Annotation

     Стараясь хоть немного предупредить о своём появлении, последние двадцать шагов я усиленно шаркал по песчаному склону.

     Я видел, как напряглось лицо Дэйтона, как потянулись к куркам и кинжалам остальные, и потому — осторожно крикнул, выныривая из тьмы:

     — Хэй, хэй! Это всего лишь новичок.

     Дэйтон не изменил ни позы, ни выражения лица.

     — Куда делись Марк, Бриго и Стэн? — тихо спросил он.

     — Марк и Стэн задержались в деревне, — сказал я. — А Бриго — вот же он. Сидит слева от вас.

     Дэйтон всё ещё смотрел с недоверием:

     — Почему ты один?

     — Марк сказал, что мне пора зарабатывать имя...

     — Вот же олух! — Дэйтон хрустнул костяшками пальцев. — Отправил мальчишку одного!

     — Я не мальчишка! Вы ведь читали мои документы. Там ясно сказано...

     — Да заткнись ты уже со своими документами, — беззлобно оборвал меня Бриго. И все фальконеры заржали, чуть расслабившись и убирая руки с оружия, но всё же ни на гран не теряя бдительности.

     Теперь их внимание сосредоточилось на непроницаемо-чёрной стене за нашими спинами. Их взгляды "тонули в глухих объятиях ночи," — как поэтично сказал Марк перед уходом.

     Я вошёл в круг света и уселся поближе к костру.

     Мне нравилось путешествовать с фальконерами. Орден Святого Серпа не принимал в свои ряды кого попало, и потому каждый в этой команде был выдающимся воином и охотником. Потихоньку они привыкали ко мне, хотя и продолжали считать неоперившимся птенцом, новичком, неопытным новобранцем. Особенно Дэйтон. Он не изменил своего отношения с самого первого дня, с первой минуты нашего с ним знакомства.

     Пару недель назад я стоял навытяжку в его кабинете.

     — Зелёный Берег? А не далековато тебя закинули?

     — В сопроводительном письме всё указано.

     — Да, да. "Лучший в училище...", "С отличием закончил...", "Обладает всеми необходимыми навыками". Я умею читать! — Дэйтон скривился, вновь взглянув на бумагу, — Даже имя тебе дали...

     — Сэр, уверяю вас...

     — А вот этого не надо! — он хлопнул по столу.

     Пару минут он перечитывал письмо, периодически оглядывая меня.

     Жаль, по пути сюда я не нашёл ни одного зеркала, и потому не был уверен, что правильно застегнул все пуговицы на этой неудобной долгополой шинели. Причёска моя оставляла желать лучшего, сапоги — так сплошь покрывала дорожная пыль! Столь неприглядный вид наверняка вызывал сомнения.

     С тяжким вздохом Дэйтон отложил документы и посмотрел мне в глаза:

     — Я не верю бумагам. И словам. Кто бы ни утверждал, что ты лучший (пусть даже большие шишки с Зелёного Берега), я не поверю, пока не увижу тебя в деле.

     Его взгляд, пронзительный и цепкий, пытался проникнуть мне в душу, узнать, чем я живу и дышу, заставить меня проявить искренность: затрепетать, смутиться, или напротив — возмутиться столь бесцеремонной атакой, но я лишь сложил руки за спиной, встал по стойке смирно и отчеканил:

     — Сэр, в документах всё написано. Мне нечего добавить.

     — Чёрт с тобой! — он обрушил печать из слоновой кости на каждую из бумаг, стальным пером черкнул своё имя под приказом и протянул документы мне.

     Его рука замерла над столом, и я почти уже ухватился за край серо-жёлтого вороха, как Дэйтон вдруг отдёрнул руку:

     — Погоди, — он погладил короткую рыжую бороду, серьёзно задумавшись. — Может, ты и был лучшим в училище, но имя... Имя ты не заслужил, — и Дэйтон снова макнул перо в чернила.

     Одна короткая линия уничтожила несколько букв в приказе. Довольный собой Дэйтон вернул мне бумаги и закурил:

     — Удачной охоты, новичок.

     И вот мы сидели у костра, ожидая возвращения разведчиков. Я и четверо бесстрашных фальконеров. В промозглом сыром лесу, посреди наступающей с Севера Осени.

     Доброе пламя приятным теплом щекотало ладони. Люди кутались в шинели и придвигались поближе к огню. Меня разморило от славного жара, я потерял счёт времени, совсем позабыв, сколько прошло с моего возвращения.

     Я почти уснул, когда во тьме за спиной раздались тяжёлые стоны.

     Лица фальконеров напряглись. Охотники вновь стали хмуры и подозрительны. Они единым прыжком оказались на склоне, став полукругом и оттеснив меня в сторону. Их пальцы застыли на рукоятках кинжалов, и я тоже, пусть и замешкавшись, схватился за оружие.

     — Кто здесь? — рявкнул Дэйтон, но ему ответили не сразу.

     — Это Эрик, — просипел надсаженный голос, — Диего ранен.

     — Где Присс и Таури? — Дэйтон потянулся к мушкетону.

     — Присс... — всхлипнул голос, — Её больше нет... А Таури прикрывает собой новичка! Спроси что-нибудь похитрее, старый дурак!..

