Полупустая квартира....
Бедность в старообойном халате
В пространстве кухонно-индивидуального мира
Вперемешку с матом.
Григорий... ребёнок - глаза-огоньки,
Четыре шаловливые руки,
Любопытство в пытливой душе,
Не мерившей слова-костюма -
Клише.
Интерес: почему всё так ярко и живо?
Почему мы живём?? Почему всё красиво???
Жажда тронуть руками железную штучку,
Сдвинуть всё, посмотреть в деревянный шкаф -
К миру тянутся детские хрупкие ручки,
Связки тянутся - к выражению лица.
Крик восторженный - разноцветный лепет.
Мир... осенние деревья... речка...
Вдалеке коробки хрущёвских домов,
Неба старый линялый покров....
Жизнь сквозь толстую стену общества
Отречение близких, не признавших родича,
Скат по наклонной
- К одиночеству,
Многочисленные пророчества
О скорой гибели семьи -
В тени.
ВЛАСТНЫЙ СТУК!!!
Любопытство взяло ребёнка -
На пол кинулась импортная игрушка,
Взгляд огнистый - от мультика об оленёнке,
Оставляя его - равнодушию.
Отец нахмурился. Спросил: "- Кто там?"
Ответили непонятные слова -
"-Соцслужба".
"- Мы к вам" - Снаружи.
(О, Человечество!
Похвально незнание в нашем Отечестве!)...
Открыл им отец, сам не свой в выражении -
Нож бандитский, вонзившийся в линию жизни -
Стук надменный. Вошли две женщины,
Хулиганским ножом нахально впившись...
"- Социальная служба" - одна объявила
Сухощавая и морщинистая.
Краска светлая жёсткой безвкусной укладки,
Строгой линии тёмный осенний костюм -
Ей бы зэчек заталкивать в пасть "авто-зака",
Не вдыхая изломанных судеб парфюм...
А вторая - весёлая, полноватая
Жизнелюбка, ценящая свободу.
(Но свободу - себе, разумеется, сладкой,
А не - вымышленным уродам).
"- Документы" - голос безвкусного шелеста
Сухощавой.
Взгляд на Четырёхрукую,
На Григория - равнодушно, как будто и следует
Быть безглазой Госпожою-Разлукою,
Видеть страдание безответное,
Слёзы, грусть, разлучение с близкими.
За погибель души - зарплата денежная,
И в груди - убеждение необходимости В расслоении сердца, души коверкании.
Возраженье до крика... Строгий выговор,
И в лицо - декларация с синей печатью -
Сник Григорий, как будто воздух вынули
Документной иголкою с синей печалью.
"- Как вы можете???!"
"- Можем..."
"- Какое бесстыдство у нас!
Ей нельзя в интернат!"
"- А вот это - не к нам.
Есть приказ".
"- Да не бо-ойтесь! - вступила полнолицая -
Будет там хорошо ей..."
"- Ну-ну... ведь она
Там погибнет".
"- Да что-о вы сгущаете краски?! -
Колобок-соцработница улыбнулась. -
В интернате нету такой опасности..."
Но, взглянув на сироту -
Заткнулась.
(Нет, не стать ей нормальною в интернате -
Разве что в психической палате).
...Четырёхрукая напряглась... -
Что-то хмуро как смотрят тёти,
Непонятно затряслась
Неизвестному в угоду.
...Дальше - больше... жильё не удовлетворяет
Нормам ГОСТ-а о воспитании сирот.
И - соцслужба постанавляет:
ЗАБРАТЬ.
СИРОТУ.
В ДЕТДОМ.
"- Почему???" - всполошился бледный Григорий,
Возмутительно духом-огнём полыхнув.
Не имеете права!
"- Минута на сборы" -
Равнодушный ответ на семью холонул.
"- Есть приказ. Я уже в сотый раз повторяю" -
Сухощавая глянула на Григория.
"-Но она не захочет!"
"- Ничего не знаю.
Есть приказ. Я уже в сотый раз повторяю" -
Как стена сухощавая. Как заговорено
Повторяла своё заклинание века:
Всё приказ, приказ, приказ да приказ...
Приказ: искалечить маленького человека,
Напичкать в него с десяток зараз.
Приказ: разлучить. Приказ: расстрелять
Равнодушно строгает души,
Ввергая отдельную стать -
На дно равнодушия.
Приказ! Ты - чиновник! Ты - Покровитель!
Печатно-бумажный и строгий доспех.
Сулишь ты восхождение, гибель
И - Планово- Статистический Успех.
