Сезон бессонниц, декаденса, и мандариновые корки сочаться запахом нерезким из всех отверстий и проколов.
И часто-часто тянет плакать, не почему, а просто. Вдохом, поставив в вечности заплатку, я опракидываю стопку,
потом другую - снова, снова... Не надоело пить, подруга?
Бармен со взглядом крысолова добавку ставит мне со стуком.
Я остаюсь, а он под топот ушедших задвигает стулья...
Я становлюсь бледнее с каждым прошедшим часом,
мир на прочность так проверяет те запчасти,
что были вплавлены мне Богом. Мир посчитал меня несчастной.
А я смеюсь, не видя прока в разоблаченьи за плечами
моими спрятанных пороков, за них все также отвечаю...
пока не часто. Понемногу.
Прощаюсь. Ухожу, с порога
мне с новым днем встречаться здесь еще.
Надеясь, что меня он отвлечет:
давно я поставлена Богом на учет,
ведь каждый, кто впустит меня обречен.