Светили звезды над моею головою.
А ныне слёзы льёт лишь друг-октябрь...
Пускай они живой водой омоют
моей судьбы потрёпанный корабль.
Давно стоит он здесь, застряв на мели.
А караван ушёл за горизонт.
И снится мне сквозь зимние метели
над парусами белых чаек стон.
Так далеко, и так щемяще близко
они кричат, и плачут, и зовут.
И снова я, забывшись, как мальчишка,
по солнечной дорожке к ним бегу.
Пусть мой корабль, оставленный в торосах,
уйдёт на дно - я не сменю свой флаг.
Пускай зима; но пламенеют росы
на дальних, заповеданных лугах.
Я к ним дойду заснеженной тропою,
судьбу свою оставив позади.
Октябрь, октябрь, оставь меня в покое!
И душу глупым сном не береди...
<1993>
* * * (реч.) Дожить бы до первой книги. Не сдохнуть бы, не отравиться.
Земные ношу вериги,
А мне бы летать, как птице!
/ Н.Ф. Астафьев
Тугие крылья мне даны.
Что делать с ними я не знаю.
Во сне, как птица, я летаю.
Но днём не вспомнить эти сны.
Я неуклюж. Я здесь чужой.
Мне крылья за спиной мешают...
Но чайки в вышине летают
и всё зовут меня с собой.
Но не могу я улететь -
земля прочна, а небо зыбко.
И снова я боюсь ошибки
и вновь спешу скорее сесть.
Я много б в жизни сделать мог.
Но крыльям хочется полёта.
И мне сказал однажды кто-то:
Чудак, ты лучше бы их сжёг.
К чему спешить? От груза дел
они отвалятся и сами.
Но хорошо под небесами
парить и слышать: Полетел!
Да как он смел? Ну что за диво... - Но, право, это же красиво, - я слышу чей-то голос милый,
теплом он душу мне согрел...
Но, видно, я неладно скроен -
мне даже в небе нет покоя.
Мой мир внизу, и часть его я,
как оторваться б не хотел.
И опускаюсь я лениво,
и прячу крылья вновь за спину,
и неуклюжий и унылый...
Но кто-то шепчет: Он летел... <1991>
Крест поклонный* (реч.)
Снова я наполнен до краёв
всеми мной не прожитыми днями,
всеми не пройдёнными путями
и прощальной красотой берёз.
Осень. Выхожу из берегов
и тянусь за журавлиным клином, -
как они, морозами гонимый
мимо судеб, весей, городов...
Выше, выше... Трубный клик звенит.
Но закат прозрачный тихо гаснет
и ничто уже не приукрасит.
Только крест чернеет впереди.
Крест поклонный, ветров и дождей,
стоя здесь, ты перенёс немало
и к земле уж клонишься устало, -
тяжек груз навешанных потерь.
Тяжек груз. Но чуть светлее путь
будет тем, кто здесь его оставил.
И стоишь ты, небесам подставив
узкую морщинистую грудь.
Ты стоишь. И я остановлюсь:
жизнь свою вновь полной мерой взвешу,
но тебе ни капли не отвешу, -
налегке я не умею жить.
Дни идут. Мой паводок утих.
Льдом укрывшись, спят до срока воды.
Лишь один ты в зной и непогоду
тёмной вехой в памяти стоишь.
-----------------------------------
* - поклонные кресты ставились у дороги, чтобы путнику, особенно нуждающемуся в благоволении небес, не защищённому, хотя бы в малой мере, стенами своего дома, находящемуся далеко от господних храмов, было где остановиться, передохнуть, подумать и помолиться о жизни и о пути, пройденном и предстоящем. <1994>
Разговор с Тишиной(песня)
Плывёт над миром тишина,
неслышной поступью ступая
и жизнь мою в себя вбирая...
Плывёт над миром тишина.
Хранит закаты, и рассветы,
и отблески далёких дней
и дарит мне свои секреты
под шорох туч и шум дождей,
под хор лягушек и гуденье
летящих вихрем наших дней,
что заглушают откровенья
травы, ветров, ночных огней...
А все вокруг спешат куда-то -
всё дальше, выше и быстрей.
Лишь я стою, смотря халатно
на небо, крыши и людей.
Мне грозы громыхают летом,
весной звенит вовсю капель,
и дальние заносят ветры
под осень запахи степей.
Под вечер шепчутся деревья
и отражаются в воде.
И петухи кричат в деревне,
когда проснусь я на заре.
Цветёт черёмуха весною
и лепестки роняет в пруд.
И звёзды, рея надо мною,
мне ночью не дают уснуть...