Ты бункер, в котором опасности
Пережидает Добро и Зло.
Ты - оправдание перед гласностью
Мудрых судейских львов.
Ты - оправдание огнемёту
Шваба, палившему Украину,
Энола-гэевскому самолёту,
Опустошившему Хиросиму...
Григорий вздохнул, проигравший
С сухощавым законом о сиротах.
А восстань? Выпей крепкого спирта восставшего,
Справедливо ногою затопав??
Крикни: "Вон! Убирайтесь!! Она - моя!!!" -
Засветив кулаком в лицо сухощавой,
Скинув бремя Приказа с себя,
И сказать сиротке - "ты - дочь моя.
Четырёхрукая - но родная". ?!
И чего?
Ничего!
Справедливость у нас наказуема,
Топится в мутно-сортирной воде.
На справедливость особо буйную -
Есть у нас МВД.
...Молча Григорий кивнул
(Четырёхрукая глянула: что-то не так).
На руки взял девчонку, что-то шепнул,
И... тётке полненькой передал.
Плач... "Успокойся".
- но слёзы сильнее
Льются, и тельце из равнодушных рук вырывается -
К свету... к отцу... к детству... к веселью... -
С солнышком поиграться.
Полная держит, будто зверя,
Рвущего путы в свободу -
Четырёхрукую. К двери, к двери -
Приказу в угоду -
Сухощавая помогала.
Брань... "А ну-ка!"... "А ну успокойся!" -
"Ну помогите - чего вы встали?!" -
Это Григорию. Но "- Не бойся..." -
Тихо сказал девчонке Григорий
Голосом - стоном обрубка сердца,
Бормочущего слово: "Горе",
Прежде чем превратиться в земляное тесто...
"- Да успокойте же вы её!" - заорала одна из них,
Смахивая кровь с рассечённой щеки,
Сжимавшая рвущуюся заразную природой,
Сжимая четыре руки.
Григорий шагнул и... обнял девчонку -
Застыло сердечко в тёплых объятьях,
Забыв про холодную кожу тёток,
Пыхтящих в искусстве насильного обладанья.
Объятья - незамеченные в нашей жизни,
Объятья семьи, на другие семьи не похожей -
Застыли в скульптуре "На границе
Истинного и Ложного",
Где не означен курс ветров
Для устойчивости души.
Где то звонкое: "Всегда готов!",
То прожитое: "Жить не по лжи!"
...Две соц-работницы хмуро молчали
Всклоченными птицами после драки.
Их одежды торчком торчали,
Словно лохмы у забияки.
(Нелегко было драться с жертвой,
Расставаясь с привычным установлением:
ПОСЛЕДНИЕ ДОЛЖНЫ ПОКОРЯТСЯ ПЕРВЫМ.
ТОЧКА.И - НИКАКИХ
ИСПРАВЛЕНИЙ).
У сухощавой скривились губы,
Видя шёпот, объятия, слёзы двоих.
Полноватая ругнулась грубо...
И в обоих зазвучало слово:
"Псих".
Что понять недотрогам обыденности,
Необлапанным осколками сброшенной бомбы,
Не знающей слово: "бдительность" -
От вечернего платья или тюремной робы?
Соц-службистка прикинула: выходные ж
Через день! - отдохну-уть бы! Посмотреть телевизор!
Сообразить на квартиру! Ждать отпускные!
Выжить с работы какую-нибудь Машку-Лизку.
Но - перед глазами картина раздражает,
Словно Шнуров - приличия оскорбляя:
Мужик уродину обнимает,
Нормальное попирая.
"- Ну всё! Нам пора!" - как окрик: "-Хорош!" -
Разрывом узла объятий был.
"-Я буду с тобой" - Григорий (Сладкая ложь
Сильнее, чем горький правдивый пыл).
И снова - холодные руки...
Уносится жизнь сироты
Рабыней из тёплого круга,
Разрушенного властным стуком -
Последней Бомбой Войны.
Полупустая квартира...
Бедность в старобойном халате,
Благоухающая духами сортира,
Слушающая музыку бед, музыку мата...
Григорий - один... Молчание голоса.
Душа - расстрелянный швейцарский сыр -
Сочится из рваных душевных дыр
Страдание тихо-тихо
Без гневных порывов, без злобных сатир
На тех, кто устроил пришедшее лихо.
Хлопок закрываемых дверей,
Скрывших в безвестности тишине -
Четырёхрукую сироту,
Словно живое - в гробу...