Аннотация: Это история о том, как одна благополучная украинская семья провела свой отпуск в стране, с которой Украина вела войну несколько лет назад.
Глава первая, в которой муж и жена, преодолев сопротивление тёщи, отправляются в отпуск, в страну, которая довольно недавно вела ожесточённую войну с родиной отпускников. Им удаётся получить большую скидку на тур за то, что они согласились, чтобы их гидом в этом путешествии стал инвалид-киборг.
- Ну куда вы собрались?- в который раз завела свою песню тёща. После десятого повтора, даже её дивный полтавский выговор не мог погасить раздражения, которое вызывал вопрос.
- Вы что, забыли ту войну, забыли, что это за нелюди?
- Петро, - обратилась она лично ко мне, - ты же грамотный, агроном, образование имеешь, одумайся!
Вообще-то тёща у меня замечательная. На самом деле, героическая. Даже боевые награды имеет. До войны у неё в Полтаве модный салон был. В нем все невесты города наряжались. Как война началась, наша Галина Панасьевна каким-то своим швеям, кто с детьми, помогла эвакуироваться, а сама закупилась камуфляжной тканью и стала шить разное обмундирование для ЗСУ. Даже броники и рюкзаки ателье выпускало. Думаю, её подарки не одну жизнь на фронте помогли сохранить.
Но, все же, десятое повторение одних и тех же аргументов кого хочешь выведет из себя.
- Галина Панасьевна!- я уже тоже повторялся десятый раз, - ну куда нам ехать? Все эти курортные Барбадосы, Сент-Люсии, Ямайки, Антигуа, надоели до чёртиков. Потом, там толпа наших земляков , везде, в СПА, на пляжах и в ресторанах, повсюду рiдна мова!
- Хочется уже чего-нибудь свежего, оригинального. Война была давно. С тех пор уже и денацификацию там провели и санкции уже два года как ограничили. Потом, Грицки в прошлом году были. Вернулись живы и здоровы. А какие сенсо* привезли! На те деньги, что удалось за него получить, они смогли хату заново отремонтировать. А самовары и лапти! Такое я только в Киеве в музее археологии видел, а у них все новенькое. Григорий рассказывал, что с ноги хозяина своими руками лапти снял! Тарасенки тоже там были...
Тут Галина Панасьевна прямо взвилась:
- Тарасенок, между прочим, спасатели срочно эвакуировали, чуть ли не с боем!
- Ну что Тарасенки, - я тоже завелся, - он жлоб. Я говорил ему, чтоб ставил наш армейский имплант* 'Сич-Тесла'*. А он мне: 'Ни за что, эти импланты армейцы продают с наценкой, я пацифист' Ну, поставил себе и жене эппловские. Да, они дешевле. Но когда Тарасенок с женой бродили по старым районам Саратова, сработала какая-то орковская глушилка. Тарасенки исчезли с мониторов охраны. Когда через десять минут стратосферные спасатели приземлились, этих горе туристов ещё пришлось искать десять минут. Конечно, тур прервали, хорошо ещё, не заставили платить за экстренную эвакуацию.
- Нет, у нас с Оксаной наши сичевские импланты ещё со времени службы в армии. Я знаю, что почти вдвое дороже, но ведь это на армию. Для них мне ничего не жалко. И потом, у меня на ферме двадцать дронов от 'Сич-Майкрософт' трудятся. Уже три года никаких проблем, и сервис сичевский не сравнить с чисто американскими брендами: любая проблема устраняется в течение первых суток. У соседа дрон повредил раннюю капусту, так ему компенсировали все потери, а старый аппарат бесплатно заменили на новый и продвинутый.
Этот разговор состоялся неделю назад. Сегодня мы проходим окончательный инструктаж в нашем турагенстве. Собственно, 'Славутич' монополист на этом направлении. Хозяин сам начал ездить на территория бывшей России, как только частично сняли санкции. Наверное в жизни преуспевающего руководителя Украинского отделения 'Осттур Рейзебюро' недоставало адреналина. Как бы то ни было, теперь в те места почти все едут через 'Славутич'.
Тур мы с женой выбрали индивидуальный. Это наш с ней юбилей. Ровно двадцать лет назад мы познакомились в Лодзи. Ей было семь лет, а мне десять. В первый год войны, вместе с тысячами земляков, мы с мамой эвакуировались в Польшу. Оксана моя была со своей тётей, швеёй из ателье Галины Панасьевны.
Теперь, спустя много лет, даже приятно вспомнить те годы. Тогда же было очень страшно. Пока ехали в эвакуацию, несколько раз попали под обстрел орков. В Польше мы жили во Вроцлаве. Первые дни, конечно, тоже было не сладко. Язык непонятный, знакомых, кроме мамы, нет. Легче стало, когда я встретил Серегу Корчинского. Он эвакуировался из Первомайского. Парень был всего на три года старше меня, но, казалось, что это взрослый мужчина.
Он собрал нас, эвакуированных школьников из Украины, и начал движение: 'Назло оркам, не станем поколением недоучек'. Его бабушка, с которой они жили у каких-то своих родственников из Вроцлава, была учитель украинского. Мы собирались у них дома и учились. Кроме родного языка, мы занимались математикой и физикой. Её преподавал еще один их родич из Англии. Он, программист по образованию, давно эмигрировал, но как узнал про нас, сразу предложил проводить занятия 'онлайн'
Конечно, эти 'домашние занятия' продолжались недолго. Скоро всех нас приняли в польскую школу. Однако, за те несколько недель, что мы так учились, все крепко сдружились. Оксана появилась в нашем кружке не сразу, но для меня её появление было настоящим событием. Я никогда раньше таких девчонок не видел. Наверное, не только на меня она произвела впечатление, потому, что все мальчишки слушали её беспрекословно и старались во всем потакать.
Когда нас устроили в школу, мы с ней попали в разные места, но часто общались в чатах. Виртуальное общение наше продолжалось много лет, а в реальности мы встретились уже в Украине. Мы оба тогда служили в армии. Я дослуживал своё, а она только призвалась. С тех пор каждую её увольнительную мы проводили вместе. Трудно теперь даже представить, что с нашей первой встречи в эвакуации прошло двадцать лет.
Офис турфирмы мы посетили в виртуальной реальности. Нас принял менеджер с явными африканскими корнями. Было сразу понятно, что фирма солидная. Все детали офиса прописаны крайне тщательно. Даже непись - секретарша одета от Соломона. Я, как-то купил жене один его гарнитур. На деньги, в которые обошлось это виртуальное изделие, я мог бы купить себе ещё одного реального полнофункционального дрона.
В ходе обсуждения деталей тура, наш виртуальный собеседник вдруг явно смутился, и замолчал на несколько мгновений, а потом предложил обдумать дополнительное предложение фирмы.
- Видите ли, мы гарантируем полную безопасность нашим клиентам. Круглосуточный спутниковый мониторинг мозговых имплантов через спутниковые каналы, связь с непрерывным доступом в сеть, стратосферные охранные дирижабли с командами парашютистов спасателей фактически сводят всякий риск к нулю.
- В то же время мы постоянно совершенствуем наш сервис. Именно сейчас мы запустили пилотный проект персонального охранного сопровождения. Вам крупно повезло. Первым участникам поездок в сопровождении охраны, мы делаем скидку на стоимость тура. Думаю, менеджер хитро улыбнулся, в дальнейшем такие туры будут стоить гораздо дороже.