<1992>
- 2 -
Зачем же клясть мне эту землю
и огорчения считать?
Ведь также тучи рдеют гневно,
и соловьи поют опять.
Уходят в тишину Вселенной
сомненья наши и мечты
и тонут быстро и бесследно,
как будто бы и не жил ты...
А может, отзвуки, не тая,
всё бродят в гулкой тишине
и, надо мною пролетая,
далёкий мир вдруг дарят мне.
Что сказка в нём, что быль - не знаю.
Текут они рядами дней.
... Всё тишина в себя вбирает.
Прислушаться лишь надо к ней.
<1992>
* * * (реч.)
Я проснулся, вдруг вспомнив про шелест крыл
и пьянящий шальной простор.
Это ветер меня на руках носил
в мой последний ночной дозор.
Не споет мне песни друг старый - вяз;
не бежать за светлой зарей...
Я по горло в тине сырой увяз -
тине серой жизни моей.
А вокруг меня тишина стоит.
Всё, что было и будет - в ней.
Только туч движенье, да дождь звенит
по утёсам щербатым дней...
И гнетёт и давит глухой гранит.
Что ему мы? Лишь пыль времён.
Но проклятьем, надеждой вечной летит
в недоступной выси тот сон...
<1994>
ЗаветнаЯ страна(песня)
Ой, далеко, далё'ко тянется дорога.
Небо там высоко, и уйдёт тревога;
меж цветов петляет речка - синеока,
и гроза, вздыхая, спит ещё до срока...
Соловьи под вечер там заводят трели,
и скрипят протяжно сумрачные ели.
В сумерках проснувшись, звёзды расцветают;
а ночные ветры в чехарду играют...
Там за синей далью прячутся метели;
тяжело вздыхает за стеною мерин.
Там с озёр взлетают гуси с трубным кликом,
и далёким эхом в тишине звенит он...
Чудеса там прячет каждая тропинка,
и болтать со мною ивам не в новинку.
Там щебечут птицы, там дожди тугие,
и гуляют звери там совсем другие...
Я мечусь по свету без конца и краю.
Только, как найти мне ту страну - не знаю.
Мне тогда сказала старая осина:
Не ищи по свету детства ты, детина.
Кончились все сказки и дожди тугие.
И теперь дороги у тебя другие.
Той страны заветной нет за горизонтом.
Есть она лишь в сердце у тебя и только.
В памяти, да в детях детство возродится.
Чем мечтать без толку, ты б остепенился.
Только, я не верю мудрой той осине.
Не хочу увязнуть я в житейской тине.
Я мечусь по свету без конца и краю.
Что главой качаешь? Я и сам всё знаю...
<1992>
* * * (реч.)
Когда уйдёт во тьму последний мой корабль,
когда уйдут друзья, чтоб не вернуться боле,
не стану клясть судьбу... а лучше, глядя вдаль,
я постою один на косогоре.
Мне вспомнятся далёкие огни
на дальних берегах, где я бывал когда-то.
Мне вспомнятся все те, кто жизнь и хлеб делил
со мною, и давно ушёл так невозвратно.
Мне вспомнится то огорчений ряд,
то вдруг мелькнувшая нечаянная радость,
последний жёлтый лист, и первый снегопад,
и серых глаз твоих задумчивая хладость.
И пусть, стою один; и серо впереди;
и за плащом судьбы не видно звёзд уж света...
Но память отчего так бережно хранит
слова давно всеми забытого сонета?
Уходят в темноту и детство и мечты,
друзья и корабли, сонаты и сонеты...
Но память всё равно их бережно хранит.
И шепчут мне они чуть слышные советы.
И верю, что ещё мне хватит бурных дней,
и жизнь моя ещё нужна вам будет где-то.
Но детство не вернуть. А те, кто всех нужней -
Кто где, и не видать давно от них привета.
И память потому так бережно хранит Слова того, всеми забытого сонета...
<1992>
* * * (песня)
Ветер по небу гуляет.
Облака плывут над миром.
Проплывают, проплывают...
дела нету им, что сыро
на душе моей сегодня.
Отчего? И сам не знаю.
Отчего я, отчего я
так по небу не летаю?
Я бы плыл в выси, довольный
ветром, солнцем и собою.
Хорошо там и привольно...
Здесь же всё, увы, иное:
то колдобина, то лужа,
то начальство обругает,
то жара стоит, то стужа,
денег вечно не хватает...
Я ж стою себе довольный...
Ветер вольный сушит душу.
Хорошо мне и привольно.
Голоса забот всё глуше...
Если бы ещё и меньше
стало сумрачное племя...
Но об этом вспомню лучше,
право, я в другое время.
<2001>