Сидоренко Алексей Петрович
Последний шанс(0-40)

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
Оценка: 4.01*172  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Наш современник отправляется в прошлое для того, чтобы изменить будущее. (Это пока лишь скелет, черновик и заготовка книги. Все живости и красочности будут добавляться позднее. За ошибки извиняюсь, любым предложениям по развитию сюжета буду рад)


  Пролог.
  Весь день я не находил себе места. И вроде бы повода никакого не было, все как обычно. А вот "сосало" что-то и не давало сосредоточиться ни на одном вопросе. Я даже спать лег попозже, постаравшись отвлечься за чтением очередного опуса на тему альтернативной истории. Полюбился как-то в последние годы именно этот жанр.
  Удивительно. Чем хуже идут дела в настоящем, тем больше людей пытаются найти ответы на это в прошлом. Переиграть историю, постараться найти момент, когда все пошло кувырком. Куда только не заносило наших бравых современников. И во времена Петра первого, и даже во времена Золотой Орды. А уж сколько бравых отставных офицеров побывало в теле российских императоров, даже упомнить невозможно. Хотя все рекорды, конечно, побили времена Великой Отечественной. Молодые летчики, натренированные в компьютерных боях 21-го века, танкисты, успевшие "изнасиловать" на тренажерах в ноутбуках все виды отечественной и зарубежной бронетехники, крутые спецназовцы, в одиночку заменяющие собой целые партизанские соединения, кого только не заносило на страницах книг в 41-й. И ведь понимаю, что по большей части все сюжеты настолько искусственны, что читать их без улыбки невозможно. А надо же, засасывает. Не успеешь прочитать одно произведение, как сразу же тянет найти что-то еще. Хорошо, что тема оказалась настолько популярной, что в параллели ее разрабатывают сразу же несколько десятков авторов различного калибра. Так что найти что-то новенькое можно почти всегда. И если не предъявлять слишком больших претензий к стилю изложения и не искать прорехи в логике и мотивированности событий, то вполне можно с удовольствием провести несколько часов. По крайней мере, сплошной чернухе по зомбоящику вполне достойная замена. На мой вкус.
  Взглянув на часы, увидел, что уже давно пора ложиться. До подъема на работу осталось уже меньше шести часов. А ведь отвлекся. Тревожное чувство, сидевшее занозой в груди весь день куда-то спряталось. Ну и хорошо.
  В сон провалился моментально. Только и успел, что принять любимую позу, подоткнуть поудобней подушку и мысленно произнести несколько фраз придуманной для самого себя славицы Роду.
  А вот дальше началось совершенно неожиданное. Мне приснился Сон. Именно так, с большой буквы. Не подумайте, сны, как и всем людям, мне снятся регулярно, практически еженощно. Но за редким исключением все они скорее напоминают кино, которое смотришь сквозь мутноватое стекло. Я даже не скажу точно, цветные они или черно-белые. И лишь изредка бывают сны, в которых личное присутствие воспринимается не только зрительно, но и другими органами чувств. Именно такие сны лучше всего помнятся утром.
  Этот сон был именно таким. Точнее он начался как подобный сон. Хотя он не был ни цветным, ни четким. Я просто висел в темноте. Но ощущения самого себя были настолько живыми, что никаких сомнений в том, что в этой теплой обволакивающей темноте вешу именно я. Целиком. Я потом пришел Голос.
  - Любишь, значит, про альтернативную историю почитать? - Голос был какой-то слегка ехидный, но, тем не менее, вполне дружелюбный. - А как насчет того, чтобы амплуа читателя сменить на роль главного героя?
  Сказать, что я удивился, не значит ничего. Но сознание каким-то краем отметило, что это сон и я слегка расслабился. - Ну какой из меня главный герой? Что Вы! Простой среднестатистический человек, может быть, чуть более образованный, чем большая часть молодого поколения. Да и возраст уже не тот, чтобы по лесам с автоматом бегать или, еще хуже того, шашкой махать. Да и семья опять же.
  - Ну семья, не проблема. Да и все остальное не критично. Главное было бы желание. А насчет условий можем даже поторговаться. Тем более, что имеющиеся варианты совершенно не похожи на то. Что тебе приходилось читать.
  - А, собственно, с кем имею честь?
  Темнота весело засмеялась. - Хочешь, значит, зрить собеседника? Нет проблем. - Темнота расступилась и "на сцене" появился мой рабочий кабинет. Я сидел на своем рабочем месте, а напротив меня в кресле для посетителей сидел симпатичный человек средних лет, но довольно таки неопределенного возраста. Ему легко можно было бы дать как сорок, так и шестьдесят лет. Глядя на мою обалдевшую физиономию, мужчина вновь улыбнулся и произнес: - Ну что так лучше? Или предпочитаешь пляж в тропиках? - При этих словах кабинет исчез, и мы уже сидели в шезлонгах под пальмами недалеко от лениво набегающих на пляж волн.
  Я покрутил головой и решил, что зал был получше. Все таки тема, с которой начался разговор не очень располагала к нахождению в плавках на берегу океана. Не успел я высказаться в том духе, что философствование на тему исторических событий и возможности их изменения лучше всего пойдет в кресле у камина, как мы тут же перенеслись в некое подобие коттеджа и расположились прямо напротив пылающих в топке поленьев. В руках, откуда не возьмись, появился фужер с коньяком и, судя по запаху, далеко не трехзвездочным. Мужчина напротив был все тот же и внимательно со смешинкой в глазах смотрел на меня: - Ну как пойдет антураж?
  - Вполне. Хотя до меня по-прежнему не доходит смысл всего этого шоу.
  - А это и не шоу. Понимаешь, как ты, наверное, догадываешься, ваш мир доживает последние дни. Дни, это, конечно, условно, но общую тенденцию скатывания цивилизации в дикость ты, судя по записям в твоем блоге, уловил совершенно верно. Причем, что особенно любопытно, ты даже правильно выявил тенденцию к резкому ускорению процесса цивилизационного распада. - Ну и как тебе самому такая перспектива?
  - Перспектива, конечно, не очень. Но что я могу сделать? Не воспринимать же всерьез твои слова о том, чтобы отправиться в прошлое и начать все менять? И вообще. Какой-то у нас странный разговор получается. А ты вообще кто?
  - А кем ты меня считаешь?
  - Судя по ответу вопросом на вопрос, видимо, тем, кто так долго водит за нос некую богоизбранную нацию. Это если не считать тебя моим персональным глюком на фоне большого количества прочитанной фантастики.
  В ответ послышался хохот. - Молодец, не теряешь присутствия духа. Хотя на самом деле все не так весело, как хотелось бы. Проблема в том, что я не смогу тебе толком объяснить, кто я такой. Ты легко можешь считать меня Богом, Дьяволом, Ангелом или Демоном. И все это будет правдой. Хотя и относительной. Наиболее адекватным было бы назвать меня живой функцией Мироздания, одной из многих. Если тебе это о чем-то говорит?
  Я кивнул. - Что-то вроде контролера нашего мира в божественной иерархии?
  - Да, хотя и не единственного контролера.
  - И чем же я заслужил такое внимание божественных Сил?
  - Давай ты меня несколько минут послушаешь без ерничанья и постараешься воспринять все сказанное всерьез, а потом будешь задавать вопросы. Договорились?
  Я кивнул, хотя в этот момент мне стало не по себе. Как-то резко вся предыдущая легкость схлынула, а ощущение сна, в котором можно безнаказанно резвиться и в случае чего отыграть события назад, пропало. Я влип.
  - Не дергайся раньше времени. Никто тебя никуда против твоей воли не засунет. Проснешься себе завтра утром живой и здоровый. Даже в качестве бонуса более здоровый, чем засыпал. Надоела ведь небось одышка и проблемы с желудком? Вот и избавим тебя от них. На время, конечно. Но тут уж от тебя все зависит. А пока слушай.
  - Ваш мир действительно катится в пропасть. Причем, все принципиальные развилки, на которых можно было бы свернуть и вернуться на траекторию развития, давно пройдены. Мы тут все, кто смотрит за этим миром, недавно собирались поразмыслить над этим вопросом и выхода не нашли. Конечно, можно было бы придумать ситуацию, при которой, как вы любите говорить, все плохие резко плохо кончат, а все хорошие доберутся до власти во всем мире. Но, увы. Есть принципиальные ограничения, которые даже мы не можем обойти. Не имеем мы права на то, чтобы напрямую вмешиваться в события. Все, что мы можем, это смещать вероятности событий и внедрять какие-либо мысли в головы отдельных людей. Но вот принимать эти мысли как руководство к действию, это уже во власти самих людей. Не буду долго трепаться, скажу лишь, что в вашем случае эти варианты уже не помогут. Как далеко не всегда может помочь терапия при лечении болезни. Ну а что такое в нашем случае хирургия, должен понимать сам.
  - Да уж. Какой-нибудь вселенский потоп, кучка выживших в различных медвежьих углах, и все сначала.
  - Что-то типа того. И все бы ничего, для нас время, как ты понимаешь, не имеет такого значения, как для вас. Уже были прецеденты. Не вы первые. Но есть нюансы и для нас. Мы не самые главные. Для нас развитие человеческой цивилизации это тоже своего рода этап в личном плане. Есть и над нами Силы. Не справимся, не сможем сдать экзамен определенного уровня. А значит, не пойдем дальше. Это как для вас остаться на второй срок в одном и том же классе. Да еще и с дополнительными ограничениями в возможностях. Неудачников не любит никто, даже "на Небесах".
  И вот мы думали, думали и прямого пути для спасения цивилизации не нашли. Но обнаружились некие слабые шансы пройти окольным путем. Дело в том, что ваша цивилизация почти смогла несколько раз вырваться из замкнутого круга. Но почти не считается.
  У вас существует множество любопытных теорий на тему времени и параллельных миров. Причем, представлен весь спектр идей от единственной временной линии цивилизации до бесконечного множества параллельных реальностей. Истина же, как обычно посередине.
  Главная историческая последовательность всегда одна. Мы не можем вмешиваться в действия людей. Мы лишь можем пытаться подкинуть какие-нибудь идеи в головы тех, кто способен воздействовать на линию мирового развития. Да и то, нечасто. В результате все происходит как в тех же шахматах. До того, как сделать ход, ты можешь рассматривать любые варианты. Но как только сделал, позиция зафиксировалась и возврату не подлежит. Пока все понятно?
  Я молча кивнул.
  Но есть моменты, в которых история может пойти совершенно различным путями. Это не какой-то один момент или одно действие конкретного человека. Это некий довольно короткий отрезок времени, в течение которого цепочка взаимосвязанных событий и действий различных людей может заставить историю повернуть в другое русло. Как на реке гребцы в лодке, действуя согласованно, могут повернуть лодку не в главное русло, а в боковой рукав. Хотя и в этом случае с большой долей вероятности ответвление будет носить временный характер. Что, как правило, и происходит. А знаешь почему?
  - ?
  - Практически любой человек, да и все человечество в целом, это очень цельный и инерционный механизм, управляемый коллективным бессознательным, формирующимся веками. Любое отклонение от главной исторической линии вызывает несоответствие происходящего этому бессознательному. И чем больше отличие, тем больше стремление бессознательного вернуть все на круги своя. Вплоть до появления каких-нибудь героев-революционеров, диктаторов, организующих войны и так далее. Для того, чтобы изменения закрепились и стали долговременными, требуется время, чтобы изменилось само бессознательное и приняло все происходящее, как естественный, единственно верный процесс. Примерно так, как убежденный рецидивист, выйдя в очередной раз на свободу, вдруг почувствовал бы непреодолимое желание жить честным трудом, а через какое-то время посчитал бы это естественным для себя образом жизни, сочтя все свое прошлое недоразумением. Понятно?
  - Вроде бы пока да. С СССР получилось что-то вроде этого?
  - Именно это и получилось. Несколько десятилетий полунасильственного внедрения коллективистской психологии не ликвидировали многовекового индивидуализма. Тем более, что и в руководстве Союза хватало тех, кто воспринимал власть, как инструмент личного обогащения. А внешний фон помог нарыву прорваться. Это если вкратце.
  Но продолжу. В отличие от вас, людей, мы не связаны ограничением на одностороннее движение времени. С одной стороны, мы скользим разумом по времени вместе с вами, но с другой, мы можем и вернуться сознанием в прошлое, попытавшись его изменить. Найти те самые развилки, о которых я говорил, и постараться заставить человечество свернуть со столбовой дороги. Другое дело, что это не гарантирует результата. Мы ведь не можем действовать напрямую. А попытку внедрить некие мысли извне любой человек воспринимает в штыки. И чем сильнее человек, тем сильнее он отторгает навязанную ему извне идею. А потому нам требуется посредник. Извини, но выбор пал на тебя.
  А потому нам требуется посредник. Извини, но выбор пал на тебя.
  - С чего бы? Не герой, не мудрец, не гений. И вообще, что-то в твоем рассказе меня напрягает.
  - Что именно?
  Я смотрел на пылающий в камине огонь и с минуту молчал.
  - Хорошо. Начнем с самого простого. Насчет себя я уже сказал. Выбор мне категорически не понятен.
  Во-вторых, Если вам требуется посредник, то почему вы не воспользовались им ранее. Ведь куда все идет, было понятно довольно давно.
  В-третьих, если вы, отвечающие за мир, такие из себя мудрые и могущественные, то как могли вообще довести до такого практически финала? Тем более, если вас самих за это по головке не погладят.
  В-четвертых, если не помогает внедренная мысль, то каким образом может помочь человек из будущего? Нет, я, конечно, понимаю, всякие там технологии, знание грядущих событий и так далее. Сам не раз читал с удовольствием. Но это ведь не рациональное восприятие. А как задумаешься, то сразу все эти доморощенные советчики того же Сталина, которым он внимает со всем прилежанием, смотрятся более, чем смешно. В реальности подобных персонажей в лучшем случае оперативно выпотрошили бы в застенках НКВД, да и шлепнули бы от греха подальше. Причем, не из природной кровожадности, а просто на всякий случай. Для сохранения монополии на информацию. Самый рациональный вариант, кстати.
  Ну и, наконец, даже если предположить, что я весь из себя такой уникальный и замечательный, хотя об этом и не догадываюсь, то что в это время будет с моим собственным миром? У меня есть нормальная семья, которую я очень люблю, и я совершенно не собираюсь ее бросать даже во имя спасения всего человечества, даже при условии обещания им всяческого "шоколада" в судьбе. Прошу понять меня правильно.
  Собеседник смотрел на меня с улыбкой.
  - А ты и вправду ничего. На все твои вопросы ответы есть. Хотя, и ты должен понимать, что насильно поверить тебя в то, что скажу, я не в состоянии. Пресловутая свобода воли. А как было бы просто. Но, увы. Придется тебе или поверить и рискнуть, или вернуться к себе наблюдать за угасанием мира. Тут уж ничего не поделаешь.
  Начну не с первого твоего вопроса. Ты, возможно, удивишься, но мы не всеведущи. Являясь своего рода одушевленными функциями, мы скорее просто регулируем движение мира и человечества, чем творим мир. До появления такого вида творческой фантазии, которую вы назвали альтернативной историей, мы и не думали в этом ключе, просто не видели такой возможности. Извини. Это своего рода разделение труда. Творить может лишь человек, имея прямую связь с Создателем. А мы можем лишь пользоваться уже сотворенным им или вами. Пока у вас никто не отправлял человека менять прошлое, пусть и в литературе, у нас такая возможность также отсутствовала.
  Я задумался. С одной стороны, удивлению моему не было предела. Божественные сущности не могут придумать ничего, пока этого не придумал человек. С другой стороны, такая версия в целом вписывалась в мое личное представление об устройстве Мироздания. Если возможность "прогулки в прошлое" для человека изначально не была вписана в реальность, то появится она могла только в результате фантазии тог, кому предстоит стать Творцом нового поколения. В данном случае, это человечество, хотя могу и ошибаться.
  Ладно, это проехали. Не могли придумать посредника раньше, значит, не могли.
  - Кстати, а почему сейчас? Ведь если мне не отшибает память, идею "машины времени" придумали гораздо раньше.
  - Да, "машину" придумали. Но с какой целью? Либо поглазеть отправиться, либо сбежать и самому нажиться, зная будущее. Историю всего человечества никто менять не пробовал. Напротив, господствовала идея, что не дай бог что-то в прошлом совершить, иначе вызовешь глобальное изменение в будущем, и возвращаться из путешествия будет некуда. А кроме того, это были лишь отдельные попытки, практически не отражавшиеся в ноосфере. Сейчас же вал произведений в жанре "альтернативной истории" создал даже целый эгрегор, причем, довольно не слабый. Вот его и заметили все, включая нас.
  - А что с остальными вопросами?
  - Сейчас отвечу. Почему мы не заметили финала истории и допустили до попадания цивилизации в тупик? Здесь сразу две разных причины. Во-первых, до относительно недавнего времени ситуация не выглядела безнадежной. То, что вы называете новым мировым порядком, хотя и выглядит для тебя уродливым, на самом деле в некоторой исторической перспективе могло дать живой росток для будущего развития цивилизации. Пусть и за счет жесткого сценария. Сначала этот "новый мировой" сам бы резко сократил количество людей на планете, выиграв время с ресурсной точки зрения, а потом неизбежная революция смела бы и его самого. Лет через сто. Но революция не уничтожила бы единство планетарного управления. В результате, можешь себе представить, возникло бы нечто вроде того же СССР, только во всемирном масштабе.
  - И что же помешало такому развитию событий?
  - Как ни странно, но уровень низового сопротивления этому сценарию среди населения планеты, как и неспособность мировых элит в разных странах о разделении между собой полномочий. Жадность и жажда власти границ не имеют. А структура может быть относительно устойчивой лишь в виде жесткой пирамиды. Короче, те, кто мог претендовать на вершину, проморгали усиление оппонентов. В результате время было упущено, баланс сил сместился слишком далеко, и осталось фактически три варианта.
  - Какие, если не секрет?
  - Глобальная ядерная война, которая не интересна нам, в первую очередь. Поскольку отодвинет очередной "ренессанс" человечества на несколько столетий. А потому проще устроить вам какой-нибудь потоп. Уж это мы можем сделать в любой момент. И остается цивилизационный хаос с последующей деградацией и множеством локальных конфликтов, которые отбросят человечество в новую дикость.
  - А подогнать каких-нибудь инопланетян с супертехнологиями? Или у нас тут множество людей бредят каким-то квантовым переходом?
  - Увы и ах. Первое, как впрочем, и второе невозможны по одной простой причине. Человечество не готово. Постараюсь объяснить. Все, что происходит в жизни как отдельного человека, так и человечества в целом всегда строго обосновано. Будущее вытекает из прошлого. Любые изменения происходят только тогда, когда "клиент" дозрел. Для выхода в космос и встречи с инопланетянами человечество должно, во-первых, осознать логику построения Мироздания и баланс управляющих им энергий. В противном случае, все свои пороки вы сможете лишь растиражировать во вселенских масштабах, что никому не нужно. Во-вторых, встреча с инопланетянами сейчас закончилась бы для человечества либо войной, либо рабством. К иному стилю отношений вы просто не готовы психологически. Что же ксается всевозможных "переходов" и "вознесений", то подумай сам. Насвинячили на одной планете и пошла гадить на следующую? А кто убираться будет? Пушкин, как вы говорите? И уж тем более переход во всякие многомерные состояния, дающие сверхвозможности по управлению материей. Ну представь себе, что такие, как вы сейчас, вдруг станут магами, оперирующими реальностью. Не страшно? Вот то-то и оно. Вы же планету разнесете на куски в считанные мгновения. Никакие природные катаклизмы в этом случае не помогут. К счастью, во Вселенной халявы нет. Все строго обусловлено и обосновано. Заслужил - получи. Не заслужил - иди учись и развивайся самостоятельно.
  - Это мне как раз очень понятно, сам так же думаю. Спасибо, что подтвердил мои собственные мысли. Ну а все же. Неужели раньше вы не могли просчитать последствия происходивших событий?
  - Я же не случайно говорю все время "мы". Я не один, нас довольно много, столько же, сколько и главных движущих Сил, за счет которых человечество развивается. До последнего момента мы между собой находились в довольно жесткой конфронтации. Каждый считал, что именно его модель человечества будет лучшей. Коалиции, конечно, возникали и распадались, но баланса мы так и не нашли. Слишком по-разному видели Путь. Тем более, что мы не самодостаточны и не способны самостоятельно его определить. В какой-то степени мы все вместе отражение того самого бессознательного человечества, о котором я уже говорил. Для нашего баланса нужен и баланс в самом человечестве. Конечно, в определенных пределах мы способны активно воздействовать на человечество, пытаясь привести его к этому балансу, но только в определенных. Когда мы поняли, что заигрались, и попытались как-то изменить ситуацию, стало уже поздно. Вот тогда-то мы и смогли, преодолев разногласия между собой, собраться воедино и что-то придумать. Шансов почти нет, но надежда пока жива. Ответил?
  - Допустим, с этим разобрались. В самых общих чертах, конечно, вопросов все равно больше, чем ясности, но пока оставим. А что с другими вопросами?
  - Насчет посредника все не так, как обычно пишут в ваших "попаданческих" книгах. Никто не может взять и перенести человека в прошлое. И уж тем более заменить разум одного человека другим. Было бы это возможно, все было бы проще. Представь себе, в каждый момент времени в мире есть всего несколько людей, от которых зависит развитие мировой линии. Назовем их управляющими. Берем несколько толковых друзей, одинаково смотрящих на мир, засовываем их в тела этих управляющих, предварительно согласовав все необходимы нюансы и просчитав вероятности. И все, дело в ажуре. Увы. На самом деле это невозможно. Каждый человек всегда намертво впаян в свое время и место. Так же, как кинокадр из одного фильма невозможно органично вырезать и вклеить в совершенно иной.
  - Ты меня в конец запутал. Если "попаданство" невозможно в принципе, то о чем мы все это время беседуем? Нет, я очень рад этому потрясающему сну, особенно, если утром его вспомню, но тем не менее.
  - Не торопись. Я пока сказал тебе, что невозможно выдернуть человека из его собственного времени, как и невозможно воткнуть его разум в другое тело. Но есть вариант. Мы можем взять точную информационную матрицу человека, скажем, тебя, и поместить ее в любое время и место в качестве дополнительного объекта. Такая матрица не будет полноценным человеком, хотя степень правдоподобия будет полной. Вплоть до ощущений физического тела.
  - То есть, грубо говоря, создать клон?
  - Нет. Все гораздо интересней. Клон ведь это по сути дубль. Со всеми вытекающими ограничениями. Матрица же свободна от множества таковых. Или точнее, ее можно освободить от множества ограничений. Ведь по своей сути человек это энерго-информационный объект. Можно сделать так, что матрицу невозможно будет убить, она может не испытывать никаких потребностей в еде, питье или тепле. Можно позволить ей мгновенно перемещаться в любое место, заранее ей известное. Быть видимой и невидимой. И так далее.
  - Круто. Но есть вопрос. Ты сказал, что человек это энергоинформационный объект. И как любой объект его можно скопировать. Согласен. Но ведь есть и кое-то еще. Человек жив только потому, что в нем есть живая Искра Всевышнего. Именно она и делает этот объект живым. Как быть с этим. Я легко представляю себе, что твоей или вашей совместной власти и Сил хватит на то, чтобы скопировать меня в части, являющейся объектом. Но как быть с Атманом? Уже его-то скопировать точно нельзя. Что же это будет за жизнь у "матрицы"?
  - Здесь ты прав. Скопировать Атман невозможно, но можно опосредованно подсоединить его через первый объект. Представь себе, что ты спишь и видишь сон. В этом сне ты оперируешь в другом времени и реальности. Твое основное тело в этот момент в полном составе дрыхнет в любимой кровати дома. Разница только в том, что в обычном сне некоторые из твоих тел отделяются и, скажем, путешествуют по миру сновидений, а в нашем варианте, они остаются на месте, а путешествует их созданный дубль, напрямую с ними связанный.
  - То есть, ты хочешь сказать, что я буду мирно продолжать спать в своей постели, и тем же самым временем где-то пытаться исправить прошлое? И долго мне спать придется?
  - До утра. Времена в твоем мире и том, куда ты отправишься, никак между собой не связаны. Считай, что их вектора перпендикулярны. Вернешься в тот же миг, когда и отправился.
  - А вернусь я когда? В том смысле, долго там нужно будет бродить?
  - А как свое время догонишь, так и вернешься.
  - Ни фига себе. Так это что же. Если я отправлюсь куда-нибудь во времена Киевской Руси, то мне всю тысячу лет прожить придется?
  - Именно так.
  - Да уж. Несладко. Хотя и любопытно. Кроме того, я не понял. Если я догоню свое время, то ведь оно будет уже другим. В смысле событий. Как же я встречусь со своей семьей?
  - Собственно, куда именно отправляться, решать тебе. Могу лишь только рассказать о дополнительных условиях.
  - Есть и такие?
  - А как же. Но сначала отвечу на твой вопрос. С момента твоего появления в прошлом возникнет второй мир. Дубль твоего. Если ты сможешь изменить его так, чтобы он действительно стал самостоятельным и имел иные перспективы, то когда ты проснешься в своем мире, он станет уже не основным, а побочным. Своего рода фантомным. В результате он будет всячески стремиться к слиянию со вторым, причем, на его условиях. С момента запуска этой программы коллективное бессознательное твоего родного мира станет копией мира-дубля. Соответственно, все события, которые будут способствовать слиянию миров, будут получать максимальную вероятность, противоположные - наоборот. Примерно через десять - двенадцать лет миры полностью сольются в один.
  - А не может получиться так, что они сольются не на условиях "дубля", а на условиях моего мира? С соответствующим тупиком?
  - Разумеется, может. Более того, именно так и произойдет, если тебе не удастся ничего сделать, только гораздо раньше. Хотя шансы довольно велики. Мир, который будет "диктовать условия" присоединения, определяется всего по одному принципу - потенциал жизнеспособности. У твоего мира его практически уже не осталось. Так что риск есть, но не очень велик.
  - Если я правильно тебя понял, то я в любом случае проснусь в своем собственном теле, на следующее же утро относительно момента моего теперешнего засыпания, и проснусь в собственной постели в собственной семье?
  - Именно так.
  - Ясно. Теперь расскажи, что там за дополнительные условия, о которых ты упомянул, и почему все же я.
  - Давай сначала по условиям. Ты не сможешь действовать в мире самостоятельно. Например, ты можешь оказаться в спальне Петра Первого, Ивана Грозного или Сталина, но убить его ты не сможешь. Все возможности твоего воздействия на мир ограничены лишь пассивной ролью советника. Любые действия только через людей того мира.
  - Так это что же, мне десятки или сотни лет и без секса обходиться?
  - Нет, не волнуйся. Трахайся, хоть как кролик. Но детей у тебя не будет. И жениться ты не сможешь. Даже если надумаешь. То возникнут непреодолимые обстоятельства вплоть до смерти избранницы. Так что даже не пытайся.
  - Ну, успокоил. А чего еще нельзя?
  - Да, собственно, все остальное лишь следствия сказанного. Ты можешь действовать через любых людей того времени. Хоть целый Орден из них создай. Хоть марионетку на престол какой-нибудь посади, но все только чужими руками. Деньги для исполнения своих задач иметь можешь, зарабатывать тоже. Только все останется бесхозным с твоим возвращением. Так что и они имеют смысл лишь в качестве инструмента.
  А самое главное, это то, что как ты, видимо, уже догадался, ничего в тот мир с собой взять нельзя. Ну кроме своей собственной головы и знаний, имеющихся на сегодняшний момент.
  - Вот удружил.
  - Не все так плохо. Особенно в твоем случае. Как раз сейчас ты и поймешь, почему именно ты. Хотя другие варианты тоже есть. хоть и не в изобилии. Мы откроем твою память полностью. В результате ты сможешь оперировать любой информацией, которую когда-либо видел в своей жизни. Все книги, все учебники, все газеты и журналы, которые ты читал, все фильмы и телепередачи, которые ты смотрел, Все разговоры, которые когда-либо вел, все это станет достоянием твоей активной памяти. А ты, один из немногих, у которых в голове достаточно совершенно разнообразной полезной информации из почти всех областей знаний. Пусть во многих случаях и на любительском поверхностном уровне.
  - Ну тогда уж не меня стоило выбирать, а какого-нибудь эрудита из телевизора. Тот же Вассерман меня легко за пояс заткнет.
  - По информированности да, заткнет. Но по совокупности мировоззренческих позиций - нет. Ну и как тебе все целиком?
  - А подумать можно?
  - Можно, минуты две, максимум три. Ты же, наверное, понимаешь, что дел у меня выше крыши, хоть я здесь с тобой и лишь частично.
  - Если я соглашусь, мы будем видеться хоть иногда, так сказать, для сверки часов?
  - Один раз. В тот момент, когда мир сойдет со своей естественной траектории, или когда ты потеряешь шансы на ее изменение. В таком случае я верну тебя домой раньше.
  - И куда мне отправляться? Ты же говорил, что есть несколько потенциальных развилок.
  - А вот это ты реши сам. Да, развилки есть. но я же не могу за тебя решить, за какое время до них ты захочешь обосноваться в мире. В твоей стране, надо сказать, что чуть ли не каждые несколько десятков лет сплошные развилки. Выбирай, не хочу. Итак, время вышло. У тебя две минуты.
  Я сидел и смотрел на огонь в полном смятении. Предложение, да и весь разговор в целом был настолько невероятным, что ни о какой упорядоченности мыслей не могло быть и речи. Я сидел, смотрел на огонь, и в голове крутились одни и те же слова. Последний шанс. Последний шанс, Последний ...
  - Я согласен. Отправляй меня в .......
 
 
 
  Глава 1. Поехали....
  - Я согласен, отправляй меня в 1935-й. В 20-е марта. Хотя перед этим есть еще пара вопросов, которые не дают мне окончательно принять твои объяснения. Да и научиться обещанными способностями было бы неплохо.
  - Задавай свои вопросы.
  - Ты сказал, что миры после моего возвращения сольются в течение 10-12 лет в один. Но как быть с тем, что они вполне могут за период в почти 100 лет разбежаться так далеко, что их слияние станет почти невозможным? Например, после моего вмешательства человек побывает на Марсе. А в моей истории такого нет и пока даже не предвидится. Как быть с тем, что в одном мире могут погибнуть люди, которые останутся живыми в другом? А ведь с учетом войн последнего столетия таких могут набраться миллионы? И как быть с тем, что в моем мире мои предки благополучно прошли всю войну и остались живы. Более того, успели поучаствовать и в моем воспитании. А что если мое вмешательство приведет к их гибели? Например, моя мама еще даже не родилась в то время, в которое я собрался. И где гарантия, что моя жена окажется моей женой в момент возвращения, и что она вообще будет живой и такой же, как в моем мире?
  - Я понял, что тебя волнует. Но все оттого, что ты неправильно представляешь себе свой мир. Ты думаешь, что история это дорога в один конец. Что прошлое фиксировано и неизменчиво. Что память человека или документы хранят истинный ход истории. Но это большое заблуждение. Я уже приводил пример с кинопленкой. Ты сегодня это один кадр из середины пленки. В этот момент у тебя есть некоторое представление о том, что было в начале. Но лишь представление, а не знание. Прошлое не менее изменчиво, чем будущее. Ни того, ни другого просто не существует. Есть только здесь и сейчас. Все, что только может произойти в будущем, отбрасывает тень в прошлое, изменяя его в не меньшей степени, чем прошлое является причиной будущих событий. То есть я хочу сказать, что прошлое столь же поливариантно, как и будущее. И лишь настоящее фиксировано в единственном числе. Вспомни, сколько в вашем мире имеется нестыковок официальной истории и различных артефактов. Здесь и невозможное с точки зрения официальной науки использование в древности технологий, которых и сегодня не существует. И памятники древних свастических орнаментов во Франции и Испании в те времена, когда по официальной истории там не могло быть ничего подобного. А как выпали из истории в никуда Великая Тартария или Империя Великих Моголов? А сколько споров вокруг так называемого татаро-монгольского Ига? А вспомни, хоть и экзотическую, но все же довольно стройную теорию Фоменко. Там ведь тоже хватает более, чем странных фактов и документальных свидетельств, противоречащих тому, что есть в учебниках. Говорить на эту тему можно бесконечно. Но применительно к твоему вопросу могу сказать, что при слиянии миров просто меняется сознание людей вместе с их памятью. Вот еще вчера перед слиянием они искренне сомневались в том, что американцы побывали на Луне, а сразу же после слияния они будут столь же свято верить, что полет на Марс был успешным, и что они лично это помнят и даже участвовали во встрече "марсонавтов". И точно так же обстоит дело с любым вопросом. Ну а что касается тебя лично и семьи, то можешь не волноваться. Обещаю, что пригляжу лично. Так что и живы все будут столько же, сколько ты помнишь, и никакой разницы не будет. Уж на это моих возможностей хватит.
  А теперь хватит вопросов, пора переходить к делу. Смотри.
  Я обалдело уставился на самого себя, стоящего в паре шагов от моего кресла. Причем, этот второй "я" не просто выглядел живым и подвижным, он (я) еще и с не меньшим обалдением смотрел на меня-сидящего.
  - Это и есть твоя матрица. Сейчас твое сознание перепрыгнет в нее и начнем экспресс-освоение твоих возможностей.
  Раз, и вот я уже стою и смотрю на застывшего себя в кресле. Приглядевшись, я понял, что "я-второй" или правильнее сказать "я-первый" выглядит как будто загипнотизированным или спящим.
  - На время твоей миссии твое первое я так и будет продолжать спать. И сниться ему будут именно твои приключения. А сейчас к делу. Представь себя невидимым.
  - А как это?
  - А просто захоти. Дай самому себе команду, что тебя здесь ни для кого нет. Только не напрягайся, а, наоборот, расслабься. Как будто это то, что ты не задумываясь делаешь каждый день по многу раз.
  Сначала у меня ничего не получалось. Я то напрягался так, что лицо багровело, то растекался полусонным студнем. В конце концов я устал и просто подумал: - Ну его, к черту, все, нет меня. - И, о чудо. Я почувствовал какое-то легкое движение в теле и вдруг перестал себя видеть.
  - Молодец. Попробуй теперь вспомнить, как именно у тебя это получилось.
  - Да не знаю я. Просто разозлился на самого себя за тупость и махнул рукой.
  - Вот. Это именно то, что нужно. Уверенность без привязки сознания к результату. Ты ведь не задумываешься каждый день над своей способностью поднести ложку ко рту? Так же и здесь. Давай тренируйся.
  Минут через десять-пятнадцать мне удалось ухватить то состояние уверенности и легкого пофигизма, при котором все стало получаться. Исчезнув и появившись раз двадцать подряд, я обрел некоторую уверенность в своих способностях. Видимо, изначальное понимание того, что я это не я, который спит в кресле, а просто думающая информационная матрица, оказало на мои возможности решающее значение.
  - Так, переходим ко второму упражнению. Перемещение. Попробуй, не двигаясь с места перенестись хотя бы вон в тот угол. Для этого просто пожелай появиться именно там. Мысленно сделай шаг и перемести себя.
  После того, как мне удалась невидимость, дело с перемещением пошло. Не сразу. Конечно, но пойманное на первом упражнении внутреннее ощущение естественности очень сильно помогло.
  - А теперь попробуй переместиться вон туда, - мой собеседник показал рукой куда-то в сторону, где вместо стены коттеджа образовалась на некотором удалении отличная лесная полянка.
  Через некоторое время у меня получилось. "Поскакав" между полянкой и камином, некоторое время для закрепление навыков, я перешел к тому, чтобы перемещаться с закрытыми глазами. Разницы не было никакой, образ полянки вставал перед мысленным взором очень ярко. В жизни, кстати, никогда такого не мог. Стоило закрыть глаза, как все представляемое едва угадывалось тенями в тумане. Приходилось постоянно напрягаться и "дорисовывать" картинку. А тут яркость цветов и четкость деталей просто поражали.
  Так же было освоено и третье упражнение из базового набора. Теперь я мог оставаться видимым, но приобретать свойство голограммы. То есть через меня вполне можно было пройти. Принципиально это упражнение ничем не отличалось от предыдущих. Главное это то самое отрешенно-уверенное состояние, не допускавшее сомнений в успехе.
  - И, наконец, последнее. Тебе какой возраст сделать базовым?
  - А можно выбирать?
  - Можно. Только ведь в младенчество ты и сам не захочешь, а в своем старом возрасте дотянуть до 21-го века будет не слишком комфортным делом. Предлагаю диапазон между двадцатью и тридцатью.
  - Согласен. Причем, на середину диапазона. Вполне комфортный возраст. Уже не совсем пацан, но и до "солидности" еще далеко. Жизнь полна красок и впечатлений.
  - Хорошо. Так и сделаем. - Легкое движение руки, и вот я уже молод, полон сил и здоровья. Прикольное, однако, ощущение. Какой-то давно забытой легкости. Сейчас взлечу. Стоп. Размечтался. Я ведь теперь при желании точно взлететь могу. Надо аккуратнее относиться к желаниям.
  - Ты, кстати, можешь легко менять внешность по своему желанию, надо лишь точно и в деталях представить себе желаемый образ. А вот на обратное перетекание времени не уйдет совсем. Этот облик я за тобой закрепил и достаточно захотеть вернуться "на базу", как все произойдет само собой.
  - Так. С управлением матрицей покончено, теперь перейдем к активации памяти. - С этим все получилось еще проще. Возложение рук или того, что ими казалось, мне на голову, и в ней вспух ядерный взрыв. Когда перед глазами несколько прояснилось, голова гудела. Представьте себе экран монитора, на котором в разных направления мелькают всевозможные разноцветные точки, черточки, линии, полосы и так далее. Ощущение полного хаоса. Однако стоило задуматься над каким-то вопросом, как хаос мгновенно исчез, и в голове в строгом порядке возникла информация, с которой по данному вопросу я сталкивался в своей не самой короткой жизни. Конечно, это не выглядело системой файлов, но концентрация внимания на каком-то информационном блоке вполне позволяло не только вспомнить источник информации, но и более или менее оценить степень ее достоверности. Жить можно.
  - Кстати, учти. То, что я говорил тебе о невозможности действовать напрямую, совершенно не было шуткой. Не светит тебе бегать по тылам противника и убивать фашистское руководство.
  - Да я как-то и не собирался.
  - Не знаю, что ты собирался, а что нет, но нельзя. Физически, если ты возьмешь в руки оружие, все получится. Человек умрет, чудес такого рода не бывает. Вот только последствия могут быть совсем не те, о которых ты думаешь. Возникнет мощное противодействие среды, которое выльется непонятно во что. Например, какой-нибудь сошедший с ума охранник вдруг застрелит Сталина. Тебе это нужно? Так что быдь аккуратен. Кстати, и золото из Форт-Нокса воровать не вздумай. Здесь уже просто ничего не выйдет. Сам переместишься, а золото останется там, где было. Это касается и любых прочих посторонних предметов, не относящихся к тебе.
  - А бумаги-то хоть можно перемещать?
  - Бумаги можно, но только свои собственные. То, что сам написал или нарисовал. А вот акции с биржи не вытащишь. Не твое - не трожь. Твое дело - работать руками аборигенов той реальности, а не самому. Уяснил?
  - Уяснил. Все понятно.
  - Так, теперь у нас остались документы и немного денег на первое время. Думаю, лучше всего тебе быть гражданским. Допустим, инженером, вызванным в столицу из провинции на совещание. А то к военным, боюсь, внимание у патрулей будет больше. Оденем тебя в костюм по моде, пальто и кепку. На ноги ботинки. Извини, но белье тоже придется брать из того времени. И скажи спасибо, что ты не решил отправиться к викингам. Пришлось бы в шкурах с голым задом рассекать. Ну и неизменный парусиновый портфель со стопкой чистой бумаги для объема. Без него вид был бы неполноценным.
  - Ты уже подумал, куда именно тебя отправить? И почему именно 20-е марта 1935-го? Я совсем не против. Дата отлично вписывается в область развилки, хотя до нее самой довольно много времени. А все же хотелось бы узнать логику твоих размышлений. Почему, например, не ко двору последнего Императора. Там ведь тоже еще та развилка?
  Дата 20 марта 1935-го года возникла в сознании сама собой, и я даже не успел до конца осознать выбор, как уже выпалил ее собеседнику. Хотя сам выбор Сталинской эпохи скорее можно было бы назвать продуманным, нежели случайным.
  Отправляться куда-то дальше по временной линии было бы гораздо более опрометчивым. Совершенно незнакомая жизнь, другие люди, другие отношения, даже язык другой. Болтался бы я в проруби чужаком лет 10, как минимум, прежде, чем освоиться. Да и место свое в обществе не найдешь еще. Все друг друга знают. Кроме того, все, что приходилось читать про времена династии Романовых от Петра Первого до Николая Второго, убеждало меня в том, что при дворе различных шпионов было чуть ли не больше, чем всех прочих. Да и наших интриганов-царедворцев хватало. В таких условиях, хоть каждый день царю на ухо приседай, он не дернется. Ибо не так уж и может. В общем, практически безнадежно. Не случайно же все литературные "попаданцы" в царские времена вселялись исключительно во властителей или, в крайнем случае, в членов императорской фамилии. Видимо, никакой фантазии не хватит, придумать что-либо потенциально возможное по части серьезных изменений с другого старта.
  Так что 20-й век был практически без вариантов. Во-первых, все-таки 20-й век был и моим родным веком. Родившись в 60-е, я успел захватить немало из эпохи СССР. Да и по детским рассказам деда, теперь находящимся в моем полном распоряжении во всех деталях, помнил многое. Во-вторых, все же не вечность до возвращения, а вполне представимые себе несколько десятков лет, за которые почувствовать себя Дунканом Макклаудом точно не успеешь.
  Лезть в пекло Гражданской войны не хотелось совершенно. Как и принимать участие в революции. А вот попытаться не допустить, хотя в это я практически не верил, или хотя бы изменить катастрофическое развитие ситуации в годы Войны, попытаться я был обязан. Размышляя над выбранным для перемещения годом, я поймал себя на мысли, что выбор вы целом должен быть неплох. С одной стороны, прошедший годом ранее так называемый "съезд победителей" поставил временную точку в борьбе с оппозицией. Сталинская линия победила. Уже дали первые результаты индустриализация и коллективизация. С другой стороны, оставалось немало времени до печально известного 37-го года. А значит, были и шансы его предотвратить в том виде, который навевал ужас не на одно последующее поколение советских людей.
  В моем времени, к сожалению, память о тех временах сильно исказила реальность. Большинство, не утруждая себя в поиске исходной информации, разделились на два непримиримых лагеря с довольно примитивными позициями. Одни нацепили на Сталина ярлык "кровавого диктатора" и человеконенавистника, озабоченного исключительно личной властью и ее сохранением. Другие с не меньшей пеной у рта готовы были оправдать все, что творилось в конце тридцатых годов. А истина, как всегда, лежит между крайностями. Были и справедливые репрессии, были и настоящие шпионы или пособники врага. Были и оппозиционеры, готовые при первой возможности к перевороту. И их было гораздо больше, чем принято считать сейчас в нашем "светлом демократическом завтра". Внимательное изучение первых послереволюционных десятилетий позволяет составить довольно неприглядную картину всевозможных течений, оппозиций, коалиций и тому подобных групп и группочек "товарищей по партии", только и мечтавших, чтобы вцепиться друг другу в глотку.
  Но среди всего этого было и два довольно мощных выраженных крыла. Одно, представленное Троцким и его сторонниками течение, выступало за интернационализацию революции, фактически за ее бесконечный экспорт в другие страны. Фактически, если перевести это на всем понятный язык, то все деньги страны, получаемые за счет жесточайшей эксплуатации населения, должны были уходить за рубеж на финансирование революционного движения. Ну и, конечно, на создание запасов у "преданных делу товарищей". Один Коминтерн ежегодно сжирал на свою деятельность столько средств, что на них уже в 20-е можно было бы построить не один завод. А взять "преданного Ленину и партии большевика" Якова Свердлова, Слава Богу, умершего уже в 1919-м, личного друга Ротшильдов и за годы Гражданской войны, успевшего своими декретами погубить немало простого народа, особенно казачества.
  Второе направление, к 1935-му году практически победившее, было представлено Сталиным и его соратниками. Главное и принципиальное расхождение с первой группой заключалось в идее построения социализма в одной, отдельно взятой стране. Проще говоря, "мы сами потратим заработанные деньги внутри страны".
  Но, хотя линия Сталина победила, среди членов партии самого разного уровня было очень много недовольных из "партии проигравших". И было немало среди них и засланных казачков, многих из которых элементарно использовали "в темную", прикрываясь красивыми революционными лозунгами. Так что были у Сталина для чистки очень серьезные основания.
  Но историю всегда и везде пишут победители. А у нас победители, начиная с шестидесятых прошлого века, все какие-то однобокие.
  Хотя было и реально большое число невинно осужденных. Причем, далеко не во всех случаях виновата непосредственно власть. Например, до Сталина вообще доводились процессы, начиная с определенного уровня номенклатуры. Но и освободить его полностью от потворства действиям Ежова не получится. А сколько было доносов от соседей, мечтающих увеличить свою жилплощадь. Сколько было наговоров от товарищей по работе, жаждущих занять соответствующую должность репрессированного. Сколько жен, обидевшихся на измену мужа, писали анонимки о его шпионской деятельности прежде, чем до них доходило, что их собственная судьба отныне не более завидна, чем у "новоявленного шпиона". А сколько оказалось среди сотрудников органов садистов, просто упивавшихся своей властью над арестованными и безнаказанностью. Было все это. Было. Из песни слова не выкинешь. Как бы не хотелось. Но и перепевать ее задом наперед не стоит. Получается сплошная какофония без намека на гармонию и музыкальность.
  То есть одной из целей выбора конкретного момента моего внедрения в прошлое была именно попытка предотвратить неконтролируемые чистки врагов страны и их потворщиков, превратившиеся в массовые репрессии против простого народа. Отделить, так сказать, мух от котлет. Причем, желательно, чтобы котлеты остались целыми и были употреблены по назначению.
  Ну и, разумеется, до Войны оставалось достаточно времени, чтобы попытаться несколько изменить армию и методы управления ею к 41-му. В том, что война неизбежна, я даже не сомневался. Слишком могущественные силы стояли за развитием ситуации в мире и озаботились перспективами мировой бойни, чтобы можно было этому что-то противопоставить. Но изменить отношение к этим перспективам внутри страны можно и нужно было пытаться.
  Мои объяснения полностью удовлетворили моего визави. Кивнув каким-то своим мыслям, он взглянул на меня и спросил: - Ну что, готов?
  - Чего уж там, перед смертью не надышишься. Поехали.
  В очередной раз стена коттеджа исчезла и вместо нее возник переулок недалеко от гостиницы "Националь". Как я помнил, в 1932-м ей вернули гостиничный статус. До этого в течение пятнадцати лет в ее помещениях располагались государственные организации. Выбор был хоть и недешевым и мог привлечь ко мне ненужное излишнее внимание, но достаточно оправдан. Пройдясь по улице, я мог выяснить, работает ли уже гостиница "Москва". Про "Москву" я читал, что сдали ее в эксплуатацию в 35-м, но вот когда точно не знал. Таким образом, у меня был потенциальный выбор на расстоянии сотни метров, и я мог определится на месте. К тому же я планировал не особенно долго задерживаться в гостинице. Если все пройдет удачно, то о моем проживании должен позаботиться Сталин. Наконец, близость к Кремлю позволяла мне не слишком активно прибегать к перемещениям в пространстве, которые кто-то мог заметить.
  На мое счастье переулок оказался совершенно пустым.
  - Давай, мы на тебя надеемся. - Легкий толчок рукой, не оставляющий время на раздумья, и вот я уже в переулке, а за моей спиной молниеносно закрывается портал.
  Воистину решительный рывок вперед результат хорошего пинка сзади, - вспомнилось мне старая поговорка. - Ну что же. Пойдем устраиваться и постараемся придумать, что делать дальше.
  Оглянувшись по сторонам, я стараясь сохранять спокойствие двинулся в сторону входа в гостиницу.
 
  Глава 2. Наш первый бой, он трудный самый
  Я сидел в номере гостиницы и размышлял о своих дальнейших шагах. Вселение прошло спокойно и даже буднично. Администратор даже не стал требовать у меня командировочного удостоверения. Тем более я не беспокоился за качество моего паспорта. Уж такой подлянки от отправившего меня я точно не ожидал. А легкий флирт молодого и представительного инженера Ивана Петровича Сидорова, на имя которого был выписан паспорт, с начинающей стареть администраторшей позволил даже получить одноместный номер.
  Никаких сомнений в том, что надо пробиваться именно к Сталину, не было. Все иные варианты, в том числе и неоднократно встречавшиеся мне в "попаданческой" литературе, не казались мне сколько-нибудь обоснованными. Писать письма, вызывать к себе осторожный интерес и медленно продвигаться к встрече со Сталиным, выглядело в моей ситуации глупым. Ведь в отличие от прочих "героев" мне совершенно не приходилось беспокоиться за свою безопасность. Никакие "застенки" мне не грозили. Смыться смогу всегда и из любого места. Ничуть не более оправданным казался мне и заход через "органы". Берия находился в Грузии, а иметь дело с Ягодой не было никакого желания. Так что оставалось только одно. Встречаться наедине со Сталиным.
  Даже при всем том, что я себе лишь приблизительно представлял себе его рабочее место в Кремле, сомнений в том, что под личиной невидимости мне удастся пробраться в его кабинет, не было никаких. Гораздо важнее было встроить сам разговор таким образом, чтобы не испортить все с самого начала. Известная осторожность и недоверчивость Сталина требовали очень серьезной подготовки. Я должен был заинтриговать и убедить его с первого раза. В противном случае отрицательное первое отношение ко мне могло потом значительно осложнить наши будущие отношения.
  Взяв листок бумаги из ящика стола и карандаш, я принялся прикидывать план первой встречи. Сначала мне показалось интересным появиться в спальне Вождя, дождаться, пока он проснется и поговорить. Одно мое появление в таком месте, куда даже охрана не допускалась, могло сработать в нужном ключе. Но потом я решил, что Сталин, застигнутый в постели в исподнем, будучи в несколько унизительном состоянии, может настолько разозлиться, что подобный шаг выйдет мне боком. В конце концов о своей безопасности он заботился очень даже. Перебрав множество различных вариантов, я остановился на беседе в его кабинете. Кстати, завтра 21-го марта у него должна быть всего одна встреча с Ворошиловым в 16-00. Когда-то мне на глаза попался журнал посещения Сталина в его кремлевском кабинете, и я с любопытством его проглядел, заинтересовавшись количеством и продолжительностью бесед Сталина с различными руководителями партии и государства. Сейчас моя ставшая абсолютной память услужливо подсказала мне график на 21-е марта. Причем, потом до 25-го никаких встреч не было, что позволило предполагать. Что и в кабинете Сталин мог просто не появиться. Тот же источник подсказал мне, что ни в один из дней не было встреч. Раньше 14-ти. То есть. видимо, Сталин, появлялся в кабинете только к этому времени.
  Итак, решено. Идем "в гости" к Сталину в Кремль к половине второго, когда его еще там точно нет. Пробираемся в кабинет и ждем момента.
  Теперь следует продумать сам разговор. Помимо общих слов я обязан предложить Сталину некую информацию, которую он точно сочтет важной и попробует проверить. Вообще о конструктивном диалоге до момента, когда Сталин сможет воспринять мое появление как именно из будущего, речи быть не может. Значит, должны быть такие факты, которые позволят проверить информацию довольно быстро. Одновременно информация должна быть такой, чтобы ее точно нельзя было достать в свободном доступе. Покопавшись в памяти, нашел несколько интересных фактов, позволяющих надеяться на серьезный интерес Вождя. Итак, пишем:
  22 марта 1935 года СССР продаст Японии КВЖД. Договор будет подписан 23 марта.
  22 марта Персия будет переименована в Иран.
  23 марта 1935 Франция, Италия и Британия придут к соглашению образовать фронт в противовес Германии.
  25 марта 1935 А.Гитлер заявит, что СССР представляет собой угрозу миру в Европе.
  25 марта в США Отдел Расследований будет переименовано в Федеральное Бюро Расследований (аналог советского НКВД), во главе которого останется Эдгар Гувер.
  Так, чтобы такое еще придумать? И тут я вспомнил прочитанную не так давно очередную книжку на тему "альтернативки", героиня которой тоже попала в 1935-й. Что она такое писала. Точно.
  6. 30 марта 1935 СССР и Британия договорятся об объединении сил против Рейха
  В мае Советский Союз заключит договоры с Францией и Чехословакией о совместном отражении агрессии со стороны третьих стран. Чехословакия настоит на внесении в договор пункта о том, что Советский Союз может ей предоставить помощь лишь в том случае, если соответствующую военную поддержку чехам окажет Франция.
  Думаю, этого для первого раза достаточно. Скажем так, для появления интереса. Могу еще сказать. что знаю о планах Сталина принять Ворошилова сегодня в четыре. Если до этого все пункты так или иначе могли указывать на НКИД или ИНО НКВД, то уж этот момент точно не относился к их компетенции. Это заставит Сталина немного поломать голову.
  Ну а на десерт для закрепления взаимного интереса предложим ему кое-какие сведения о месторождениях полезных ископаемых, неизвестных в 35-м. Все равно ведь отдавать придется, так почему не сразу. Тем более, что проверка потребует времени.
  Пишем:
  1. Алмазы.
  Яутский АО, Мирнинский район, река Вилюй, с. Крестях, верховья рек Далдын и Сытыкан. Кимберлитовые трубки.
  Архангельская область, примерно в 100 км к северу от Архангельска. Кимберлитовые трубки на краю Балтийского щита.
  Технические сверхпрочные алмазы. - Попигайская котловина на границе Красноярского края и Якутии. Центр котловины в 400 км на юго-восток от села Хатанга.
  2. Золото.
  Бодайбинский район Иркутской области. 850 км от Иркутска и 137 км от Бодайбо.
  3. Нефть.
  Татарская АССР, Лениногорский район, с. Тимяшево. Глубина 1600-1800 м.
  Башкирская АССР, Бижбулякский район, с. Азнаево. Глубина около 1900 м.
  Там же, Краснокамский район, с. Николо-Березовка. Глубина 1400-1450 м.
  Еще раз оглядел список. Думаю, для первого раза достаточно. Я прекрасно понимал, что такой подарок для страны, испытывавшей хроническую нехватку валютных средств для закупок промышленного оборудования не может не быть оценен по достоинству.
  Материал подготовили, теперь осталось продумать сам разговор.
  Проблема заключалась в том, чтобы не испугать Сталина и не настроить его на агрессивный лад. А любой человек, тем более озабоченный своей безопасностью не обрадуется, увидев у себя в кабинете неизвестного персонажа неопределенных намерений. И хорошо, если после появления успею хоть пару слов сказать прежде, чем Сталин позовет охрану. А мне совершенно не нужно, чтобы он вообще ее звал.
  Походив пару часов по номеру и сломав себе всю голову, я все же придумал выход, пусть и частичный, но тем не менее. Оставалось только надеяться на удачу.
  Итогом моих мучений стало письмо, в котором я расписывал всю информацию о будущих событиях и месторождениях, с указанием на то. Что это лишь малая часть информации, которой я располагаю и которой готов безвозмездно поделиться с советским руководством. По прочтении письма и желании получить дополнительную информацию Сталину предлагалось вслух произнести "Это интересно" и ничему не удивляться. Не панацея, но все-таки. Я очень надеялся на то, что концовка письма сумеет хоть частично настроить Сталина на доброжелательный лад стойко перенести мое появление "из воздуха" в его кабинете.
  В заключении я прямо в номере потренировался в искусстве перемещения. Завтра я запланировал сразу из номера попасть на территорию Кремля. Для этого я воспользовался знакомым с детства образом Царь-Пушки. Переходить решил сразу же в состоянии невидимости, чтобы по глупой случайности не влететь на глаза какой-нибудь охране. Оставалась еще одна проблема. Я практически не сомневался, что легко дойду до приемной Сталина благодаря невидимости, но как попасть в кабинет, который пару раз видел только на картинках? Не открывая двери? Ладно, на месте что-нибудь придумаю.
  На следующий день сразу после полудня я отправился в Кремль. Хотя "отправился", это громко сказано. Царь-пушка не подвела, потому сделав всего один шаг, я из номера переместился прямо к ней. Немного постояв и посмотрев на основные направления потока местных чиновников, я оставаясь слегка в стороне пошел по направлению ко входу. Кабинет Сталина, как я знал, располагался в угловой части здания на втором этаже. Подловив момент, я проскользнул внутрь кремлевского дворца вслед за каким-то военным немалых габаритов, и так же тихо просочился незамеченным мимо поста охраны. У дверей приемной на втором этаже был еще один пост, но и его удалось миновать, никого не встревожив. В приемной никого не было. Кроме Поскребышева, разумеется. Все, что приходилось читать об этом человеке, оставляло чувство стойкого недоумения. А он вообще спал?
  Александр Николаевич сидел за столом и внимательно читал документы. Но стоило мне войти, как его глаза мгновенно оторвались от бумаги, и взгляд устремился прямо на меня. Я едва удержал себя в руках. Ведь четко же понимал, что видеть он меня никак не может. Но ведь что-то чувствует. То ли движение воздуха, то ли просто чутье, но проводить много времени в приемной как-то резко расхотелось. Пришлось срочно искать выход.
  По большому счету помогла фантазия. Ведь если я могу переместиться в любое место, которое могу представить, то что мне мешает переместиться просто на сколько-то метров? Надо попробовать. Я прикинул, каким может быть кабинет Сталина и расположение мебели в нем. Втыкаться в середину стола не улыбалось. И задал себе цель - прыжок ровно на четыре метра. Уф, получилось. Уж не знаю. Почувствовал ли что-то Поскребышев или нет, но я стоял в кабинете, аккуратно вписавшись между стульями приставного стола и стеной.
  Видимо, что-то такое бессменный секретарь Сталина уловил. Не прошло и пары минут, как дверь кабинета открылась и в проеме показалась голова Поскребышева. Внимательно оглядев пустой кабинет, голова так же молча исчезла и дверь захлопнулась.
  Вот теперь можно перевести дух. Добрался. Пройдя к столу Сталина, я уже решил было положить заготовленное письмо на стол, как вдруг остановился. А что если еще до прихода Самого письмо увидит тот же Поскребышев? Бело-желтоватый листок бумаги, на котором крупными буквами написано "Сов. Секретно. Тов. Сталину лично в руки. Никому другому не открывать и не читать!", на зеленом сукне стола наверняка заинтересует секретаря, которому по должности полагалось знать все, что попадает на стол Вождя. Да, может получиться некрасиво. Ну и ладно. Не ходит же Сталин совершенно бесшумно? Услышу и успею подкинуть, когда он будет на подходе. А пока можно присесть и передохнуть на диване сбоку.
  При всем том, что я был предельно собран и напряжен, я чуть не пропустил шаги Сталина. Вовремя встрепенувшись, я мигом положил письмо на стол и отскочил обратно к дивану. Садиться я уже не рискнул.
  Открылась дверь и вошел ОН. Вот тут-то меня и пробрало по-взрослому. Если я раньше думал, что мандражирую, то сейчас меня буквально трясло. И даже постоянное напоминание себе, что ничего со мной не может произойти в принципе, успокаивало не сильно. От Сталина, в общем-то не очень большого роста, ниже меня на голову, как минимум, веяло столь явной властной энергетикой, что сопротивляться ей было не просто. Да и не у каждого, судя по истории, получалось в принципе.
  Наконец, мой внутренний аутотренинг дал некоторые плоды, и я слегка расслабился и начал с интересом смотреть на Сталина. А у него чутье будет, пожалуй, посильнее, чем у секретаря. Встал, не доходя до своего места, и как радаром обшаривает кабинет. Наконец, слегка встряхнув головой, как делают многие, когда им что-то мерещится, Сталин подошел к столу, уселся и вот тут его взгляд буквально прикипел к письму, лежащему прямо посередине стола.
  Целую минуту он сидел молча, не прикасаясь к письму, потом нажал на кнопку под столом и вызвал Поскребышева. -Саша, чаю мне кликни. И, да, кто-нибудь в кабинет без меня входил?
  - Да Вы что, товарищ Сталин, как можно. Я только один раз заглянул, что-то почудилось, но даже шага в кабинет не сделал. Ну а через меня вообще никто не просочится. А что-то случилось?
  - Нет, ничего не случилось, иди, работай.
  Все это время я стоял на одном месте, боясь шелохнуться.
  - Ну что же, посмотрим, что нам за сюрприз приготовили, - произнес Сталин и развернул письмо. Я специально не стал укладывать его в конверт, чтобы было меньше опасений насчет яда или еще какой пакости. Видимо, я оказался прав. Даже сам листок Сталин прихватил за самый краешек и развернул двумя пальцами одной руки.
  То, что происходило дальше, надо было видеть. Я даже расслабился окончательно и успокоился. Вот теперь можно и поговорить, как человек с человеком. Хотя категории настолько разные, что я даже не мечтал о том. Чтобы сохранить какой-либо собственный рисунок разговора.
  Быстро пробежав глазами бумагу. Сталин сделал огромные удивленные глаза, затем вскочил и начал буквально бегать по кабинету. Ишь, ты, тоже ведь волнуется. Сталин вернулся к столу, явно прочитал документ еще раз и, подняв глаза, медленно обвел взором кабинет. Не опуская глаз, лишь слегка расфокусировав взгляд и пытаясь охватить им все пространство кабинета, Сталин медленно, чуть ли не по слогам произнес: - Это интересно.
  В этот момент я стал снимать невидимость, но мысленным усилием постарался максимально замедлить этот процесс, стараясь дать Сталину мгновения на привыкание и тем самым максимально, насколько это возможно снять напряженность.
  Как только невидимость спала, Сталин мгновенно сконцентрировал взгляд на мне. Жесткий прищур желтоватых тигриных глаз вызвал ассоциацию с прорезью прицела снайперской винтовки.
  - Кто Вы такой? И что Вам нужно?
  - Товарищ Сталин, я тот, кто передал Вам информацию, содержащуюся в письме, и тот, кто может передать намного больше, если Вы меня выслушаете. Разумеется, я понимаю, что для проверки данных Вам потребуется время, но пока я лишь хочу объясниться в самых общих чертах. Для этого мне потребуется минимум полчаса Вашего времени.
  В этот момент начала открываться дверь. Это несли чай. Я мгновенно стал снова невидимым. В принципе все развивалось именно так, как я задумал. Теперь мяч на стороне Сталина. Ему, с одной стороны, требуется время на проверку моей информации, с другой, он явно заинтригован. Да и мое эффектное появление и исчезновение сказались. Ведь наверняка уже понял, что, замышляя худое, я давно уже мог бы сделать все, что хотел и исчезнуть. И все же я видел, что Сталин колеблется. У него было два варианта. Он мог немедленно вызвать охрану и попытаться меня поймать, а мог и промолчать, тем самым давая понять, что готов познакомиться поближе. В принципе я был готов к обоим вариантам. Сталин выбрал второе, чем невольно вызвал у меня дополнительное уважение к себе.
  - Спасибо, можете идти и передайте Поскребышеву, что меня ни для кого нет. Включая его самого. Будет нужен, позову.
  Как только дверь снова закрылась, я опять проявился на том же месте и практически в той же позе.
  - Товарищ Сталин, Вы позволите мне снять пальто и присесть?
  - Да, пожалуйста. Можете садиться на диван. Я Вас слушаю, представьтесь пожалуйста.
  - Как это не покажется Вам невозможным и противоречащим всему, что Вы знаете о мире, я скажу правду. Я из будущего. Иван Петрович Сидоров, родился в Москве в 1963-м году.
  - Да, и как там в будущем?
  Однако, Сталин крепко держит удар, вон даже ни один мускул на лице не шевельнулся, только взгляд стал еще острее.
  - Плохо, товарищ Сталин. Совсем плохо. Собственно потому меня и послали.
  - Кто послал? И из какого конкретно будущего? - Ни одним жестом Сталин не давал понять, что он удивлен или поражен. Скорее в тоне сквозила некоторая ироничность. За которой он прятался, стараясь определить линию поведения.
  - Позвольте, я вкратце расскажу все историю. Которая со мной приключилась?
  - Пожалуйста.
  Я вкратце передал Сталину весь свой сон, закончившийся столь необычным образом. В конце я признался, что, наверное, выгляжу сумасшедшим в его глазах, но надеюсь, что переданная мной информация о событиях ближайших дней позволит ему отнестись к моим словам с большей серьезностью.
  - Вот, собственно, и все для первого раза, товарищ Сталин, - сказал я. Теперь, если у Вас есть ко мне какие-либо немедленные вопросы, я готов максимально честно на них ответить. Я знаю, что до встречи с товарищем Ворошиловым у вас еще сорок минут, но, возможно, Вам нужно заняться какими-то иными вопросами?
  - А откуда Вы знаете про Ворошилова, товарищ Сидоров, ехидно поинтересовался Сталин? Заглянули в журнал Поскребышева?
  - Нет, товарищ Сталин, читал в своем времени журнал Ваших кремлевских встреч за все годы.
  - И зачем Вам это понадобилось?
  - Было интересно самому оценить плотность вашего графика работы. А то уж больно разные версии ходили в наше время.
  Было видно, что Сталин не поверил пока ни одному моему слову, но по каким-то своим соображениям этого решил не показывать. По крайней мере пока.
  - Скажите, товарищ Сидоров. А что заставило Вас пойти на такой необычный вариант, как проникновение в мой кабинет? Ведь Вы же не могли не понимать. Что я могу расценить это как недружественный шаг. А по Вашим словам, Вы хотите поработать на благо Советского Союза? А если бы я приказал Вас арестовать? - Глаза Сталина продолжали изучать меня все с тем же прищуром, - Не думаете же Вы, что Ваша невидимость может нам помешать?
  - Ничего бы не получилось, товарищ Сталин. Я ведь не только невидимым могу стать, я и мгновенно исчезнуть из кабинета могу, причем довольно далеко отсюда. Я же Вам рассказал, что мое положение очень двойственное. С одной стороны, я не могу непосредственно вмешиваться в события, но, с другой, я как тот неуловимый Джо.
  - Какой Джо? - не понял Сталин.
  - Извиняюсь, товарищ Сталин, это из моего времени анекдот.
  - Ну, анекдот Вы мне потом расскажете, а пока давайте действительно прервемся. Нам надо подумать над Вашей информацией. Как с Вами связаться?
  - Я проживаю в гостинице "Националь", номер 243.
  - За Вами приедут, а пока до свидания, товарищ Сидоров. Если наша следующая встреча состоится, то я хотел бы, как минимум, быть о ней заранее предупрежденным, а желательно, чтобы у вас был план с вашими соображениями относительно того. как вы видите наше сотрудничество.
  - Полностью согласен, товарищ Сталин. Через два дня я в запечатанном конверте передам через секретариат письмо на Ваше имя от Сидорова. Предупредите Поскребышева, чтобы он ничего не вскрывал. Там могут быть данные только для Вас лично.
  - Не доверяете моему начальнику секретариата? Или что-то знаете? - опять знакомый уже жесткий прищур.
  - Нет, с Вашим начальником секретариата все нормально, он не предатель, но решать, кому и какую информацию давать, должны только вы сами после ознакомления с ней.
  - Это правильно, товарищ Сидоров. Я рад, что Вы тоже это понимаете. А что есть предатели?
  - Есть, товарищ Сталин, но давайте отложим этот разговор до проверки моей информации. В ближайшее время Вам и стране ничто не грозит.
  - Хорошо, товарищ Сидоров, с Вами свяжутся, поколебавшись, Сталин все же встал и подал на прощание руку.
  - Всего доброго, товарищ Сталин, - сказал я и, быстро подхватив пальто, исчез.
  Вернулся я прямо в номер, решив, что лишние прыжки ни к чему. Да и уборка номера наверняка закончилась пару часов назад.
 