Так рядом с нами в поездке появился Панас. Менеджер предупредил, что встреча с ним должна пройти в реале. Охранная система нашего дома показала нам с женой уже немолодого мужчину, стоящего перед входом. Короткий седой ёжик волос, сухощавая, стройная фигура, выправка сразу выдавали бывшего военного. Имплант создал перед моими глазами изображение восклицательного знака, и в голове у меня прозвучал приятный мужской голос: 'Предлагаю авторизацию' Возник мысленный образ мужчины. 'Совместите изображение со стоящим перед вами человеком'
Я посмотрел на мужчину перед дверью. Мысленный образ на мгновение стал ярче, потом исчез. В голове зазвучал текст. 'Афанасий Оноприенко. Офицер ЗСУ в отставке' Мужчина, стоящий передо мной, улыбнулся.
- Зовите меня Панас. Это мой позывной, еще с войны. Он пожал мне руку. Рукопожатие его было крепким, а рука показалась мне слишком холодной.
- Не смущайтесь, - сказал Панас, будто прочитав мои мысли. Я киборг. Правая рука, левый глаз, ну и ещё кое-что у меня электронно-механическое. Не удалось из боев выйти целиком.
- Где же вы служили, - из вежливости поинтересовался я.
- То тут, то там, - мужчина снова улыбнулся, - все время на уровне оттепели.
- В каком смысле, - не понял я.
- Ну, около нуля, - пожал плечами Панас, - то плюс один, то плюс два, но дальше минус трёх за всю войну не выбрался...
Мне стало ужасно неловко. Глупо приставать с вопросами к человеку, который всю войну провёл на передовой.
- Я буду сопровождать вас в этой поездке, - ничуть не обидевшись на мою бестактность, продолжил Панас.
- Лучше, если все окружающие будут считать, что мы родственники. 'Называйте меня 'дядя' - обратился он к нам с женой.
-Так удобнее, меньше вопросов и напряжения - снова улыбнулся он и поставил у своих ног объёмистую сумку.
- Ещё одна вещь, о которой я должен вас предупредить. В тех краях, куда мы собираемся, вы не сможете пользоваться виртуальными компонентами одежды. Все носимое будет в реале. Наша фирма взяла на себя смелость приготовить одеяния для вас. Если то, что мы предлагаем, не понравится, можно будет подобрать что-нибудь по каталогу.
Панас перенес сумку к дивану и выложил из нее несколько пакетов.
- Это вам, - он протянул мне пакет. Там оказались брюки из довольно лёгкой ткани серого цвета в тонкую чёрную полоску, две рубашки: одна голубого цвета, другая красная с вышивкой по вороту и рукавам, пиджак, синий, без подкладки, с карманами на груди и спереди, в нижней части. К костюму прилагался головной убор похожий на бейсболку, только плоский, сшитый из клиньев и с очень коротким козырьком, две пары обуви. Одна в виде чёрных низких туфель из материала, напоминающего резину, другая - сапоги из блестящего материала, имитирующего кожу.
- Красная рубаха и сапоги это выходной вариант, его нужно использовать во время воскресных выходов. Головной убор называется 'кепка'.
Когда я облачился, то, на удивление, почувствовал себя довольно комфортно.
- То, что вы надели, только выглядит так примитивно. Это имитация аборигенских материалов. На самом деле ваша одежда создана из высокотехнологичных композитов с антимикробными, пылевлагозащитными и некоторыми другими полезными свойствами . Она не мнётся, практически не рвётся и имеет ещё множество полезных особенностей, - сказал Панас.
Правда, внешний вид был настолько диковинный, что жена долго смеялась, сразу сделала несколько снимков и выложила их друзьям.
- Это даме,- протянул он ещё один пакет Оксане. Она вытряхнула содержимое на диван, отключила сетевые расширения и предстала перед нами в своих одноразовых стрингах. Быстро разобравшись, что к чему, она натянула юбку и футболку.
Юбка была на удивление длинная и бесформенная, серого цвета ткань украшали чёрные узкие полоски. Футболка тоже была серая, чуть более светлая чем юбка, с длинными рукавами и надписью по-русски на груди 'Мы первые'. Кроме того, в комплект входила ещё блузка красного цвета в мелкий белый горошек, красный кусок ткани, который Панас назвал 'плат' и ещё один кусок более плотной ткани с цветочным узором и нитяной бахромой - 'шаль'
К наряду прилагались две пары обуви. Одна, почти такая же как у меня, 'галоши'. Вторая пара представляла собой туфли с закруглёнными носами, чёрного цвета на низком квадратном каблуке.
- Туфли, красная кофта и шаль выходной вариант одежды, - объяснил Панас.
Увидев в импланте, как она выглядит со стороны, жена сразу разделась и вновь включила сетевые дополнения одежды. Я всегда восхищался тем, как она подбирала расширения. Теперь мы видели, что её как бы обтекает непрерывно струящийся поток ярко окрашенной жидкости, который начинался с узкого ручейка на макушке, охватывал затылок и сбегал по груди, оставляя плечи открытыми. Оттенки постоянно менялись, гармонично перетекая один в другой. На середине бедер поток заканчивался цветной пеной, окруженной туманной дымкой. Иногда, в струях потока открывались просветы, сквозь которые можно было увидеть чудесную кожу, которой так гордилась жена.
- Я в жизни такое не надену! Наши гастарбайтеры-полячки на уборке капусты одеваются лучше!
Панас снова обезоруживающе улыбнулся:
- Ну конечно, посмотрите наш каталог. Вы наверняка найдёте то, что вам понравится!
Некоторое время жена сидела с отсутствующим видом. Видимо, каталог, который демонстрировал ей имплант, был весьма обширен.
- Мы никуда не едем, - наконец очнулась жена.
- Этот каталог ... все модели ещё хуже того, что в вашем мешке. Она с возмущением пнула юбку, которую сняла после примерки.
Панас снова улыбнулся.
- Поймите, в тех краях, куда мы едем, нет сети, нет дополненной реальности, а то, что постоянная одежда выглядит так непритязательно, просто связано со стилем, который предпочитают аборигены. Рассматривайте это как маскарад, или, если хотите, камуфляж, чтобы 'слиться с местностью'.
- Да, кстати,- продолжил Панас, - вам нужно научиться носить 'плат' и 'шаль'.
- Все время, пока вы находитесь среди посторонних, ваша голова должна быть обвязана этим. В ваш имплант вместе с каталогом была загружена инструкция по использованию 'плата', так называется эта деталь одежды. 'Шаль' покрывает плечи при воскресных выходах. Пожалуйста, потренируйтесь.
Мы обсуждали этот вопрос ещё несколько минут. В конце концов, жена согласилась нарядиться в предложенную одежду.
Панас достал из сумки небольшой пакет и извлёк из него пачку разноцветных бумажек.
- Это реальные деньги. Там где вы будете, нет электронных расчётов, все покупки и услуги оплачиваются такими материальными талонами. Здесь вполне достаточно для всех ваших возможных затрат. Будьте внимательны при пользовании этими средствами, все считайте, берегите эти 'деньги', их вполне могут украсть.
