу кровь враги-вампиры
Впрямь пожрали, лакомо урча...
Мы - сама эфирность неземная;
Мы прощаем всё... проклятий нет;
И пожата лапа та чумная,
Что в крови детей... иль стёрся след?...
Ненависть за кровь - завет и бремя
Всем, в ком зов родства... иль он погас?...
Это долг. Кто хочет быть добрее,
Не живёт - вершит самоотказ.
Видно, впрямь без дна терпенья чаша,
Мы смиренней кукол восковых;
Мы гуманны - вот кликуха наша!
Мы живём, презрев закон живых...
И ухмылку жабью шлёт с экрана
В клетчатом своём сатанозверь...
Нет страны! Одна сплошная рана -
Вот и всё, что есть у нас теперь...
-------------------------------------
Почему - в висках стучит до боли, -
Нас топча, жиреет, точно спрут,
Враг любой, лишь бросить соизволит
Лживо и надменно: "Пусть живут"...?
Почему лишь мы - не те вампиры, -
Ёжась, словно раб перед битьём,
За обман, за лживый призрак мира
Землю, честь и душу отдаём?
Почему - пусть скажут свитки грамот,
Мудрых книг затёртые тома, -
Им - ни страха гибели, ни срама,
Нас - под суд... и ставка - жизнь сама?
Почему - спрошу у всех империй, -
Наш - не тех, кто мучил, резал, жёг, -
Шанс на жизнь - и тот нетвёрд, неверен,
Словно взят у смерти под залог?
Почему - ответьте мне, державы,
Чья горда властительная стать, -
Их - и всех, - на жизнь бесспорно право,
Можно нас - лишь нас, - не признавать?
Почему - ответь мне, глупый глобус,
Пёстрый шар, людская колыбель, -
Нам - не им, - вина, подсудность, робость,
Им - не нам, - всесилья пряный хмель?
По чьему закону и реченью
Можно нас... а их - не смей, не трожь;
Им - не нам, - победы предвкушенье,
Нам - не им, - затравленности дрожь?...
Кто б твою, история, косую
Вправил длань? Иль вправду твой указ,
Что кровавый зверь ненаказуем,
Если только зверства - против нас?...
Доброты вселенской сладкопевец,
Гуманист! Смотри - не прячь чела, -
На врага, что злобой дышит пенясь!
Всё ль ещё ты добр, как был вчера?
Глянь вокруг - всемирный суд вершится
Меж врагом и нами; ну, так что ж,
Как блаженный - пенья райской птицы,
Всё ль ещё оттуда правды ждёшь?
И в закон, единый для народов,
Веришь ли ещё? И в братства миф?
Или, и узрев, что всеми продан,
В жертву рвёшься, дальних возлюбив?...
Всё ль ещё твердишь - в сетях обмана, -
Что чужой иль свой - тебе не в счёт,
Что стоишь за всех... Что негуманно -
За семью, за землю, за народ?
Всё ль ещё твой долг универсален,
И, свечу вселенскости неся,
Так ты добр ко всем под небесами,
Что вот-вот взлетишь на небеса?...
Если да - нам не о чем с тобою
Толковать. Исчерпан слов запас.
Двигай к бездне тихою стопою:
Финиш - там. Твой путь - самоотказ.
Если ж гнев живит и будоражит
Плоть и кровь - стряхнув усталость с плеч,
Слушай дальше. Ясен облик вражий,
А теперь - о нас, товарищ, речь.
---------------------------------------
Вот вокзал. Подходит электричка.
Спят старушки, школьники галдят.
День как день... но меньше, чем обычно,
В увольненье едущих солдат.
День как день, но в парке и у школы
Патрули усилены вовсю...
Взлом? Налёт? Облава? Полно, что вы -
Улыбнитесь! Праздник на носу!
Так живём мы, к празднику готовясь:
В гости к нам, совсем как дед Мороз,
Входит страх... Причудливая повесть -
Жизнь в стране прапрадедовских грёз...
Вот аэропорта зал предлётный
Близ Парижа, Рима иль Москвы...