  Глава 3. Первые думы и хлопоты.
  Завалившись на кровать, я почувствовал себя выжатым лимоном. Хотя встреча, надо сказать, удалась. Даже лучше, чем можно было ожидать. Видимо, запланированный и очень к месту удавшийся трюк с доставкой чая очень помог. Сказался эффект прерванной встречи. Есть такой психологический момент, хорошо известный в наше время. Если новые друг другу люди расстанутся хоть на минуту, а потом увидятся снова, то психологически они уже не воспринимают друг друга за полного чужака.
  Особенно мне понравилось, что Сталин не стал задавать никаких вопросов относительно будущего, хотя было видно, что ему очень хотелось. Сейчас же проверенная информация от меня автоматически расставит все на свои места. Пусть он даже и не поверит мне, на это глупо пока было бы рассчитывать, но ее подтверждение заставит его отнестись к моим словам серьезнее. А после череды еще нескольких проверок, придет и доверие.
  Но ох как нелегко будет мне с ним. Его аж передернуло, когда я дал понять, что не волнуюсь за возможный арест. Интересно, а хвост ко мне уже приставили, или пока еще нет? И стоит ли мне сходить прогуляться по Москве, или лучше пока посидеть взаперти? Не хочется мне ничего провоцировать, о чем потом придется сожалеть.
  Пожалуй, лучше остаться и подумать над планом. Разумеется, мысли у меня на этот счет крутились постоянно, но вот времени привести их в порядок пока не было.
  А как там, интересно, сейчас развиваются события? Ведь не мог Сталин оставить информацию без проверки. Кому он это поручит? Ягоде? Вряд ли. Судя по тому, что я читал, он уже Ягоду недолюбливает и собирается сменить на Ежова. А вот этого лучше не допускать. Натворит таких дел, что не расплюешься. Впрочем, вопрос пока терпит. Но тогда кто будет проверять? Основная информация касается международных событий. А это компетенция НКИДа или ИНО.
  Я не угадал. Расставшись со мной, Сталин вызвал Поскребышева и отменил встречу с Ворошиловым, но вызывать никого не стал. Он и сам был прекрасным аналитиком, а учитывая, что объем поступающей к нему со всех сторон информации был на порядок больше, чем у кого-либо другого, то и качество анализа было наилучшим из всех возможных. Как правило, Сталин любил выслушивать различных людей, прежде чем принимал какое-либо решение, но этот случай был настолько необычным, что он решил подождать. В конце концов все указанные события должны были произойти в течение всего нескольких дней, время терпело. Более того, сокрытие информации сейчас давало ему лично дополнительные козыри. В нужное время можно было позвонить в соответствующий комиссариат и поинтересоваться, что известно по такому-то поводу. При этом дать понять. Что он лично необходимой информацией уже располагает. Пусть потом дергаются и гадают. Кто именно еще поработал на "их поляне", да еще быстрее и эффективнее. Эта мысль настолько понравилась Сталину, что он даже улыбнулся.
  Но два вопроса все же стоило решить немедленно. Во-первых, он позвонил Ягоде и попросил проследить за поведением некоего Сидорова ванна Петровича, остановившегося в "Национале" в номере 243. Внимание должно быть крайне ненавязчивым. Любое недружелюбие, как и вообще общение с "клиентом", тоже. Докладывать обо всех контактах и передвижениях указанного лица ему лично ежедневно. Ягода мало что понял. но отрапортовал, что все будет сделано в лучшем виде.
  - Если этот человек-феномен, назвавшийся Сидоровым, а в том, что это не более, чем абстрактное имя, Сталин не сомневался, не совсем идиот, то даже заметив внимание к своей персоне, ничего предпринимать необычного не будет. Иначе он бы и мне не сказал о своем местоположении, - подумал Сталин и сделал второй звонок.
  На этот раз он был в НКИД. Сталин нейтрально поинтересовался новостями на фронте международной политики, отметил про себя, что нарком ничего не сказал про готовящийся к подписанию договор по КВЖД, и попросил передать в посольство в Германии его личную просьбу внимательно отслеживать все выступления Гитлера и немедленно ему сообщать их подробное содержание. Высказанная в таком виде просьба особого удивления у Литвинова не вызвала, что вполне устроило Вождя.
  Закончив с разговорами, Сталин снова положил перед собой мое письмо и стал размышлять над тем, кому именно могла быть известна та или иная информация.
  - По первому пункту есть два нюанса, - думал Сталин. - С одной стороны, вопрос тянется так долго, что о переговорах СССР и Японии по этому поводу известно многим. Занимается им аппарат НКИД и наше посольство в Токио. Но вот о том, что переговоры практически завершены и послезавтра ожидается официальное подписание договора, знают немногие. И все они именно из аппарата НКИД. Даже ИНО такой точной информацией не располагает. Не случайно даже сейчас в разговоре Литвинов ничего не сказал. То ли спугнуть боится, то ли придерживает информацию, чтобы сразу предстать победителем. Хотя какая уж тут победа. СССР был вынужден пойти на столь значительные уступки, что скорее речь идет о почетной сдаче позиций, чем о победе. Есть, правда, вероятность того, что утечка идет с японской стороны, но это еще более странно. Сами японцы слили информацию? Маловероятно, учитывая наши с ними отношения.
  - Второй вопрос также может быть известен НКИД, но опять вызывает сомнение точность даты.
  - По третьему вопросу все еще более странно. Если первые два хотя бы могут быть утечкой уже принятых решений, то переговоры между Францией, Италией и Британией по моим данным еще далеки от завершения. Да, все они боятся усиления Германии, но противоречий между ними больше, чем согласия. Или меня намеренно неправильно информируют, - подумал Сталин и отложил себе этот вопрос на память.
  - Итак, я почти уверен, что такой информацией в СССР не обладает никто. Даже если она правдива, то это явный след к разведке одной из указанных стран. И все сказанное может оказаться дезинформацией. Но какой прок от дезинформации, если правда станет известна уже через два дня? Нет, здесь явно что-то иное.
  - Кто-то новый вышел на контакт?
  - Четвертый пункт вообще странный. Информацией такого рода может обладать лишь сам Гитлер, те, кто писал ему тезисы для речи или крайне узкий круг его самого близкого окружения. Хотя он вообще непредсказуемый оратор и очень часто срывается на импровизации. Даже предположить не могу, от кого могла поступить такая информация.
  Сталин попробовал представить себя на месте Гитлера. Как он знал, тот, как и сам Сталин, всегда свои речи готовил собственноручно, обращаясь к экспертам лишь за конкретной требуемой информацией. Не складывалось. Вполне могло быть, что при подготовке выступления Гитлер советовался с кем-то и даже обсуждал общие идеи и тезисы будущей речи. Но вот что конкретно и в какой форме будет произнесено, кроме него самого уверенно не мог знать никто. И в этой связи уверенность Сидорова просто поражала. Фраза не содержала даже намека на возможность ошибки.
  - С пятым пунктом вообще ерунда. С одной стороны, это довольно рядовой вопрос, очевидно не относящийся к разряду особых государственных тайн. Да и подобные решения вполне могут готовится заранее, так же как нет ничего естественного в том, что прежний руководитель спецслужбы оставит за собой кресло и в переименованной конторе. Но, с другой, именно это и делает этот вопрос "невидимым" для любой разведки мира. Раз решение не влияет на мировые расклады и перспективы, то и внимание на него обращать не стоит. Практически не сомневаюсь, что у нас это никому известно не будет. А вот зачем этот пункт включил в свой список Сидоров, это интересно. Он ведь не произвел впечатление глупого человека. Значит, наверняка пришел к тем же выводам. Тогда это явная демонстрация своей уникальности. Ну-ну. Посмотрим, что за этим стоит.
  - Шестой и седьмой пункты опять из сферы ответственности НКИДа. Но на этот раз СССР является прямым участником планирующихся соглашений. - Насчет того, что переговоры ведутся и с Британией, и с Чехословакией, Сталин был в курсе. Но точных дат выхода на подписание пока не имел. Да и не только от СССР это зависело. Слишком много нюансов по словам Литвинова еще предстояло утрясти. Особенно заинтересовал Сталина в седьмом пункте момент, касающийся условий Чехословакии. Уж он то явно не мог исходить от СССР. Более того, по информации Сталина пока он и чехами не выдвигался.
  - Итак, что мы имеем. Практически вся информация носит разведывательный характер. Вся информация исходит из разных стран, большая ее часть в СССР пока не известна. Страны-источники информации подобраны таким образом, чтобы указывать на различные Силы, которые трудно заподозрить во взаимной симпатии.
  Сталин встал и начал медленно ходить по кабинету, так ему легче думалось. - Предположение, что за Сидоровым может стоять сразу несколько разведок абсурдно. Это только у наших чекистов враги народа работают на три и больше разведок сразу. А на практике в лучшем случае две, да и то из одного лагеря. Не считая, конечно, двойных агентов, которых половина Коминтерна. Но таких "и вашим, и нашим за рубль спляшем" обычно на пушечный выстрел к реальной информации не подпускают.
  Остается не так много предположений. Скорее всего это Британия. Их разведка давно и прочно обосновалась по всему миру и на сегодняшней день была по сути единственной, кто потенциально мог вообще обладать подобным объемом информации. Кроме того, англичане, упомянутые в некоторых пунктах в качестве прямых участников переговоров, вполне могли бы и подстроить реальные факты таким образом, чтобы сыграть на легенду "путешественника во времени". Но вот речь Гитлера даже сюда вписывалась плохо. Хотя ..... Есть варианты, есть. Сталину уже не раз докладывали о том, что английские уши торчат в Германии во многих местах. Кроме того, именно они и американцы активно финансируют восстановление немецкой промышленности. Так что ....
  Сталин уже почти пришел к выводу, что решил головоломку, но тут его взгляд уперся в перечень месторождений. Если то, что указано на этом листочке соответствует действительности, то никакими происками разведок это не объяснишь. Слишком большие подарки она сулила. А проверить информацию будет можно за несколько месяцев. Подумав про подарки, Сталин поморщился. Он не любил непонятных для себя вещей и явлений, за которыми не просматривались четко чьи-либо пусть и корыстные, но насквозь понятные интересы. Лежащий перед ним перечень месторождений к таковым явлениям совершенно не относился. Слишком большой объем, слишком крупные преференции для СССР давали эти находки, окажись они правдой. Никакая игра разведок не могла оправдать такого. Что ж. Тем более надо выяснить это побыстрее.
  Сталин вызвал Поскребышева. Вызови ко мне срочно Орджоникидзе и Артузова. Отношения Сталина с обоими были далеко не самыми теплыми. Отношения с Серго стали накаляться с начала 30-х годов, когда Сталин сместил многих выдвиженцев и друзей Орджоникидзе со своих руководящих постов в Закавказье, а Орджоникидзе продолжил оказывать им свое покровительство. Но в явной оппозиционной деятельности он замечен не был, кроме того, проявил себя хорошим талантливым руководителем на посту руководителя ВСНХ и до, и после его переименования в Наркомат тяжелой промышленности. Разработка недр и геологические изыскания относились именно к его ведомству. Артузова Сталин недолюбливал по совершенно другой причине. Слишком независимым по своей природе был Артур Христианович. Именно это Сталину и не нравилось. Превыше всего он ценил в людях личную преданность и лишь во вторую очередь профессионализм и ум. С этой "второй очередью" у Артузова было все прекрасно, редкий профессионал, но вот личной преданностью Вождю он похвастаться не мог. При том, что ни единого раза он не был замечен в симпатиях какой-либо оппозиции, он настолько демонстративно предпочитал сохранять максимальную дистанцию от Вождя, что тот терпел его скорее вынужденно. Хотя как работника ценил очень высоко.
  Но в данном случае у Сталина не оставалось выхода. Информацию о месторождениях надо было проверять и проверять срочно. И делать это с максимальной степенью секретности. Если обойти Серго, то его обида в дальнейшем может привести к неконтролируемым последствиям. Орджоникидзе обладал в партии огромным авторитетом и даже Сталину не улыбалось видеть его в своих личных противниках. Кроме того, единственной альтернативой ему в данном случае было ведомство Ягоды, что оказалось бы еще хуже. И с точки зрения распространения информации, и с точки зрения результатов исследований. А Артузов понадобился Сталину для прояснения данного вопроса с внешней стороны. Бывший начальник ИНО, временно откомандированный ЦК на становление работы Разведупра РККА, должен был выяснить все возможности появления данной информации из-за рубежа. В свое время немало иностранцев вели геологические изыскания в Российской Империи и СССР, так что этот вариант также стоило отработать по-полной.
  Уже через 45 минут секретарь доложил, что вызванные ожидают в приемной. Сталин попросил их пройти в кабинет и присаживаться за стол. Сам уселся напротив них и внимательно посмотрел на обоих, стараясь выявить на лицах сидящих признаки страха или неуверенности. Не увидел и немного расслабился. Это хорошо. Значит, крупных грехов за собой не знают.
  - Товарищи. Я попросил вас зайти, что бы решить один крайне важный вопрос, касающийся экономического развития и безопасности нашей страны. Все, что здесь будет сказано, не должно выйти за рамки этого кабинета. За исключением той минимальной информации, которая будет предоставлена конкретным людям, необходимой для выполнения ими особого задания партии и правительства. Это понятно, товарищи? - тон Сталина был очень жестким.
  - Так точно, - чуть ли не хором ответили оба, сохраняя на лицах несколько удивленное, но и взволнованное состояние. Таким тоном Сталин разговаривал не часто. Да и соседство Орджоникидзе и Артузова за одним столом, особенно без присутствия кого-либо другого удивляло не меньше.
  - К нам по особым каналам поступила информация крайней важности. Она касается наличия до сих пор неизвестных нам стратегических месторождений на территории СССР. Речь идет об алмазах, о золоте и о нефти. Все эти месторождения, кроме нефтяного, находятся в достаточно отдаленных, труднодоступных местах. Но проверить эту информацию необходимо в кратчайшие сроки. От этого зависит очень многое. Кроме того, все работы должны быть произведены в условиях максимальной конспирации ограниченным кругом лиц. В этой связи я жду от Вас, товарищ Орджоникидзе, прямо сейчас предложения по тому, как быстро и качественно организовать проверку имеющейся информации. А от Вас, товарищ Артузов, мне необходима полная ясность по вопросу, могла ли эта информация быть добыта иностранными геологами, проводившими изыскания в нашей стране, как и то, не располагает ли ей кто-либо, кроме нас.
  - Надеюсь, товарищи, мне не надо отдельно пояснять, что сохранение тайны этой информации является исключительно важной задачей. Более того, помимо того, что нам необходимо скрыть ее сейчас, нам потребуется тщательно выверенная легенда о том, откуда она вообще взялась, если информация найдет свое подтверждение. И почему именно сейчас.
  - Товарищ Сталин, позвольте мне начать?
  - Прошу Вас, товарищ Артузов.
  - Насколько я понимаю, мне предстоит сейчас тщательнейшим образом проверить всю информацию о поисках природных ресурсов на территории нашей страны иностранцами, как до, так и после революции. В случае нахождения совпадений мне предстоит выяснить, кто может обладать этой информацией в настоящее время и подготовить предложения по пресечению ее дальнейшего распространения, при наличии таковой возможности. Если окажется, что все эти изыскания никоим образом не могут прояснить информацию, то необходимо придумать правдоподобную и тщательно документированную версию обнаружения указанных месторождений именно в настоящий момент.
  - Совершенно верно, товарищ Артузов. Но все еще несколько сложнее. Во-первых, месторождения находятся в разных районах страны, причем очень далеко друг от друга. Во-вторых, все изыскания после революции хорошо известны нашим товарищам, занятым геологическими работами. А потому появление из ниоткуда таких серьезнейших данных вызовет очень много вопросов. Легенду надо подготовить очень тщательно. Так, чтобы никто не решил даже задуматься о ее правдоподобии.
  - Так точно, товарищ Сталин. - А могу я взглянуть на список мест?
  - Да, можете, вот он, только переписывать не дам. Запоминайте и помните об ответственности. Кстати, товарищ Артузов. Думаю, будет правильным, если мы обеспечим охрану поисковых партий товарища Орджоникидзе именно Вашими людьми, чтобы не привлекать людей товарища Ягоды. Найдутся у Вас такие, способные к тому же держать язык за зубами и не замеченные в связях с троцкистами?
  - Так точно, товарищ Сталин, найдутся.
  - Можете идти, товарищ Артузов. У Вас много работы. Жду Ваш доклад и список кандидатов на охрану поисковых партий. Три дня Вам хватит?
  - Сделаю все возможное, товарищ Сталин.
  - Всего доброго.
  Оставшись наедине с Орджоникидзе, Сталин посмотрел на старого товарища, с которым в последнее время отношения складывались не лучшим образом. Ну что скажешь, Серго?
  - Странная информация, Коба! - Орджоникидзе, тонко уловив изменение стиля общения со стороны Сталина, также обратился к нему по старому конспиративному имени, выказывая дружеское расположение. - Если она соответствует действительности, то это колоссальный прорыв. И ведь названы самые стратегические месторождения. Исключительно все относится к товарам, закупаемым или продаваемым за валюту. Ее просто невозможно переоценить. Удивительно вовремя.
  - Сможешь организовать партии быстро, чтобы они отработали летний сезон этого года и уже к осени мы бы твердо знали результат?
  - Смогу. На формирование и подготовку партий уйдет примерно месяц. Большую часть этого времени людям можно будет просто не говорить, куда они едут, хотя это и выглядит странно. Впрочем, можно назвать общий регион. Сибирь, Якутия, Севера. А вот недели за две придется давать уже точную информацию. А людей переводить на казарменное положение во избежание утечек. Это требуется для прокладки точного маршрута движения. Также будет необходимо в минимальной форме предупредить по мере продвижения партий к местам поиска местные подразделения НКВД для оказания поисковикам содействия с транспортом и продовольствием.
  - Жду твоих предложений также через три дня. Успеешь?
  - Должен, Коба.
  - Иди, работай.
 
  Глава 4. Чем черт не шутит.
  Пока Сталин размышлял над странностью списка о грядущих событиях и проводил встречи по поиску указанных мной месторождений, я в номере задремал. Причем, этот мой сон совершенно не походил на привычный. Меня молниеносно выключили как какую-нибудь электролампу, а потом также включили через пару часов. Тем не менее проснулся я бодрым и полным сил. Такое впечатление, что меня за время сна подзарядили. А может быть, так оно и есть? Время было к шести вечера, и я решил немного пройтись. Не то, чтобы мне это было нужно. Но и привлекать к себе внимание странностью поведения также не хотелось.
  А потому пришлось вставать и отправляться на прогулку. Ничего ценного, что можно было бы у меня стащить, в номере не было. А потому я просто оделся и спокойно вышел. Уже в коридоре я обратил внимание на взгляд, которым одарила меня горничная, а потом заметил и молодого паренька, настолько старательно делавшего вид, что считает в окне ворон, что сомнений у меня не осталось. Меня пасли. Причем, не особенно и скрываясь. Да оно в целом и к лучшему. Значит, Сталин воспринял меня по крайней мере настолько серьезно, что сразу из головы не выкинул. Ну а будущее покажет, каким быть нашим отношениям.
  Выйдя на улицу, я неспешно пошел по Горького вверх в сторону Маяковки. Меня интересовало все. Хоть Москва и с детства знакомый и родной город, но вот так окунуться в атмосферу за тридцать лет до собственного рождения, это было нечто. Я с жадностью, хоть и стараясь не показывать откровенно вида, смотрел на людей, на здания, даже на древние проезжающие троллейбусы, только начавшие недавно появляться на улицах города. Наблюдая за жизнью Москвы 30-х годов, я размышлял о том, а что же я знаю про это время из литературы. Именно не в плане власти, политических событий или экономического строительства, а относительно жизни города.
  И вдруг меня торкнуло. Да я же попал в Булгаковскую эпоху "Мастера и Маргариты". Моего любимого романа, перечитанного минимум три раза. Вот прямо сейчас или немногим раньше на бульваре встречались Воланд с Берлиозом, а Аннушка проливала масло. Мой любимый персонаж - Кот Бегемот - устраивал переполох в здании Зрелищной инспекции, пожар в Торгсине и Доме Грибоедова, избивал Варенуху в общественном нужнике.. А где-то Мастер писал свой бессмертный роман о последних днях Иешуа, и Маргарита носилась на метле над ночной Москвой. И где-то здесь находится та самая "нехорошая квартира", причем в своем первозданном облике. Более того, я вспомнил, что в экранизации 2005-го года действие романа как раз происходило в 1935-м году. Где-то в конце апреля-начале мая. Хотя вариантов было несколько. Да и сам год в романе был скорее собирательным, чем конкретным. И тем не менее совпадение более, чем любопытное. Ведь если сюда закинули меня таким странным образом, то почему бы не появиться и Воланду с Бегемотом? Хотя нет. Это было бы уже чересчур. Мне бы с обычными проблемами разобраться, не хватало еще мистических. К тому же мне было заявлено при отправке, что между всеми, кто решал, вопрос согласован полностью ко взаимному удовлетворению. Видимо, прижало их там крепко.
  Но вот что любопытно. Это ведь в этот раз меня направили. А в моей истории никого подобного не было. Не могло ли получиться так, что в тот раз именно посещение Воландом Москвы направило события по довольно трагическому для России пути? Ведь на тот момент именно политика Сталина привела к напряжению. Основная масса старых большевиков вполне органично вписывалась в проект нового мирового порядка, совершенно не претендую на самостоятельную роль в качестве Игрока. То, что могли предложить им наниматели из Британии, США, Франции и Германии, профинансировавшие революцию, устраивало их вполне. И лишь появление Сталина, захотевшего для России самостоятельной роли, нарушило эту идиллию. Не потому ли и появился в Москве Воланд, когда тенденции стали слишком очевидны? Чтобы, возможно, даже не помешать, а просто оценить шансы.
  Или это была еще одна, предыдущая, попытка вырваться из замкнутого круга, приводящего в 21-м веке к тотальному Апокалипсису? То, что Воланд явно ассоциируется с темными Силами, меня не слишком волновало. Мое представление о Мироздании таково, что все в нем тщательнейшим образом сбалансировано. Нет Света без Тьмы, это две стороны одной медали, создающее за счет напряжения между ними все движение мира. Удивительно, но то, с какой иронией и даже симпатией описывал Булгаков нашествие на Москву этих демонических сил, явно указывает на то, что писатель придерживался такого же или очень близкого мнения. Да и пострадали от Воланда и Ко. лишь те, кого к светлой части человечества отнести трудно даже с большой натяжкой. Били, так сказать, только своих. Тех, кто отринул Свет добровольно.
  И еще один интересный аспект. Когда-то в Википедии мне удалось в статье о "Мастере и Маргарите" прочитать о следах масонства в этом произведении, найденных некоторыми исследователями романа. Благодаря моей новоприобретенной памяти этот раздел статьи моментально всплыл в памяти.
  Неоднократно упоминалось в различных исследованиях о том, что сюжет романа изобилует масонскими символами, довольно-таки часто перекликается с элементами ритуальной практики масонов, которые, как утверждается, берут начало в мистериях древнего Египта и древней Греции, и что это характерно показывает наличие неких знаний Михаила Булгакова о масонстве. Михаил Булгаков мог почерпнуть и отобразить подобные знания от своего отца Афанасия Булгакова, из его работы "Современное Франкмасонство".
  Сама трактовка заключена в скрытых аллегорических формах повествования. Булгаковым подаётся нечто связанное с масонством в завуалированной, не явной и полускрытой форме. Таким моментом является преображение поэта Бездомного из человека невежественного в человека образованного и уравновешенного, нашедшего себя и познавшего нечто большее, чем писание стишков на антирелигиозную тему. Тому способствует встреча с Воландом, который является своеобразной отправной точкой в исканиях поэта, прохождению им испытаний и встрече с Мастером, который становится для него духовным наставником.
  Мастер являет собой образ мастера-масона, завершившего все этапы масонского посвящения. Теперь он учитель, наставник, проводник ищущих Света знаний и истинной духовности. Он автор нравственного труда о Понтии Пилате, который соотносится с зодческой работой, выполняемой масонами в ходе своего познания Королевского Искусства. Он судит обо всём уравновешенно, не позволяя эмоциям одерживать верх над ним и возвращать его в невежественное состояние человека-профана.
  Маргарита проходит инициацию в одну из мистерий. Всё описание происходящего, те образы, которые проходят в череде событий посвящения Маргариты, всё говорит об одном из эллинистических культов, скорее всего о Дионисийских мистериях, так как Сатир предстаёт одним из жрецов совершающим алхимическое соединение воды и огня, которым обуславливается завершение посвящения Маргариты. Фактически, пройдя Большой круг мистерий, Маргарита становится ученицей и получает возможность пройти Малый круг мистерий, для прохождения которого она приглашается на Бал Воланда. На Балу она подвергается множеству испытаний, что так свойственно для ритуалов посвящения масонов. По завершению которых Маргарите и сообщается, что её испытывали и что она прошла испытания. Окончанием Бала является ужин при свечах, в кругу близких. Это весьма характерное символическое описание "Застольной ложи" (агапы) масонов. К слову сказать, к членству в масонских ложах допускаются женщины в чисто женских ложах или смешанных, таких как Международный смешанный масонский Орден "Право человека".
  Есть также ещё ряд более мелких эпизодов, которые показывают трактовки и описания масонских ритуалов и общей инициатической практики в масонских ложах.
  Так-так. А ведь в этом что-то есть. Я сейчас в середине тридцатых годов. Основные чистки старых большевиков еще впереди. А значит, большое число ставленников масонских кругов Британии и США все еще при званиях и должностях. Несколько показательных разгромов оппозиции ничего пока не изменили. Да, как лихо закручен сюжет. Самое плохое, что, даже более или менее зная историю в том виде, как она случилась в моем мире, я не могу до конца понять, насколько сейчас силен Сталин. И насколько он свободен в своих действиях. С одной стороны, Ежов сменит Ягоду уже через полтора года, и, засучив рукава, начнет массовые репрессии. С другой, можно посмотреть на это и иначе - через целых полтора года. А Ягода родственник Свердлова. Свердлов был откровенным ставленником Ротшильдов. Сталин наверняка в курсе, но пока Ягоду не трогает. А тот же Литвинов, нарком Индел? Практически в открытую сливает всю информацию Англичанам и американцам. Но уровень его связей там настолько высок, что Сталин до сих пор его терпит, несмотря на горы накопленного компромата. И, что совсем любопытно, тот же Ягода этот компромат Сталину на Литвинова и накопал. Как пауки в банке, ей богу.
  Взбаламученный всеми этими мыслями, начисто выбившими из меня романтическое настроение, я решил вернуться в гостиницу. Как-нибудь в другой раз дойду до Патриарших. Когда будет "сезон". Но перед тем, как отправиться в номер, надумал зайти поужинать в ресторан. Как и было мне обещано, никакого голода и потребности в еде я не испытывал совершенно. В то же время строение моей матрицы позволяло и выпить и поесть в довольно широких пределах и без каких-либо последствий. А ничего не евший в течение длительного времени человек вызовет не только удивление, но и немалые вопросы. Да и деньги у меня пока были в достаточном количестве.
  Отметив мельком знакомую фигуру сопровождающего, на этот раз внимательнейшим образом рассматривающего прохожих на другой стороне улицы, я вошел в ресторан собственной гостиницы и довольно неплохо подкрепился. Выбор блюд и их качество, как и цены, приятно удивили, хотя я понимал, что это для меня так. А большинство простых людей, если и могли себе позволить такой ужин, то лишь по большим праздникам.
  В номере я попытался привести мысли в порядок с учетом большей неопределенности момента. Нет, до тех пор, пока у меня не установятся со Сталиным более доверительные отношения, и я не буду понимать степень его независимости от окружения непонятной "ориентации", ничего сверх необходимого он от меня не получит. А тем более никаких планов я ему писать и передавать по почте не буду. Вся информация только из рук в руки. И то аккуратно. Осторожно, конечно, кое на что намекнуть ему придется, безо всяких сомнений он вытащит из меня историю развития будущих событий до наших дней, без этого получится далеко не все, а уж доверия так и вовсе не будет. Но давать информацию придется очень дозировано.
  Что у нас сейчас на первоочередной повестке дня? Армейский заговор, срочная подготовка к войне, предотвращение необязательных репрессий среди населения. Вот пока на этом и сосредоточимся. А дальше "война план покажет".
  Присев за стол и достав пачку бумаги, я принялся карандашом записывать все, что мне представлялось важным по данным темам. Вы спросите почему карандашом? Уж очень я не люблю перьевые ручки, даже с заправкой. Хотя к середине 30-х годов эти канцелярские принадлежности вполне можно было достать в Москве в ассортименте. Придумать что ли шариковую ручку? А что, это идея. Я быстро набросал на бумаге схематичный рисунок стержня шариковой ручки со всеми необходимыми пояснениями. Я ничего не читал. А потому и не мог вспомнить ничего про состав пасты, но, думаю. Специалисты что-нибудь придумают. А между прочим, ничего получилось. Передам Сталину, он проконсультируется со специалистами, выяснит, что такая конструкция никому в мире еще неизвестна и даст команду разрабатывать. Особенно. Если ему объяснить, что в моем времени только такими все и пишут. И используют их миллиардами.
  Отложив рисунок в сторону, я принялся сочинять тезисный список основных исторических событий от тридцатых годов до моего 12-го в 21-м веке. Примерно через два часа список приобрел более или менее законченный вид. С одной стороны, в нем были указаны все значительные события мировой истории с увеличением подробности по мере приближения к текущему (зо-м годам) моменту, с другой, он был составлен таким образом, чтобы не содержать никакой опасной информации, способной привести к неконтролируемым последствиям. Да и без дополнительных объяснений логики происходившего (в моем, разумеется. лице) понять его было бы крайне затруднительно.
  Я прекрасно понимал, что, как минимум, до осени, когда должны появиться первые сообщения геологов о найденных месторождениях, Сталин мне не поверит. В том, что он немедленно организует экспедиции, я не сомневался. Он не тот человек, который способен недооценить важность переданной информации. А вот со всем прочим он до последнего будет цепляться за собственное представление о реальности, пытаясь найти всем моим данным рациональные объяснения. В том, что я по очереди побываю у него агентом всех разведок мира, я даже не сомневался. Представляю, как его должно бесить то, что он не способен ничего со мной сделать. Именно потому надо выдавать ему информацию о ближайших конкретных событиях порциями, с заделом на пару-тройку месяцев, максимум полгода. Постепенно это должно приучить его к мысли, что я никогда не ошибаюсь. А вместе с этим и обсуждение других тем станет более конструктивным.
  Из событий, ожидающихся в ближайшем будущем, я выделил следующее:
  1.     23.04.35 В Польше принимается новая конституция. Президент Мосицкий подписывает ее под аккомпанемент салюта из 101 залпа.
  2.    19.05.35 На парламентских выборах в Чехословакии партия судетских немцев (пронацистская) получает 44 места из 300 и становится второй по величине парламентской фракцией.
  3.    31.05.35 Во Франции правительство Пьера Фландена, требовавшее предоставить ему чрезвычайные полномочия, отправлено в отставку.
  4.    04.06.35 Новое правительство Франции формирует Пьер Лаваль.
  5.    07.06.35 В Великобритании консерватор Стэнли Болдуин сменяет Рамсея Макдональда на посту премьер-министра и формирует новое Национальное правительство с Макдональдом в качестве лорда председателя совета, Джоном Саймоном в качестве министра внутренних дел и Сэмюэлем Хоаром в качестве министра иностранных дел.
  6.      09.06.35 Парламентские выборы в Греции. Популисты (монархисты) получают 243 места (Либеральная партия бойкотировала выборы).
  7.      12.06.35 Официальное заключение перемирия между Парагваем н Боливией - участниками Чакской войны (мирный договор будет подписан в июле 1938 г.).
  Ну вот, очередные семь конкретных пунктов из ближайшего будущего готовы. Будет чем озадачить Сталина, который станет пытаться объяснить это кознями разведок. Никакая разведка не способна знать итоги выборов с точностью до одного места в парламенте. А на фоне этого все, что я расписал ему про начало Второй мировой и ее последствия, уже не сможет показаться ему откровенным бредом.
  В довершение к этому я опять вспомнил про "пападанку" в 35 год из уже упоминавшейся книги и решил, что приведенный ею пример про Стаханова также заслуживает внимания. Тем более, что в той книге говорилось. Что до момента всенародной известности его трудового подвига о нем никто в Москве не знал, а он сам не знал о планах на подвиг еще за пару недель до свершения. Так что я решил добавить и восьмой пункт:
  8. 31 августа-1 сентября вся страна узнает фамилию Стаханова.
  Особенно меня прикалывало то, что повод его известности оставался за кадром. Пусть помучаются.

С чувством хорошо сделанной работы, я убрал бумаги под подушку, разделся и лег в кровать. Свет (сознание) выключили мгновенно.
 
  Глава 5. Проверка на вшивость.
  Несколько последующих дней ничего особенного не происходило. Я был полностью предоставлен самому себе. Утром я спускался в ресторан, завтракал и снова уходил к себе в номер.
  Работал, вспоминая все важное, что могло пригодиться в ближайшее время. На самом деле это только так кажется, что абсолютная память дает мгновенный доступ к любой интересующей информации. Здесь дело обстоит точно так же. Как с компьютером, на жестком диске которого вперемешку хранится огромное количество разнородных данных. Попробуй, достань. Особенно, если не в состоянии четко сформулировать свой запрос. Именно это и происходило со мной.
  Самый большой объем материала, который я намеревался передать Сталину уже в ближайшее время касался армии. Но вся проблема в том, что я никогда в своей жизни не был военным и даже не особенно интересовался военной историей. В результате при всем своем желании я оказался неспособным передать точные данные по каким-либо видам более современных вооружений, технология изготовления которых позволяла произвести их в текущее время. Да, я знал, что автомат Калашникова является самым популярным и массовым автоматом всего 20-го века. Я неоднократно держал его в руках и даже участвовал в соревнованиях по его частичной разборки на время. Поскольку я обладал теперь абсолютной памятью, то мог легко представить его перед мысленным взором. И даже попробовал его изобразить на бумаге, как целиком, так и в разобранном виде. Но насколько этого окажется достаточным для его производства? Я ведь и понятия не имею, какие марки стали в нем использованы, как устроен автомат в той части, которую мы не разбирали. Решил, что покажу эскизы, а там дальше специалисты пусть сами думают, может ли из этого что-то путное получиться.
  Еще меньше у меня было информации по прочим видам вооружения. По сути подавляющее большинство информации была мной почерпнута из книг о попаданцах. Те, как правило, оказывались в нужном месте в нужное время и если не располагали непосредственно вооружением 21-го века, то, как минимум, точно представляли себе все достоинства и недостатки различных систем военного времени. И насчет командирской башенки Т-34, и насчет бронеспинки в каких-то самолетах, да и вообще. А для меня все эти "Ишаки", Миги, Лагги и Яки на одно лицо. Не не интересовался я никогда этим вопросом. Единственно, что помнил "своей" памятью, это про Ил-2 как самый массовый и успешный штурмовик Великой Отечественной. Но и про него из "альтернативки" узнал, что сначала, оказывается, он был одноместным, и это было не хорошо. Ну и, разумеется, везде писали про какой-то промежуточный патрон. На уровне логики я себе, конечно, представлял. Что это что-то между пистолетным и винтовочным патроном. Но почему он обязательно должен быть, так и не понял. Видимо. из-за неподходящей длины винтовочного для автоматов. Но это все, на что оказался способен мой мозг. Так что пусть сами думают, нужен он или нет. Я - пас.
  А потому я честно переписал из памяти все, что прочитал в книгах, постарался все это сгруппировать по темам, пометил для Сталина, что информация неподтвержденная и взята исключительно из художественной литературы моего времени, и на том успокоился. Своего добавил лишь то, что во время войны у немцев было полуавтоматическое зенитное орудие 88 мм, ставшее лучшим зенитным орудием 2-й Мировой. Причем, как я читал, немцы производили ее с небольшими изменениями аж с 1928-го года. К 41-му они поставили ее на колесный лафет, придав требуемую мобильность, а затем и вообще сделали на ее основе танк. Знаменитый "Тигр".
  А вот свои собственные мысли я направил в совершенно иное русло. Ведь обсуждение войны и ее провала для СССР в самом начале неизбежно должно будет вызвать обсуждение причин. И наверняка Сталин будет интересоваться моим собственным мнением. Точнее через меня объяснениями, которые дадут этим фактам и событиям в будущем. И вот здесь мне было, что добавить от себя.
  Я зашел несколько с другого ракурса нежели другие попаданцы. К тому же у меня в отличие от большинства из них оказались лишние 6 лет в запасе. А за это время изменить можно многое.
  От себя я выделил несколько основных моментов. Отсутствие в достаточном количестве современного стрелкового оружия, неэффективные танковые системы, слабость которых проявится в 38-39 гг, отсутствие как собственных систем радиосвязи в достаточном количестве, так и систем подавления работы раций противника, слабая боевая подготовка бойцов, а также командиров низшего и среднего звена. И самое главное, катастрофически неправильное отношение к боевым действиям и жизням бойцов и командиров.
  В конце я вспомнил про Сергея Павловича Королева. Он ведь еще на свободе и активно трудится в РНИИ под руководством Ивана Терентьевича Клейменова. Уже в следующем, 1936 году они должны испытать не только баллистические, но и крылатые ракеты. Причем, как зенитные, так и дальнобойные. Я даже вскочил от волнения и забегал по номеру. Нельзя ни в коем случае допустить, чтобы эти работы были прерваны. Мне все равно так или иначе через какое-то время придется поделиться со Сталиным секретом атомной бомбы. И если к моменту ее изготовления у СССР помимо стратегической авиации будут еще и ракетные средства доставки боеприпасов, то обороноспособность страны резко скакнет на принципиально иной уровень. Затем мысли на ракетную тему перескочили на знаменитую "катюшу" - 132 мм гвардейский реактивный миномет, наводивший на врага настоящий ужас во времена Великой Отечественной. Как я читал, сама "катюша" была принята на вооружение РККА всего за день до начала войны - 21 июня 41-го. Но ракеты для нее были испытаны уже в 37-38 годах. Причем, все в том же РНИИ. Данная тема разрабатывалась под руководством Георгия Эриховича Лангемака. Необходимо убедить Сталина дать этому институту "зеленую улицу" и оказать всемерную поддержку. А с этим могли быть трудности. Реактивный НИИ считался детищем Тухачевского и серьезно пострадал от репрессий после раскрытия "армейского заговора" и выяснения колоссальной аферы, проводившейся под патронажем того же Тухачевского в КБ Курчевского. Вот про кого тоже нельзя забывать. Хотя и в совершенно противоположном смысле.
  На этом я решил закруглиться. И так с учетом всей каши, образовавшейся из "непроверенных" сведений - прочитанной художественной литературы, набралась не самая малая пачка. Даже непонятно, что теперь с ней делать. Оставлять в номере категорически нельзя, а брать с собой, так придется портфель таскать постоянно. Даже в ресторан.
  Вечерами я гулял по улицам Москвы, наслаждаясь невозможной в нашем времени чистотой воздуха и совершенно невозможным в наше время количеством одухотворенных лиц на улицах. Контраст с унылым выражением пресыщенности жизнью или глубокой озабоченностью проблемами из моего времени был шокирующим. А ведь большая часть этих людей жили в материальном плане гораздо хуже моих современников. Но они именно жили, мечтали, работали, учились, спорили до хрипоты. И во всем этом видели глубочайший смысл. Их жизнь была подчинена Идее. Они творили свою жизнь так, как хотели, а не просто безропотно ждали смерти в бесконечной гонке за очередным способом сделать свое существование проще и легче. Конечно, и здесь изредка попадались люди с бегающими лукавыми, вороватыми, жадными или блудливыми глазками. Но на общем фоне именно они выделялись своей явной неуместностью.
  Как я и думал, одиночество мое продлилось недолго. Как только истек срок всех событий, указанных мною в первом списке, про меня "вспомнили".
  Мое регулярное появление на улице и в ресторане с портфелем, чего не было в первые два дня, видимо, вызвало какую-то передачу данных по инстанции и маховик активных событий начал раскручиваться.
  26 марта сразу же после завтрака, когда я уже направлялся в номер, ко мне подошел молодой капитан в форме НКВД и, узнав, что я и есть Сидоров, попросил сегодня никуда не отлучаться. За мной заедут после обеда. Я поблагодарил и пошел готовиться к новой встрече с Вождем. В том, что ехать придется к нему, я не сомневался. Но уже начав подниматься по лестнице, я вдруг почувствовал какое-то смутное беспокойство. Не угрозу или серьезную опасность, а именно беспокойство. Что-то во взгляде капитана меня интуитивно насторожило. Развернувшись и сказав капитану, что в таком случае мне стоит немного прогуляться сейчас, пока есть время, я вышел на улицу и потопал к ближайшей аптеке. Не знаю, удивила ли моих наблюдателей покупка лейкопластыря и зеленки, но выбор мой был именно таким. Известный с середины 19-го века липкий пластырь, который уже в 21-м году приобрел свое название "лейкопластырь", ставшее нарицательным, но на самом деле являвшееся торговой маркой немецкой фирмы "Байерсдорф", свободно продавался в аптеках Москвы 35-го года, хотя и оставался некоторой экзотикой из-за своей дороговизны по сравнению с бинтами.
  После аптеки я еще немного прошелся, чтобы не создавать видимость целенаправленного выхода в аптеку, а затем вернулся в номер.
  Смысл моих манипуляций и покупок был прост. Встреча с капитаном НКВД в форме, предупредившим о поездке, заставила меня задуматься о гарантиях сохранности документов. За последние несколько дней я немало экспериментировал с различными вариантами перемещения и выяснил одну интересную закономерность. Никакой предмет, не относящийся к моей матрице, переместить вместе с собой было невозможно. За исключением того, что на мне надето. Очевидно, одежда автоматически становилась частью матрицы, к тому же я спокойно мог ее менять мысленным приказом, если был в состоянии четко себе представить то. что я хотел. С одной стороны, это было очень удобно - не надо было заморачиваться со стиркой. Но, с другой, максимум того, что я мог взять с собой должен был умещаться в карманах. Так что мой давешний отправитель-искуситель слегка слукавил. Ограбить Форт-Нокс при желании я всем же мог, но для этого пришлось бы перетаскать 17-ти килограммовые слитки в своих карманах по одному-два. Для личного использования это было бы немало, но для государственных проектов - ничто. А потому я задвинул эту идею далеко и надолго. Применительно к моей нынешней ситуации меня волновал портфель. Я, конечно, не собирался демонстрировать свои возможности перед чекистами. В первую очередь потому, что мне было бы жалко их самих. Едва ли кто-то из них остался бы на свободе после того, как увидел меня, растворяющимся в воздухе. Соответственно, ничего страшного в бумагах в портфеле не было. Но только в том случае, если бы меня действительно повезли прямо к Сталину. А в гарантированности именно этого варианта я как-то засомневался. От Вождя вполне можно было ждать какой-нибудь проверочной пакости. В таком случае пришлось бы уходить. И при этом портфель оказывался трофеем тех, кто меня вел. А это мне было совсем не интересно. А потому я решил, что бумаги все время должны находиться при мне. Я распределил исписанные листы примерно на две равные пачки, задрал штанины (Слава Богу по нынешней моде они были достаточно широки) и принялся пластырем приматывать листы к ногам. Посмотрел по завершении этого действа на себя в зеркало, прошелся по номеру и решил, что все нормально. Оставалось только ждать.
  Как же права оказалась моя интуиция.
  Сталин еще накануне вечером, получив последнее срочное сообщение о том, что в своей речи Гитлер действительно нелицеприятно и недружественно отозвался о СССР, поставил на том самом листке пятую галку и задумался. То, с какой точностью исполнились в срок все пять предсказаний, его слегка напрягло. Даже с учетом невероятности появления и последующего исчезновения этого неизвестного "Сидорова", а к тому моменту Сталин уже знал, что такого человека реально не существует, и что его совсем не удивило, он до самого последнего момента психологически надеялся, что всему происходящему найдется какое-то более или менее вразумительное и рациональное объяснение. Ему когда-то в ссылке довелось прочитать роман Уэллса "Человек-невидимка", так что даже невидимости его мозг пытался представить как неизвестное научное достижение. Что же касалось исчезновения, то в нем Сталин пока даже не был уверен. Ведь никаких железных доказательств этого феномена пока предъявлено не было, а одних слов самого Сидорова было мало. Он вполне мог невидимым выскочить из кабинета, когда в него заходил секретарь, и добежать до гостиницы раньше, чем было выставлено наблюдение. В последующие дни Сидоров по докладам вообще вел себя как нормальный человек, в котором нет ничего необычного. Наблюдатели лишь отмечали его интерес ко многим совершенно обычным вещам на улицах, выдававший его "неместность", которая могла быть вызвана приездом в Москву в первый раз.
  А потому Сталин действительно задумал устроить Сидорову проверку. Больше всего пришлось думать над тем, кому именно он мог это поручить. Ведь как раз в результате проверки Сидоров был просто обязан проявить свои уникальные таланты, а значит, неизбежно оставлял свидетелей феномена. Не то, чтобы Сталину было очень жалко потенциальных жертв, но, как рачительный хозяин, он считал, что допускать жертвы стоит только по необходимости. Следовательно, надо было выбирать сразу таких людей, которых и дальше можно было бы использовать по делу Сидорова, если только он не окажется агентом, мошенником или сумасшедшим. А потому подбор людей для проверки Сталин поручил подобрать не Ягоде, а Власику. При этом отобранных им командиров он инструктировал лично.
  Примерно в два часа пополудни за мной пришли. Открыв на стук дверь, я увидел давешнего утреннего капитана и с ним одного лейтенанта.
  - Вы готовы, товарищ Сидоров? Одевайтесь, нас уже ждут.
  - Вот сейчас все и решится, - подумал я, одевая пальто. - Я готов.
  - Мы спустились на улицу и мне предложили садиться в машину, стоящую перед входом на заднее сиденье.
  Уже залезая, я понял, что интуиция меня не обманула, и проверка все-таки будет. В машине прямо за водителем уже оказался сидящим еще один лейтенант, второй легко подтолкнул меня в машину и мгновенно залез сам. Я оказался зажатым между ними.
  - По фильмам знакомо. А испытать подобное на собственной шкуре, это довольно сильное ощущение, подумал я, глядя, как на переднее сиденье усаживается капитан.
  - Трогай.
  Машина довольно резво взяла с места и понеслась в сторону Кремля. - Неужели ошибся?
  Но нет. Мы хоть и въехали в Кремль, но устремились к совершенно иному зданию. Когда мы остановились, меня довольно вежливо, но крайне решительно попросили пройти с моими сопровождающими внутрь. И хотя путь наш пролегал в подвальные помещения, я оставался совершенно спокойным. Ситуация меня скорее забавляла. Было интересно посмотреть, как будут развиваться события дальше.
  - Садитесь, - показал мне капитан на стул, одиноко стоявший напротив стола, за который уселся он сам. Лейтенанты остались снаружи.
  - Ну прямо камера пыток, - чуть не рассмеялся я про себя, изо всех сил стараясь удерживать на лице серьезное и даже слегка скорбное выражение, смешанное с легким удивлением.
  - Итак, товарищ Сидоров или как Вас там, не желаете рассказать кто Вы такой на самом деле, и когда были завербованы английской разведкой? - Капитан набычился и принялся сверлить меня тяжелым взглядом.
  - Да, такой страху на кого хочешь нагнать может, силен, - подумал я.
  - И что же Вас заставляет так думать?
  - А ты что же, думал, мы работать не умеем? Не сможем твои данные так быстро пробить? Нет никакого инженера Сидорова в Свердловске. И никогда не было.
  - Да, странно, а такой большой город, казалось бы, - улыбнулся я.
  - Хватит кривляться, - бухнул по столу кулаком капитан: - Отвечай или будет хуже.
  В этот момент раздался стук в дверь, и в камеру заглянул один из лейтенантов.
  - Товарищ капитан, Вас к телефону, срочно.
  - Посидите и подумайте над своей возможной участью, товарищ "Сидоров". Я сейчас вернусь и лучше бы Вам прекратить "ваньку валять" и начать отвечать серьезно. А то ведь стиль разговора легко может и измениться.
  Дверь хлопнула, потом раздался щелчок закрываемого замка и удаляющиеся шаги. Я остался один.
  - Ну все, хватит. Больше ничего интересного мне здесь не светит, пора возвращаться в номер. Все, что я хотел выяснить, я выяснил. Относились ко мне довольно предупредительно. Даже ни разу по роже не съездили. Хотя бы для профилактики. Только и дали понять. что они не лаптем щи хлебают. А вызов капитана из номера скорее всего и был сделан для того, чтобы я "ушел". Не случайно он даже дверь закрыл, чтобы никто не из лейтенантов не увидел. Ай, да Сталин, все ведь предусмотрел. Теперь никаких явных доказательств моей удивительной способности к перемещению ни у кого нет. При желании всегда можно обвинить и капитана, и лейтенантов. Они теперь на плотном крючке.
  Все эти размышления по большей части уже происходили на кровати в номере, куда я бухнулся, даже поленившись раздеться. Был уверен, что это ненадолго. Скоро за мной приедут и на этот раз уже должны повезти к "Хозяину".
  Я оказался прав. Видимо, не обнаружив меня в камере, где оставил, капитан даже не слишком удивился. И уж точно знал, где меня искать. Уже минут через двадцать в дверь номера раздался новый стук. На этот раз капитан был один.
  - Пойдемте.
  На его лице был виден неслабый интерес, с которым он рассматривал меня, хотя он и пытался его всячески скрыть за маской невозмутимости.
  Больше никаких происшествий не было, и уже через десять минут Поскребышев по телефону докладывал: - Товарищ Сталин, прибыл товарищ Сидоров.
  - Пройдите, - это уже мне.
  - Ну что же, посмотрим, как меня теперь встретит товарищ Сталин, - подумал я, вступая в кабинет, знакомый мне по прошлому разу.
 