     — Как звали сынишку Присс?

     Стоны стихли. Мы слышали лишь ветер, что тревожит кроны деревьев, и далёкий вой одинокого пса.

     — Нашёл, что спросить, — удручённо ответил голос, — Его имя известно только тебе.

     Дэйтон отпустил оружие:

     — Бриго, Мэйрот, помогите Эрику.

     Когда Диего оказался укрыт под скалой, а Мэйрот склонился над ним, вправляя кости и зашивая раны, Дэйтон спросил:

     — Эрик, сынок, что произошло?

     Пальцы не слушались Эрика, он с трудом доносил листья катуабы до рта и, тяжело дыша и беспокойно вглядываясь во тьму, отвечал Дэйтону:

     — Это был он. Лиаму Ума. Человек тьмы.

     — Ты видел его?

     — Нет.

     — Тогда откуда ты знаешь?..

     — Старый дурак! Кто ещё это мог быть?! — Эрик не удержал коробочку, и катуаба просыпалась на землю. Неловко и судорожно он бросился собирать листья.

     Я присел на корточки, чтобы помочь. Голос Эрика задрожал:

     — Всё, как в сообщениях, которые до нас доходили... Ты же знаешь, Дэйтон, как мы осторожны. Я, Диего... Мы — сама осторожность. А Присс! Она способна почуять нечисть за сотню лиг... была способна... Он просто вскрыл ей позвоночник. Только что она оглядывалась вокруг, "древней звездой" освещая деревья, а в следующую секунду уже лежала с распоротой спиной. Мы с Диего сделали шаг друг к другу, я успел дочитать "святой колокол", а Диего не успел... Не знаю, почему эта тварь ушла, почему не добила нас... Испугалась света? Боялась показаться на глаза?

     Он схватил меня за руку:

     — Отвали, новичок! Я справлюсь...

     Я отдал ему листья катуабы и отошёл. Дэйтон хмуро глядел во тьму.

     — Мы и впрямь не знаем, с чем имеем дело, — тяжело сказал он, запуская пальцы в рыжую бороду и едва не выдирая из неё клоки, — Я думал, что это демон. Но демоны не оставляют добычу.

     — Это может быть юма, — подала голос Таури, всё это время тихо молившаяся над Диего, — Считается, что их давно истребили, но что если здесь, в глухих лесах, ещё остался один?

     — Юмы боятся света, юмы принимают облик людей, да. Но ты забываешь о Присс... — Эрик наконец смог унять дрожь в руках, — Мало кому под силу обмануть чуйку Присс. И уж точно не юме.

     Дэйтон обвёл взглядом всех фальконеров:

     — Значит, братья мои, это тварь, которой до сих пор в наших краях не водилось, — он посмотрел на меня: — Что скажешь, новичок?

     — Жизнь Присс — непомерно большая плата за эти жалкие крохи знаний. Но цена уплачена. Лиаму Ума — не сказки деревенских простачков. Человек тьмы существует.

     — Ты дьявольски прав, мальчишка! — Дэйтон грохнул кулаком о ладонь.

     Послышались шаги на склоне, и звонкий голос полетел над лесом:

     — Что за скорбные лица? Животы распухли от голода? Так мы со Стэном вас сейчас развеселим!

     Эрик вскочил, одним движением выхватив мушкетон. Свободная рука уже чертила в воздухе знаки "святого колокола". Фальконеры сомкнули ряды. Дэйтон воскликнул:

     — Кто здесь?! Где Присс, новичок и Мэйрот?

     Порой фальконеры платят слишком большую цену. В Ордене Святого Серпа не так уж много людей — каждый охотник на вес золота. Их оружие — серебряные кинжалы и заговорённые пули, их защита — бдительное око и ведьмовские заклятия.

     — Что ты умеешь, новичок? — спрашивал меня Эрик при первой встрече.

     — Метко стрелять и бить прямо в сердце, — как по писаному отвечал я.

     — Нет, какими заклятиями ты владеешь?

     Я подумал, что это очередная проверка:

     — Список моих способностей прилагался к сопроводительному письму...

     Взгляд Эрика стал суровее, чем обычно. Я явно его раздражал.

     — Молодой дурак! — вспылил он. — Как полагаться на тебя в бою, если я не знаю, на что ты способен!? Засунь себе знаешь-куда свои документы!

     Я примирительно поднял руки:

     — Покажите свои умения, и я покажу свои. Будет тренировка.

     Эрик прищурил глаза, пытаясь прочесть мой мотив, но махнул рукой:

     — Хорошо. Смотри, мальчишка.

     "Святой колокол" и "древняя звезда" — простые и действенные заклятья сотворения света — вот первое, что он мне показал. Я исполнил их даже лучше, и это снова его разозлило. Он начал творить заклятья одно за другим: боевые, защитные, призывы, сотворения. Я решил потешить его эго и специально проваливал более сложные знаки и молитвы, но Эрик не унимался.

     — Ты что, жалеешь меня?!! — орал он. — Я вижу, что ты в совершенстве владеешь всем чёртовым списком! Молодой дурак. Только попробуй схалтурить на поле боя, и я самолично вычищу твоей мордой нужник.

