Свет дрожащий подступил к шатру
В тот единственный, в тот ранний час,
И про юную твою сестру
Я шептал, к тебе склонясь.
И уткнула ты в постель глаза,
Сжав мне руки в ледяной своей,
Но в ладонь мою слеза
Пала, крови горячей.
(припев) Года прибавили скорбей,
И руки всё слабей,
Но, как взор сестры твоей,
Твой мне светит лик!
Ты, Лия, жизнь моя и песнь,
Любовь моя и песнь,
И не быть мне тем, кто есмь,
Коль солгал в сей миг!
Сыновьями одарив шестью,
Вновь ли, гордая, ревнуешь ты?
Молви, женщина, печаль свою,
Глянь, как близок свет мечты!
Пусть твоих не потупляет глаз
То былое, что укрыла степь.
Вот остался краткий час,
Скоро саду опустеть.
Года прибавили скорбей...
Транскрипция
Эт ото hа-бокер ло эшках -
Кше-тамант рашех бетох hа-кар.
Ор hа-шемеш аль hа-оhель нах,
Ве-раши hалом шикар.
Кше-лахашти бе-ознэх эт шма,
Эт ядай асафт бе-яд кара,
Ве-димъа ахат хама
Эль капот ядай нашра.
БАЛЛАДА О ПОЛИЦЕЙСКОМ АЗУЛАЕ (песня из кинофильма)
Слова - Эhуд Манор, музыка - Нурит hирш
Все переулки пусты - лежат, покорные, у ног.
Тень свою влача, вновь он одинок.
Все переулки пусты - лежат, покорные, у ног:
Медли иль спеши - нет ни души.
(припев)Если б ему вернуть
Стрелок свершённый путь, -
Мир бы сумел создать он, где так светло;
Было б вернуть дано
Канувшее давно -
Всё бы тогда на земле расцвело.
Долго, который уж год среди теней кочует он,
Кружит меж колёс, бродит меж времён.
Долго, который уж год среди теней кочует он -
Некого любить иль позабыть.
Хмурый рассвет наступил - послушных тропок не сберечь:
Кто-то гонит прочь, кто-то просит встреч.
Хмурый рассвет, наступив, разрушит грёзы, хоть кричи:
В колчане зари - злые лучи.
Он сказал: 'Коль за мною пойдёшь,
Не в парчовой ходить тебе ткани -
Сломит скорбь, и без силы падёшь';
Но ответила: 'Сил мне достанет.
Буду вретище гордо носить,
Словно в злате мой стан и в шелку;
Буду в ливень дороги мостить -
И царицей себя нареку.
Что б ни молвил и что б ни велел, -
Совершу и исполню, милый,
И не тяжек мой будет удел,
И мои не иссякнут силы'.
И сказал он: "А если предам,
Если, брошена, в хладной кровати
Будешь, внемля ночным лишь дождям,
Ждать - вернусь ли из чьих-то объятий?'
'Буду ждать, сколь бы ждать ни пришлось, -
Так сказала, и светел был взгляд, -
И не будет ни жалоб, ни слёз -
Лишь бы знать, что вернёшься назад!
Что б ни молвил и что б ни велел, -
Совершу и исполню, милый,
И не тяжек мой будет удел,
И мои не иссякнут силы'.
И сказал: 'А коль изгнана мной
Будешь прочь навсегда, и сквозь иней
Прозвучит за твоею спиной:
Уходи и забудь моё имя?'
Миг молчала, улыбка из льда
Засветилась - и пало из уст:
'Если молвишь - уйти навсегда, -
То уйду и вовек не вернусь.
На одно лишь отвечу я - нет:
Не мечтай, чтоб тебя забыла!
Ибо этот исполнить завет
Не дано мне, любимый, силы!'
ВЛАЧУ Я ЗА СОБОЙ...
(Слова - Яков Орланд, музыка - Давид Заhави)
Влачу я за собой безмолвия удел
И сад, что мы сожгли - пускай лишь страх виною...
Не молвила ли ты: 'Как город опустел'?
Не молвила ли мне: 'Постой без слов со мною'?
В окне моём уж нет уютных тех кувшинок,
Не глянет уж в окно мне даль путей земных.
Лишь те же улицы свой свет ненарушимый
Отзывчиво стремят на блики ламп ночных.
Выйдем же снова по знакомым тропкам этим,
Мимо скамеек, чью-то видевших любовь.
Быть может, лица позабытые мы встретим;
Быть может, тот же мы напев услышим вновь...
Холодная скамья, мечтанья и тоска
Помогут повесть убаюкать ту, былую,
Но однажды вновь, светла и высока,
На плечи к нам слетит она, целуя...