  Глава 6. Новая встреча.
  - Ну что же, посмотрим, как меня теперь встретит товарищ Сталин, - подумал я, вступая в кабинет, знакомый мне по прошлому разу.
  - Проходите, товарищ Сидоров, присаживайтесь. Приятно, что Вы можете посетить нас как обычный человек через дверь. К тому же дождавшись приглашения. Надеюсь, Вы не очень обиделись за эту маленькую инсценировку, что мы Вам устроили?
  - Совсем не обиделся, товарищ Сталин, скорее я был бы несколько разочарован, если бы ее не было.
  - Даже так? Поясните, пожалуйста.
  - Дело в том, что любой правитель, а я считаю вас исключительно талантливым и сильным правителем, должен быть немного параноиком. В противном случае он не сможет оставаться им сколько-нибудь длительное время.
  - Не правителем, руководителем, товарищ Сидоров. Правителей в СССР нет, есть коллективное партийное и советское руководство. Которому народ доверил страну.
  Я оговорился специально, зная, что Сталину должно польстить то, что его назвали правителем.
  - Извиняюсь за оговорку, товарищ Сталин. Так вот. Я считаю Вас очень сильным руководителем. После нашей первой встречи у Вас объективно не хватало информации обо мне и моих заявленных способностях. К тому же ни один руководитель не сможет легко смириться с тем, что на подведомственной ему территории появляются какие-то люди или обстоятельства, которые ему неподвластны. Вы просто обязаны были максимально выяснить мои реальные возможности и попытаться поставить меня под контроль, чтобы дальнейшее общение происходило на Ваших условиях.
  Сталин усмехнулся. - А Вы, значит полагаете, что общение должно происходить на Ваших условиях, товарищ Сидоров?
  - Отнюдь, товарищ Сталин. Мои возможности были даны мне не по моему настоянию. Но и отказываться от них я не собираюсь. Я хочу максимально корректного со своей стороны сотрудничества с Вами, проявляя максимальное уважение к Вашей позиции и положению.
  - Вы обещали нам написать план, почему Вы не выполнили свое обещание, товарищ Сидоров? Это не лучший способ начинать сотрудничество.
  - Товарищ, Сталин. Я подготовил за этот дни для Вас большой пакет информации. Вот он. Извините.- С этими словами я нагнулся, задрал штанины, оторвал листы от ног и протянул их Сталину.
  - А почему такой интересный метод хранения?
  - Дело в том, что я подозревал, что будет проверка и мне, возможно, придется воспользоваться перемещением. Но при этом я не могу переносить что-либо в руках. Если бы документы были в портфеле, то он остался бы лежать в камере. И их мог бы увидеть тот, кому они не предназначались. А мне бы этого не хотелось. Что же касается плана, то его пока нет. Дело в том, что план подразумевает взаимное доверие и согласование действий, а доверие ко мне у Вас появится не раньше, чем будут первые результаты от геологов. А это не раньше осени. Пока же я передаю вам ту информацию, которая актуальна и поможет стране в подготовке к войне. Есть там и кое-какая информация касающегося некоторых новых будущих событий. Как только между нами установится взаимное доверие, наше общение может стать более полноценным.
  - Но такие отношения возможны лишь на основе взаимного доверия, товарищ Сидоров. А какое может быть доверие к человеку, появляющемуся ниоткуда и исчезающему в никуда, да еще прикрывающемуся фальшивым именем. Вы же не станете скрывать, что Вы такой же Сидоров, как я Иванов?
  Это был легкий намек на то, что Сталин часто любил, звоня кому-то, представляться именем "товарища Иванова".
  - Расскажите нам, кто Вы есть на самом деле? Вы русский? Если Вы из будущего, то Ваши предки должны сейчас, по видимому, проживать в СССР. Если Вы, как Вы говорили, 63-го года рождения, то Ваши деды должны сейчас уже быть взрослыми людьми, а возможно уже есть и Ваши родители. Кто они? - Тут Сталин уставился на меня с жестким прищуром.
  - Извините, товарищ Сталин, но этого я Вам не скажу. И дело здесь не в недоверии к Вам лично. Я собираюсь вернуться в свой собственный мир, хотя это и будет очень нескоро. И мне было обещано, что пославшие меня присмотрят за моими предками, чтобы с ними лично в результате смены истории ничего не случилось. Если я Вам назову их имена, то Вы даже при всем своем желании не сможете удержаться от того, чтобы проверить о них мою информацию. А это значит, что Вы будете вынуждены сообщать их данные органам, информация пойдет по инстанциям и коснется множества людей. Я не опасаюсь, что их признают врагами народа и троцкистами, силы пославших меня хватит, чтобы этого не допустить. Но даже Ваше благожелательное внимание может кардинально изменить их судьбу. От дураков не застрахован никто. Кто-то, увидев Ваш интерес, захочет прогнуться и выслужиться перед руководством, куда-нибудь их двинет или задвинет, и все. Жизнь пойдет по совершенно иному пути. А этого бы я не хотел. Все, что я могу сказать, это то, что я - русский, обе мои бабушки из рабочих семей. Оба деда - военные. Пройдут командирами всю войну. Один так вообще с первого до последнего дня. От нашей границы, от Бреста и до Берлина и Праги. Второй - детдомовец, в армии будет с юности и до последнего дня жизни, проживя долгую и интересную жизнь. Оба никогда не участвовали ни в каких оппозициях или уклонах. Я не стесняюсь, а горжусь их именами, но не хочу, чтобы их трепали. Да и сам даже боюсь с ними встречаться, чтобы невольно ничего не изменить. Думаю, этого достаточно.
  - Да, товарищ Сидоров, такую позицию трудно назвать полным доверием. Но мы вас понимаем. Давайте пока отставим эту тему. А как Ваше настоящее имя. Хотя бы именно имя.
  - Алексей.
  - Ничего, если тогда я буду называть Вас товарищ Алексей?
  - Не возражаю. Напротив мне это даже будет приятно. Звучит как настоящая партийная кличка.
  - Хорошо. Товарищ Алексей. Вы упомянули войну. Судя по Берлину и Праге, Вы говорили о войне с Германией? Когда она будет? И каковы будут ее причины? Вообще, расскажите нам о будущем. Из какого года, Вы говорите, Вы прибыли?
  - Из 2012-го, товарищ Сталин. А события нас ожидают следующие. У Вас есть время, товарищ Сталин?
  - Рассказывайте.
  - Я пока постараюсь изложить только факты с минимальным добавлением собственных предположений. Через несколько лет нас ждет новая Мировая война. Она была запрограммирована задолго до 30-х годов. Сразу же после подписания Версальского договора об окончании Первой Мировой Ллойд Джордж говорил: "У нас на руках письменный документ, гарантирующий нам войну через двадцать лет... Если предложить народу (Германии) условия, которые он ни при каких условиях не сможет выполнить, то он либо непременно будет нарушать договор, либо начнет войну".
  В феврале 1936 года в Испании неожиданно для всех победу на парламентских выборах одержат левые партии во главе с Народным Фронтом. Этого никто не будет ожидать, поскольку электорат правых будет намного больше, особенно в сельской местности. Но никто не учтет, что февраль для Испании время полевых работ. Правый электорат просто частично не придет на выборы. В результате уже в июле 36-го произойдет правый переворот во главе с генералом Франко. Начнется Гражданская война. СССР окажет поддержку свергнутому республиканскому правительству, в том числе оружием и добровольцами. Напротив, Англия, США и Франция неявно, а Германия в явной форме встанут на сторону путчистов. Война продлится до апреля 39-го и закончится поддержкой Франко.
  Параллельно в октябре этого (35-го) года Италия начинает вторжение в Эфиопию и захватывает ее уже к маю 36-го.
  В январе 36-го Муссолини дает согласие Германии на аннексию Австрии. В марте 36-го Германия в одностороннем порядке занимает демилитаризованную Рейнскую зону, а в уже ноябре Германия и Япония заключают антикоминтерновский пакт о борьбе с коммунизмом. В марте 37-го к ним присоединяется Италия.
  Через год в марте 38-го Германия беспрепятственно присоединяет к себе Австрию, а в октябре этого же года аннексирует Судетскую область Чехословакии. Это способствовал договор с Германии с Британией, позже получивший название "Мюнхенский сговор", подписанный 30 сентября. Франция осталась в стороне, в результате по положениям подписанного в 35-м году договора СССР не смог оказать Чехословакии какую-либо помощь. В марте 39-го Германия оккупирует Чехословакию. В разделе Словакии участвуют Польша и Венгрия. Перед этим в феврале Венгрия присоединяется к Антикоминтерновскому пакту, в марте после окончания гражданской войны так же поступает Испания. В апреле Италия захватывает Албанию.
  Понимая, что война неизбежна, СССР по предложению Германии в августе 39-го года в Москве заключает на очень выгодных для себя условиях договор о взаимном ненападении и разделе Польши. СССР получает также Прибалтику.
  В Азии идут параллельные события. В июле 37-го Япония начинает из Маньчжурии наступление на внутренние районы Китая. В течение 38-39 годов происходят также несколько вооруженных столкновений между СССР и Японией на Дальнем востоке. СССР выходит из них победителем, но действует недостаточно уверенно для полной гарантии дальнейшего спокойствия.
  1 сентября 39-го года Германия оккупирует западную часть Польши. Англия и Франция, имевшие договор с Польшей объявляют войну Германии. Ближе к концу сентября. Опасаясь несоблюдения Германией договора, СССР также вводит войска в восточную Польшу и Западные Украину и Белоруссию. В конце сентября подписывается договор о дружбе между Германией и СССР, разграничивающий зону влияния обоих государств.
  США и Япония заявляют о своем нейтралитете в европейской войне. Но начнется война между ними.
  На протяжении 38-39 гг СССР ведет с Финляндией переговоры об уступке ему части Карельского перешейка и аренде нескольких островов на Балтике. Цель - отодвинуть границу от Ленинграда и тем самым его обезопасить. Но переговоры срываются по вине Англии, которая старалась этому всячески помешать. В конце ноября 39-го года СССР начинает против Финляндии военные действия, за что нашу страну исключают из Лиги Наций. Бои продолжаются до марта 40-го года, когда СССР смог прорвать линию Маннергейма. В марте подписывается мирный договор на советских условиях. Но ход самой войны выявил множество слабостей в РККА, в результате которых было множество неоправданных потерь войск и техники. И что в последствии окончательно убедило Гитлера в легкости войны против СССР.
  В апреле 40-го Германия захватывает Данию и Норвегию, а уже в мае Бельгию, Нидерланды и Люксембург.
  В июне Италия, также объявившая войну Франции и Англии совместно с Германией начинают захват Франции. Уже 22 июня Германия и Франция подписывают перемирие, по которому Большая часть Франции оккупируется Германией, сухопутная армия распускается, военный флот и авиация интернируются. В июле во Франции создается марионеточное прогерманское правительство. Париж объявлен открытым городом.
  Гитлер начинает воздушную войну с Британией. Но сила английских сил ПВО оказывается такой, что захватить господство в воздухе и начать наземную операцию у Германии не получается.
  22 июня 41-го Гитлеровские войска вероломно нападают на СССР. Так началась Великая отечественная войны, продлившаяся до мая 45-го. В начале войны оккупантам удается захватить значительную часть европейской части СССР. К концу осени фронт проходит в 20-30 км. от Москвы. Ленинград попадает в блокаду, продлившуюся аж до января 44-го. Всего в войне СССР потерял более 20-ти миллионов человек, среди которых большой процент было мирным населением.
  Тут я немного прервался и попросил воды.
  - Да, конечно, - автоматически сказал Сталин, встал и по телефону распорядился принести нам чай. Было видно, что его мысли сейчас очень далеко, а желваки на скулах находились в постоянном движении.
  - Но мы победили?
  - Да, товарищ Сталин, мы победили, хоть за это и пришлось заплатить столь дорогой ценой. Война завершилась в Берлине полной капитуляцией Германии.
  Тут неслышно вошел секретарь, поставил перед нами чай и так же тихо вышел.
  - Что было потом?
  - Потом началось восстановление страны. Долгое и кропотливое. Вскоре после Вашей смерти к власти пришел Хрущев...
  - Когда? - резко бросил Сталин, явно испытывая волнение.
  Я понял, что он имеет в виду не Хрущева, а себя.
  - В 53-м. Еще есть достаточно времени, чтобы многое исправить, товарищ Сталин.
  - Продолжайте.
  - Шапка оказалась не по Сеньке. Хрущев оказался неплохим интриганом, чтобы захватить власть, но никудышным руководителем, чтобы справиться со всеми проблемами управления страной. В результате он пошел самым простым путем - объявил о разоблачении культа личности Сталина и обвинении его в массовых репрессиях против народа. Тем самым, будучи человеком совершенно иного калибра, он хотел избежать явно невыгодного для него сравнения с Вами.
  - А что за массовые репрессии?
  - Я хотел бы обсудить этот вопрос подробнее позже, пока лишь скажу, что в 37-38 годах, назначенный Вами на смену Ягоде Ежов, стараясь выслужиться, начал масштабные аресты среди населения. Делалось это под видом борьбы с троцкизмом и прочими видами оппозиции. А на самом деле получилась безумная каша, в которой на основании простых анонимных доносов большого числа корыстолюбцев из разных слоев массы людей были арестованы и осуждены на длительные срока заключения. Кто-то хотел занять высвобождающуюся таким образом должность. Кто-то увеличить жилплощадь за счет арестованных, а кто-то просто наслаждался властью. Делалось это без какого-либо суда. Причем, среди осужденных было большое количество честных и порядочных командиров РККА, инженеров, ученых и даже простых рабочих. Многие были расстреляны.
  Сталин явно выглядел крайне раздраженным. Было видно, что ему очень не нравилось то, что я говорю. Он действительно уже некоторое время с неудовольствием смотрел на работу Ягоды и думал его сменить. Причем, в качестве преемника видел именно Ежова.
  - Хорошо, вернемся к этому вопросу позже. Что было дальше? С Хрущевым.
  - Для лучшего понимания того времени скажу, что в конце войны американцами было испытано новое страшное оружие - атомная бомба, способная одним ударом смести с лица земли целый город. Но еще хуже то. что после его применения оставалось излучение, которое на протяжении длительного времени продолжало убивать людей. У СССР такая бомба появилась в 49-м. После этого мир сильно изменился. Обычные войны стали невозможны. Любая война практически гарантированно вела у гибели если не всего, то большей части человечества. Вместо этого появилось новое понятие - Холодная война. Между СССР и социалистическими странами восточной Европы и Китая, с одной стороны, и Западным блоком стран, с другой. Главной страной Запада стали США, не воевавшие на своей территории и хорошо нажившиеся на поставках воюющим сторонам.
  В течение многих лет оба блока стремились максимально наращивать свой военный потенциал ядерного оружия и средств его доставки. На это уходили колоссальные средства. Первый кризис возник в октябре 62-го года, когда СССР попробовал разместить ядерные ракеты на Кубе. В результате впервые возникла реальная угроза глобальной ядерной войны. Обе стороны шли на принцип. Ситуация настолько была взрывоопасной, что испугала на Западе тех, кто обладал реальной властью, оставаясь в тени марионеточных правительств. В результате через низовые дипломатические каналы и спецслужбы удалось разрешить этот кризис. Каждая сторона объявила себя победителем, хотя на самом деле это был компромисс. СССР удалил ракеты с Кубы, а США были вынуждены сделать то же самое со своими ракетами в Турции.
  После Карибского кризиса, хотя это даже в мое время не подтверждено официально, начались разговоры о сближении позиций. Хрущев несколько раз даже употребил выражение "мировое правительство". Было очевидно, что идут переговоры о разделе сфер влияния. Но, видимо, в кризис все поняли, насколько опасна угроза подобной войны и не простили тем, кто его устроил. В 63-м в покушении погибает тогдашний президент США Кеннеди и меньше, чем через год в СССР смещают Хрущева. Следующий Генсек Брежнев оказался гораздо более дальновидным. Он сумел практически на все места в Политбюро рассадить своих людей, причем создав из них две не очень довольные друг другом фракции. Одновременно в 70-е годы начинаются практические шаги по сближению с Западом. При этом обе стороны продолжают активно наращивать оборонный потенциал. Этот процесс получил название "гонка вооружений". Процесс был настолько масштабным, что резко подорвал всех. Уже в 60-х годах начинает активно разваливаться колониальная система Запада. В начале 70-х освободившиеся страны Африки и Ближнего Востока создают организацию "ОПЕК", призванную регулировать цены на энергоносители, занявшие очень важное место в мировой экономике. В результате цены на нефть взлетели многократно, что резко подорвало экономический потенциал Запада. В середине 70-х даже был момент, когда СССР мог додавить Запад экономически и взять на себя глобальную ответственность за весь мир. Но тогдашнее руководство побоялось. Видимо, в том числе и войны. Такая неуверенная позиция привела к обратному результату. Запад поменял экономическую стратегию, которая позволила ему резко усилить свои позиции и уже в свою очередь начать давить на СССР экономически. А главное идеологически. Барство и непогрешимость советской номенклатуры с тех пор, как при Хрущеве органам запретили собирать компромат на чиновников и их семьи, стали вызывать все возрастающее недовольство народа. К тому же гонка вооружений съедала почти все ресурсы, потребительский набор товаров, доступных простому человеку, был явно недостаточным, особенно в сравнении с тем, как жили люди в Западных странах. Там в результате масштабной кредитной экспансии потребительский сектор рос как на дрожжах. И все это прорывалось к нам в фильмах, книгах, рассказах туристов. В результате в 85 году после смерти Брежнева в 82-м и еще нескольких смертей столь же престарелых членов Политбюро, его сменивших, партию возглавил относительно молодой Горбачев, стремившийся по его же собственным словам, уничтожить СССР и социализм. В 91-м году СССР распался. Хотя то, как это произошло, позволяет мне думать, что процесс готовился долгие годы, и что сам Горбачев стал не более, чем выдвинутой на свет марионеткой. Помимо того, что страну стремительно разворовали, строя "светлое капиталистическое завтра", одновременно с этим начались процессы, которые должны были в перспективе просто уничтожить Россию, как теперь стала называться страна. В каком-то смысле наши времена очень похожи, товарищ Сталин.
  - Что Вы имеете в виду, товарищ Алексей?
  - У Вас среди членов партии, в том числе руководящих, есть большое количество троцкистов, имеющих совершенно иной взгляд на будущее нашей страны. Им не нужна Россия, позвольте мне так ее называть, сильная и независимая ни от кого страна, идущая своим путем и строящаяся во благо всего народа. Эти группы имеют тесные связи с Западом, хранящие там немалые суммы средств, уворованные у государства и репрессированных ими по подложным документам сограждан. Этим людям Россия нужна исключительно как сырьевой придаток и силовая дубинка, с помощью которых они могут пугать друг друга и всех тех, кто им не подчиняется. Ведь в немалой степени именно этому служат и Коминтерн и многие другие организации. У нас все то же самое. Под лозунгом уничтожения коммунизма разворовано все, что создавалось при социализме не одним поколением наших предков. Затем этого показалось мало, и был обворован народ. А все, что делалось, проходило под лозунгами борьбы за свободу и демократию. Даже термин такой появился - либерастия.
  - Это что за зверь?
  - Это соединение понятий либерализм и педерастия.
  - А второе разве не наказуемо?
  - Увы, товарищ Сталин, как страну развалили, так и запрет сняли. Теперь у нас это почти вроде обязательной программы для попадания на хорошую должность. Такую силу набрали, что только и делают, что борются за свои права, что выражается в постоянной пропаганде своего уродства. И ведь у нас еще ничего, на Западе уже даже слова "отец" и "мать" законами запрещают. Требуют называть "родитель номер один и номер два".
  - Жуткий у Вас мир.
  - Да уж, но я продолжу. Наша так называемая элита держит все свои деньги на Западе, там же учит своих детей, а понятие государственной тайны и предательства Родины давно превратилось в фикцию. Единственная наша принципиальная разница в людях. Здесь подавляющее большинство людей горят духовно. Они готовы терпеть трудности и неудобства ради построения великой страны, своей страны. И руководство в Вашем лице этому всячески способствует и организует народ именно на это. В том числе и в деле борьбы с врагами. А наш народ уже давно стал аморфной массой людей с потухшим взором, не хотящей ничего, кроме древнеримских "хлеба и зрелищ". Руководство страны, даже если и понимает всю пагубность происходящего, просто элементарно боится чихнуть против Запада, фактически находясь у него в заложниках. Да и нет никакого единства в нашем руководстве. Лебедь, рак и щука, одним словом. Только между собой и грызутся. За власть, за деньги, за влияние.
  - Да, что-то похожее есть, но почему Вы говорили в первый раз, что ваш мир стоит на грани апокалипсиса.
  - Фактически в мире осталась одна Сила, хотя она и неоднородна. Эта сила владеет почти 100% всех мировых денег, производств и ресурсов. А ресурсы очень быстрыми темпами истощаются. В результате появилась теория, что население стало слишком большим и его требуется радикально сократить. В десять раз. В качестве крайней меры выбрана мировая ядерная война. Но перед этим используется большое число иных методов воздействия. Например, химически вызываемое бесплодие, внедряемое через генно-модифицируемую еду, популярные напитки и медицинские прививки якобы от различных болезней. Параллельно разрабатываются биологические микроорганизмы, способные поражать только определенную часть населения по расовому признаку. И все это на фоне уже начавшейся катастрофической нехватки пресной воды и продуктов питания. По словам пославшего меня самостоятельно наш мир уже из пропасти не выползет. Для этого нет главного - движущей силы, способной изменить траекторию цивилизации. Вот вкратце пожалуй и все.
  - Вы нарисовали мне крайне печальную картину будущего, товарищ Алексей. - Было видно, что Сталин не находит себе места и раздражен. Ему явно не хотелось верить в подобную перспективу. Он встал и начал ходить по кабинету.
  - Значит, Вас прислали к нам для того, чтобы все исправить? Чтобы изменить будущее? Так, товарищ Алексей?
  - Так, товарищ Сталин.
  - Оставим пока в сторону вопросы доверия к Вашим словам, примем их за аксиому. - Сталин, обойдя стол, подошел и встал у меня за спиной. Я физически стал ощущать его давление, принуждающее меня наклоняться вперед. А в спину летело:
  -Значит наши потомки, доведя свой мир до последней черты, перепугались и решили прибежать к своим предкам за помощью? Или, напротив, учить нас жизни? Как нам поступать в тех или иных случаях? А что дает вам такое право? Если вы не смогли защищить страну, построенную нами, если вы не смогли, по Вашим же словам, сохранить даже единство народа и тот огонь, который мы в нем зажгли. Если вы разворовали все, нами сбереженное. Ответьте мне, товарищ Алексей, зачем Вы здесь?
  Я понял, что если сейчас не найду правильных слов, то наши отношения со Сталиным никогда не смогут быть не то, что равноправными, но даже заставить прислушаться к себе, мне станет невозможно.
  - Что дает мне такое право, товарищ Сталин? Я отвечу. Во-первых, это право предоставлено мне теми, что стоит над нами. А судя по моим необычным возможностям, они могут многое и имеют право на многое. Я не знаю, почему выбрали именно меня. Но раз это произошло. значит какие-то основания для этого есть.
  Во-вторых, мой жизненный опыт. Не смотрите на мое молодое тело, полученное в качестве бонуса, я почти одного возраста с Вами. Если хотите, я буду выглядеть мудрым стариком-аксакалом. - При этих словах я резко изменил свою внешность на благородный облик китайского старика-учителя из какого-то фильма. Сталин даже отпрянул от неожиданности. - И не только мой возраст дает мне такое право. Мой жизненный опыт, конечно, далек от Вашего, я не закален в аппаратных боях за власть, я по сравнению с Вами хреновый организатор, но умение выживать на протяжении двадцати лет в постоянно меняющихся условиях, умение анализировать происходящее, докапываясь до первопричин, стоят немало.
  Я вернулся к привычному уже образу молодого человека и продолжил:
  - В-третьих, это владение теми знаниями и той информацией, которая Вам недоступна. В моем времени многие элементы мировой мозаики и управляющих сил, которые сейчас скрыты и являются тайной, проявились и выплыли на поверхность. А потому есть возможность воевать с настоящим Врагом, а не с ветряными мельницами, построенными им во множестве и разнообразии.
  И, наконец, в-четвертых, я сюда попал не своей волей, хотя и своим согласием. И мне теперь придется, хочешь - не хочешь, провести в Вашем времени почти 80 лет. Мне совершенно не улыбается все это время висеть в небе туманным облачком, взирая на постепенную гибель мира в древнерусской тоске и не имея возможность что-либо исправить. Как не улыбается и то, чтобы постоянно являться к вам призраком, укоряющим за сделанные ошибки или не сделанные необходимые вещи.
  Выпалив все это, я решил под конец несколько подсластить пилюлю и, взглянув на стоящего в полном обалдении Сталина, добавил: - Вы совершенно правы, товарищ Сталин. Не дело потомкам, угробившим свой мир учить предков, сделавших столь многое, чтобы этого не случилось. И речь не об этом. Я Вам нужен ничуть не в меньшей степени, чем Вы мне.
  - Да? А почему вы так решили?
  - У Вас тяжелая ноша, товарищ Сталин, которую приходится тащить в одиночку. Все Ваше окружение состоит из двух типов людей. Одни, не боящиеся высказывать и защищать собственное мнение, амбициозны и сами хотят власти. Вторые, Вам преданны, но по той же причине не способны Вам перечить. Они будут кивать, соглашаться, пытаться угадать Ваше собственное мнение. А не угадав, будут легко отказываться от своего, только что высказанного, даже не пытаясь его аргументировать и отстоять. Потому как всеми ими движет личная мотивация, личные интересы. Те, которые в это не вписываются, скоро попадут под каток репрессий. В результате Вы постоянно лишены нормального независимого от Вас оппонента, с которым можно поспорить, не боясь проиграть и который в свою очередь не боится и ничего не хочет. В моем случае Вы имеете такой шанс. Как и я в Вашем лице имею такой шанс выполнить свою миссию. Нравится Вам это или нет, но ни в Ваше время, ни позже нет ни одного человека, сравнимого с Вами по масштабам личности и задачам, которые перед собой ставит.
  Сталин вернулся на свою половину стола, некоторое время молча ходил, о чем-то тяжело думая, потом повернулся, подошел к своему месту и, сев, произнес:
  - Хорошо, товарищ Алексей, мы будем с Вами работать. Мы очень много будем с Вами работать.
 
  Глава 7. Непростой разговор.
  - Только не надо думать, товарищ Алексей, что мы Вам уже полностью поверили. То, что Вы рассказали, настолько серьезно, что торопливость может иметь самые печальные последствия. Не скрою, Вы сумели нас удивить и сильно удивить. Мы будем проверять всю информацию, которую Вы нам предоставляете. Но на нас уже произвела большое впечатление Ваша эмоциональная тирада. Она кажется нам искренней. И потому мы готовы и дальше слушать Вас и Ваши предложения. А сейчас давайте немного отвлечемся, - продолжил Сталин. - Как Вы себе представляли наше сотрудничество с практической стороны?
  - Если возможно, то я бы предложил создание при Политбюро отдела стратегических исследований. Из досконально проверенных товарищей с хорошим аналитическим складом ума.
  - И себя Вы, конечно, видите в качестве его руководителя? - Сталин даже не попытался скрыть ехидство тона.
  - Ну что Вы. Как раз этого я совершенно не хочу. Руководитель обязан быть довольно известным человеком из Вашего времени. Мне же совершенно не требуется привлекать себе внимание. Вполне достаточно рядовой должности эксперта-аналитика. Да и то в тех же целях конспирации.
  Сталин ухмыльнулся, а про себя подумал: - Ну что ж, еще одну маленькую проверку этот странный человек только что прошел. Хотя насколько его вообще можно назвать человеком?
  - А насколько большим по Вашему мнению должен быть этот отдел?
  - Это скорее должны решить Вы и назначенный Вами руководитель отдела. Я могу лишь подготовить справку по каким направлениям этот отдел должен работать и какими профилями специалистов должен быть укомплектован.
  - Да, это будет правильно. А кого Вы можете предложить на должность руководителя? И вообще, еще в нашем первом разговоре Вы упомянули про предателей. Вы знаете их имена?
  - Что касается руководителя, то не думаю, что это моя компетенция. Это должен быть Ваш, и только Ваш человек. Необходимо, чтобы Вы максимально ему доверяли и могли свободно обсуждать мои предложения. Что же касается предателей, то здесь вопрос довольно сложный. К сожалению, по одним документам из нашего времени невозможно составить полную картину. Есть предатели различного уровня. Например, есть Литвинов - Народный Комиссар Индел. Уверен, что на него у вас уже целый шкаф компромата. У него иностранка-жена, а связи с высшими кругами США и Англии хорошо известны. Он буквально в открытую сливает англосаксам секретную информацию, которой располагает. И тем не менее вы его не трогаете. Значит, не все так просто, и отношения с этими странами, а точнее их видимость, Вам сейчас важнее, чем заслуженное наказание предателя.
  Есть скрытый троцкист Ягода, который пытается работать на всех сразу. Видимо, еще не решил для себя, как пойдут дальше дела.
  Есть реальный заговор против Вас в высшем звене РККА, куда точно входят Тухачевский, Примаков и Путна. Позже, Вам даже передадут доказательства связей этой группы с германским Генштабом, подготовленные английской разведкой. Большая часть материалов будет правдой, остальные искусственно сфальсифицированными. Разразится громкий процесс, в котором будут осуждены и расстреляны многие красные командиры, реально не имевшие к заговору никакого отношения. Так Британия попытается ослабить Красную армию.
  - А как будут обстоять дела на самом деле?
  - Как я уже сказал, сам заговор реален. Но здесь есть два аспекта. С одной стороны, этот заговор активно продвигается Троцким, который через некоторое время выступит к своим сторонникам в СССР с призывом свергнуть Сталина. У Тухачевского с Троцким налаженная связь. С другой стороны, которая касается Германии, то здесь речь не идет о предательстве СССР в пользу Германии. Высший генералитет Германии столь же недоволен Гитлером, серьезно подвинувшим старую родовую немецкую аристократию, из среды которой этот генералитет и есть, сколь и Тухачевский со своими сторонниками недоволен Вашей властью. В этой связи, прежде, чем принимать решение, хорошо бы разделить проблему на две составляющие.
  - Какие?
  - Нашу сторону заговора необходимо нейтрализовать и чем раньше, тем лучше. Уже в следующем году, если все пойдет так, как моей истории, Троцкий обратится к своим сторонникам в СССР с призывом свергнуть Сталина. При такой постановке вопроса власть, которой располагают заговорщики в армии, может оказаться достаточной, чтобы как минимум, развязать кровавую бойню. Только не надо устраивать массовые репрессии командиров, которые симпатизируют Тухачевскому. Многие из них являются прекрасными и преданными партии и народу людьми. Но они находятся под сильным впечатлением яркой личности Тухачевского. С ними надо работать, объяснять политику партии и ошибки или преступления их кумира. Но грести всех под одну гребенку нельзя.
  Я видел, что при этих словах Сталин поморщился, настолько ему не нравилось то. что я говорил. Но вслух он ничего не сказал. Хотя было прекрасно видно. что к этой и подобным ей темам он еще не раз вернется. Вообще Сталин оказался примерно таким, как я его себе и представлял. Он не любил, когда с ним спорили или идеи говорящего резко расходились с его собственным мнением. Но он предпочитал выслушать собеседника и отложить дальнейшее обсуждение вопроса. Он анализировал слова и высказанные идеи в одиночестве и если не считал их полным бредом, то обязательно возвращался к разговору в последующем. Это давало шансы на то, чтобы потихоньку переубедить его по многим вопросам, решение которых по истории казалось мне ошибочным.
  - А вот со второй частью - немецкой стороной - надо действовать аккуратнее. Эти генералы-аристократы могут нам еще очень сильно пригодиться. В нашей истории в 44-м году, когда Германия стала проигрывать войну, именно в их среде состоялся заговор с целью убить Гитлера и перехватить власть. Лишь по счастливой случайности Гитлер тогда остался жив. Хотя тогда заговорщики действовали уже в союзе с англичанами и были ориентированы на сближение именно с ними. Нам необходимо, пока есть время, перехватить инициативу и, проведя тщательный анализ настроений в верхних эшелонах Вермахта, выделить для себя потенциальных союзников для последующей работы с ними. Как именно это делать, даже не буду советовать, не специалист, но уверен, что у Вас есть профессионалы такого уровня.
  - Еще кого-то из предателей назвать можете? Я так понял, что Вы Ежова тоже не любите?
  - А за что его любить? За то, что в массовом порядке без суда и следствия расстрелял и пересажал кучу невинного народа? За то, что пытался Вам угодить, считая, что Вы жаждете крови в неограниченных количествах? За то, что использовал столь ответственный пост для удовлетворения своего комплекса неполноценности? Но он не предатель, он властолюбивый ущербный глупец, что ничуть не лучше. Но и арестовывать его не стоит. Будучи употребленным в правильном качестве он может принести немалую пользу. Например, во времена позднего СССР существовала такая структура - КПК при ЦК КПСС. Название партии, товарищ Сталин, было изменено в моей истории в 1952-м на 19-м съезде. Новое звучало как "Коммунистическая партия Советского Союза", - быстро отреагировал я на удивленный взгляд Сталина. Официально КПК расшифровывался как "Комитет партийного контроля", неофициально, как "Комитет партийного контроля и контрразведки". В компетенцию этой организации входил полный контроль работы всех партийных органов, а также проверка членов партии на преданность делу построения социализма. Если создать такую структуру, то, думаю, товарищ Ежов смог бы стать ее достойным руководителем. Не имея возможности карать всех заподозренных в искажении политики партии или в борьбе с ней, но имея право на сбор материалов по таким случаям, имея возможность контроля не только идеологической чистоты партийных рядов, но и правильности расходования средств, этот орган может стать достаточно влиятельной силой, деятельность которой будет направлять руководство партии. Оно же и будет принимать решения по собранным материалам. Аппаратный вес товарища Ежова в таком случае будет достаточно высок для того. чтобы он не чувствовал себя ущемленным, и одновременно с этим его структура станет одним из балансирующих элементов всей системы.
  - Значит, Комитет партийного контроля и контрразведки? - переспросил Сталин. - А Вы знаете, товарищ Алексей, это неплохо звучит. Солидно и даже немного устрашающе. Правильно звучит. Враги партии должны бояться одного название контролирующих органов. Мы подумаем над Вашим предложением. А кого бы Вы могли порекомендовать на место товарища Ягоды? Если не товарищ Ежов, то кто бы мог справиться с такой ответственной работой, как руководство НКВД, и при этом не наломать дров, как, по Вашим словам, товарищ Ежов?
  - Берия Лаврентий Павлович, товарищ Сталин. Вы и сами придете к этой же мысли, только позже, в 38-м.
  Сталин быстро вскинул глаза и с недоверием посмотрел на меня. Фамилия его не то, чтобы удивила. Он уже некоторое время сам присматривался к Берии, как потенциальному кандидату на возвышение. В настоящее время он очень неплохо справлялся с работой в Закавказье и хорошо себя зарекомендовал. Но то, что это имя прозвучало сразу же после вопроса, без запинки и раздумий, его напрягло. - Ведь даже не сделал вида, что думает, сразу выпалил, - думал он. - Что это, невольная ошибка? И не несет ли это предложение в себе угрозы, о которой я еще не знаю? Даже допустим, что этот Алексей действительно из будущего. Допустим, что то. что он сказал, было правдой. Но ведь совершенно не обязательно, чтобы это было всей правдой. К тому же в историческом экскурсе имя Берии вообще не прозвучало.
  - А почему Вы думаете, товарищ Алексей, что это самая лучшая кандидатура?
  - Товарищ Берия, возглавивший после товарища Ежова НКВД, оставался на этой должности до 45-го года. Но он оставил пост не потому, что не оправдал доверия партии, а потому, что стал членом Политбюро и его полномочия стали значительно шире. Вплоть до 53-го года он оставался Вашим самым ближайшим соратником и помощником. Этому способствовало и то, что он по своей натуре идеальный "Второй", но не "Первый". После Вашей смерти он попытался стать фактическим главой СССР и даже вошел в состав пяти членов Президиума ЦК КПСС, заменившего собой Политбюро, но очень быстро проиграл подковерную борьбу за власть. Уже через три месяца группе в составе Хрущева и Маленкова при поддержке Жукова удалось арестовать Берию и, обвинив его в шпионаже в пользу Великобритании, казнить. Ему, кстати, удалось исправить очень многое из того, что натворил Ежов. С его назначением резко снизились темпы репрессий, а многие несправедливые приговоры были пересмотрены. Таким образом, удалось существенно поднять авторитет партии, оказавшейся способной признавать собственные ошибки. Я понимаю, товарищ Сталин, что мой быстрый ответ мог вызвать у Вам подозрения, но это действительно отличный вариант. В моем времени очень многие считали Берию лучшим менеджером Советского Союза, которому по поручению партии удалось решить огромное количество различных задач. В том числе он курировал множество важнейших оборонных проектов, в том числе и ядерный проект. И практически везде добивался успеха. Исполнителей такого уровня я больше не знаю по истории этого времени. У него, правда, были и свои грехи, хотя и до конца недоказанные. Но даже если это и правда, то зная об этом заранее, вполне можно вовремя подсказать товарищу и помочь не совершать этих ошибок.
  - А что за грехи?
  - Было много информации, что уж больно он увлекался противоположным полом. Причем, используя свое положение, не всегда опирался на взаимное чувство. Были слухи и насчет контактов такого рода с несовершеннолетними девушками. Хотя, повторю еще раз, все это на уровне слухов. А потому это вполне могло оказаться дезинформацией, распространяемой с подачи Хрущева для очернения этого выдающегося человека, являвшегося Вашим ближайшим помощником. А потому, когда Хрущев задумал разоблачать, извиняюсь. Ваш культ, то ему потребовалось придумать очень много мифов про Вас и Ваше кружение. И далеко не всегда удается докопаться до истины.
  - Хорошо, товарищ Алексей, я понял Ваше мнение, мы подумаем. А скажите, почему Вы все время делаете упор на неправильную борьбу партии с ее врагами? Вы на самом деле считаете, что эта борьба не нужна? Разве скрытые троцкисты и прочие оппозиционеры не наносят делу строительства социализма в нашей стране настолько большой вред, что жесткость партии в деле выявления врагов и саботажников вполне оправдана? И пусть среди осужденных будет небольшой процент невинно пострадавших. Лес рубят, щепки летят. Скорость очищения партии и хозяйственного аппарата намного важнее. Вы же сами говорите о том, что скоро страшная война. Разве мы не должны подойти к ней максимально сплоченными?
  - Безусловно, должны, товарищ Сталин. Но с тезисом "лес рубят, щепки летят" я согласиться не могу. Объясню, почему. В своем времени я работал в коммерции. А потому попробую объяснить все с хозяйственных позиций. Каждая щепка, пропавшая по вине рубщиков и не использованная в деле, это прямые убытки. Это пустая трата ресурсов. А наш народ является важнейшим и трудно восстанавливаемым ресурсом. Это не считая того, что все наши действия и должны быть направлены на развитие и процветание этого самого народа. Через десяток лет, например, в США появится технология производства так называемых древесно-стружечных плит, которые со временем станут очень популярным материалом, используемым в производстве мебели. Да и сейчас щепки, стружка и опилки могут быть использованы для производства бумаги.
  Вы можете мне возразить, что иногда скорость важнее, чем качество. Но никто не заставляет одних и тех же людей заниматься разной работой. Пусть те, кому положено рубить, рубят. А следующие за ними внимательно подбирают все щепки и пускают их в работу. В нашем случае это должно означать, что поиском, выявлением и разоблачением врагов и доказательств их вины должны заниматься одни органы, а проверять качество их работы другие. Ведь в этом деле не менее важен и такой аспект, как справедливое оправдание. Именно такие случаи будут давать самый максимальный эффект, будут убеждать народ, что все обвинительные приговоры полностью оправданы. А все в целом будет работать на укрепление авторитета партии и доверия к ней со стороны всего населения нашей страны. Да и вообще борьбу с троцкизмом и прочей оппозицией за полный суверенитет СССР надо, на мой взгляд, вести иначе.
  - И как же? - Сталин не смог сдержать усмешку.
  - Надо идти от основной проблемы. От главного к частностям. Извините, товарищ Сталин, я буду вынужден зайти издалека и назвать многие вещи, что называется, своими именами. Так, как это было у нас в том моем времени. Иначе я могу запутаться и ввести Вас в заблуждение, чего бы мне не хотелось. Я рассматриваю Великую октябрьскую революцию не только с позиции того, что народ скинул прогнившие царизм и аристократию, не только с позиции того, что благодаря большевикам он взял власть в свои руки. Есть и другая сторона медали. Кто финансировал революцию? Кто поддерживал большевиков, да и не их одних в эмиграции? Эти люди сами по себе не революционеры, они коммерсанты. Для них это вложение денег, которое должно вернуться с прибылью. Причем, большой прибылью. Все годы после 17-го они занимаются тем, что возвращают с процентами свои деньги. По совершенно разным каналам. Все деньги и ценности, которые ушли вместе с эмиграцией, попали к ним в руки, в их банки, а рано или поздно станут и их собственностью. Все деньги и ценности, которые украли нечистоплотные дельцы от революции, как уже разоблаченные партией, так и оставшиеся, попали на хранение именно в их банки. Причем, они даже с удовольствием помогут Вам, подкинув улики на таких врагов партии. Ведь в таком случае за их деньгами просто никто и никогда не придет. Все деньги, которые идут сегодня из СССР на финансирование деятельности Коминтерна, это их деньги, потому как если бы не СССР, то именно им пришлось раскошеливаться. А истинными владельцами Коминтерна являются именно они. Но дело не только в деньгах. В Европе и мире также идет жестокая борьба за власть между различными группами. Англо-американские банкиры вовсю воюют с родовой европейской аристократией и католической церковью. И в этой борьбе у них очень неплохие шансы. Ведь в отличие от своих противников, они очень мобильны и не привязаны к сохранению жесткого порядка в европейских государствах. А потому революция для них, сделанная руками рабочих и крестьян на их деньги, резко меняет ситуацию в их пользу. Если Вы с помощью внешней разведки сможете докопаться до источников финансирования Гитлера, то и про него вы узнаете, что они те же, что и у левого рабочего движения. Более того, сам проект гитлеровского нацизма был затеян после того, как Троцкому не удалось добиться власти в СССР и с помощью все мощи России устроить по всей Европе перманентную революцию. Вы очень быстро поняли, куда может завести такая политика. Ваша идея о построении социализма в отдельно взятой стране оказалась не просто правильной и своевременной, она оказалась единственно возможной для спасения России. Но именно поэтому она и вызвала столь жестокую борьбу в партии. Троцкий, как можно видеть не сдался до сих пор и всячески пытается активизировать своих сторонников, оставшихся в партии.
  Но их тоже нельзя всех грести под одну гребенку. Кто такие сторонники Троцкого? Это не однородная группа. Среди них есть те, кто активно ему помогает, разделяя его взгляды на экспорт революции. Это враги, которые осознанно желают смерти России. Они не заслуживают ничего, кроме смерти. Есть другая группа, которая готова пойти за Троцким даже на переворот, но только потому, что видит в нем вождя, в большей степени придерживающегося линии Ленина, чем Вы, товарищ Сталин. Таких людей необходимо изолировать, не допуская их участия в бунте, но их надо заставлять работать на страну и одновременно работать с ними, разъясняя истинную природу их заблуждения и правильность политики партии. Они могут стать из противников сторонниками, хотя и не все, но очень многие. А есть третья группа. Это в основном военные. Для них Троцкий - кумир, создавший Красную Армию - победительницу в Гражданской войне. Он трибун и прекрасный оратор, зажигавший их сердца перед битвами и приведший их к победе. К сожалению, товарищ Сталин, он более сильный и пламенный оратор, чем Вы. Хотя и очень слабый организатор. С этими людьми работа должна быть еще тоньше. Их даже не надо изолировать от общества. Это прямая задача военных комиссаров, объяснить ошибающимся людям собственное заблуждение и причины ошибок. Заставить их мыслить не эмоциями, а реалиями. Да, это работа трудная и долгая. Но легкие пути далеко не всегда бывают лучшими. Это наши люди, и мы не должны без боя отдавать их Троцкому и другим врагам нашего Отечества. Кстати, столь упорный настрой исключительно на атакующую тактику среди высшего командного звена РККА и пренебрежение планированием защитных действий в условиях преобладающей мощи противника, которые обернутся самым страшным кошмаром в первые месяцы войны, это прямое следствие настроя на политику Троцкого по экспорту революции военным путем.
  Есть еще и другие группы, связанные с хозяйственной деятельностью. Множество прекрасных специалистов будет разоблачено в ближайшие годы как вредители, пытающиеся помешать выполнению производственных планов. Такие будут и в реальности, но их на самом деле будет незначительное меньшинство, остальные случаи будут примерами элементарного головотяпства, косорукости и шапкозакидательства. Это также достойно осуждения и принудительного исправления или деньгами и трудом компенсации причиненного вреда. Но оценка их действий должна быть строго адекватной случившемуся. И последнее - всех надо судить по делам, а не по словам. Хотя любые публичные призывы стоит воспринимать как активное действие.
  Я устало откинулся на спинку стула и выдохнул. Эта небольшая речь стоила мне эмоционально довольно дорого. Услышит ли меня Сталин? Поймет ли он то, что я сказал? Заставит ли это его хоть немного задуматься? Я очень на это надеялся. Судя по его насупленному виду, услышанное его не порадовало. Никому не приятно слушать вещи, которые не доставляют радости и прямо противоречат собственным мыслям. А тем более Сталин в последние годы вообще не привык выслушивать что-либо подобное. И даже маленькая ложка меда в этой огромной бочке дегтя в середине сказанного не могла ничего изменить. Но одновременно его молчание и задумчивость давало мне шанс все-таки быть услышанным.
  - Хорошо, товарищ Алексей, мы Вас выслушали и подумаем над Вашими словами. Хотя они во многом и идут вразрез с политикой партии, и будь Вы обычным человеком, не скрою, я бы приказал вас арестовать. Хотя в этом случае Вы бы подобного и не сказали. Думаю, мы позже продолжим разговор на эту тему. Только у меня просьба - ни с кем и никогда не говорите на эти темы. Только в этом кабинете и только при отсутствии третьих лиц. Вы хорошо меня поняли, товарищ Алексей?
  - Так точно, товарищ Сталин.
  - Сейчас Вас отвезут обратно в гостиницу, не стоит демонстрировать свои способности, многие видели вас входящим и сейчас гадают, кто вы такой и что именно мы так долго обсуждаем. Вы должны выглядеть для них обычным человеком. А завтра мы подберем Вам новое местожительство, там же где потом и будет работать предложенный вами отдел. И не забудьте, про свои обещания по структуре отдела и направлениям его работы.
  - Непременно, товарищ Сталин. Разрешите идти?
  -До встречи, товарищ Алексей.
 
  Интерлюдия 1.
  В номере  я, даже не раздеваясь, мгновенно завалился на кровать и попытался собраться с мыслями по итогам прошедшей встречи. Но вместо этого меня мгновенно накрыла темнота.
  На этот раз полного выключения не произошло. На этот раз сознание не исчезло, и темнота не казалось пустой, напротив, она жила и была полна непонятного мне движения, хотя ни одно из органов чувств это не фиксировало, это ощущалось как-то иначе. Вряд ли я смог бы подобрать своим ощущениям достойную аналогию. Я не чувствовал тела, но одновременно ощущал, как на меня накатываются какие-то странные волны, обволакивая меня и устремляясь дальше. Причем происходило это со всех сторон одновременно. У меня не было глаз, но я четко видел плотную вязкую темноту, ни на секунду не остававшуюся в покое. Не было ушей, но, тем не менее, я слышал тысячи различных звуков, сливающихся в невообразимо красивую гармонию мелодии.   
  Да простит меня читатель, я не могу передать своих ощущений. Человеческий язык слишком беден, чтобы им можно было выразить даже бледную тень того, что открылось мне далее.
  Вдруг в темноте появилась яркая точка, которая плавно стала наплывать на меня, превращаясь в сверкающую всеми цветами сферу. Из каких-то неимоверных глубин темноты к сфере стремился луч света. Он упирался в нее и обволакивал. Луч казался живым, от него веяло теплотой и бесконечной любовью. В свою очередь от сферы вдоль луча устремлялся целый световой жгут, переливающийся всеми цветами радуги с миллионами различных оттенков.
  - Примерно так выглядит любой живой мир, - услышал я Голос, идущий из ниоткуда. Казалось, звук рождался внутри меня и одновременно шел со всех сторон.  - Взгляни, как он устроен.
  Я увидел планету, но не так, как ее можно увидеть на любой из фотографий, сделанных из космоса. Не было ни привычных очертаний материков, не было океанов, не было прозрачного покрывала атмосферы. Вместо всего этого я видел медленно пульсирующий шар, от которого исходили мириады нитей. Шар был окружен полупрозрачной пеленой, внутри которой плавало огромное количество разноцветных облаков. Именно в эту пелену упирался луч, приходивший извне, именно из нее уходил вдоль луча в неизвестность тот самый цветовой жгут.  Некоторые облака, плавающие в пелене, были совсем крошечными, некоторые гигантскими. Одни  практически не двигались, другие быстро перемещались. Какие-то выглядели стабильными, но было большое количество тех, что возникали и практически сразу же исчезали, растворяясь в пелене. Нити, идущие от центрального шара, утыкались в эти облака. Хотя несколько раз мне попались на глаза нити, которые останавливались, не дойдя  ни до одного из облаков, вспучивались и образовывали новые облака. Потом я осознал, что картина на самом деле гораздо сложнее. Крупные облака, включали в себя множество более мелких, причем процесс был динамическим. Были такие, что висели внутри более крупного облака достаточно спокойно, лишь периодически озаряясь небольшими вспышками зарниц. Были другие, которые пытались вырваться за пределы большого собрата, а были и такие, что, напротив, стремились внутрь.  Между множеством облаков, как правило, крупных, периодически возникали разряды молний, большинство из которых вполне могло бы быть выстрелами какого-нибудь фантастического энергетического оружия. Их агрессивность ощущалась даже на расстоянии. Но были и другие, они как бы плавно выдвигались в направлении адресата и легко касались его поверхности, не пытаясь пробраться внутрь. И это лишь самый общий вид. Во мне возникла уверенность, что если пристальнее взглянуть на какое-то небольшое облако, то и в нем можно будет разглядеть еще более мелкие облачка.
  Завороженный этим потрясающим по красоте и сложности многомерным представлением, я был не в состоянии отвести взор.
  - Так выглядит жизнь, - снова раздался тот же Голос.  - Луч, который устремляется к Земле из глубин Мироздания, можно назвать временем. Именно оно создает движение твоего мира. А то, что ты назвал жгутом, это информация, которую создает твой мир и которой он делится с Мирозданием.
  Картина резко приблизилась, я вот уже я оказался почти на поверхности пульсирующего шара. Прямо на его границе в хаотическом броуновском движении быстро двигались миллионы и миллионы малюсеньких разноцветных горошин. Большинство из них были довольно тусклыми, но попадались изредка те, которые на общем фоне выглядели светлячками. В своем беспорядочном движении горошины постоянно выбрасывали в различные стороны тонюсенькие нити. Большинство из них предназначалось другим горошинам, хотя некоторые устремлялись вверх, к облакам и терялись среди них. Изредка из облаков к поверхности шара очень быстро проскальзывали и обратные нити. Хотя нитями стоило бы назвать лишь некоторые из них. Другие больше напоминали луч фонарика, который по мере удаления от источника все больше походил на конус, упиравшийся в целые группы горошин. В таком случае горошины на мгновение замирали, их яркость немного повышалась, а затем они снова продолжали свой хаотический бег по поверхности шара.
  - Посмотри. То, что ты наблюдаешь сейчас, вот эти маленькие светящиеся субстанции, названные тобой горошинами, это люди. Нити, идущие от них, их мысли. Как ты можешь видеть, большая их часть направлена горизонтально, на других людей и бесследно растворяется в общем планетарном поле, которое ты назвал пеленой.  Облака в небе - то, что ты называешь эгрегорами, устойчивые мыслеформы, создаваемые людьми или целыми группами. Чем больше людей включает в свое сознание ту или иную мыслеформу, тем дольше она живет и тем больше становится. Устойчивые крупные мыслеформы даже способны обзавестись некоторым подобием собственного сознания и в целях своего выживания образовать со своими творцами двустороннюю связь. Некоторым такая обратная связь удается даже с прочими людьми. Так происходит "вербовка" новых адептов. Поскольку мыслеформ много, то между ними существует и определенная конкуренция и даже войны. Некоторые на уничтожение. Ты видишь многообразие цветов и оттенков облаков, ты видишь многоцветие информационного жгута, исходящего от мира? Так или примерно так выглядит мир в эпоху относительного благополучия.  
  - Это астрал? - спросил я, уже понимая глупость своего вопроса, но Голос отреагировал мгновенно. - Нет. То, что вы, люди, придумали кучу различных определений для того, чтобы как-то систематизировать свои понятия о Мироздании, не имеет никакого отношения к реальности. Нет отдельно ни астрала, ни ментала, ни чего бы то ни было еще, включая физический мир. Есть лишь ваша индивидуальная или коллективная способность видеть какую-то часть мира. А мир един, но состоит из множества волновых колебаний различной частоты. Эти волновые колебания порождены тем самым лучом времени, обволакивающим планету. Представь себе, что ты слушаешь радио. Чаще всего ты слышишь только одну радиостанцию и эмоционально и интеллектуально реагируешь именно на ее информацию. Но ведь одновременно в мире работают тысячи радиостанций, и их сигналы сосуществуют в мире одновременно. Различия лишь в частоте их радиоволн. Просто они не существуют для тебя в конкретный момент времени.
  - Но ведь миллиарды людей на Земле все время видят ее одинаково?
  - Это равносильно тому, что все одновременно смотрят телевизор, в котором есть всего одна программа. На все прочие ни один телевизор просто не настроен, хотя они и существуют. Или точнее, частота этих иных программ выходит за рамки диапазона принимающего устройства стандартного телевизора. Хотя некоторые умудряются одновременно смотреть телевизор и слушать радио, но таких не очень много. К сожалению, я не могу тебе показать всю полноту мира в его единстве  в силу ограниченности твоего восприятия, но могу показать картину частями.
  Сверкающая сфера резко изменилась. Теперь количество цветов существенно уменьшилось, а количество облаков, напротив, увеличилось, хотя большая их часть оказалась очень небольшими и короткоживущими. Они возникали, надувались и пропадали. На их фоне резко выделялось несколько монстров, неподвижно застывших и практически распространившихся над всей поверхностью сферы. Они располагались примерно на одной и той же высоте, а потому создавалось впечатление, что они постоянно толкаются друг с другом, пытаясь занять больше пространства.
  - То, что ты видишь сейчас, это низкочастотная эмоциональная сфера. Облака представляют собой эмоции и желания людей. Думаю, что ты легко догадаешься, что из себя представляют те, которых ты назвал монстрами. Это самые массовые человеческие желания - еда, питье, сон, размножение, жажда власти. - Действительно, приглядевшись, я увидел, что во всех монстров без исключения с поверхности центрального шара постоянно бьют миллионы светящихся и довольно ярко нитей, от которых монстры сыто и лениво шевелились. Передо мной открывалась картина настоящего энергетического шторма.
  - А теперь взгляни на исходящий с планеты жгут. - В отличие от того, что я видел ранее, жгут выглядел крайне хилым и истонченным. В нем наличествовало только несколько базовых цветов, все остальные изредка угадывались отдельными
  всполохами. Да и основные нити жгута смотрелись тонюсенькими, особенно в сравнении с тем, что творилось у поверхности шара.
  - В массовых желаниях практически не встречается никакой новой информации, которая могла бы быть интересна Мирозданию. А теперь посмотрим следующую картину. Специально для тебя я покажу ее на примере именно твоего мира и твоего временного диапазона.
  Сфера вновь изменила свой вид. Теперь пелена вокруг центрального шара оказалась поделена на несколько четких цветовых зон, каждая из которых занимала свою область. Хотя внутри всех из них  присутствовали искорки и даже целые объемные вкрапления других цветов. В каждой зоне виднелась область, резко выделявшаяся яркостью свечения.  А над всем этим парило обширное пространство серого цвета, занимавшее практически полный слой пелены вокруг всего шара.  К первому, цветному слою пелены, поделенному на зоны, с поверхности шара тянулось множество нитей. Но их распределение было очень неравномерным, какие-то зоны были связаны с поверхностью довольно интенсивными связями, другие более редкими. А вот ко второму, серому слою тянулся целый туман, в котором невозможно было выделить отдельных нитей. Причем, даже из первого цветного слоя ко второму били целые молнии.
  - Сейчас ты наблюдаешь, как выглядят религиозные верования в твоем мире. Каждый цвет означает какую-либо религиозную традицию.
  - А серый? Это деньги?
  - Ты совершенно прав. Из простого и удобного инструмента обмена вы умудрились создать божество, буквально подавившее все остальные, рожденные вашей цивилизацией. Посмотрим, как выглядит внешний поток?
  Исходящий жгут был едва заметен, хотя в нем угадывались все основные цвета с преобладанием серого.
  - А почему он такой тощий?
  - А разве вы генерируете какую-то новую информацию? Что такого принципиально нового вы узнаете о мире? Все ваши религии исключительно догматичны. Все, что они дали в момент своего рождения и развития, уже давно записано в анналах Мироздания. Скоро и этот поток иссякнет, если только вы не создадите что-то нового. Но посмотрим еще на один слой, причем опять на примере твоего родного мира.
  На этот раз картина была более многоцветной. Мозаика, состоящая из областей различной величины покрывала всю пелену. Было несколько гигантских на фоне других кусков, внутри большей части из них наличествовали вкрапления других цветов и оттенков. Чем-то это походило на политическую карту мира.
  - А это она и есть. - Голос легко и быстро реагировал на любую мою мысль, - только составленная не   по государственному, а по национально-родовому принципу. Это эгрегоры различных народов. Взгляни, как они отличаются друг от друга.
  Действительно, различия были видны невооруженным глазом.  Найдя взглядом Россию, я увидел изъеденное коррозией пространство, с трудом удерживающее свою целостность. Даже из внутренних областей в сторону Европы, США, стран Средней Азии и даже Китая тянулось множество нитей. Кроме того, некоторые присутствующие небольшие области, явно принадлежащие эгрегорам малых народов, входящих в состав страны, были связаны нитями со своими соплеменниками в других странах. Китай, напротив, выглядел почти монолитным, за исключением двух небольших районов, принадлежащих Тибету и уйгурам. А от него шли многочисленные довольно толстые нити почти по всему миру. - Диаспоры, - догадался я. США, сохраняя внешнее единство и связи со множеством других районов, сами были неоднородны. Сквозь поверхностный слой одного оттенка просматривалось множество разноцветных пятен, имевших связи с другими регионами. Все правильно. США - страна эмигрантов. И будь ты хоть трижды американцем, частично ты почти всегда еще и кто-то другой. Удивила Британия. Помимо своей центральной области, выглядящей немногим лучше, чем США, она имела мощные связи практически со всеми своими колониями, да и не только с ними. Многовековая пропаганда английского превосходства явно давала свои плоды. Но самое удивительное зрелище представлял еврейский национальный эгрегор. То, что это был именно он, а не кто-то другой, угадывалось по множеству тесно связанных между собой центров практически по всей планете. Это была настоящая сетевая структура, покрывавшая все пространство пелены.
  - Это мое время?
  - Да, то картинка из 2012-го года.
  Жгут представлял собой более отрадное зрелище, нежели ранее. Цветов было гораздо больше, а сам он был существенно плотнее. - Все верно, Вы все еще способны генерировать массу новой информации этого плана. Национальные особенности до конца не утрачены большим числом народов. Однако, тенденция очень настораживающая. Количество цветов и толщина жгута сокращаются очень быстрыми темпами. Например, в твоем теперешнем 35-м все обстоит гораздо лучше.
  Картинка мигнула, и рядом с первой сферой и жгутом появилось второе изображение. Да, различия были видны невооруженным глазом.  Та же Россия в виде СССР выглядела на порядок ярче и монолитней. Национальные различия внутри страны только угадывались сквозь плотный слой одного цвета. В разы многокрасочнее и ярче выглядела Европа. А вот Китай, напротив, смотрелся более блекло. Но больше всего меня поразил жгут, он был в несколько раз плотнее, толще и радужней моего "современника".
  - Для полноты картины я покажу тебе еще один слой самого высокочастотного уровня. Какие твои цвета самые любимые, чтобы показать контраст?
  -  Пусть будут синий и оранжевый.
  -Хорошо, смотри.
  Сфера передо мной переливалась двумя яркими цветами. Они не смешивались между собой, но области ими занятые причудливо переплетались между собой. Были довольно крупные области, занятые преимущественно одним цветом, были сравнимые с ними пространства другого, но в целом возникало ощущение некоего баланса. Жгут исходящий от сферы был составлен из двух мощных равных по силе цветовых потоков.
  - Так выглядит здоровый мир. Цветами обозначены два базовых типа информации, которые ты называешь Любовь и Инферно. Кто-то предпочитает называть их Свет и Тьма. Названия не важны. Важно то, что ни один из них не может существовать без другого. Это две стороны одной медали. Всегда и везде. Как только в мире один тип информации погибает, вместе с ним погибает и мир.
  - А напоследок я покажу тебе в многократно ускоренном варианте гибель мира. Пока, к счастью, не твоего. Обрати в первую очередь на состояние жгута. Именно он лучше всего отражает состояние мира. Мир, любой, жив только до тех пор, пока в состоянии генерировать новый для Мироздания поток информации. Как только новизна уходит, мир умирает. Ему просто больше нечего дать.
  Передо мной опять на некотором удалении возникла сфера, которой я любовался самой первой.
  Вдруг краски этого мира стали бледнеть, а количество цветов резко сокращаться, жгут становился все тоньше и тоньше. В нем оставалось все меньше цветов. И вот в какой-то момент  он совсем истончился, потом на миг резко раздался вширь, вспыхнул и пропал. А вместе с ним пропал и луч, идущий к сфере. В тот же миг сфера потухла.
  Увиденное настолько поразило и шокировало меня, что я в ужасе замер, не в состоянии родить никакой мысли. Меня буквально колотило. Хотя тела я по-прежнему не ощущал, описать свое состояние другими словами просто не получалось.
  - А что произошло перед самым концом со жгутом? Он на мгновение стал толще и ярче.
  - Это ушли Души, не растерявшие частицу Творца. И хоть они не смогли спасти свой мир, им будет дан второй шанс.
  - А как же наши представления о бесконечном перевоплощении Душ и их вечной жизни? Все это выдумано нами?
  - Не все. Но жизнь и перевоплощения Душ происходят только до тех пор, пока жив сам мир. Я показал тебе все это, чтобы ты осознал масштабы проблемы. Твоя попытка переиграть историю не так проста, как кажется. А кроме того, это совсем не игра. Именно от тебя сейчас зависит, будет ли жив твой мир. Именно поэтому было решено предоставить тебе эту информацию. А теперь иди.
  В тот же миг я очнулся на кровати в своем номере. Шок. Другими словами мое состояние не описать. Сердце бешено колотилось, я мгновенно взмок, мысли в полном сумбуре метались в голове с такой силой, что казалось, я слышал стук их ударов о черепную коробку. Я вскочил и прямо из горлышка осушил полный графин воды, стоявший на столе. И только после этого  смог нормально вздохнуть.
  - Ни фига себе кино! - подумал я. Такой груз ответственности, и все на меня одного?   А где баланс? Где супервозможности для предотвращения суперопасности?
  - А ты их сначала заслужи, - ехидно отозвался у меня в голове Голос и тут же пропал.
 
  Глава 8. Мысли, мысли...
  Расставшись с Сидоровым, Сталин отложил на час все остальные встречи. Закурил, чтобы успокоиться, любимую трубку и принялся мерить шагами кабинет. Этот странный необычный человек, или может быть правильнее сказать существо, вызвал в душе Сталина целую гамму сложных и очень противоречивых чувств. Он, безусловно, был уникален по своим способностям и не подпадал ни под один из вариантов, которые можно было бы рационально объяснить. Будучи отличным психологом, Сталин чувствовал, что практически все, что говорил Алексей, было сказано им совершенно искренне и с явной тревогой за судьбу страны. Он также чувствовал, что для Алексея было важно довести свои мысли именно до него, Сталина. Когда он говорил, что не видит в настоящем или будущем альтернативных фигур, могущих осуществить все необходимое, он не лукавил. Да и волнение его было совершенно не наигранным. И при всем этом он совершенно не стеснялся говорить такие вещи, о которых побоялся бы даже подумать в его присутствии кто-либо иной, кого Сталин знал. За неполные два часа разговора он умудрился наговорить себе на три расстрела минимум. Но одновременно Сталин интуитивно ощущал, что ему - Сталину, эта манера общения понравилась. Ему даже захотелось несколько раз вспомнить молодость, скинуть с себя груз ответственности и броситься с юношески задором в жаркую дискуссию. Что называется "без чинов", до крика, до махания кулаками. Захотелось доказать этому выглядящему юношей "пришельцу" неизвестно откуда, что он ошибается, что в реальности многое обстоит совершенно иначе. Разумеется, он сдержался, оставаясь внешне все тем же строгим и рассудительным Вождем, не имеющим право на смену личины и подрыв собственного авторитета. Но кто бы знал, как он устал постоянно носить на себе эту маску, как давно хотелось просто побыть самим собой и пообщаться с товарищами на равных, забывая о различиях в статусе. Как давно все, даже те, кого он знал еще до революции, и наедине называли его "товарищ Сталин" и лишь изредка прорывалось иногда "Иосиф Виссарионович" или "Коба". И вот появился этот странный "вьюноша" и вывалил ему без обиняков все, что хотел сказать, глядя прямо в глаза.
  Сталин любил власть, понимал власть и отлично разбирался в ее природе. Не случайно ни разу на протяжении последних десяти лет он не оставил ни одного шанса какому-либо из своих политических противников. И за это время ему удалось казалось бы невозможное. Он, сохраняя риторику марксизма, смог кардинально изменить суть проводимой политики. По большому счету это уже был никакой не марксизм, да и к Ленину то, что он делал и стремился, не имело никакого отношения. Он строил государство. Он строил новую Российскую империю, за какими бы терминами она не пряталась. И себя он видел именно Императором. Жестким и временами жестоким, сметающим со своего пути любого, кто пробовал посягнуть на эту его миссию. Сталин прекрасно знал, что на вершине властной пирамиды может быть только один, и он сознательно обрекал себя на это трагическое одиночество, разрушая отношения со своими старыми друзьями и соратниками, иногда, если люди вовремя не понимали причин изменения отношений, то и вместе с ними. Это его крест. И за него отвечать только ему.
  Но была и вторая сторона медали. Сталин в отношениях с властью не был рабом этой пагубной страсти. Власть по-прежнему оставалась для него лишь инструментом, позволяющим реализовывать замыслы и строить великую Державу. Для каждого человека в системе власти Сталин пытался найти идеально подходящее ему место, но совершенно не терпел, когда его логика не совпадала с чьими-то личными амбициями. В случае с Алексеем Сталин находился в полном раздрае. Он никак не мог определить для него идеальное место в системе, которую он строил и возглавлял. Впрочем, все только начинается, он обязательно это придумает. Слабые места есть у всех. Найдутся они и у Сидорова. Обязательно найдутся. Просто, возможно, искать их надо не в области личного, а в сфере его миссии или того, что он сам под ней понимает. Сталин усмехнулся. Он окончательно успокоился и был уверен, что обязательно придумает, как максимально эффективно использовать Алексея. Он найдет ему место в системе. В Его системе.
  А все же интересный человек этот Алексей, совершенно не похож на всех тех, с кем Сталину приходилось сталкиваться за свою жизнь. И дело здесь не в том, что он не волновался за свою жизнь. Это была какая-то внутренняя свобода, абсолютно не свойственная никому их современников Сталина, включая, пожалуй, и его самого. Ведь порой страшные вещи говорил Алексей. Причем, говорил спокойно, как о чем-то совершенно само собой разумеющемся, обыденном. Говорил так, что Сталин понял, что это не игра, что, может быть, это и не правда, или не вся правда, но точно то, что сам Алексей за таковую считает. Об этом свидетельствовали не только все подробности, выдумать которые и выстроить в столь связном изложении истории невозможно. Об этом говорило чутье самого Сталина. Ведь он тоже всем своим существом чувствовал надвигающуюся на страну страшную угрозу. Боялся об этом думать, гнал мысли от себя, но спокойствие не приходило. А рассказ Алексея о силах, стоящих за революцией, вложивших в нее деньги, спокойный, свободный, без тени страха или хотя бы опасения, говорил о том, что это существо действительно из другого мира или эпохи. В данное время произносить подобные вещи вслух было смертельно опасно.
  А какая потенциальная бездна информации содержалась в рассказе Алексея. Сталин на секунду задумался, каково это быть единственным человеком этого мира, знающим наперед все события. И не просто человеком, а человеком Власти, способным самым активным образом организовывать противодействие неблагоприятным фактам и всячески поддерживать положительные моменты. Это чувство ему понравилось. Очень понравилось. Он даже тормознул самого себя. Необходимо быть крайне осторожным надо тщательнейшим образом все проверять и перепроверять. Посмотрим, что найдут геологи. Артузов уже доложил, что в предлагаемых местах никто из иностранцев никогда ничего не искал. А легенда, если понадобится, будет готова в течение месяца. У Серго также все было в процессе. Составы экспедиций согласованы и должны будут отправиться по маршрутам во второй половине апреля. Подготовка экспедиций уже началась. Как все-таки приятно, что есть возможность не выслушивать десятки неудобных вопросов на тему, откуда руководство взяло столь необычные места для поиска. Те же геологи всячески доказывали, что алмазов на территории СССР нет и быть не может. Но от экспедиции никто не отказался. Партия приказала, поедем.
  Понравилась Сталину и оценка некоторых товарищей, данная Алексеем. Практически во всех случаях она совпадала с собственной сталинской оценкой. Литвинов давно напрашивался на расстрел за всю свою шпионскую деятельность. Хотя Сталина очень здорово тормозила в его отношении необходимость поддерживать нормальные отношения с США и Британией, стоящими за Литвиновым. Слишком многое сейчас поставлено на карту и зависит от бесперебойности поставок промышленного оборудования. Индустриализация страны еще в самом разгаре. Но скоро, очень скоро этот англосакский выкормыш свое получит. И тогда его не спасут ни жена, никакие-либо связи.
  Того же Ежова Сталин считал за услужливого и преданного, но дурака. Просто не думал, что он окажется способным наворотить столько бед. И к Берии он давно присматривается. Надо будет этому Алексею целый спичек имен подготовить, которые его интересуют. Пусть даст свою оценку. Посмотрим на процент совпадений.
  Кстати о Берии.
  Сталин взял трубку и попросил соединить его с Берией.
  - Гамарджоба, товарищ Берия.
  - Гагимарджос, товарищ Сталин!
  - Как продвигаются дела в Грузии?
  - Все по плану, товарищ Сталин.
  - Как Вы посмотрите на то, чтобы заехать ко мне и доложить об успехах лично?
  - Завтра выезжаю, товарищ Сталин.
  - До встречи, товарищ Берия, - не дожидаясь ответа, Сталин повесил трубку. - Вот и посмотрим на тебя еще раз, Лаврентий Павлович. - А что, если именно его и сделать начальником этого отдела, как там его Алексей назвал, Отдел стратегических исследований при Политбюро? Хорошее название, сильное, но непонятное. Только не Отдел, а Управление. Так будет правильней, Сталин интуитивно чувствовал, что небольшим коллективом из нескольких человек здесь не обойтись. Если все так, как рассказал товарищ Алексей, то получится очень хорошая структура, управляющая разработкой и внедрением новинок, включая эту страшную атомную бомбу. Ей Берия и в "прошлой жизни" занимался, пусть и в этой справляется. А на НКВД мы кого-нибудь еще подберем. Хотя над названием еще стоит подумать. Все любят сокращения. А ОСИ или УСИ звучит как-то не очень. Прямо скажем, не солидно звучит для тех задач, которыми Сталин собирался нагрузить новую структуру. Надо думать. Слово "исследования" явно стоит поменять на "разработки". Исследования это что-то перманентное, совсем не обещающее результатов. А разработки, напротив, нечто конкретное, воплощенное в результативный практический вид. Хотя УСР тоже не благозвучно. Явно просится еще какая-нибудь гласная. А почему бы не назвать разработки оборонными? Ведь все, чем собирается заниматься эта структура имеет прямое отношение к обороноспособности страны. УСОР уже звучит явно лучше, хотя и отдает определенными не благозвучными ассоциациями. Так что "стратегических" тоже стоит на что-нибудь поменять. Сталину пришла в голову забавная идея. А что если назвать организацию УЗОР? Вполне соответствует психологии его самого. Ведь в политике он именно тем и занимался, что постоянно плел сложные узоры, выстраивая отношения между своими сторонниками и противниками таким образом, чтобы в результате все они оказались запутавшимися в его личной искусно сплетенной сети. Управление Завтрашних Оборонных Разработок. Отлично, так и сделаем. Идеально соответствует сути с учетом "пришельца из будущего". Вот только для внешнего круга слово "завтрашних" следует заменить на что-то другое. Для них пусть это будут "значимые" разработки. Серьезно и никому не понятно. На этом и остановимся.
  Название второго органа Сталину также очень понравилось. Комитет партконтроля и контрразведки. Звучит просто отлично. Грозно. Вот пусть все эти самостийные руководители обкомов и подергаются. И Ежов там действительно будет на своем месте. И ничего, что только в феврале они уже сменили название этого органа с Центральной Контрольной Комиссии на Комиссию Партийного Контроля. Придет новый человек, придадим ему дополнительные полномочия и опять поменяем. Тем более, что обострение борьбы с оппозицией вполне оправдывает и контрразведывательную деятельность в рядах партии. Есть в ней еще чуждые элементы и не мало.
  Кстати, надо будет попросить Алексея более подробно рассказать о том, какие структуры управления были в его мире. Может быть, еще найдется что-то полезное.
  А вот информация насчет Хрущева Сталину не понравилась категорически. Он знал, что Хрущев был троцкистом. Но когда в 34-м Каганович выдвигал его на пост Первого секретаря МГК, он говорил, что Хрущев полностью перевоспитался, встал на позицию партии и уже сам активно борется с троцкистами. Значит, не успокоился, Никитка, а лишь затаился до поры. Надо бы к нему внимательнее присмотреться. Да и Алексея еще поподробней расспросить. Что-то не сходится. Не виден в нем пока потенциал Первого. А раз так, то это может оказаться опасным. Хитрым и осторожным интриганом может оказаться Хрущев, исподволь, незаметно выстраивающим свою паучью сеть. Надо же, а ведь мы ему только что еще больший пост по совместительству доверили - секретаря Московского областного комитета. Надо будет с Лазарем еще раз поговорить на его счет. Нет ли тут и у него личного интереса?
  Все пора отвлечься, хорошего понемножку, тем более в приемной уже люди ждут.
  - Пусть зайдет Молотов.
  А тем временем я, несколько придя в себя после путешествия в "запредельность", сидя в своем номере, также прокручивал прошедшую встречу и далеко не простой разговор с Вождем. В общем и целом я остался доволен. Мне удалось заинтересовать Сталина, удалось противостоять его давлению и в то же время не разозлить до полного неприятия, удалось договориться о начале планомерной работы в рамках вновь создаваемой структуры. И, что самое главное, удалось хоть частично, но решить одну из важнейших и актуальных задач - заронить в нем зерно сомнения о правильности используемых методов чистки партийно-хозяйственного аппарата. Уверен, что он позже обязательно вернется и к моему рассказу о будущем. У меня еще будет отличная возможность подробно объяснить причины провала начального этапа войны. А пока было достаточно одного намека на единственно атакующий стиль обучения в армии. Сталин обязан за это зацепиться и сделать себе зарубку на память.
  Конечно, я понимал, что где-то мои мысли отдают детской наивностью. Сталин совершенно не тот человек, который легко позволит диктовать себе чужую волю. Он строит свое государство, на вершине которого видит себя и только себя. А потому ни о каком равноправном сотрудничестве с ним речи идти не может. Можно работать или на него или стоять в стороне. Закинутая ему мысль об идеальном оппоненте, которого не стоит бояться и который сам ничего не страшится, отлична и даже может сработать. Но лишь в плане процесса по выработки Сталиным собственного мнения по какому-либо вопросу. Впрочем, меня это вполне устроит. А позже подумаем и над тем, как собственную игру не замыкать на одном лишь Сталине. С одной его помощью всей проблемы не решить. Сейчас Сталин явно будет придумывать, как поставить меня в строй и иметь возможностью мной полноценно управлять. Не будем ему мешать, это вполне укладывается в мое собственное представление о целесообразном развитии процесса. Да и он будет меньше дергаться.
  А мне сейчас стоит озаботиться структурой Отдела. А то ведь здесь не как у нас, где можно месяц воду в ступе толочь. Здесь или ты решаешь вопросы быстро и четко в кратчайшие сроки, или уже не имеешь такой возможности в будущем. В лучшем случае допускается не более одного прокола. Не случайно Сталин мне про план напомнил. Объяснение мое он принял, но второй раз это уже не прокатит.
  Делать нечего. Уселся за стол и начал сочинять.
  Сначала разобьем работу на темы.
  1.      Перспективные системы вооружений и принципы действия войск в боевых условиях.
  2.      Структура государственного управления с учетом опыта позднего СССР. Взаимодействие между всеми элементами структуры.
  3.      Идеологическая основа строительства социализма.
  4.      Стратегическое планирование международных политических отношений.
  5.      Экономическое развитие СССР и внешнеэкономическая активность, включая скрытую.
  Эти пять направлений долгоиграющие. Не успеешь решить одну задачу, как на очередь встанут еще пять или десять. Под них и коллективы надо подбирать сильные и на постоянной основе. Но есть и более локальные проблемы. Такие, как оппозиция, работа с молодежью, отношение у уголовному миру. Их надо решить, пусть и концептуально. Но раз и навсегда.
  Посмотрел на написанное и решил, что пока достаточно. Это бы осилить. Хотя что-то меня все же не устраивало. Встал, походил. Вроде все верно и, тем не менее, что-то очень важное, принципиальное упустил. Стоп. А ведь действительно. Для того, чтобы все всразу же выстраивалось в единой взаимосвязи необходимо общее консолидирующее начало - цель, выраженная в Образе будущего. Которое планируется построить. И это не просто один из пунктов моего перечня. Это то, что должно стоять над всеми пунктами и диктовать им концептуальные ограничения. А, соответственно, это потребует и самостоятельной группы разработчиков, во главе которой должен стоять руководитель Отдела.
  Теперь следует определить, каким образом все эти направления заставить работать. И тут мне на ум пришло, что сейчас совершенно не известен классический командный метод работы с четким распределением ролей и функций в более или менее равноправном коллективе. Если в Отделе появится классическая для этого времени пирамида, то ничего путного не выйдет по определению. Люди должны быть раскованными, максимально творческими и ориентированными на единый конечный результат. Они должны четко формулировать и аргументировать именно собственное мнение, а не пытаться угадать, что в голову у очередного начальника.
  Надо будет обязательно предлагать именно этот метод работы. В моем времени он используется как временный для решения конкретных задач и проблем. Но здесь-то сейчас аврал это норма жизни, здесь постоянные перемены и новые вводные, на которые классическая структура просто не успевает реагировать. Сталину должно это понравиться. Тем более, что коллективный метод сейчас в почете. И если получится, то его потом можно будет широко растиражировать. Например, в КБ, разрабатывающих новые виды вооружений. Да и много, где еще пригодится. Итак, что там у нас в памяти по данному поводу?
  Мне в свое время приходилось читать множество различных теорий, содержащих модели командной работы и распределения ролей. Хотя все они казались мне излишне вычурными и наукообразными. Надо, оттолкнувшись от них найти максимально простые формулировки, которые я смог бы легко объяснить современным специалистам по подбору кадров. А то здесь в лучшем случае в характеристиках найдешь лишь "умен, инициативен, предан делу партии". А мне требовалось намного больше. Но думать об этом после всех перипетий сегодняшнего дня не хотелось совершенно.
  Вместо этого я решил прогуляться.
 
