Аннотация: Кто сказал, что если монстр, то обязательно плохой?
Тропинкой человека
Я люблю свое тело, я люблю свою душу
И в мечтах золотых никогда я не трушу.
Я простой человек и просты мои чувства:
Я хочу улететь прочь от мира удушья.
Затмевающий свет приближается ветер;
Ветер бурь, ветер гроз, что идут пред рассветом.
Отнимают покой эти смутные бури,
Но - забудусь я сном в неба нежной лазури.
...Удивителен Мир: я отважен как бык,
Но боюсь пауков или гадов лесных.
Мы сильны, мы хитры, нас боится зверье.
Но, в цивильной глуши, мы - боимся его.
Мы - виновник всех бед, мы боимся себя!!
Я - простой человек и я верю в себя.
Глава 1
ЖАЖДА. Ничего похожее на банальное желание влаги, которое вам знакомо. Ничего общего с чувством голода, от которого кружится голова. Ничего общего с тем, к чему я привык.
Что люди знают о ЖАЖДЕ, о том влиянии, которое она оказывает на медленно агонизирующее тело. Секунда за секундой - я умирал, в невыносимой боли распадаясь на мельчайшие частицы, на молекулы, атомы - и, будучи рабом ЖАЖДЫ, возрождался снова. Она, моя Госпожа, гнала, гнала на поиски жертвы, которая должна была избавить меня от мучений и окончательно превратить в нечеловека.
Ей, моей бездушной хозяйке, было все равно, каких принципов, норм морали я придерживался раньше... Умри или убей! - зудом клыков, оглушительной пульсацией крови в висках требовала она.
Я сопротивлялся. Боролся так, как если бы ЖАЖДА была живым организмом, невесть как попавшим в мое тело. Я знал - как! Об этом после. Сначала надо утолить ЖАЖДУ.
Я перепробовал уйму продуктов. Деньги стремительно заканчивались - у студента не бывает много денег - а пища все не находилась.
Приходилось не просто контролировать состояние ГОЛОДА, нужно было держать в узде сами мысли. Но... с каждой минутой это удавалось мне все меньше и меньше. Аромат снующих туда-сюда людей пьянил, сводил с ума.
Я поспешно вбил в рот кусок только что купленной булочки - резиновое, безвкусное тесто с завидным упорством оставалось сухим, как бы долго я ни приминал его зубами.
Зайдя за угол остановки, я выплюнул булку. Она осталась практически в том же состоянии, только и того, что немного подавлена. Может, спасу жизнь какой-нибудь голодной собаке.
Вызванная этой мыслью, ЖАЖДА застлала взор кровавой пеленой. Идущий мимо мужчина ненадолго задержался, отметив мою странную дрожь, и - Слава Богу! - проследовал дальше.
Вернувшись к витрине киоска, я попросил газводы. За ней последовал сок...
ЖАЖДА только разгоралась. Пока еще я боролся... В поисках Спасения я снова, наверное, уже в сотый раз, оглядел остановку.
"Остановка имени Лизы Чайкиной" - универсальный перекладной пункт для всех желающих добраться из центра до окраин города, в данном случае представленных Московкой и Чкаловским поселком.
Время достаточно позднее - десять часов вечера. Ему хватило пятнадцати минут, чтобы из мирного обывателя превратить меня в нелюдь, до самых ушей наполненную жаждой убийства.
...В 21-00, как и положено, из "Пушкинки" были изгнаны последние студенты, в невыразимой печали вдруг осознавшие, что пора - уже - браться за курсовую. В числе этих несчастных находился и я - пока этого достойного человека не посетила мысль обойти здание библиотеки, чтобы полюбоваться гаснущими огнями.
Друзья немало подивились такой причуде, но, видя бесполезность уговоров, отстали, напоследок обозвав мои мысли бредом, а меня самого... Ну, неважно - в общем, я сказал бы себе тоже самое. Но мои ноги уже уверенно шагали в заданном направлении - и голова покорно двинулась следом.
Потом я зашагал быстрее - на дворе стоял ноябрь (последняя декада) и в это время было уже довольно, гм... холодно.