     После того случая мне никак не удавалось расположить к себе Эрика. Он смотрел то ли с завистью, то ли с презрением, щурил глаза и фыркал: "Молодой дурак!" — всякий раз, когда я проявлял себя средь фальконеров. Впрочем, подходящих случаев было не то чтобы много.

     Я помогал исцелять Диего: мои молитвы оказывали на него благотворное влияние.

     Он очнулся на третий день, отыскал глазами Эрика и, выдохнув: "Ты жив!", — больше ни с кем не перекинулся ни словом. Я часто ловил на себе его взгляд, и от этого взгляда меня почему-то знобило, а желудок сводило спазмами.

     Мы похоронили Присс по уставу фальконеров в тот же день, когда очнулся Диего: испепелили у всех на глазах заклятьями адского пламени, а пепел смешали с древесной золой и закопали под кострищем.

     — Пусть её дух осветит нам путь, — сказал Дэйтон.

     Вскоре мы снялись со стоянки.

     Марк и Стэн успели ещё раз посетить деревню перед отправкой, набрали провизии и расспросили местных о Лиаму Ума.

     Человек тьмы появлялся здесь несколько раз, пожирал домашний скот, пугал ребятишек, охотился на людей в лесу.

     — Не понимаю, — шептал Эрик Дэйтону, пока мы перебирались через небольшую расщелину по подвесному мосту. — С такой силой он мог вырезать всю деревню, сожрать всех: от волов до цыплят, — но не стал. Это точно не демон. Разве демон способен остановиться? Нет. Демон не остановится, пока не дотлеет последний дом. А юма? Юма не станет пугать ребятишек. Он их просто сожрёт! Что не так с этим чудовищем?

     — Быть может, это и не чудовище вовсе, — мрачно ответил Дэйтон.

     Фальконерам была противна сама мысль о том, что это творил человек. Но они утешали себя тем, что человек не мог вывернуть корову наизнанку и сожрать всю её плоть, оставив лишь рога и копыта.

     По мнению Дэйтона, Человек тьмы преследовал какую-то цель. Его путь, если верить слухам и многочисленным сообщениям, начинался на юге и пролегал через десятки деревень и сёл. Однако, если поначалу Лиаму Ума двигался по прямой, вскоре его появления стали беспорядочны и хаотичны. Слухи плодились быстрее, чем он пробирался на Север. Орден перестал отличать вымысел от правды, байки от донесений, и потому было решено выслать группу разведки, к которой присоединился и я.

     Мы шли на юг — туда, где, по мнению Дэйтона, впервые появился Лиаму Ума. Мы искали портал, древнюю гробницу, заброшенный замок, или на худой конец, капище Чёрной Воды. Но теперь, кажется, наши поиски должны были прекратиться.

     — Почему мы продолжаем идти? — спросил я у Таури. Мне казалось, что из всех фальконеров она была ко мне наиболее благосклонна.

     — А ты не догадываешься? — усмехнулась она, сверкнув чёрными, как ночь, глазами.

     В такие глаза легко ненароком влюбиться.

     Я решил разыграть дурачка:

     — Лиаму Ума здесь. Разве нам не нужно вернуться и сообщить? Ни одно чудовище не скроется от целого легиона фальконеров!

     — Если так учит Зелёный Берег, неудивительно, что у тебя куча регалий, — Таури рассмеялась, — Мы — разведчики, Новичок. И мы разведываем. А сообщение в Орден уже отправлено.

     Я остановился:

     — Как отправлено? Когда?

     Таури обернулась, лучезарно улыбаясь:

     — Да вот буквально вчера, когда Марк со Стэном ходили в деревню. Ты разве не видел сигнал?

     — Я видел зелёную вспышку... — вспомнил я.

     — Зелёный шар, — поправила Таури, — Гонец скачет во весь опор. Через пару дней послание прибудет в Орден.

     Пара дней!

     Я прикинул в уме. При любых раскладах Орден нагонит нас не раньше, чем через неделю.

     — Успеется ли? — вслух подумал я.

     Таури откликнулась:

     — Боишься, что мы раньше найдём точку исхода? — её голос звучал всё веселее, — Не переживай! У Дэйтона с Эриком уже есть план. А если что-то пойдёт не так, — она засмеялась, — Мы вручим Человеку тьмы твои документы. Он портки обделает от страха!

     К её веселью присоединилась добрая половина фальконеров. Они оценили шутку. А вот мне было не до смеха.

     Вдали от торговых трактов, под защитой широкой горной гряды приютилась маленькая деревушка под названием Каруюхайа, которую местные считали краем мира. Они искренне верили, что за горами начинается царство мёртвых, потому что никто из живых не возвращался оттуда.

     — Это был человек, — рассказывал Дэйтону староста, расцвечивая каждое слово яркими жестами. — Он пришёл из-за гор, долго говорил не по-нашему, потом научился. Мы одели и накормили его.

     — Зачем мертвецу еда и одежда? — сурово спросил Эрик.

     — Или — демону! — ничуть не смутился старик.

     — Что он делал, о чём говорил?

     — Говорил о чудовищах, спрашивал, не живут ли в наших лесах нечистые, которых не может сразить человек.

     — И что вы ему отвечали?