  Глава 9. На новом месте.
  На следующее утро я в очередной раз убедился насколько это время кардинально отличается от моего. Любые вопросы, если они были продуманы и должны были быть решены, решались мгновенно, без какого-либо намека на волокиту..
  В соответствии с распоряжением Сталина под временное размещение "Отдела" из резервов Мосдачтреста была выделена большая двухэтажная дача, расположенная в Кунцевском районе Подмосковья недалеко от Ближней дачи самого Сталина. Это был целый комплекс строений, окруженный солидным забором, облегчавшим охрану объекта. Охрана была поручена службе того же Власика. Сталин совершенно не хотел подпускать близко к тайне Сидорова никого из людей Ягоды.
  В 10 часов утра за мной заехал все тот же капитан НКВД, который давеча проводил мою проверку. Видимо, Сталин решил без необходимости не расширять пока круг уже задействованных лиц. На этот раз он выглядел гораздо более дружелюбным и даже несколько смущенным.
  - Разрешите представиться, товарищ Сидоров. Иваненко Виктор Степанович. Назначен начальником охраны объекта, на который Вы переезжаете. Надеюсь, Вы не держите обиды за вчерашнее происшествие. Выполнял приказ руководства.
  - Совершенно не держу, Виктор Степанович, и все понимаю.
  Он протянул мне огромный сверток, оказавшийся комплектом формы, - переоденьтесь и спускайтесь вниз, я буду ждать в машине.
  Комплект включал в себя рубаху-френч цвета хаки, синие галифе, широкий кожаный ремень, хромовые сапоги с комплектом новых портянок и кавалерийскую шинель. Была там и знаменитая синяя фуражка с малиновым околышком. В отдельном конверте из плотной бумаги нашлись документы на имя лейтенанта НКВД Сидорова Алексея Петровича. Не долго думая, Сталин решил оставить мне прежние фамилию и отчество. Меня это вполне устраивало, хотя столь быстрое желание Сталина поставить меня "в рамки" несколько позабавило. Ведь принимая эту форму, я автоматически становился обязанным выполнять и все правила, обязательные для ее носителя. Но, учитывая крайнюю потребность в нахождении общего языка с вождем, я решил не выпендриваться и быстро переоделся. Ощущения были несколько непривычными, особенно от галифе, но оглядев себя в зеркале, решил, что сойдет. Особенно меня порадовало, что пройденный когда-то в институте курс военной подготовки позволил мне довольно споро намотать портянки. А вот сапоги реально порадовали. Они оказались мягкими и очень удобными. Не знаю, кто и как меня обмерял взглядом, но глаз у этого человека был алмаз, сапоги подошли идеально. Засунув документы в карман, уже собрался выходить, как меня прошил холодный пот. Особенно, когда я увидел, что моя старая одежда вдруг растворилась в воздухе и легким облачком впиталась в мое новое одеяние.
  В своей старой одежде я перемещался легко и свободно, а что будет с новой? Не придется ли мне оказаться на месте финиша абсолютно голым или даже в нижнем белье, которое пока оставил свое? Закрыл глаза и попробовал совершать по номеру несколько микро перемещений. Уф, отлегло. Новая одежда не подвела и исправно "согласилась" прыгать по комнате вместе со мной, не пытаясь оставить меня в одиночестве.
  Наконец я успокоился, надел шинель, нахлобучил фуражку и "прыгнул в коридор прямо через закрытую дверь. Осмотрел себя и, довольно хмыкнув, собрался уже спускаться вниз, как неожиданно вспомнил про оставленный в номере портфель. Пришлось прыгнуть еще дважды.
  Внизу быстро завершил все формальности с выездом из гостиницы. Знакомая администраторша, пораженная удивительным превращением гражданского инженера из провинции в сотрудника НКВД, мгновенно приняла ключи от номера и оплату, потом слегка волнуясь, пожелала мне приятного пути.
  - Отлично выглядите, товарищ лейтенант, - заулыбался, увидев меня, Иваненко.
  - Зовите меня Алексей Петрович, Виктор Степанович, по крайней мере, наедине. Нам, судя по всему, предстоит с Вами много общаться.
  Подобная фамильярность в обращении к старшему по званию могла показаться странной, но я прекрасно видел, что Иваненко понимал, форма для меня лишь формальность, призванная сделать меня незаметным и уберечь от излишних вопросов. К тому же я сразу же хотел показать, что принимаю правила игры, но только до определенной степени.
  Машина быстро несла нас по еще заснеженной Москве. Да, это не мое время, когда запруженные улицы почти круглосуточно позволяли перемещаться чуть ли не со скоростью пешехода. Глядя на проносившиеся мимо здания, я пытался понять, куда меня везут. К сожалению множества улиц, знакомых по моему времени еще просто не существовало. А потому я мог лишь примерно угадывать направление. Вроде бы едем на запад. Я попытался вспомнить, что такого было расположено на западе Москвы в мое время. А город за окном тем временем почти закончился, высокие здания сменились частным сектором и все чаще по сторонам дороги стали возникать высокие участки леса. А не в Кунцево ли меня везут? Вроде бы Ближняя дача Сталина была построена в 34-м. Вряд ли, конечно, меня поселят на ней самой, но вот расположить место размещения Отдела поблизости от резиденции Вождя вполне могло оказаться неплохой идеей. По крайней мере, можно было значительно меньше афишировать наши встречи.
  Объект "Три ноля Б", как представил мне его Иваненко, оказался окруженной забором компактной, но довольно немаленькой группой деревянных строений, стоящих посреди векового соснового леса. Охрана выглядела достаточно внушительно. Проверили нас на въезде тщательно, несмотря на наличие в машине собственного командира. Да и далеко не пацанами казались люди, открывавшие нам ворота.
  - Вон там баня, здесь домик охраны, а Вам, Алексей Петрович, сюда. Пойдемте, я покажу Вам Ваши комнаты.
  Мне полагались две комнаты на втором этаже. Спальня и кабинет.
  Объяснив все остальные формальности, касающиеся режима питания и свободы передвижения по объекту, Иваненко хотел уйти, но уже на пороге заметил.
  - Алексей Петрович. Я понимаю, что противодействовать этому никак не смогу, но если Вам вдруг придет в голову исчезнуть, примерно так, как тогда из камеры, я все же попрошу Вас поставить меня перед этим в известность. Я отвечаю за Вас и обстановку на объекте перед товарищем Сталиным лично. И мне бы не хотелось, чтобы я или кто-то из моих людей пострадал из-за Вашего внезапного исчезновения. В свою очередь постараюсь никак Вам не мешать в Вашей работе.
  - Договорились, Виктор Степанович. Я догадываюсь, что мое исчезновение повесят в случае чего на Вас и постараюсь Вас не подводить. Хотя ситуации могут быть разные.
  - Понимаю, просто прошу иметь это в виду, с этими словами он вышел.
  Вот и еще одна связывающая меня паутинка. Наверняка эту идею подсказал Иваненко сам Сталин. По тому, как я говорил о необходимости минимизации репрессий, он наверняка сделал вывод о моей интеллигентской мягкотелости, посчитав, что я не захочу подставлять Иваненко под удар своим исчезновением. Да, Иосиф Виссарионович, Вы. Оказывается, тот еще жук. Даже в большей степени, чем я ожидал. Но посмотрим, посмотрим. Пока я для себя вообще не видел острой необходимости куда-либо бежать, а дальше будет видно. В любом случае, остановить меня Иваненко не сможет, а отчитываться я перед ним не собираюсь.
  Впечатленный скоростью решения вопросов и то, что следующая встреча со Сталиным может состояться в любой момент, я отправился в кабинет и принялся дописывать материалы по работе отдела.
  Итак, в каждой команде нам потребуется:
  Лидер, он же Координатор. Авторитетный, жесткий, но широко мыслящий человек, способный придать любой стихийной дискуссии упорядоченный характер, а также четко фиксировать все достигнутые договоренности и принятые решения. Для него характерно четкое понимание цели и направление всей работы на ее достижение. На этом же человеке лежат отношения с внешним руководством. Характер спокойный, выдержанный.
  Генератор идей. Чудаковатая личность с быстрым мышлением и способностью находить решение проблем там, где их не станет искать кто-либо другой. Такие люди всегда фонтанируют большим количеством предложений, многие их которых даже на первый взгляд кажутся глупыми и странными. Но именно у них, как правило, в куче мусора можно при должном умении найти "золото". Характер эмоциональный.
  Аналитик. Человек, способный связывать в единую цепочку причинно-следственных связей, казалось бы, совершенно разрозненные события. Требуется прекрасное знание истории, логики, массовой психологии. На нем же лежит исследование имеющихся или потенциально привлекаемых ресурсов для решения проблемы. Характер спокойный, дотошный, но не лишенный воображения.
  Стратег. Человек с четко структурированным мышлением. Штурман, способный проложить курс от текущего состояния до намеченной цели таким образом, чтобы четко выделялись все необходимые этапы, контрольные промежуточные состояния, а также потребные на каждом из них ресурсы всех видов. Характер спокойный, вдумчивый, авторитарный.
  Снабженец (название условно), он же Тактик. Человек, отвечающий за добычу требуемых ресурсов, включая человеческие, профессиональные. Должен прекрасно владеть знанием внешней среды и техникой ведения переговоров. Отличный психолог и аналитик. По натуре торгаш. Помимо прочего отвечает за привлечение к работе сторонних специалистов для решения конкретных задач.
  Критик. Человек, по натуре природный скептик. Всегда и во всем ищущий слабости. В то же время прекрасный аналитик, способный предусматривать все возможные ходы противника по противодействию намеченному командой плану действий.
  Организатор. Человек, способный с помощью привлеченных ресурсов на практике реализовать все решения команды. Жесткий пробивной лидер, умеющий настоять на своем и добиться цели. В то же время необходимо знание психологии для правильного распределения функций между исполнителями.
  Посмотрев на перечень ролей, понял, что этого более, чем достаточно. Итак, на первых порах, наверняка придется совмещать в одном лице различные роли. Причем, не мне. Себя я вообще не видел в качестве жесткого участника какой-либо из команд. Мне придется одновременно работать со всеми, пытаясь попеременно выступать то генератором идей, то критиком, а чаще всего еще и координатором. Прежде, чем люди освоятся с работой в совершенно непривычном для них формате пройдет немало времени.
  Поздно вечером на "объект", как я его тоже стал называть про себя неожиданно заехал Сталин. О том, что готовится что-то необычное, я заметил заранее по тому, как тишина сменилась криками и отрывистыми командами, и засуетилась охрана. Хотел выйти, но подумал, что сейчас всем явно не до меня и решил подождать развития ситуации в кабинете. Благо заняться было чем.
  Примерно через час у меня появился Иваненко и попросил пройти на первый этаж.
  - Прибыл товарищ Сталин.
  - Захватив наработанные материалы, я проследовал за ним.
  - А Вы хорошо смотритесь, товарищ Алексей, - улыбаясь в усы, заметил Сталин. - Как Вам новое место?
  - Отлично, товарищ Сталин. Всегда мечтал работать на природе, особенно среди сосен. Вот только наличие места несколько смущает. Если мои Вы сочтете мои подготовленные предложения разумными, то места всем не хватит.
  - А Вы уже что-то подготовили по тому вопросу, что я просил?
  - Да, взгляните, товарищ Сталин. По всем моментам готов тут же дать необходимые пояснения.
  Сталин внимательно просмотрел бумаги, помолчал, а потом глядя на меня с веселой усмешкой спросил: - Вы решили заменить этим отделом сразу все органы государственной власти и партии? А, товарищ Алексей?
  - Несмотря на столь ехидное замечание я видел, что в целом идея Сталину понравилась. Еще бы. Ведь он в случае успеха получал по сути в свое личное распоряжение мощное тайное оружие против любого органа власти. Тем более, что по всем вопросам ему теперь не придется самому разрабатывать аргументацию. За него это сделает Отдел.
  - Не в коем случае, товарищ Сталин. Это будет специализированное экспертное подразделение, готовящее для Советского государства обоснованную и просчитанную программу действий. А принятие соответствующих решений должно остаться там же, где оно и сейчас. При этом, я полагаю, что концентрация мощных экспертных разработок в независимом ни от каких ведомственных склок и интересов органе, напрямую подчиненном высшему партийному руководству, способно существенно повысить эффективность работы Советского государства и скорость строительства социализма. Тем более, что развивать отдельные направления можно будет по мере освоения первоочередных и подбора требуемых кадров.
  - А что Вам представляется первоочередным, товарищ Алексей?
  - Первый пункт, товарищ Сталин. Без ускоренного развития оборонных технологий и перевооружения армии, без освоения армией стратегии и тактики войск будущего, все остальное может оказаться невостребованным. На второе место я бы поставил экономическую программу развития страны. Индустриализацию требуется провести в максимально сжатые сроки.
  - Хорошо, мы учтем Вашу точку зрения. А как Вы посмотрите на то, чтобы предложенный Вами отдел назывался иначе. Скажем Управление Завтрашних Оборонных Разработок, с учетом выделенных Вами только что первоочередных задач?
  - Прекрасно. Только немного смущает слово "завтрашних". Не слишком ли мы явно даем понять, с чем имеем дело?
  - Не волнуйтесь. Официально структура будет назваться Управлением значимых оборонных разработок. Так что только ограниченный круг лиц будет в курсе истинного названия.
  - Тогда прекрасно. Вот только место?
  - Не волнуйтесь. Этот вопрос мы обязательно решим. Места будет достаточно. С запасом на перспективу. Скажите, а как работает эта ваша команда?
  Я вкратце рассказал все, что знал о технологии командной работы. Как генерируются и отсеиваются предложения, как принимаются решения и распределяются задачи, как происходит управление всем процессом и так далее. Было видно, что Сталин действительно слушал с интересом. Для него явно многое было в диковинку.
  - Спасибо, товарищ Алексей. В Ваших предложениях есть очень много интересного, что мы обязательно используем. В ближайшие дни, думаю, мы подберем Вам хорошего руководителя УЗОРа. С ним Вы и начнете подбирать себе команду. А пока его нет, постарайтесь поподробнее осветить следующие моменты, которые меня заинтересовали в переданных ранее бумагах и нашем прошлом разговоре.
  Сталин передал мне небольшой список вопросов, привлекших его особое внимание.
  - Обязательно, товарищ Сталин.
  - Тогда до свидания, товарищ Алексей. Думаю, мы скоро увидимся с Вами снова.
 
  Глава 10. Вербовка.
  Через три дня после описанных событий, в приемную Сталина бодрым шагом зашел Берия. Поскребышев взглянул на него и сказал, что Сталин уже интересовался по его поводу, но стоит немного подождать, он доложит.
  Сталин принял Берию сразу же, как только ушел предыдущий посетитель.
  - Проходи, Лаврентий Палыч! Присаживайся. Как добрался? Рассказывай, что там у тебя в Закавказье творится.
  Берия подробно докладывал Сталину о ходе работ по развитию промышленности и сельского хозяйства в Закавказье, про передачу региональной промышленности в ведение уполномоченных Наркомата Орджоникидзе и какие перспективы по интеграции региона в общую экономику СССР это сулило, про увеличение добычи нефти в Азербайджане и разведке новых месторождений. Не забыл и планомерную борьбу с троцкизмом и прочими видами оппозиции. В заключение рассказал, что с группой товарищей заканчивает книгу "К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье", в которой раскрывает этапы становления революционного движения в регионе. Большую часть всего этого Сталин уже знал, отчеты в ЦК приходили из Тбилиси регулярно. И хотя по его виду внимательного слушателя, вовремя задающего уточняющие вопросы, ничего сказать было нельзя, думал он в основном о другом. О том, что Сидоров дал Берии довольно точную оценку. Он именно технократ с прекрасным потенциалом управленца. Как и все руководители серьезного уровня он требователен и жёсток, даже иногда жесток, но вместе с тем самую чуточку, но излишне либерален, для того, чтобы претендовать на абсолютную власть. Интересно все же выразился Сидоров - "Идеальный Второй".
  - Хорошо, товарищ Берия. Мы довольны вашей работой.
  Потом Сталин хитро ухмыльнулся и вдруг спросил: - "Скажи Лаврентий, ты жить хочешь?"
  Берия резко побледнел. В его голове молниеносно пронесся целый ворох мыслей, ни одна из которых не могла полностью объяснить заданный вопрос. Лишь глаза смотрели на Сталина с немым удивлением.
  - Ты, Лаврентий Палыч, не волнуйся, партия тебе полностью доверяет и, надеюсь, не напрасно. Но вот ты скажи мне, как именно ты хочешь жить?
  - В соответствии с требованиями партии, отдавая всего себя делу строительства Советской власти, товарищ Сталин. - Было видно, что на этот вопрос Берии отвечать несравненно проще.
  Сталин опять ухмыльнулся. - Это понятно, - а про себя подумал: - Да кто же тебе иначе жить позволит? Впрочем, Сталин уже удовлетворился произведенным вопросами эффектом и вызванным страхом. А потому вслух, миролюбиво уже произнес следующее:
  - Я в принципе о другом. Я предлагаю тебе два варианта. Первый связан с работой, примерно той, какую ты исполняешь сейчас. Может быть, на других должностях и в других местах, это не суть важно. Партия действительно ценит твои заслуги. Даже есть некоторые мысли увеличения твоей сферы ответственности. Но это обычная работа, в какой-то мере даже дающая право на ошибки. Если это не сознательное вредительство или предательство, то мы тебя всегда поправим, и ты будешь работать дальше. Но есть второй вариант. Это очень тесная работа непосредственно с товарищем Сталиным. Работа, связанная со знанием самой страшной тайны, которую ты только можешь себе представить. В этой работе тебе будут даны очень большие права и возможности. Но вот права на ошибку у тебя не будет ни малейшей. Любой намек на предательство или даже просто возможность утечки информации и тебя нет. Что скажешь? Тебе нужно время подумать?
  Сказать, что Берия был ошарашен, значит не сказать ничего. Тон, которым только что говорил Сталин, даже намека не давал на то, что это шутка. - Вот это попал, - думал Берия, - да даже если я скажу, что хочу просто остаться на моей нынешней должности, одно то, что Сталин упомянул слово "тайна", делает меня трупом. С другой стороны, перспектива открывается тоже непонятная, но явно серьезнейшая. Надо решаться.
  - Спасибо за огромное доверие, товарищ Сталин. Конечно, я выбираю второй вариант. Для меня огромная честь работать непосредственно под Вашим руководством и, конечно, Вы можете на меня положиться в сохранности любых тайн.
  Сталин, для которого мыслительный процесс, только что пережитый Берией, был совершенно понятен, отреагировал совершенно спокойно.
  - Тогда слушай. Только учти. С этого момента ты становишься носителем высшей государственной тайны. К нам попал человек из будущего, как он сам утверждает. Причем, он действительно обладает некоторыми уникальными способностями. Например, невидимым появился у меня в кабинете, пройдя и охрану и Поскребышева. Может моментально и кардинально менять внешность. Несколько фактов из самого ближайшего будущего, которые он нам передал, полностью подтвердились. Сейчас он передал новый список крайне важной информации, которая ожидает подтверждения. Наш анализ полностью показал, что ни в СССР, ни за границей никто в качестве единого источника такой информацией обладать не мог. Одновременно он указал на несколько неизвестных нам стратегических месторождений на территории СССР, о которых не было известно ни нам, ни кому бы то ни было другому в мире. Изыскания в этих районах вообще не проводились. Экспедиции в эти районы уже готовятся.
  - Ты не смотри на меня как на сказочника. Хотя где-то я тебя понимаю. Мне бы кто такое рассказал, сам бы отправил шутника в НКВД разбираться с психической нормальностью. Но, увы. Я ему даже проверку устроил, так он из запертой камеры в Кремлевском подвале исчез и возник спокойно в своем гостиничном номере. В принципе он вообще производит нормальное вменяемое впечатление, и полную готовность, даже желание ко всемерному сотрудничеству, хотя то, что он рассказывает о будущем, ужасно. И если подтвердятся все его дальнейшие данные, то отнестись к такой перспективе следует очень внимательно. Цена вопроса - миллионы жизней советских людей. И я не шучу. В этой связи по предложению нашего гостя из будущего было решено создать при Политбюро УЗОР - Управление Значимых, а для тебя завтрашних Оборонных Разработок. Тебе я предлагаю, как одному из самых преданных и эффективных членов ЦК партии должность руководителя этого Управления. Надо вытащить из нашего гостя все, чем он владеет. Даже то, что не помнит сам. И максимально эффективно использовать в работе на благо страны. Фактически в случае успеха ты быстро станешь членом Политбюро. А по информированности вообще будешь вторым человеком в мире. Что скажешь?
  - Я готов, товарищ Сталин. Не скажу, что мне сразу все понятно в мелочах, да и новость, прямо скажем, шокирующая, но у меня нет ни малейших оснований сомневаться в Ваших словах. Только два вопроса. Кому сдать дела и когда приступать?
  - Думаю, что дела сдавать не нужно, время не терпит. Твой преемник по необходимости сам обратится к тебе с вопросами. Кстати, есть у тебя предложения по тому, кем тебя заменить?
  - Я бы присмотрелся к Кандиду Чарквиани. Он молод, но очень хорошо успел себя проявить. Чувствуется хороший потенциал. Да и по большей части уже в курсе текущих проблем.
  - Хорошо, подумаем. Сейчас я передам тебе документы этого "пришельца" Сидорова, как он себя называет, хотя признает, что это не его настоящая фамилия. Внимательно посмотри. Там уже кое-где стоят мои пометки. Кабинет в Кремле тебе приготовлен. Хранить все только в сейфе. А основное место работы у тебя будет за городом. Необходимо подобрать подходящую базу для расположения УЗОРа. Посмотришь на предложения, поговоришь с Сидоровым, потом решим. Завтра я тебя с ним познакомлю. Время позже уточнит Поскребышев. Все, иди читай и думай, но что бы кроме тебя ни одной бумажки никто не видел. И думай, как подбирать людей. В отличие от тебя они на базе несколько лет жить будут. За редким исключением без права выхода.
  - Решение Политбюро о Вашем назначении, - перешел Сталин на официальный тон, - будет сегодня вечером. Иди.
  И когда Берия был уже у двери в кабинет, в спину прозвучало: - И поаккуратнее с женским полом, особенно юного возраста. Не дело партийному руководителю быть невоздержанному в своих желаниях. Спина вздрогнула.
  До самого позднего вечера Берия разбирался в имеющихся документах. Особенно его поразила информация по оценкам систем вооружения, которые, как он знал, еще только проектировались или проходили опытные испытания. Не менее драматичной выглядела информация об основных этапах будущих событий, изложенная на бумаге в недлинном перечне. - А ведь Сталин наверняка на порядок больше уже знает, не случайно же он мне насчет девок намекнул, хотя ничего такого я за собой пока не знаю. Но ничего, дай срок и мы все знать будем. Ну или почти все.
  Голова буквально шла кругом от обилия возможностей и перспектив. Берия в отличие от Сталина был в гораздо большей мере не политиком, а именно управленцем. А потому он сразу же ухватил, какие перспективы открывает знание будущих разработок для развития экономики СССР. Взять хотя бы эту фитюльку - шариковую ручку. Вроде бы принципиальных проблем нет никаких. Разработать и в этом времени элементарно. А ведь никто не додумался. Создай ее, запатентуй, так озолотиться можно. А уж любительский рисунок танка будущего вообще вызвал у Лаврентия Павловича культурный шок. -Я не я буду, но этот танк мы создадим, - пообещал он самому себе.
  Завтра у него начнется новая жизнь. Завтра он встретится с этим гостем из будущего, и перед ним начнут раскрываться удивительные чудеса. Интересно, а Сталин ведь ничего не сказал о причинах появления этого "пришельца". Надо будет обязательно выяснить. Такие чудеса без особых причин не происходят.
 
  Глава 11. Знакомство с Берией.
  Утром меня вызвали в Кремль. Не так, чтобы слишком рано, но для Сталина полдень был совершенно необычным временем появления в рабочем кабинете. Он был ярко выраженной "совой", да и все остальным по этой причине пришлось стать такими же. Для меня самого такой распорядок дня подходил, как нельзя лучше. Все жизнь не мог терпеть вставать на рассвете. Зато просидеть полночи с книгой или, занимаясь другой работой, было запросто.
  Причина столь раннего рандеву с Вождем выяснилась довольно быстро. Сталин подобрал руководителя на УЗОР и до знакомства меня с ним хотел переговорить еще раз со мной наедине.
  Назначение на должность Начальника УЗОРа Берии меня, честно говоря, порадовало. Более эффективного руководителя с учетом огромного объема предстоящей работы подобрать было нельзя. Рассказывая о назначении Сталин постоянно сверлил меня своими желтыми глазами, явно пытаясь понять, не было ли в моей характеристике Берии и откровенно высказываемом сейчас удовлетворении таким его решением какого злого умысла, способного привести к заговору против него самого. Я как мог постарался развеять его опасения, еще раз пересказав какой огромный воз тащил на себе Лаврентий Павлович в конце 30-х и в годы войны, что именно благодаря ему мы с очень небольшой задержкой относительно американцев смогли получить свою атомную бомбу, хотя по ранним исследованиям отставали на поколение. Видно было, что Сталин успокоился и расслабился.
  - Скажите, товарищ Алексей, мы отдаем Вам такого ценного работника, прекрасного руководителя. А ведь он по Вашим же собственным словам прекрасно в Вашем варианте истории проявил себя на посту Народного комиссара Внутренних Дел. Тем более, что нынешний комиссар этого ведомства Вас также не устраивает. И что нам теперь делать? Можете Вы кого-нибудь нам посоветовать?
  Вопрос был, что называется на десять баллов. Я, откровенно говоря, несколько завис. Главная проблема была даже не в том, что мне некого было назвать. Кое-какие имена в голове крутились. Но, во-первых, должность такого уровня - политическая. Одного профессионализма в борьбе с бандитами и врагами трудового народа здесь мало. Во-вторых, практически все, кого я мог назвать по своей истории, были сотрудниками того же Берии. И как Сталин отнесется к моему предложению назначить на должность человека Лаврентия Павловича, я совершенно себе не представлял. Особенно учитывая параноидальную подозрительность Сталина, резко возросшую после убийства Кирова.
  - Товарищ Сталин. Я прошу прощения, но это не вопрос моей компетенции, давать такие рекомендации советскому руководству. Особенно в том, что касается столь высоких политических должностей. Это огромная ответственность.
  - Это хорошо, товарищ Алексей, что Вы понимаете ответственность подобных рекомендаций. И все же прошу Вас. Вы же предупредили нас насчет возможной нелояльности товарища Ягоды. Не постеснялись охарактеризовать товарища Ежова. И надо сказать жестко и не лицеприятно охарактеризовать. А они оба, между прочим, члены ЦК партии. Я же вижу, что Вам есть, кого назвать и в данном случае, но почему-то Вы осторожничаете?
  - Товарищ Сталин, хорошо, скажу, как на духу, только прошу понять меня правильно. Я знаю историю такой, какой она сложилась у нас с учетом всех кадровых чисток, разоблачений и последующих реабилитаций. И то, и тем более другое, вызывают множество вопросов касательно истинности утверждений. Это первое. Второе заключается в том, что вместе с разоблачением Ягоды, а потом и Ежова, вместе с ними были подвергнуты репрессиям в все руководители их аппарата высшего и среднего звена. Возможно, это было правильно, возможно нет, судить не мне, хотя я никогда не был сторонником массовых разборок без вникания в конкретные детали. Все же речь о судьбах людей, тем более, много сделавших для СССР. Но в итоге я знаю по истории лишь людей, которые работали вместе с Лаврентием Павловичем. Назвав Вам их фамилии, я просто боюсь быть неправильно вами понятым. Есть и еще один нюанс. Я бы рекомендовал Вам не складывать, как говорится, все яйца в одну корзину. А потому лучше разделить ведомство на два направления. Первое - выделить все вопросы внешней разведки в отдельную структуру. В моем времени это называлось Службой Внешней Разведки. В эту же структуру было бы неплохо отдать и вопросы, связанные с контрразведывательной деятельностью, поскольку эти темы часто оказываются слишком переплетены и требуют единого руководства для оперативного согласования. Для меня лично этот вопрос очень важен, поскольку я финансист. В моей памяти хранится огромный объем финансовой и биржевой информации, в том числе и из этого времени. Ее не только можно, но и нужно использовать по максимуму в интересах советского государства. Надеюсь получить от Вас санкцию на эту работу. Сейчас, насколько я помню, в этом плане имеется ИНО НКВД, который возглавляет товарищ Артузов. По тому, что я знаю, он прекрасный специалист и ни разу не был замечен в какой-либо оппозиционной деятельности. Он несколько своенравен, но руководитель такой структуры таким и должен быть. Иначе его переиграют внешние оппоненты. - Последнюю фразу я сказал специально для Сталина, поскольку знал, что именно из-за своей независимости, часто показной, Артузов и оставался для Сталина чужим. - Думаю, товарищ Артузов хорошо справится с руководством всей СВР. Что же касается НКВД, то есть один человек, который долгие годы являлся заместителем Берии на посту Наркома, а после него стал сам главой этого ведомства, хотя уже и переименованного. Это товарищ Меркулов. О его порядочности и преданности партии говорит тот факт, что он руководил государственной безопасностью вплоть до вашей смерти и последующего ареста Берии. Был арестован вместе с ним. Так это человек из Вашей команды, товарищ Сталин.
  Все время, пока я говорил, Сталин не столько слушал, хотя он явно запоминал каждое слово, сколько смотрел мне в глаза, пытаясь понять, насколько я говорю искренне. А учитывая, что его взгляд обладал реальным давящим эффектом, удержать свои глаза прямо направленными на Вождя, было не просто. Но я справился. Видимо, Сталин почувствовал мою искренность, а потому довольно, но ворчливо заметил, что мне надо учиться доверять партии и советскому руководству.
  - Да и еще, товарищ Алексей. Сейчас подойдет Лаврентий Павлович, я хочу сказать Вам кое-что, пока его нет. И постарайтесь прислушаться к моим словам. В Ваших бумагах я видел некоторые пункты, вызвавшие у меня вопросы. Например, про "образ будущего" и "идеологические основы социализма". Не стоит пока обсуждать эти вопросы с Берией. Сначала мы обсудим их с Вами, а потом подумаем, в каком виде и каким составом работать по этим проблемам. Кроме того, не стоит загружать Берию вопросами мистического характера. Это Вы тоже будете обсуждать только в этом кабинете. Вы меня поняли, товарищ Алексей?
  - Так точно, товарищ Сталин. Я был в своей форме лейтенанта НКВД, а потому почувствовал правильность уставного ответа. Сталину это явно понравилось.
  - Отлично, товарищ Алексей. Не успели надеть форму, а уже становитесь похожи на человека. Шучу. А вот насчет всего остального НЕ шучу. - Слово "не" Сталин выделил голосом совершенно отчетливо. - Вам сейчас стоит сосредоточить работу на двух направлениях. Тем более, что подбор людей и постоянной базы УЗОРа займет некоторое время. Думаю. будет правильным, если это будут вопросы обороны и экономики. Что касается структуры органов госуправления в Ваше время, то просто подготовьте мне пока справку по этому поводу. Мы подумаем, что делать дальше по этому вопросу.
  - Товарищ Сталин, позвольте вопрос.
  - Пожалуйста.
  - Прошу Вас привлечь к работе УЗОРа товарища Вернадского. Во-первых, он создал несколько философских теорий, многие из которых очень близко соотносятся с реальностью, как я ее понимаю. А, во-вторых, в моей истории именно с его подачи в 40-м году начались исследования урана, приведшие к созданию атомной бомбы.
  - Что же, товарищ Алексей. Мы подумаем над Вашим предложением. На первый взгляд не вижу ничего невозможного.
  Раздался телефонный звонок. Сталин поднял трубку и из динамика послышался голос Поскребышева. - Товарищ Сталин. Прибыл товарищ Берия.
  - Пусть зайдет.
  Вошедший человек отличался от своего прототипа, знакомого мне по множеству кинофильмов, еще меньше, чем сам Сталин. Я невольно разволновался. Ну представьте себе сами, обычный человек нашего времени в окружении сразу двух самых могущественных людей СССР. Да и энергетика Берии лишь немногим уступала сталинской. - Они тут что, все такие? - мелькнула мысль.
  - Познакомьтесь, товарищ Берия, это и есть тот самый человек, о котором я Вам вчера рассказывал.
  Весь вид Берии выдавал крайнюю степень удивления. Этот двадцатилетний пацан в форме лейтенанта ГБ и есть тот самый удивительный "гость из будущего"?
  - Добрый день, Вас смущает мой слишком молодой облик, Лаврентий Павлович? Так это легко исправить, - я быстро нацепил на себя маску позднего Ельцина. - Вот такая загогулина, пАнимаИшь.
  Сталин уже знакомый с моими выкрутасами весело ухмылялся в усы, наслаждаясь обалдевшим видом Берии.
  - Товарищ Алексей, я Вас попрошу не пугать так товарища Берию. Вам же с ним еще много работать. Вы сами давали ему очень лестную оценку. А загоните человека в гроб раньше времени, с кем работать будем? - Сталин явно наслаждался ситуацией.
  Надо сказать, что Берия почти мгновенно пришел в себя и вполне приветливо ответил: - Здравствуйте товарищ Сидоров. Рад знакомству.
  - Товарищ Берия, Вы ознакомились с представленными документами?
  - Ознакомился, товарищ Сталин.
  - Что, по Вашему мнению, нам стоило бы обсудить именно сейчас в плане предстоящей работы? Какую информацию нам попросить рассказать товарища Алексея из того, что Вы не нашли в документах?
  - Учитывая, что среди первоочередных задач особо выделяется обороноспособность страны, я бы попросил рассказать товарища Сидорова о причинах столь провального для СССР начала войны.
  - Хорошая тема и, как говорил товарищ Ленин, архиважная. Можете товарищ Алексей рассказать нам об этом подробнее.
  - Могу, товарищ Сталин. Только прошу учесть, что эта информация является плодом моих логических рассуждений, сделанных на основе большого объема прочитанного материала, как документального, так и художественного характера. Более того, заранее предупреждаю. То, что вы услышите, вам обоим очень не понравится. Но кто-то должен вам это сказать, иначе ничего не исправить. А кроме меня некому.
  - Слушаем Вас.
  - Я вижу несколько важнейших причин катастрофического провала СССР в начале войны. Это, во-первых, недооценка реальной угрозы нападения. Еще до начала агрессии наша разведка неоднократно докладывала о готовности Гитлера начать войну, называлась даже точная дата. Однако, эта информация была сочтена руководством СССР провокацией. Тем более, что меньше, чем за два месяца до вторжения германских войск Гитлер отправил Вам, товарищ Сталин, секретное письмо, в котором подтверждал свои дружеские чувства к СССР, объявлял о планах начать наземное вторжение в Англию, а также объяснял сохранение большого числа дивизий на восточном направлении исключительно вопросами конспирации, дабы не спугнуть англичан.
  Вторая причина заключалась в излишней уверенности среди наших партийных и хозяйственных органов в наличии советско-германской пролетарской солидарности. И такая ошибка очень дорого нам обошлась.
  Третья причина была в том, что немцы исключительно организованная нация. Для них война, это та же работа, которая должна быть сделана вовремя и хорошо. В этой связи все их службы до начала войны с СССР были идеально сбалансированы и координированы между собой, к тому же обкатаны в войне на западных направлениях.
  В-четвертых, стратегия и тактика действий советских и германских войск была примерно одинаковой. Более того, немцы были прекрасно об этом информированы уже до войны. Сказался тот факт, что с середины 20-х годов в СССР проходили обучение сотни офицеров Рейхсвера, регулярно проводились совместные учения и штабные игры. В результате все основные наработки командного состава РККА были для немецкого штаба открытой книгой.
  Пятая причина заключается в том, что наша и их стратегия были очень похожи, но реализовать эту стратегию можно лишь в условиях, как минимум, паритета, а лучше превосходства в воздухе. Но при том, что на момент начала войны РККА имела большое численное преимущество в самолетах, значительная их часть была представлена устаревшими моделями. Кроме того, уже в первые часы войны из-за предутренних налетов немецкой бомбардировочной авиации мы лишились огромного числа боевых машин. А попытка использовать оставшиеся лишь ухудшила дело. Нашим летчикам приходилось в первые дни войны сражаться одним или двумя самолетами против целых эскадрилий современных немецких истребителей. Отправка на задания бомбардировочной авиации без истребительного прикрытия вообще чуть не лишила нас всей авиации. А ведь авиация это не только и не столько машины, это в первую очередь люди, которых за два дня не научишь.
  Шестая причина заключалась в неграмотном планировании складов. Все они оказались уже под первыми ударами бомбардировочной авиации немцев и фактически разгромлены.
  В результате всего этого около четырех миллионов советских солдат и офицеров уже в первые месяцы войны оказались в котлах окружений, без продовольствия, без боеприпасов, без связи. Про связь стоит сказать отдельно. РККА до войны так и не смогла на нижнем и среднем уровне овладеть радио связью. В результате пользовались проводной телефонной. Но множество диверсионных групп немцев из специальной бригады "Бранденбург 800", контингент которой в совершенстве владел русским языком, заброшенных на нашу территорию перед самой войной смогли обнаружить и перерезать почти все линии связи, соединявшие войска с командованием армий и округа.
  И, наконец, одной из самых важных причин провала я считаю бездарное руководство войсками на всех уровнях. При том, что неоднократно и повсеместно наши бойцы и командиры проявляли подлинный героизм, в большинстве случаев этот героизм был вызван головотяпством и преступными командами командиров и комиссаров. В войне главное сохранять жизнь бойцов и командиров. Это их прямая обязанность выжить самим и уничтожить как можно больше врагов. А у нас все обучение происходило строго наоборот. "Мы как один умрем в борьбе..." Умереть дело не хитрое, а кто тогда воевать будет. Постоянная отправка наших солдат в безнадежные контратаки на пулеметы окапавшегося противника, в которой бойцы и командиры гибли целыми полками и дивизиями, не добиваясь никакого результата. Танки, отправленные в бой без поддержки пехоты, в результате чего они становились легкой жертвой врага. Именно это лишало нашу армию в первые месяцы не только физических сил у бойцов, а иногда и их элементарного наличия, не только боевой техники, но и морального духа. Войне надо было учиться. К сожалению, учиться нашей армии пришлось уже по ходу войны. Те, кто выжил в первые месяцы, выстоял под Москвой, те научились. И потом погнали врага до Берлина. Но таких могло быть в разы больше. Вот именно такой я вижу ситуацию.
  На обоих, и Сталина, и Берию страшно было смотреть. Невероятная смесь гнева, негодования, боли, страха и еще множества других чувств отпечаталась на их лицах. Берия, тот вообще не понимал, как в кабинете Вождя могли звучать подобные речи, а потому еле заметно косился на Сталина, ожидая его реакции. Сталин не мог не понимать, что значительная часть высказанных упреков, относилась к нему лично, хотя это и не было озвучено впрямую.
  Тем не менее, Сталину удалось сдержать свое раздражение и гнев и проговорить довольно спокойным голосом:
  - Да, товарищ Алексей. Вы нам озвучили очень жесткий приговор. Я бы даже сказал жестокий. Но не думаю, что Вы сделали это, желая обидеть советское руководство или оскорбить. В Ваших словах была слышна искренность и боль. К тому же Вы ни разу не отделили себя от СССР, это тоже хорошо. Мы очень внимательно отнесемся к Вашим словам и постараемся не совершить тех ошибок, что совершили у Вас.
  Берия, немного отошел, хотя все еще смотрел на меня, как на смертника. Ничего, привыкнет.
  Дальнейшая встреча не стоит долгих описаний. Сталин ставил задачи, а мы внимательно их выслушивали и принимали к исполнению. В заключение Сталин поинтересовался у Берии, что он может сказать про Меркулова. Судя по всему, услышанная характеристика Сталина вполне устроила. А потому он отправил нас на Базу. Работать.
 
  Глава 12. Начало битвы за урожай.
  Следующая пара месяцев запомнились мне как непрекращающийся аврал. Сначала меня "пытал" Берия, дальше я уходил к себе и делал подробные записи по интересующим его темам. Потом мы снова встречались, обсуждали вопрос, и все повторялось сначала. Лаврентий Павлович оказался удивительно увлеченным работоспособным человеком. Я вообще с трудом понимал, когда он отдыхает. Ладно я. Мне сон, как таковой, был не очень-то и нужен. Для подзарядки матрицы, как я выяснил опытным путем, хватало буквально часа. А когда спал он, было для меня загадкой. Вечерами, изнасиловав мой мозг и память, он уезжал, как я подозреваю на доклад к Сталину.
  Так продолжалось почти две недели. Затем наши ряды пополнились первой командой, набранной Берией из сотрудников НКВД, имеющих высшее техническое образование. Причем, что было приятно, мои рекомендации по психотипам людей, были полностью учтены. Берия предупредил меня, что все эти люди теперь наши постоянные сотрудники и их уже вкратце ввели в курс дела. Все они дали самые страшные подписки и согласились на жизнь на казарменном положении. То есть им можно было не позавидовать, но в глазах этих двадцати-тридцати летних людей я читал только горящий восторг от прикосновения к тайне и желание творить будущее.
  Забегая вперед, скажу, что все они без исключения оказались трудоголиками не хуже самого Берии. Даже когда официальная работа заканчивалась и были часы отдыха, я все равно часто видел их продолжающих активно и яростно спорить в попытках доказать друг другу очередную истину. Глядя на них, на Берию, да и на самого Сталина, я начинал лучше понимать эту эпоху поистине великих свершений и великих самоотверженных людей. Их не заботили развлечения и, как у нас принято говорить, приятное и расслабленное времяпровождение, они жили работой, отдавая всех себя построению светлого будущего, которое ежедневно творили своим трудом. Впрочем, отдыхать они тоже любили. И с такой же яростью и жаждой жизни. В наших первых командах практически не было женщин, но, понимая, что вопрос нельзя доводить до кипения, руководство решило и эту проблему. На базе постоянно трудилось достаточное количество молодого и симпатичного женского обслуживающего персонала. Разумеется, эти девушки пользовались у сотрудников УЗОРа большим вниманием. И даже здесь чувствовалось отличие от нашего времени. При том, что никто не обращал внимания на особые условности, я ни разу не заметил ни одного косого взгляда на женщин и не услышал ни одной разборки между мужиками по их поводу. Возможно, что-то и было, даже было наверняка, но решались в таком случае все эти проблемы очень тихо. Никакого напряжения в командах я не ощущал совершенно.
  Работа в командах не сразу, но пошла. Сначала мне никак не удавалось добиться слаженности работы и равноправности всех членов команды в процессе. Люди, привыкшие к четкой жизни по Уставам старательно держали паузу, ожидая пока выскажется старший по званию. Я кричал, ругался, объяснял, спорил, но ничто не приносило результата. Слишком непривычного стиля обсуждения проблем я требовал от людей. Но затем, в течение месяца работа как-то наладилась, и ребята почувствовали настоящий вкус к совместному творчеству. Неоднократно приходилось наблюдать, как-то какой-нибудь лейтенант увлеченно доказывал Берии, что тот не прав, и делать все надо иначе. И что не менее любопытно, самому Берии такой подход тоже нравился. Он совершенно не старался подавить собеседника авторитетом или партийными лозунгами, напротив, он тщательно подбирал слова и искал стоящие аргументы в защиту своей позиции.
  Регулярно виделся я и с Вождем, чаще вместе с Берией, но бывали и индивидуальные приглашения.
  Примерно через месяц с небольшим, сразу после празднования Первомая, мы переехали на новую Базу. Новая "резиденция" УЗОРа оказалась для меня не только сюрпризом, но и очень приятным подарком. Сталин расщедрился и выделил нам весь Серебряный Бор. В детстве я жил в том районе, а потому испытывал к нему самые романтические чувства. Сталин не обманул. На новом месте сосен было ничуть не меньше. Все 234 гектара территории окруженного почти со всех сторон Москва-рекой полуострова были наши. Да-да, островом Серебряный Бор стал лишь в 37-м, когда было решено пробить, минуя излучину, Хорошевский канал. А сейчас перешеек был полностью перегорожен забором с колючей проволокой и довольно серьезным пропускным пунктом. Охранялось все это хозяйство спецотрядом под руководством того же Иваненко, который вместе с дополнительными хлопотами успел получить и новое звание майора госбезопасности. Чем был весьма горд.
  Выделение под УЗОР столь известного и популярного в Москве места, в котором в начале 20-х любил жить сам Ленин, думаю, далось Сталину нелегко. Для этого ему пришлось выселить из расположенных на полуострове дач не меньше сотни чиновников различного ранга вместе с семьями, среди которых было очень немало даже членов ЦК. А вот три детских дома, расположенных на полуострове решено было оставить. Это решение пришло после одного из моих разговоров со Сталиным в присутствии Берии еще в первый месяц работы.
  Как-то после очередного нашего доклада Сталин вдруг сменил тему и спросил меня:
  - Товарищ Алексей, в своей первой записке по поводу организации работы УЗОРа Вы отметили отдельным пунктом вопрос молодежи, но никак его не расшифровали. Не поясните, что именно Вы имели в виду?
  - Охотно. Давайте пойдем от целей. Их две. Внутри страны нам необходимо иметь мощную разветвленную тайную организацию, о которой не будет знать никто ни в стране, ни тем более за рубежом. Подчиняться эта организация должна только Вам, а после Вас следующему руководителю СССР. Вовне страны нам также потребуется иметь разветвленную сеть информаторов и убежденных помощников, работающих не за деньги, а в силу своей веры в правое дело. Нам предстоит схлестнуться с целой многоуровневой системой тщательно законспирированных тайных обществ и Орденов, обладающих на Западе истинной властью и могуществом. Для того, что бы им противостоять официальных государственных органов и служб недостаточно. Они, хотим мы или нет, но на виду. И состоят из совершенно различных по своему складу людей. Рано или поздно находятся те, кого угрозами или посулами, деньгами удается заставить работать против своей страны. А вместе с ними под удар неизбежно попадают все, с кем они связаны по службе. Так было раньше, так есть сейчас и так будет в наше время. Но невозможно внедриться в то, чего нет. Что на поверхности никак себя не проявляет.
  Вопрос, из кого набирать этот, как я его для себя назвал, тайный Орден Хранителей? Если мы возьмем простых советских людей, то сразу же попадем под все риски их слабостей. У всех есть семьи, родители. Рано или поздно они не смогут удержать информацию в себе. Единственный выход, это набирать членов Ордена из воспитанников детских домов. Причем, обучение и воспитание должны начинаться именно в детских домах и чем раньше, тем лучше. Только в этих домах не должно быть ни одного ребенка, у кого были репрессированы родители, независимо от тяжести наказания.
  - Почему Вы так считаете? Дети отвечают за родителей?
  - Нет, товарищ Сталин, дело в другом. Родовые связи слишком сильны. Более того, если мы хотим построить сильное солидарное общество, то мы просто обязаны всеми средствами пропаганды усиливать значимость родовых связей. Уделять максимум внимания почитанию предков и родовых корней. Народ - это объединение братских Родов. А теперь представьте себе, что даже если ребенок вдруг случайно узнает, что его отец или мать оказались врагами народа. Это огромные риски. Как бы сильно не было воспитание, многие захотят отомстить, даже поначалу не отдавая себе в этом отчет. Они просто будут обязаны усомниться в справедливости приговора. Нам не нужны эти риски. Но суть этих детских домов должна кардинально поменяться. Там должны быть лучшие условия, лучшие преподаватели. Дети с первых лет жизни должны ощущать теплоту и заботу родного государства, способного полностью заменить им родителей. Тогда со временем мы получим настоящую тайную армию преданнейших и подготовленных бойцов.
  Кстати, скоро в Европе разразится война. Сначала в Испании, потом везде. Считаю, что мы должны проявить гуманность и максимально вывезти детей, оставшихся сиротами, с территорий воюющих стран. Таким образом, мы получим в Орден немало природных носителей культурных традиций и языков Европы, которых позже сможем полноценно использовать на их Родине.
  - Да, это очень серьезное предложение, требующее тщательной проработки. Спасибо, товарищ Алексей, мы подумаем. А скажите, что Вы имели в виду под сетью тайных обществ на Западе? Евреев с их "Протоколами Сионских мудрецов"?
  - Не только. Собственно, евреи являются низовым и самым массовым уровнем этой Сети. Через систему связей синагог, они образуют единую всемирную информационную сеть, которая в конечном счете работает на тайные общества. В мое время для передачи информации по этой сети независимо от месторасположения "абонента", являющегося членом иудейской общины, требовалось всего сорок минут. Сейчас, думается в разы больше, но это не меняет сути дела.
  Было видно, что для Сталина такие слова оказались настоящим откровением, видимо, с этой точки зрения, он синагоги никогда не рассматривал. А быстрый взгляд на Берию показал, что вопрос был явно принят к изучению.
  - Но я хочу сказать еще. Я нормально отношусь к евреям, как и к любому другому народу. Более того, это яркий, талантливый и умный народ. Сильный и сплоченный народ. Очень многому у них стоило бы поучиться любому другому народу. Но все дело в том, что для них общинные связи всегда сильнее любых иных. Еврей может всю жизнь плодотворно трудиться на благо того государства, в котором живет. И принести ей множество благ и достижений. Но только до тех пор, пока это не идет в разрез с интересами его собственной диаспоры. В противном случае с почти стопроцентной вероятностью он превратится во врага. И за это их даже нельзя винить. Это впитано ими с молоком матери, по-другому они бы просто не сохранились как народ. Просто это надо знать и учитывать. Враждовать с евреями тоже не выход. В этом случае на нас ополчится весь остальной мир. Практически во всех странах Европы, в США еврейская диаспора имеет очень серьезный вес и вполне способна влиять на политические решения этих стран. Но мы просто обязаны создать в противовес их сети свою собственную, преданную нам и работающую на нас. Только в этом случае мы сможем соблюсти мировой баланс и обеспечить будущее всему человечеству. Более того, наша сеть должна быть на порядок более закрытой и тайной. Ведь одним из мощнейших рычагов воздействия на людей на Западе являются деньги. Именно с помощью денег, сосредоточенных в руках тайных обществ, формируются необходимые альянсы, агенты влияния, содержатся политические партии, выигрывающие выборы и так далее. Мы будем использовать этот ресурс, но только там. У нас деньги, слава Всевышнему, не играют ключевой роли. Они лишь служат инструментом распределения материальных благ между людьми. Нам необходимо искать другие, более тайные, но не менее мощные инструменты влияния и управления массами. Одной официальной коммунистической идеологии здесь недостаточно.
  - Спасибо, товарищ Алексей. Давайте на этом прервемся, а то, боюсь, мы окончательно уйдем в дебри мистических истин и потеряем нить, с чего начали. Но позже мы еще не раз к этой теме вернемся.
  Вот так и получилось, что после того разговора Сталин решил немедля начать воплощать идею в жизнь. Именно потому и были оставлены в Серебряном Бору все три детских дома. Правда в них полностью поменялся воспитательский и преподавательский состав. Частично сменились и воспитанники. Все дети старших возрастных групп, которых уже поздно было переучивать, были распределены по другим детдомам Москвы и ближайших регионов. Сталин выступил в газете "Правда" с большой статьей, в которой отмечалось, что дети это наш главный капитал, наше будущее и призвал все партийные и советские органы обратить самое пристальное внимание на качество жизни и воспитания детских домов на всей территории СССР. Это была продуманная и грамотная дымовая завеса, позволившая оперативно взять под крыло разработанной спецпрограммы более десятка детских домов по всей территории страны.
  Моя идея начала воплощаться в жизнь.
 
  Глава 13. Трудовые будни.
  Как с самого начала и планировалось, основное внимание на первом этапе уделялось вопросам обороны. Работа поначалу шла трудно. Попробуйте объяснить нормальному патриотически воспитанному командиру, даже с аналитическим складом ума, что вооружение Красной Армии совершенно не годится для современной войны. Что все тысячи советских танков не смогут сыграть в ней никакой положительной роли и будут выбиты в первые же месяцы войны. За пистолеты хватались. Врагом народа называли. И это было. Не усмиряй периодически Берия страсти, не знаю, до чего дошло бы. Но постепенно страсти улеглись и диалоги плавно перетеки в конструктивное русло. А уж когда я для всех нарисовал по памяти будущие силуэты "тигров" и "пантер", подписал под ними основные ТТХ, которые знал, и повесил рисунки напротив советских Т-26 и различных БТ, всем все стало понятно. Причем, надо сказать, что особой Америки я ни для кого не открывал. К 35-му году осознание необходимости, например, вооружения танков пушками большего калибра (76 мм) пришло ко многим. Тот же Тухачевский являлся горячим сторонником создания так называемых артиллерийских танков. Так что процесс пошел в правильном направлении. Споры постепенно переместились в две области - способность создать нарисованный мной еще для Сталина танк "мечты", а также вокруг необходимости иметь различные виды танков для различных видов боевых действий. По второму вопросу сильно мешала общепризнанная единственно верной наступательная стратегия, требовавшая скоростных, а значит, легких танков. Но шаг за шагом удалось сломить и это сопротивление. И здесь главным аргументом оказалось то, что никакой танк не должен слишком далеко отрываться от своей базы. Ведь без топлива и поддержки пехоты далеко не уедешь и много не навоюешь. В результате логические битвы закончились, удалось внедрить новое понятие "основной боевой танк", и команда, вплотную погрузилась в работу. Я, прочитав длинную лекцию насчет развития танков в период Великой Отечественной в моем времени от БТ до Т-з4 и ИС-з, вспомнив все, что знал про торсионную подвеску и ее преимущества в бронетехнике, посчитал свою задачу выполненной. Впрочем, я еще посоветовал подумать над размещением двигателя в передней части танка для лучшей защиты экипажа, готовить который дольше и дороже, чем склепать новую машину. Что-то такое я читал в литературе. Хотя я честно предупредил, что это непроверенная идея, и ее я оставляю на усмотрение разработчиков. Собственно, в УЗОРе никаких танков, разумеется, не изобретали. Задача моей команды была в том, чтобы, опираясь на имеющийся мировой опыт и мою информацию из будущего, грамотно с учетом местных возможностей разработать техническое задание для КБ. Через некоторое время, Берия, видевший, сколько времени у меня ушло на убеждение несогласных и рассказ обо всех имеющихся у меня подробностях, решил оптимизировать работу Управления. Теперь меня по нескольку часов в день буквально наизнанку выворачивали двое специалистов. Поскольку они уже были в курсе, что для меня главное не вспомнить что-либо, а набрести на необходимую ячейку памяти, то приходили они каждый раз вооруженными сотнями различных заранее составленных вопросов. Не знаю, как вне рамок физического насилия проходили допросы в НКВД или Гестапо, но я чувствовал себя именно подследственным, скрывающим ворох ценнейшей информации, причем, совершенно непонятно, ради какой идеи. А с учетом того, что эти специалисты старались трясти меня как грушу по совершенно разным вопросам, то голова у меня просто раскалывалась от обилия информации. Оказалось, что знаю я, хотя бы косвенно по литературе, на порядок больше, чем сам думал.
  А вот работа, касающаяся ядерных разработок, велась совершенно иначе. Здесь уже Берия пытал меня лично, пытаясь максимально ограничить круг посвященных, а заодно гарантировав самому себе обладание всей полнотой информации. Видимо, Сталин поручил ему максимально форсировать работы по данной теме. Я уже по нескольку раз рассказал все, что знал и что удалось вспомнить с помощью "пыточной" опросной технологии. А Берия все не успокаивался. Самым сложным оказалось донести до него мысль, что не надо срочно засылать группу диверсантов в Германию или США. И там, и там работы были еще в самом начале, а немцы так вообще шли неправильным путем, и пока англичане не разбомбят завод по производству тяжелой воды в Норвегии, выход на правильную дорогу к успеху им не грозит. Но параллельно Берия собрал в очередной "шаражке" команду всех специалистов, имеющих хоть какое-то отношение к данной теме.
  Кстати о шаражках. В моем времени они появились позже и считались своего рода разновидностью заключения для неблагонадежных или провинившихся ученых, конструкторов и инженеров. В данном времени я предложил Берии другую идею. Необходимо было решить прежде всего проблему обеспечения гостайны по всем новым разработкам боевой техники и вооружений. Я предложил создать полноценные закрытые спецгородки со всеми удобствами для семейного проживания работников, обучения их детей, магазинами и прочими видами тогдашнего ненавязчивого сервиса. И, разумеется, взять их под плотную охрану органов НКВД. Помимо всего прочего, таким образом я пытался решить проблему репрессий интеллектуальных кадров страны. Берия ухватился за идею двумя руками и сразу же начал ее внедрять при полной поддержке Сталина. Причем, даже для высшего руководства РККА был установлен особый режим посещения данных объектов. По индивидуальным спецпропускам, которые выдавал, между просим, именно наш УЗОР.
  Насколько я был в курсе, Берия поставил работу с размахом. Был дан зеленый свет ракетчикам из РНИИ, так что за судьбу Королева я теперь мог не волноваться. Появилась надежда, что баллистические ракеты, покрывающие всю планету по дальности полета, как и в последующем космические ракеты появятся в СССР значительно раньше. Уже к 38-му ожидалось появление первых "Катюш", причем, сразу в варианте увеличенной мощности.
  Начались по моей информации работы над созданием боеприпасов объемного взрыва, зажигательных и кумулятивных снарядов, а также ручных противотанковых гранатометов. В меньшей степени я представлял себе ситуацию в авиации и стрелковом оружии. Но Берия заверял меня, что все под контролем, работы ведутся, и тот же И-17 с мотором водяного охлаждения появится в срок.
  Наибольшей заботой для меня было сохранение тайны собственного прогрессорского воздействия на реальность 35-го года на максимально длительный срок. Я прекрасно понимал, что чем позже информация о новых масштабных разработках советского оружия просочится наружу, тем позже начнутся и ответные действия наших противников. Для меня лично это означало и мою собственную актуальность как информационного источника. Как только история не в мелочах, а на уровне глобальных событий изменит свой ход, я мгновенно превращусь в обычного человека, знающего о будущем не больше, чем любой другой. Причем, я прекрасно отдавал себе отчет в том, что подобные мысли наверняка есть и у Сталина. Их просто не может не быть. А значит, если я хочу и дальше участвовать в преобразовании мира и иметь на это какие-либо основания, я должен уже сейчас продумывать свою будущую деятельность. В этой связи я предложил несколько мер, призванных частично оттянуть мою провидческую "слепоту", а частично обеспечить мне дальнейший фронт работ на длительный период времени. Конечно, я не называл истинных причин этих инициатив, благо нашлись очень правдоподобные предлоги.
  Во-первых, с моей подачи все производства, конструирующие и выпускающие новую технику и виды вооружений, сразу же должны размещаться на Урале, вся зона которого должна быть специальным решением Советского правительства объявлена закрытой для иностранцев. Исключения следовало делать лишь для привлеченных специалистов, занятых на строительстве новых предприятий и установки на них импортного оборудования. Но и их свободное передвижение должно ограничиваться лишь специально выделенными зонами этих предприятий. Все это заранее следует оговаривать в их контрактах и достойно материально компенсировать.
  А некоторых любителей "подсмотреть" быстро и уверенно должны отлавливать органы контрразведки и местных подразделений НКВД.
  Во-вторых, все новые образцы вооружений следует испытывать также на Урале. А обучение этим видам техники в войсках должно происходить следующим образом: поочередно войсковые части должны целиком командироваться в учебно-тренировочные лагеря, где проходить комплексное овладение новой техникой и оружием. Время у нас еще было, поэтому с поставкой новых образцов в действующую армию можно было и повременить. При таком порядке даже неизбежная утечка информации будет восприниматься как выдача желаемого за действительное и пропаганда при отсутствии реальной силы.
  Мои предложения с воодушевлением были восприняты Берией и благожелательно Сталиным, а потому сразу же ушли к исполнению.
  Особый энтузиазм Берии объяснялся тем, что по мере роста УЗОРа и его разработок, по мере активизации работы КБ, его аппаратная сила существенно возрастала. Этот комплекс мер позволял ему окончательно забрать под себя части НКВД, отвечавшие за охрану промышленных предприятий и конструкторских бюро. Сталин все это видел, но не только не препятствовал, но и всячески поощрял. Убийство Кирова заставило его по-новому посмотреть в том числе на собственную уязвимость и угрозу чрезмерного усиления органов НКВД. Текущее развитие ситуации его более, чем устраивало. Вместо одного монстра шла подготовка к созданию четырех, а то и пяти независимых друг от друга структур. Речь шла о Службе внешнего контроля (разведка/контрразведка), Главном Разведывательном Управлении РККА (военная разведка и диверсионная деятельность), Управлении Промышленной безопасности (охрана и защита промышленных объектов) и собственно НКВД, в ведении которого оставались уголовный розыск, охрана мест заключения, обеспечение общественного порядка. И все эти органы замыкались на Политбюро, а по сути на самого Сталина.
  Параллельно я тщательно продумывал организацию теневой финансовой империи на Западе с помощью и силами внедренных в Европу, США и Азию оперативников СВК. Пока история еще повторяла свой путь, надо было успеть заработать как можно больше денег. Благо моя память хранила все основные тренды и котировки этого времени. Не зря же я их столько изучал в свое время, пытаясь отыскать свой "Грааль". Разумеется, не нашел, но сейчас знание схем афер и финансовых технологий будущего могло дать мне серьезные преимущества. Сталин обещал подключить к этой работе Артузова уже этим летом.
  Но и про иные направления я не забывал, да мне никто и не давал об этом забыть. Особый интерес Берии вызвал рассказ о чудо-лекарстве - антибиотике. Я про это знал хоть и немного, но достаточно для перевода работы в практическое русло. Через ИНО сотрудниками Артузова была добыта в Англии у Александра Флеминга культура плесневого грибка, а также технология извлечения из него активного вещества - пенициллина. Ну а со среднеазиатскими дынями проблем не было, сезон как раз начинался. Именно на этих дынях, как я читал, грибок развивался особенно активно и давал максимальное количество пенициллина.
  А вот с шариковой ручкой я прокололся. Хотя в СССР ее действительно не существовало, но изобретение уже было известно на Западе и запатентовано. Впрочем, Берия с пониманием отнесся к подобной проблеме и предложил выдумать что-то иное подобного рода. Недолго думая и перебрав в голове несколько вариантов, я вспомнил про фломастер. Принципиально и технологически он был даже проще. В Европе появился лишь в 60-х, это я откуда-то знал. Оставалось проверить Японию, в которой он и был изобретен. Идея ушла в проработку.
  Но помимо всего этого были два направления, которые беспокоили меня больше других. Это нефтехимия с выходом на максимально быстрое производство пластиков, а также развитие электронных вычислительных машин. Проблема заключалась в том, что я довольно мало и поверхностно представлял себе эти области. Они как-то не входили "дома" в круг моих интересов. Я так честно Берии и признался. Он обещал подумать и подобрать команды разработчиков таким образом, чтобы даже по моим обрывочным и любительским представлениям, они смогли быть понять главное направление поисков.
  В последствии выяснилось, что он был не так уж и неправ. Дело в том, что для понимающего человека даже заданность чисто внешних существенных признаков может дать хороший импульс в правильном направлении. Так, например, мои слова о том, что через несколько десятилетий главным источником сырья для развития химической промышленности станет природный газ, гигантские запасы которого содержатся в недрах СССР, дали мощный толчок к развитию этого направления и созданию сразу двух специализированных НИИ. А вовремя упомянутые мной названия продуктов типа полиэтилена привели и вовсе к прекрасным результатам. Например, выяснилось, что этот полимер уже хорошо известен в научной среде. Его первый синтез был осуществлен немецким химиком Максом фон Пэкманом еще в конце 19-го века, хотя до сих пор этот материал не нашел широкого промышленного применения. Я всего этого не знал, но зато это знали те, кто был специалистом в этой области. А я в свою очередь неплохо представлял себе сферу его применения, пусть и на бытовом уровне. Воодушевленные химики принялись "пытать" меня с новой силой. В результате я вспомнил, что еще более эффективный полимер того же плана полипропилен был синтезирован лишь в 50-х годах с помощью технологии металлокомплексного катализа полимеризации олефинов. При этом я ни малейшего представления не имел о том, что такое металлокомплексный и что за зверь такой олифены. Но химики заверили меня, что разберутся.
  А в компьютерной области мне даже удалось вспомнить, что первую механическую программируемую цифровую машину изобрел в 1938-м году некий немец по имени Конрад Цузе, который как раз сейчас должен заканчивать Берлинский политехнический институт. А на сегодняшний день самой продвинутой разработкой был механический аналоговый компьютер, разработанный в Массачусетском технологическом институте неким Вэниваром Бушем. Я совершенно случайно запомнил это имя, да и то потому, что читая как-то статью по истории компьютеров, обратил внимание на его фамилию и задумался над тем, не является ли он предком президента. Самое удивительное, что этого в совокупности с моими дилетантскими представлениями о том, как компьютер выглядит и каким образом что делает, оказалось достаточно для организации исследований. Хотя все же справедливости ради следует сказать, что главным виновником был не я, а молодцы Артузова, сумевшие выкрасть как "машинку" из Америки, так и вчерашнего студента из Германии.
  Вот так мы и работали. Я даже практически не испытывал желания выбраться в город. Лишь несколько раз я обращался к Иваненко с подобной просьбой. В таких случаях он всегда сопровождал меня лично, хотя подозреваю, что не в одиночку. Он оказался довольно интересным человеком, очень довольным своей судьбой и особенно тем, что пусть и в качестве "силовой поддержки", но оказался сопричастным к великим делам, творившимся в УЗОРе. В чисто человеческом плане с ним также было легко общаться, поскольку я ни разу не завел разговора на темы, относящиеся к его непосредственной работе.
  Проработав и очень плотно несколько месяцев среди такого количества энтузиастов, собранных в УЗОРе, я начал лучше понимать и это время и то, чем оно принципиально отличается от нашего. Здесь я практически не встречал людей, озабоченных только своими личными проблемами. Наверняка были и такие, ведь мою "выборку" трудно было назвать представительной. И тем не менее. Здесь люди жили величием общей идеи творения будущего. Одного на всех. И это при всех трудностях материального и бытового плана придавало их жизни высокий смысл, которым они по праву гордились. В наше время это ушло. Каждый остался в своем маленьком мирке, который пусть и был более комфортным и обеспеченным, но совершенно не давал удовлетворения духовным запросам. Отсюда и такое количество депрессий, самоубийств и психических расстройств. Даже я, дитя своего времени, соприкоснувшись с этими людьми, невольно заразился их энтузиазмом и почувствовал себя другим человеком.
 