Позади здания меня ждало... ждала... или ждал - не могу сказать точно, просто не помню. Затуманенное сознание сохранило лишь ощущение холодного тела.
Мне были безразличны его крепкие объятья, оставило равнодушным прикосновение губ к моей шее. Более того, странное, схожее с дремотой состояние овладело мной еще до того, как я увидел это создание.
Оно пило мою кровь - я не протестовал. Напротив, был рад, что оно сможет хоть немного согреться. Такому хладнокровному существу, наверное, было очень холодно студеным ноябрьским вечером.
Не знаю, почему оно сделало это, насытившись, - может, прочитало мои мысли и решило, что такому доброхоту стоит подарить вторую жизнь? Так или иначе, когда я, окончательно обмякнув, повис на руке этого странного существа; когда я умирал...
Существо встряхнуло меня, так что голова запрокинулась назад; прижало к моему рту свое запястье, по которому стекала тоненькая струйка крови. Обнаружив, что мне не хватает воздуха, я начал вяло сопротивляться. Оно обмакнуло мой нос в кровоточащую рану и снова прижало ее к губам. Это повторялось снова и снова. Когда стало очевидно, что только так я могу добыть немного воздуха, я начал пить.
...Потом оно отпустило меня...
Через несколько секунд? минут? часов? я пошевелился. Опираясь на локти, привстал, затуманенным взором оглядел все кругом. Никого нет. Безлюдно.
Я сел, со второй попытки встал на ноги. Никаких следов странного существа. Подняв руку, я коснулся шеи. Сбоку, где недавно хлестала кровь из открытой раны, пальцы нащупали шрам. Пока я водил по рубцу пальцами, он становился все менее и менее заметным - и вскоре исчез совсем.
Еще раз недоверчиво погладив шею, я оставил попытки найти разгадку случившегося и побрел на остановку.
По мере следования к остановке имени Лизы Чайкиной во мне просыпалась и росла ЖАЖДА. Здесь - она достигла своего апогея.
Я знал, как ее утолить. Тело само подсказало этот способ. Стоило бы только сосредоточиться - и выбранная жертва, на ходу изобретая отговорки, покорно двинулась бы в указанном направлении.
НЕТ!
Ха, попробуйте сказать это своему инстинкту самосохранения - посмотрим, удастся ли вам так просто взять вверх.
Я сорвался с места, побежал.
Мое переполненное болью тело было способно на многое: я мчался со скоростью, вдвое превышающей тот предел, которого я мог достичь вчера. Мой странный спринт вызывал удивление у прохожих, но - откуда им было знать?!
Мне нужна кровь!
Прекрасно, пусть будет так. Но кто сказал, что это должна быть свежая, теплая кровь? Ох, лучше бы я этого не представлял!!
Булка! У меня во рту булка! Тьфу, гадость. Меня передернуло.
Теперь мой бег был подчинен конкретной цели: на расстоянии всего в одну автобусную остановку находилась больница. А в любой больнице, как известно, есть отделение хирургии, в котором наверняка найдутся запасы донорской крови для умирающего от жажды вампира. Вот, я сам себе и сознался...
Я бежал изо всех сил, слабо представляя, что я буду делать дальше. По правую руку тянулось решетчатое ограждение, которое вскоре должно было прерваться, тем самым обозначив место для входа на территорию больницы.
Здесь я несколько сбавил темп. Рысью миновал пару тополей - и дальше двигался быстрым шагом.
Я примерно представлял, где находится нужное мне помещение. Не так давно сам лежал в этой больнице. И вот - пришел как вор. Нет-нет, я пришел сюда с благими намерениями: взяв донорскую кровь, я спасу чью-то жизнь.
Приемный пункт, палочка-выручалочка всех больных, был закрыт. Зайдя за угол, я посмотрел в окно. За столом - две женщины в белых халатах.
Подчиняясь неслышной команде, одна из них, уронив голову на руки, уснула. Другая - послушно встала, открыла мне дверь и, вернувшись назад, последовала примеру напарницы.