     Староста всплеснул руками:

     — Правду! Боги леса давно оставили мир живых, а иные беды нас миновали.

     — Что потом?

     — Потом человек ушёл. И пришёл демон. Он резал скот, убивал всех, кто ходит дальними тропами. Мы отправили вестника в Орден, потом другого, и ещё. Многие женщины остались без мужей... — староста обвёл фальконеров многозначительным взглядом, — ...из дюжины вернулся один. Но к тому времени демон покинул наши края.

     На этом беседа закончилась, а чуть позже, обосновавшись в заброшенном доме на окраине Каруюхайи, фальконеры принялись складывать разрозненные кусочки мозаики.

     — Это было одно из первых сообщений о Лиаму Ума, — сказал Дэйтон. — Много позже мы узнали, что похожий человек разорил несколько селений в Зелёной Пустыне. Его путь начался там, за горной грядой.

     — Мы и за месяц не перейдём эти горы! — воскликнул я, и тут же пожалел о сказанном. Нож Бриго лязгнул о точильный камень, Марк погасил улыбку, Таури прикрыла глаза рукой.

     — Иногда ты поражаешь своей невежественностью, — сказал Дэйтон, — Нам не нужно переходить горы. Мы пойдём на юг, к Большому Тракту, возьмём лошадей и обогнём гряду. Путь займёт чуть менее двух недель.

     — Ты ведь с Зелёного Берега, новичок, — Эрик провёл пятернёй по засаленной бороде, — Как ты мог забыть о большом тракте?

     Я потупил глаза и промямлил:

     — Я думал, нам нужно идти по следам Человека тьмы...

     Таури растрепала мне волосы:

     — Дурачок!

     В деревне решили остаться на несколько дней, чтобы набраться сил и запастись провизией.

     Фальконеры не забывали об осторожности и долге разведчиков. Минимум трое дежурили каждую ночь, поддерживая вокруг дома пять заговорённых кострищ. Днём понемногу исследовали местность.

     Как правило, Дэйтон ставил меня в группу с Эриком и Диего. Мы заходили глубоко в лес, оставляли отметки на деревьях, чертили "сырые" ловушки для духов, в которые, впрочем, никто не попадался.

     Глухая северная Осень опережала нашу миссию и уже обдирала листву с берёз и питала дождями пушистые мхи. Ночи стали длиннее с тех пор, как мы покинули город, и Эрик с Дэйтоном всё дольше засиживались у лампад, рисуя на старой потрёпанной карте десятки разноцветных чёрточек.

     Один раз я заглянул в эту карту, но ничего не понял. Та область, из которой приходили сообщения о Лиаму Ума была погребена под ежистой массой беспорядочных линий. Перешёптывания Эрика и Дэйтона становились всё таинственнее и тише.

     — Не сходится, — говорил Эрик, — Это бессмысленно, если только не... — и они вновь погружались в рисование линий.

     — Что они делают? — спросил я у Таури, — Зачем все эти чёрточки?

     Таури пожала плечами:

     — У тебя на родине не играют в "магические квадраты"?

     — Разве что для разминки ума, — с сомнением сказал я, пытаясь вспомнить, видел ли я хоть одного фальконера, решающего судоку.

     — Вот и это что-то наподобие "магического квадрата", — сказала Таури, — Только без квадратов, и без чисел...

     — И без магии, — вздохнул я.

     Накануне нашего отбытия Дэйтон вновь подрядил меня, Диего и Эрика для разведки.

     — На этот раз пойдёте до горной гряды, — он сунул Эрику помятый жёлтый свёрток, — Здесь примерный маршрут, по которому прошёл Лиаму Ума. Не ходите в точности по нему. Пробирайтесь стороной, по чащам и буреломам.

     — Понял, — серьёзно ответил Эрик.

     А я ничего не понял, но спрашивать, как чащи и буреломы остановят бесшумного и нечеловечески сильного монстра, не стал. Фальконеры уже и так неохотно отвечали на мои вопросы.

     Мы шли несколько часов, местами прорубая себе путь сквозь плотные кущи, местами перебираясь через поваленные стволы полусгнивших деревьев. И чем ближе мы подходили к подножью гор, тем круче становился подъём, и тем гуще становился лес. Этот лес не знал больших пожаров, засушливых лет, и потому год за годом, век за веком прорастал сам в себя, сплетая непроходимые сети на пути у всего живого.

     Всю дорогу я ощущал на себе ледяной взгляд Диего. Мне постоянно хотелось обернуться, поймать этот взгляд и понять, о чём думает фальконер, но когда я всё же оборачивался, выражение его лица не менялось. Диего продолжал буравить меня наполовину выцветшими глазами, но теперь смотрел не в спину, а прямо в лицо. Он так ни с кем и не заговорил с того самого дня, когда очнулся, и потому для нас с Эриком стало полной неожиданностью услышать его голос впервые за столько дней:

     — Знаешь, что мне в тебе не нравится, новичок?

     Я посмотрел на Эрика, но тот сохранял невозмутимость и не давал ни одного намёка, как именно мне следует реагировать на этот вопрос. Напротив, он остановился, опёршись на сук, подобранный на тропе, и стал ждать моего ответа.