  Спокойное течение жизни, если это так можно назвать, было резко прервано в первой половине июля.
 
  Глава 14. Начало перемен.
  Орджоникидзе примчался к Сталину 4 июля и настоятельно попросил его принять.
  - Товарищ Сталин. Нашли! Нефть нашли.
  - И где же?
  - В Татарской АССР, прямо там, где было Вами указано. Правда, чуть глубже пришлось пробурить, но самая первая скважина дала нефть. И какую нефть! Их экспедиции сообщают, что качество отменное, а дебет скважины будет минимум в три раза больше, чем в Баку. Это настоящий прорыв.
  Сталин смотрел на своего Наркома и молча улыбался в усы. - А что по другим наводкам?
  - В Башкирии нефти ждут со дня на день, они уже в курсе, насчет нефти у татар, так теперь так расстроились, что не первые. Но уверены в успехе. Из Архангельской области также сообщают, что результаты должны быть скоро, все признаки налицо. Остальные пока работают, надежда и косвенные признаки у всех, но результата пока нет.
  - Хорошо, товарищ Орджоникидзе, это действительно прекрасная новость, поблагодарите нефтяников от всего нашего народа и партии. И подумайте насчет наград. А нам теперь нужно срочно думать об организации там промышленной нефтедобычи и возможном строительстве нефтеперерабатывающего завода. Жду от Вас предложения и оценку потребностей для решения этих задач через неделю.
  - Будет, товарищ Сталин.
  Оставшись один, Сталин закурил и начал медленно обходить кабинет. - Значит, Алексей ничего не выдумал. Конечно, стоит дождаться и других результатов, но, скорее всего, там тоже все будет нормально. А это означает, что ко всем его словам стоит прислушаться более внимательно.
  Подсознательно Сталин давно чувствовал, что все сказанное Алексеем не выдумка. Берия также регулярно докладывал, что постепенно намечаются прорывы сразу по нескольким направлениям. Но серьезных ответственных решений политического характера Сталин по возможности старался пока избегать. Сейчас же он постепенно приходил к пониманию того, что решение некоторых вопросов затягивать дальше не имеет смысла.
  - Да и с самим Алексеем стоит уже начать разговор на более общие обозначенные им темы, которых они пока не касались, - подумал Сталин.
  Через неделю Орджоникидзе докладывал Сталину план разработки сразу нескольких месторождений. Нашли нефть в Башкирской АССР и алмазы в Архангельской области. Остальные экспедиции пока работали, но были полны оптимизма. Теперь главная проблема перетекала в область поиска необходимых ресурсов для строительства предприятий. Но это была решаемая проблема.
  - Товарищ Сталин, не могу, мучаюсь все время. Как, Откуда? Этой информации цены нет. Ведь все находится именно там, где указано, это невозможно. И какую еще информацию может скрывать этот источник?
  - Не волнуйся, Серго! - Сталин специально перешел на доверительный тон с официального. Скоро все узнаешь. Ведь именно ты и будешь работать дальше с самим источником. Но только скажу тебе прямо. Одно слово на сторону, и ты труп. Говорю тебе это, как старому другу. Информация настолько взрывоопасна, что может похоронить под собой всех, если попадет в чужие руки. Кроме тебя в твоем Наркомате ее не должен знать никто. Понимаю, что от слухов никуда не денешься, особенно позже. Сейчас-то мы еще сможем списать все на архивы старого геолога. Артузов очень неплохо поработал, но что будем делать, когда месторождения пойдут десятками, а я надеюсь, что так и будет? И все будут исключительно теми, которые нужны в первую очередь.
  - Коба, извиняя, я тоже по-дружески. Ты знаешь меня десятки лет. Мы с тобой разные этапы прошли. В последнее время я вообще начал думать, что ты мне доверять перестал, и лично и политически. Но вижу, что ошибся и очень рад этому. Я прекрасно вижу, что что-то происходит, причем в обстановке очень большой секретности. Этот твой УЗОР мы по твоей просьбе тогда на Политбюро быстро согласовали, и никто, кроме Чубаря, ничего не вякнул даже, понимали, что без нужды ты такое делать не будешь. А раз не говоришь открыто, значит, причина есть. Тогда из всего состава только я почувствовал, что-то. Да и то благодаря этому твоему списку месторождений. Увязалось как-то в цепочку само. Помнишь, даже Ворошилов тогда промолчал, хотя это уж, казалось бы, совсем его сектор. Мы потом с ним переговорили, он сказал, что нужно подождать, когда ты сам все объяснишь, а пока просто доверять тебе. А потом, буквально за пару месяцев этот УЗОР из непонятного явления, воспринятого всеми как очередной теоретический институт, превратился в могущественную структуру, сопоставимую с моим собственным Наркоматом. Берию уже боятся больше, чем кого-либо, кроме тебя. И ведь не пустышкой оказался. Задачи, которые УЗОР поставил перед КБ и заводами, все эти закрытые городки и промзоны на Урале, все это буквально поставило на уши всех. Так что, пришло время объясниться?
  - Похоже, пришло. Только нужно очень хорошо себе представлять, как и с кем объясняться. Я очень рад, что не ошибся в тебе, Серго. Ты очень нужен партии и государству, ты очень нужен мне. Если мы хотим уцелеть, то нам придется очень многое и очень быстро менять. Полгода назад убили Кирова, сейчас под прицелом все мы. Троцкий уже в открытую призывает своих сторонников к мятежу. А по мере того, как то, что мы сейчас начинаем делать, будет всплывать наружу, опасность будет многократно усиливаться. И нам необходимо нанести упреждающий удар. Иначе мы проиграем.
  - Даже так? Коба, что происходит.
  - Происходит Серго то, что у нас три с половиной месяца назад появился "гость из будущего". Наш соотечественник из 21-го века. Не смотри на меня, как на сумасшедшего. Это правда. Вся его информация, включая твои месторождения подтвердилась пока на 100 процентов. Кстати, ты не знаешь, кто такой Стаханов?
  - Нет, а кто это?
  - Вот и я не знаю, и никто, кого не спрошу, не знает. А между тем "пришелец" твердо уверен, что 31 августа или 1 сентября этого человека будет знать вся страна. А помимо того, десятки сбывшихся с точностью до дня событий. Вот как тебе это? - Сталин взял со стола вырезку из какого-то документа и показал Орджоникидзе:
  6.      09.06.35 Парламентские выборы в Греции. Популисты (монархисты) получают 243 места (Либеральная партия бойкотировала выборы).
  - Эта информация лежала у меня на столе 26 марта. А вот посмотри на доклад нашего НКИДа от вчерашнего числа. Цифры совпадают абсолютно. И причины те же. Как такое может быть? А таких дат и событий у меня куча. И все до одного сбылись в точности. Что я, по-твоему, должен думать? И как ты сам правильно сказал, информация по месторождениям бесценна. Ни одна разведка в мире, даже обладая такими данными, никогда бы их не продала, не то, чтобы отдать даром. И со всем этим я живу уже четвертый месяц. Думаешь легко тащить этот груз?
  - Хорошо, теперь потащим вместе. Кто еще в курсе? Пока только ты, я и Берия. Не считая, разумеется, персонала УЗОРа. Там в курсе все. Без этого невозможно работать.
  - Так вот почему они у тебя все "невыездные"? Теперь понятно. Еще бы.
  - Но уже в самое ближайшее время придется посвятить и нескольких других товарищей. В частности Артузова, Молотова, Кагановича и Ворошилова. У каждого из них будет свой участок работы, по которому без участия "гостя" и без его информации не обойтись. Нас, Серго, в ближайшие годы ждет самая страшная война в истории. Если только мы своей волей и трудом не сможем изменить историю. А ты представляешь, сколько у нас врагов. Явных. А скрытых ведь на порядок больше.
  - Теперь все понятно до конца. Располагай мной полностью. - Орджоникидзе не решился спросить, почему в этом списке названных Сталиным не было очень многих, кому там полагалось быть прежде всего по должности. Тому же Ягоде или Тухачевскому. Да и не все члены Политбюро в нем оказались. Видимо, не все товарищи прошли тест из будущего. Но главное, что прошел он сам, а то последнее время иногда сосало под ложечкой. Не хорошо так сосало. С предчувствием.
  - Хорошо, иди, Серго. Мне нужен от тебя список первоочередных дефицитных ресурсов, месторождения которых могли бы нам помочь.
  - Сделаю.
  Следующим Сталин попросил приехать Артузова. Разговор вышел достаточно коротким, но определил очень многое.
  - Мы довольны, товарищ Артузов тем, как отлично Вы справились с порученным Вам заданием по легендированию месторождений. Кстати, некоторые из них уже обнаружены, в самое ближайшее время начнется их освоение. Надеюсь, вскоре подтвердятся и остальные. В этой связи легенду пора запускать. Только тихо, чтобы не было никаких подозрений. Теперь следующее. Есть мнение, товарищ Артузов, создать новую структуру вне Наркомата внутренних дел. Службу внешнего контроля, подчиненную непосредственно Совнаркому и ЦК партии. Мы предлагаем Вам возглавить новую структуру. В ней планируется три направления работы. Внешняя разведка, контрразведка и экономическое направление. По разведке необходимо создать совершенно новую сеть агентуры, никак не пересекающуюся с товарищами из Коминтерна. Более того, в ней не должно быть ни одного человека, когда-либо связанного с этой организацией. Кроме Вас, разумеется. Со старой агентурой будете работать, как и работали. Но связка только через Вас лично. С контрразведкой, думаю, не нам Вас учить. А что касается третьего направления, то его основная задача будет создавать в странах Европы, Америки и Азии успешные коммерческие компании, которые будут зарабатывать прибыль для Советского Союза, а помимо этого осуществлять для нас некоторые важные промышленные поставки.
  Что Вы думаете по данному поводу?
  - Это высокая честь, товарищ Сталин, - Артузов вскочил, - и высокое доверие. Сделаю все, чтобы его оправдать.
  - Это на самом деле очень высокое доверие, товарищ Артузов. И постарайтесь его оправдать, очень постарайтесь. В ближайшее время Вы станете секретоносителем советского государства высшего уровня. У Вас будет крайне важная информация, которая позволит Вам работать гораздо более эффективно. Не подведите нас. Жду Ваши соображения по структуре, численности и составу СВК, а также потребному бюджету на первое время, через неделю. Наш разговор пока следует оставить только между нами. До Вашего официального назначения.
  - Сделаю, товарищ Сталин. Все понял, товарищ Сталин, разрешите исполнять?
  - Идите, Артур, и помните. Партия оказала Вам очень высокое доверие. Теперь все зависит от Вас.
  Вскоре после этого Сталин пригласил нас с Берией к себе. Начать он решил с небольшой хитрости. Наградить меня и посмотреть, как я это восприму. Вообще он постоянно пытался на мне проверить различные уловки, эффективно действовавшие на его современников. Вот и сейчас. Встав напротив меня и вонзив в меня пронзительный давящий взгляд, он со значением произнес: - получены сообщения о находке нефти в Татарии и Башкирии, а также алмазов под Архангельском. По Вашим координатам. Товарищ Сидоров, Коммунистическая партия Советского Союза и Советское правительство решило наградить Вас за выдающийся вклад в дело развития государства орденом Трудового Красного Знамени. Уверен, что Вы и дальше столь же самоотверженно будите отдавать все свои силы делу построения социализма.
  Эх, как завернул. А ведь мы вообще пока не говорили с ним "за социализм". И ждет, что именно я отвечу. И как. А вот не угадаешь.
  - Товарищ Сталин. Я знаю, что в таких случаях принято говорить: "Служу трудовому народу". Но я так сказать не могу. Я служу всему человечеству. Тому, чтобы оно жило и развивалось, а не погубило себя в войнах и катаклизмах через сто лет. Руками, кстати, этого самого, хотя и оболваненного, трудового народа разных стран. Но я исключительно высоко ценю Ваше отношение и доверие и могу точно сказать, что прекрасно понимаю, без мощного государства и справедливого общества в СССР не может быть никакого будущего у человечества. А потому я служу и трудовому народу СССР в том числе.
  Сталин слегка опешил от такой длинной тирады и так и замер с орденом в руках. Но быстро нашелся и с усмешкой сказал: - Вот вечно Вы так, товарищ Алексей. Любой торжественный момент испортите. Нет, чтобы коротко сказать, как принято, а потом уже за чашкой чая повыпендриваться в своем стиле.
  - Извиняюсь, товарищ Сталин. Не прав. Признаю.
  - То-то же.
  И вручил орден.
  - Поскольку Ваша информация начала подтверждаться, предлагаю Вам подумать над тем, какие еще месторождения Вы можете вспомнить, особенно в свете надвигающихся событий. В ближайшее время Вы начнете напрямую работать по этим вопросам с товарищем Орджоникидзе, но общее руководство всем УЗОРом остается за товарищем Берией. Он должен быть в курсе всего происходящего. Все встречи только на базе УЗОРа.
  - Все понятно, товарищ Сталин. Есть одно предложение.
  - Какое. Есть замечательный русский ученый. Василий Леонтьев. В 23-24 годах он разработал в СССР теоретические основы межотраслевого баланса. Экономико-математической модели, позволяющей очень точно считать и прогнозировать потребности в различных видах ресурсов, необходимых для выпуска запланированного объема продукции. К сожалению, сейчас он живет в США, имеет американское гражданство и женат на американке. Было бы просто прекрасно пригласить его для дальнейшей работы в СССР сейчас. Но несли это невозможно, то хотя бы обеспечить возможность получения его последних разработок, а в идеале и прочтения им в СССР курса лекций.
  - Товарищ Берия, свяжитесь с товарищем Артузовым. Он уже в курсе немного наших дел, хотя и без информации о товарище Алексее. А скоро присоединится к ним плотнее. И попросите его аккуратно прозондировать этот вопрос. Это может быть очень важным.
  - Сегодня же сделаю. Товарищ Сталин.
  На базе я всерьез озаботился вопросами новых месторождений. Здесь было, что вспомнить. Когда-то мне пришлось неплохо поизучать экономическую географию. Так что все открытое в эпоху СССР должен знать. Вопрос в том, что именно требовалось прямо сейчас.
  Хотя кое-что потребуется точно. Это месторождение урана в Казахстане. "Адрес": Казахская ССР, Южно-Казахстанская обл., Сузакский район, с. Степное. Уран нам потребуется и довольно быстро. Во-первых, обогащение урана дело длительное, хлопотное и серьезное. Чем раньше начнем разработки месторождения, тем быстрее получим результат. А то гонка между странами намечается нехилая. Во-вторых, обедненный уран, остающийся после обогащения, будет целесообразно использовать в качестве сердечников для бронебойных снарядов и бомб. В наше время этим американцы увлекались для разрушения особо укрепленных бункеров. Да и тут объектов для таких снарядов в виде различных дотов и дзотов будет хватать. Я даже представил себе этакую красивую картинку. Советский высотный бомбардировщик тайно прокрадывается на территорию Германии и в пикировании сбрасывает этакую супербомбу на "Волчье логово". Благо примерный район я знаю, а более точные координаты разведка добудет.
  Но это не для Орджоникидзе. Это для Берии. Такую тему он уж точно из-под себя не выпустит. Да это и хорошо. С ней далеко не любой справится.
  Отвлекшись от мыслей, я задумался над тем, что теперь время точно поскачет очень быстро. Раз идет расширение круга посвященных, раз начинаются изменения в производстве и находятся новые месторождения, значит уже очень скоро следует ожидать и внешней реакции на наши события. В том, что любой чих в нашей стране отслеживается иностранными разведками, я даже не сомневался. Уже были даже замечены и пресечены попытки пробраться к нам. Иваненко оказался на высоте. Повязал с бойцами прямо на берегу. Оказались наши польские друзья. Потом даже что-то типа запросов дипломатических было. Дескать, пропали граждане Польши где-то в Москве. Ну а мы откуда знаем, где они шлялись? Трупов не находили, помочь нечем, разве что приметы развесим, если дадут. Примерно так и ответили. Тем более, что всем было хорошо известно, кто такие поляки и по чьему заданию они работали. Но Иваненко надо предупредить, что теперь активность точно повысится. Да, и еще один момент. Если алмазы найдены, то нам следует уже в ближайшее время ждать в гости кого-нибудь из Оппенгеймеров. Не может "Де Бирс" себе позволить потерять международную монополию на бриллианты. Не для того пять лет назад Оппенгеймеры вложились по-крупному, скупив все алмазные рынки. А раз так, то с ней можно и нужно будет поиграть. И очень многое с них за поддержание монополии слупить. Завтра же переговорю со Сталиным. Или, нет. Лучше такие вопросы через Берию решать. Обидится. А мне этого совсем не надо.
 
  Глава 15. Жатва.
  Следующие недели были наполнены большим количеством крайне драматических событий. Непосредственно нас касалось только открытие всех прочих месторождений, указанных в моем списке. Версия о том, что вся эта информация была найдена в дневниках некоего дореволюционного геолога-любителя Максакова официально не оглашалась, но получила широкую огласку в узких кругах и коридорах сразу нескольких Наркоматов.
  Как я и ожидал, буквально через несколько дней, как стало известно про алмазы, в Москву на переговоры примчался Оппенгеймер. Причем, сам Эрнест, глава и фактический хозяин компании. Переговоры с ним вели Молотов и Орджоникидзе. Закончились они небывалым успехом. Де Бирс получает право на монопольное приобретение у СССР всех ювелирных алмазов, предназначенных на экспорт, а взамен обязуется незамедлительно поставлять нам любое промышленное оборудование, включая комплектные заводы. И все это сроком на 10 лет. Я мог гордиться результатами. Это именно я подсказал через Берию, что именно надо просить и заставил сделать оговорку насчет "ювелирных". Теперь уже не наши дипломаты и экономисты отвечали за то, чтобы вытрясать из капиталистов требуемое оборудование, с которым они совсем не торопились расставаться, а Де Бирс и лично Оппенгеймер, глава одного из самых могущественных еврейских кланов. Плоть от плоти мировой закулисы, ближайший партнер Ротшильдов. К тому же цены на импорт оборудования упали примерно на 20 процентов. Это было зеркальное отражение нашего согласия на скидку при поставке алмазов. Но таковой ситуация казалась лишь на первый взгляд. Если бы мы взялись торговать алмазами или даже обработанными бриллиантами напрямую, то рынок бы мгновенно рухнул. Либо мы не смогли бы продавать требуемых объемов. Так что чистый выигрыш был налицо. Еще больше был доволен Артузов. Сразу же с моей подачи Сталин попросил его контролировать все возможные каналы утечки информации об алмазах за границу. В результате СВК удалось вскрыть целую небольшую сеть информаторов наших "заклятых друзей".
  27 июля от острой сердечной недостаточности скоропостижно скончался, как говорилось в официальном некрологе, видный деятель партии и Советского государства Нарком Индел, товарищ Литвинов. Вся страна погрузилась в трехдневный траур. На похороны съехалось множество представительных иностранных делегаций, часть из которых состояла из парней с совершенно не бросающейся в глаза внешностью и очень внимательными ищущими глазами. Делегациям устроили несколько показательных экскурсий по заводам столицы, а желающих увидеть мощь РККА даже свозили на полигон, где проходили испытания современных видов вооружения. Но ни одно предприятие под патронажем УЗОРа в список посещаемых объектов, разумеется, не попало. Как и не было продемонстрировано что-либо из опытных образцов. Хотя на все вопросы специально обученные сотрудники радостно и уверенно подтверждали, что все эти предприятия и испытанные образцы курируются именно нашим ведомством. Прием, конечно, был примитивным, но на какое-то время сработать был должен.
  Новым Наркомом, занимающимся внешней политикой, был назначен Молотов, сохранивший за собой и все другие посты, что было однозначно воспринято, как его усиление.
  А с началом августа понеслось. 2 августа пьяным в собственной ванне в Норвегии утонул Троцкий. Поднялась огромная шумиха по всему миру, были попытки приписать эту смерть козням Сталина и НКВД, но никаких подтверждающих факто насильственной смерти не нашлось. Вскрытие показало, что он действительно захлебнулся. Во сне. Это позволило и норвежским социал-демократам отговориться от какой-либо причастности к инциденту. А потому шумиха быстро утихла. Через месяц за большие заслуги перед СССР и за поимку особо опасной банды уголовников орденом Ленина был награжден некий товарищ Наум Эйтингон. Празднование события прошло скромно и в очень узком кругу.
  Уже 5 августа за контрреволюционную деятельность и организацию убийства Кирова был схвачен и лишен всех постов Нарком ВД Ягода. Его должность занял Всеволод Меркулов, исполнявший до этого уже месяц обязанности первого заместителя Наркома. В этот же день Сталин выступил в газете "Правда" с большой статьей о троцкизме, всячески пытающемся под разными личинами помешать строительству в СССР подлинного социализма, и о последователях Троцкого, все еще скрывающихся под маской верных сынов коммунистической партии В статье Сталин призвал к непримиримой борьбе с ними. Началась "большая чистка". Перед этим, понимая, что начинается новый масштабный этап борьбы с оппозицией, я несколько раз беседовал со Сталиным по поводу вреда, который могут нанести делу социализма и его будущего поспешные и ошибочные массовые аресты и осуждения. Особенно без суда и полноценного следствия. Убедить до конца мне его так и не удалось. Время было суровым, к тому же очень ограниченным. Но кое-что все же удалось.
  Самая главная моя победа была уже в том, что НКВД не принимало в принципе к рассмотрению анонимные жалобы. Каждое письмо должно было содержать полную информацию об отправителе, а сам он был обязан быть готовым доказать свое обвинение в суде. В случае, если обвинение оказывалось недоказанным, то под суд уже мог пойти сам обвинитель. Стоит ли говорить о том, что в этих условиях количество обращений граждан в НКВД автоматически снизилось на два порядка? А после того, как по статье о наговоре в лагеря отправилось пару десятков жалобщиков, что было широко освещено в прессе, вообще почти сошел на нет. Тогда за аргументированное доносительство и проявленную бдительность в борьбе с врагами народа были объявлены награды и денежные премии. Поток снова немного подрос, но не сильно.
  Таким образом, основные чистки коснулись среднего и высшего звеньев партаппарата и государственного чиновничества, а также армии. Вскрытый заговор Тухачевского привел к расстрелу только его руководящую троицу, да и то не сразу. Благодаря планомерной работе, в том числе с привлечением моей информации из будущих архивов и воспоминаний, из Тухачевского удалось вытащить все реальные фамилии германского генералитета, с которым он был связан, и который намеревался устроить аналогичный заговор против Гитлера. Эта информация дорогого стоила. Часть близких к Тухачевскому офицеров, осознанно разделявших идею заговора, отправилась в лагеря, где они тут же были задействованы в качестве командного состава работающих на стройках Родины подневольных бригад. Но гораздо большая часть тех, кто в мое время в худшем случае получил пулю, а в лучшем "пятерку" лагерей, на этот раз смогла избежать подобной участи. Они были, конечно, разжалованы в младшие командиры, кто-то в рядовые бойцы, но, тем не менее, направлены не в места заключения, а в специальные тренировочные лагеря для подготовки рядовых бойцов-новобранцев.
  Была еще категория осужденных их числа научно-инженерных кадров, хотя и не очень многочисленная. За исключением небольшого числа реально выявленных предателей, сотрудничавших с иностранными разведками, остальные были отконвоированы в закрытые научно-производственные городки на поселения. Большая часть управленческих и технических производственных ошибок, которые в моей истории приводили к длительным срокам заключения, теперь отрабатывались на привычном рабочем месте с вычетами из зарплаты. И надо сказать, что такие меры воспринимались подавляющим большинством народа, как оправданные и вполне адекватные. В реализации всех этих изменений в технологиях чистки мне очень помог Берия. Его практический управленческий мозг мгновенно ухватил главную идею подобной оптимизации использования рабочей силы. А став моим сторонником, он смог во многом убедить и самого Сталина.
  Если брать в целом, то общее число репрессированных по политическим или, правильнее сказать, не уголовным, статьям в этот период составило около тридцати семи тысяч человек по всей стране. Из них расстреляно было всего около полутора сотен человек. И ни одно осуждение не прошло вне открытого суда. Наиболее значимые процессы широко освещались в прессе. Несопоставимые масштабы с тем, что было в моем времени.
  Зато очень круто НКВД взялось за уголовников. И в этом тоже была толика моего участия. В конце июля состоялся у меня со Сталиным разговор на эту тему. Причем вызов к Сталину касался совершенно других вопросов. Он очень заинтересовался моим докладом Берии о перспективах разработок вертолетной авиации, которая в моем времени широко использовалась против бронетехники, а также для перевозок мобильных групп десанта. Тем более, что в СССР разработки такой техники уже начались. Камов вовсю занимался проектированием автожиров. Параллельно над этой же темой в ЦАГИ работал не менее талантливый конструктор Миль. Выяснив для себя все, что хотел, и подтвердив, что с общей идеей полностью согласен, Сталин перевел разговор на тему борьбы с врагами народа, что в последнее время случалось довольно регулярно, а потом неожиданно вспомнил, что в самом начале я упоминал, про отдельное направление работы по борьбе с уголовщиной.
  - Товарищ Алексей, скажите. В одной из своих первых записок Вы отдельным пунктом программы работы выделили борьбу с уголовниками. Что в этой теме для Вас нашлось столь интересного, чтобы загружать ее проработкой одну из команд УЗОРа?
  - Понимаете, товарищ Сталин, это очень непростая темя. К сожалению, до революции, да и в первые годы Советской власти уголовники считались социально близкими к революционерам. А потому на них обращалось гораздо меньше внимания, чем оно того стоило. Причем, на идеологическом уровне этот вопрос так и не был пересмотрен. Но до революции такая постановка вопроса еще была хоть частично оправдана, поскольку большевики стремились обрушить старый порядок для строительства нового, собственного, а для уголовной среды хаос в обществе самое лучшее, что можно представить. А сейчас, когда социализм в СССР уже практически построен, и новый порядок утвердился на всех уровнях, уголовники стали откровенными врагами. Ведь воруют они уже у всего народа, даже в тех случаях, когда их жертвами становятся обычные граждане. И наша обязанность максимально оградить народ от воздействия этой уголовной среды. К тому же именно она является прекрасным питательным бульоном для развития агентурной сети разведок всех наших врагов. Отсутствие каких-либо сдерживающих моральных устоев - главный крючок, на который цепляли агентов во все времена. Конкретная форма уже не принципиальна.
  Сталин слушал очень внимательно, иногда кивая, видимо. находя отражение собственным мыслям.
  - Но проблема гораздо сложнее той, что способны решить наши доблестные органы НКВД. Во-первых, ни одного уголовника наш народ не должен содержать за свой счет. Следовательно, любой зэк должен работать, принося пользу общества и зарабатывая себе на пропитание и охрану. То есть тюрем, где можно годами предаваться безделью, не должно быть в принципе. Во-вторых, даже атмосфера трудовых лагерей не позволяет человеку исправиться. Даже случайному, попавшему в такой переплет впервые. Особенно, если рядом с ним соседствуют бывалые зэки, преподающие ему совершенно чуждую нам уголовную культуру и даже романтику. В результате мы сталкиваемся с тем, что на свободу, отбыв срок часто выходит еще более закоренелый преступник, чем был посажен до этого. И вот здесь мы сталкиваемся с совершенно конкретной проблемой. Что делать с рецидивистами? Особенно с воровской верхушкой. Дело в том, что стрелять их, не выход.
  - Почему не выход? Очень даже дешевый и быстрый выход.
  - Нет, товарищ Сталин. Если мы начнем их приговаривать к высшей мере за любое преступление, а матерые уголовники обычно попадаются исключительно на мелочах, то мы сами первыми начнем беспредел. И тем самым откроем "ящик Пандоры". Где гарантия, что из-за своих мелких, часто корыстных интересов какой-нибудь мелкий чиновник не начнет устраивать расправу с неугодными, объявляя их рецидивистами. За всем из Москвы не уследишь. Помните, сколько мне потребовалось сил и времени, чтобы хоть немного убедить Вас отказаться от массовых репрессий в отношении тех. кого можно было бы исправить другими методами? А ведь это планировалось в рамках единой централизованной операции под неусыпным контролем. А тут такой инструмент отдать на откуп на места? Но есть выход.
  - Да? Интересно.
  - Да. Мы можем организовать экспорт наших уголовников в другие страны.
  Сталин расхохотался в полный голос. - Да уж, товарищ Алексей, умеете вы удивить. - Он вытер слезу и продолжил, - И что нам будут платить за такой уникальный экспорт, и куда мы их будем экспортировать?
  Я довольно подробно рассказал Сталину о мафии в США, об организованной преступности моего времени, о том, как спецслужбы США получили контроль над всеми мировыми каналами сбыта наркотиков, о проституции, игорном бизнесе, синдикатах наемных убийц и многом другом.
  - И Вы, значит, хотите, товарищ Алексей, чтобы наши матерые уголовники отправились в США, Европу, Азию и Латинскую Америку, для того, чтобы урвать кусок всего этого пирога? Я Вас правильно понял?
  - Да, товарищ Сталин, верно.
  - Но как Вы можете такое предлагать? Вы, конечно, не коммунист, но Вы всегда казались мне человеком порядочным и честным. И Вы хотите своими руками создать систему торговли смертью?
  - Да. Только относиться к этому вопросу следует иначе. Возможно, для Вашего времени мои слова выглядят очень цинично, но мое время таково, оно жестоко и не прощает чистоплюйства. Дело в том, что хотим мы или не хотим, но в тамошних странах этот вид коммерции или, как говорили у нас, бизнеса, существует. И это факт. Факт также в том, что сейчас он находится в стадии становления, хотя кое-где уже достаточно закрепился. Фактом является также и то, что этой средой в своих целях постоянно пользуются разведки и контрразведки всего мира, как и коррумпированное чиновничество и политики. Откажемся мы, ничто и никуда не исчезнет. Просто потеряем, или точнее, не приобретем, мы. Это сделают другие. Но это лишь одна сторона медали. Увы, но никто в мире не может жить, всегда нося лишь "одежды одного цвета". Мир един и сбалансирован. Если Вы хотите быть в чем-то хорошим, то в чем-то обязательно будете плохим. Например, уголовная среда, оппозиция, казнокрадство и репрессии - все это проявления темной стороны жизни общества. Мое предложение позволяет не просто экспортировать уголовников, оно позволяет экспортировать эту темную среду. Только подход должен быть грамотным. Отбор только волков, готовых драться, начальная языковая подготовка, групповая отправка, помощь и контроль со стороны СВК.
  Сталин задумался, он уже не был столь весел или уверен в том, что я нес чушь.
  - Хорошо, товарищ Алексей, мы подумаем. Если Ваше предложение будет принято, товарищ Артузов с вами свяжется.
  Артузов связался через два дня. В это время все решения принимались быстро.
 
  Глава 16. Предчувствие перемен.
  По мере того, как мои "информационные кладовые" иссякали, я все меньше уделял внимания оборонным вопросам. Даже про ядерный проект Берии удалось вытащить из меня намного больше, чем даже я себе представлял. Над задачей по созданию советской атомной бомбы работал уже огромный научный коллектив, в который пригласили всех ученых, которые и в моей истории занимались этим проектом, а также ряд других физиков, про существование которых я даже не знал. Ведомство Артузова очень тщательно контролировало ход аналогичных работ в Европе и в США. В частности удалось скопировать чертежи циклотрона, изобретенного американскими физиками Э. Лоуренсом и С. Ливингстоном, что значительно ускорило строительство аналогичного устройства в Ленинграде. Что же касается обычных систем вооружения, то команда работала уже без всякого моего участия, выйдя на уровень проблем, о которых я не имел никакого понятия.
  В этой связи основное мое взаимодействие с советским руководством переключилось на экономическую сферу. Артузов начал организовывать первую сеть финансово-торговых компаний по всему миру и постоянно запрашивал информацию. Как раз этой сферой своих знаний я делился очень осторожно, понимая, что, во-первых, это чуть ли не единственная область, в которой я мог оставаться ценным информационным источником, а, во-вторых, я опасался, что с передачей большого пакета информации, она так или иначе окажется доступной тем, кому совершенно не предназначалась. В результате история изменится и все или почти все мои знания в этой области окажутся бесполезными. Я даже специально предупредил Артузова, что каждая конкретная сделка должна иметь максимальный объемный порог, не позволяющей привлечь к ней ненужного внимания. Благодаря такой технологии работы Артузов стал моим достаточно регулярным собеседником. И хотя я следуя договоренностям со Сталиным никому не рассказывать о его персональном будущем в моем варианте истории, Артузова я все же предупредил, что его новая пассия его погубит. Слишком любила она таскаться по приемам в различных иностранных посольствах. Артузов ничего не ответил, но намек явно понял и взглянул на меня с благодарностью.
  Орджоникидзе, лишь недавно полностью подключенный к проекту, набросился на меня со всем пылом своей еще нерастраченной энергии, пытаясь сразу же выяснить у меня все, что я мог знать по месторождениям совершенно разных видов сырья. В результате "копилка" его Наркомата пополнилась несколькими новыми месторождениями золота, полиметаллических руд, железной руды, коксующегося угля, нефти, газа и многого другого.
  Очень меня порадовал тот факт, что Леонтьев, хоть и не согласился переехать в СССР насовсем, но пообещал в ближайшие месяцы посетить Москву и прочитать цикл лекций по вопросам составления межотраслевого баланса, как и оставить нашим специалистам все материалы для его самостоятельного расчета. Это должно было вывести государственное планирование экономического развития на принципиально иной уровень.
  Помимо них в течении осени Сталин познакомил меня и с остатками своей "гвардии". Ворошиловым, Молотовым и Кагановичем. Видимо, чтобы просто не придумывать все новых источников информации. Изменения за последние полгода были настолько разительны, что только слепой бы не увидел, что его водят за нос. Правда, перед этим, найдя какой-то предлог, Сталин удалил из членов Политбюро Андреева и Чубаря, которым просто не доверял. Оба были обвинены в покровительстве оппозиционным уклонам и отправлены секретарями райкомов куда-то в Сибирь. А вот Берия, Артузов и Меркулов, наоборот, стали кандидатами в члены Политбюро. Я даже удивился, не увидев за весь этот период чистки и перетряхивания аппарата фамилии Хрущева среди разоблаченных врагов народа. Не такой человек Сталин, чтобы это забывать, да и Берия совсем не походил на овечку. Видимо, у них существовали какие-то свои резоны пока держать Хрущева при себе.
  Из последней троицы "посвященных" мной всерьез заинтересовался лишь Каганович. Ворошилов решал все вопросы с Берией, Молотов со Сталиным, который специально предупредил меня, что все, касающееся внешней политики, это его личная монополия. А вот Кагановича интересовало все, что связано с транспортом и его будущими видами. Регулярно обсуждали мы с ним и проблемы развития дорожной и, прежде всего, железнодорожной сети. Особенно ему понравилась идея строительства железнодорожной магистрали вдоль Волги. По маршруту Астрахань - Самара - Казань - Горький - Ярославль - Ленинград. Помимо всего прочего эта магистраль имела и оборонное значения, становясь дублером трасс, идущих через Москву. Но главным было все же экономическая важность такой магистрали, дающей мощный импульс развития всем Поволжью.
  В этой связи очень остро встал совершенно иной вопрос - где для разработки всех этих богатств и проектов брать рабочую силу. Рабочие требовались везде и в большом количестве. На добычу полезных ископаемых, на строительство новых заводов, комплекты оборудования для которых уже начинали поступать, но куда большие объемы ожидались в течении ближайших двух лет. Ничуть не меньшее количество рабочих рук требовалось для строительства транспортной инфраструктуры. Частично эти проблемы решались традиционными для нашей страны способами - за счет армии и Гулага. Что-то удавалось выцарапать на селе, производительность труда в котором благодаря механизации стала резко возрастать. Но все равно. В любой сфере наблюдался жесткий дефицит. Когда этот вопрос был однажды затронут Сталиным в моем присутствии, я предложил самый простой для России моего времени вариант - завести гастарбайтеров.
  - Смотрите, товарищ Сталин. В США сейчас хотя дно кризиса и пройдено и началось оживление экономики, количество безработных еще зашкаливает. Причем, очень квалифицированных рабочих. Думаю, нам не составит труда завербовать по контрактам на работу у нас около миллиона семей. И это будут работящие семьи. Еще хуже ситуация в Европе. Там оживление по большому счету наблюдается лишь в Германии. А скоро начнется Гражданская война в Испании. Наверняка огромное число мирных жителей захотят, пусть и на время, убежать от войны и заняться мирным трудом. Тем более, что теперь у нас есть, чем им всем платить. Новых месторождений золота, которые, кстати, можно разрабатывать как раз руками этих иностранцев, позволят завозить иностранную рабочую силу в любых объемах. К тому же это будет иметь и очень сильный пропагандистский эффект. СССР протягивает руку помощи безработным Америки и Европы в знак классовой солидарности.
  Как обычно бывало в неоднозначных ситуациях, Сталин отложил разговор, хотя было видно, что идея сама по себе не вызывает у него сильного отторжения. А через пару месяцев, сразу после Нового Года в США, Франции, Испании и даже Бразилии появились компании-агенты по вербовке специалистов различных строительных и производственных профессий для работы в СССР по контрактам. Всем предлагались солидные подъемные, оплата переезда и по нынешним меркам более, чем хорошие условия найма. Контракты были от пяти до десяти лет. Разрешался переезд с семьями, членам которых соответствующих возрастов также гарантировалось трудоустройство. Нетрудно догадаться, что финансирование этих проектов осуществлялось за счет средств, которые фирмы Артузова с моей помощью зарабатывали на биржах. Желающих оказалось более, чем достаточно. Успехи СССР в развитии промышленности освещались по всему миру едва ли не больше, чем политическая борьба и репрессии. Конечно, многих пугала неизвестность, но прижатые жестоким и длительным кризисом практически к самому социальному дну, люди радовались любой возможности выхода из состояния безысходности. Через Коминтерн СССР запустил мощную пропагандистскую компанию, направленную на улучшение облика СССР во внешнем мире, упирая на столь массовое проявление социальной и классовой солидарности с трудовыми народами всего мира. Дело дошло до того, что и ряд других стран по собственной инициативе предложил по дипломатическим каналам СССР своих рабочих для снижения социальной напряженности. Причем, оплату переезда обеспечивали Правительства этих стран.
  Еще одна ресурсная проблема в течении первого полугодия 36-го года была расшита. Причем, очень сильным оказался, говоря современным языком, синергетический эффект. СССР закупал импортное промышленное оборудование и строительную технику современных типов по сути одновременно с теми, кто уже умел на нем работать. В результате строительство заводов резко ускорилось, и новые производства вступали в строй на порядок быстрее. А для гарантирования себе бесперебойности производственного цикла Правительство СССР приняло решение о прикреплении к любому иностранному специалисту молодого советского рабочего, который должен был помогать и в течение максимально быстрого времени перенять все его навыки.
  Можно сказать, что я был полностью доволен тем, как быстро и в правильном направлении развивается ситуация. Меньше, чем за год удалось очень сильно изменить ситуацию в стране. Теперь, даже случись что-либо со мной, она уже не будет прежней. Есть все основания полагать, что даже в случае невозможности предотвратить войну с Германией, а такая надежда у меня была, СССР войдет в нее качественно сильнее.
  Но чем ближе были выборы в Испании, тем тревожней становилось у меня на душе. Я буквально внутренне ощущал, что даже при всей пользе, которую я приносил, при всех прибылях, которые агенты СВК зарабатывали с помощью моей информации, при том, что Сталин за редким исключением принимал почти все мои предложения, он от меня устал.
  Просто психологически устал. Он привык быть хозяином, он боролся за власть и безжалостно уничтожал врагов именно для того, чтобы решать все самому. И ему элементарно надоели постоянные советы совершенно непонятного ему существа, выглядевшего к тому же мальчишкой. Но и отказаться от общения он не мог. Ведь в какой-то степени он уже привык. Привык к тому, что я единственный, кто его не боялся и говорил всегда то, что думаю. Привык к тому, что иногда от меня исходили рекомендации или предложения, рожденные опытом будущих времен, которых больше ни у кого быть не могло. И вот именно эта двойственность его раздражала. Причем, я понимал, что раздражение постоянно накапливается и когда-то должно прорваться наружу. Очень показательным в этом плане получился разговор насчет Испании.
  В конце января Сталин пригласил меня к себе.
  - Товарищ Сидоров, а Вы точно уверены, что на выборах в кортесы в феврале в Испании победит "Народный Фронт"? Абсолютно все специалисты уверены, что убедительную победу одержат именно правые. Причем, не только в нашем НКИДе или СВК, но и в Европе.
  - Точно, товарищ Сталин. И как раз по этому поводу я сам собирался с Вами обязательно переговорить.
  Еще за месяц до разговора Сталин потребовал от меня подробную докладную записку об испанских событиях во всей полноте, какой я мог их вспомнить. И весь месяц меня очень беспокоило то, что СССР может увязнуть в испанских проблемах больше, чем необходимо. Я действительно собирался завести со Сталиным разговор про участие СССР в войне на стороне Испании, только после выборов.
  - Вы что-то забыли изложить в вашей записке, товарищ Алексей?
  - Нет, товарищ Сталин, там все, что я знаю об этих событиях. Но меня беспокоят не они, а настоящее. Я предполагаю, что СССР решит на этот раз многократно увеличить военную помощь испанским республиканцам. В той, моей истории наше вмешательство ограничилось посылкой примерно двух с половиной тысяч специалистов и некоторого количества бронетехники. При том, что сам СССР на данный момент времени экономически, политически, и в военном плане был гораздо слабее. И даже с такой помощью Республиканцы из "Народного Фронта" продержались почти три года. Хотя, конечно, помощь была не только с нашей стороны. Те же немцы сражались на обеих сторонах конфликта. Но и в Фаланге Франко число иностранных "добровольцев" доходило до четверти миллионов человек. Элементарная логика подсказывает, что существенное увеличение помощи с нашей стороны, а раз в десять - двадцать это легко сделать, может привести к совершенно иным последствиям. И это огромный соблазн, которого стоит избежать.
  По глазам Сталина я понял, что что-то в этом роде он и собирался предпринять. И мой ответ вызвал у него крайнее раздражение.
  - А Вы что, товарищ Сидоров? - Сталин даже перешел на более официальное обращение, что бывало крайне редко, и только когда он был возмущен. - Вы что, считаете себя великим стратегом? Или великим политиком? Или, может быть, великим полководцем? С чего Вы вообще взяли, что имеете право давать нам советы такого рода? Не слишком ли много о себе возомнили?
  - Не мне судить много или мало я о себе возомнил, это можно увидеть только со стороны. Но логика моего возражения элементарна. Если СССР будет оказывать Испании полноценную военную помощь то, что мы получим в итоге? На какой результат Вы рассчитываете? На победу? Это вряд ли. Европа в лице Германии, Англии или Франции не потерпит образования второго СССР в своем сердце. Так что на победу рассчитывать не стоит. Чем больше мы будем сопротивляться их давлению на территории Испании, тем больше будет это давление. В конечном счете, к войне и не на нашей стороне подключатся США, и мы все равно проиграем. Только это будет еще не конец. После Испании практически сразу все они дружно нападут уже на Советский Союз. Япония с востока, Британия с юга, с территории Ирана, Турция - вдоль побережья Черного моря. Германия и все остальные с запада. А США будут поставлять им всем технику и боеприпасы. А на последнем этапе подключатся там, где будет проще всего. Скорее всего, тоже с тихоокеанского побережья. И даже если бы у нас была атомная бомба, мы бы не смогли отбиться. А у нас ее нет и, думаю, еще года четыре, а то и пять, точно не будет. Как Вам такой расклад, товарищ Сталин? Да, я не великий стратег и не полководец, но все, что я сказал, укладывается в рамки элементарного здравого смысла и политической логики всего двадцатого века. Нам нужно сейчас, кровь из носу, вести себя тише воды, ниже травы. Заставлять всех думать, что мы крайне слабы. Нам бы вообще стоило публично отказаться от участия в европейских политических раскладах, чтобы до последнего держать руки развязанными. В моей истории у нас в Испании получилось все так, как надо. Летчики получили боевой опыт, причем именно против немцев. Узнали их тактику и схемы атаки. Танкисты - то же самое. Мы по сути получили готовых инструкторов для преподавания практического опыта собственным бойцам и командирам. Мы в реальности поняли силу потенциального противника на сегодняшний день. А боевая техника, которая есть у нас, все равно к нашей войне устареет и будет заменена новой, которая сейчас уже в разработке. Но этого до последнего не должен знать никто. И пусть эта сегодняшняя техника повоюет в Испании. На ее основе немецкие стратеги будут делать ошибочные выводы о нашей силе и строить ошибочную тактику действий. А мы за все это еще и получим, если все пойдет по старому сценарию более пятисот тонн золота из испанского государственного запаса. Вполне успешная со всех точек зрения операция.
  Все время, пока я говорил этот спич, Сталин молча вышагивал по кабинету, глядя в пол. Наконец, он принял какое-то решение.
  - Хорошо, идите, мы учтем Ваше мнение.
  По этому разговору я понял, что "магма" внутреннего раздражения у Сталина на мой счет готова вот-вот прорваться мощным извержением вулкана. И тем не менее, он вынуждал себя слушать мои рассуждения, даже если сам уже до этого все эти варианты перебрал у себя в голове.
  Да, видимо, пора мне готовиться к новому этапу своей работы. Здесь все, что мог на данный момент, я уже сделал.
 
  Интерлюдия 2.
  Два дракона парили в полнейшей темноте. Впрочем, им совершенно не нужен быль какой-либо свет, они сами были этим светом. Один дракон сиял ослепительной белизной, второй был цвета запекшейся крови и с каждым движением покрывался тонкой пленкой багрового пламени.
  Парение происходило нигде и никогда, хотя с той же осмысленностью можно было бы утверждать, что оно есть всегда и везде. В высших духовных сферах свои законы, время здесь не властно. Его просто нет, как нет и привычного нам пространства.
  Драконы общались. Собственно, никакие это были не драконы, это вообще были не живые существа, а чистые воплощения сил. Их легко можно было бы представить пульсирующими шарами энергии. Но по какой-то своей прихоти на этот раз они захотели предстать в образе драконов. Точнее захотел один из них, а второй, моментально это почувствовав, отразил его желание. Ведь они были единым целым, хотя и являли собой полные противоположности друг другу. Вечные братья-соперники, живущие лишь до тех пор, пока жив мир, отданный им у управление.
  Само общение тоже можно было назвать таковым лишь условно. Никаких звуков драконы не издавали. И даже не изрыгали никакого огня из своих глоток. Скорее этот процесс можно было сравнить со швырянием друг в друга молний, содержащих мыслеобразы. Эти молнии ударялись в адресата, растекались по его шкуре и мгновенно впитывались. Хотя и здесь наши глаза нам бы изменили. Впитывалась лишь информация. А энергия образа отражалась в пустоту.
  Но так или иначе между драконами происходил разговор.
  - Назревает кризис, брат.
  - Да, но это неизбежный этап развития.
  - Справится ли он?
  - Должен. А если нет, значит, придется предпринимать иную попытку. Только уже в другом времени. Этот узел окажется уже закрытым. Его энергопотенциал не предполагает второй попытки.
  - Можем ли мы помочь? Ты и сам знаешь, что можем, но не сейчас. Через кризис он должен пройти самостоятельно.
  - Пока он вроде бы действовал не плохо.
  - Пока был самый легкий и ясный период. То, что он доберется до этой точки, я знал с самого начала. Но дальше начинаются слишком сложные варианты, практически не поддающиеся расчету.
  - Ну, это не совсем так. Какие-то точно поддаются. Я прикинул, что будет, если он останется полностью на стороне СССР.
  - И что?
  - Проблема немного отодвинется, но лет на сто, не больше. Лови образ.
  - Да, похоже, ты прав. Советская пирамида во всемирном масштабе, это лишь небольшая отсрочка. А ее взрыв будет еще более разрушительным, поскольку потенциал будет копиться внутри нее. И если сейчас или во времени "десантника" он поделен между внутренним и внешним давлением, которые друг друга хоть и не полностью, но гасят, то здесь этого не будет вообще.
  - Сейчас вообще очень сложная ситуация. При ошибке он даже этот мир может схлопнуть на десятилетия раньше, чем разрушался его собственный. Впрочем, тогда и его мир канет в небытие почти мгновенно.
  - А ты вообще видишь выход ясно?
  - Я вижу, но одновременно вижу и то, что если этот вариант предложить от нас, то результат будет противоположным. Он должен найти этот вариант самостоятельно. Хоть он и не очевиден.
  - Да, я тоже опасаюсь, что он двинется по ложному пути. Но, как и ты, чувствую запрет на передачу ему не только прямой информации, но даже и намека.
  - Дело даже не в этом. Сказать прямо мы не можем. А любые намеки или даже простой рассказ о реальной ситуации может вызвать или панику с полной неспособностью к активным действиям, или, напротив, бешеную активность по типу "пан или пропал". И то, и то гарантированно приведет к краху.
  - Видимо, придется тебе посетить его. Но только, когда он будет готов.
  - Но можем ли мы помочь ему другими способами? Например, в виде каких-либо дополнительных способностей или умений?
  - В принципе да. Хотя никогда раньше мы этого не делали. Все необходимое давалось сразу. Но тут свои ограничения. Мы не можем предлагать. Он должен захотеть их сам. Осознанно захотеть. Все, что мы можем, это вложить в него некие "будильники способностей", звонящие по требованию владельца.
  - Да будет так. Я все еще надеюсь.
  - Я тоже брат, я тоже.
 
  Глава 17. Борьба с самим собой.
  Насколько дней я не выходил из своего домика. Да-да, с переездом в Серебряный Бор мне достался целый маленький одноэтажный домик из трех комнат. И вот все эти дни я то мотался как бешеный зверь по этим комнатам, то тупо валялся на кровати, бессмысленно разглядывая потолок. Я хандрил. Все казалось бессмысленным, а цель недостижимой. Даже угас интерес к планомерному отъему денег у местных финансовых "паханов" относительно честными методами, как по аналогии с незабвенным Остапом я назвал наши с Артузовым биржевые игры. Несколько раз он пытался пообщаться, но я лишь молча выдавал ему инструкции на очередные сделки и, кивнув, закрывал дверь.
  Один раз даже приперся Берия и попытался меня расшевелить какими-то командными криками. Но я настолько на это не отреагировал, что он быстро все понял и прекратил попытки меня построить.
  - Слушай, - иногда наедине он позволял себе некоторую фамильярность, - а может быть нам тебя женить?
  Я настолько удивился, что даже на секунду вышел из образа апатичного меланхолика.
  -??????
  - Ну ты посмотри на себя. Молодой джигит, мечта любой девушки. На тебя уже вся женская половина УЗОРа по десять раз загорелась, потухла, а потом обиделась. Какое-то время назад даже пари на тебя заключали, кому из них удастся тебя зацепить. Даже мужиков довел до того, что половина готова была позволить своим подругам тебя соблазнить. А ты смотришь на них как на пустое место. Разве так себя должен вести молодой командир-орденоносец? На стыдно?
  Я действительно иногда ловил на себе заинтересованные или удивленные взгляды, но мне постоянно настолько было не до этого. Что я даже не давал себе ни разу труда об этом задуматься.
  - Ничего не выйдет, Лаврентий Павлович. Дело в том, что семью заводят по трем мотивам. Острое половое влечение, вызванное буйством гормонов, это раз. Страсть к удовлетворению собственных амбиций, по типу "посмотрите, как я крут, какую кралю отхватил", это два. И желание завести детей и продолжить свой род. Это три. Ничего из этого у меня нет. Гормонов в моем матричном "псевдотеле" нет вообще никаких, я даже пищу перевариваю не как обычный человек, а прямым разложением ее на атомы. Амбиций у меня тем более быть не может, поскольку нет никаких целей, связанных с положением в обществе. Ну а детей я не могу иметь по определению. Вот и получается, что любое мое общение с женщиной ничего, кроме несчастья ей принести не может, а мне так и вовсе ничего не даст. Вообще ничего. Даже дружбы нормальной у меня ни с кем из мужиков не получится. Слишком мы разные.
  - Ну и м*дак же ты, - в сердцах выругался Берия и ушел, хлопнув дверью.
  Все это происходило в первые два дня. А потом, видимо, доложили Сталину, и он приказал оставить меня пока в покое. Только присматривать, чтобы не исчез. По крайней мере именно так я расценил то, что вокруг моего домика кто-то периодически прохаживался и даже заглядывал в окна.
  Вообще они за этот год уже подзабыли, что для меня мгновенное перемещение куда-либо совсем не проблема. Я этой своей способностью практически не пользовался. К Сталину приезжал на машине, как нормальный человек, чтобы никого не пугать, а все остальные приезжали в УЗОР сами. Если я выбирался в город, то меня всегда сопровождал Иваненко, а его я с собой прихватить никак не мог. Так что все мои "прыжки" если изредка и случались, то между различными корпусами УЗОРа в рамках резиденции. Когда лень было ногами топать или погода была плохая. Хотя, судя по обходу домика, подзабыли не до конца. Что же, оно и к лучшему.
  Честно говоря, наметившаяся размолвка со Сталиным меня не так уж сильно и беспокоила. Да, мне придется искать, чем занять себя почти восемьдесят лет. Так начну, черт возьми, путешествовать, посмотрю мир. Всю жизнь мечтал ведь заниматься именно этим. Что может быть лучше, чем созерцание огромного живого многообразия, созданной Всевышним природы. А страны со столь разными людьми и их обычаями? Ведь в моем времени от этого разнообразия остались одни ошметки. Все, как сумасшедшие бросились строить жизнь по одним и тем же калькам, придуманным англосаксами. Куда бы ты не попал, если не обращать внимания на людей, то все города все больше начинают выглядеть как под копирку. По крайней мере, их центральные районы. Одинаковые машины, одинаковые "билдинги" из мрамора, стекла и бетона. Да на них даже надписи и то одни и те же. Повсюду одинаковые банки, магазины и офисы. Одинаковые серые костюмы, спешащих в них клерков. А здесь все пока иначе. В этом времени каждая страна все еще имеет свое национальное лицо, отраженное в каждом доме, в каждой улочке, в каждой лавке. Я вспомнил, как в моем времени любил бывать в Сингапуре. Ездил туда и по делам, и просто так на протяжении двадцати лет. И видел, как красивейший самобытный город превращался у меня на глазах в стандартный космополитический мегаполис. Я видел, как жители этого острова-города-государства всячески пытались противостоять этой унификации, как они ежегодно возводили все новые и новые уникальные объекты, поражающие взор оригинальностью и масштабностью задумки и качеством исполнения. Но это все уже было лишь внешним. Внутри город за эти двадцать лет изменился колоссально и потерял большую половину своего неуловимого шарма. А ведь Сингапур еще боролся и боролся активно. А сколько городов и стран сдались практически без боя.
  Так может и правда рвануть куда-нибудь прямо сейчас? Да хоть в тот же Сингапур. Отель "Раффллз" уже существует, помню я его вид очень хорошо, прыгнуть не проблема. Деньги не проблема тем более. Наведаюсь невидимкой в любой банк и возьму, сколько надо. И даже никаких моральных угрызений совести при этом не испытаю. Да и в Америку было бы неплохо смотаться, пока она еще выглядит живой и свободной, а не царством бездушных банкиров и юристов. В конце концов прыгнуть прямо к статуе Свободы, хоть я там ни разу не был, не проблема. Ну а уж оттуда хоть пешком, хоть как угодно, времени неограниченное количество.
  Я даже на минутку повеселел, размечтавшись и представив себя этаким хиппи, бесцельно бредущим по бескрайним просторам, любуясь природой.
  Но лишь на минутку, никуда я не рвану, пока есть хоть малейшая возможность что-либо изменить. Просто не смогу. Но и что делать, не знаю.
  С одной стороны, все, что я делал до сих пор, правильно. Просто по-человечески. Я бы никогда себе не простил, если бы не попытался изменить ход самой страшной войны и того внутреннего геноцида, который был до нее. Сейчас опасность и того, и другого пусть и не устранена, но хотя бы снижена. Предупрежден, значит вооружен. Да и с фактическим вооружением теперь ситуация будет кардинально иной. Видел я макет будущего танка. Не в полную величину, разумеется, но все равно впечатляет. Даже некое подобие активной брони приляпали. Я как-то нарисовал, а они прикинули и решили, что не помешает. Хотя кумулятивного снаряда в Германии, да и ни у кого другого пока нет. Только у нас в разработке, но тоже еще не сделали. А потому активную броню решили делать двух видов. Пока под бронебойный снаряд из тугой резины, наклеенной кубиками на броне, а потом и нормальную сделают, если противник свой "Фауст патрон" родит и в этой истории.
  Но это все фигня, поскольку совершенно не решает главной задачи. Ну выстоит СССР в войне проще и быстрее. Расколошматит Гитлера и займет пол-Европы. Да с тем уровнем механизации войск, что запланирован, мы до Лиссабона дойдем быстрее, чем Англия второй фронт откроет. И что потом? А потом в лучшем случае та же "холодная война", а скорее всего и "горячая". Против всего остального мира. То есть все то же самое, что я тогда Сталину рисовал, только в лучшем случае без Германии, да и то, не факт. А контроль Европы? Даже если предположить, что нас никто не смог остановить. Где взять столько людей, чтобы вся конструкция не развалилась как карточный домик? Уйдешь - нет контроля, останешься - ты оккупант. И это тупик.
  Но даже если представить себе, что все идиоты, один я красивый, и СССР всех одной левой победил, потом убедил и создал всепланетную Империю, то и она рухнет под собственной тяжестью, во-первых, и будет полностью нежизнеспособна, во-вторых. Кстати, любопытно, что в моем мире руководство СССР это очень хорошо понимало, когда отказывалось добивать Запад экономически в семидесятых. Понимали, что попытка взять под контроль и управление весь мир заведомо обречена. Странно, что ни совершенно не поняли обратного. Того, что от их собственного предательства и сдачи СССР врагу, тоже лучше не стало. Тот же вид, только с боку. "Закулиса" в отличие от наших стареющих правителей не испугалась и даже попробовала подмять мир под себя. Но выяснилось, что предел их компетенции это взять мир и уничтожить. Ну или в лучшем случае уничтожить на 90%, чтобы остались только те, с кем они в состоянии справиться. А заодно и продлить срок жизни ресурсных запасов планеты. Но этого ли хочу я здесь? Нет. А раз так, то выход совсем в другом месте.
  Выход должен быть в том, чтобы одновременно обеспечить и единство и разнообразие. Так, как это сделал на Земле Всевышний. Земля едина, а природа на ней бесконечно различна. И на уровне пейзажа, и на уровне растительного мира, и на уровне животного. И все это сосуществует вместе неразделимым целым, взаимодействуя, развиваясь, меняясь. И лишь человек, избравший путь подчинения мира самому себе, стал приводить его к единообразию. В этом и кроется главная ошибка.
  Но вот в чем вопрос, а можно ли это изменить? Как заставить все человечества свернуть с дороги в пропасть? И можно ли это сделать в принципе? А если да, то смогу ли я? Маленький простой человек без каких-либо способностей, кроме возможности становиться для мира невидимым и избегать опасностей, сбегая от них.
  Кажется, я все-таки докопался до причин своей хандры. Я просто не вижу Пути. Когда все начиналось, все казалось намного проще. Пробиться к Сталину, указать ему на ошибки, убедить их исправить, подготовиться к войне и вломить всем врагам по самые "не балуйся". И вот я практически всего этого добился. Даже больше, чем собирался и думал вначале. И ошибок множество исправлено, и по сусалам Красная Армия сможет кому-угодно надавать так, что мало не покажется. Особенно, если еще несколько лет мира будет. Но оказалось, что решение задачи, если и не отдалилось, то уж точно не приблизилось.
  Ну что же. Есть, точнее, появилось, хотя бы понимание, каким должен быть финал. На уровне лозунга "единство многообразия", но уже хоть что-то. А сам лозунг очень напоминает знаменитый китайский от Мао Цзэдуна "Пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ". Единства в его лозунге не видно, зато он его на практике жестко обеспечивал. Ну да я никогда поэтом не был, сойдет и так. Смысл понятен, и ладно.
  Но вот как себе это многообразное единство представить. Пусть хотя бы на уровне глобальных структур. А потом как обеспечить жизнеспособность этого единства в долгосрочной перспективе.
  Идея меня заинтересовала, и я почувствовал, что хандра и апатия стали понемногу отступать. В какой-то момент я даже перебрался с кровати за рабочий стол и принялся вычерчивать графические схемы. Но ничего путного не получалось. Я видел, что не хватает чего-то очень важного, принципиального, но чего именно придумать не мог.
  Так, надо отвлечься от конкретики и представить себе более абстрактную картину. Как устроен в динамике мир и жизнь на планете Земля? Может быть, именно в творении Всевышнего найдутся если не ответы, то хотя бы подсказки? Ведь сказано же "по образу и подобию".
  Вспоминая всю историю эволюции, я старался вычленить то главное, которое определяло динамику и направление преобразований мира. Постепенно я сумел вычленить некую логику, которая могла стать неплохой зацепкой. Жизнь процветала там, где царило не просто многообразие, а где процесс шел от простого к сложному. Эту мысль я даже записал, чтобы она никуда не улетела. Перебрав кучу вариантов и попыток опровергнуть идею, я понял, что это "оно". В мире борются две силы - порядок и хаос. Порядок пытается сохранить, а хаос разрушить. Более сложные системы те, в которых большее количество элементов, связанных между собой потоками энергии. Соответственно, порядок должен заботиться о том, чтобы внутренние энергетические связи были сильнее внешних. А хаос, напротив, трудится над тем, чтобы разрушить или хотя бы ослабить эти связи. В том числе и за счет внешних сил. Идем дальше. Для поддержания самого себя порядку нужна энергия. Взять ее можно только извне. Или, разрушив уже имеющиеся второстепенные связи, то есть воспользоваться энергией хаоса. За разрушение отвечает именно он. А как в этом случае выглядит процесс усложнения? Существующий порядок увеличивает количество элементов и связей между ними. Или хотя бы второе. Но для этого процесса оптимизация с заменой одних связей другими уже не подходит. Всю энергию придется брать из внешнего мира. Так, так, так. То есть применительно к нашей задаче можно сделать следующий вывод. Или человечество, как управляющий мозг земной биосферы (хотя бы в собственном понимании) находит способы брать энергию не из планеты, а извне, или оно обречено изначально. В лучшем случае все закончится строительством единой социальной пирамиды, которая потом обратится в прах. Альтернативой этому пути в замкнутой системе может быть только постоянное разрушение уже созданного с последующим использованием осколков для строительства чего-то нового. И так до полного истощения ресурсов. Как раз в моем времени мы вплотную к этому подобрались. А эта постоянная чехарда со строительством и разрушением внешне проявляется в виде бесконечной череды войн и революций. И чем меньше остается свободных ресурсов, тем чаще происходят эти войны и революции, пока не сливаются в перманентный процесс. Но такой процесс обязательно сопровождается еще большим падением объемов получения новых ресурсов и .... Цивилизация деградирует. Причем, за счет энергии распада и инерции гораздо глубже, чем теоретически находится новый баланс энергии. А дальше начинаются автоматические самоподдерживающиеся процессы дальнейшего распада за счет ускоряющейся утраты знаний, технологий и навыков. Причем, даже спасение информации на каких-либо защищенных носителях ничего изменить не может.
  Ух ты, до чего дорассуждались, минорное настроение улетучилось напрочь.
  Итак, подведем некий итог. В рамках замкнутой системы, энергетически не взаимодействующей с Большим Мирозданием за пределами планеты, человечество обречено. Земля потому и существует, что всю необходимую для эволюции энергию получает от Солнца. И, подозреваю, не только от него одного. А человечество - нет. Даже в моем времени попытки использования солнечных батарей были крайне неэффективными. А сейчас этого вообще нет. Выход - пробиваться в Космос, хотя бы за энергией. Но для этого само человечество должно стать единым. А то могу себе представить, что какой-нибудь космический грузовик тащит, например, с Луны тонны ценного груза, а по дороге на него нападает конкурент. Или того хлеще, звездные войны США и СССР за астероид номер 73245. Прикольно, если бы не было так грустно. До полной безнадеги.
  Сделать Землю открытой, а не замкнутой системой - задача номер один. Но возможно это лишь в условиях полного единения цивилизации. Вопрос, на каких принципах?
  Будем думать, не может быть, чтобы выхода не существовало. Он есть всегда, его лишь надо увидеть. С этим чувством я решил прерваться и впервые за несколько дней выйти прогуляться. До чего же хорошо пройтись по сосновому бору.
  А в невообразимых далях совершенно иного пространства две драконьи морды взглянули друг на друга и улыбнулись.
 
