Великолепная Жанна крутилась возле зеркала. Анна тоже поглядывала через плечо Жанны и поправляла плечики на платье.
- Послушай, Обухов-то будет? - спрашивала Анна подругу.
- Конечно же, будет, как без Обухова.
- А Патрикеев?
- И Патрикеев будет, погоди, у меня что-то бретелька отшпилилась.
- И Хитрозадов?
- Постой, а кто это? - удивилась Жанна, пытаясь пришпилить бретельку.
- Такой черноволосый, матёрый поэт. Мне про него рассказывали. Его хотят поднять. Говорят, давно уже в России не было настоящих русских поэтов.
- Чтобы без душка?
- Ну, разумеется. Хитрозадов - человек исконно русский от самых корней, - Анна взмахнула пышной шевелюрой, волосы рассыпались по всей окружности и совершенно заслонили зеркало Жанне.
- Не знаю, может быть и Хитрозадов будет. Совесть имей, зеркало не безразмерное. А фамилия-то, почему такая выдающаяся?
- Какая уж есть. Пролетарская.
- Несчастный, - вздохнула Жанна. - Как же он в школе учился? Поди, у всех на слуху был.
- Вот поэтому и выбился в люди. А мы сидим с тобой с нашими княжескими да графскими фамилиями. И что? Хитрозадова почитай завтра начнут по телевизору показывать.
- Да не мельтеши ты перед зеркалом, может быть и не в фамилии дело. Может быть, примадонна облагодетельствовала.
- Примадонна? Да на кой ей Хитрозадов? Он и несимпатичный вовсе. Не в её вкусе. Хотя всякое может быть, - Анна прошлась по комнате, заламывая руки. - А если скажем замуж за него выйти?
- За Хитрозадова что ли? Совсем умом тронулась. Мы ещё Анька им покажем!
- Что мы им покажем? Нам скоро показывать будет нечего. Нет, выйти за Хитрозадова это мысль.
- Ага, и дети твои будут Хитрозадовы и внуки. Давай Анька, где наша не пропадала.
- Дура, а вдруг он второй Высоцкий или Лермонтов? - у Анны страстно загорелись глаза.
- Если Лермонтов, то тогда тебе поторопиться надо, а то он у тебя и до свадьбы не дотянет.
- Типун тебе на язык!
- Да откуда в наше время Высоцкому взяться? Сейчас все про секс пишут либо сублимируют. Почитай вся Россия в едином порыве, а мужиков нормальных как не было, так и нет. И потом что ты с этим Высоцким делать станешь, на комод поставишь?
- Жить буду, растить детей, - сверкнула глазами Анна.
- Ой, глупая, да Высоцкому кроме творчества ничего и не надо было в жизни. Эти поэты живут в своём придуманном мире. Это после смерти их возносят до небес и боготворят. У нас живых вообще не очень-то ценят.
- Ага, у нас живой человек как кость в горле, и то ему надо и это. А потом уж ставь в рамку и любуйся. Красота! Так что думаешь, не стоит за Хитрозадова выходить? - спросила Анна, припудривая носик.
- Забудь!
- Ну ладно. Тогда Обухов. Мне всегда казалось, что в нём что-то есть.
- Да ничего в нём нет, расслабься. Бери курс на чиновников. С ними, что при буржуях, что при советах не пропадёшь. Вот, к примеру, Всёвсебяков, чем не пара? У него, кажется, сейчас наметилось окно в супружеской жизни. Не теряйся.
- Как глупо. Чиновник. Я потомственная княжна замужем за чиновником. Скучно. Уж лучше тогда поэт Хитрозадов. Здесь хоть возвышенность какая-то, полёт души.
- Ой, пропадёшь ты, Анька, со своими поэтами. Ладно, пойдём, уже пора.
Девушки взяли свои сумочки и направились через коридор в зал для приема гостей, который уже кипел страстями. Повсюду слышались чоканья шампанским, приятные женские возгласы удивления, мужчины рассказывали старые пошлые анекдоты, а женщины слушали, краснея и хихикая в самых неподходящих местах.
- Подожди меня здесь, я сейчас, - сказала Жанна и куда-то умчалась.
К Анне тут же подошёл знатный господин в цветастом галстуке.
- Разрешите вас пригласить? - раскланялся мужчина средних лет.