- Еще одно. Напоминаю то, что вам говорили во время инструктажа: аборигены не знают иных языков, кроме собственного. Постоянно используйте ваши импланты для понимания обращённых к вам слов и при произнесении того, что хотите сказать. Шрифт письменного языка аборигенов называется 'кириллица'. Читать вам поможет имплант. Вылет завтра в пять утра. Аэробус будет ждать на вашем газоне. Дальнейший инструктаж в полете.
Условие, предложенное Панасом, нас удивило. Ложиться спать, при таком расписании не имело смысла, и мы с женой отправились в только что открытый клуб. Он назывался 'Океан' и был смоделирован в виде мелководной лагуны. Вокруг и над головой плавали диковинные морские обитатели, многие из которых были плодом безудержной фантазии дизайнеров. Соответственно, название коктейлей и меню представляло собой фантазии на океанские темы. Мы даже не успели все осмотреть, как пришло время отправляться.
Предвкушение приключений приятно волновало. Единственное неудобство предстоящего тура состояло в том, что свои коптеры* пришлось оставить дома. В агентстве объяснили, что в тех местах мы не найдём станций подзарядки, перемещаться придётся на местном транспорте.
- Это ещё одна экзотическая опция нашего тура,- заговорщицки прошептал наш гид.
Панас сильно обогнал нас, бодро управляя тяжело гружёным багажным робокаром. В поездку полагалось брать с собой множество неожиданных вещей - от аптечек на все случаи жизни до туалетной бумаги и одноразовой посуды. Не малую часть багажа составляли пищевые армейские рационы.
- Не понимаю, - проговорила жена в полголоса, глядя в спину Панаса - зачем ему вообще какая-то работа. Ведь у всех ветеранов пожизненная пенсия, имения и виноградники в Крыму и бог весть ещё какие привилегии...
Когда мы догнали нашего гида, который уже загрузил багаж, он сказал:
- Прошу меня извинить, мои импланты позволили мне невольно услышать ваш разговор. Да, у меня есть и пенсия и имение и много чего ещё. Но ведь скучно ничего не делать. А в этом путешествии я увижу то, что давно хотел: родину орков. Я многих из них узнал во время войны, со многими пришлось разбираться после, работая в лагерях с военнопленными. Каждый раз в голову приходил вопрос: какая земля породила этих чудовищ. Вот, представился случай увидеть.
Глава вторая. Путешествие началось. Необычный маршрут и странная граница. Транспорт из исторического квеста и запущенный сад. Аборигены с дубинами и гостеприимные хозяева. Неожиданные 'удобства'. Старый знакомый гида, два мира, два инвалида. Новое лицо Панаса. Исторический экскурс за стопкой горилки. Экзотические сувениры.
Аэробус взмыл в небо и быстро поднялся над слоем облаков. Мы летели необычным стратосферным коридором. Я удивился и связался с пилотом:
- Куда торопимся? Я надеялся по пути поснимать пейзажи, а тут, в иллюминаторе, звезды да облака далеко внизу...
- Мы должны засветло успеть приземлиться, выгрузить вас и стартовать обратно. Там, куда мы летим, нет оборудованных площадок и диспетчеров, вся навигация идёт со спутников. Хочешь фотографировать - летай на своём коптере.
Неожиданно по правому борту аэробуса возник явно военный аппарат. Имплант выдал предупреждающий сигнал, после которого прозвучал голос: 'Прошу открыть доступ к идентифицирующей личности информации. Скачайте и установите трекинговое приложение погранслужбы Украины' Я дал соответствующий доступ, почувствовал, что нейросеть импланта загрузила какую-то программу.
- Панас, - обратился я к сопровождающему, - к чему все это? Он усмехнулся:
- Перестраховываются погранцы, не хотят соотечественников потерять в диком краю.
- Что, и русские погранцы нам что-нибудь закачают?
Панас опять усмехнулся.
- Во-первых, никаких русских погранцов нет. По результатам денацификации, охрана границ России осуществляется извне. Во-вторых, санкции сняты только отчасти. Поэтому в стране нет технологии, позволяющей, что-либо закачивать в нейросеть, нет местной сети, нет местных спутниковых серверов, нет имплантов. Короче, проще перечислить, что тут есть. Ну, это вы сами скоро увидите.
Аэробус начал быстро снижаться. Мы вынырнули из слоя облаков. Под кабиной на короткое время открылась просторная степь, исчерченная прямоугольниками обработанных полей. Пшеница уже начала желтеть, конец июля, скоро уборка. Все быстро промелькнуло за иллюминатором, и вот приземление. Мы выгрузились на краю обширной долины. Вдали блестела лента величественной реки, на берегу которой раскинулось довольно большое село. Это наша цель, один из поволжских поселков. Видневшаяся вдали река была знаменитой Волгой.
Панас с помощью пилота быстро выгрузил наш багаж, и аэробус взмыл к облакам и скрылся из вида. Я какое-то время чувствовал себя оглушённым, вернее, оглохшим и ослепшим. Ни одной точки доступа, ничего вокруг: ни рекламы, ни летающих домов, ни снующих дронов. Пусто в небе, только обычные белые облака, какие-то естественные птицы. Все ощущения были настолько необычными, что я сразу включил сенсо-запись. Памятуя о Грицках, я загодя прикупил несколько сотен терабайт в облачном хранилище, и теперь без жалости заполнял его своими ощущениями.
Оправившись от первого шока, я стал замечать, что, если для глаза местность была довольно пустынной, слуху она доставляла множество разнообразных впечатлений. Лёгкий ветерок шумел листьями кустарника, жужжали, стрекотали, скрипели какие-то насекомые, откуда-то доносился равномерный гул, прерывающийся периодическим скрипом...
На склоне долины кое-где зеленел кустарник, ещё ниже виднелись какие-то регулярные древесные насаждения. Похоже на яблони, но деревья слишком высокие и среди них много старых и больных. С этого момента я стал непрерывно пользоваться справочными возможностями спутниковой, то есть единственно доступной, сети, уж очень необычная реальность окружала нас.
Неподалёку от места, где мы приземлились, возвышалось сооружение из металла, увенчанное большим пропеллером. Шум, который я отметил, издавали его медленно вращающиеся лопасти. По виду конструкция отдалённо напоминала ветроэлектростанцию. Сеть не идентифицировала всё сооружение. Основание было описано как буровая вышка конца двадцатого века, крылья пропеллера были опознаны как реальные крылья планера из того же времени.
От основания вышки тянулись провода к цепочке железобетонных столбов, которые шли по направлению к видневшемуся в долине поселению.
Панас отвлёк меня от созерцания окружающей пустыни - иначе я не мог описать местность, полностью лишённую всяческих сетевых дополнений. На жену представшая картина оказало ещё более потрясающее впечатление. Моя Оксана по своему обыкновению передавала на мой имплант анимированные сообщения, символизирующие удивление, настороженность и возмущение.
- Я и подумать не могла, что ещё существуют такие места, - произнесла она вслух.
- Ребята, вы ещё успеете насладиться новыми впечатлениями, - обратился к нам Панас. Пока не будем заставлять нашего встречающего ждать. Он указал рукой на стоящего неподалёку мужчину средних лет. Одет он был почти так же, как и я, как и Панас. Рядом стояла лошадь, запряженная в четырехколесную повозку.
- Здравствуйте! - обратился Панас к вознице. Как и мы, он использовал свой имплант для управления голосовыми связками, и его обращение прозвучало на языке аборигенов. Он был чем-то похож на наш, и в то же время звуки были грубыми и очень непривычными.