  Глава 18. Свет в конце тоннеля угадывается, но пока не виден.
  Включенный вырванный из апатии мозг работал с бешеной скоростью.
  Человечество должно быть единым, а его устремления обращены вовне. Но при этом необходимо не забывать о многообразии. Если не учитывать этот фактор, то сгодится совершенно любая жесткая социальная пирамида. А если у нее хватит сил и средств устоять от распада до момента покорения новых миров, то срок ее жизни вполне может оказаться совсем не маленьким. В той же фантастической литературе описано множество различных звездных империй, построенных по этому принципу. Но здесь возникают сразу две проблемы.
  Первая проста. Любой человек, особенно в мире сегодняшних ценностей, находящийся на средней ступеньке пирамиды, обязательно захочет стать главным. Именно так раскололи тот же СССР. И сразу пятнадцать местных царьков из простых чиновников превратились в самостоятельное олицетворение власти. И пусть кормушка у каждого стала меньше, зато теперь никто не мог указать, что и как делать. Примерно так же все будет происходить и со "звездной империей". Как только новый мир сорганизуется, он тут же захочет независимости. И будет готов биться за нее до последнего поселенца, которым по определению и будет местный царек или один из его преемников. А биться будет, поскольку Земля совершенно не обрадуется такому развитию дел. Столько горбатились, вложили кучу сил и средств, а теперь "пойдите на фиг"? Нет, пойдем отвоевывать свое кровное.
  Вторая проблема менее очевидна, но не менее значима. Если представить себе эволюцию именно как движение от простого к сложному, то одна или две планеты, занятые человечеством, совершенно не важно. По крайней мере, для любого, кроме самого человечества. А поскольку Мироздание, как я уже неоднократно и со всей очевидностью убедился на собственной шкуре, именно разумно, то какой ему смысл выпускать человечество с планеты в сегодняшнем состоянии сознания? Прямо скажем, никакого. Вряд ли даже те, кто меня сюда направил, не говоря о более высоких сферах, являются такими уж фанатами "звездных войн" в исполнении человечества. Думаю, уже насмотрелись и неоднократно, с другими актерами.
  Таким образом, у нас появляется новый пункт в списке - изменить сознание человечества. Оно ведь тоже эволюционирует. Причем, это явление, насколько я понимаю, многомерное. Я практически уверен в том, что наши далекие предки знали о мире и его природе гораздо больше, нежели мы. И воспринимали его на порядок адекватнее. Помогло им это? Нет. А раз так, то надо искать причину. Древние жили в ладу с миром и воспринимали его как единое живое целое. Это плюс. Общение, судя по относительно недавнему возникновению всевозможных вариантов символьной азбуки, происходило на уровне мыслеобразов, которым это совершенно не требовалось. Для четкой конкретной мысли расстояние не преграда. А вот это при всей своей привлекательности уже плюс не однозначный. С одной стороны, очень круто. Никакого тебе мобильного телефона. Подумал о ком-то и тут же связался. Если абонент не занят и согласен пообщаться. Захотел посмотреть "репортаж с места событий" - связался с кем-нибудь, кто там находится и смотри его глазами. Но вот в чем проблема. Мыслеобразы всегда конкретны. Они не позволяют мыслить обобщенными абстрактными категориями. Они все воспринимают лишь в полном законченном виде. То есть представить себе конкретный камень, который видел, легко и со всеми деталями, а понять, что такое камень в принципе, невозможно. И тогда способности к мысленному общению образами стали пропадать. Возможно, вмешалось Мироздание в качестве учителя, изменившего условия урока и поставившего новую задачу. Возможно, это был естественный эволюционный процесс, заложенный в программу развития человечества изначально. Главное в том, что изменение произошло. И с тех пор человечество стало развивать абстрактное мышление. И доразвивалось, черт возьми, до полного абсурда. Во-первых, с утратой мысленного общения и переходом на звуковое исчезла искренность. Языком можно наболтать что-угодно. А значит, появилось возможность для манипуляций. Во-вторых, создалось огромное количество различных религиозных и научных (что по сути одно и то же) теорий, основанных на абстрактных мудрствованиях, но не имеющих за собой даже отголоска истины. В результате была утеряна цель. От знания мира мы перешли к религиозным верованиям о его устройстве, от них отказались из-за необходимости соблюдать какие-то неудобные правила и перешли к атеизму. В результате мы вместо единого человечества, живущего в ладу и по конам мира, мы раскололись на четыре идейных направления:
  Догматики рвутся к власти под прикрытием религиозных ценностей, но воспринимающие религию как инструмент для личного процветания.
  Либералы ползут вверх по властной пирамиде за счет оболванивания людей. Прикрываясь свободой и конкуренцией, но не рассказывая никому, что именно низость и пороки всегда заведомо более массово привлекательны и выигрышны, поскольку не требуют усилий Души. Они стремятся создать общество, манипулируемое на уровне инстинктов и рефлексов.
  Коммунисты борются за всеобщее равенство по типу семейного. В рамках имеющегося бюджета. Но на практике получается по Оруэллу: "Все животные равны, но некоторые равнее, чем другие". Если бы коммунизм развился до такой стадии, что всего всем хватает, как хватает воздуха, то все бы может быть и ничего. Но, как говорится, "в пути никто кормить не обещал", а под прикрытием этого все возможные контролеры и блюстители равенства потихоньку начинаю оставлять самим себе все большую долю.
  Фашисты предлагают оптимизировать социальную конструкцию через расположение всех людей сообразно их качествам. У кого самые большие таланты, те должен стоять наверху социальной конструкции. У кого талантов поменьше и качеством пониже -- те ниже на ступеньку. На практике проблемы все те же - кто считает? И какую цель преследует? Даже в древнем Китае, где процедура отбора чиновников была доведена практически до совершенства, не смогла избежать этой проблемы.
  Суть всех четырех, если отбросить форму достижения цели и инструментарий, одна - человек является венцом естественной эволюции и высшим существом во Вселенной. При таком подходе прав тот, у кого больше возможностей (силы, знания, денег, связей и т.д.). Одновременно при таком подходе любая ситуация всегда потенциально взрывоопасна, поскольку каждый человек от природы именно самого себя любит и ценит выше всех остальных. А большинство даже готово доказывать свою состоятельность и преимущества любыми доступными средствами. И этот, казалось бы незначительный факт, на уровне государств создает всем предпосылки для массового манипулирования, ведущего к войнам.
  Что-то меня далеко занесло, но если коротко попытаться подвести итог, то примат абстрактного мышления по отношению к конкретно-образному зашел слишком далеко, необходимо вернуться к некому состоянию равновесия. То есть сознание человека должно отражать единство мира, а самого человека воспринимать его неотрывной частью, но одновременно сохранять за человеком способность к аналитическому мышлению. Именно при таком состоянии разума человек может стать Творцом. А следовательно, поставить в виденный мной "жгут" свой гран новой информации, причем, строго индивидуального оттенка.
  Подведем промежуточный итог:

     -- Единство мира;
     -- Многообразие форм проявления индивидуальности в рамках единства;
     -- Постоянное усложнение мировых связей, как продуцирование новой информации для Мироздания;
     -- Ориентация на внешний источник энергии;
     -- Единство человека и мира через осознание разумности всего Мироздания;
     -- Творчество, как высшая форма духовно-интеллектуальной человеческой деятельности.

  Отлично, теперь как все это реализовать? И вот тут начинается настоящий "темный лес". Пока ни одной мысли по данному поводу. Сталин мне здесь вряд ли помощник. У него своя сфера ответственности. Он за СССР отвечает и его задача именно страну сделать максимально большой и сложной. Для него весь внешний мир - источник бесплатных ресурсов. И любую попытку объяснить ему необходимость мирового баланса он будет однозначно трактовать как попытку ограничить его личную власть. Вон он до сих пор обиженный ходит, не может мне Стаханова простить. Я ведь ничего не говорил о причинах его внезапной известности. Вот Сталин и перетрусил. Он ведь как рассуждал? Все СМИ у него в кармане, а для быстрого оповещения всех в стране других источников нет. Разве что телеграфные директивы во все ячейки партии с требованием провести общее собрание и объяснением его темы. Но и это под контролем. Но раз он сам ничего не знает, а мое "предсказание" есть, то, что ему думать? Вот он и ждал до последнего покушения на себя любимого. Хотя я его и предупреждал, что сюрприз приятный. А когда узнал про трудовой подвиг шахтера, то орал на всех так, что Кремль чуть по кирпичикам не развалился. Отходняк называется. Маленькая зацепочка на Сталина у меня, конечно, есть. У ж больно ему не хочется, чтобы я достался кому-то другому. Он меня вообще прибить или в лучшем случае арестовать бы мечтал. Особенно сейчас после выдачи мной почти всей интересной ему информации. Но не может. Так что при случае намеком надавить можно. Но без более мощных аргументов другого рода не сработает.
  А к кому другому сунуться? Сложно, да и внутренних перипетий я с такой подробностью, как в своей стране не знаю. И это не говоря о том, что и в каком виде я сам себе представляю. Список из шести абстрактных пунктов это одно, а конкретная политическая конфигурация - совершенно иное. На первый взгляд, нужно три центра консолидации. Почему три? Да просто табуретка с тремя ногами - минимально устойчивое приспособление для отдыха задницы. Больше - лишние противоречия. Меньше - арбитра нет даже в теории. Понятно, что как истинный патриот одним из этих центров я вижу СССР. Да и в социальном плане он лучше всего другого, имеющегося на сегодняшний день. А вот с двумя другими нужно еще крепко думать.
 
  Глава 19. Чем дальше в лес, тем толще партизаны.
  Я откинулся на стуле и вытер вспотевший лоб. Хотя это мало помогло. Я весь был совершенно взмокший. Такого я не ожидал. Раз за разом я пытался найти ошибку в своих рассуждениях, но все эти поиски лишь дополнительно убеждали меня в мысли, что ошибки нет, что все именно так и обстоит. Захотелось завыть, такое чувство безысходности охватило меня. Все, что я с таким азартом и упорством пытался выстроить в непротиворечивую конструкцию все последние дни, рассыпалось прямо на глазах.
  Вот уже неделю я практически не вылазил из домика, проводя все время за столом, пытаясь сконструировать устойчивую конфигурацию сил, способную противостоять любым разрушительным воздействиям и одновременно обладающую серьезным потенциалом развития.
  Сначала все казалось если и не простым, то, как минимум, реализуемым хотя бы на теоретическом уровне. До осмысления механизмов, способных привести к такому положению дел я еще даже не добрался. Но три центра силы, способные придать устойчивость всей мировой политической системе, не без труда, но нашлись. Однако, почти сразу же я понял, что они не могут существовать сами по себе, а должны иметь некий централизованный механизм разрешения противоречий между собой. В результате появлялась довольно стройная конструкция. Есть Земля со всем множеством различных стран, и населяющих их народов. Есть три мировых центра, делящих все эти страны на три зоны ответственности. Для каждой из зон характерен определенный тип государственного устройства и превалирующих общественных отношений. Таким образом, потребовался еще один субъект мировой политики, объединяющий все три центра воедино. С ним самим также не возникло особых проблем. В результате вся конструкция приобретала законченный строгий вид упорядоченности и устойчивости. Проблемы начались, когда я попытался ввести в систему необходимые элементы хаоса, способные служить постоянным источником энергии для строительства упорядоченных структур, призванных управлять общим развитием ситуации. И вот тут-то и всплыло в голове знакомое понятие "управляемый хаос". Сначала я даже улыбнулся такому сравнению, но вот потом меня долбануло, как будто сквозь тело пропустили электрический заряд невообразимой мощности. До меня вдруг дошло, что все, происходившее в моей реальной истории в послевоенный период, и было попыткой строительства наднациональной управляющей системы совершенно аналогичного вида. Это был настоящий шок. Я понял, что все мои попытки что-либо построить даже гипотетически не имеют ни одного шанса на успех, если я досконально не разберусь с тем, что произошло на практике. Не пойму, почему политика, которая была призвана стабилизировать обстановку и одновременно придать мощный импульс к консолидированному развитию человечества, на самом деле столь быстро привела цивилизацию на грань полного коллапса.
  Я вдруг увидел свою историю совершенно с иной стороны. Все началось проявляться сразу же после окончания Второй Мировой войны. Создание ООН фактически закрепило общие контуры всемирной пирамиды, а Совет Безопасности с его пятью постоянными членами явился практически полным аналогом того самого координационного центра, который я вознамерился поставить на вершину собственной пирамидальной конструкции. Немного подумав, я даже понял, что три члена в моем варианте и пять в ООНовском ничем друг от друга не отличаются.
  Одним полюсом силы выступали СССР и Китай. Причем, в послевоенный период Китай по сути еще ничего из себя не представлял. Даже в самой мировой войне он так и не сыграл какой-либо существенной роли. Совершенно однозначно, что его членство в Совбезе ООН нельзя было на тот момент рассматривать иначе, чем как чей-то второй голос. Вопреки расхожему мнению этот второй голос принадлежал не СССР, а США. Дело в том, что до 1971 года в ООН интересы Китая в ООН представляла так называемая Китайская Республика на Тайване, фактически находящаяся под патронажем США.
  США на тот момент выступали совершенно самостоятельным Игроком на мировой арене, хотя и обладали определенными тесными связями с Британией. По крайней мере, на уровне теневых управляющих структур. Более того, США оказались самой мощной экономикой мира по результатам войны, поскольку сумели избежать ее на своей территории, а также полностью преодолеть последствия кризиса за счет роста производства для обеспечения военных поставок собственной армии и войскам союзников.
  Сама Великобритания как активный участник Второй Мировой, член коалиции стран-победительниц, имевший к тому же крупнейшую мировую колониальную систему, также занимало свое кресло в пятерке более, чем обоснованно. Но вот включение Франции в Совет Безопасности ООН постоянным членом выглядело не менее странно, нежели включение Китая. Франция ни во время начала войны, на даже на ее завершающем этапе не отметилась ничем сколько-нибудь серьезным, чтобы претендовать на такой высокий статус. И тем не менее она попала в пятерку. Единственно, чем я смог для себя объяснить этот факт, было то, что Франция, фактически управлявшаяся из-за кулис семейством Ротшильдов, ничем в таковом плане не отличалась от Англии. То есть с большой долей вероятности Франция представляла из себя в Совете Безопасности второй голос Британии.
  При таком взгляде на проблему все становилось ясно. Три полюса это СССР (1 голос), США (2 голоса) и Британия (2 голоса). Казалось бы, за бортом оставалась Азия. Слишком серьезный и густонаселенный регион, чтобы оставлять его на вторых ролях. Но и здесь объяснение нашлось почти сразу же. Китай (континентальный) - зона влияния СССР, Индия - колония Британии, а Япония практически сразу же после войны попала под полный контроль США. Они же подобрали под себя и мятежный китайский остров Формозу (Тайвань). Британия свои интересы в Тихом океане защищала с помощью Гонконга и Сингапура, являвшегося ключом к стратегическому Малаккскому проливу. То есть Азию элементарно поделили. Ни Африка, ни Латинская Америка на тот момент претендовать на сколько-нибудь высокий или даже самостоятельный статус в геополитике просто не могли.
  Я на какое-то время задумался и прикинул, не переборщил ли я. А может быть, вся проблема в том, что не было трех центров силы, а было только два. Может быть, США и Британию надо сразу же рассматривать в качестве единого целого? И в этом и кроется дефект той системы, которая была реализована в моем мире? Но нет. Хотя я и не являлся большим специалистом в области истории, тем более послевоенной, о чем сейчас очень сожалел, но даже мои разрозненные сведения позволяли видеть, что картина была совсем не однозначной. Да, Ротшильды обладали существенным весом на территории США, контролируя солидную долю ФРС и владея несколькими крупнейшими американскими банками. Но послевоенный период еще был временем реальной экономики, в которой производство промышленных и даже бытовых товаров имело существенный приоритет перед финансовыми спекуляциями. А в реальном производстве царили Рокфеллеры. И не случайно именно они подарили под здание ООН кусок принадлежавшей им земли. Тем самым они утверждали свое главенство на территории США и заявляли претензии на первенство в ООН, хотя и располагали в Совбезе всего одним голосом. Возможно, именно себя они хотели бы видеть арбитром в тройственном союзе, оставляя активную роль в противостоянии для Англии и СССР. В какой-то мере подобная позиция имела все шансы на успех. С одной стороны, США и Британия были связаны между собой тысячей различных нитей, от единства языка и единства мировоззрения до крупных взаимных капиталовложений. С другой стороны, Рокфеллеры и Ротшильды находились между собой в прямой и достаточно жесткой конкуренции, временами переходившей в прямые войны. Примерно аналогичная ситуация была и между США и СССР. Только с точностью до наоборот. В мировоззренческом плане наши страны всегда были полными антиподами. Примат общинности и коллективизма в России-СССР противостоял апологету индивидуализма и конкуренции в США. Однако, в экономическом плане наши страны скорее дополняли и стимулировали друг друга. Даже в самые трудные периоды холодной войны именно с американцами экономическое сотрудничество и конкуренция за первенство во многих областях не прекращались ни на минуту. К тому же именно американские банкиры вопреки расхожему мнению о немцах большей частью профинансировали революцию 1917-го года. За что после ее победы получили от советского правительства довольно неслабые преференции в экономике. Еще один аргумент в пользу США - арбитра тройственного союза заключался в удаленности страны от основного места противостояния - Европы. Причем, им совершенно не приходилось бояться сближения Англии и СССР. Многовековая вражда и козни Британии против России автоматически делали этот вариант маловероятным. Слишком разными выглядели их геополитические интересы. Ну а на крайний случай ядерное оружие США, размещенное в Европе всегда было готово защитить интересы своего владельца перед лицом нежелательного альянса. Так что наиболее опасным для разрушения баланса сил выглядел другой альянс - Британия + США против СССР. Как это в конце концов и получилось на практике в моем мире. Хотя и у нас даже в моем 12-м году все еще оставалось не очень однозначным. Присутствовал скорее не альянс, а постепенное, но уверенное подавление кланом Ротшильдов власти Рокфеллеров на территории США.
  Итак, если я хочу действительно понять, что и почему происходило в моем мире, чтобы попытаться избежать ошибок в этом, мне надо тщательно проследить все этапы развития ситуации, начиная с периода окончания войны. Боже, как мне не хватает знаний. Но придется оперировать тем, что имеем.
  Примерно два дня я только и занимался тем, что пытался вытащить из собственной головы всевозможные факты и знания о ходе послевоенного развития в мире. Вот когда я вспомнил про моих "мучителей", которые по заданию Берии вытаскивали из меня информацию, умело задавая вопросы и обращая внимание на казалось бы незначительные детали. Вот бы сейчас ими воспользоваться, но, увы, нельзя. И не потому, что откажут. Как раз наоборот, воспользуются этой возможностью с радостью. Их и так уже вовсю интересует, чем это я так увлечен в последнее время. И вопросы задавать пытались и помощь предлагать, но я категорически отказывался. Тема была настолько "горячей", что подключение сейчас кого бы то ни было, с большой долей вероятности означало подписать ему смертный приговор. Так, что приходилось пытаться вытаскивать из себя и структурировать информацию в одиночку.
  Оказалось, что я опять поторопился с выводами. С арбитражем США все оказалось не так просто. Выяснилось, что в первые послевоенные годы на эту же роль активно пыталась претендовать и Британия. Сразу же после войны в США активно развернулись левые политические движения, включая коммунистическое. Процесс был настолько массовым и скоординированным, что даже в органах законодательной власти США стали появляться представители левых партий. Все это был удар по Рокфеллерам с целью ограничить их власть в стране как в экономическом, так и в политическом смысле. Если бы затея удалась и в США образовался бы мощный социалистический сектор экономики и поддерживающие его политические силы во властных структурах, то про главенство или даже роль арбитра для США стоило бы забыть. С одной стороны, СССР получал некоторое идеологическое влияние на США, с другой именно Британия, финансово спонсировавшая и через это контролировавшая левые движения, становилась единственным гарантом для частной собственности в США. Однако, Рокфеллеры нанесли по этим планам мощный контрудар. Эпоха конца 40-х - конца 50-х годов получали название "маккартизма" по имени сенатора Маккарти, возглавившего "охоту на ведьм" и ликвидировавшего угрозу социалистических настроений в США. Очень большой вклад в это от процесс внесла Корейская война начала 50-х годов, чуть не приведшая к ядерному конфликту между США, с одной стороны, и Китаем и СССР, с другой. Позже этому способствовало и начало в 46-м "холодной войны", объявленной Черчиллем. Впрочем, ситуацию можно рассмотреть и с иной стороны. Само объявление "холодной войны" могло стать результатом провала социалистических инициатив в США. Центр борьбы смещался теперь на территорию СССР.
  Вот тут и начинается тот самый период, когда США и Британия, имевшие в "тройственном союзе" четыре голоса из пяти, начали стратегически менять ситуацию, все дальше уходя от первоначального баланса. А Карибский кризис окончательно зафиксировал линию противостояния. "Тройственный союз" фактически перестал существовать. На арене осталось только два полюса силы.
  Но прежде, чем бить по коммунизму извечные друзья-соперники попытались еще раз выяснить между собой, кто из них главный. Внешне это выразилось в массовых волнениях левого толка в Европе в 68-69-х гг. Основные события пришлись на Италию и Францию. То есть Рокфеллеры попытались отплатить Ротшильдам все той же монетой, только теперь на их собственной территории. Теперь уже США выглядели для всего Запада оплотом стабильности и надежности, что привело к существенному перетоку капиталов из "волнующейся" Европы. Пиком триумфа Рокфекллеров стоит считать начало 70-х годов. Именно на тот момент золотое содержание доллара еще сдерживало масштабы спекулятивной игры и не давало проявиться главным козырям Ротшильдов, а реальная экономика в США, опираясь на низкие цены на сырье, находилась на пике своего могущества. В августе 71-го происходит отказ от золотого стандарта, что мгновенно приводит к необеспеченности всех западных валют, которые привязывались к золоту через доллар. В 73-м году происходит нефтяной кризис, в результате которого резко выросла цена на нефть, а затем спад распространился на все отрасли экономики.
  Начиная с этого момента власть Рокфеллеров неуклонно падала, а влияние Ротшильдов, контролировавших эмиссию долларов, только росло. За 4 десятилетия в моем мире через подчиненную банковскую систему Ротшильдам удалось сконцентрировать в своих руках контроль над большей частью реального сектора мировой экономики.
  Одновременно происходит уничтожение советского Центра Силы. Примерно с того же времени, с 70-х годов начинается постепенный демонтаж СССР с переводом мирового управления в единый центр. И это же поставило мой мир на грань катастрофы.
  Только теперь я начинал понимать какого масштаба проблему я вознамерился решить. Куда же я ввязался? Разве может один человек, пусть он даже десять раз из будущего и знает больше, чем любой из сегодня живущих о последующих событиях, хоть что-то изменить в противостоянии столь могущественных мировых сил? Как хорошо и просто все выглядело в начале моего "квеста". Придти, поделиться информацией, не допустить войны или выиграть ее с минимальными последствиями для страны и все. Дальше все должно было решиться само собой. И вот теперь выясняется, что не решается ничего. Что даже кратно возросший военный, экономический и научный потенциал СССР не решает ни одной действительно важной проблемы. Более того, он, возможно, их только обостряет.
  Причем, что особенно угнетало, я не видел ни единой возможности даже подступиться к тому, чтобы изменить траекторию падения мировой цивилизации. Тем более, что на особую помощь того же Сталина и всей государственной машины СССР надеяться не приходилось. По крайней мере, я не видел пока возможности убедить Сталина действовать так, как того хотелось бы мне. Да и сам пока не очень-то представлял, как именно нужно действовать.
  Ну на кой черт я во все это ввязался? Ведь теперь до конца своих дней мне придется нести крест осознания, что я мог что-то сделать, но не сумел. От таких мыслей я чуть опять не провалился в депрессию. Удержался лишь потому, что очень хотел довести свой анализ до логического конца.
  Если я правильно хотя бы в общих чертах оценил ситуацию, то мы имеем следующее. Попытка создать единую сбалансированную систему управления человечеством на основе трех центров силы была. Но оказалась неудачной. Отсюда следует два возможных варианта. Или вся идея с созданием такой системы в корне ошибочна, либо в предпринятой попытке были заложены такие конструктивные дефекты, которые и привели к столь плачевному результату.
 
  Первый вариант мне даже не хотелось рассматривать. Поскольку он отбивал всякую охоту к дальнейшим поискам решения. Проще было потратить все свои на то, чтобы продолжать максимально увеличивать мощь СССР, понимая при этом, насколько возрастают риски глобальной войны всех против моей страны, и надеяться на чудо, что в этой бойне СССР уцелеет. Но разум говорил, что шансов практически нет. А потому я решил не слишком убиваться по этому поводу и сначала попытаться найти дефекты реализованной системы. Может быть, удастся изменить ход течения времени таким образом, чтобы устранить эти дефекты и таким образом создать более совершенную и сбалансированную модель управления человечеством.
  Что показала история моего мира?
  Несмотря на создание трех полюсов, Центры силы были выбраны не оптимально. Два полюса, США и Англия, даже несмотря на имевшиеся противоречия оказались слишком близки друг другу и взаимозависимы. В дуальности коллективизм-индивидуализм они представляли оба лишь второй полюс. И это первая проблема.
  Другой дефект выразился в том, что одновременно с созданием органа управления в лице ООН и ее Совета Безопасности не было выработано никаких общих перспективных целей, разделяемых всеми центрами силы без каких-либо оговорок. То есть этот орган мог лишь блокировать невыгодные кому-либо решения, но оказывался не в состоянии генерировать позитивные перспективы.
  В третьих, из трех центров Силы лишь СССР по большей части мог действовать от имени и в интересах всего народа или даже тех народов, которые входили в зону его ответственности. В США этот фактор частично присутствовал вначале, но постепенно сошел "на нет". В Англии реальных правителей страны население и его интересы не заботили в принципе.
  Четвертым пагубным фактором стало усугубление противоречий между интересами развития мира и собственными интересами управляющих центров. Поскольку главный инструмент влияния выражался в деньгах, то и главной целью стало получение максимальной прибыли. А это в свою очередь активно мешало внедрению новых научных разработок во многих областях, а также экономному расходованию ресурсов. В результате уже к моему времени большая часть ресурсов приблизилась к полному истощению.
  Наконец, пятым фактором я выделил то, что обнаружилось крайне неправильное с моей точки зрения распределение зон хаоса и порядка. Существовавшая в моем мире система разделила порядок и хаос по географическому признаку. Собственно центры силы США и Англия до последнего момента должны были представлять из себя островки стабильности среди всеобщего хаоса в других районах планеты. А между тем, правильное распределение должно было, по моему мнению, находиться в совершенно иных областях. Традиционные области творчества, такие как культура, наука, искусство и даже экономика, должны были содержать максимальное количество степеней свободы и постоянно генерировать новое. Этот творческий хаос должен был балансироваться четким порядком в области общественных традиций и устоев, а также в сфере государственного управления и межгосударственных отношений.
  Потратив еще какое-то время над осмыслением происходившего в моем времени, я понял еще одну, может быть, главную ошибку, которая была изначально заложена в "новый мировой порядок" в моем мире. СССР в самом себе сочетал обе стороны божественной Силы. И любовь, и Инферно. Насаждавшиеся в нижних и средних слоях общества равноправие, общинность, коллективизм работали на эгрегор Любви. Это компенсировалось тем, что на верхних этажах власти царила жесткая, иногда жестокая пирамидальность Инферно. Примерно таким же выглядел и Китай. А вот Запад был совершенно иным. Там Инферно царило на всех уровнях. Начиная от "американской мечты" в самом низу и до ритуалов тайных обществ и орденов. В результате, если смотреть на все центры мировой власти в совокупности, то баланс между божественными силами оказывался резко нарушен в сторону Инферно. Именно это и не позволяло в моем мире нормализовать обстановку. Скомпенсировать Инферно могла бы только Индия с ее гигантским потенциалом энергии Любви, растворенном в миллиардном населении. Но Индия "спала" и фактически устранилась от влияния на мировые процессы.
  Я еще раз окинул получившийся список. - Понятия не имею пока, с какого конца за это браться. Но я должен попробовать. Пусть меня ждет неудача, но дорогу осилит только идущий. Раз уж ввязался в это предприятие, оказавшееся столь безнадежным, то идти надо до конца. Даже одному, наперекор всему миру. В самом худшем случае меня ждет провал. Но если не шевелиться, то провал и так обеспечен.
  Ну а сейчас не сходить ли мне в баню? Пусть мое новое "тело" и не умеет потеть, но хоть запахи и ощущения оно ловить может. Вот и подышу паром и вениками, может полегчает?
 
  Глава 20. Коммунизм и Вера
  В начале марта меня вызвал Сталин. Мы уже не виделись около месяца. Я все это время, как проклятый, не вылезая из домика, а по сути и из собственной скорлупы, пытался выстроить некую концептуальную модель мироустройства, хотя бы потенциально способную оказаться сбалансированной в долгосрочном аспекте. Не скажу, что все удалось, но кое-какие наметки стали вселять оптимизм. Хотя я по-прежнему совершенно не представлял себе, с какого бока нужно подступиться к практическому решению этой задачи. Все идеи, периодически приходящие в голову по данному поводу, я записывал и даже видел в некоторых определенную перспективу. Но чем дальше, тем больше мне становилось ясно, что справиться с задачей подобного масштаба попросту нереально. Даже все мои суперменские способности моли помочь мне лишь в малой степени. Дополнительные сложности представлял тот факт, что любые активные вмешательства в ситуацию были возможны лишь после большой войны. Слишком большой ее потенциал уже был накоплен в мире, слишком много денег было вложено в эту идею, Слишком серьезные люди занимались ее организацией, чтобы можно было рассчитывать на то, что ее не будет. А характер действий по мироустройству кардинально зависел от итогов военных действий. Но самое противное, что получался замкнутый круг. Если ждать окончания войны, то совершенно непонятно, что удастся успеть сделать до того момента, когда ситуация прояснится, и переговоры насчет послевоенной конфигурации сил выйдут на уровень первых лиц. А если не ждать этого момента, то очень велика вероятность лишь усугубить катастрофическое развитие ситуации своими неуклюжими попытками изменить ход истории.
  Вот примерно на этом фоне и состоялась наша очередная встреча со Сталиным. Предлог для встречи был все тот же - Испания. Выборы в этой стране прошли в строгом соответствии с тем, как это было знакомо мне по нашему миру. И вот теперь Сталин еще раз захотел "сверить часы" - выяснить у меня, не изменил ли я своего мнения насчет увеличения помощи испанскому правительству.
  - Нет, товарищ Сталин. Принципиальная позиция по данному вопросу осталась той же. Нам не следует лезть в эту заварушку слишком активно. Но одна идея все же появилась. Думаю, стоит предложить Испании контракт на массовые поставки военной техники. Разумеется, вместе с инструкторами. Для нового руководства страны возможность путча далеко не секрет. И оно прекрасно понимает собственную слабость в военном плане. На стороне потенциальных путчистов наиболее боеспособные соединения и грамотные офицеры. Если мы сможем договориться насчет поставок авиации и бронетехники сейчас, и выполнить контракты до июля, то с внешней стороны это будет выглядеть совершенно нормально. Мы осуществляем поставки законно избранному правительству страны на коммерческой основе. Коммерцию в Европе понимают и уважают. Думаю, даже слишком больших криков возмущения не будет. Что немцам, что англичанам самим интересно посмотреть в деле, какова реальная сила нашего оружия против немецкого. Кстати, и то, что с началом путча наши инструкторы будут вынуждены "задержаться" на гостеприимной испанской земле, никого не должно удивить. Особенно, если их контракты формально будут заключены именно с испанцами. Кроме того, объясняя такое требование сложностью собственного финансового положения, думаю, нам удастся договориться и о своевременной поставке нашего оборудования. Таким образом, мы получим то же самое испанское золото, но на более законных основаниях.
  - Ну что же, товарищ Алексей. Ваши слова звучат достаточно убедительно для того, чтобы подумать над ними серьезно. Так мы и сделаем. А скажите, пожалуйста, над чем Вы так упорно трудились все последние недели? Мне докладывали, что Вы, прямо таки не отрываясь, работали. И вид у Вас был не очень радостный.
  Я вздрогнул и посмотрел на Сталина. Не то, чтобы я не ожидал подобного вопроса. Он был как раз очень естественный. Ожидал, и даже заготовил некий ответ. Вот только, глядя сейчас на Сталина, мне резко расхотелось вешать ему лапшу. Не тот человек. Да, сейчас он несколько отдалился и, возможно. Посчитал, что я ему больше не требуюсь. Но, тем не менее, он на протяжении всех наших встреч слушал всегда довольно внимательно. А многие вопросы так и вообще уже находились в стадии перевода в практическое русло. А потому я решил отвечать правдиво, хотя открывать лишь одну из сторон Правды.
  - Дело в том, товарищ Сталин, что все текущие вопросы уже в работе и мое постоянное присутствие более не требуется. Остались фактически контакты с Артузовым по внешнеэкономической деятельности, но они совершенно не отнимают времени. В этой связи я занялся по собственной инициативе разработкой идеологических вопросов развития СССР, это стояло в моем первоначальном списке, но Вы решили пока эту тему отставить. Думаю, что сейчас пришло время на ней остановиться, хотя, не имея Вашего решения, я никого к работе не привлекал. Все делал один. Материалов также никто не видел.
  - То, что не привлекали, это хорошо, это правильно. Хорошо также, что Вы не забываете темы, которые собирались разработать в начале. Плохо только, что перед началом работы Вы не поинтересовались у нас о том, что, возможно, более своевременной была бы другая работа. Но ладно. И в каких же моментах вы видите развитие идеологии? Что же конкретно Вас не устраивает в нашей марксистско-ленинской идеологии коммунизма?
  - Вы позволите говорить откровенно, товарищ Сталин? Некоторые моменты мне будет крайне сложно облечь в политкорректную, как говорили у нас, форму.
  - То есть Вы хотите сказать, что мы настолько ошибаемся, что выслушать Вас спокойно, не хватаясь за пистолет, не сможем? - Сталин усмехнулся. - Обещаю вам сдерживаться изо всех сил, товарищ Алексей. Начинайте.
  - Не все так страшно, товарищ Сталин. В подавляющем большинстве вопросов коммунистическая идеология совершенно справедлива. Есть лишь несколько моментов, которые в конечном счете и не позволили ей одержать окончательную победу. Первый и самый главный вопрос - отношение к Вере. Проблема в том, что сегодня человек, горя идеей, строит будущее, которого сам не увидит. И далеко не ясно, увидят ли его дети. При этом его жизнь направлена постоянно на решение, безусловно, важных и приоритетных задач всего общества в целом, но ничего или почти ничего не дающих ему лично. Материальный уровень жизни каждого конкретного человека растет слишком медленно, чтобы приносить полное удовлетворение. В результате рано или поздно психология человека начинает меняться. Но перестает понимать, почему и во имя чего он должен, не покладая рук, вкалывать от рассвета и до заката всю свою жизнь. И даже то, что его дети будут жить лучше, а внуки еще лучше детей, перестает быть достаточно сильной мотивацией. Ведь коммунизм отнял у человека Веру в то, что вместе со смертью физической жизнь Души-Живы не заканчивается. Напротив, качество последующей жизни Живы напрямую зависит от того, насколько честной и правильной была до этого физическая жизнь. Отнять отнял, но ничего не предложил в замен. И люди остались без главных символов и стимулов. Рискну предположить, что вы уже не раз задавали себе этот вопрос, что даже так называемый культ личности Сталина являлся для Вас самого лишь инструментом, попыткой заменить для простого человека отсутствие более высоких духовных символов Веры. При Вашей личной скромности, доходящей до аскетизма, я просто не вижу другого рационального объяснения. Но Ваша попытка была заведомо провальной. Вы, увы, как и любой человек смертны. Дай Бог Вам здоровья, но рано или поздно мы все уйдем. И Символ разрушится. А символ не имеет права рушиться. Он должен быть вечным.
  - Так. Вы подняли очень серьезную тему, товарищ Алексей. Давайте на ней остановимся и к другим Вашим идеям пока не пойдем. Значит, Вы считаете, что нам необходимо вернуть человеку религию? Открыть все закрытые храмы и признать, что мы ошибались? А как, по вашему мнению, на это отреагируют простые люди. Двадцать лет партия рассказывала им, что религия это опиум для народа, что таким образом попы оболванивали простого человека. заставляя его терпеть эксплуатацию. А вот так сразу взять и сказать? - Извините, мы ошиблись. Бог есть, просто мы его не замечали. - Так что ли? А Вы не думаете, что уже на следующий день Товарища Сталина объявят предателем интересов рабочего класса? Причем, сделает это даже ЦК, который должен принять такое изменение идеологии. А если вдруг не сделает он, то мгновенно соберется съезд партии и заменит уже весь ЦК.
  - Нет, товарищ Сталин. Конечно, вот так в лоб ничего делать нельзя. Все должно происходить постепенно. Тем более, что пока есть некоторый запас времени. Сегодняшние люди еще горят строительством светлого будущего. Да и Вера, которую я имею в виду, не то же самое, что современная христианская церковь. В том, что касается сегодняшнего Православия очень много наносного, чуждого нашему народу. Особенно после Никонианской реформы. Но и эту религию нельзя рубить с плеча. Надо противопоставить ей исконную Веру русичей. А начать необходимо с реабилитации древней истории нашей страны, которую планомерно уничтожали и фальсифицировали на протяжении многих веков наши недруги. Русь началась не с 17-го года и даже не с крещения ее Владимиром. Она старше на множество тысячелетий. Нас заставили забыть про это, но в мое время по малюсеньким кусочкам, дошедшим до наших дней уже были попытки ее восстановления. Я дам Вам координаты древнего города Аркаим, его впервые открыли в 57-м году военные картографы, но официально обнаружили лишь спустя еще 18 лет. Он датируется 2-м-3-м тысячелетием до нашей эры. Он масштабнее и древнее известного английского Стоунхенджа. И это не единственный памятник древней Руси. Уже в те времена, когда гордые викинги рассекали без порток воды Балтики, а во всей Европе не нашлось бы ни одного полноценного города, кроме, может быть, Рима, наша страна была известна в мире как Гардарика, страна городов. Это наш город Трою воевали знаменитые греческие герои. Кстати, воскрешение и популяризация нашей древней истории может иметь и очень серьезные геополитические последствия.
  - Например?
  - Вы знаете, что Гитлер строит свою концепцию арийского сверхчеловека. Но арии это не немцы. Они лишь отдаленные потомки Ариев. Настоящие прямые потомки ариев это мы, славяне, это тюркские народы, это персы, это курды и многие другие. Сохранился потрясающий памятник письменной летописи нашего народа. В моем времени он получил название "Велесова книга". Сейчас она находится у бежавшего от революции полковника Добровольческой армии Али Изенбека, проживающего в настоящее время в Брюсселе. Необходимо достать эту книгу и опубликовать ее вместе с переводом и комментариями наших ведущих ученых. Гитлеру будет очень сложно убедить свой народ нападать на страну, населенную такими же потомками Ариев, которыми он считает немцев. Даже несмотря на все давление Англии. И если сделать это сейчас, пока отношения между нашими странами еще позволяют опубликовать книгу и в Германии, то возможно даже организовать совместное исследование этого наследия.
  Второй момент, также связанный с Гитлером, заключается в использовании им свастики. Это древний солярный знак, который многие века использовался всеми славянскими народами. В том числе, как оберег. Необходимо как можно быстрее лишить Гитлера монополии на этот символ. Необходимы публичные исследования, что свастика многие века является одним из базовых символов всех индоевропейских народов, вышедших из единого корня. А нашим корреспондентам в Испании надо поручить найти свастику там. Сохранилось множество древних испанских замков, в орнаменте которых можно найти этот символ.
  - Хорошо, товарищ Алексей. В том, что касается истории и памятников больших проблем не вижу. Передадите данные товарищам Берии и Артузову, они организуют все необходимые исследования, экспедиции и находки. Мы также рассмотрим вопрос о пропаганде древней истории нашей великой страны и, думаю, что решение будет положительным. Но какое отношение это имеет к вопросам Веры?
  - Самое прямое, товарищ Сталин. Одновременно с популяризацией истории Руси необходимо рассказывать о древней Вере наших предков. Надо показать, что она не имеет никакого отношения к язычеству. Что принцип Единобожия был известен древним славянам задолго до написания Библии. Что наш календарь почти на две тысячи лет старше иудейского. Все это следует давать в совершенно нейтральном виде. Без превозношения, но и без обличения. Наш народ мудрый. Ему надо только позволить вспомнить свои корни, остальное он сделает сам. Кстати, о корнях. Необходимо, и это тоже должно быть частью идеологии, всячески поощрять изучение советскими людьми своих родовых корней. Следует представлять Род, как непрерывную цепочку, связывающую уже умерших родичей с ныне живущими, а их с еще нерожденными потомками. Еще одним очень важным моментом, который сближает наших предков с сегодняшними коммунистами, является то, что они никогда не унижались перед Родовыми Богами, никогда не молили их ни о чем. Они лишь славили их за то, что живут. Это была не гордыня, но настоящая гордость. За себя, за Род, за страну, в которой живут. Это очень похоже на то, что делают коммунисты, восхваляя СССР, партию и классиков-создателей коммунизма. Людям будет это близко и понятно. Сегодняшние коммунисты так же верят в себя, как это делали наши предки. Это преемственность.
  Это еще не полноценная Вера, но огромный шаг к ней. А что касается Православного христианства, то оно само должно найти свое место в нашем мире. Ему не надо ни помогать, ни мешать. Пусть все, кто хочет, невозбранно посещают храмы. Думаю, что важным шагом на пути возрождения Церкви и к сердцам людей было бы воссоединение со старообрядческой Церковью, преодоление Никонианского раскола. Особенно это важно, поскольку первые христиане совершенно не отрицали старых Родовых Богов. Они, напротив, видели в христианстве преемственность от Древней Веры. Впрочем, такие вопросы Церковь должна решать самостоятельно.
  - Хорошо, товарищ Алексей. Спасибо Вам за Ваше мнение. Мы подумаем. Вы высказали много интересных идей. Некоторые из них нам точно пригодятся. Не забудьте передать товарищам Берии и Артузову необходимые данные для работы.
  - Конечно, товарищ Сталин.
  - Скажите, товарищ Алексей, а что это вы рисовали за схемы насчет будущего мироустройства?
  И тут я понял, что "приплыл". Я стал судорожно вспоминать, когда выходил из домика, и где при этом оставались бумаги, над которыми я работал.
 
  Глава 21. Откровения от Иосифа.
  Я глядел на Сталина и судорожно пытался придумать, что же сказать. Врать не хотелось. Я прекрасно понимал, что любую фальшь Сталин почувствует мгновенно. И тогда на любом общении с ним можно будет ставить крест. Но и выдать все, как есть, я просто не мог. Тем более, что совершенно не чувствовал за собой той Силы и Правды, которая позволила бы убедить в правильности моих выводов хотя бы меня самого. А Сталин тоже молчал и рассматривал меня сквозь легкий прищур своих желтых гипнотизирующих глаз. И прищур этот хоть и был слегка насмешлив, но отнюдь не лучился добротой и весельем. Так скорее смотрит кошка на мышь, с которой перед обедом собирается поиграть.
  - Раз Вы, товарищ Алексей, никак не можете решиться, хотите я сам расскажу Вам все, что Вы придумали?
  Мне оставалось только кивнуть, изо всех сил, пытаясь сохранить спокойствие и непринужденность. Что, впрочем, не удавалось. А Сталин встал из-за стола и принялся не спеша вышагивать по кабинету.
  - Я внимательно просмотрел ту информацию, что передали мне наши товарищи. И сравнил это с Вашей информацией о том варианте будущего, с которым Вы нас познакомили. Думаю, товарищ Алексей, Вы рассуждали следующим образом. Будущее, наступившее в Вашем мире, Вас не устроило. Именно этому мы обязаны Вашему появлению у нас год назад. Сначала Вы бросились помогать нам устранять те ошибки в нашем времени, которые, как Вам казалось, были наиболее критичными. Дополнительно Вы снабдили нас большим количеством информации, которая должна нам помочь справиться с будущими проблемами наиболее правильным образом. И, должен признать это была очень ценная информация. Помимо этого Вы регулярно делились с нами своими мыслями о том, как правильно решить те или иные задачи. И многие Ваши предложения внимательно рассматривались, изучались и даже внедрялись. Вы были отмечены Высокой государственной наградой. Так, товарищ Алексей?
  - Так, товарищ Сталин.
  - Следовательно, партия и государство отнеслись к Вам с должным внимание, уважением и даже доверием. А чем же собрались отплатить нам Вы, товарищ Алексей? Ваши записки и попытки придумать совершенно отличную от известной Вам, а теперь и нам версии будущего говорят о том, что Вы пытаетесь найти способ его изменения. Причем, не только в части, касающейся СССР, но и во всемирном масштабе. Не так ли, товарищ Алексей?
  - Так, товарищ Сталин.
  - Ну а раз так, то когда Вы собирались познакомить нас с Вашими выкладками? Хотите, скажу за Вас? Вы нас вообще не собирались ставить в известность. За это говорит хотя бы то, что Вы ни разу не поинтересовались ни у кого, включая Артузова, которого видите довольно часто, о том какая информация об интересующих Вас вопросах есть у советского руководства. Я не прав?
  - Правы, товарищ Сталин. - От моих ушей уже можно было прикуривать. Всего в нескольких фразах, сказанных совершенно спокойным внешним голосом, Сталин умудрился вывести меня на чистую воду. И ведь не собирается останавливаться.
  - Пойдем дальше. Все сказанное свидетельствует о том, что Вы собрались изменять ситуацию в одиночку. И вот здесь возникают целых два варианта. Или у Вас такая огромная мания величия, что Вы уже сочли себя Господом Богом, способным на все, что пожелаете. Или второй вариант. По каким-то своим соображениям Вы не доверяете нам, раз не решились поставить нас даже в известность о своих планах. Вы всегда производили впечатление разумного человека. Иногда Вас заносило, иногда Вы слишком поверхностно выдели ситуацию, но мании величия мы в Вас не замечали. Значит, скорее всего мы имеем дело со вторым вариантом. И когда Вы собирались исчезнуть, товарищ Алексей? - теперь тон Сталина стал несколько ехидным, хотя он по-прежнему был способен заморозить весь кабинет.
  - Примерно через месяц-два, товарищ Сталин. - Отвечать не хотелось совершенно, но не отвечать я просто не мог, вполне ощущая себя кроликом перед не очень голодным удавом.
  - Это хорошо, что Вы хотя бы сейчас имеете смелость говорить правду. Но давайте вернемся к нашим баранам. И попробуем выяснить, чем Вас так обидело Советское государство и лично товарищ Сталин. Что именно вызвало Ваше недоверие к нам? Молчите? Что ж. Товарищ Сталин опять Вам поможет и расскажет это за Вас. Вы решили, что товарищ Сталин и Советское руководство спят и видят, как бы облагодетельствовать весь мир социалистической революцией. Или захватить его военным путем. Именно поэтому Вы не пришли к нам, не захотели посоветоваться и попытаться вместе решить проблему, которая казалась Вам наиболее важной.
  - А ну сидеть. И не вздумай исчезнуть. Мальчишка. Имей хотя бы теперь мужество выслушать все до конца. - Увидев, что я слегка дернулся, выкрикнул Сталин. И тут же мгновенно вернулся к своему обычному и спокойному внешне тону. - Так что же Вас смутило, товарищ Алексей? Чем Мы заслужили к себе подобное отношение? Отвечайте, сейчас уже только Вы сами должны ответить на этот вопрос. Конечно, Вы можете воспользоваться своими необычными способностями и исчезнуть по-английски. Но если все, что Вы делали до этого момента, Вы делали с искренним желанием помочь нашей стране избежать ошибок и проблем, то Вы обязаны ответить. Иначе мы тоже не сможем Вам больше доверять. Как не сможем доверять и уже высказанным Вами идеям, которые показались нам разумными и интересными.
  - Хорошо, товарищ Сталин, я расскажу все, как есть.
  Далее я течение почти двух часов я подробно рассказывал Вождю весь ход своих мыслей, всю логику, все выводы, к которым пришел. Сталин слушал молча, не перебивал, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Несколько раз он вставал, набивал трубку, закуривал и принимался ходить по кабинету, о чем-то глубоко задумавшись. Но нить рассказа явно не терял. В конце я попытался хоть немного оправдаться и постарался пояснить, почему не решился посвятить в свою затею хотя бы его. Кстати, с тем, что мне не стоило разговаривать на подобные темы ни с Берией, ни с Артузовым, а тем более кем-либо еще, Сталин согласился довольно быстро. Но вот то, что я не пришел к нему, явно не забыл и не простил.
  - Значит, Вы товарищ Алексей, решили проделать всю эту операцию в полном одиночестве, никого не привлекая? Интересно было бы послушать, каким же образом Вы собирались добиться успеха? Вы что, считаете себя большим профессионалом в дипломатии? Или может быть в военном деле? Или, видимо, вы гениальный агент разведки? А там ведь не только навыки незаметного проникновения требуются. И, наконец, Вы хорошо разбираетесь в особенностях Восточной психологии, позволяющей надеяться на то, что вот так запросто появитесь в кабинете у какого-нибудь высокого сановника и сразу же найдете доверие и понимание? Да и вообще, какими языками для начала вы владеете? Я понимаю смысл того, что Вы задумали. Я даже готов согласиться с тем, что это достойная цель, если Вы были до конца откровенны. Но я из Вашего рассказа совершенно не понял, каким именно образом Вы собирались решить проблему.
  - А я пока это и сам не понял. Только в начальной стадии находился. Потому и сказал, что собирался исчезать еще через один - два месяца. Надеялся к этому времени успеть доработать проект. Пока могу сказать, что была идея проникать незаметно последовательно в различные резиденции тайных обществ и орденов Европы, а потом и США, что-то подслушивать, какие-то документы изучать. А потом на этой основе искать способы перессорить всех со всеми. Добиться начала масштабных внутренних разборок. И тем самым их существенно ослабить.
  - Хорошо. Допустим, Вам это удалось. Хотя это и не факт, и мы к этому еще вернемся. Но предположим, что Ваши способности позволили Вам добиться раскола в тех силах, которыми Вы полагаете ответственными за происходящее в мире. Но что потом? Вы хоть задумывались о том, каким может стать мир после этого? Когда одна управляющая Сила уходит, а на ее место не приходит другая, способная выстроить собственный порядок, то наступает хаос. Это Вы должны понимать, раз оперируете такими понятиями. Давайте себе представим, что весь мир, кроме, надеюсь, СССР впал в хаос. В Азии начались войны и революции по освобождению от колониального ига. А в Европе и Америке? Там вообще полный бардак и безвластие. Куча больших и маленьких группировок, оставшихся без кукловодов начинают борьбу за власть. И что с этой кровавой баней прикажете сделать? Да Вы разом выплесните в мир такое количество Зла, которое Вы именуете Инферно, что мир вообще может схлопнуться разом. И чтобы этого не допустить мы просто будем вынуждены попытаться взять ситуацию под контроль. Хотя бы в Европе. А готовы ли мы к этому? Хотим ли мы этого такой ценой? Нет, товарищ Алексей. Не хотим и не готовы.
  Сталин меня просто убил. Я ведь действительно в своих мыслях не дошел до понимания такой простой истины, которую он ухватил мгновенно. Для того, чтобы рушить одну власть, необходимо иметь наготове следующую, способную не допустить скатывания в жесткий хаос и беспредел. Так стыдно мне не было, наверное, никогда в жизни. Я даже не знал, куда мне реально спрятаться. А уж посмотреть в глаза Вождю я даже и не пытался.
  - Вы правы, мне нечего возразить на это товарищ Сталин.
  - Но есть и более простой вопрос. Допустим, Вы рассчитывали на свои возможности для поиска компрометирующей или иной информации, способной перессорить внутри себя всю закулису. Но Вам не приходило в голову, что у Вас может это просто не получиться. Я не знаю предела Ваших сил и возможностей. Но ведь там тоже не дети. И есть большое количество специалистов, владеющих различными необыкновенными способностями на довольно высоком уровне. Что Вы на меня так удивленно смотрите? Коммунист товарищ Сталин и вдруг столь серьезно про всякие телепатии и телекинезы? А Вы не удивляйтесь. Я же хоть и удивился Вашему появлению, но воспринял этот факт вполне спокойно. Да, товарищ Алексей, мы в курсе того, что такие способности существуют. Но рассматриваем их как некую область природных человеческих способностей, пока не доступную подавляющему большинству людей. И мы сталкивались с такими людьми. А с некоторыми даже сотрудничали и сотрудничаем. Кроме того, мы пусть и не во всех деталях, но представляем себе этих "мировых заговорщиков", стремящихся подчинить себе весь мир. И знаем, какую роль они, в том числе, сыграли в нашей революции. Мы даже иногда сталкиваемся с ними. И все, что мы о них знаем, позволяет думать, что это далеко не простые люди. Среди них точно есть те, кого они сами зовут магами. Мы в самом начале пытались провести эксперимент с Вами, насколько можно блокировать Вас с помощью подобных способов. Нашим специалистам не удалось. Но это не гарантия, что не удастся их мастерам. Хотя бы просто почувствовать Ваше присутствие они смогут почти наверняка.- Об этом я тоже как-то не подумал. Так что же, получается все зря? Я просто дурак с большим самомнением?
  - Самокритика, это неплохо. И насчет самомнения Вы не сильно ошиблись. Но и дураком Вас назвать нельзя. Я думаю, что Вы скорее решились броситься, как в омут головой, не видя иного выхода из самому себе нарисованной ситуации. Но то, что не вышло у Вас одного, вполне может получиться у нас вместе. Ведь согласитесь, товарищ Алексей, одиночный рейд по тылам противника и иметь в распоряжении все ресурсы большого государства это не одно и то же. К тому же и товарищ Сталин на что-нибудь сгодится. - Тут Сталин неожиданно улыбнулся в усы и подмигнул мне.
  - Такого я даже представить себе не мог, товарищ Сталин.
  - Вот и напрасно, товарищ Алексей. Как говорили наши мудрые предки, о памяти и чествовании которых мы говорили в самом начале встречи, "один в поле не воин". Вы можете высказывать любые, даже самые бредовые идеи. Обещаю, что рассмотрим все варианты. Только давайте сразу и навсегда договоримся, товарищ Алексей, - голос Сталина снова стал строгим и жестким, - больше никакой самодеятельности. Теперь все действия только согласованно со мной лично или с теми, кто еще будет привлечен к этой работе. Ясно?
  - Да, товарищ Сталин, все понятно, согласен.
  - Вот и хорошо, а теперь давайте еще раз пройдемся по Вашим схемам. Кого и на кого Вы планировали там поменять?
  Следующий час мы внимательно прошлись по всем вариантам возможных будущих конфигураций. Надо еще раз внимательно подумать и не торопиться с выводами, но, видимо, вот этот вариант будет выглядеть наиболее перспективным, а, товарищ Алексей, - наконец произнес Сталин, вставая.
  - Да, товарищ Сталин. Мне он тоже кажется лучшим из возможных вариантов. Но вот только я пока не представляю себе, как именно мы сможем обеспечить его реализацию.
  - А вот над этим мы и будет работать. Когда Вы говорили, должна начаться Вторая Мировая война?
  - Если говорить о начале собственно боевых действий, то в марте 39-го, товарищ Сталин.
  - Значит, три года. Вот это и есть наш лимит времени. Хотя, конечно, некоторые шаги необходимо будет предпринять уже в самое ближайшее время.
  Работу было решено проводить на базе УЗОРа, но в отдельной еще более закрытой зоне. Это была ранее чей-то большой дачный комплекс из нескольких зданий, стоящий на некотором удалении от прочих строений, а также от берега реки и по всему периметру окруженный высоким забором. Поверх забора моментально пустили витую колючую проволоку под током высокого напряжения, а также обязали Иваненко выделить не охрану не менее взвода особо проверенных бойцов. Причем, самой охране заходить внутрь комплекса категорически запрещалось. Так же запрещалось выносить из здания какие-либо бумаги. Писать разрешалось исключительно в пронумерованных тетрадях, которые получались и забирались под расписку. Вне использования все материалы убирались в огромный дореволюционный сейф, который явно провел свою молодость в каком-нибудь банке. К работе над проектом было допущено совсем мало лиц. Это были в основном люди Берии и Артузова, все прекрасные аналитики. Некоторые уже были знакомы со ставшим для УЗОРа традиционным командным методом решения проблем. Иногда на даче появлялись Берия, Артузов и даже сам Сталин. В такие дни наша "младшая" команда пыталась защитить свои уже согласованные внутри себя идеи, а "старшие товарищи" так же азартно и "без чинов" старались найти в них слабые плохо проработанные места. Помимо этого был и один очень приятный для меня лично сюрприз. Сталин дал санкцию для моей работы с Вернадским. Нет, Владимир Иванович не стал членом какой-либо проектной команды. Но он согласился на несколько месяцев поселиться на одной из дач УЗОРа для помощи мне в формировании перспективной теории Мироздания, включавшей в себя и его идеи Ноосферы. Для меня это была огромная радость.
 
