Упаду на колени и руки воздену:
Укажи мне, Господь, путь в развёрстую тьму;
навали выше сил груз на тощую спину;
прокляни, наконец!.. Но не дай впасть в тоску.
Беспокой, на углях дожигай мою душу.
На тебя я не буду в обиде, Творец...
Но, в ответ - тишина... И всё глуше и глуше
слышен в ней голос наших увядших сердец...
Что ж ушёл ты? Зажёг в нас огонь и оставил.
Нету сил ни погаснуть, ни дальше гореть...
День последний - прошел он, и зря распинаем,
в ожиданье чудес, мы свой разум и честь...
Тишина... Может, надо оглохнуть от крика
и с тобою остаться один на один;
чтоб понять, наконец - нет любви без разлуки,
и всем бедам своим лишь ты сам господин?..
До чего ж эта мудрость проста и ясна.
Только бродит эхо в пустой душе.
И тогда из дали, где разум гаснет,
чей-то слабый шепот пришел ко мне:
Я озерам синим отдал глаза; Солнце в небе - сердце моё;
из волос своих насадил леса;
сам же - телом земли к ним лёг...
И сочились разверстые небеса,
не зарею - кровью моей!
И дрожала в муках, рождаясь, Земля.
Что имел - всё я отдал ей.
Я исчез, растворился в полночной мгле,
шуме ветра, игре огней.
Но мою частичку и ты несёшь
с тех прекрасных и грозных дней...
Может быть. Только эта искра так мала;
что сильнее с нею лишь холод дней.
Но Твои мы дети; и нет нам права
дать угаснуть ей, уходя в метель...
<1996>
Молитва(реч.)
Не крестили в церковной купели.
И несу я гордыню мою.
И грехи, тяжким сном, одолели.
Отпустить их давно не молю.
Ни проклятья мне нет, ни прощенья.
На другом я счету в том Дому.
Иступленною песней своею
исповедаюсь я Ему.
Опустил кто меня на Землю?
Кто пустил Колесо* по ней?
Как оно, Всемогущий, вертит
несмышлёных твоих детей!
То поднимет, то вновь опустит.
И к хоралам** мешает кровь.
И мятутся заблудшие души,
чая сделать иную новь.
Не прошу я о снисхожденьи.
Мне не нужен далёкий рай.
Мне на этой грешной планете
псом облезлым остаться дай!
Дай, изведать мне соль и сладость.
Дай, смеяться и в горе быть.
А ещё, Боже, дай мне голос,
чтоб хоть воем душу излить!
Впрочем, всё это дал сполна ты.
Ни о чём тебя не прошу.
Лишь услышь иногда сонаты,
что я в сердце своем ношу.
Просто, молча незримо слушай
и кивни головой в ответ.
И не надо мне доли лучше.
Даже, если тебя и нет...
-------------------
* - Колесо "Сансары" (коловращения судеб) из индийской философии. ** - божественные гимны (не совсем тоже самое, что гимны Богу). <1994>
ИГРА С СУДЬБОЙ В огне сражений умереть не трудно - страшнее жить, когда душа молчит...
/ авт.
Темнота, темнота... И не видно ни зги.
Ну так что ж, что игра идёт в тёмную?
У неё на руках козырные тузы,
а мне карты идут забубённые.
Ну да, я по пять раз умирать не привык.
Уж совсем невпротык,
но игра от души!
Всё отдай, не греши;
и ещё положи полдуши на весы...
и гляди, не дыши,
как шестёрка твоя вдруг выходит в тузы.
Та шестёрка твоя - забубённая!
Отыграл полдуши, да домишко в тиши -
знай, сиди, да пиши; и в миру не греши;
позабудь эти карты краплёные.
Только жить в полдуши я ещё не привык.
В полнакала светить мне совсем невпротык.
Мне нужны небеса озарённые!
Чтоб бескрайний простор и закат, хоть кричи,
чтобы ждал меня кто-то далёко в ночи.
и чтоб все мы ходили влюблённые...
Чтоб по пояс трава; чтобы песня звала;
чтоб мечтать до утра и большие дела;
чтоб до звёзд доставала моя голова;
и слова вдруг пришли окрылённые...
Эх, сыграю на всё я, была, не была!
Только, видно, опять проиграюсь дотла.
И игра уж не та, что когда-то была.
Пропадёт, дуралей, ведь, твоя голова, - шепчут тихо мне сукна зелёные.