Панас пристроил сумки сзади повозки на специальную полку и закрепил ремнями. Мы забрались в экипаж. Мне не доводилось пользоваться таким транспортом, хотя во многих исторических квестах это было распространённое средство передвижения. В виртуале я предпочитаю футуристические истории. Оксана, напротив, сверкнула ярким восторженным отзывом типа: 'Вау! Я думала, что 'лошадь запряжённая в телегу' существуют только виртуально!'
Наш провожатый устроился впереди. Прежде чем мы тронулись, он с непонятной гордостью указал на вышку:
- Пять лет всем миром строили, зато теперь электричества хватает на круглые сутки!
Повозка на ходу слегка покачивалась и подпрыгивала на неровностях дороги. Как я понял, она была просто частью окружающей степи, по которой проехало множество колес. Поднявшийся ветерок иногда забрасывал в лицо довольно неприятные порции пыли и песка.
Мы проехали через те посадки, что я видел сверху. Это действительно был яблоневый сад. Непонятно,- подумал я, - заброшен он или ещё используется. Ветви сгибались под созревающими плодами, но среди них попадалось и немало больных, поражённых вредителем. Между старых стволов тут и там пробивалась молодая яблоневая поросль, весь сад зарос кустарником и травой.
На своей ферме я выращивал ранние овощи, садоводство не моя специализация, но в колледже у нас был курс по плодовым деревьям. Глядя на этот сад, я всё-таки решил, что он заброшен. Мою ошибку исправил наш возница.
- Жаль, что вы рано приехали, - произнёс он, - у нас тут такие яблоки, как созреют, аромат на всю Волгу! Это все наше, поселковое!
Пришлось обратиться к импланту, благо, спутниковый доступ к сети сохранился и в этом диком краю. Мои оценки оказались верными. Проанализировав картинку, которую я передал, справочный центр плодоводства всемирной агроассоциации выдал безоговорочную рекомендацию уничтожить показанный участок сада.
Тут же, к моему удивлению, я получил личное сообщение Панаса: 'Рекомендую воздержаться от комментариев по поводу сада. Аборигены очень обидчивы и не выносят никакой критики в отношении того, что считают своими достижениями' Надо отметить, что в дальнейшем я от него получил множество подобных сообщений по самым разным поводам. Когда же мне надоели постоянные напоминания, Панас довольно жёстко заявил, что это является частью его работы по обеспечению нашей безопасности.
Выехав из 'сада' мы остановились возле довольно широкой дороги. По-видимому, раньше у неё было какое-то твёрдое покрытие. Теперь оно отчасти разрушилось, отчасти заросло грязью. Наперерез нашей повозке двигался автобус. Облезлое древнее страшилище с шумом и пылью катило по дороге. Судя по тому, что его сильно подбрасывало на ходу, ехать пассажирам было гораздо тяжелее, чем нам. Кое-как спустившись с насыпи, по которой проходила 'дорога', мы пересекли ещё один наезженный участок почвы, по-видимому, улицу, которая шла параллельно насыпи и 'саду'. На противоположной стороне улицы выстроились дома.
Описать эти строения довольно трудно, настолько они были непохожи на привычные нам жилища. Почти одинаковые одноэтажные корпуса с двухскатными крышами. Покрыты они были терракотового цвета черепицей. На каждой торчала печная труба и металлический стержень, увенчанный металлическими же перекладинами. Стены домов грязно-серого цвета, по-видимому, были сколочены из деревянных досок.
Вдоль домов бежала линия столбов соединённых по верху проводами. От столба, что стоял напротив дома, отходили провода к стене под крышу. Ещё одна линия более низких металлических столбиков, шедших вдоль улицы, несла на себе трубы, окрашенные кое-где в ярко жёлтый цвет.
- У нас в каждом доме газ, - с гордостью произнёс возница, заметив, что я разглядываю трубы.
Мы пересекли улицу и начали спускаться к Волге. Новая улица мало чем отличалась от увиденной вначале. Разнообразие в облик посёлка вносили заборы, которые огораживали территорию вокруг домов. Это были весьма живописные конструкции. Кое-где - вертикальные решётки из невысоких деревянных планок. Иногда вместо планок забор состоял из кусков мятого металла, по-видимому, служившего когда-то кабиной транспорта или металлической бочкой. Из-за заборов выглядывали зелёные ветви яблонь с неспелыми плодами и, кое-где, вишнёвые деревья. Они были необычайно высокие и у вершин на многих видны были коричневые перезрелые ягоды. Стайки птиц перепархивали между ветвями этих деревьев, по-видимому, помогая хозяевам справиться с урожаем.
Неожиданно заборы закончились. Мы проезжали мимо длинного одноэтажного строения. Территория перед ним была изрядно замусорена. Под стенами играло несколько ребятишек. В некоторые окна строения вместо стёкол были вставлены куски фанеры или картона.
- Что это? - спросил я Панаса.
- Это называется 'барак'. Внутри вдоль всего строения тянется длинный коридор, в который выходят двери отдельных маленьких комнат. В каждой комнате живёт несколько человек. Это может быть семья или чужие друг другу люди. Вход в коридор с торца здания, на противоположном входу конце коридора одна большая комната с плитой и столами - общая кухня, где жильцы могут готовить пищу. Туалет на улице в отдельном строении. В бараках живут те, кто не имеет отдельного жилья.
По мере продвижения к центру, стали попадаться дома, построенные из кирпича. Они были выше и шире деревянных, имели больше окон. Заборы вокруг таких домов тоже отличались от уже увиденных. Они представляли собой стены из каких-то стандартных бетонных плит. Общая цветовая гамма всей картины оставалась грязно-серой и довольно унылой. Все было неподвижно и неизменно.
По тропинкам, которые проходили по обеим сторонам улицы и, по-видимому, заменяли тротуары, кое-где двигались аборигены. Одеты они были приблизительно также как и мы. Цвета одежды серые, чёрные или синие. Только иногда на голове проходящей женщины можно было увидеть плат, украшенный ярким пёстрым узором.
Довольно часто попадались на глаза группки из трёх довольно молодых мужчин в одинаковой тёмно-серой одежде. Пояса их рубах были перетянуты широкими ремнями с большими пряжками, головы украшены высокими головными уборами с большими блестящими козырьками. В руках каждый из молодых людей держал довольно большую палку.
- Наша народная дружина, - охотно ответил на мой вопрос наш возница,- у нас порядок, не забалуешь!
Мгновенно над головами дружинников начали порхать большие разноцветные бабочки, а на самих парней полился дождь цветов. Я понял, что это моя Оксана вспомнила детство и спроецировала мне на имплант образ, которые они с подружками передавали каждый раз, когда встречали полицейских.
Экипаж наш тем временем въехал на просторную площадь. Она была, в отличие от улиц, заасфальтирована, правда, довольно неровно. Кое-где на порытии виднелись заплатки более нового асфальта, кое-где - довольно глубокие ямы. Слева по ходу движения возвышалась небольшая церковь классической архитектуры. Стены её были побелены, а купола окрашены зелёной краской. Православный крест сверкал золотом.