  Интерлюдия 3.
  Время летело с огромной скоростью Вот уже и май наступил. Погруженный по уши в работу и бесконечные дискуссии то с командой, то вечерами с Вернадским, я практически не выезжал за пределы резиденции, лишь пару раз вместе с Берией был приглашен на Ближнюю дачу Сталина для обсуждения некоторых вопросов без посторонних. Берия за последний год очень сильно поднялся в местной чиновной иерархии и уже сейчас претендовал на роль второго после Сталина человека в партии. В апреле он стал полноправным членом Политбюро.
  Работа хоть и с естественными для столь сложной задачи проблемами, но продвигалась вперед. Хотя нам так и не удалось пока найти механизмы некоторых операций, предусматривающие хоть и довольно приличный, но все же приемлемый риск. И этот момент нервировал больше всего.
  В какое-то воскресенье я почувствовал нестерпимое желание отвлечься от работы и просто пройтись по тихим московским бульварам, ни о чем особенно не думая. Компанию мне как всегда составил неизменный Иваненко. Он хоть и вырос за этот год в довольно весомую фигуру, но сопровождать меня во время моих вылазок лично считал себя по-прежнему обязанным. А возможно ему это еще и нравилось. Он был посвящен не во все наши дела, но, тем не менее, знал достаточно много для того, чтобы, не боясь показать свою осведомленность, расспрашивать меня об особенностях жизни в будущем. Да и мне самому нравилось с ним беседовать на эти темы. У него была очень интересная реакция на какие-то моменты жизни, которые мне самому казались обыденными, а его то восхищали, то удивляли, то возмущали до глубины души. И эти реакции позволяли мне лучше многого другого понять разницу в мироощущениях обычных людей сейчас и в оставленном мной времени.
  Вот так, тихо беседуя на этот раз о юношеских увлечениях моего времени, мы и забрели на один их московских бульваров. Я вообще любил гулять по бульварам больше, чем по любым другим улицам. Сочетание молодой зелени, которая уже вовсю проклюнулась на деревьях, еще не изгаженного выхлопными газами воздуха и веселых гуляющих людей, действовало очень умиротворяющее и прекрасно отвлекало от проблем, даруя мозгу необходимую передышку.
  И вдруг, еще ничего не видя и продолжая рассказ о дискотеках, каким-то чутьем я почувствовал, что что-то изменилось. Взглянул на Иваненко, и не увидев его рядом с собой, оглянулся. Он, отстав где-то на пару шагов, застыл с странной позе с одной поднятой нагой, как будто собирался сделать шаг, но не смог закончить действие. Я посмотрел по сторонам и ошалел еще больше. Застыло вокруг меня сразу все. Птица, странным способом повисшая на месте в воздухе, собачка, окропляющая дерева с задранной ногой. Люди, гулявшие секунду назад по бульвару. Даже воздух застыл. По крайней мере, я не мог уловить ни малейшего дуновения ветерка. Такое впечатление, что кто-то разом выключил мир, оставив меня прежним.
  А потом я увидел его. Нет. Не так. Я увидел ЕГО. Огромный черный кот сидел буквально в паре шагов от меня и, поблескивая на меня хитрым глазом, умывался.
  - Бегемот, - ошалело прошептал я.
  - Приятно, когда тебя узнают сразу и при этом не норовят тут же поймать или упасть в обморок, - довольно громко и внятно промурлыкал этот невозможный котяра.
  Я стоял с вытаращенными глазами и подобно выдернутой из воды рыбе беззвучно разевал рот не в силах сказать что-то еще.
  - А не надо ничего говорить. Главное, что Вы сразу же узнали, кто перед Вами. Видимо, Михаил Афанасьевич своим произведением оставил в вашей душе неизгладимый след. Да и что говорить, настоящий мастер.
  Я повернулся и увидел на ближайшей скамейке вальяжно расположившегося человека средних лет в строгом сером костюме. Откуда он взялся? Еще пару секунд назад скамейка была точно пуста. Фразы принадлежали именно ему.
  - Не стоит забивать себе голову глупостями. Тем более, что остановка мира стоит недешево и, думаю. нам есть на что потратить время или точнее безвременье с гораздо большей пользой. Не соблаговолите ли присесть, милостливый государь?
  - Соблаговолит, соблаговолит, куда ж он денется, - снова раздалось кошачье мурлыканье.
  В голове сама собой благодаря моей приобретенной абсолютной памяти возникла фраза из "Мастера...": "ни на какую ногу описываемый не хромал, и росту был не маленького и не громадного, а просто высокого. Что касается зубов, то с левой стороны у него были платиновые коронки, а с правой - золотые. Он был в дорогом сером костюме, в заграничных, в цвет костюма, туфлях. Серый берет он лихо заломил на ухо, под мышкой нес трость с черным набалдашником в виде головы пуделя. По виду - лет сорока с лишним. Рот какой-то кривой. Выбрит гладко. Брюнет. Правый глаз черный, левый почему-то зеленый. Брови черные, но одна выше другой. Словом - иностранец." Он. Точно он.
  - Будем считать, что и мне представляться больше не надо. Присаживайтесь.
  Я осторожно приблизился и присел на ту же лавку, где восседал незнакомец. Хотя какой он незнакомец? Воланд собственной персоной, и никто иной.
  - Добрый день, Мессир. Кажется, так Вас было принято называть в упомянутом романе? Чем обязан такому высокому вниманию?
  - Ну я не Ваш господин, потому называть меня "мессир" с Вашей стороны довольно опрометчиво. Могу и понять буквально, как предложение. Шучу. Зовите меня, как Вам будет угодно, товарищ Алексей.
  Последнюю фразу он произнес с чисто сталинскими интонациями.
  - Ну и вниманию моей нескромной персоны Вы обязаны некоторыми трудностями, которые, как нам с братом показалось, Вы испытываете в настоящее время. Я имею в виду Ваш план по переустройству мира. В целом мы с ним очень даже довольны развитием событий. Даже не знаю, смог бы кто-нибудь за год сделать большее. Кое-какие необязательные ошибки были, но не суть. Мы действительно наблюдаем за Вашей эпопеей с большим интересом. Давненько так не развлекались. Да и кое-какие шансы на успех у Вас есть, не скрою. Но пока только шансы. Еще ничего не произошло. И никакие сверхсовременные танки или даже появление на несколько лет раньше у СССР атомной бомбы этого не изменят. История сделает лишь некоторый зигзаг и году так к 50-му по местной шкале вернется к своей основной траектории, погасив все возмущения. Так что до того момента, как вы задумались об изменении все мировой конфигурации Ваши шансы вообще были довольно призрачны. А вот сейчас они существенно подросли. В этой связи мы по обоюдному с братом согласию решили Вам немного помочь. Ну а раз за то, что мир находится на грани коллапса в большей мере ответственен именно я, то и помогать мне. У Вас есть какие-нибудь конкретные идеи насчет того, как именно могла бы выглядеть помощь?
  - Все настолько неожиданно, что я просто теряюсь. А из чего можно выбирать, мистер Воланд? Огласите весь список, пожалуйста - от растерянности я даже начал шутить и в голове всплыла эта фраза из "Шурика.."
  - Раз готового ничего нет, давайте не будем терять времени. Появится, скажете когда-нибудь потом. А пока я выдам Вам бонус от себя лично. Даже два. Во-первых, - тут он легонько прикоснулся рукой к моему лбу, - Вы теперь точно знаете все структуры, на которые ищите выход, их персональный состав и все их планы. Это должно Вам помочь при планировании операций. Во-вторых, поскольку они завязаны именно на меня, то сроком на десять, - он задумался, - да, именно на десять лет я лишу их своей помощи и поддержки. Это все, что мы пока можем для Вас сделать, но теперь Вы точно должны справиться. У Вас еще какие-нибудь вопросы, а то у меня совсем мало времени?
  - Только один. Почему равновесие нарушилось настолько, что коллапс стал неизбежен? Ведь Вы же с Вашим, как Вы говорите, братом две половинки одного целого?
  - Это не так просто сделать коротко, но постараюсь объяснить в двух словах. С момента своего формирования в качестве единого целого человечество стало третьим, самостоятельным Игроком на этом поле. Его суммарная энергетика способна активно смещать движение мира в ту или иную сторону. И что-либо здесь изменить, мы не властны. Если победит мое Инферно, то человечество сгинет в "нижние" миры, кроме немногих Жив, энергетика которых с теми мирами не сочетаема. Если победит Любовь моего брата, то человечество уйдет "вверх", опять же кроме какого-то количества окончательно заблудших Душ. Но и тот, и другой вариант нам пока не интересен. Эта победа одного из нас лишит нас "работы". Точнее все придется начинать опять сначала. Но главное в другом. Что "вверх", что "вниз" идти нужно осознанно. Это должен быть сознательный выбор всего человечества, а не кучки зарвавшихся жрецов. Тогда наша работа будет сдана "на отлично" А Ваша цивилизация вечно куда-то торопится. Вы как слепые котята, не разобравшись в происходящем и еще ничего не понимая, уже мчитесь навстречу погибели. Мы не думали, честно говоря, что человечество с таким азартом бросится загонять себя в адские миры, погружаясь в Инферно настолько старательно и увлеченно. И пока мы осмысливали происходящее и считали варианты, Вы уже прошли все точки невозврата. Я ответил на Ваш вопрос?
  - Да, мистер Воланд. Благодарю. Передавайте привет Вашему брату.
  Ну тогда нам пора. Желаю успеха. - Эй Бегемот, включай мир, уходим.
  - А погладить? - мелькнула у меня идиотская мысль в процессе наблюдения, как роскошная усатая морда растворяется в воздухе.
  - Ишь, чего захотел. Не заслужил еще, дело сделай, потом поговорим, - раздалось мурлыканье у меня в голове и пропало.
  - Ой, товарищ Сидоров, а как это Вы так мгновенно оказались на скамейке? - услышал я крайне удивленный голос Иваненко, - я даже моргнуть не успел. С Вами все в порядке?
  - Все нормально, только, Виктор Степанович, нам надо как можно быстрее вернуться на базу. Прогулка отменяется.
 
  Глава 22. Подполье не вечно.
  Новая информация, столь чудесным образом возникшая в голове у Сидорова, смогла очень многое прояснить для Сталина. Но одновременно она показала, насколько поверхностно до этого момента оценивал все происходящее не только этот "пришелец", но и Советское руководство. Какие-то моменты вообще привели Сталина в почти шоковое состояние. Он даже не сразу заставил себя поверить в то, что принесенные Алексеем данные соответствуют действительности. А поверив после их тщательного сравнения с тем, чем он располагал до этого, ужаснулся еще больше. Он даже на краткий миг пожелал вернуться на какое-то время в прошлое, когда еще ничего не было известно, а решение взять планы Алексея по мировому переустройству под собственный контроль, еще было не принято. Находясь наедине с самим собой, Сталин прекрасно понимал причину своего состояния. Он элементарно испугался.
  Если кто-то думает, что можно вот так запросто решиться стукнуть кулаком по столу и объявить, пусть и про себя, войну мощной законспирированной системе, насчитывающей не одну сотню лет своего существования, да еще и разветвленную практически по всему миру, тот глубоко ошибается.
  Для него, Сталина, главной неожиданностью была даже не мощь противника и его глубоко эшелонированная оборона. Больше всего его потрясла именно древность управляющих структур, замахнувшихся на управление человечеством. Лишь теперь он до конца начал понимать, что и в российской революции эти силы не просто явились спонсорами, финансировавшими проект с целью ослабить Империю и прибрать ее к рукам. До него дошло, что эти силы от начала и до конца тщательно спланировали, организовали и обеспечили успех всей операции. Что все революционное движение, относительность и неоднозначность целей которого он сам начал понимать только чуть более десяти лет назад, было с самого начало управляемым извне. Теперь он совершенно иначе взглянул на всю советскую историю, увидел всю неслучайность столь жестких противоречий в руководстве партии после смерти Ленина, понял истинные причины постоянного возникновения оппозиций. А осознав все это, ужаснулся тому, по какому лезвию бритвы буквально божественным проведением прошла страна в последнее десятилетие. А ведь не случайно он до сих пор не чувствовал себя полноценным хозяином ситуации. Не зря, оказывается, он просыпался ночами в холодном поту, буквально кожей ощущая надвигающуюся угрозу. А ведь пока он еще не сделал ни единого шага против планов закулисы. Он, конечно, последовательно укреплял свою личную власть. Параллельно он всемерно укреплял страну. И уже сейчас, в 36-м, это была далеко не та разгромленная Гражданской войной страна, которую при минимальных усилиях можно было брать голыми руками. Нет, сегодня СССР уже мог позволить себе скалить зубы и даже надавать какому-нибудь особо наглому агрессору по роже. Но только в одном случае. Если это будет просто чья-то личная инициатива, а не приказ, спущенный с верхних этажей управляющих миром структур. Против коалиции всех потенциальных противников СССР не продержится и пары месяцев. Да, кое-какие действия Советского руководства закулисе явно приходились не по душе. Но она терпела, тем более, что пока сохранялись и некоторые договоренности. Особенно с американцами. В свое время в обмен на поддержку Сталину пришлось дать некоторые гарантии и преференции старому Рокфеллеру. И до сих пор он не пытался их нарушить. Но, видимо, скоро придется. А может быть, и нет. Он как-то спросил мельком у Алексея в разговоре о США, не помнит ли тот даты смерти Джона Рокфеллера. Алексей сказал, что если прочитанное им когда-то верно, то в мае 37-го. Тогда он быстро перевел разговор на другую тему. Но запомнил. Это для него было крайне важным. Именно перед этим Рокфеллером Сталин нес личные обязательства, не распространявшиеся в полной мере на весь его клан. Когда-то это выглядело отличной сделкой. Американец пообещал Сталину много. В том числе согласился и на сдачу Троцкого, без чего Сталин лишь мог бы мечтать о реальной власти. Взамен попросил тоже немало, но в разумных пределах. Участие в нефтедобыче в Баку и ряде некоторых других концессий, разрабатываемых через его представителя Арманда Хаммера. Оба относительно честно выполняли друг перед другом свои обязательства все это время. И вот через год этот тайный договор канет в лету. Не в последнюю очередь Сталин согласился продумывать войну против закулисы именно поэтому. Разрыв отношений с Рокфеллерами, а продлевать сделку на прежних условиях Сталин не собирался в любом случае, так или иначе привел бы к проблемам. Но до начала войны, они особенно ничего сделать уже не успеют, а там посмотрим.
  Новая информация от Алексея существенно изменила положение дел. Она заставила пересмотреть многие планы, но вместе с тем большое количество проблем, казавшихся почти неразрешимыми, теперь уже выглядели хоть и серьезными, но вполне поддающимися контролю. Особенно порадовало то, что по словам Алексея их противникам на время было отказано в поддержке Высших сил. Эта сторона вопроса всегда смущала Сталина больше всего. Он с юношеских лет знал, что мир далеко не так прост, каким кажется и далеко не во всем соответствует официальной атеистической идеологии марксизма. Время, проведенное когда-то в общении с одним из величайших мистиков Гурджиевым, а потом и тесные контакты с Мессингом давно убедили Сталина в том, что человек не всесилен. Есть Силы гораздо более могучие. Однако, он сам лично не был искушен в этой области тайного знания, а потому хоть и санкционировал в свое время создание специальной парапсихологической лаборатории в составе НКВД под руководством Глеба Бокия и держал ее деятельность под постоянным личным контролем, всегда относился к оккультным наукам с изрядной долей недоверия. Помимо всего прочего, ему доносили и то, что некоторые деятели оккультизма могли иметь тесные контакты с масонскими структурами Запада. Хорошо, что теперь появилась возможность выяснить это досконально. А до сих пор такое двойственное отношение к мистике создавало у него определенный комплекс неполноценности. Сталин прекрасно знал, насколько глубоко увязли в оккультных проблемах европейские масоны. Его люди даже сумели проникнуть в некоторые общества на нижние уровни посвящения, но до основных тайн им было еще далеко. Знал он и об огромном интересе, который проявлял к этим вопросам Гитлер. Создание ордена СС, а год назад и тайной исследовательской организации "Аненербе" говорили сами за себя. Именно эта неуверенность Сталина в своих силах до настоящего времени сковывала ему самому руки и не давала даже решиться на серьезную чистку масонских прихвостней в СССР.
  И вот теперь руки развязаны. Только нельзя торопиться, действовать необходимо точно, выверено и очень аккуратно. Нейтрализация преимущества противника в областях, в которых он сам откровенно не силен, привела Сталина в более равновесное состояние духа. Теперь все будет решать только сила разума и оружия.
  Конечно, отлично, что так вовремя нашелся этот Алексей. Даже не беря в расчет мистические вопросы, его информация и идеи по перевооружению армии оказались как нельзя кстати. И это перевооружение уже скоро начнется. В Челябинске в обстановке крайней секретности уже начинались первые испытания танка нового поколения проекта ПБ ("Пришелец из будущего") Саму машину Сталин еще не видел, но недавно показанные Берией фото впечатляли. Это был настоящий монстр, намного превосходящий все проекты тяжелых танков, которые Сталин видел до этого. Почти в полтора раза шире обычных танков, на мощных под стать себе широких гусеницах, с впечатляюще длинным 107-мм орудием и непривычно зализанной широкой башней, танк действительно смотрелся пришельцем из других времен и миров. И, что немаловажно даже для противников, он был красив. Это была дьявольская красота разрушителя, но она завораживала. Такое чудище на поле боя неизбежно будет наводить ужас на врага одним своим видом.
  Берия, который клялся, что уже до конца лета запустит танк в серию, рассказал, что сначала, когда проект только перебрался из УЗОРа в заводское КБ, большинство инженерно-конструкторского состава вообще не верило, что такого зверя можно создать. Фактически для него еще ничего не существовало. Не было дизеля нужной мощности, не было готового орудия, не было необходимого производственного оборудования. Но, как говорится, с помощью долота и такой-то матери, а также постоянно нависающего над конструкторами грозного Лаврентия, дело сдвинулось с мертвой точки и пошло. А потом и полетело. По мере того, как находилось все больше технических решений для воплощения замысла, Все КБ прониклось таким азартом и страстью к работе, что многие вообще перестали уходить на ночь домой и работали круглосуточно, урывая время для сна и еды только, когда начинали шататься от усталости. И все это именно не от угроз, а от желания как можно скорее увидеть в металле то, что они творили, услышать мерный рокот мощного мотора и своими глазами увидеть это чудо техники на полигоне. И вот эта работа подошла к концу. Первый экземпляр уже около месяца бороздил просторы заводского полигона, разнося из орудия вдрызг любые мишени. Теперь главным было сохранить необходимый уровень секретности, но Берия и Меркулов, клялись, что справятся. Для того, чтобы не привлекать излишнего внимания к заводу, на нем даже продолжали потихоньку клепать трактора по несколько машин в неделю. Но делалось это таким образом, чтобы и трактора легко переоборудовались в артиллерийские гаубичные тягачи. Все же насчет Берии Алексей действительно оказался прав и ничего не приукрасил. Лаврентий оказался прекраснейшим организатором, к тому же обладавшим потрясающей работоспособностью. На нем сейчас оказались замкнуты десятки различных научных и производственных проектов, но он справлялся. И справлялся неплохо. Как жаль, что таких людей крайне мало.
  А помимо танков готовилось и множество иных сюрпризов. Быстро продвигались работы по созданию реактивных минометов, причем, по словам Алексея в гораздо более мощном варианте, чем в его истории. Уверенность в принципиальной эффективности этого оружия раскрепостила фантазию конструкторов, и они сразу стали проектировать более мощные установки.
  Не хуже обстояли дела и у авиаторов. Количество перспективных моделей было существенно сокращено, зато отобранные доводились до ума сразу по всем параметрам. Даже достаточное количество авиационных компактных раций с помощью контрабанды и структур Артузова удалось достать в необходимом количестве.
  Но в целом со связью дела обстояли пока очень далеко от идеала. Более или менее компактные рации только начинали массово запускаться в производство, сказывалась отсталость технической базы. Хотя приобретенный через третьи руки в США патент на частотную модуляцию сигнала, мог в ближайшее время серьезно изменить ситуацию. Связь, основанная на этом принципе, на ультракоротких волнах работала на опытных образцах просто прекрасно. Конечно, дальность передачи сигнала оставляла желать лучшего, но для оперативной связи в войсках была просто незаменима. Причем, что особенно ценно, в самих США этим методом пока никто не пользовался.
  Очень важным моментом оборонного значения являлось строительство по американской лицензии автомобильного завода в Куйбышеве. Если война не начнется раньше, чем в мире Алексея, то этот завод должен успеть выпустить достаточное количество грузовиков для того, чтобы сделать большую часть пехоты моторизованной.
  Да, если война не начнется раньше. А вот над этой проблемой они как раз и работают. Она оказалась далеко не простой. С одной стороны, предпринимались беспрецедентные меры по обеспечению контроля над всеми новыми разработками в военной сфере для сохранения их в тайне. С другой, именно сами эти меры и вызывали повышенный интерес у всех неравнодушных наблюдателей со стороны. Чтобы не спровоцировать досрочных изменений в истории, необходимо было максимально долго скрывать все новшества, но при этом уже в ближайшее время надо будет самим наносить некоторые инициативные удары, способные резко изменить обстановку. Без этого есть серьезные риски стратегически опоздать. Алексей уже жаловался на то, что его спекуляции на биржах доживают в гарантированном режиме последние дни. Но понимал неизбежность и важность ближайших намеченных шагов. Да они, собственно, уже начались, хотя пока и не задели общей исторической линии. Несколько дней назад Молотов подписал контракт с испанцами на поставку нескольких сотен танков и самолетов. Вместе с инструкторами. С оплатой золотом. Уже даже сам этот шаг неизбежно должен был привести к повышенному вниманию со стороны банковских кругов Европы. Очень они не любили, когда реальное золото уплывало из их рук. А ведь на очереди гораздо более значимые инициативы.
 

*****


 
  Сталин не ошибался. Сделка с Испанией действительно привлекла к себе внимание. В тихом пригороде Лондона, в старом трехэтажном особняке, окруженным таким же старым садом, состоялось закрытое заседание правления Английского Общества Блюстителей Традиций. Под маской этого чопорного сборища ревнителей благородной старины скрывалась самая верхняя часть властной пирамиды общества Баварских Иллюминатов. Самой страшной и могущественной из тайных организаций, о существовании которой в принципе ходили только легенды и неясные слухи. Все члены этого общества одновременно являлись "братьями" совершенно различных Лож и Орденов. Зачастую даже конкурирующих друг с другом. Но за почти два века своего существования, они сумели проникнуть практически во все масонские структуры и даже взять большую их часть под свой контроль. Некоторую строптивость пока проявляли лишь Ложи США, в которых властные позиции прочно удерживал клан Рокфеллеров, не желая делиться властью. Впрочем, официально между тайными структурами США и Европы не существовало серьезных противоречий, и конкуренты поддерживали между собой довольно плотный контакт, предпочитая войне согласование интересов. Разумеется, там, где речь не шла о вопросах прибыли.
  Возглавлял заседание глава семейного клана, не первую сотню лет управлявшего всей тайной политикой мира, Лайонел Уолтер Ротшильд. За столом разместилось ровно 13 персон, включая председательствующего. Это был полный состав тайного конклава, иногда именуемого Трибуналом, явление необычайно редкое, что говорило о серьезности обсуждаемой темы. Некоторые из собравшихся не были англичанами и официально числились лишь приглашенными гостями Общества, но их личный статус был настолько высок, что многие члены этого самого закрытого в Британии клуба сочли бы за часть посидеть с ними за одним столом.
  - Господа, обратился лорд Ротшильд к присутствующим. В последнее время меня все больше беспокоит Россия. Там происходят странные явления, которые не удается полностью объяснить с помощью любых доступных нам способов. К тому же совсем недавно произошли не до конца понятные мне изменения в тонких сферах. Заметил ли это кто-то еще, и не являются ли эти два вопроса связанными между собой? Предлагаю Всем высказаться по этому поводу.
  По очереди в соответствии со своим личным статусом солидные джентльмены, не спеша, выкладывали всю имеющуюся у них информацию.
  Последним после того, как все выложили свои данные и соображения, снова взял слово председатель.
  - Спасибо, за Ваши мнения и информацию, господа, позволю себе некоторое суммирование. Итак, за последний год над всей территорией СССР, а особенно над ее Европейской частью несколько изменился магический фон. При этом было замечено три мощных энергетических всплеска, крайне непродолжительных по времени. Два весной прошлого года и один совсем недавно. Считать какую-либо информацию по этому поводу в астрале не удалось, что говорит либо о спонтанности этих выбросов, либо о том, что они связаны с самыми высокими сферами, причем не нашего спектра. Но оба варианта настолько различны, что требуют совершенно разных мер. В первом случае стоит сразу же обо все забыть, а во втором предпринять любые и срочные меры для выяснения обстановки. К сожалению, вот уже некоторое время, практически сразу же за последним всплеском фона в Москве я не могу связаться с Повелителем, чего не бывало долгие годы. Кроме меня все это время связь отсутствует и у трех других наших братьев, которым он даровал право прямого обращения. При этом мы все сходимся в том, что он слышит призывы, но не реагирует на них. И это очень нехороший симптом, который пока не поддается объяснению.
  Теперь о более приземленном. В апреле прошлого года Сталиным создана непонятная, но очень засекреченная структура под названием УЗОР. Возглавил ее сразу же срочно отозванный из Тбилиси Берия. Нашими агентами было предпринято три попытки проникнуть на территорию базы УЗОРа, но несмотря на опыт в подобны делах и великолепную подготовку все три попытки провалились. Завербовать кого-либо из УЗОРа также не удалось, поскольку за редким исключением никто из персонала, включая поваров и уборщиц, территорию базы просто не покидает. А лица, имеющие право выезда, охраняются так, что для их захвата понадобится целая войсковая операция. При этом нам до сих пор неизвестно, чем именно занимается это так называемое управление. Анализ маршрутов Берии показывает, что работа УЗОРа может быть связана с разработкой новых видов вооружений. Хотя нашим агентам пока не удалось увидеть что-либо выходящее за нормальные рамки. СССР, как и все прочие, готовится к большой войне, так что некоторая повышенная активность в области оборонного производства сама по себе никакого удивления не вызывает. Но вот внезапное обнаружение неких архивов имперского геолога-любителя, практически мгновенно приводящее к открытию сразу нескольких стратегических месторождений нефти, золота и алмазов, не насторожить уже не может. Причем, по косвенным данным, а нам удалось подкупить и детально расспросить одного из участников экспедиции в Якутию, масштабы месторождения алмазов там могут оказаться настолько громадными, что Де Бирс замучается выкупать все эти объемы. А выкупать придется даже с помощью наших кредитов, в противном случае будет хуже. Да и наши американские друзья не постесняются мгновенно перехватить контакт, прояви мы нерешительность или излишнюю твердость. А ведь это огромный поток средств, позволяющий Советам легко обходить любые препоны на поставку современного оборудования любых видов. Таким образом, через несколько лет мы получим в СССР самую передовую и разветвленную промышленность в мире. И это практически неизбежная перспектива. Остается надеяться, что после войны от нее мало, что останется. К этому странному факту вплотную примыкает иной. Массовый завоз Советами рабочей силы из Европы и США. Причем, квалифицированной рабочей силы. И опять, внешне всем выглядит разумно и логично. У СССР появились деньги и оборудование, они строят заводы, нужны рабочие. Своих не хватает, а у нас кризис. Надо завозить. Вот только для самих Советов такой шаг, который никого бы не удивил в Европе, выглядит более чем странным. С их недоверчивостью и подозрительностью к собственному народу это было практически непредсказуемым решением, хотя оказавшимся очень эффективным.
  Следующий странный факт, отмеченный нашим братом Джорджем, являющимся признанным специалистом по персоналиям мировой политики, заключается в том, что в начале прошлой осени неожиданно и почти синхронно скончались большой друг Британии господин Литвинов, а также господин Троцкий, на которого мы очень рассчитывали в деле ослабления власти Сталина. Обе смерти кажутся случайными и естественными, но ни один прогноз, ни предсказания наших оракулов или астрологов не указывали на сколько-нибудь высокую вероятность столь трагичных для обоих происшествий в этот период времени. А они все вместе ошибаются крайне редко. Астральные следы не четкие и есть подозрения на то, что им помогли уйти из жизни, но прямых доказательств нет ни в одном случае.
  Последовавшие за этими событиями многочисленные аресты сторонников Троцкого, как было объявлено в советской прессе, также наводят на размышления. Их характер и слишком рациональное использование заключенных не очень согласуются с личностью самого Сталина. От него следовало бы ожидать больших масштабов и гораздо более жестокого наказания. И, тем не менее, все произошло по совершенно иному сценарию.
  И, наконец, последний момент. Буквально на днях объявлено о крупном контракте на поставку военной техники из СССР в Испанию. Причем, с оплатой полновесным золотом. Коммунисты проявили себя прожженными торговцами, буквально поставившими собратьев по Коминтерну на колени. И это не очень сочетается с официальной политикой Советов. От них скорее можно было бы ждать "братской помощи", но не холодного коммерческого расчета.
  И вот, суммируя все вышесказанное, господа, я прихожу к выводу, что при всем том, что каждый факт отдельно можно объяснить десятком различных и вполне простых причин, все вместе выстраивается в очень стройную и крайне неприятную систему. Эта система пока никак не направлена против нас, но она нам не понятна, а потому потенциально очень опасна. Я не исключаю даже, что на стороне Сталина решила выступить какая-то внемировая сила. И, может быть, даже очень высокого порядка, не уступающая по влиянию нашему Повелителю. Сами можете себе представить, чем это может нам грозить.
  В этой связи я предлагаю максимально активизировать нашу агентуру в России. Нам срочно нужна информация по всему, что там происходит. Необходимо даже с риском провала, но организовать постоянное наблюдение за базой этого непонятного УЗОРа. Мы обязаны знать, что там происходит. Кроме этого, необходимо послать в Москву группу наших братьев высокого уровня посвящения. Не вмешиваясь ни во что, они должны на месте прощупать досконально магический фон и выяснить природу странных всплесков энергии. По крайней мере, последнего. Сэр Питер, займитесь. - Маленький человек с седой шевелюрой на голове, занимавший скромный пост советника премьер-министра, молча кивнул головой.
  - Также мы в самое ближайшее время проведем особый коллективный ритуал вызова Повелителя, на который он обязательно должен отреагировать. На этом у меня все. Есть дополнения или возражения?
  Собравшиеся молча покачали головами в знак полного согласия.
  - Тогда, господа, прошу перейти в столовую. Наш повар обещал побаловать нас сегодня какой-то необыкновенной телятиной по собственному рецепту.
 
 
 
  Глава 23. Философские беседы.
  После того, как при моем непосредственном участии был разработан общий план действий на период до предполагаемого начала мировой войны, а затем я еще и передал всю необходимую для этого информацию о противнике, моя активность в работе команды, отвечающей за всю операцию, на данном этапе резко пошла вниз. Не мне дилетанту из расслабленного времени начала 21-го века было конкурировать с этими зубрами аналитики и планирования тайной войны. Хотя какие-то мои "наработки", подхваченные из популярных политтехнологий будущего по одурачиванию народных масс оказались очень даже востребованы. Например, идея широкого использования западной прессы для раздувания встречных громких скандалов и публичной войны компроматов пришлась ко двору и была одобрена всеми, включая Сталина. Он даже потом как-то наедине особо заметил, что такими средствами любого разумного человека можно довольно быстро превратить в совершенно бездумного козла.
  А в целом у меня временно появилось большое количество свободного времени, которое я с огромным удовольствием проводил в обществе академика Вернадского. Сначала наш контакт не совсем заладился. Уже более, чем семидесятилетний всемирно признанный ученый искренне не понимал, о чем уме стоит беседовать с двадцатилетним юнцом. Но когда с согласия Сталина мне удалось приоткрыть завесу собственной тайны, диалоги стали по-настоящему интересными и познавательными. Надеюсь. Для обеих сторон. Да и очень живая, иногда бурная реакция Владимира Ивановича на некоторые мои мировоззренческие заявления говорила о том, что мои предположения на этот счет совершенно не лишены оснований. Кстати, Сталин сначала очень сильно сопротивлялся моему "раскрытию" перед Вернадским. Он по своей природе очень недоверчиво относился ко всем, кто проявлял независимость суждений, и влиять на которых ему было крайне затруднительно. Но в конце концов мне удалось убедить его, что академик Вернадский, обладающий огромным авторитетом во всем мире может сыграть очень большую роль в послевоенный период, когда настанет время вырабатывать единую парадигму развития человечества. И Сталин в итоге уступил, хотя и попросил быть осторожным в высказываниях.
  С этого момента начались наши полноценные диалоги с Вернадским. По такому поводу, окончательно представившись, для бесед с ним я выбирал образ умудренного старца под стать ему самому. Это позволяло нам не отвлекаться на периодические вопросы о моей крайней молодости. Подробности мира будущего в бытовом или даже технологическом плане ученого заинтересовали лишь ненадолго. А вот обилие различных философских теорий, напротив, вызвало живой интерес. Еще больше его интересовал мой опыт общения с Высшими силами.
  Хотя до момента начала полноценного общения нам пришлось провести немало времени, вырабатывая общий понятийный аппарат
  Причем, нам обоим нашлось чему удивляться. Еще в своем мире, лишь слегка прикоснувшись с идеей ноосферы, разработанной с подачи этого гениального ученого французом Леруа, я поразился, насколько близко Вернадский подошел к понятиям, которые и в мое время еще являлись более, чем спорными. Например, он четко формулировал неизбежность образования единого человеческого разума, как естественного пути эволюции индивидуального сознания. Это было очень близко к моему собственному понятию Родового разума, как неизбежного этапа развития из человека Творца. Но одновременно с этим теория ноосферы оставляла множество вопросов и скрытых противоречий. Например, ученый сначала замялся на мой провокационный вопрос о том, как в мире может существовать единый разум, несущий в себе сразу два начала. Но очень быстро нашелся. Оказалось, что этот вопрос его тоже волновал. Он прекрасно видел дуалистичность человеческого мышления. Теперь, освоившись с моим понятийным рядом, он стал объяснять, что суть животной и растительной природы в своей основе инфернальна. Жестокость естественного отбора, в результате которого раз за разом выживают самых сильные, хитрые и сообразительные, является тому лучшим подтверждением. И даже известные факты любви животных к своим детям, привязанность домашних животных к своим хозяевам этой истины отменить не могут. А потому разум человека в единой системе ноосферы, в которой человечество не существует само по себе, а становится управляющим элементом всей планеты, должен быть в противовес этому преимущественно просветленным, основанным на энергии Любви. Только тогда система человечество-Земля окажется полностью сбалансированной. Тогда я зашел с другого бока. Почему сейчас мы не видим устойчивой тенденции человечества к Свету, а, наоборот, видим скорее обратное. На что получил почти мгновенный ответ в духе убежденного коммуниста. Социализм, построение справедливого и равноправного будущего в нашей стране и есть перелом этой ситуации. И совершенно не случайно, что происходит это именно в России. Что это особая миссия русской цивилизации в рамках всего человечества, указывающая ему общее направление пути. С понятием "русский космизм", разделяемым моим собеседником я тоже был знаком лишь понаслышке, но на каком-то глубоко внутреннем уровне сам ощущал нечто подобное. Столько бед и страданий, сколько выпало на мою Родину за последнее тысячелетие, невозможно с чем-либо сравнить. Это не может быть случайностью или простым капризом Рока. Как не может быть случайным и крайняя степень ненависти к России со стороны Западного мира, существующая с тех времен, как Батый прогулялся по Европе. А то и намного раньше.
  В свою очередь Вернадского очень заинтересовало мое собственное мировоззрение, особенно на счет того, что единственной разумной целью развития человечество это путь превращение его в Бога, Творца новых вселенных. Причем, то, что в качестве такового я видел не отдельного человека, а весь его Род, оказалось ему очень близко. Получалось, что идя совершенно с разных сторон, мы практически пришли к одному и тому же. Ведь ноосфера тоже не могла быть конечной целью развития. Не сразу, но мне удалось ему объяснить, почему я считаю энергию Инферно так же необходимой для человечества-Творца. Он понял, что одной любви, основанной на единении без различения полномочий недостаточно. Творец - соборная личность, состоящая из многих Разумов. Объединяет их все именно Любовь, но помимо этого для решения конкретных задач Творения постоянно требуются структурированные сообщества личностей, объединенных отношениями главенства-подчиненности, проистекающими из разной ответственности. А это способно дать только Инферно.
  С не меньшим интересом ученый воспринял мою собственную идею о необходимости множественных балансов сил на всех уровнях того, что понимается под единой системой. И хотя это входило в противоречие с его собственными взглядами, было видно, что мысль его зацепила. Особенно после того, как я поведал о своем общении с двумя знакомыми мне сущностями, благодаря которым и оказался в этом времени. Несмотря на свой более, чем почтенный возраст Владимир Иванович оказался человеком потрясающе живого ума и крайне любознательным. Я рассказывал ему все, что накопилось у меня в голове из области философии и мировоззрения. Многое ему было известно, кое-что казалось наивным, но было и такое, что он воспринимал с большим интересом и явно готовился продолжить свою собственную работу в этом направлении. Например, когда я нарисовал ему простейший ромб, присутствующий на большинстве древнерусских узоров, и рассказал, что я понимаю его именно как графическое изображение пути от человека до Бога, и как именно вижу этот путь, он совершенно искренне удивился и обрадовался простоте и гармоничности этой идеи. Особенно долго смеялся над понятиями "ловушка сознания", которыми я в равной степени считал библейские рай и ад.
  А вот идею Мира, как отражения Всевышнего в Пустоту Вернадский не воспринял. Он согласился признать наличие во Вселенной Высшего Разума, но такая постановка вопроса казалась ему дикой и невозможной. Я не спорил и не торопил, поскольку прекрасно помнил, как долго я сам шел к этой идее. Ведь совершенно недостаточно о ней просто где-то прочитать или услышать. Нужно действительно самостоятельно мысленно представить и пройти весь путь сотворения Вселенной от момента появления Всевышнего до сегодняшнего состояния человека. А потому я просто наслаждался общением с выдающимся мудрейшим человеком и предлагал ему проделать весь путь самостоятельно, как сделал это когда-то я сам.
  - Представьте, Владимир Иванович, Вы и есть Всевышний. Вы всемогущ и всеведущ. Но вы во всем, везде и нет ничего, что не было бы Вами. При этом Вы совершенно не представляете себе, кто Вы такой. Что Вы бы стали делать?
  Сначала он немного поупирался и оспаривал такую постановку начальных условий, но в конце концов "принял мяч" и обещал придумать такую модель поведения. Через какое-то время он пришел к выводу, что в качестве первого шага он постарался бы создать некую область, где его самого нет.
  - Браво. Это именно то единственное, что сделал бы любой на месте нашего Всемогущего Всевышнего. И это очень похоже на знаменитую загадку о том, может ли Бог создать камень, который не сможет поднять. Эту область я назвал Пустотой. А что бы Вы сделали потом, товарищ Вернадский?
  На следующей встрече ученый заявил мне, что если бы ему удалось создать Пустоту, то он попытался бы понять, чем именно он сам отличается от этой пустоты. Для этого занялся бы сравнением.
  - Правильно. Только быстро убедившись, что в Пустоте нет вообще ничего, он довольно быстро бы переориентировался на изучение самого себя. Ведь он-то точно есть, раз мыслит. И вот тут мы подходим к ключевому моменту. Рассмотреть самого себя изнутри себя невозможно. Выйти из самого себя тоже невозможно. Что остается? А остается только отразить самого себя в Пустоте, как в зеркале.
  Ученый задумался и предложил продолжить обсуждение этой животрепещущей темы позже. Так мы с ним и двигались ступеньками к единому непротиворечивому понимании. Причем, он задавал со своей стороны мне немало загадок того же плана. И далеко не все из них были легкими.
  Пока я сознательно ограничивал общение с Вернадским исключительно общефилософскими темами, хотя главной моей задачей было привлечь ученого к разработке модели общечеловеческого общества, основанного на единых принципах, но при этом сохраняющего максимально возможное число конкретных форм реализации этих принципов. Но этот вопрос я планировал обсуждать значительно позже. Видимо. даже не в этот период пребывания ученого на базе УЗОРа. Слишком велика и так была опасность потери контроля за информацией. Ведь такого уровня ученого невозможно было заставить провести на нашей базе годы жизни. Оставалось лишь плотно охранять, надеясь, что этих мер хватит. Само пребывание Вернадского на базе было тайной даже для большинства ее работников. А для всего остального мира он вообще пребывал в творческом отпуске у себя на даче, не желая ни с кем общаться. Его товарищи по науке даже попытались пару раз "штурмом" из криков и напора преодолеть охрану дачи, а потом распространили слух о домашнем аресте академика, что вызвало много споров и вопросов. Но никто так и не узнал истинного местонахождения Владимира Ивановича. Ему, кстати, рассказывали, какое волнение подняли его коллеги, и он немало над этим посмеялся. Хотя чувствовалось, что был тронут и даже написал им письмо о том, что пребывает в полном порядке, работает над интересной задачей и скоро появится в их рядах.
  Помимо общения с Вернадским я долго выпрашивал у Сталина право общения с детьми наших детских домов, расположенных на базе. В этом вопросе он сопротивлялся намного дольше. Дело было в том, что дети есть дети. И никто не хотел делать их совершенно несчастными, заключенными исключительно на территории их этих учреждений. А потому детям регулярно устраивали поездки в музеи, экскурсии на различные предприятия и в воинские части, обсуждался даже вопрос вывоза их летом на море. Кроме всего прочего им разрешалось ходить по большей части Серебряного Бора, хотя и в сопровождении воспитателей. И они видели и слышали многое из того, что происходило на базе. Да и их собственное воспитание и обучение уже значительно отличалось от такового в обычных школах. Все это и так делало любого ребенка ценным источником информации для любого агента. И очень не хотелось подвергать детей лишнему риску.
  Тем не менее, хоть и не сразу, но мне удалось убедить Сталина в том, что нам совсем не помешают собственные маги. Чтобы не придумывать каждый раз какого-нибудь "политкорректного" описания того, что я имел в виду, я уже приучил Сталина именно к этому понятию. Я доказывал, что обучение следует начинать именно с раннего возраста, когда ребенок интуитивно еще обладает многими талантами, которые утрачивает позднее. Например, до семи лет ребенок вообще достаточно легко мог научиться оперировать собственным намерением, если только обладал способностью четко его сформировать. А до 13-ти лет подавляющее большинство детей регулярно видит яркие астральные сны, которыми можно научиться управлять и через которые также можно находить способы воздействия на реальность. Сталин, который сам всего этого (впрочем, как и я) не умел, долго отнекивался, но в конце концов сдался. Что такое сила железного намерения, он знал прекрасно. Оставалось только подобрать для детей хороших учителей. Сам я мог прочитать детям только общий теоретический курс, подкрепив его своими способностями к исчезновению и перемещению. Но я был уверен, что детям главное было дать первоначальный толчок. Сформировать у них картину мира, включающую в себя такие возможности. А потом я очень рассчитывал на помощь парочки известных мне братьев. В конце концов было же мне сказано, будет надо, обращайся. Вот только как именно это сделать я представлял себе неважно. Попытка позвать мысленно ни к чему не привела. Видимо, не смог должным образом сосредоточиться. Но поздно вечером. Уже лежа в своем домике я вдруг подумал, что есть там один персонаж, к которому я испытываю настоящую симпатию. И это должно помочь. Я представил себе умильную рожу Кота, такую, какой она была в момент его исчезновения после нашей встречи. И вдруг в голове услышал: - Ну чего там тебе, неуемный?
  - Привет, Бегемот, не подскажешь, как связаться с твоим Мастером или его братом?
  - А я, значит, тебе уже не подхожу?
  - Да не в этом дело. Ты лично мне подходишь и даже очень. Только бы с тобой и общался. Но вопрос больно серьезный.
  - Так ты расскажи, а я передам. Это сейчас самое простое будет.
  - Тогда слушай. Надумал я обучать наших детей из детдома основам правильного магического мировоззрения. Чтобы с самого начала привыкали видеть мир в той его полноте, на какую способны. И хотел попросить их приглядеть за детворой, как бы чего не вышло, а заодно и помочь ребятам освоиться в тонком мире. Подучить. Только прошу тебя, чтобы они сразу видели мир не одной половинкой, а двумя, и понимали их взаимосвязь между собой.
  - Хочешь, значит, детскую армию магов создать, раз сам ни хрена не умеешь? Ладно, передам. Как будет решение, сообщу, - и пропал.
 
  Глава 24. Охота на шакалов.
  За несколько дней до конца июня в Москву приехала большая официальная делегация Великобритании. В нее входили как дипломаты, так и представители крупного бизнеса. Сам визит, конечно, был согласован по линии НКИДа, и даже намечена согласованная приблизительная программа встреч, но вот его реальные цели были сформулированы более, чем расплывчато.
  Независимо друг от друга Молотов и Артузов уже в день приезда англичан доложили, что по их каналам пришла информация о каком-то не очень естественном ажиотаже, творившимся в Лондоне перед этой поездкой. И практически все члены делегации пусть и в разное время, но посетили один и тот же офис в Лондоне - Банк Англии. Хотя никакого обсуждения финансовых вопросов делегацией запланировано не было. Да и не могло быть. СССР по всем английским контрактам платил исправно и кредитов не испрашивал. Ну а собственное золото предпочитал хранить исключительно в подвалах собственного Госбанка.
  Помимо них и, разумеется, хозяина, в кабинете Сталина находились еще я, Берия и Меркулов, которого пару месяцев назад в ограниченном объеме, но включили в круг посвященных. Не та должность была у человека, чтобы держать его в стороне от согласованных действий, в которых его наркомату отводилась не самая последняя роль. Я был подан ему "под соусом" того, что иногда у меня случаются крайне полезные для партии и государства озарения предсказательного толка. А потому я являюсь тайным советником Берии. В результате Меркулов воспринял меня как некоего чудака, но довольно безвредного, а для себя лично еще и безопасного.
  Шло окончательное согласование планов первого этапа нашей стратегической операции, для которого появление столь высокопоставленных англичан в Москве оказалось как нельзя кстати.
  - Ну вот и нарисовались ребята, - ухмыльнулся Сталин. - Давно ждем. А когда там по их программе прием в британском посольстве?
  - Послезавтра, товарищ Сталин, - ответил молотов, даже не заглядывая в тетрадь. - Сегодня отдыхают с дороги, завтра официальный прием в НКИДе, а послезавтра они делают "алаверды" у себя в посольстве.
  - Список приглашенных уже есть?
  - Да, товарищ Сталин, имеется. И надо сказать, при полном соблюдении внешней естественности, общий подбор приглашенных на определенные мысли наталкивает.
  - Тогда сделаем так. Товарищ Молотов, Вы опубликуете завтра днем решение Советского правительства, проект которого у нас идет под номером 1.
  - Сделаем, товарищ Сталин. Начинаем операцию? - заулыбался Молотов.
  - Правильнее сказать, как написал английский писатель Киплинг в своем великом произведении, "мы принимаем бой". А война против нашей страны ведется уже много веков. Только мы редко это замечаем. Товарищ Артузов, Вы активизируйте всю свою агентуру в Европе и США. В ближайшие дни они смогут выяснить много интересного и зафиксировать необычные контакты. Для нас это может быть важным. Особенно отслуживайте контакты господ из имеющихся у Вас списков.
  - Так точно, товарищ Сталин. Все подготовлено, ждут условного сигнала.
  - Товарищ Меркулов. Ваша задача аккуратно и незаметно проследить все цепочки контактов лиц, входящих в английскую делегацию и гостей посольского приема. Кроме товарища Молотова, конечно, - хохотнул Сталин. - Да и вообще тех из своих людей на местах, кому полностью доверяете, призовите держать в ближайшее время уши и глаза открытыми. Да и еще один важный момент. Держите наготове постоянно несколько групп в полной боеготовности. Мало ли что?
  - Слушаюсь, товарищ Сталин.
  - Ну а Вам, товарищ Берия, задачка попроще. Вам необходимо на ближайшее время повысить меры безопасности на всех без исключения объектах, находящихся в Вашем ведении, включая, а то и в первую очередь, Серебряный Бор. Могут быть различные попытки проникновения. Слишком уж они заинтересовались Вашим УЗОРом. Не исключено, что и в самой делегации есть парочка специалистов широкого профиля и высокой квалификации. Их, конечно, попытаются проконтролировать на дальних подступах, но может случиться всякое. Так что Вы там тоже нюха не теряйте. Только тихо. Внешне все должно оставаться, как обычно.
  Мне отдельного поручения не нашлось, да это было и правильно. Руководить чем-то и организовывать что-то должны только те, кто способен нести за это ответственность. А чем может ответить по сути бесплотный Дух, кроме своей совести? Этого для руководства всегда не достаточно, оно предпочитает более весомые объекты для контроля исполнителей. Да и правильно делает.
  Через два дня в Москве взорвалась бомба! Слава Богу не боевая, а информационная. Зато эффект от нее оказался гораздо больше. "Взрывная" волна в течение нескольких дней несколько раз обогнула всю планету и, похоже, совершенно не собиралась останавливаться на достигнутом. Газета "Правда" опубликовала Заявление Совнаркома СССР о том, что с текущего дня Советский Союз выходит в одностороннем порядке из любых договоров и соглашений, предусматривающих блокирование против третьих стран, а также участие СССР в любых военных действиях за рубежом на основе таких соглашений. Любой вопрос об участии СССР в каких-либо конфликтах, в том числе военных, будет решаться исключительно в индивидуальном порядке, исходя из жизненных интересов СССР. СССР отныне переходит к практике заключения исключительно двухсторонних равноправных и взаимовыгодных договоров о дружбе и экономическом сотрудничестве. СССР полностью придерживается политики мирного сосуществования с любыми государствами, политика которых не затрагивает и не ущемляет жизненных интересов СССР, а все споры и взаимные претензии предпочитает разрешать исключительно за столом переговоров.
  Формулировка специально была такой навороченной, чтобы заинтересованным лицам было в чем покопаться, пытаясь вникнуть в смысл. А он по большому счету был прост. Все, что не касалось взаимных договоров о дружбе и сотрудничестве без какой-либо военной составляющей, отправлялось в урну. Скопом.
  Сначала это решение вызвало по всему миру шок. Ни одно государство не могло сразу сообразить, как ему правильно на это отреагировать. Миролюбивый тон Заявления и предложение всем "дружбы и сотрудничества" успокаивали, упоминание о "жизненных интересах" настораживало, а отказ от участия в блоках и коалициях возмущал. Слишком многие видели именно СССР силовым инструментом в решении собственных проблем и реализации собственных интересов. Через день начались осторожные выяснения, не означает ли это Заявление выхода СССР из Лиги Наций. Ответ был очень успокаивающим. Нет, СССР рассматривает Лигу Наций, как международную организацию, призванную разрешать международные проблемы мирным путем переговоров на основе взаимоуважения, что находится в полном соответствии с интересами и политикой Советского Союза.
  Это опять несколько запутало европейских и американских дипломатов. Наконец они определились со своей позицией, поняв, что СССР таким образом пытается выскочить из европейских разборок, намеченных закулисой, и остаться в стороне от запланированной всеобщей бойни. Хотя в 36-м еще никто не говорил вслух о готовящейся войне, откровенные приготовления к ней никого уже не обманывали. Так что сама попытка СССР избежать уготованной ему роли удивления не вызвало. Но вызвало откровенное возмущение. Европа в лице Франции и Англии потребовали объяснений. Ведь именно о разрыве соглашений с их участием в первую очередь шла речь. Постепенно в мировой прессе, а потом и на уровне дипломатии начал подниматься настоящий вой. СССР обвинили в попытках уклониться от выполнения союзнических обязательств в Европе, способствующих поддержанию мира и спокойствия. Одновременно посыпались упреки в недружелюбном тоне заявления, позволяющего теперь рассматривать СССР в качестве потенциального противника. Наиболее взвешенную позицию заняла Германия. Она осторожно приветствовала желание СССР заключить договор о дружбе и выразила готовность начать по этому поводу консультации.
  Забавно, но вместе с официальными дипломатическими нотами из Европы и США последовали бурные дискуссии самой Москве, в Коминтерне. Здесь речь шла уже ни много, ни мало, как о предательстве СССР интересов международного рабочего класса, коммунизма и мировой революции. Причем, особенно усердствовали в своих обвинениях представители западноевропейских партий, а также партий троцкистского толка.
  На это еще через два дня последовало новое заявление Совнаркома. СССР отказывается от участия в Коммунистическом Интернационале и просит его Исполнительный Комитет покинуть Москву и СССР в течение двух недель.
  Теперь уже гомон возмущенных голосов звучал со всех сторон непрекращающимся потоком. Попутно начались попытки срочно созвать низовые партийные ячейки ВКП(б) по всей стране, организовать созыв нового съезда и переизбрать ЦК партии, как утративший доверие.
  И все эти дни в Москве и других крупных городах наблюдалась бешеная активность. Сотни людей под различными предлогами посетили посольства нескольких европейских стран, резко повысилось количество поездок по стране различных партийных и хозяйственных работников невысокого ранга. Десятки людей, до этого момента имевшие, казалось бы, шапочное знакомство друг с другом, вдруг разом решили устроить многолюдные посиделки на квартирах или пикники на природе.
  Ну а тысячи сотрудников Меркулова и Артузова сбились с ног отслеживая всю эту внезапную активность.
  Сталин выжидал неделю, а потом разразился разгромной статьей в "Правде". Он очень жестко раскритиковал паникеров и доселе скрытых сторонников троцкизма. А также подробно описал то, ради чего СССР столь резко изменил свою международную политику. Основная мысль заключалась в том, что, оставаясь верным приверженцем идеи победы социализма во всем мире, СССР должен сначала сам, как первопроходец, построить социализм на своей территории. На практике показать всему миру преимущества этого строя, а также обеспечить всему народу Советского Союза достойную жизнь. Помогать кому-то решать собственные проблемы за счет советского народа неправильно. Все, кто выберет путь строительства социализма, должны придти к этому своим путем. Советский народ свой выбор сделал и заплатил за это большой кровью. Понимая, что различные государства и народы находятся на разной стадии осознания своего исторического пути, СССР готов с каждым из них выстраивать равноправные и дружеские отношения, основанные на взаимном уважении.
  Эта статья довольно быстро успокоила партийные массы. А проведенные собрания окончательно выявили противников и агитаторов иной точки зрения.
  Еще через неделю после обработки всего поступившего шквала информации по стране пронеслась стремительная волна арестов всех выявленных агентов, предателей и оппозиционеров. Она продлилась всего три дня и резко сошла "на нет". Хотя улизнуть из расставленных сетей смогли только единицы.
  А еще через два дня на базу УЗОРа было совершено нападение. О его подготовке не знали, но догадывались. Из арестованных и быстро по первому разу допрошенных деятелей удалось узнать косвенную информацию о том, что в Москве готовится что-то серьезное с участием военных. Трогать никого не стали, но бдительность и уровень готовности резко усилили. Даже крыло Кремлевского Дворца, котором находились кабинет и квартира Сталина, было закрыто для посещения всеми, кроме упомянутых в отдельном списке. Также велось тщательное наблюдение на всеми военными частями, расположенными в Москве и ближайших подступах к столице.
  Таким образом, заговорщиков заметили еще на выезде из частей. Да, сразу из трех различных частей практически синхронно выехали три грузовика с бойцами при оружии и взяли курс на Хорошевское шоссе. Их никто не стал останавливать, но перемещение тщательно отслеживалось. А вблизи Серебряного Бора была устроена настоящая засада.
  Сначала все происходило мирно и обыденно. Три грузовика подъехали к пропускному пункту УЗОРа. Из каждого вышел командир в звании от капитана до майора, которые приказали охранявшим проезд бойцам освободить дорогу. Они, дескать, прибыли по распоряжению своего командования на усиление охраны береговой линии в связи с напряженной обстановкой. Спокойно показали свои командирские удостоверения и даже махнули перед лицами проверяющих документы бойцов приказами.
  Проинструктированные бойцы спокойно проверили документы, не выказывая никакого удивления или возмущения, сказали, что им необходимо связаться с начальником дежурной смены и быстро отступили в караульное помещение. Это был самый скользкий момент нашего плана. Ведь по сути бойцы, вышедшие тормознуть грузовики, все время находились в смертельной опасности. Выбрали их из добровольцев. Очень много зависело от агрессивности нападающих в первые минуты, а также от скорости возврата в караулку. Но как только охрана в целости и сохранности скользнула в помещение, зажглись мощные прожектора, показались с разных сторон несколько пулеметов, и пророкотал громкоговоритель:
  - Всем немедленно выйти из машин и сложить оружие. Любое действие иным образом будет расценена, как попытка бегства и будет пресекаться огнем на поражение.
  Последний грузовик попытался развернуться, но тут же застыл с простреленными шинами.
  - Лучше не дергайтесь, задание провалено, сдавайтесь, - снова раздалось из громкоговорителя. Один из командиров попытался застрелиться, но очередной снайперский выстрел выбил пистолет у него из рук, а сам он своем покатился по земле, баюкая простреленную руку.
  После этого из грузовиков начали выскакивать бойцы, тут же отбрасывая винтовки в сторону. Потом в этой куче нашлись даже несколько ППД, которых в войсках было не еще так много.
  Но самое интересное ждало проверяющих машины бойцов Иваненко, лично руководившего засадой, в конце. Внимание в кузове одной из них привлек здоровенный короб. На проверку в нем оказался настоящий диверсант английского производства. Причем, помимо него там же нашлось четыре ребризера - разновидности акваланга с замкнутой системой дыхания последней модели. В СССР пока таких не было. Сразу стало понятно, что об отступлении всего десанта никто и не озаботился. Их задача была смести охрану и дать специалистам доступ к информации. А уходить планировали лишь командиры и диверсант. Под водой, прихватив все найденные документы.
  Экспресс допросы показали, что вся акция была спланирована в британском посольстве, а команды непосредственным исполнителям давал первый секретарь московского горкома партии Хрущев.
  И вот тут выяснилось, что из-за нелепой ошибки именно за Хрущевым никто после приема в английском посольстве слежку не установил. А те, кто приглядывал за ним на постоянной основе в течение последнего года, также не заметили ничего необычного в его поведении. Да, он встречался с военными в горкоме, обсуждал вопросы быта расквартированных в столице частей. Так это его прямая обязанность. А вот то, что сначала эта лиса успела провести тайную встречу на приеме, а потом и с исполнителями, никто так и не заметил. И окажись заговорщики порешительнее в деле и погибни, его имя так бы и не всплыло. Или всплыло бы нескоро. Сталин рвал и метал, хотя сам же еще в прошлом году не захотел трогать Никиту. Все надеялся через него раскрыть заговор. Вот и раскрыли, но совершенно случайно.
  На этот раз Сталин больше не рискнул играть в кошки-мышки и приказ об аресте отдал, не медля.
  Ночная акция с нападением на УЗОР вызвала новую кратковременную волну арестов. И на этом внутренние волнения закончились. Как по команде. Британское посольство через несколько дней выразило удивление пропажей одного из членов своей делегации пару дней назад отправившегося погулять и познакомиться получше с Москвой. НКИД ответил не менее искренним удивлением, о том, что такое случилось, и тут же заявил, что если бы его уведомили и попросили предоставить гида, то сейчас бы их человек наверняка находился бы в посольстве. Но помочь разобраться в деле поиска пообещал.
  Но ни человека, ни трупа похожего на него по описанию, так никто и не нашел. Сотрудникам посольства показали все найденные за эти дни трупы, но среди них нужного не обнаружилось.
  Всего в течение месяца было арестовано около пятидесяти тысяч человек, так или иначе засветившихся во время операции либо в связях с иностранцами, либо в агитации против Сталина. Более десяти тысяч оказались прихваченными по ошибке и были вскоре отпущены, а остальные рассказали немало интересного. По итогам расследования около тысячи сознательных врагов и агентов иностранных разведок было расстреляно, остальные отправились на различное время на стройки Родины, искупать грехи ударным трудом.
  Но закончилась лишь именно внутренние волнения. Внешние волнения только нарастали.
 
  Глава 25. Дела духовные.
 
  Сталин внимательно смотрел на троих в летах, еще крепких мужчин, сидящих напротив него. Зрелище было довольно занимательное.
  Исполняющий обязанности Патриаршего местоблюстителя митрополит Сергий смотрел со смиренным спокойствием. Более того, в его глазах мелькала надежда на то, что гонения на церковь сменятся серьезным потеплением с властями. Не случайно же в последний год Советы стали возвращать Церкви множество ранее закрытых храмов. Сигнал серьезный. Бог даст, и местоблюститель вернется. РПЦ никогда не была настроена на жесткое противостояние с властью, а после смягчения позиции партии по отношению к верующим готова была со своей стороны делать все, чтобы этот процесс только укреплялся.
  Сидевший рядом митрополит Иосиф, негласный лидер так называемой Истинно-Православной Церкви, иначе именуемой Катакомбной, выглядел совершенно иначе. Гордый, отрешенный взгляд с некоторой толикой обреченности. Этот, видимо, уже себя в мученики причислил. Ну а что еще может подумать человек, отбывающий последние месяцы ссылки, когда его хватают, хотя и довольно вежливо, и срочно везут в Москву? С аэродрома практически сразу в Кремль. Власть он явно не любит, да и РПЦ не больше, вон как взглядом Сергия обжигает. Одно то, что сидит рядом, уже не иначе как подвигом числит. А уж про себя видно, что непрестанно молитвы нашептывает.
  Третий сидящий, епископ Древлеправославной Церкви Христовой Викентий, возглавлял Московский епископат старообрядческой церкви или иначе раскольнической. Этот смотрел на Сталина спокойно, но с некоторым удивлением, вызванным не столько даже приглашением в Кремль, сколько столь необычной компанией за одним столом. Все трое иерархов между собой были как кошка с собакой, по разным причинам, но считая друг друга предателями веры и паствы. Единственное, что их объединяло - недоверие к действующей безбожной власти.
  А вот четвертое место к сожалению Сталина осталось пустым. Еще несколько недель назад, задумывая эту встречу, Сталин попросил Меркулова найти через местные органы НКВД кого-нибудь из настоящих староверов-язычников. С тем, чтобы через них выйти на настоящих волхвов. Действовать приказал аккуратно, без обычных приемов. Надо было лишь вежливо обозначить интерес и передать приглашение на встречу. В то, что первую часть задания люди Меркулова выполнили, Сталин не сомневался. Нашли староверов в избытке. Помятуя об указаниях, вежливо передали пожелания, но ответы всех до единого удручали. Нет никаких волхвов, изрочились на Руси волхвы. А между тем Сталин был твердо уверен, что это не так. Что настоящие волхвы есть, и информация к ним попала обязательно. Только вот ответа не было. А ведь какая надежда была. Эти трое, сидящие сейчас перед ним, вмиг бы забыли все свои распри и взаимные упреки, увидев перед собой хоть одного из тех, кого не смогли извести за тысячу лет. Но, видно, не судьба. Придется так уговаривать, если не дураки, то выводы в любом случае должны сделать.
  - Сначала позвольте поблагодарить всех вас, что пришли. Нам есть, что обсудить. Только хочу предупредить сразу, что не стоит в этом кабинете устраивать свару между собой, о том, кто из вас более правильно любит Христа и лучше ненавидит Советскую власть. Это вы всегда сможете обсудить за стенами Кремля. И еще. Мы, коммунисты, не очень хорошо разбираемся в правилах обращения к сановникам Церкви, а потому я буду просто называть каждого из вас "Святой отец" с добавлением имени. Меня можете называть "товарищ Сталин". Прежде, чем мы перейдем к сути вопроса, еще одно маленькое замечание. Вам, отец Иосиф, более не нужно возвращаться в Казахстан. Ваша ссылка закончена. Документы получите в приемной на выходе. Надеюсь Вам найдется, где остановиться в Москве?
  Дождавшись кивка, но не радости в глазах, Сталин мысленно усмехнулся и перешел к делу.
  - Вы, наверное, удивлены тому, что все одновременно оказались в этом кабинете. Но тому есть серьезная причина. У меня для всех вас есть новости. Хорошие и не очень. Но касаются они вас всех в равной степени. Начну с хорошей. Завтра выйдет декрет Совнаркома о прекращении любых гонений верующих, кроме случаев выступления против Советской власти или совершении иных противоправных действий. В последнем случае верующие будут нести такое же наказание, как и атеисты. Перед законом равны все. Мы, настоящие коммунисты, не являемся верующими. Хотя вполне допускаем разумность самого Мироздания. Но мы не можем и не хотим запрещать веру всем, кто в ней нуждается. На протяжении тысячелетий люди верили в высшие силы. И это не может измениться за пару десятилетий. Да и не нужно это менять. Пусть тот, кто хочет, верит. Мы даже не будем запрещать веру для членов коммунистической партии. Если человек является во всех своих делах настоящим коммунистом, но при этом верит в Бога, то пусть так все и остается. В конце концов, не так уж сильно по смыслу отличаются друг от друга моральный кодекс строителя коммунизма и свод библейских заповедей.
  Взглянув на буквально ошарашенные лица сидящих напротив, Сталин предупредительно поднял руку. - Все вопросы потом. А сейчас большая ложка дегтя в эту маленькую бочку меда. Церковь, любая, останется отделенной от государства. А потому гонения будут прекращены на все религиозные традиции, являющиеся исторически сложившимися на нашей земле. Включая Буддизм, Ислам и Ведическое Православие, ошибочно именуемое вами язычество. Единственно, что останется под запретом, это альтернативные Православному ветви христианства. Да и то потому, что вас здесь итак трое. А если еще католика с протестантом добавить, так вы до смерти друг друга забьете, а Истины так и не сыщете. А если серьезно, то именем Римского престола много русской крови в свое время было пролито на нашей земле. Так что разрешение католичества было бы явным предательством памяти народной. Да и протестантизм не лучше. Хотя и подлее, из-за угла Русь пнуть норовил.
  На лицах церковных иерархов царило настоящее смятение. Как ни старались они скрыть свои чувства за маской спокойствия, ничего не получалось. Сталин откровенно забавлялся, не взирая на всю серьезность ситуации. Ему было реально интересно, что именно будет больше всего беспокоить "святых отцов". А варианты были. И даже несколько.
  - Можете высказываться, святые отцы. Давайте начнем с Вас, отец Сергий.
  Митрополит Сергий немного приосанился от осознания важности того, что Сталин к нему первому обратился и негромко с достоинством стал говорить: - Товарищ Сталин. Думаю, выражу общее мнение, что столь решительный поворот Советской власти в сторону верующих Советского Союза это знаменательное событие, которое трудно переоценить. Вы совершенно верно сказали, что вера есть внутренняя потребность человека. Она или есть или нет, и по приказу не исчезает и не появляется. И очень отрадно слышать, что Коммунистическая партия понимает это и отказывается от преследований. Эти Ваши слова подтверждают, что обнадеживающая тенденция, начавшаяся не так давно и проявившаяся в возврате тысяч Храмов Церкви, не была случайностью. Все это будет очень содействовать единению нашего многострадального народа, не случайно заслужившего имя "Богоносец". Не менее отрадно мне было услышать и то, что еретики в лице католиков и протестантов не получат со стороны Советской власти незаслуженной поддержки. Лишь упоминание Вами язычников омрачает мою радость от услышанного. Почти тысячу лет назад народ выбрал Веру Христову, отказавшись от язычества. Зачем возвращать его из небытия, ворошить прошлое? Разве не укрепилось Православие на русской земле за эти века? Разве не доказали многими подвигами во славу Земли Русской православные святые торжества Христианской Веры? Я понимаю упоминание Вами Ислама и Буддизма. В Российской империи всегда было множество разных народов, традиционно исповедующих эту религию. Но инородцы и есть инородцы, а разве можно смущать русского человека? Товарищ Сталин. Я Вас от лица Русской Православной Церкви призываю задуматься об этом и поменять Ваше решение.
  - А насчет собственного раскола Вас, значит, ничего не смущает? - усмехнулся Сталин.
  - Православная Церковь всегда была сильна своей верой. Да, у нее были нелегкие времена, но, думаю, с Божьей помощью все расколы устранимы. Вера у нас одна, и народ один.
  - Вера у вас одна, это верно. И народ один, правильно. Вот только интересы отдельных иерархов не всегда совпадают. Не так ли, отец Иосиф? Вон Вы даже по поводу отношения к нашей власти настолько между собой разругались, что даже и не знаю, сможете ли преодолеть свои разногласия.
  - Вы правы, товарищ Сталин. Вы уж простите меня, говорить буду, как думаю. Лукавить с детства не приучен. Когда РПЦ пошла на сотрудничество с Вашей бесовской властью, которая сотни тысяч верующих убила и тысячи храмов порушила, мы сочли ее предательницей Веры. И в сем убеждении прибываем и сейчас. То, что Вы сказали насчет преследований, отлично. Но без покаяния Ваша власть как была, так и остается богоборческой. А потому наша Истинная Православная Церковь в сотрудничестве с ней себя не видит. Тем более, что Ваши слова о гнусном язычестве лишний раз подтверждают, что никаким покаянием здесь и не пахнет.
  - Вы не поняли меня, отец Иосиф. Я Вас сюда не сотрудничать пригласил. В этом советская власть как не нуждалась, так и не нуждается. Как не нуждается и в Вашем признании. Нашу власть народ признал. И никакого другого признания нам не требуется. Я лишь уведомил Вас, что проповедовать можете отныне свободно. Если, конечно, сможете удержать себя в рамках именно христианской веры и смирения, без нападок на власть. Ибо богу богово, а кесарю кесарево, не путайте свои миссию и не лезьте в мирские дела. Занимайтесь душами Ваших верующих. Ну а что касается бесовской власти и погибели сотен тысяч верующих, то не с двух ли сторон в Гражданской эти самые ваши верующие сражались, не сами ли христиане кровь христианскую проливали? Да и сама ваша Церковь без греха ли? Иль забыли как Вы железом и кровью Русь крестили? Как такие же сотни тысяч русичей, за свою веру державшихся до последнего, от зристианских дружин полегли. Как детей и жен языческих жги и убивали? Не помните? Так и напомнить не долго. Ваш Господь сказал: "кто сам без греха, пусть кинет первым в меня камень". Так оглянитесь на себя. Настолько ли Вы сам истинно верующий христианин, каким здесь хотите казаться? "Не суди, да не судим будешь", - это еще одни слова Вашего Бога. Следуете ли им? Или как крысы за кусок мяса друг друга загрызть готовы? НЕ об этом ли Ваш раскол говорит? А насчет язычества я вам всем троим так скажу. Русь не сегодня началась и не тысячу лет назад. Скоро будет опубликована информация об археологической находке древнейшего города на Алтае, которому по предварительным данным около 5-х тысяч лет. И строили его наши народы-прародители. Тот, кто отбрасывает прошлое, кто во имя сегодняшних целей отрекается от своего прошлого, от памяти своих предков, тот не заслуживает будущего. Чтобы было понятно, скажу еще раз. Советская власть это власть коммунистическая, не имеющая к вере в Бога никакого отношения. Но это власть всего нашего народа, среди которых верующих много. И никто из людей не заслуживает того, чтобы быть второго сорта из-за своей веры. Именно это мы и делаем. Мы разрешаем все верования, имеющие глубокие корни в стране и народе. Но мы не собираемся вставать на чью-либо сторону. Кстати, и вас всех призываю не накалять страсти. Не рвите народ на части. Хватит, он и так уже настрадался. Пусть каждый сам себе выберет по душе. А не послушаетесь, полезете в драку, будете иметь ответную реакцию. И еще. Если Вы думаете, что я собрал вас всех сразу для того, чтобы вы нашу власть признали все вместе, то вы ошибаетесь. Я собрал вас вместе лишь по одной причине. Без меня вы могли вообще никогда друг друга не увидеть. Так и дрались бы друг с другом, пока веру людей в Церковь не потеряли бы окончательно. И потеряете, уверен, если не одумаетесь и все свои распри не забудете. А сколькими перстами креститься, или тем более кто именно клир возглавляет, столь ли важно?
  От таких слов Сталина митрополит Иосиф насупился, но сохранил на лице упрямое выражение, демонстрируя убежденность в своей правоте.
  - Ну а что Вы скажете, отец Викентий?
  - Правы Вы во многом, товарищ Сталин. Не без греха мы. Токмо не Церковь, которая и есть Бог, а иерархи наши. Мы грешны все. Оттого и свара часто идет. Но и объединиться нам не так просто, как кажется. Между нашей Древлеправославной Церковью и новомодным "греческим" Уставом раскол уже аж триста лет назад случился, а каждый все на своем стоит. И не мы это от тела Церкви откололись, а еретик Никон свои порядки с помощью тогдашнего царя пропихнуть успел. Потому не нам и каяться. Хотя к покаянию и мы готовы. Есть и на наших руках кровь невинно убиенных. Правы Вы, товарищ Сталин, кровью Русь крещена. Но был ли другой выход? То Ведическое Православие, о котором Вы речь вели, к моменту крещения Руси уже практически само исчезло, заменившись язычеством. Единство Божьего Рода позабыли, каждый своего племенного божка восхвалять и выше других ставить начал. А с Запада уже вражья зараза перла. Не объединил бы Владимир Русь верой единой, не было бы ее уже вообще нынче. А что сейчас Вы древнюю Веру разрешите, то особого урона в том никому не будет. Наша Церковь издревле старых Богов вместе с Исусом - Радомиром поминала и славила. Кто в вере крепок, тот в ней и останется. А кто не крепок, пусть себя, где захочет найдет. Все лучше, чем без Бога в душе бегать по жизни. И преемственность страны и народа от древности от сего дня только приветствовать можно. А в наши разборки, товарищ Сталин, власти лучше не лезть. Раз есть государственная воля вере не препятствовать, то и ладно, низкий поклон за это. А внутри мы, будет на то воля Божья, разберемся как-нибудь.
  - Ну что же. На том и закончим. Если будет надобность в дальнейшем общении, через мой секретариат всегда свяжетесь. Только учтите. С жалобами друг на друга или прошениями к государству не приму. Вы, если к единению не готовы, лучше Храмы, готовые к передаче, меж собой поделите. Только приму решение от всех троих сразу, пока не договоритесь, ничего не получите. На этом все. Идите, святые отцы, и пусть Христос дарует вам разумение и смирение в ваших спорах.
  Оставшись один, Сталин с блаженством закурил трубку и стал, не спеша, вышагивать по кабинету. Вот ведь попы упертые. Так ведь и не поняли главного. Того, что ежели они не объединяться, забыв распри, то и паства их будет таять стремительно. Молодежь все больше к атеизму склоняется, а среди прочих многие, очень многие древнюю веру предков вспомнят. Ведь именно она и была настоящим Православием. Прав был, товарищ Алексей, когда говорил, что воссоединение единства исторической линии народа и страны от сотворения мира и до нынешних времен, важнейшая задача. Историки уже запряжены, работают, скоро, очень скоро в публичную фазу процесс переведем.
  Вдруг Сталин вскинул взгляд и замер. На четвертом стуле, том самом, который оставался пустым на протяжении всей встречи спокойно восседал Дед в расписной явно домотканой рубахе. Его почтенный возраст сомнений не вызывал, но размах плеч и осанка не имели ничего общего со старческой дряхлостью. Контраст с только что ушедшими был разительным.
  - Ты кто?
  - Тот, которого ты звал, Князь! Молва дошла, что свидеться желаешь. Я - волхв Велимир, один из Хранителей Веры Русской.
  - А что же не вместе со всеми?
  - А о чем мне с ними беседовать, если они меж собой договориться не могут? Они мне не интересны. Заманили народ, да не могут ношу тащить, не по их плечам, видимо. Оттого и собачатся.
  - А как ты в кабинете-то очутился? Почувствовав манеру общения, Сталин тоже перешел на ты, хотя это было ему не свойственно. Но сейчас он ощущал, что именно так и надо вести себя с волхвом.
  - Да долго ли твоим псам глаза отвести? Они ж слепы от рождения. Не видел никто, да и не могли. Нет в них силы, чтобы меня увидеть. Так что не серчай на них, Князь.
  - Значит, глаза всем отвел и являлся? А не боишься, что рассержусь и схватить прикажу?
  - Боялся бы, не пришел. Да и не смогут твои псы со мной совладать. Слепые они, князь.
  - И что многие так могут, как ты, глаза отводить?
  - Раньше многие могли, а когда-то вообще все русы им владели. Не самое сложное умение, между прочим. Сейчас сила ушла от отринувших веру. Лишь немногие ведающие остались. Но есть.
  - А почему ты меня все князем зовешь?
  - А ты Князь и есть. Какая разница, какое ты себе прозвище придумал? Раз ношу за страну на себя взвалил и несешь, значит, Князь. Это ведь не звание какое, это Рок такой. За народ и страну отвечать головой своей. Ты - сможешь. Вижу в тебе для того силу потребную. Только злобы в тебе много. И далеко не всегда она на врагов направлена. Во тьме бредешь, хотя и дано тебе многое, и цели перед собой великие поставил.
  - А ты слышал, что я церковникам говорил?
  - Нет, Князь, мне подслушивать незачем, я и так ведаю, что ты хочешь. Хорошее дело задумал, Веру истинную, отцов наших воскресить. Пусть и лишь как возможность, без государевого радения, но оно нам не особо и нужно. Треба лишь позволение жить по заветам открыто, без гонений. Правда сама путь к сердцам живым пробьет. За это тебе от нас и поклон земной и поддержка будет. Только не обмани.
  - Не обману. Скоро страну тяжкие испытания ждут, весь народ воедино собрать требуется. Только и вы народ не смущайте, пусть свободно веру по себе находит. И не осыпайте проклятиями тех, кто не с вами или вообще лишь в себя и разум свой уверил.
  - Не станем. В таком деле поспешность вообще вредна. Да и главной заботой будет на первых порах не массовый набор верующих, а разъяснения многочисленных заблуждений. Сейчас же под видом учителей Веры всякие прохиндеи мигом нарисуются. Без этого никогда не обходилось. А народ слеп пока, самих себя и Правды не чует. И быстро это не изменить. И на других хулы ты от нас не услышишь. Обещаю.
  - Вот и славно. Как связаться с тобой, если нужда будет?
  - А ты меня видишь? Как понадоблюсь, вспомни меня, позови мысленно. Я и появлюсь, как смогу.
  - Хорошо.
  - Слава тебе, Князь. Только не отступи.
  И пропал.
  Сталин некоторое время недоуменно пялился на пустой стул, потом встряхнул головой, прогоняя наваждение. Этот последний визит выбил его из колеи. Не слишком ли просто он представляет себе мир? Надо будет с Алексеем поговорить. А то он все гнал от себя этот разговор, специально ни разу не поднимая тему божественного. Но, видимо, придется. Слишком много странного в последнее время происходит, чтобы просто игнорировать эту тему.
 
