Туман над озером клубится
и закрывает берега.
Лишь чаек заполошных крики
доносятся издалека.
Неясны тени. Гулки звуки.
И мягкий свет вокруг разлит...
то дальним заревом пожара
всё небо надо мной горит!
Что так тревожно и безмолвно
горит за дальней синевой?
И тучи медленно и ровно
плывут кровавой чередой.
Но ночь упругими крылами
уж бьёт призывно надо мной...
И заливают эти дали
её прохлада и покой.
В извечной тяжкой битве снова
сошелся здесь огонь со тьмой.
Я слышу этой битвы говор,
и стук копыт, и вихрей вой.
В молчанье озеро застыло,
глядя на чудный этот бой.
Лишь чайки, рея сиротливо,
кричат и плачут надо мной...
<1992>
* * * От унылой суетности буден
я уйду в зелёные поля,
чтобы видеть, как под солнца бубен
не спеша вращается земля,
чтобы слышать в тишине звенящей
шорох облаков и шепот трав,
и лежать под небом настоящим,
глубину его в себя вобрав,
не гадая: Что-то завтра будет?...
Будет день, такой же, как вчера.
И никто меня там не осудит,
коль не буду спать я до утра.
Вглядываясь в дальние созвездья,
что гонимы холодом зари,
медленно растают в поднебесье
в час, когда и филин не кричит.
Я вернусь, поскольку уж отравлен
Городом, и не порвать оков...
Но и шумом многолюдным сдавлен
слышен мне полей зелёных зов.
<1999>
Ноябрь - скоро Новый Год
Небо вторит дождями моему настроенью.
Горизонт затянула непроглядная хмарь.
А ты стоишь, улыбаясь - говоря, вторым зреньем
будто бы ясно видишь, как приходит январь.
"Он придёт звездно-снежный. В нём нет места печали.
И заветные дали распахнёт небосвод,
где нас встретит с тобою всё, чего и не ждали
мы найти уж... И встречу освятит ту Восход.
Солнце медленно встанет над заснеженной далью,
озарит, осияет, за собой позовёт,
где косматые ели головами качают
и за речкой в берлоге просыпается год".
<2000>
апрельское
Вот и прошла ещё одна зима.
И май уже маячит недалече,
когда Природа нам назначит встречу -
под вечер, у походного костра...
Мне радостно в предчувствии того...
и грустно, что вновь ближе стали сроки,
когда в свой Путь последний, одинокий
уйду, не ожидая ничего.
Уйду... и буду принят небом мглистым,
иль растворюсь в сиянии зари...
А на земле, как прежде, Май душистый
кому-то будет грезиться вдали.
<2000>
зимний вечер(песни)
Стучится в окно пурга.
Зима на земле, зима.
И тихая белизна
окутала все дома...
окутала и меня:
и боль и радость ушли,
застыла моя душа,
и нет ничего вдали...
Лишь мысли легко скользят
над белым сном января.
Пурги заунывный стон.
Не чувствую холода я.
И нет ни забот, ни тревог -
один лишь покой и сон.
Но всё же, прикрыв глаза,
я слышу далёкий звон.
То летнего солнца кусок
во мне ещё не остыл.
И шёпот от листьев берёз
мне прибавляет сил.
И тёплый ласковый дождь
каплет с небес на меня.
И снова заныла душа,
прося хоть немного огня.
Поставь, - говорит, - ка чай.
Меня, поскорей, согрей.
Со мною трудней и больней,
но всё же чуть веселей.
И пьём мы на пару чай.
И всё-то ворчит она,
но дарит мне города
из чистого серебра.
И звёзды танцуют вальс.
И ели в шубах стоят.
Зима на земле, зима.
И вниз снежинки летят...
<1991>
- 2 -
Что сижу у стола хмурной?
А куда мне идти?
Все дороги пурга замела -
не пройти, не пройти...
Ветер воет в трубе шальной;
да поленья в печи трещат.
За окном мир тёмный такой;
будто, все в нём давно уж спят.
Спит река, спят леса и поля.
Время спать улеглось само.
Только я у печи сижу
и вбираю её тепло.
Не видать ни луны, ни звёзд.
За окном круговерть, круговерть.