Напротив церкви, на противоположной стороне площади, возвышалось трехэтажное кирпичное здание. Первый этаж был, по-видимому, недавно оштукатурен и тоже побелен. Крыша покрыта железными листами и окрашена в зелёный цвет. К стене, рядом со входом, была прикручена, по-видимому, стеклянная панель. На ней золотыми буквами кириллицей было что-то написано. Сеть выдала перевод: 'Администрация'.
Возница направил повозку к этому зданию. Панас передал нам с Оксаной: 'Оставайтесь здесь. Я отмечу наше прибытие и предполагаемый адрес проживания у здешних властей. Это традиция аборигенов, не удивляйтесь' Он и возница вошли внутрь а через пятнадцать минут вернулись.
Наш экипаж развернулся, и мы въехали на новую улицу. По пути я обратил внимание на ещё одно необычное строение. Оно было одноэтажным, обшитым все теми же посеревшими от времени досками, как и большинство домов посёлка, но стояло на высоком кирпичном фундаменте. Здание не было огорожено забором. На фасаде располагалась довольно широкая дверь, а справа и слева двери большие окна без привычных в этом месте т-образных оконных переплётов. К двери вела лестница с четырьмя бетонными ступенями. Над входной дверью красовалась жестяная вывеска с надписью 'Магазин'.
Повозка наша миновала ещё три дома и остановилась напротив ворот в изгороди вокруг четвёртого. Изгородь эта была весьма примечательная. Довольно высокая, она состояла из плотно пригнанных друг к другу разнообразных элементов: прямых веток, деревянных планок разной ширины, металлических полос. Все это переплетено проволокой и приколочено большим количеством ржавых гвоздей.
Над забором возвышались стволы трех сосен, которые росли, по-видимому, вплотную к нему. Рядом с соснами, ближе к воротам, росла рябина, а за ней, в глубине двора, виднелось абрикосовое дерево, усыпанное зелеными плодами. Над воротами была устроена своеобразная двускатная жестяная 'крыша', покрашенная все в тот же зелёный цвет. Рядом с калиткой висела плоская прямоугольная коробка с узкой щелью, прорезанной под верхней крышкой. Из щели высовывался угол пачки бумажных листов, покрытых печатным текстом.
Мы вылезли из повозки. Возница открыл калитку. Чтобы пройти под 'крышей' пришлось слегка пригнуться. Наш провожатый обогнал нас, приглашая идти за ним. За воротами начиналась дорожка, мощенная самыми разными материалами. Друг за другом шли: две металлические плоские плиты, длинный лист толстого искусственного камня, несколько плотно уложенных рядом строительных кирпичей.
На тропинке нас встретила женщина лет шестидесяти. Довольно полная, небольшого роста. На загорелом, изрезанном морщинами лице выделялись ясные голубые глаза. Во взгляде светились любопытство и ум. Провожатый что-то прошептал ей на ухо. Женщина достала откуда-то несколько местных средств платежа и передала их вознице. Мужчина развернулся, помахал нам рукой и вышел к своему экипажу.
- Здравствуйте! С приездом. Меня можете называть Антонина Михайловна, - обратилась к нам хозяйка, - проходите в дом, все готово.
Тропинка, шедшая вдоль забора с соседским участком сделала поворот и привела нас к крыльцу дома. Он выглядел бедно. Оштукатуренные стены требовали побелки. Крыша, покрытая отчасти каким-то волнистым материалом (шифер, выдала справочная система), а отчасти ржавым железом, пестрела зелёными и оранжевыми пятнами мха. Рамы небольших окон были окрашены постоянно встречающейся в этих краях зелёной краской.
Хозяйка поднялась на три ступеньки крыльца и распахнула скрипучую, конечно же, зелёную деревянную дверь.
- Я вымыла в доме, так, что разуться можно на крыльце.
- Аборигены в домах ходят без обуви, - прозвучало в голове сообщение Панаса.
Жилище, в которое мы попали, кажется, разрасталось с годами. К основному помещению были пристроены: сени, веранда, маленькая кухня. В самом доме было две небольшие комнаты. Потолки низкие, окна давали бы достаточно света, но с улицы их затеняли деревья, растущие на участке. Хозяева, по-видимому, любили растения. Помимо абрикосовых деревьев, яблонь, вишни и сливы, на участке росли уже упомянутые сосны, рябина, громадная пихта, клёны и могучий дуб.
Стены кухни были покрашены в белый цвет. Жилые комнаты оклеены бумажными, уже пожелтевшими обоями с мелким цветочным орнаментом. На всех свободных поверхностях стен висели разнообразные пейзажи в самодельных рамах. Эти картины маслом, не лишённые определённой прелести, по-видимому, были написаны кем-то из домочадцев. В доме громко звучала музыка. Исполнялся полонез Огинского 'Прощание с родиной'. Качество звука было ужасным.
- Что за устройство воспроизводит эту музыку? - спросил я хозяйку.
- Это наша радиоточка, - объяснила Антонина Михайловна, - я думала вам будет приятно послушать музыку.
Она подошла к стене, на которой висела небольшая прямоугольная коробочка с затянутой тканью передней стенкой и большой круглой рукояткой в правом нижнем углу. Хозяйка повернула рукоятку, раздался щелчок, и ужасные звуки прекратились.
- А что такое радиоточка? - спросил я её.
Антонина Михайловну мой вопрос явно поставил в тупик. На помощь ей пришел Панас.
- Здесь во многих домах установлены простейшие звуковоспроизводящие устройства. Информация к ним поступает по проводам из центрального сервера. Центральный сервер получает аналоговый сигнал в радиочастотном диапазоне, усиливает его и передаёт в проводную сеть.
- Но почему в каждом доме нет своего сервера, который мог бы принимать этот сигнал? Это, как я понимаю, не хайтек, - снова не понял я.
- Так дешевле, - вслух ответил Панас, а на имплант передал смайлик с пальцем, прижатым к губам, и объяснение: - эти серверы, 'радиоприёмники', находятся в стране под контролем властей. Они считают, что такие устройства могут служить средством связи с враждебными соседями, якобы, угрожающими безопасности Российской Иерархии. Все радиоприёмники учтены и периодически проверяются на наличие изменений в схемах.
- Располагайтесь, - обратилась к нам хозяйка, - в той комнате кровать и диван, в этой тоже кровать. Простыни наволочки все свежее постелила. Пойдёмте, покажу вам удобства. Последнее слово она произнесла так, что я воочию увидел большие кавычки вокруг него.
Мы снова вышли на улицу. Ещё по одной тропинке шедшей мимо грядок и плодовых деревьев, мы начали спускаться на 'нижний двор', как сказала хозяйка. Участок располагался на косогоре, который был разбит на две террасы. Дом стоял на верхней, а на нижней располагались два низеньких, кое как сколоченных из разномастных досок, деревянных строения. 'Сараи' выдала сеть местное название. Они примыкали к соседним участкам, оставляя, впрочем, место ещё для нескольких грядок. К задней стене меньшего сарая примыкали две маленькие 'будочки'. Одна была туалетом, другая душевой комнатой. На крыше 'душа' располагался большой металлический бак, окрашенный в чёрный цвет. Очевидно, вода в нем нагревалась за счёт летнего солнышка.
- Можно с дороги искупаться,- предложила Антонина Михайловна, - водичка тёплая.
Оксана послала мне картинку котенка, у которого от ужаса шерсть встала дыбом. 'Это удобства?' - прозвучало её сообщение у меня в голове. Я отправил ей улыбку и поцелуйчик. 'Мы же хотели с тобой экзотики. На инструктаже об этих удобствах предупреждали, ты просто не обратила внимания'.