Заперев за собой дверь (время позднее, мало ли кто решит войти), я ступил в основное помещение. Маршрут был знаком. Недолгая прогулка по коридору, подъем по лестнице на второй этаж и - переход, ведущий в хирургию.
Я смог бы найти операционную с закрытыми глазами - такой оттуда шел Запах. Он был моей путеводной нитью, он же - лишил меня разума.
Кажется, кто-то увидел меня, что-то требовательно спросил, - мне было все равно: я шел на Запах.
В операционной никого не было, но запах, Запах все еще витал в воздухе, заставляя клокотать мою холодную кровь.
Следом за мной в операционную вбежали медики - женщина бальзаковского возраста и молодой парень, должно быть, практикант. Требуя во все горло, чтобы я немедленно вышел из стерильного помещения, они вцепились в мои руки и поволокли в коридор.
Спору нет, на моих ботинках действительно таял снег, мелкими ручьями стекая на пол, но разве я мог сейчас об этом думать?! Я хотел есть!!
Наверное, что-то в моем лице изменилось, потому что женщина, слабо ойкнув, повалилась на пол; а парень побелел как дверной косяк, в который он, отступая, уперся спиной.
Увидел мои алчущие крови клыки?
Мне стоило огромного труда упрятать их обратно. Шагнул к парню.
Он был примерно одного со мною роста. Но при моем приближении сжался, осел. Склонившись, я заглянул в его широко распахнутые глаза и произнес одну лишь фразу:
- Мне нужна кровь.
Мой спокойный, будничный тон подействовал. Парень нашел в себе силы кивнуть. И затрясся снова. Я повторил:
- Все, что мне нужно - это кровь.
Парень не понимал. Страх плескался в его глазах, напрочь отбивая всякую способность соображать.
- Ты знаешь, где у вас хранится донорская кровь, запасы для переливаний?
Мелко дрожа, паренек кивнул.
- Веди!
Я развернул его к выходу, требовательно сжал плечо.
- Больно! - взвизгнул он
Больно? Да что ты знаешь о боли, щенок?! Даже когда я прокушу тебе шею...
Парень заверещал как волчонок, которому прищемили хвост. Похоже, его плечу пришлось совсем несладко.
Я убрал пальцы.
- Веди, быстро!
Практикант послушно засеменил впереди.
- ...Здесь... - он остановился у распахнутой двери, ведущей, как оказалось в реанимацию. Внутри, укрытый простыней, лежал какой-то дядя и, похоже, спал. Его счастье.
Холодильник стоял в стороне, рядом с замысловатым приспособлением, увенчанным разного рода зажимами, пинцетами, какими-то трубками. Через прозрачную дверь холодильного агрегата было прекрасно видно пару пакетов с темной жидкостью.
Я подошел ближе, открыл дверку, взял один из пакетов и, не в силах больше держаться, вонзил в него зубы. Позади, закатив глаза, мешковато повалился практикант.
Трудно его винить. Редко становишься персонажем фильма ужасов.
Я вскрыл вторую упаковку. Кровь насыщала, но не была тем, к чему стремилось то существо, в которое я превратился. Это можно сравнить с состоянием человека, вместо чистой воды получившего воду болотную, пропахнувшую тиной.
И все-таки это была кровь!
Я пил, с каждым глотком чувствуя, как отступает Жажда, измученное тело покидает боль, проясняется сознание. Тело услужливо реагировало на малейшие команды, удивляя своей гибкостью, легкостью, мощью.
Наклонившись над распростертым у порога парнем, я легко взял его на руки. Несколько секунд думал, вертя во все стороны головой. Определившись, отволок практиканта в угол.
Крадучись, выглянул в коридор. Пусто.
Я прислушался и сам поразился остроте своего слуха: в палатах мирно сопели больные, где-то работал телевизор. Рядом со мной - Слава Богу! - никого не было.
Я выскользнул в коридор; мягко, неслышно ступая, отправился за упавшей в обморок женщиной. Как диверсант, вторгшийся на чужую территорию, я должен замести все следы своего пребывания. Поэтому женщину надлежало спрятать. Если ее найдут раньше меня, поднимется тревога и тогда - прощай, мечта покинуть здание, нагруженным трофеями.