     — Наверное, тебе не нравится, что я уже с месяц с вами, а так и не заслужил себе имя, — улыбнулся я, но шутка улетела в молоко.

     — Нет, — Диего подступил вплотную — так близко, что мог одним движением вонзить мне в печень кинжал: — Ты никогда ничего о себе не рассказываешь. Никому. А когда тебя спрашивают, отвечаешь так, словно боишься сказать правду.

     — Что-то я не совсем понимаю...

     — Всё ты понимаешь! — отрезал Диего, — Вот Эрик. Его отец-вампир обезумел от жажды крови, и Эрик убил его. Так он заслужил своё имя. Каждый в команде об этом знает.

     Я провёл языком по внутренней стороне зубов и сглотнул скопившуюся слюну.

     — А мою историю ты знаешь? — спросил Диего.

     — Твоя семья приютила путника, который оказался юмой, — тихо ответил я.

     — Точно. Ну а что насчёт тебя, новичок? — Диего сделал ещё полшага, его глаза оказались точно против моих. Я буквально слышал в наступившей тишине, как ровно и спокойно бьётся его сердце, видел пульсацию жилки на открытой шее.

     Я выдержал паузу и наигранно рассмеялся. Впрочем, наверное, слишком наигранно.

     — Что же вам рассказать? — улыбаясь, спросил я и посмотрел на Эрика. — То, что написано в моих документах, вы знаете.

     — Новичок! — голос Диего зазвенел холодной сталью. — Ещё хоть слово о документах, и я вспорю тебе глотку от уха до уха. Ни один фальконер не верит бумажкам. Фальконер верит своему чутью.

     Я увидел краем глаза, как Эрик бесшумно изменил стойку, упершись ногами в землю и положив правую руку на мушкетон.

     — Я всё ещё чужак для вас... — сказал я.

     Это не требовало подтверждений. Они никак не прореагировали на мои слова, и я продолжил:

     — Что ж. У меня не такая трагическая судьба, как у вас. У меня есть мать и отец. Они живы, здоровы, и беды минули их. Первым нечистым, которого я убил, был вампир-заморыш. И в этом тоже не было ничего драматического. Я почувствовал в себе способность убивать нечистых, я отправился в путь. Да, это была юношеская глупость, беспечность, но Судьба оказалась милостива, и вот я здесь, с вами. Этого достаточно?

     Я повернулся к Эрику:

     — А ты как считаешь, после всех ваших историй, были у меня причины не рассказывать о прошлом?

     Вместо ответа Эрик отпустил рукоять мушкетона и зашагал в лес. Диего последовал за ним. Наверное, мой ответ не изменил его отношения, но может быть немного усмирил желание пойти на открытый конфликт. А может, Диего приберёг свои подозрения до возвращения в лагерь? В любом случае — мы продолжили путь.

     — Теперь чувствуете? — спросил Эрик.

     Мы определённо чувствовали.

     Я почувствовал это ещё пару километров назад, но не подавал вида, боясь провоцировать новые подозрения. Не запах, не цвет — тонкая тень, отдающая болотом. То, что у меня на родине называют аурой. То, что я называю сиянием.

     Существо, создающее такой фон, должно быть очень могущественным. Как я мог не заметить его раньше? Оно распространяло ауру на многие километры вокруг, на бо́льшую часть леса и затрагивало даже Каруюхайю. Наверное, любой фальконер казался ему жалкой букашкой, копошащейся в тени его колоссальной силы. И мы шли к эпицентру этой силы, всё больше удаляясь от маршрута.

     Густой лес сменился редкими деревцами, а вскоре и совсем истаял, и мы вышли на поляну, в центре которой высился громадный курган, усыпанный, словно шерстью, длинными сосновыми иглами. Этот курган и был источником силы, источником той могущественной ауры, что распростёрлась вокруг.

     Оттенки, что я принимал за болотные, здесь обретали душистость хвои: золотисто-зелёный смолистый поток, который мы вдыхали с воздухом и выдыхали почти неизменным. Он пронизывал крошечные кусты черники и чахлые тычки берёз, пронизывал мхи под ногами и грибные шляпки, плотно сбитые в ведьмачьи круги. Он пронизывал нас.

     — Здесь никого нет, — сказал я, всем видом давая понять, что испытываю облегчение.

     Эрик зашагал по склону кургана:

     — Вижу деревню. А эта поляна как будто в ложбине.

     — Значит мы уже добрались до горы? — я повернул голову, но увидел только деревья.

     — Поднимайтесь, — сказал Эрик, — отсюда открывается чудесный вид.

     Мы с Диего ступили на склон.

     Почва дрогнула под ногами, Эрик пошатнулся, но вонзил в землю сук, Диего отпрыгнул, а я, наоборот, бросился ввысь, к вершине. Курган пришёл в движение, Эрик не смог удержаться и кубарем покатился по сосновым иглам. Я всё ещё пытался бежать, но склон накренился, и я полетел к подножию, туда, где остался Диего.

     Оглушающей стеною на нас обрушился адский рык. Мхи и иглы устремились вверх, лопнули обручи ведьмачьих кругов, брызгами чёрной земли осыпая поляну, взметнулась сырая мгла.