К тому времени, когда мы вернулись в дом, Панас уже внёс наш багаж. Вещей было так много, что они заняли почти половину нашей с Оксаной спальни.
- Не стоит раскладывать вещи в сенях, - будто услышав мои мысли, сказал Панас, - Тут они целее будут.
Он покопался в самой большой сумке и извлёк оттуда довольно длинный и объёмный чёрный футляр.
- Прошу меня извинить, сейчас возможна довольно неприятная сцена. Если хотите, можете пока погулять во дворе, сад и огород у хозяев очень приличные. Оксана брызнула на Панаса картинкой воды из душа через свой имплант и отправилась рассматривать грядки, меня же разобрало любопытство.
В это время в комнату вошел высокий пожилой мужчина. Худощавый, но крепкий на вид, он гордо держал свою седеющую голову. К моему удивлению, вместо правой ступни из брючины у него высовывалась какая-то деревяшка.
- Здравствуйте! - обратился он ко мне, - меня зовут Павел Алексеевич, я здешний хозяин. С женой, как я понял, вы уже познакомились.
С Панасом хозяин поздоровался за руку. Мне показалось, что они давно и хорошо знакомы.
- Ну что, Панас Григорьич, привез?
- Привез. Снимай штаны, - ответил Панас.
Хозяин снял штаны и уселся на табурет. Теперь я увидел, что вместо правой голени у него был прилажен примитивный деревянный протез. Культя была засунута в какой-то кожаный мешок, прибитый к деревянному столбику и пристёгнута ремешками. Павел Степанович отстегнул ремешки и освободил ногу. Протез с деревянным стуком упал на пол.
Панас раскрыл футляр. Внутри оказалась довольно сложная конструкция. На одном конце её располагалась пластиковая чаша телесного цвета. Когда Панас извлекал конструкцию, стало видно, что она эластичная. На другом конце сплетались несколько металлических по виду, плоских полос. Следом появилась 'калоша' телесного цвета в виде стопы.
- Примеряй. Гильзу изготовили по тому слепку, который я сделал в прошлый раз. С креплением разберёшься, это просто. Стопа из карбона, весь протез титановый. Маскировку можешь надевать, можешь не надевать, как захочешь. Высоту тут можно чуть подрегулировать.
Павел Алексеевич приладил привезённую конструкцию и сделал несколько шагов по комнате. На лице его сменяли выражения настороженности и тревоги, удивления удовольствия и злости.
- Спасибо, Панас Григорьевич. Уважил! Не помню уже, когда я наступал на нее без боли. Сволочи! - неожиданно закончил он свою благодарность.
- Что это ты ругаешься? - удивился Панас.
- Да я не тебя, - смутился Павел Алексеевич, - я про наших эскулапов областных. Ведь ничего лучше моей деревяшки они предложить мне не смогли. Говорят, наука пока не научилась новые ноги выращивать.
- Я тебе, дорогой мой человек, бионический протез бы подарил, но нельзя в вашу страну оборудование хайтек ввозить, - произнёс Панас.
- Да знаю я, - отмахнулся Павел Алексеевич, - а что за слово 'бионический'? - произнёс он с явным трудом.
- Ну, типа, новая нога, работает как своя, только металлическая, - ответил Панас, - у меня вот эта рука такая. Он сложил правую кисть в кулак, потом расправил пальцы, снова сжал и поднял вверх большой.
- Никогда мне такого не видать,- задумчиво произнес Павел, - я и за эту технику тебе по гроб жизни благодарен буду!
Хозяин натянул свои штаны и быстро вышел из комнаты. Панас обратился ко мне:
- У нас с Павлом давняя история. Я сегодня все вам с женой расскажу, чтобы между нами не было недомолвок.
Тут поступил вызов от Оксаны и сразу передо мной возник образ тёщи.
- Ну как вы, дорогие! Я так беспокоилась, ни с дороги, ни с места никакой информации. Бессовестные вы всё-таки! - затараторила она с ходу.
Дальнейшие пятнадцать минут были посвящены уверениям, что с нами все в порядке. Я отправил ей самые яркие картины из своего сенсо, Оксана добавила свои. По-видимому, это произвело на тёщу сильное впечатление. Она как-то сразу приумолкла и стала прощаться.
- Я есть хочу, - сказала Оксана входя в комнату с корзинкой в руках, - смотри, каких я помидор и огурцов набрала! Она поднесла корзину к моему лицу. Помидоры действительно издавали очень сильный и своеобразный аромат.
Мне как специалисту стало интересно, что это за сорта. Определить 'с ходу' по внешнему виду не удалось. Плоды были округлые, насыщенного тёмно красного цвета, с блестящей кожурой. Разрез обнаружил среднее количество семенных камер, крупнозернистую, с жемчужным оттенком мякоть и мелкие желтоватые семена...Не помогли определить сорт и поиски в сети. Любопытство так меня разобрало, что я, обратился к хозяйке, которая вошла в комнату следом за Оксаной.
- Антонина Михайловна! Что за сорт помидоров у вас?
- Это мои собственные! - с гордостью ответила хозяйка, - мама такие выращивала, а я всегда свои семена собираю. Таких вкусных помидорчиков ни у кого нет.
Я уже начал фантазировать на тему бизнес перспектив этого сорта на родине, но сразу оборвал себя. Конечно мне не удастся вывезти семена. Несмотря на то, что санкции с Российской Иерархии частично сняты, биологические материалы, в большинстве своём, ни в неё ни из неё ввозить пока нельзя...
- Проходите в кухню! Я сметанки достала с погреба, Павлик хлебушка тепленького принес с магазина. Помидорчики и огурчики мытые, порежете, со сметанкой, салатик будет!
Пройдя в кухню, мы смогли воспользоваться ещё одним диковинным устройством аборигенов. Оно называлось 'Умывальник' Он представлял собой небольшой бачок с торчащим снизу стержнем. Умывальник крепился к стене. Оказалось, что если толкнуть этот стержень вверх, из бачка начнёт литься вода. Стоит отпустить стержень, и вода литься перестаёт. Под бачком располагалась похожая на обычную раковина, только вода из неё вытекала не в канализацию, а в стоящее тут же под раковиной ведро.
Я воспользовался куском ярко розового мыла, которое лежало рядом с умывальником. Оно мылилось довольно плохо, но пахло так сильно, что потом меня долго преследовал запах клубники. Оксана учуяла этот аромат и достала то, что мы привезли с собой. Мне достался от неё образ зажимаемого пальцами носа.
Пока мы с Оксаной разбирались в конструкции умывальника и обсуждали прелести старинной жизни, Панас успел нарезать большую миску помидоров и огурцов, приправил их солью и луком и густо сдобрил жирной сметаной. Оксана с недоверием взяла немного этого почти твёрдого вещества на кончик ложки и, попробовав, сморщила свой милый носик.
- От одной такой сметаны мы уедем отсюда с десятью килограммами лишнего веса! - воскликнула она.
- Полно вам, Оксана! - воскликнул Панас, - сегодня у меня особый день. Двадцать лет назад в этот день я вышел из госпиталя, где пролежал почти полгода, пока меня по кусочкам восстанавливали наши хирурги. Дай бог им долгой жизни. В честь этого можно один раз нарушить режим.