ПЕСНЬ ОБРУЧЕНИЯ
(Слова - Нисим Алони, музыка - Одед Лерер)
Ледяной росой предгорий одарю тебя,
Гроздью жемчуга из моря одарю тебя.
Чёрной лилией твой локон увенчаю я.
Чёрной лилией твой локон увенчаю я.
Златом с царской колесницы одарю тебя,
Шёлком с тронной багряницы одарю тебя.
Не черны ль, сестра-невеста, лилии мои?
Вдену их, сестра-невеста, в локоны твои.
В сад мой поступью войди неслышной,
В сад, незримая, вплыви...
Глянь - лилии черны, как страждущего хлеб,
Как слово о любви.
Плащ скитальца, что бездомен, подарю тебе,
Плод для тех, кто обездолен, подарю тебе.
Локон твой звездой далёкой увенчаю я.
Локон твой звездой остывшей увенчаю я.
Усласти, сестра-невеста, мой печальный день.
В брачный плащ, сестра-невеста, плечи мне одень.
В дар прими, сестра-невеста, хлад далёких звёзд.
В дар прими, сестра-невеста, хлад остывших звёзд.
В сад мой поступью войди неслышной,
В сад, незримая, вплыви...
Прекрасен лилий лик, как страждущего хлеб,
Как слово о любви.
О БРАТЬЯ, О ВОИНЫ СЛАВЫ СВЯТОЙ!
(Слова - Дуду Барак, музыка - Шайке Пайков)
Мой брат Йоханан, чьё с небес
Звучит первородное имя!
Крыла свои ангел - глянь, в белом он весь, -
Распростёр над путями твоими.
Второй - сердцу близкий, - Шимъон!
Дерзнув в жар песков устремиться,
Ты в злато и панцирь победных колонн
Своих вёсен облёк три седмицы.
О братья, о воины славы святой!
О вас моя песнь возлетит над землёй.
О братья, о воинство славы святой!
Молитва взлетит над землёй,
О братья во славе святой,
О воины славы святой!
Тебе, юный лев Йеhуда,
Весь мир не под ноги ль повергнут!
Победы венец над тобой - и звезда,
Тех сказаний, чьи строки не меркнут.
Четвёртый мой брат, Эльазар,
Восшедший на горные главы!
Твоя там безмолвная пала слеза,
Предвещая свершенье державы.
О братья, о воины славы святой!..
Вот я - младший сын у отца,
Взрастившего стан Маккавеев;
Вот я, Йонатан; я коснулся венца,
Я великих дождался мгновений.
Из них нам да свяжется мост
В обитель, где подвиг был начат.
Над цепью вершин - не царица ли звёзд
Нам навстречу смеётся и плачет.
О братья, о воины славы святой!..
Пояснение: здесь воспеты Маккавеи - пять братьев-героев, сынов Матитьяhу (Маттафии в русском переводе) из селения Модиин. Они возглавили народ в войне, которая началась в середине 2-го столетия до н. э. из-за того, что Антиох 4-ый Эпифан, царь селевкидской Сирии, посмел посягнуть на иудейскую веру и попытался (надо сказать, при поддержке язычествующей "пятой колонны" внутри самой нации) навязать евреям идолопоклонство. В этой войне евреи наголову разгромили, сокрушили и унизили многонациональные полчища язычников. Верховным полководцем был, вплоть до своей гибели, третий брат, самый доблестный из пяти - Иеhуда (Иуда). Преемником его - и правителем, и первосвященником, - стал самый младший, Ионатан (Ионафан), от чьего лица поётся данная песня. Но он был вероломно захвачен и убит сирийским военачальником Трифоном, и власть перешла ко второму из братьев, Шимъону (Симону). Шимъон пережил всех своих братьев и умер в 134 г. до н. э. Его сын, Иоханан (Иоанн) Гиркан стал первым царём могущественной династии Хасмонеев.
О старшем из братьев Маккавеев, Иоханане, сведений очень мало. Четвёртый, Элеазар, известен воинским подвигом: он убил вражеского боевого слона, но был сам погребён под его тяжестью...
Как бы то ни было, эта обращённая к четырём братьям песнь Ионатана отчасти условна и метафорична. Но у неё есть, к тому же, современный подтекст: мотив скорби о солдатах, павших в войне Судного Дня (октябрь 1973) против Египта и Сирии. И мотив прославления их героизма. Они, подобно Маккавеям, бились и в песках, и на горном севере; они, подобно Маккавеям, наголову разбили врага. И их слава также нетленна.
Выражение "три седмицы" во второй строфе означает гибель в двадцать один год. Это число стоит и в подлиннике, я перевожу точно.