     — В сторону! — Эрик схватил меня и швырнул в кусты. Полуметровые кинжалы вонзились в землю — точно в то место, где я лежал секунду назад.

     Я вскочил, качаясь. Эрик был уже далеко, помогая Диего избежать извергающихся из недр камней.

     Гигантская медвежья лапа — вот что только что чуть не прихлопнуло меня. Я поднял голову и встретился глазами с Ним.

     Могучий, покрытый длинными сосновыми иглами медведь. В его пасти легко могли поместиться все мы, но он смотрел на меня.

     — Новичок, не вздумай, — сказал Эрик тихо.

     Я ударил молнией Индры: электрический разряд спустился с небес и вонзился в шею чудовища, пронзая мышцы и позвонки. Зверь зарычал и стряхнул с себя голубые искры, словно капли росы. Я покачнулся и сел на землю.

     Монстр взглянул на меня.

     Монстр оскалил клыки.

     — Беги, новичок! — закричал Эрик, разворачивая огненный поток. Диего чертил в воздухе знаки "небесного купола". Кинжалы и мушкетоны бесполезным хламом болтались на их поясах.

     Я побежал. Перемахивая через стволы и овраги, проламывая кусты и молодую поросль.

     Монстр заорал. Атаки Эрика опалили ему шкуру, отвлекли на фальконеров, и я припустил быстрее.

     Треск, словно лопнул мой собственный череп, разнёсся над лесом — это лапа медведя разбила ударом прочный "небесный купол". Послышались взрывы и грохот от бьющих с небес молний Индры.

     Я выскочил на тропу.

     Бриго окликнул меня, но я не остановился. Просто махнул рукой и ворвался в дом. Дэйтон и двое фальконеров вскочили, выхватив оружие.

     Лицо моё было бледным, я раскашлялся, схватившись за дверной косяк.

     — Куда делись Эрик, Диего и Стэн? — едва размыкая губы, спросил Дэйтон.

     — Эрик, Диего... — выдохнул я, хватая ртом воздух, — остались в лесу. Они сражаются с монстром!

     Дэйтон молчал.

     — Надо спешить! — заорал я. — Это чудовище огромно! Они не смогут с ним справиться.

     Но Дэйтон не проронил ни звука. Сквозь толщу шинели и стёганной рубахи я почувствовал острие кинжала, упёршееся мне под лопатку, — Бриго приготовился вонзить в меня лезвие.

     — Чёртовы правила! — прорычал я. — Вот он Стэн, стоит рядом с вами. И Мэйрот. А Бриго тычет мне в спину кинжалом! Мы теряем время...

     — Почему ты не остался сражаться? — вопрос прозвучал ещё тише.

     — Эрик велел мне бежать... Но это не важно! Если они мертвы, чудовище скоро будет здесь и уничтожит деревню.

     — Значит, ты струсил... — сказал Дэйтон. И убрал мушкетон. В голосе его проснулась сила: — Эй, Бриго! Пошевели Таури и Марка. Что-то они не торопятся.

     Кинжал, что целился мне в сердце, исчез. Фальконеры начали сбор: только самое необходимое.

     — Как выглядит монстр? — спросил меня Дэйтон.

     — Огромный медведь. Размером с дом... с два дома! Мы отклонились от курса и пошли искать источник сияния...

     — Сияния? — переспросил Дэйтон.

     — Да. И мы нашли курган...

     — Ясно, — Дэйтон отпихнул меня и вышел из дома.

     Следом за ним вышли Стэн и Мэйрот. Я замыкал цепочку.

     Солнце клонилось к закату, деревня стремительно погружалась в сумерки, но Бриго не возвращался. Прошло немало времени, когда на краю частокола, за одним из костров мы увидели его шатающуюся фигуру.

     — Прокляни тебя дьявол, Бриго! Что так долго?! — крикнул Дэйтон. — Где Таури и Марк?

     — Их нет, — потухшим голосом ответил фальконер. — Ни Таури, ни Марка. Они исчезли.

     Стэн и Мэйрот развернулись, я достал мушкетон и прицелился в Бриго.

     — Что ты несёшь? — воскликнул Дэйтон. — Вы всё время смотрели друг за другом!

     — Они... — Бриго запинался. — Они хотели уединиться... Я решил им не мешать...

     — Уединиться?! — Дэйтон рассвирепел. — Не мешать?! Вы что, совсем ополоумели! И где нам теперь искать этих олухов! Тысячи проклятий на их головы! Этот ублюдок Марк... — он рассёк ладонью воздух, словно разрубал Марка пополам.

     Со стороны горной гряды донеслись короткие щелчки. Все, кроме Дэйтона оглянулись. Едва заметные искорки боевых заклинаний вспыхивали в маленькой чёрной точке на склоне одной из гор. Эрик, Диего... Кто-то из них был жив!

     — Бриго, ты остаёшься в деревне, — рявкнул Дэйтон, — пока не отыщешь любовничков. О чём мы условились, помнишь?

     — Помню, — глухо ответил Бриго. — Я дам сигнал.

     — Остальные: за мной! — Дэйтон зашагал в сторону леса.

     Алое зарево вспыхнуло над деревьями. Мы обернулись. В небе, где-то над Каруюхайей, угасал, разбрызгивая искры, рубиновый шар.