Он выставил на стол красивую хрустальную бутыль, в стенках там и тут просвечивали рубиновые звёздочки. Огранка бутыли была такой искусной, что казалось, будто они двигаются как живые.
- Ничего себе! - не удержался я, - это же горилка 'Железный купол'!
Для знатоков, эта водка стояла на первом месте среди множества достойных крепких напитков в нашей стране. Собственно, название говорило само за себя. Горилка была названа в честь знаменитой противоракетной системы. Во время последней войны, израильтяне продали её Украине после очередного выговора, который сделал Кремль Тель-авиву. Железный купол спас тысячи жизней киевлян. Как показал анализ обломков сбитых ракет, одна из них несла тактический ядерный заряд. Именно после этого произошли события, над причиной которых до сих пор ломают головы историки войны.
Дело в том, что спустя час после обнародования результатов изучения обломков сбитой ракеты и следов ядерного заряда, содержащегося в ней, произошёл ряд необъяснимых явлений. Неожиданно на территории России полностью прекратили работу все электронные устройства. Вышла из строя система управления пусками ракет. На какое-то время в стране прекратилось электроснабжение.
Происшедшее было обнаружено в течение следующего часа. Это позволило войскам НАТО обезвредить ракетные войска стратегического назначения России. Через несколько месяцев страна оказалась полностью демилитаризованной. В первую очередь, конечно, были вывезены все ядерные боеголовки. Все оружие, включая автоматическое стрелковое, было выведено из строя, боеприпасы взорваны или нейтрализованы.
Ни американцы, ни европейцы не взяли на себя ответственность за происшедшее отключение. Большинство наблюдателей склонялось к мысли, что автором мощного электромагнитного импульса, обезвредившим российские ядерные силы, был Илон Маск. За это предположение говорит тот факт, что в момент отключения российской электроники и энергетики, на околоземной орбите вспыхнули и испарились сотни спутников Starlink. Сам миллиардер отказался комментировать слухи, отметив только, что все закончилось наилучшим образом и он не жалеет о потерянных аппаратах.
Как бы то ни было, думаю, бутылка 'Железного купола' хоть раз да украсила каждый семейный стол в Украине. Создатели самой бутылки строго хранят секрет, который позволяет рубиновым огонькам, рассеянным по хрусталю, в момент откупоривания устремляться к горлышку, напоминая ракетный залп.
Панас разлил горилку по небольшим зеленоватого стекла стопкам, которые нашлись среди посуды на кухне.
- Я прошу вас сейчас нарушить этикет, и, несмотря на то, что мы находимся рядом, начать общаться через импланты, - сказал он, вы позже поймёте, почему.
Было очень странно выпивать таким образом. Оксана сразу спроецировала нам смешную рожицу с прижатым к губам пальцем, шипящую во всю мочь 'Т-с-с-с-с..!'
Сам Панас громко произнес: 'Ну, будем здоровы!', чем удивил нас ещё больше.
- Я хочу, чтобы то, что я сейчас расскажу, слышали только вы, поэтому остановите ваши сенсо-записи, если ведёте их. Это касается нашего хозяина и некоторых обстоятельств моего пребывания здесь.
Передавая эти сообщения, Панас громко рассуждал вслух: 'Эх, хороша горилка. Да вы закусывайте. Сметана здесь исключительная. А хлеб какой вкусный. Ешьте, пока тёплый' Все последующие его сообщения продолжались под подобное бормотание.
- Для начала, - передавал Панас сообщение, - я снова представлюсь.
- Полк 'Азов', командир разведывательного подразделения 'Журавль'.
Это был шок. Герои полка, в результате дерзкой десантной операции с моря, не только вышли с 'Азовстали'. Поддержанные танковым ударом с северо-запада, они участвовали в уничтожении большой группировки рашистов, занимавшей Мариуполь.
Потом бойцы полка освобождали Крым и в составе войск-освободителей вошли в Севастополь. Памятник им, отлитый из подбитой рашистской техники и покрытый золотом, на 50 метров возвышается над островом Змеиный.
На десятиметровом постаменте памятника, рядом с поимённым списком героев, идёт знаменитый текст: 'Русский корабль, иди на ***' К звёздам, символизирующим недостающие буквы, выпускники военной академии имени гетмана Мазепы, после каждого выпускного парада ночью приваривают соответствующие буквы. Администрация каждый год примерно наказывает этих офицеров, но на следующий год все повторяется. Бойцы полка 'Азов' были настоящей легендой.
Я встал из-за стола и вытянулся по стойке 'смирно', правая рука сама собой коснулась груди напротив сердца. 'Слава Украине!Героям Слава!'- произнес я ритуальную формулу, которая по-особому зазвучала на этой земле... Те немногие, кто остался в живых из бойцов полка, получили высшие награды Украины и имели огромное количество льгот. Мало кому в наше время посчастливилось встретить кого-нибудь из этих ветеранов.
Панас обезоруживающе улыбнулся.
- Вольно, боец, - написал сообщение, и продолжил.
- Я познакомился с Павлом почти сразу после войны. Когда выписали меня из госпиталя, направили на работу в лагеря для русских военнопленных. Вы же помните, что рядом с каждым нашим разрушенным городом был лагерь, где держали орков, которые работали на разборе завалов, расчистке стройплощадок. Понятно, что среди них были разные люди. Некоторые просто пушечное мясо, которое пригнали власти к нам на убой. Но были среди них и настоящие военные преступники, те, что занимались массовыми казнями мирных граждан, пытали пленных и так далее.
Я, как и ещё несколько бойцов, был следователем. Мы разыскивали среди пленных таких преступников. К тому времени, например, оставались не найдены четверо насильников из Бучи. Выявленных военных преступников передавали в международный военный трибунал. Не обходилось в этом деле без ЧП, особенно в первое время. Одно из них случилось как раз в Мариуполе. Я допрашивал Павла в выделенном мне модульном штабе, когда на улице раздалась беспорядочная ружейно-автоматная стрельба, взрывы гранат.
Только я пристегнул пленного к скобе на стене, чтоб посмотреть, в чем дело, как на имплант пришло сообщение. Группа заключённых за время разбора завалов сумела вооружиться. На местах боев, конечно же, оставалось много оружия. Наши сапёры, обследовали руины, прежде чем допустить пленных к работе. Но, как оказалось, вычистить удавалось далеко не все.
Несколько месяцев пленники собирали оружие, чинили его, накапливали боеприпасы. В какой-то момент они напали на охрану. Завязался настоящий бой. Я вышел из госпиталя боевым киборгом, поэтому сразу принял участие в подавлении мятежа. Нам с охраной быстро удалось уничтожить и обезвредить орков.
До сих пор не понимаю, как мы просмотрели нескольких вооружённых пленных. Я вернулся в кабинет, отстегнул Павла, усадил напротив себя, и уже что-то спросил, как произошли две нелепые случайности почти одновременно. Шальная пуля влетела в окно и, скользнув по черепу, на несколько мгновений вырубила меня. Тут же следом влетела граната. Она упала прямо на мой стол. Пока я приходил в себя, Павел выпрыгнул из-за стола, свалил меня на пол и прикрыл своим телом.