Видно, ветер совсем замёрз,
что стучится в мою он в дверь.
На столе дрожит отблеск огня.
И сверчок за стеной затих.
Мне давно уж уснуть пора,
убежать чтоб от дум своих.
Только, должен, ведь, кто-то не спать;
чтоб открыть ветру дверь, ветру дверь;
чтобы время в дорогу поднять;
чтоб смотреть в круговерть, в круговерть.
Вот, подсел ко мне домовой.
Вот, луну за печкой ловлю.
Вот, вздохнул за стеной мой конь...
Э, да я давно уже сплю.
<1991>
Вальс осенний (песня)
Уж осень в разгаре. И тихим огнём полыхают деревья.
И ветер взметает Их листья горящими искрами вверх.
Как листья кружатся! Я снова, безумец, в хорошее верю.
И в медленном вальсе я с ними неслышно кружусь, как во сне.
А осень играет нам с грустной улыбкой на старой трубе...
Пусть, снова обманет; и серыми станут прекрасные дали.
Пусть, снова заманит идти по дороге, которой не будет конца.
Пусть, только играет; чтоб листья чуть слышно шептались
и падали в память, мерцая, как в чёрной воде...
и краски смешались, и липы о чём-то вздыхали.
Пусть, только играет! Вся жизнь моя в этой игре.
Уж листья опали. И смотрят задумчиво липы, как кто-то танцует,
А осень-волшебница что-то играет на медной трубе...
<1993>
лесной трилистник
Свой путь земной пройдя до половины, я очутился в сумрачном Лесу;
где тёмные озябшие осины,
казалось, небо держат на весу.
И хмурилось оно, в ответ, дождями
пытаясь дотянуться до земли.
И в бархатном полу'мраке мерцали,
мир освещая, лишь гнилые пни.
Когда ж средь них, задумавшись глубоко,
я сел тихонько... то из далека
мне чей-то Голос смутно, одиноко
поведал про сей Лес и облака,
что слёзы льют о всех,
кто жил под ними, иль будет жить...
про то как из Ночи неведомыми, тайными путями...
Но солнце тут коснулось чуть лучами
верхушек крон. И Лес, затрепетав,
вдруг медленно растаял; как и Голос...
на память о себе оставив голод
душевный, что не в силах превозмочь
стремлюсь с тех пор с дорог я шумных прочь,
когда возможно, и в часы ночные
всё жду не зазвучит ли Голос вновь.
<1999>
- 2 - (после вечера русского романса)
Мне некого больше любить
и нечего больше терять.
Сомну надоевшую жизнь
и брошу в костёр догорать.
Пусть вспыхнут, сгорая в ночи
все страсти мои и мечты -
те, что растерял я в пути,
и уж не найти, не найти...
Оставив прямой этот путь,
истоптанный сотнями ног.
Пойду, спотыкаясь во мгле,
искать я Дорогу Дорог.
Быть может, она не в дали.
Чуть в сторону только свернуть...
И в царство несбывшихся снов
тебя Ночь и Лес поведут.
Но деревья протянули тут ко мне
свои руки заскорузлые сквозь тень.
И, как в детстве к тёплой матери-земле,
я прижался к ним, забыв про ночь и день.
Позабыл, что жгло и мучило меня
я в тугом переплетенье этих рук...
А вдали уже холодная заря
норовила всё вернуть на прежний круг.
<1998>
- 3 -
Свой путь земной пройдя до половины, я очутился в сумрачном Лесу,
где тёмные озябшие осины,
казалось, небо держат на весу.
И хмурилось оно, в ответ, дождями
пытаясь дотянуться до земли.
И в бархатном полу'мраке мерцали,
мир освещая, лишь гнилые пни.
И в тишине той, вязкой и глубокой,
так мелки показались вдруг дела
и мысли прежние, так стало одиноко
душе моей - что не облечь в слова...
Но деревья протянули тут ко мне
свои руки заскорузлые сквозь тень.
И, как в детстве к тёплой матери-земле,
я прижался к ним, забыв про ночь и день.
Позабыл, что жгло и мучило меня
я в тугом переплетенье этих рук...
А вдали уже маячил край дождя -
тот, который всё вернёт на прежний круг.
<2000>