- Я занята, - тут же парировала Анна, искоса поглядывая на господина. - Ко мне должны вот-вот подойти с минуты на минуту.
- Очень жаль, - расстроился усатый мужчина в пиджаке на одну пуговицу.
- Что ж, потанцуем как-нибудь в другой раз, - ответила беспощадная Анна.
Мужчина с тоской в глазах направился к группе людей, где его тут же приняли как своего, начали обнимать, несколько женщин приложились губами ко всем открытым местам. Минут через пять из группы людей отделилась девушка и направилась к Анне. Ей оказалась Жанна.
- Ну что, подруга, уже с кем-нибудь познакомилась?
- Нет ещё, - нервно ответила Анна, - лез тут ко мне один козёл. Я его отшила.
- Кто такой?
- А вон тот в пиджаке танец мне предлагал.
- Господи, так это же и есть Хитрозадов твой! Ну, дура, что ж ты его не приголубила? Мечту свою похоронила.
- Хитрозадов?
- Конечно, нас только что познакомили. Слушай, редкими словами так и сыпет. Они сейчас обсуждают его поэму "Ковыль".
- Интересная поэма?
- Потрясающая. Я уже текст наизусть выучила, - Жанна значимо поправила причёску.
- Поэму наизусть? Ты что же это втихаря от меня увлекаешься Хитрозадовым?
- Да там всего-то две строчки. "Ковыль моя степная, ой, мама дорогая!"
- Здорово. А почему поэма? По объёму и на стишок не тянет.
- Зато глубокая. Критики уже все уши прожужжали. Какая тонкая лирика! Какая душераздирающая краткость. Здесь всё: и любовь, и страсть, и печаль. Словом, говорят, уже отпечатали стотысячным тиражом.
- С картинками? - поинтересовалась Анна.
- Не знаю, не видела. Благодарные читатели засыпают электронную почту письмами и пожеланиями. Так что Анна ты опять выпустила из рук журавля. Второй раз такие не подходят. Посмотри, как его облепили со всех сторон. Ух, крысы! Может, возьмём курс на чиновников?
- Нет, - со слезами на глазах сказала Анна. - Господи, какой же он страшный, да ещё и на грузина похож. А мне говорили, что русский от самых корней.
- Не бери в голову, мы тебе новую партию найдём, ещё лучше прежней.
- Да куда уж лучше? Лучше не будет! - расстроилась Анна. - Так всю жизнь в девках и прохожу. Не целованной.
- Полноте, девушка, - хихикнула подруга. - Ну что пойдём к чиновникам или Обухова отыщем?
- Да ну его к чёрту, этого Обухова! То же, наверное, свинья ещё тот и стишки у него поганые!
- Это вы обо мне? - вынырнул откуда не возьмись молодой человек, приятной наружности. - Слухи о моей поэзии значительно преувеличены, ибо я музыкант.
- Вы Обухов? - смахивая слезу с опухших глаз, спросила Анна.
- Ну да, а вы я посмотрю, придерживаетесь радикальных взглядов на искусство. Что ж, мне это импонирует.
- Импонирует? - удивилась Жанна. - Вам нравится, когда вас оскорбляют?
- О непременно! - молодой человек понизил голос и подмигнул. - И когда бьют плёткой по эрогенным зонам. Высочайший духовный экстаз!
Жанна незаметно покрутила в районе виска в виде краткой характеристики для подруги.
- Так вы мазохист?
- Не только! - Обухов перешёл на шёпот. - Знаете ли, истязать я тоже люблю. Так что если вы с подругой готовы, то очень может быть...
- Нет-нет, спасибо, у нас во дворе своих маньяков хватает, - испугалась Анна и схватила за руку Жанну. - Пойдём отсюда.
- Как? - удивилась Жанна. - А чиновники?
- Бес с ними! Уж лучше я, как раньше, по-простому.
- Как это?
- Молча. Господин Обухов, спасибо, очень приятно было с вами побеседовать, - криво улыбнулась Анна и потащила Жанну к выходу.
- Что же мы и тортика не поедим?
Анна остановилась.
- Тортика говоришь? Эх, знаешь, чем меня подцепить. За это я тебя и люблю.
- А то.
Девушки прошли через зал к огромному торту, который располагался в самом центре.
- Ах! - воскликнула Анна. - Вот это я понимаю, праздник!
- Единственная радость в жизни! - согласилась Жанна и начала накладывать десерт в тарелку.