Ну так что ж? А на что мне моя голова;
коли спит по ночам и забыла слова,
и простор, и траву, и мечты, и дела;
даже слёзы забыла солёные?
Отыграть у судьбы бы ещё полдуши;
и тогда, наконец, хоть кричи, хоть пляши,
хоть пари, не дыша, в запредельной выши!
Улыбаетесь вы из спокойной тиши:
Ох, шальная душа, забубённая... <1992>
Последний(песня) Уж много дней схожу с ума, и маята страшнее горя:
какая долгая зима
на нашем властвует подворье
/ И.Богданов
Последний лист в последний путь
отправился, горя.
И я, как он, ещё кружусь
в преддверьи декабря.
Но скоро упаду без сил,
замру до тёплых дней.
И стужа зимняя меня
прохватит до костей.
Забуду день, забуду час
и свой зелёный мир,
где и cмеялся, и страдал,
и в бой шёл, как на пир.
Забудусь беспробудным сном,
где ни ветров, ни гроз,
где всё спокойно и пусто,
и лишь мороз, мороз...
Но верю, всё ж весна придёт
и позовёт меня.
И свод небесный подожжёт
с ней новая заря.
И прорасту травою я,
и сброшу зиму с плеч,
и реки в дальние края
опять заставлю течь.
И племя светлое моё
пойдёт по миру бресть...
Пусть все забудут про меня, но всё же здесь я есть.
<1993>
* * * Где стёрлась грань, что делит жизнь и смерть,
в тот Мир, где не осталось места Мраку
вошёл Он без знамений и чудес...
лишь с боли криком - Вечный Забияка.
Не Воин, не Времён Пророк -
а тот, чей путь неровен, также как и голос...
Но как же душу вывернуть он мог,
не призывая, не уча... но вспомнить
лишь помогая тем, кто знал и так,
да позабыл в стремительности буден:
что там, где Свет есть, должен быть и Мрак;
что Мир - велик, загадочен и чуден.
Ушёл он тоже как-то вдруг и сразу.
И незаметен был его уход
простому обывательскому глазу...
Вот только в душах вновь расти стал лёд...
но всё ж не тот - угрюмый, крепкий, прежний...
И видится мне, дальше Он идёт,
межзвёздный странник - возвестить надежду
иным мирам, чей дух едва живёт.
<2001>
МYDRAGON в соавторстве с Алексеем Семёновым
Осень мягко пала наземь -
две недели моросит.
Снова мы в плащи залазим,
снова всем нам грипп грозит.
И на стылых остановках
под ветрищем и дождём
мы уныло и неловко,
бесконечно транспорт ждём.
Но из хмари серо-млечной, что в душе моей царит,
в мир размытый человечий
Золотой Дракон глядит.
Поводя лениво взором
(лишь в зрачках огонь горит -
тот, что древним наговором
глубоко внутри сокрыт),
ни движением, ни речью
он себя не выдаёт.
Но когда заветной встречи
час настанет, то в полёт
прянет, обращая в пламень -
не жалея, не храня
от весны своих желаний
больше бедного меня.
<2001>
* * * Без сомнений, без печали, В пламенеющем рассвете
Я скакал навстречу Солнцу
С песней звонкой на устах!
... Но погибшая надежда
И надорванное сердце
/ Дж.Р.Р. Толкин.
Я смеялся и пел. А над миром вставали пожары.
И последний в нём витязь остался уже не у дел.
Я смеялся и пел. Ну а кто-то добился награды.
А другой, не дождавшись, в огне беспощадном сгорел.
Пожирал тот огонь ум и честь, доброту и отвагу.
И оставшимся жить незавидный достался удел -
тихо небо коптить, и любить и грустить понемногу.
А я пел и смеялся, и знать ничего не хотел!
Мне пожары тушить не достанет ни сил, ни уменья.
Дай-то бог, разобраться хотя бы с самим мне собой.
Но, быть может, моё неумелое пенье
хоть на миг потревожит вдруг чей-то покой.
Вдруг напомнит, что можно смеяться и плакать
просто так, не имея особых причин -
потому, что не все догорели закаты,
и кого-то казнил позабытый давно властелин.
И, смутившись, притихнет на миг беспощадное пламя.
Я пою и смеюсь... Или плачу? Кто их разберёт...
А огонь уже дальше летит, завывая,
Впрочем что я? Ведь, это лишь вьюга метёт...
<1993>