     — Новичок, что означает этот сигнал? — спросил Дэйтон, коротко глянув на небо.

     — Полагаю, Марк и Таури мертвы...

     Дэйтон тяжело вздохнул. Угасающая метка растеряла весь цвет, сжалась в чёрную тлеющую точку.

     Шаг Дэйтона замедлился, я тоже сбавил темп, отчего Мэйрот и Стэн оставили нас далеко позади.

     — Староват я для таких забегов, — сказал Дэйтон, — да и ты весь день на ногах...

     — Я полон сил, — бодро ответил я.

     — Да-да, — Дэйтон снова вздохнул, — Молодость... и неопытность. А почему вы сами не дали сигнал?

     — Диего и Эрик сражались, а я побежал...

     — Да-да. Струсил. Не сообразил... — фальконер повернулся и посмотрел мне в глаза. Во всём его виде читалась безмерная усталость, словно бешеный марш-бросок вглубь континента и впрямь выжал его до капли. Казалось, он уже примирился с неизбежным. Дейтон попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривая: — Скажи мне, новичок. Эрик ещё жив?

     Я посмотрел в сторону, где исчезли Мэйрот и Стэн, и ответил:

     — Жив.

     Дэйтон смахнул невидимую слезу:

     — Он мне как сын...

     — Я знаю, сэр. Давайте ускоримся. Вы ещё успеете попрощаться.

     Мы услышали рык задолго до того, как выскочили на поляну. Монстр с перебитой лапой отчаянно защищался от атак фальконеров, шкура его пылала, земля вокруг была выжжена до углей.

     Эрик сидел у кромки леса, привалившись к стволу старого тополя. Его рука была сломана, нога неестественно вывернута. Он тяжело дышал, из глубоких ран сочилась кровь.

     — Мальчик мой, — Дэйтон упал на колени и схватил Эрика за здоровую руку, — Ты жив!

     — Старый дурак! — взвыл Эрик, — Помоги ребятам! Новичок, чего ты стоишь? Где Бриго, Таури, Марк?

     — Они мертвы... — Дэйтон обернулся ко мне, не обращая внимания на истерическое бормотание Эрика: — Новичок, ответь! Он будет жить?!

     — Обещаю, — улыбнулся я.

     — Что вы несёте! — заорал Эрик, — Монстр измотан! Вы вчетвером справитесь с ним!

     — Эрик, — Дэйтон шептал сквозь слёзы, — Эрик, мы проиграли. Мы были обречены с самого начала. Но ты... запомни всё, что здесь произойдёт. Запомни, мальчик мой!

     — Идиот! — Эрик выдернул руку и начал чертить знаки для молнии Индры, целясь точно в хребет монстра.

     Сила пробуждалась во мне, разворачивалась, как прекрасный пьянящий цветок. Чёрный опиум. Колоссальный подъём, колоссальная мощь! Я уже забыл... я не понимал, как скучаю по этому чувству.

     — Когда вы догадались? — спросил я у Дэйтона.

     — Недоверие было с самого начала, — Дэйтон поднялся. Лицо его было мокрым от слёз, — Но я убеждал себя, что всё дело в твоей исключительности, что я просто предвзят к шишкам с Зелёного Берега. А потом ты назвал эту жуткую вонь сиянием... Когда Бриго дал сигнал, сомнений не осталось. Человек тьмы всё время был с нами.

     Рука Эрика замерла, так и не завершив заклинание, глаза его округлились, он взглянул на Дэйтона, потом на меня.

     — Прощай, сынок, — сказал Дэйтон, и его голова покатилась по истлевшей траве.

     Эрик смотрел на обезглавленное тело, медленно оседающее на землю, и не мог поверить. Ужас, неотвратимость и ошеломляющее опустошение проступали на его лице, словно чёрные пятна на брошенной в огонь бумаге. Наверняка, он подумал, что это сон, что это бред его воспалённого умирающего мозга. Но он не был бы фальконером, одним из лучших, если бы не умел в мгновение ока собраться.

     — Стой, — попытался крикнуть он, но крик застрял в связках, — Стой!!! — ему удалось заорать, он бросил себя в траву, забыв об искалеченной ноге и переломанной руке, забыв про боль и страх, стыд и гордость, и пополз вслед за мной, цепляясь кровоточащими пальцами за спёкшуюся в черепки землю.

     Но меня невозможно было остановить.

     Я вскинул мушкетон. Заклятая дробь, легко пробив "небесный купол", разворотила Мэйроту грудь. Кинжал, словно в масло, вошёл в череп Стэна и увяз уже на излёте, зацепившись за позвонки.

     Мы остались один на один с гигантским медведем. И рыдающий Эрик в грязи, беспомощно скорбящий о названном отце и товарищах.

     Широкая пасть чудовища, так походившая на заваленный вход в пещеру, исторгала клубы горячего пара.

     — Так ты и есть тот древний бог, о котором говорил староста? — сказал я.

     Его звали Отсо, он был последним из древних чудовищ, обитавших в здешних краях. Он не боялся смерти, он ни о чём не жалел.

     Я размозжил ему голову ударом "небесного купола", а потом медленно пожирал изнутри его обильную горячую плоть. Как всегда, я оставил лишь шкуру, когти и зубы.