Рейс не скоро. Стайкой беззаботной -
Кто в кафе, кто в бутик... но не вы...
Ну, а вам, сограждане, куда же?
Вам - гуськом в багажное крыло,
Где, вздохнув, таможенник прикажет:
"Опознать извольте барахло...".
Злись не злись - так надо. Прав служивый.
Вас самих, не правда ли, томит
Страх - быть может, нелюдем-вражиной
В самолёт подброшен динамит...
Вот телеэкран. Заставка блёкнет.
Новости... Сюжет, увы, не нов:
"В спину нож... диагноз средне-лёгкий...
Биржа... спорт... погода... добрых снов...".
День как день... Хороший день, точнее:
Нож - не мина. Ранен - не убит...
Нам про взрыв - мы всё ещё мрачнеем;
С тем, что режут - свыклись. Это - быт...
Дайте срок - и бомбы станут тоже
Нашим бытом... сутью бытия...
Пассажир, водитель и прохожий -
Кто теперь? Кто завтра? День спустя?...
Женщина в окне, за зыбкой шторой -
Ждёшь... Тревога терпкая в душе -
О любимом, призванном на сборы,
Об ушедшем в садик малыше.
Ветеран, в чьей памяти - Блокада,
Подмосковье, Курск иль Сталинград,
Ты боишься, воин, - врать не надо, -
За детей... за близких... за внучат...
Пассажир, водитель... ребятишки,
Что, смеясь, за вафлями к ларьку, -
В ясный день довериться затишью
Не спешите... Будьте начеку...
Так живём мы, взрослые и дети,
Вот такая выбрана стезя:
В нас зверюга бешеная метит.
Можно ей... а нам её - нельзя...
Нет всесокрушающего мщенья,
Есть - миропоклонничества блажь...
Это - не шальное сновиденье,
Это - быт! Кошмарный. Дикий. Наш.
Быт людей, чья суть - не гимн, не знамя,
А нутро, - приемлет подлый глас:
Так ни с кем нельзя... но можно - с нами;
Так никто не должен... кроме нас...
Быт людей, чья суть - в глуби подкожной, -
Вторит в лад, покорствуя клейму:
Так ни с кем нельзя, но с нами - можно,
Было так, и будет по сему.
----------------------------------------
Над страною - тьма. И, скалясь криво,
Алча жертв утробой неживой,
Под кошмарный гимн медоточивый,
Не у диких - здесь, не чей-то - свой,
Встал кумир... И прочат нас в поживу,
И стократ бесстыж эфирный вой.
Мир - кумир кукующих кикимор!
Вдосталь жертв: ведь капище - страна!
Иль поверим спятившим факирам,
Что твердят: змея укрощена?
Люди, впрямь ли разум нас покинул,
И в мозгу - дурмана пелена...
Миролюбец, слышишь: бомбы мечет,
Поит кровью щупальца и рты
Нами же отпущенная нечисть!...
Что ты скажешь? В ужасе ли ты?
Иль не видишь (кто ж тебя излечит?),
Что глаза у идола пусты?
Мы стоим одни пред вражьей злобой;
На удар, на ярость права нет.
Нам нельзя. Наш меч изъят и сломан.
Сломан - кем? И кто изрёк запрет?
Демо... кто доскажет это слово?
Букву вставьте: демон - вот ответ!
Демон... он замыслил просто, люди:
Миру - корм, кремированным - мрак...
А потом за морем, нежась в блуде,
Выслушают весть, что пал наш флаг...
Иль спасут вас, верите? Иль будет,
Мните вы, умилостивлен враг?
Ну, тогда - дерзай и адской лаве,
Миролюбец, дружбу посули
И, любя гуманность, к вящей славе,
С ней - ты добр, - обитель раздели...
Ты владеть страной своей не вправе?
Тенью стань! Твой нрав - не для земли!
Пусть же тень, удел земной гуманно
Уступив, в бесплотность перейдёт...
Тот, кто жив, развеет смрад дурмана
И тропу смиренья проклянёт.
Жертвой мира - злого истукана, -
Никогда не станет наш народ.