Женщины не было!
Так...
Если она пришла в себя практически сразу, то времени у меня - очень мало. Но, если удача на моей стороне и маховики правоохранительной системы будут вращаться со скрипом, я еще могу успеть. Только действовать надо - быстро.
Мне нужна сумка или что-то в этом роде. Нужна емкость, позволяющая уложить столь необходимые мне пакеты. В операционной насчет этого - царила полная стерильность.
Пришлось возвращаться в реанимацию, по пути старательно ощупывая взглядом попадающиеся навстречу предметы.
Где-то раздался топот. Побежали по палатам.
Я шмыгнул в реанимацию, прижался к стене за дверью.
Топот приближался. Остановка здесь, там. Естественно, заглянули и ко мне.
Когда-то это должно было случиться.
Бравые ребята в милицейской форме глянули на задремавшего в углу практиканта, у самого порога обнаружили меня и, грозно потрясая дубинками, радостно устремились в мою сторону.
Я не стал дожидаться, пока они займут удобную позицию. Вильнул в сторону, потом сиганул через дядю на кушетке и прыгнул в окно. Оно было закрыто - кто ж его будет открывать-то в ноябре - но меня это не смутило. Пусть лучше страдает стекло: людей, преграждавших выход, я мог покалечить, сам того не заметив - пределов своей новообретенной силы я еще не знал.
Окутанный дождем сверкающих осколков, я мягко приземлился на ноги, которые приняли тяжесть легко, без усилий, чем меня приятно удивили.
Вскочив, я выбежал за территорию больницы - и дал стрекача по безлюдному тротуару в направлении родного дома. Где еще будет искать спасения попавший в сложную ситуацию человек?
Конечно, можно было не устраивать финт с прыжком и вообще, сдаться стражам порядка, - но, простите, в моих действиях не было злого умысла. В конце концов, чью-то слишком умную голову вполне может посетить мысль, в порядке эксперимента, подержать меня на солнышке... Бр-р! Доказывай потом, что ты хороший...
Кстати, о солнце. А действительно ли так опасно встречаться с его лучами? Надо попробовать. А пока - стоит подумать, что делать дальше.
Во-первых, нужно решить, надо ли возвращаться домой. Очень даже актуальный вопрос. Родители сильно удивятся, если вместо любимого чада в квартиру однажды явится алчущий крови монстр. Жажда отступила, но я не был уверен, что она не вернется следующей ночью.
Да! Еще мне нужно найти укрытие на день. Это уже во-вторых...
То, что милиция даром свой хлеб не ест, я понял, когда подле меня с визгом тормознул видавший виды "уазик". На заснеженную мостовую выпрыгнули те самые ребята, от которых я, как мне казалось, оторвался.
Парни были в плохом настроении. В очень гадком настроении. От хорошей жизни не будут лупить спокойно бегущего спринтера. Вообще-то я не сильно торопился, но им, наверное, было виднее.
Словом, я отказался от мысли устроить потасовку. Вместо этого, увернувшись от очередного удара, я пронесся через мостовую и, перемахнув трехметровую ограду, скрылся в хорошо известном многим парке культуры и отдыха.
Кому отдых, а кому - беспокойство.
Наряд милиции пару секунд добросовестно таращил глаза на ограждение. Потом ребята прыгнули в машину, один из них схватил рацию - и начала разворачиваться, сопровождаемая потрескиванием милицейских раций, сеть по поимке опасного преступника.
Вот теперь мне пришлось драпать во все лопатки. Если в самое ближайшее время я не покину парк, у меня появятся крупные неприятности.
"- Заяц, ты куда так несешься?
- Там!.. Там!.. Верблюдов ловят и подковывают.
- Ну и что? Ты-то ведь не верблюд.
- Ага! Поймают, подкуют, потом докажи, что ты не верблюд!"
Я наддал еще и теперь мчался, оставляя в снегу глубокие следы с расстоянием в три метра между ними.