     Когда я закончил, небо на востоке окрасилось розовым.

     — Что ты такое? — сказал Эрик, когда я окровавленный и голый выполз наружу. Я всё ещё сохранял обличье новичка, но одежда расползлась на лоскуты, пока я жрал Отсо. Приходилось много трансформироваться для поглощения медвежьей туши.

     — Я расскажу тебе, но ты не поверишь, — я поднял Эрика на руки и вернул обратно под дерево. Затем я вправил ему ногу, сделал шину для сломанной руки и исцелил раны, не требующие врачебного вмешательства: — Дальше сам.

     — Что ты такое?! — повторил Эрик.

     — Я — Лиаму Ума, Человек тьмы. Разве этого не достаточно?

     — Нет.

     Глаза его были пусты. В них не было ненависти, страха, отчаяния. Только бесконечное отвращение и презрение.

     — Ты всё время лгал, — сказал он.

     — Э, нет, — я улыбнулся, — ни разу я не соврал вам. Каждое слово — правда.

     — Диего был прав!

     — Да. Я юлил, уходил от прямого ответа, но никогда не лгал.

     — Но зачем? Зачем, дьявол тебя прокляни?!

     — Затем, что это весело, — я сходил к трупам фальконеров и, стащив одежду со Стэна, вернулся к Эрику, — Спрашивай ещё. Откуда я пришёл? какими способностями обладаю? скольких людей убил? правдивы ли слухи?

     — Ты, верно, и сам мне расскажешь...

     — Расскажу, — я пытался застегнуть рубаху, но от безудержной силы, бурлящей во мне после съедения Отсо, пальцы не слушались, — Оглянись вокруг, Эрик. Всё, что ты видишь — это крохотная часть огромного мира. Ты даже не можешь вообразить, насколько он огромен. Но даже он — лишь бусинка в сокровищнице императора. Этот мир — один из многих и многих тысяч. И я пришёл оттуда, из иных миров...

     — Значит, ты искал что-то в нашем мире.

     Он почти угадал.

     Я натянул шерстяные брюки и подбитые гвоздями сапоги. Шинель Стэна была сильно заляпана кровью, и мне не очень хотелось её надевать, но я решил, что найду, чем почистить сукно в деревне.

     — Я искал не что-то, а кого-то. Такого же человека, охотника.

     — Так вот почему ты примкнул к нам!

     — Да. Я надеялся, мои выходки привлекут его внимание. Думал, что он служит в Ордене Святого Серпа. Но вы решили продолжить путь даже после того, как Лиаму Ума напал на вас...

     — Так ты желал встречи со святой инквизицией? Они же уничтожат тебя!

     — Эрик, друг мой, — при этих словах его лицо искривилось. Но я продолжил: — В вашем мире нет человека, способного меня одолеть.

     — Кроме охотника, которого ищешь!

     — Да... может быть... Но не думаю, что он всё ещё здесь. Он учит вас убивать монстров, ждёт рассвета Эры людей, а потом уходит.

     Эрик замер. Всё это время он сплетал сырую ловушку вокруг, думая, что я не вижу его жестов и не слышу шёпота молитв. Он заговаривал мне зубы, надеясь, что я потеряю бдительность, и нити чистой силы уничтожат нас обоих, как только я попытаюсь покинуть поляну. Теперь он не шевелился, на его лице впервые за время нашего разговора мелькнуло подобие страха.

     Вершины гор отразили розовый свет, солнце всходило над Каруюхайей, а поляна, на которой мы вели нашу неспешную беседу, погружалась в свинцово-лиловую бездну. Угасли всполохи пламени от заклятий, выжженная земля с жадностью впитывала чернеющую кровь.

     Эрик шевельнулся:

     — Много лет назад в Орден Святого Серпа пришёл человек. Он знал о тебе. Он предупреждал. Но только Дэйтон внял предупреждениям. Дэйтон знал, он понял, что ты такое!

     Я усмехнулся: дошло.

     Эрик приподнялся, распуская бесполезную ловушку, ухватил меня за ворот и развернул лицом:

     — "С рассветом Эры людей придёт Чёрный Единорог. И если вы не готовы, он уничтожит вас всех".

     — Как пафосно! — улыбка не сходила с моего лица, — И кто же это сказал?

     — Ты сам знаешь, — Эрик отпустил меня, откинувшись на ствол.

     — Чёрный Единорог! Чёрный Единорог! — повторял он, отчаянно ударяя затылком в кору, — В обличии человека.

     Я поднялся, собираясь уйти, но Эрик воскликнул:

     — Почему?! Почему ты не убил меня? Почему я всё ещё жив?

     Я посмотрел вдаль, на северо-восток, за пределы Каруюхайи, и увидел, как скачет во весь опор Бриго, загоняя коня:

     — Скажи, Эрик, ты что — тянешь время?

     — О чём ты?

     — Что означает красный шар в небе?

     — "Смерть подтверждена, гонец отправлен"... Бриго!

     — Бриго...

     Пара шагов в сторону леса. Я оглянулся и сказал напоследок:

     — Береги себя, Эрик. Однажды ты узнаешь, почему остался в живых.