Его сильно посекло осколками. Одну ногу не удалось спасти. Я отделался незначительными повреждениями. В тот день Павел фактически спас мою жизнь. Решением военной администрации как неспособного к продолжению работы и за заслуги перед нашей армией, его досрочно освободили. Наши врачи снабдили Павла современным протезом. Бионический использовать было нельзя, так как на территорию России, куда он отправлялся, запрещено ввозить высокотехнологические изделия.
Я потерял его из вида. Сеть для аборигенов недоступна, а поддерживать связь через обычные проводные телефоны было опасно для самого Павла. Аборигены плохо относятся к тем, кто побывал в плену, особенно, если они освободились досрочно.
При подготовке вашей поездки, я побывал в этом селе. Нужно было изучить здешние туристические возможности и присмотреть подходящие условия проживания. Гостиницы у аборигенов не в чести и существуют только в самых крупных городах. Тут-то я к своему удивлению и встретил Павла. Он переехал сюда со своей женой и смог купить эту усадьбу. Тот протез, которым снабдили его наши медики, конфисковали власти. Видимо, он был нужен какому-то здешнему чиновнику. Тут это обычная практика.
При нашей встрече Павел сообщил мне важную информацию, которую я должен буду проверить. Это не значит, что ваша безопасность окажется под угрозой. Просто я предупреждаю, что в какие-то моменты нашего пребывания, мне придётся покидать вас ненадолго.
Оксана снова безмолвно прокомментировала услышанный рассказ задумчивой девичьей рожицей.
- Вопросы есть?
Мы промолчали, переваривая услышанное.
- Тогда прошу дальнейший разговор вести вслух, а то мне надоело за всех тут тарахтеть.
Мы рассмеялись, так непосредственно высказался наш компаньон.
- Давайте, - предложил я, - по последней, и прогуляемся, пока совсем не стемнело.
- Добре, - откликнулся Панас, - Оксаночка, разрешите так к вам обращаться, я ведь гораздо старше. Я хочу выпить за вас и за всех тех наших женщин, которые помогли вынести ту проклятую войну. Будьте здоровы.
Он выпил и закрутил крышку бутылки. Рубиновые огоньки в хрустале погасли. В кухне, где мы сидели, царил полумрак. В окно был виден забор, разделяющий участок наших хозяев с соседями. Доски забора окрасились красным отсветом заходящего солнца.
- Пойдёмте на улицу, вы сможете увидеть кое-что необычное, - предложил Панас.
Мы вышли, и Панас проводил нас за калитку. По улице, сколько хватал глаз, двигалось стадо животных. Вперемешку шли коровы, овцы, козы. Ноги их поднимали уличную пыль, которая повисала в неподвижном воздухе. Слышно было мычание и блеяние животных, позвякивание колокольчиков, которые украшали шеи некоторых коров. Соседняя калитка открылась и из неё вышла женщина средних лет. Посмотрев на нас, она поздоровалась и стала высматривать что-то в проходящем мимо стаде. Одна из коров повернула и направилась к соседней калитке. Женщина что-то ласково сказала животному, пропустила его во двор и вошла следом.
- Что это? - спросил я.
- Эти животные принадлежат некоторым жителям посёлка, - стал объяснять Панас, - многие из них держат скотину ради молока и мяса.
- Но ведь это не рентабельно, держать одно, два животных, возразил я.
- Верно, - ответил Панас, - но большинство сельхозпредприятий этой страны принадлежит государству. Руководят ими не специалисты, а случайные люди, единственное достоинство которых - преданность власти. Поэтому эффективность производства там крайне низкая, мяса и других продуктов на всех не хватает, и граждане, помимо основной работы, занимаются ещё и сельским хозяйством.
- Но ведь они тоже не специалисты. Я сам фермер и знаю, какая это сложная работа, - удивился я.
- Вы не поверите, - ответил Панас, но на той части рынка, которая свободна от государственного управления, - продукция этих любителей успешно конкурирует с государственной. Произведённое частниками мясо, например, составляет 70 процентов всех продаж.
Тем временем вновь включённые мной сенсо записывали массу экзотических ощущений: запахи пыли, животных, проходивших мимо, мычание, блеяние, звон. К этому шуму прибавлялись крики женщин, которые звали своих питомцев по именам. Заходящее солнце освещало поднятую стадом пыль, создавая причудливые отсветы на разномастных шкурах животных.
- Пойдемте-ка в дом, - попросила Оксана, - меня эти запахи и пыль уже перестали вдохновлять.
Неожиданно из соседней калитки выбежали мальчик лет десяти и девочка лет семи. На мой взгляд, выглядели они довольно странно. Вернее, странно выглядела их одежда. Дети были одеты так же, как взрослые. Блёклые краски, бесформенные силуэты, заставляющие забыть, что перед тобой ребёнок. Я невольно вспомнил наших детей. Помимо того, что большая часть их нарядов была чисто виртуальной, никто из них ни за что не стал бы копировать взрослых. Во всяком случае, взрослых современников.
Между тем, дети потихоньку приблизились к нам. Девочка оказалась посмелее и обратилась к Оксане:
- Тетенька, а вы, правда, с Запада?
Слово 'Запад' она произнесла с какой-то непонятной для меня интонацией. Страх и злоба смутно сочетались в звуках этого слова с любопытством и интересом.
- 'Тётя' и 'дядя', так здесь принято обращаться младшим ко взрослым соплеменникам, - появилось сообщение Панаса, - не удивляйтесь. В архаичном местном сознании все соплеменники являются в определённом смысле родственниками.
- Да, ты угадала, - приветливо ответила Оксана.
- А можно мне потрогать? - спросила девочка, протягивая руку к её 'кофте'
- Да, конечно, - удивилась Оксана.
Девочка подошла поближе и стала гладить одежду.
- Она такая гладкая! - обернулась девочка к мальчику, который молча наблюдал всю сцену, глядя на нас исподлобья.
Девочка снова обернулась к Оксане.
- Вы такая красивая! И кофточка, и косынка, - девочка вдруг смутилась и замолчала.
- Ладно тебе, - вступил в разговор мальчик, - подумаешь, кофточка!
Потом, обернувшись уже ко мне, серьезно спросил:
- А правда, что у вас там есть карманные телевизоры?
Вопрос поставил меня в тупик, я не понял, что ребёнок имел ввиду. На помощь как всегда пришёл Панас, прислав сообщение:
- Он говорит о смартфоне.
- Нет, - наконец смог ответить я, - это давно уже никто не использует. Мы пользуемся нейроимплантами, так гораздо удобнее.
Мальчик озадаченно повторил:
- Нейро .... что?
Тут в беседу вмешался Панас:
- Не слушай его, пацан, - дядя просто хотел сказать, что карманных телевизоров у нас нет.
Одновременно он послал сообщение:
- Давайте прощаться с детьми и идём в дом.
- Девочка, - обратилась Оксана к ребенку, - мы с тобой завтра поговорим, приходи.
Она улыбнулась какой-то извиняющейся улыбкой, покраснела, резко повернулась и пошла в дом.
- Пока, ребята, - попрощался Панас. Мы тоже отправились вслед за Оксаной.
Войдя в комнату, мы застали Оксану расхаживающей из угла в угол.
- Ну почему, - сердито обратилась она к Панасу, - дети должны отвечать за войну, которую развязали их деды и отцы? Они ведь ни в чем не виноваты! Вы посмотрите, они же совсем дикие, элементарных вещей не знают, ничего в жизни не видели...