|
|
||
Не улыбайся, не улыбайся, чёрт, и не маши рукой
под этой коронованной звездой,
под южно-африканской россыпью созвездий,
ты более не та и я уже не прежний.
Не улыбайся, нет, забудь, к чему сей балаган,
смотри, как будто смотришь на врага.
У чёрноморских колоннад всех херсонесов,
ты куриш беломор, а я читаю прессу.
Скажи, зачем смеяться, ведь можно помолчать,
под визги креативные девчат,
и я молчу, стою, раскуриваю нервно,
в белых штанах у входа в Рио-де-Жанейро
в который не войдём - для посторонних вход закрыт;
не для меня сей райский колорит.
Я не Адам, а у тебя, увы, нет ничего от Евы:
буэноайресить не надо,
не надо риодежанейрить.
Как жаль, Эйнштейн не высунет нам свой язык,
не увезёт в Европу крепкий мусульманский бык,
пространства-времени нам вовсе не осталось
и что соединяет нас? - увы, одна усталость.
Но относительность поможет нам - тебе и мне,
быть, как бы рядом, но пропасть во вне.
Мне можно боле не острить, тебе не брызгать смехом,
наш мозг скукожится и станет вновь орехом.
Я просто имя рек, никто, бездушный аноним.
Мой Наутилус сгинул среди рыхлых льдин,
в моих наушниках Помпилиус играет.
Нас география переживёт,
история нас всех перелистает.
И всё, что мне болит, уже не для твоих ушей.
Как хорошо, как скверно на душе.
Вдали пространства уменьшающейся Машей
ты улыбаешься ещё, но боле мне не машешь.
|