  Глава 26. Закулисные переговоры.
  Сухощавый старик застыл в глубоком, очень комфортном кресле. Только что он закончил читать странную статью в газете "Чикаго Трибьюн", не самом крупном, но достаточно массовом и уважаемом издании США. Материал был посвящен участию немецких наемников в войне за Независимость США на стороне англичан. Сам по себе этот факт не был тайным, но и никогда особо не афишировался. А в свете того, что Германия в последнее время стала снова выходить на передний план в европейской политике, причем, не без участия американских банкиров, так и вообще не очень уместный. Удивляло другое. Подробности, приведенные в статье, были далеко не самыми известными. Например, тот факт, что почти половина всех наемников происходила из немецкого княжества Гессен. Но еще любопытнее было то, что статья проводила прямую параллель с событиями в Англии веком ранее. Тогда голландская армия с помощью тех же немецких наемников из Гессена в Англии была сброшена с престола исконно английская династия Стюартов, а вместо нее посажен на британский трон один из немецких князей государства Нассау-Ораниен, находящегося по соседству с Гессеном. Князь, возглавивший голландское войско и известный как Вильгельм-Молчальник, принял имя Вильгельма, принца Оранского, а после коронации стал королем Вильгельмом III-м. Основанная им династия Виндзоров правит Британией и сегодня.
  Отложив газету, старик глубоко задумался. С одной стороны, ничего странного. Германия сейчас на слуху. Репортер, как его, этот Джек Простон, откопал в архивах историю, показавшуюся ему жареной и решил немного прославиться. Но, с другой, статья как бы проводила параллель между делами давних дней и тем, что происходит сейчас. Фактически автор прямо обвинял немцев в том, что сначала они захватили Британскую корону, а затем попытались помешать и самостоятельности США, стремившуюся к независимости от метрополии. Тогда это не получилось, тогда последовала расплата в виде унижения для Германии и ее фактического разорения в 1-й Мировой. Но сейчас она снова поднимается с колен и жаждет реванша. Германия тут же поддержала недавний мятеж фалангистов в Испании. При том, что Франция и Англия заявили о собственном нейтралитете. Даже Советы, обычно яростно защищающие всех близких им по духу коммунистов и социалистов, заняли непривычную для них осторожную позицию осуждения путча, но не сделали никакого намека на свое возможное участие.
  А вот Германия активно расправляет крылья.
  И ее главной целью опять будут Англия и Америка. Причем, даже Британии в этом противостоянии янки доверять не должны. Ибо правят ими по-прежнему потомки немецких узурпаторов, которые всегда договорятся между собой.
  Нет, статья старику категорически не нравилась. И тем, что намекала на опрометчивую, по мнению автора, поддержку некоторых американских кругов восстановления промышленности Германии, и тем, что явно демонстрировала исторические познания, которые не так легко добыть. Что-то странное было в статье, не дававшее ее тут же забыть. Какая-то явная неслучайность ее появления.
  Старик нажал кнопку на столике рядом с креслом. Практически сразу же прибежал секретарь.
  - Макс, записывай. Свяжись с агентством Пинкертона в Чикаго. Я хочу знать все о репортере "Чикаго Трибьюн" Джеке Простоне. Кто, откуда, как давно работает в газете, где еще работал, где учился, с кем спит, с кем дружит, сколько зарабатывает, сколько тратит. В общем все, что они могут нарыть. Особое внимание пусть обратят на все связи, кажущиеся странными для такого типа людей. Только пусть сделают все аккуратно, не привлекая внимания. По их счетам сильно не торгуйся, но просмотри внимательно. Все понял?
  - Все, мистер Рокфеллер, и все записал. Сделаю сегодня же.
  - Так дальше. Позови ко мне Джуниора. Пусть заедет сегодня вечером на ужин, навестит старика. А то сын называется, уже две недели отца не видел.
  - Будет сделано. Что-то еще?
  - Да. И свяжись с Морганом. Я хочу его видеть. Пусть приедет завтра. Только один. Мне не требуются для разговора с ним полчища адвокатов и финансистов. Разговор будет не о бирже. Иди.
  После тихого семейного ужина, за которым о делах не было сказано ни слова, Джон - старший предложил сыну Джону Рокфеллеру-младшему выпить по рюмочке французского коньяка в кабинете.
  - Тебе же нельзя, отец. Врачи предупреждают, что алкоголь может повредить твоему здоровью.
  - Мне, сын, уже можно все. Я уже одной ногой там, в ином мире. Когда ты доживешь до моих почти ста лет, ты это поймешь. Слава Светоносному, голова у меня еще варит, да и ноги пока слушаются. Пойдем. Надо поговорить.
  - Ты закончил формирование сети благотворительных фондов, которые я тебе поручил?
  - Да, отец, все отчеты будут на днях.
  - Наши уши точно не торчат ниоткуда?
  - Нет, все сделано грамотно, как ты велел. Никто не сможет связать их с нашей семьей.
  - Хорошо. Знать о том, что половина моего состояния, которой я тебя лишу в их пользу, по-прежнему служит семье, не должен никто. Это инструмент твоего тайного влияния. Иногда вовремя сделанный благотворительный взнос или помощь правильному сенатору в его компании может принести больше пользы, чем любая прямая активность. Запомни это.
  - Отец, ну сколько можно. Я уже давно и твердо усвоил все, чему ты меня учил. Сам ведь давно не мальчик.
  - Сколько нужно, столько и можно. Уйду, тогда уже никто не подскажет. А если ты упустишь все, что я так долго строил, я тебя с того света достану. Впрочем, это лирика. Есть для тебя дело, которое я больше никому поручить не могу.
  - Слушаю, отец.
  - Ты должен поехать в Россию. Я дам тебе письмо и контакты, которые помогут тебе увидеть Сталина. Только разговаривать с ним ты должен наедине. Понял?
  - Конечно.
  - Скоро война. Большая война. Ты это знаешь. Мы давно готовимся к ней, правильным образом расставляя на доске фигуры. До относительно недавнего времени все шло так, как должно быть. Но недавно в Советах начались странные шевеления, смысла которых я до конца не пойму. Их подчеркнутая незаинтересованность в участии в европейских делах меня напрягает. Поговори со Сталиным, выясни его намерения, постарайся понять, это политика силы или слабости. Только очень аккуратно. По тому, что приходит из России, можно сделать вывод, что Сталин набрал немалую силу. Он пока полностью следует нашим договоренностям. Даже в своих чистках не тронул практически никого, кроме парочки совсем оборзевших. Так что будь с ним предельно осторожным. Но во что бы то ни стало выясни, что он задумал. Мне надо знать, насколько он по-прежнему ориентирован на сотрудничество с нами, а не с кем-либо еще. В их гадюшнике полно всяких агентов разных сил влияния. Хотя англичан как раз недавно пощипали прилично. Это дает надежду. Но вместе с тем все алмазы они сбывают через Де Бирс. Это понятно, монополист всегда даст лучшие условия, чтобы остаться монополистом. Но ведь Сталину не нужны деньги. Ему нужно оборудование для заводов и фабрик. И вот это он максимально должен покупать у нас. Ясно? Теперь следующее. Попробуй выяснить, как он видит себе войну. Не чувствовать ее приближения он не может. Сам наверняка вовсю готовится. Конечно, прямо он тебе ничего не скажет. Но и по косвенным признакам можно понять многое. Кстати, постарайся и у него в ответ оставить чувство неопределенности относительно нашей политики. Пусть до последнего не знает, на чьей мы стороне. А заодно выясни, что он готов предложить за дружбу с США? Задача сложная, но, думаю, ты с ней справишься.
  - Понял отец, когда ехать?
  - Завтра я пошлю сообщение своему человеку в Москве, он аккуратно провентилирует вопрос, и как только придет добро на поездку, сразу же вылетай. Думаю, неделя для завершения текучки у тебя есть.
  В полдень на следующий день перед резиденцией Рокфеллера остановился роскошный лимузин. Водитель пулей вылетел наружу и с полупоклоном отворил дверь. Вылезший из машины человек тоже был далеко не молод, хотя по сравнению с Джоном мог считаться мальчишкой. Его возраст путь даже чуть-чуть, но не дотягивал до семидесятилетия. Впрочем, подтянутая внешность, уверенный взгляд и явно декоративная трость сделали бы честь и гораздо более молодому. Джон Пирпонт Морган-младший, по прозвищу "Джек", был несколько удивлен столь странному и срочному приглашению. Они не часто виделись с Рокфеллером, являясь практически во всем конкурентами, а не партнерами. Исключение составляло лишь их общее членство в ФРС и кое-какие внешние дела. Разумеется, если не считать всевозможных общественных мероприятий, на которых обязательно раскланивались, а иногда и перекидывались парой фраз. Личные встречи всегда случались лишь по наиболее значимым поводам, которые почти всегда позднее выражались в изменении курса внешней или внутренней политики США.
  Разговор происходил в кабинете, где после традиционных приветствий оба с чисто символическими стаканами особо старого Бурбона расселись у камина в удобных креслах.
  - Скажи, Джек, ты читал вчерашнюю статью в "Чикаго Трибьюн"?
  - Насчет немцев? Да, читал. Обычная псевдосенсационная подача давно протухшего материала. А что, ты увидел в этом что-то интересное?
  - А ты не считаешь, что это прямой камень в твой огород? Ведь это именно ты финансируешь этого австрийского выскочку.
  - Думаешь, чей-то заказ? Пожалуй, стоит проверить.
  - Не суетись. Что касается писаки, то его уже просеивают через мельчайшее сито. Я распорядился. Результаты я тебе скину. А ты лучше займись отслеживанием того, кто будет интересоваться твоими делами в этом направлении. Из политиков или прессы. Мне, конечно, не так важно, что ты им будешь говорить, это твои дела. Но я бы не хотел, чтобы мое имя всплывало в качестве одного из твоих партнеров в этом деле.
  - Отслежу. Пока вроде бы все тихо. Видел, правда, что парочка мелких газет подхватила эту тему, задаваясь дурацкими вопросами, кому выгодна дружба США и Германии, но их почти никто не читает ни в Вашингтоне, ни на Уолл-Стрит.
  - И тем не менее подхватили. Поинтересуюсь, я этого материала еще не видел.
  - Да и я бы не увидел, мне просто готовят дайджесты всех материалов по Германии, вот и наткнулся.
  - Скажи, а ты исключаешь, что нас хотят таким образом поссорить с Германией? Точнее сделать невозможным наше участие в войне на одной стороне?
  - Ну, это ты слишком глубоко копнул, Джон. Сколько еще до той войны. Несколько лет. К тому времени все давно забудут и будут смаковать прелести очередной кинозвезды. Внимание публики такое непостоянное.
  - Это только в том случае, если у публики не создать устойчивого отношения к проблеме. Может быть, стоит организовать парочку статей с альтернативной точкой зрения?
  - Боюсь, что если это заказ, то именно этого от нас и ждут. Стоит нам пару раз огрызнуться, как сразу же возникнет ситуация самоподдерживающейся перепалки. А скандал неизбежно привлечет общественное внимание еще больше. Нет, пока нет уверенности в том, что это заказ, стоит подождать. В любом случае нам стоит выяснить, кто стоит за автором этого материала. Зная, откуда растут ноги, мы сможем ударить гораздо точнее.
  - Это верно. Пусть так и будет. Держи меня в курсе и спасибо, что обратил внимание на проблему.
  - Скажи, Джек, а ты давно обменивался информацией с Лондоном? Как там твой старший партнер? Ничем таким особым не интересовался?
  - Общаюсь довольно регулярно, но пока ничего странного не замечал, а в чем дело?
  - Он ничего не говорил про Россию?
  - А, ты об этом? Говорил. Ругался страшно, даже денег просил. Эти сволочи из Советов нашли у себя столько алмазов, что Де Бирс просит очень крупного финансирования на выкуп всей партии. И как это коммунякам так повезло?
  - Помощь не требуется? Денег я дам, только не просто так, а под покупку оборудования для Советов на моих заводах. Им же все равно требуется все на свете. Поделитесь заказами, я поделюсь золотом.
  - Правильно ли я тебя понял, что ты готов дать нам кредит под заказы для Советов на твоих заводах?
  - Именно так. Скажем, на пару лет, в золоте, под 6 годовых?
  - Круто берешь, не больше четырех, если в золоте.
  - Договорились на пяти, я сегодня не в настроении долго торговаться.
  - ОК.
  - И, Джек. Держи меня в курсе происходящего. Что-то мне в этой истории все же не нравится. Сам знаешь, в этой проблеме мы в одной лодке, хотя ты и глубже.
  - Договорились, Джон. И спасибо, что обратил на это внимание. Я чуть было не пропустил. И даже если ты ошибся, нам лучше быть готовыми ко всему. Время сейчас сложное. Вон в Испании уже полыхнуло. Скоро по всей Европе начнется.
  Глядя в окно на отъезжающий лимузин, Рокфеллер думал о том, что Джек явно рассказал ему не все новости из Лондона. Насколько он знал Ротшильдов, они никогда не оставляли без внимания ни одного намека на проблему. Благодаря этому и владеют первым состоянием мира. А не сказал, видимо, потому, что в последних московских стычках кому-то из его серьезных людей прищемили хвост. Или что-то серьезнее. Над этим стоит подумать.
  - Макс, подготовь мне к завтра самую полную справку по событиям в России за последний год, какую сможешь.
 
  Глава 27. Дети - наше будущее.
  Я стоял в крайнем волнении на небольшом возвышении и смотрел на зал, блестящий более, чем сотней восторженных детских глаз. На самых ближних рядах сидели самые маленькие лет пяти-шести. Вдвое взрослее разместились вдоль стен актового зала. Мест на всех не хватило. Даже воспитатели и учителя были вынуждены стоять у дальней стены. Сюда сегодня набились все воспитанники трех наших "подведомственных" детских домов, расположенных на базе УЗОРа. Вот уже несколько месяцев все они занимались по особым программам. Каждый знал, что ему выпала особая честь стать в будущем защитником Отечества. Если только не подведет сам себя. Но среди наших детей нерадивых не было. Любому, кто что-то не понимал на уроках, тут же бросались помогать все, включая старших детей и более успешных товарищей по классу. А желания учиться у всех было столько, что в наше время хватило бы не на одну школу. Эти дети просто искренне не понимали, как можно не хотеть учиться, не хотеть стать крупным специалистом в какой-нибудь области. Конечно, они, как любые дети были разными. Среди них наверняка найдутся будущие врачи, военные, учителя, инженеры или ученые. Но среди них не было ни одного, кто бы вообще ничего не хотел.
  Я смотрел на них, наверное, не менее заворожено, чем они на меня. Им сказали, что сегодня будет особый общий урок, на который к ним придет очень необычный человек, способный рассказать то, что не расскажет никто другой. И их блестящие ожиданием чего-то чудесного глаза говорили о них больше, чем любые слова. Я смотрел на них и никак не мог начать говорить, хотя в зале стояла невозможная для такого скопления людей тишина.
  Наконец я решился. Я начал с того, что все они, дети, оказались в совершенно уникальной ситуации. Каждому из них не посчастливилось потерять родителей. Все они недополучили обычного детского счастья. Но, как это часто бывает в жизни, лишившись одного, они приобрели то, что нет ни у одного обычного ребенка. О них теперь заботится вся страна. Все двести миллионов советских людей работают, чтобы их детство, их жизнь оказались счастливыми. Да, такое пока не возможно для всех детей, потерявших родителей, и это очень печально. Но именно им повезло, их отобрали по всей стране, чтобы обучить и воспитать совершенно особым образом. Дать то, что не дают больше никому. Именно поэтому для них подобрали самых лучших учителей, самых заботливых и добрых воспитателей. И Вы все, потеряв малую семью, приобрели большую, но не менее дружную. На мой вопрос, согласны ли они с этим утверждением, раздался такой радостно-подтверждающий рев, что у меня не осталось и тени сомнений. И еще. Все Ваши учителя и воспитатели не имеют собственных детей. Так случилось по разным причинам, но отбор был не случаен. Нет ничего хуже, чем невозможность иметь детей. Невозможность подарить ребенку ласку материнства или отцовства. И потому Ваши учителя и воспитатели нуждаются в вашей сыновней и дочерней заботе и ласке не меньше, чем Вы и их. Они - это Ваша настоящая семья. Ведь родители это не те, кто родил, это те, кто воспитал. Помните это. - Я смотрел на детей и всерьез думал, не устроить ли перерыв, так отчетливо читалось в глазах детей желание немедленно броситься к своим взрослым, чтобы обнять их. А в глазах воспитателей стояли слезы. Но все же решил продолжить.
  - Вы все знаете уже, что из Вас готовят будущих защитников Родины. Что Вы, став взрослыми будете особым отрядом, который, работая в разных местах и разных профессиях, всегда будет помнить о том, что превыше всего своя страна, свой народ. А скажите, кем именно Вы хотите стать, когда вырастете?
  Я явно погорячился с этим вопросом. На этот раз хор голосов был не таким слитным, но не менее многочисленным. Каких только профессий не звучало. От мальчиков больше всего слышалось военный, командир. От девочек - врач, ученый.
  - Хорошо, я понял. Тихо. А знаете, какая профессия самая важная, чтобы заботиться о Родине наилучшим образом? - спросил я, с трудом дождавшись тишины. - Учитель. Я совершенно не хочу сказать, что все прочие профессии, названные вами, не важны. Все они нужны и полезны для страны. Во всех них можно добиться успеха и признания. И я совершенно не собираюсь вас переубеждать. Каждый из вас должен стать тем, кем мечтает. Нет ничего прекраснее реализации своей мечты, особенно когда она работает на общее благо. Но я выделил профессию учителя не случайно. Ведь все мы живем лишь какое-то количество лет. А потом уходим из этой жизни. Кто-то раньше, кто-то позже, но уходим в свой срок все. И вместе с нашим уходом прекращается наша работа, наша служба Родине. И только одна профессия дает возможность этого избежать. Учитель, я имею в виду настоящий, хороший учитель, всегда продолжает жить в своих учениках. Отдав им кусочек своей большой и теплой Души, он вместе со своими учениками и после смерти продолжает служить Родине, строить дороги и дома, воевать с врагом, охранять порядок и лечить людей. А если кто-то из его учеников сам становится достойным учителем, а других у настоящих учителей не бывает, то жизнь такого учителя продолжается и через поколение. Поняли теперь разницу?
  На этот раз криков не было, были задумчивые кивки. Пусть не все, но кто-то после этих слов обязательно захочет быть учителем. Тем более, что у них действительно было перед глазами немало прекрасных примеров. - Хотя повторю. Оставить свой след можно в разных профессиях. Ученый, сделавший важное открытие, врач, вылечивший безнадежного больного, военный, защитивший от врага страну, совершив подвиг, все они живут в памяти благодарных людей даже после своей физической смерти. И совершенно неважно, насколько длинной или короткой по годам оказалась ваша жизнь. Намного, намного важнее, как именно вы ее прожили. Ведь когда умирает тело, душа, неуловимая и невидимая ваша часть, которая и дает жизнь, которая на всем ее протяжении заставляет вас радоваться и страдать, сопереживать с товарищем, она не умирает, она уходит смотреть другие миры.
  Именно в этом на самом деле был смысл моего урока. Два дня назад я наконец получил ответ на свой запрос о помощи, переданный через Бегемота. Произошло это, как всегда, оригинально. Войдя в свой домик, я увидел того, кого меньше всего ожидал. Передо мной сидел отправивший меня в этот мир.
  - Что-то случилось? Ты же сказал, что мы увидимся лишь однажды. Я проиграл?
  - Нет, ты не проиграл. Просто я решил, что твое обращение к Бегемоту достаточное основание, чтобы поменять мое решение об однократности встречи. Тем более, что брат тебя уже посещал, а я за второй год ни разу. Все нормально. Но вот с твоей просьбой все не так просто. Мы не можем ее выполнить.
  - Почему?
  - Есть законы для вас, людей, есть для нас. Мы не можем нарушить закон о том, что знание дается каждому по его заслугам и результатам собственного осознанного духовного поиска. Иногда бывает, что какой-то отдельный дар дается неразвитым Душам. Но это автоматически обделяет их в чем-то ином. И это всегда является часть их кармического пути. В данном случае речь идет о детях. Они не заслужили Знания ни в качестве поощрения, ни в качестве наказания.
  - А что вы можете сделать?
  - Можем мы немногое. Мы можем обезопасить их полеты во сне, чтобы они не столкнулись с чем-либо, с чем не смогут справиться. И еще мы можем немного подкорректировать их память. Так, чтобы утром они при желании могли вспомнить, что видели во сне. Но это действительно все, что мы можем. А вот ты, если хочешь, можешь их учить. Это не запрещено.
  - Отлично. В том, что касается вашей помощи. Но я совершенно не понимаю, чему я могу их научить, не умея ничего сам.
  - Именно потому и можешь, что не умеешь. Ты не подпадаешь под действие закона ограничений. Он действует только на магов. А ты имеешь лишь теоретические познания, да и то, большей частью отрывочные. Но у тебя есть одна любопытная особенность. Ты сможешь научить тех, кто может интуитивно, тому, что знаешь теоретически. А знаешь ты немало. В результате может получиться что-то интересное. Даже нам любопытно, линии будущего в этом плане не просматриваются совершенно. Точнее их так много, что выбрать из них что-то более вероятное невозможно.
  - Хорошо, я готов попробовать. Если Вы обещаете безопасность экспериментов, что-то может получиться.
  - Вот и славно. Бывай. Еще увидимся.
  Я мысленно вернулся в зал, наполненный детьми, боящимися даже вздохнуть, и продолжил: - Да, Душа уходит в другие миры и живет новой жизнью. А может вернуться и в наш мир, чтобы прожить новую жизнь здесь. Все зависит от того, как именно сложилась ваша жизнь, и что вы в ней сделали. Но сейчас я хочу сказать о другом. Скажите, вы ведь видите по ночам сны?
  Подождав согласные крики детей, немного снявшие их напряжение от только что услышанного, я продолжил.
  - И наверняка среди обычных бывают особенно яркие сны, которые кажутся вам совершенно реальными. Это не просто сны. Это путешествие вашей Души, во время которых она может очень многое увидеть и многому научиться. В том числе вы можете во время этих снов попасть и в другие миры. Именно так. Для этого даже совершенно не нужно умирать. Все это можно увидеть во сне. Поднимите руки, кто из вас во сне умеет летать? - Посмотрев на целый лес рук, я улыбнулся. Все-таки совершенно правильным было решение начать заниматься с детьми. Что из этого выйдет, я пока не знаю, но что-то будет точно. - Так вот. Вы можете летать не просто так или, убегая от кого-то. Вы можете летать туда, куда захотите. В том числе и в другие миры, на другие планеты. Во вселенной огромное количество различных миров. И на многих из них жизнь совершенно не похожа на нашу даже внешне. Вы можете побывать в любом из них. Но для этого нужно соблюдение нескольких важных правил, которым необходимо научиться. Вы хотите научиться? - Слитный детский рев был таким громким, что, кажется, оглушил всех. - Тогда запоминайте. Только перед этим Вы должны сейчас встать, повернуться к своим учителям и дружно пообещать им, что все ваши ночные полеты никак не скажутся на вашей учебе или послушании. Стоит кому-нибудь из них мне на вас пожаловаться, и я таких ребят сразу же перестану учить.
  Дождавшись, пока дети хором прокричат обещание быть поголовными отличниками и умницами, а затем снова рассядутся, я рассказал им как нужно осознавать себя во сне, как мысленно формулировать желание попасть в какое-то место, как справляться с трудностями. Мысль о том, что в своем сне дети сами являются хозяевами и могут придумывать и создавать все, что только придет им в голову, привела ребят в бешеный вострог. Я был уверен, что сегодня ни один из них не захочет и минуты прободрствовать после отбоя. А будь их воля, так практически все разбежались бы по спальням прямо сейчас.
  - Главное запомните. С Вами ничего не может случиться во сне плохого. Даже помимо того, что вы можете создавать себе любую защиту, которую придумаете, за вами присмотрят. Очень серьезные силы, которые сейчас за всеми вами наблюдают и обещали мне о вас позаботиться. Но прежде, чем завершить этот урок, я хочу сказать вам следующее. Во-первых, далеко не у всех получится нужный сон с первого раза. Не надо расстраиваться. Просто когда будете ложиться спать, захотите попасть в какое-то особое, хорошо знакомое вам место. И пробуйте это каждую ночь, пока не получится. Когда пройдет первая радость от полетов и открывающихся возможностей, вы должны во сне продолжать свое обучение. Для этого вам необходимо подумать о том, что именно вы хотите узнать. И, наконец, самое главное. Зачем все это? Ваши новые способности помогут некоторым особо успешным из вас получить дополнительные способности здесь, в нашем мире и обычной жизни. Например, вот так. - Я исчез, а через пару секунд снова проявился. - или вот так. - Я мгновенно переместился в другой конец зала и тут же вернулся обратно. - Только для всего этого нужно очень долго и очень многому учиться. Я скажу честно, я не знаю, кто из вас сможет овладеть такими способностями и сможет ли кто-нибудь. Но когда-то всем этим владели многие наши предки, очень давно, более пяти тысяч лет назад. А значит, знание о том, как это делать, сидит глубоко в каждом из вас. Остается только достать эти знания из памяти. Это очень непросто и дается не каждому. Но я постараюсь вам помочь. Для этого вы должны завести тетради, куда будете записывать все, что с вами происходит во сне. А потом мы с каждым будем разбирать сны и пытаться учиться управлять ими и собой.
  На этом сегодня все. Можете бежать по своим делам, а мне еще надо переговорить с вашими учителями и воспитателями.
  Когда дети радостно гомонящей толпой выпорхнули из зала, взрослые подошли ко мне. На их лицах читалась дикая смесь из удивления, страха и подозрительности.
  - То, что вы сейчас слышали, это не бред. Только обсуждать это за пределами детского дома не стоит. И детям скажите, чтобы общались на эти темы только между собой и с вами. А заодно и проверим всех на степень болтливости. А теперь можете задать свои вопросы.
  - А что вы говорили насчет жизни души после смерти, Вы верующий? Разве Вы не коммунист?
  - Да, я верующий, нет, я не коммунист. Только сравнивать меня с вашими верующими не стоит. В отличие от них я точно знаю, что есть тот, кто создал этот мир и еще миллионы других миров. Есть те, кто присматривает за нашим миром. И есть жизнь после смерти. И все это ничуть не мешает мне помогать Советскому правительству строить коммунизм изо всех моих сил.
  - Вы говорили про детей, а мы так сможем? Ну научиться?
  - Теоретически да, практически, боюсь, нет. У большинства простых людей эти способности видеть глубокие яркие реальные сны исчезает после тринадцати лет. Но если видите, можем попробовать.
  - Скажите, а что это было? С вашим исчезновением, а потом перемещением в другой конец зала? Это какой-нибудь трюк?
  - Нет, это не трюк, это определенные дарованные мне способности. Я был вынужден их показать, чтобы дети больше поверили в себя. Это крайне важно. Но столь же нежелательно говорить об увиденном кому-либо. Ваших кураторов это, разумeется, ограничение не касается. Но со всеми прочими лучше попридержать язык. Ради вашего же блага.
 
  Глава 28. Еврейский вопрос.
 
  Сталин откинулся в кресле и с наслаждением затянулся. Нелегкий получился разговор, хоть и готовился к нему долго. За последний месяц он просмотрел подготовленную ему гору материалов о деятельности еврейских общин в Российской империи и СССР. Несколько раз беседовал с Алексеем, пытаясь понять, как в отношении евреев развивалось будущее в его мире, и какую роль в этом сыграли евреи. В том числе и в развале СССР. Цельная картинка никак не складывалась, а оттого он и не мог продумать линию разговора с раввинами. То, что этот разговор необходим, он понял давно. Еще с момента, когда Алексей впервые затронул этот вопрос, да и то косвенно, отвечая на вопрос.
  То, как развивалась история в мире Алексея, явственно показывала, что роль евреев для судьбы СССР оказалась резко отрицательной, причем, чуть ли не основной. Но ведь в том мире в его, Сталина, время, начиная с объявленной "Безбожной пятилетки", с евреями, исповедующим иудаизм, боролись жестко, даже жестоко. Множество людей прошли через лагеря, большая часть синагог закрылась, наиболее влиятельные раввины отправились в ссылку или были высланы из страны. То есть обвинить его в потворничестве иудеям никак нельзя. И чем все это обернулось позже? Созданием целой сети подпольных религиозных иудейских институтов. Затем неформального сообщества под условным названием "институт еврейских жен", которому удалось протолкнуть своих представителей в супруги практически чуть ли не всех партийных и советских лидеров. И все это с одновременным мощным давлением еврейского лобби в Европе и Америке на власти этих стран и проводимую ими политику. И политика эта была очень враждебна по отношению к СССР. То есть путь оказался явно ошибочным. Частичное прореживание еврейских масс и ограничение религиозной пропаганды необходимого результата не дали. Либо надо было вообще изничтожить евреев в СССР как класс, либо идти в отношениях с ними другим путем. Путь тотального уничтожения Сталина сам по себе не очень пугал. Тем более, что можно было бы в большинстве случае обойтись простой высылкой за пределы страны. Но в таком случае страна сразу же сталкивалась с двумя крупнейшими проблемами. Во-первых, практически гарантированно СССР получал в качестве врагов всю Антанту. И при этом развитие ситуации с Гитлером отнюдь не выглядело безоблачным. Еврейский геноцид слишком непрочная основа для дружбы. Тем более, что кредиторы Германии и проанглийское лобби в ее властной верхушке были достаточно сильны, чтобы Германия по-прежнему видела в СССР врага. В результате Советский Союз получал то, чего всячески старался избежать - войну на два фронта против всего мира. Англия, толкающая впереди себя Германию и США, сделавшие то же самое с Японией, это был самый большой геополитический кошмар, который только можно было бы себе представить. Но и вторая проблема была не менее серьезной. Большая часть имеющихся на сегодня научных, конструкторских и инженерных кадров, да и органов госуправления была представлена как раз представителями еврейской нации. Причем, далеко на самая худшая часть. Да и вообще на сегодня в СССР согласно представленной Сталину справке проживало не менее пятидесяти процентов всех евреев планеты. Это не какие-нибудь крымские татары или чеченцы, которых можно переселить в Казахстан в течение недели. Так что путь геноцида тоже не выход. Да и такая значительная доля всех евреев под собственной властью тешила самолюбие. Неужели не найдется способов использовать их таким образом, чтобы не советские евреи на сторону смотрели, а наоборот, все остальные им завидовали и стремились в СССР?
  Искать другой тип взаимоотношений и интеграции евреев в советское общество? Так, с одной стороны, они и так интегрированы лучше многих других. С другой, никакие попытки ассимиляции за тысячи лет во всем мире положительного результата не дали. Идти на союз с евреями Сталин помимо всего прочего опасался. И для таких опасений были вполне веские причины. Наличие мощных еврейских центров в США, Англии, Франции даже не позволяли предполагать, что стоит рассчитывать на полноценную лояльность со стороны евреев. Тем более, что именно еврейские кланы стояли во главе мировой закулисы.
  По рассказам Алексея Сталин знал, что в том мире после войны он предпринял попытку создания национального еврейского государства, лояльного СССР. И даже смог этого добиться, убедив в правильности такого подхода Британию и США. Но лояльность Израиля оказалась делом времени. Уже вскоре он оказался в стане врага и на стороне США и Англии. Алексей не смог до конца пояснить причины столь резкого ухудшения отношений. Он лишь предполагал, что рост освободительных движений в арабском мире и, как следствие, резкое ухудшение отношений арабов с США и Англией привели к выбору СССР в пользу поддержки арабов, находящихся с Израилем в состоянии перманентного конфликта. Что ж, такая постановка вопроса могла быть правдивой. В условиях выбора между всем Ближним Востоком и Севером Африки и меленьким Израилем, последний не казался достойной альтернативой. К тому же по совершенно объективным причинам США и Европа могли гораздо больше предложить предприимчивым евреям Израиля по части "гешефта" и личных прибылей. Здесь социалистический СССР начисто проигрывал оппонентам.
  Немаловажную проблему представлял из себя и собственный менталитет евреев. С одной стороны, они никогда без крайней необходимости не действовали во вред стране, в которой проживали. С другой, гребли под себя все, до чего могли дотянуться, и стремились максимально упрочить свои позиции в государстве. Если реально запустить их во власть, то, возможно, это могло бы принести большую пользу СССР, но в первую очередь это принесло бы пользу самим евреям. А страна от такого симбиоза получала бы пользу лишь до тех пор, пока это выгодно самим евреям. Пример Англии, который привел Алексей из своего будущего, показывал это достаточно отчетливо. Да и делиться с кем-нибудь властью Сталин не собирался в принципе. Это его ноша и только его. Ему и отвечать перед потомками за все хорошее и плохое.
  Все эти нелегкие размышления никак не позволяли Сталину определиться с политикой. Складывалось впечатление, что идеального выхода вообще не существовало. Кое-какие соображения, конечно, у Сталина были. Было кое-что, что могло заинтересовать еврейскую диаспору и находилось не в противоречии с интересами СССР. Но будет ли этого достаточно? Еще можно было бы увеличить Еврейскую автономную область на Дальнем востоке. В текущем виде эксперимент был скорее неудачным, хотя определенную положительную роль и сыграл.
  В конце концов, Сталин решил сделать "ход конем". Пусть сами евреи предлагают выход из ситуации, а он, Сталин, будет искать в их плане подвохи и двусмысленности.
  Кого выбрать себе в качестве собеседников для этого разговора Сталин сомневался долго. Собирать много людей Сталин не хотел, будет много шума и мало толка. Выбрать кого-то одного, результат может оказаться еще хуже, могут счесть закулисной сделкой. Да и с кандидатурами были проблемы. К сожалению, ли к счастью ли, но почти все главные иудейские авторитеты страны к этому моменту находились кто где. Большинство, например, оба последних Любавичских ребе были высланы за границу, туда же последовали и несколько уважаемых раввинов. Кто-то сидел в лагерях. Кто-то, как пояснил Алексей ушел в подполье. И это было самым неприятным. После длительных размышлений Сталин остановился на двух кандидатурах. Приказал аккуратно и вежливо привезти из Днепропетровска последнего из оставшихся в СССР Шнеерсонов, Леви Ицхака, являющегося раввином города, праправнуком третьего и отцом седьмого Любавичского ребе. Более авторитетную кандидатуру в настоящее время подобрать было невозможно. Вторым участником встречи Сталин пригласил Московского раввина Медалье.
  Встреча получилась очень непростой. Оба раввина пребывали явно не в радужном настроении и не ждали от посещения Кремля ничего хорошего. А Сталин совершенно не собирался за что-либо оправдываться или виниться. Но постепенно ему удалось разговорить собеседников, а в какой-то момент и огорошить. Рассказав практически откровенно обо всех своих сомнениях в отношении дальнейшей государственной политики касательно еврейского населения страны, Сталин предложил им самим найти разумный выход из множественных противоречий. Оба его собеседника надолго погрузились в тягостное молчание. Будучи признанными мудрецами даже среди своего не самого глупого народа, они понимали, что большая часть высказанных им аргументов достаточно серьезна, чтобы их можно было отмести вскользь. Увы, но они прекрасно сами знали обо всем, что смущало Сталина. И тоже не видели сразу однозначного выхода, способного удовлетворить обе стороны. А потому для выигрыша времени они сначала предпочли перевести разговор на более мелкие, решаемые проблемы. Они поблагодарили Сталина за то, что вообще поднял этот крайне болезненный для их народа вопрос, и выразили осторожную надежду, что выход обязательно найдется.
  - Скажите, товарищ Сталин, а что Вы вообще думаете себе насчет того, как нас можно использовать, не доводя до крайностей? Что Вы хотите в итоге от нашего народа? Неужели столь мудрые люди таки не смогут найти решение к обоюдному удовольствию?
  Сталин, прекрасно зная эту национальную черту отвечать вопросом на вопрос, оттягивая собственное решение, ничуть не удивился такому повороту. Но и долго играть в эту игру не хотел.
  - А Вы, товарищ Шнеерсон, сами подумайте, чего может хотеть глава государства, которое только-только восстанавливается из руин и разрухи? Включите Вашу фантазию, тем более, что общемировую ситуацию Вы наверняка представляете не хуже меня. Ваш народ извечно славится своей оперативностью в обмене информацией, не замечая границ. Только прошу по существу. Перебрасывать вопросами можно долго, только толка от этого чуть. Решение само по себе из воздуха не появится.
  Евреи опять задумались, наконец Шнеерсон, переглянувшись с Медалье, произнес.
  - Хорошо, товарищ Сталин. Мы подготовим свои предложения по урегулированию ситуации так, чтобы все остались довольны. Думаю, мы решим проблему, хотя это потребует некоторого времени. Но есть несколько небольших вопросов, на которые я просил бы Вас ответить сейчас.
  - Задавайте свои вопросы, товарищ Шнеерсон.
  - Смогут ли ребе вернуться в СССР в случае нахождения взаимоприемлемого решения? Можем ли мы рассчитывать на прекращение гонений на наш народ по национальному признаку? Сможем ли мы открывать синагоги во всех центрах проживания еврейского народа и открыто исповедовать свою веру? Смогут ли евреи столь же полно, как остальные народы Советского союза, пользоваться всеми достижениями социализма? Как Вы видите возможность наших контактов с единоверцами в других странах?
  - На большую часть вопросов можно было бы ответить двояко. С одной стороны, на все вопросы, кроме последнего, можно ответить утвердительно. С другой, ответом может быть "все зависит от вас самих". Если Вы будете вести себя правильно по отношению к другим народам СССР, не пытаясь ни прямо, ни уловками добиться большего, чем положено вам как одному из единой семьи народов, если не будете всеми правдами и неправдами добиваться близости к власти, если не будете подсовывать жен своего народа каждому руководителю страны и партии, если будете соблюдать еще кучу всяких "если", то вы вполне можете стать далеко не худшим народом единой советской семьи. Но сможете ли? Предприимчивость вашего народа хорошо известна, как и изобретательность в нахождении путей достижения целей. А потому любые наши договоренности могут быть только двусторонними и соблюдаться только на взаимной основе. Если сможете это обеспечить, значит, найдем выход, нет, значит, будет плохо. И контролировать соблюдение договора с вашей стороны будете вы сами.
  - Найдем, товарищ Сталин. Обязательно найдем. Но Вы взваливаете на наши плечи столь большую ответственность, что мы вдвоем не сможем нести этот груз. Нам потребуется помощь. Есть ли возможность мне съездить в Польшу или еще лучше пригласить сюда ребе, дав ему гарантии безопасности.
  - Да, второй путь будет лучше, только не подумайте, что мы боимся Вас выпускать. Просто здесь нам будет проще избежать потенциально возможных провокаций. Мы даже можем предложить охрану в пути. И еще. Нам бы не хотелось, чтобы о нашей встрече или о поиске решения проблемы информация ушла бы за границу. Особенно, пока договоренностей нет. Это может очень сильно всем навредить. И вашему народу в первую очередь. Разумеется, Вы можете поговорить с теми, кого считаете правильным поставить в известность. Но и вся ответственность на вас двоих. Вам хватит месяца на подготовку предложений?
  - Будем надеяться, товарищ Сталин.
  Оставшись один, Сталин немедленно потянулся к трубке. Не совершает ли он ошибки? - Нет, уже неоднократно проверенная логика других решений вела к гораздо более тяжелым последствиям. Только надо подстраховать этих чудаков. Кто знает, как будет расползаться информация. Пусть лучше СВК проследит, а НКВД ему поможет. Так будет спокойнее.
  - Александр, вызови мне Артузова и Меркулова. Срочно.
 
  Глава 29. Информационные войны на "Диком Западе".
  Старый Рокфеллер уже несколько дней находился в глубокой задумчивости. Целая куча отчетов, лежащая на его столе, так и не принесла окончательной ясности относительно той самой антигерманской статьи, напечатанной десять дней назад. Ему даже пришлось притормозить поездку сына в Россию. Сначала следовало разобраться с происходящим на месте. Точнее сын отправился в Британию, где ему предстояло ожидать дальнейших распоряжений отца. Основные варианты задач они проговорили еще на месте, но отправиться в СССР Джону-младшему предстояло только после получения от отца дополнительных инструкций.
  Удивительно. С одной стороны сыщикам так и не удалось накопать ничего, что могло бы указать на заказной характер материалов. Джек Простон ни с кем необычным не встречался, лишние деньги у него не появились, по крайней мере внешне. А даже специально подстроенный разговор в баре с агентом Пинкертонов не прояснил ситуации. Джек радостно согласился на халявную выпивку и совершенно не уворачивался от разговора насчет собственного творчества. Напротив, он выставлял себя этаким идейным борцом за американские свободы, на которые постоянно покушается Старый Свет в своей зависти и злобе. Он рассказывал, как наткнулся на информацию о немецких наемниках в архиве библиотеки, как провел дополнительные изыскания по теме, как писал материал. Чем больше становилось выпитого, тем больше он говорил о своем таланте, который никому не убить. То есть все произошедшее выглядело естественно и чуть ли не делом случая.
  Но с другой стороны, как и опасался старый опытный интриган, ситуация все больше производила впечатление мощной целенаправленной и очень хорошо подготовленной компании. Сначала статью из "Чикаго Трибьюн" перепечатало сразу же несколько других, хотя и менее крупных изданий. Затем появился дополнительный материал на ту же тему в "Бостон Глобе", который тоже сослался на коллег из "Трибьюн", но указал, что у этой истории было явное дополнение. Печально известная в США "гессенская муха", погубившая не один урожай и разорившая не один десяток фермеров не случайно названа по имени того же региона, что и наемники, воевавшие против США в войне за независимость. Статья прямо указывала на то, что, не добившись успеха военным путем, те же силы, что оплатили наемников попытались уничтожить молодую американскую государственность экономически.
  Намек на англичан был более, чем прозрачен. Причем настолько, что Морган сорвался. И как всегда даже не удосужился поставить Рокфеллера в известность о своих планах. Он инициировал огромную статью в "Вашингтон Пост", в которой в хлесткой разоблачительной манере критиковались вышедшие ранее материалы и указывалось на то, что они, поднимая муть со дна давно остывшей истории, пытаются поссорить Америку с ее самым близким партнером - Британией. А Германия была избрана лишь отвлекающим ударом. Газета задавалась риторическим вопросом, кому может быть выгодно разрушение англо-саксонского единства перед лицом растущей напряженности в Старом Свете. Ответа в статье не присутствовало, но перечислялся длинный перечень потенциальных заказчиков, который могли стоять за раздуванием этой истории.
  Однако, казалось бы верный ход, и солидный выбор газеты для отповеди обернулись еще большими проблемами. Во-первых, скандал мгновенно привлек к себе на порядок более широкую аудиторию. Все материалы обеих сторон были перепечатаны уже десятком различных региональных изданий. Во-вторых, инициатор скандала "Чикаго Трибьюн" решилась на открытую информационную борьбу и задалась вопросом, а не стоят ли за защитниками Германии, прикрывающимися единством англосаксов, экономические интересы некоторых банковских кругов, финансирующих Гитлера, а, следовательно, работающих на провокацию войны. Причем, в статье содержался намек на то, что газета вполне в состоянии при необходимости добавить в материал необходимую конкретику.
  Когда Рокфеллер прочитал это, он даже не нашел в себе сил ругаться. Ситуация разворачивалась по наиболее худшему сценарию из всех, которые можно было себе представить. Причем разворачивалась очень быстро. Надо было срочно принимать меры и дистанцироваться от проблем, пока это было еще возможно. Он связался с Морганом и потребовал максимально быстро потушить пожар разгорающейся информационной войны.
  Но Морган закусил удила. Он кричал, что уничтожит этих выскочек и писак, полезших не в свое дело, что никто не будет ему указывать какой бизнес и с кем вести. А пресса набрала слишком много воли и пора ее придушить. Никакие аргументы на него не действовали, и тогда Рокфеллер заявил, что выходит изо всех проектов, связанных с Германией. Пусть теперь разбираются в одиночку. А он лично тонуть в этом дерьме и губить свой бизнес совершенно не собирается. Но даже это не остановило банкира. Он лишь осведомился не затронет ли это решение остальных совместных проектов. В частности того, что они обговаривали относительно выкупа советских алмазов.
  Рокфеллер заверил своего "заклятого друга" в том, что все остается в силе, и даже предложил любопытный вариант взаимозачета. Теперь все немецкие вложения его группы переходили в собственность Морганов и стоящих за ним Ротшильдов, а эквивалент этой суммы перебрасывался на финансирование алмазной отрасли, включая советские алмазы. Залогом становились акции Де Бирс. Причем, он даже готов был существенно нарастить свое финансовое участие в проекте в том случае, если исполнителем заказов русских станут именно его американские компании. Морган потребовал паузу для принятия решения, но уже через три дня ответил согласием. Ему не терпелось размазать журналистов, замахнувшихся на власть банков и их право быть вне политики. А кроме того, он уже не смог бы отступить при всем своем желании. Оставить последнее слово за оппонентами могло привести к таким серьезным политическим потерям, что об этом лучше было не думать. И видимо это отлично понимал не только Морган, но и Ротшильд, явно санкционировавший сделку, хотя она не выглядела для него не только привлекательной, но и несла в себе существенные риски.
  А вот для самого Рокфеллера ситуация, напротив, развивалась более, чем благополучно. Во-первых, он своевременно выскользнул из дурно пахнущего проекта. Теперь никто не сможет обвинить его в финансировании потенциального врага. А если кто рискнет, то легко распрощается со своим бизнесом в суде за клевету. Во-вторых, он сумел приобрести дополнительное влияние на бизнес с поставками оборудования Советам. А это очень немалые деньги. Даже намного большие, нежели в операциях с Германией. Да и платят большевики сразу же в отличие от Гитлера. А это в свою очередь позволит его группе гораздо быстрее забыть последствия Великой Депрессии и выйти на устойчивый рост производства гораздо быстрее, чем любому из его конкурентов. Осталось только договориться со Сталиным.
  В какой-то момент у Рокфеллера даже мелькнула мысль о том, не сами ли Советы спровоцировали войну в прессе, но такое предположение казалось уж слишком умозрительным и удивительным. СССР еще никогда не был заметен в попытках игры на поле США. Да и столь дерзкий стиль тоже им не свойственен. Хотя, если разобраться, то Сталин выигрывал от этого скандала больше, чем кто-либо другой. Особенно, если Моргану не удастся заткнуть оппонентов за пояс. И все же, это не Советы. Нахрапистость Моргана, а также его нарочито удивленный вид во время первой встречи скорее показывали, что за всем этим виднеются уши англичан.
  При всей парадоксальности такого предположения аналитики Рокфеллера пришли именно к такому выводу. Во-первых, скандал блокировал возможность альянса США и Германии против Британии и ее интересов в континентальной Европе. Во-вторых, при грамотной подаче информации британцы вполне могли рассчитывать, что союз между Англией и США будет очень прочным, особенно, если Британия и Германия окажутся по разные стороны баррикад. В-третьих, если удастся натравить Гитлера на СССР, а такие планы у англичан точно имелись, то финансирование Германии можно будет подать как священную борьбу против коммунизма. Но здесь все зависит от того, чем и когда закончится эта информационная война.
  А она пока развивалась далеко не в пользу Морганов, хотя он и привлек на свою сторону наиболее крупные издания, такие как "Нью-Йорк Таймс" и "Сан". Эти газеты попытались перевести накал страстей в область священной борьбы с коммунизмом, в которой все средства хороши. Но и эта стратегия, которая должна была снискать множество сторонников, напоролась на явную домашнюю заготовку оппонентов. В борьбу вступила "Нью-Йорк Дейли Ньюс" Мортимера Цукермана. В традиционно ироничном еврейском стиле газета задавалась вопросом, почему ее столь уважаемые конкуренты, взывающие к священной борьбе с коммунизмом любыми средствами, решили в качестве топлива для своей борьбы использовать геноцид еврейского народа. Далее в статье приводились множественные свидетельства явного антисемитизма политики новых властей Германии, включая воспоминания еврейских беженцев, которые уже потянулись в США из Европы. Причем этот поток только нарастал. Заканчивалась статья еще одним риторическим вопросом. Если у США планируются такие союзники, то правильно ли евреи из Германии едут в США? А еврейский бизнес пытается изо всех сил помочь США поскорее забыть Великую Депрессию? Может быть, евреям стоит поискать другое место? Не начнутся ли на них гонения в Америке, которая только хочет казаться страной священных свобод?
  Это было туше. Воевать с еврейской общиной в США было не под силу никому. Ни в политике, ни в бизнесе. Морган вывесил "белый флаг". Профинансированные им издания согласились с тем, что антисемитизм недопустим ни в каком виде, и такая политика Германии делает ее автоматически изгоем цивилизации, недоговороспособным ни при каких условиях.
  Оценив последствия закончившейся информационной битвы и открывающиеся перед ним перспективы, Рокфеллер наметил сразу же несколько планов.
  Один из них предусматривал создание комиссии Конгресса, которая в неспешном порядке должна была продумывать стратегические рекомендации для внешней политики США, касающейся поведения страны в будущей европейской войне. И комиссия эта должна была находиться под его полным контролем.
  Другой касался предложений к Сталину по развитию отношений его промышленной империи и СССР. Эти предложения были немедленно отправлены сыну в Англию, а ему самому даны указания выдвигаться в Москву. По своим каналам Рокфеллер уже все согласовал. Сын будет принят Сталиным.
  Полученная по всем каналам информация о происходящем в СССР давала обильную пищу для размышлений. Вся эта информация, пропущенная через аналитические службы Рокфеллеров, позволила сделать несколько важных выводов. Во-первых, у Советов появились почти неограниченные ресурсы для оплаты внешних поставок. Во-вторых, они умудрились под шумок завезти к себе со всего западного мира, страдающего от кризиса и депрессии, огромное число грамотных рабочих и специалистов, позволивших им проводить индустриализацию своего отсталого хозяйства в разы быстрее, чем от них ожидали. К тому же найденные новые месторождения, в том числе нефтяные, резко увеличивали ресурсный потенциал страны. В-третьих, показательная отстраненность от участия в европейских текущих делах и почти мгновенный разрыв отношений с Коминтерном говорили скорее о силе и самодостаточности, нежели о слабости. Да и проведенные внутренние чистки аппарата существенно консолидировали общество в самом СССР. Итогом всех этих выкладок стала рекомендация аналитиков по максимальному расширению контактов с Советами в экономике, а также лоббированию хороших двусторонних отношений на дипломатическом уровне.
  Но самый интересный план Рокфеллера касался того, как стоит использовать только что случившееся локальное поражение Ротшильдовского клана для некоторого пересмотра баланса влияния этого клана и его собственной группы в США. И ведь все по-честному. Он предупреждал, его не послушали. Пожалуй, ему стоит на днях пообедать с главным раввином Нью-Йорка.
 
  Глава 30. Возвращение утраченной истории.
 
  В Европе 36-й год по основным политическим событиям почти не отличался от известной мне истории. Укреплялся военно-политический союз между Германией и Италией. Муссолини также в январе выразил согласие Германии на аннексию Австрии, в марте Германия разорвав в одностороннем порядке существующие договора заняла демилитаризованную Рейнскую зону, вплотную придвинувшись к французским границам. В июле без каких-либо изменений произошел путч в Испании. Европа кипела, ощущение приближающейся всеобщей войны неуклонно нарастало. Но СССР показательно оставался в стороне от всех этих волнений. Разумеется, во многих советских городах прошли организованные митинги в поддержку законно избранного правительства Испании, но на этом все и закончилось. Чуть более двух тысяч наших военспецов, оказавшихся на территории Испании вместе с поставленной по контрактам военной техникой, исполняя свои контракты советников, продолжали находиться в рядах Республиканской армии, но делали это они не как советские граждане, а как простые индивидуальные наемники. Заранее продуманные тонкости юридических документов не давали никому ни единого шанса связать их участие в Гражданской войне в Испании с официальной помощью СССР. В начале осени правительство Испании обратилось к СССР с очередной просьбой о поставках дополнительной военной техники. СССР согласился выполнить новый контракт в сжатые сроки, но от посылок дополнительного контингента специалистов отказался, мотивируя этот отказ невозможностью вмешиваться во внутренние дела европейского государства. Такая позиция не позволила втянуть СССР в европейские разборки несмотря на неоднократные и многосторонние попытки. Все обвинения разбивались в железобетонную аргументацию советского МИДа. Республиканское правительство является законно избранной властью, потому СССР в полном праве заключать с ней любые двусторонние договора, тем более экономического плана. Да, на территории Испании есть советские специалисты, работающие по контрактам, но все они попали в Испанию до начала гражданской войны и связаны контрактами, заключенными ими напрямую с испанскими властями. СССР не считает себя вправе вмешиваться в юридические договорные отношения своих граждан. Сразу же после завершения сроков действия контрактов они вернутся в СССР.
  Хотя Сталин до конца так и не оставил идеи максимально затянуть испанские события, пытаясь тем самым ослабить потенциальных противников СССР. Особенно это касалось Германии, которая, как и в моем варианте истории открыто поддержала путчистов. Вооружениями и войсками. Но теперь помощь оказывалась крайне аккуратно. Добровольцы подбирались на территории самой Европы, причем главным образом в странах, которым было суждено оказаться под гитлеровской оккупацией. Финансировались они за счет тайных фондов, проследить связь которых с СССР было практически невозможно. Коминтерн в Европе действовал самостоятельно. После выхода СССР из этого Интренационала Сталин категорически запретил любые контакты с его функционерами, которые можно было бы расценить, как неофициальную поддержку со стороны СССР.
  На Дальнем Востоке события также потихоньку развивались в известном мне ключе. Советская разведка неоднократно фиксировала контакты между японскими и германскими политиками и представителями высшего военного звена обеих стран. Все шло к тому, что антикоминтерновский пакт и здесь станет реальностью. При этом Сталин совершенно не заблуждался, что выход СССР из состава Коминтерна не станет для Германии или Японии препятствием для враждебного отношения к СССР со стороны этих стран. Тем не менее, определенные трудности для формулирования официальной внешнеполитической доктрины нашим оппонентам это создавало.
  А вот в самом СССР логический ход истории в 36-м году поменялся кардинально. Летом по всей стране началось массовое увлечение национальной историей. В прессе развернулись широкие дебаты относительно древности Российского государства. Появились многочисленные публикации относительно того, что наша история насчитывает гораздо больше веков, чем признавалось до этого официальной наукой. Отдельные ученые даже предположили, что в царское время искусственно принижалось историческое наследие Руси в целях упрощения эксплуатации трудового народа. Сначала такой взгляд вызвал легкое недоумение и даже смешки специалистов как в самом СССР, так и за рубежом.
  Но, как выяснилось чуть позже, все это было заранее учтено и тщательно спланировано. В августе было объявлено об открытии огромной исторической важности. Советские археологи обнаружили на юге Челябинской области большое древнее укрепленное поселение, получившее название Аркаим. Уже первые находки на месте раскопок позволили предположить, что поселение относится к эпохе средней бронзы и было построено в 3-м - 2-м тысячелетии до нашей эры. Эта находка полностью переворачивала всю официальную историю страны, поскольку неопровержимо свидетельствовала о том, что Русь намного древнее, чем было принято считать до этого момента. А масштабы поселения, оценивающиеся в 15 тысяч квадратных метров, существенно превосходят знаменитый английский Стоунхендж.
  Почти одновременно с археологическими находками было объявлено и об обнаружении древнейшего письменного источника, относящегося к дохристианскому времени Руси. История нахождения Велесовой книги, как было названо собрание из нескольких десятков связанных между собой дощечек в древними письменами, не раскрывалась. Однако, было заявлено, что возраст находки оценивается не менее, чем в тысячу лет, а его расшифровкой занимаются ведущие ученые страны. Уже расшифрована часть текстов, которые свидетельствуют о том, что найдена поистине бесценная летопись древней истории славян, по значимости превосходящая "Слово о полку Игореве".
  На Западе поспешили заявить, что обе находки имеют явно сомнительную ценность. Что, по всей видимости, имеет место попытка советской власти искусственно придумать историю России в идеологических целях, что не имеет никакого отношения к науке.
  Но в самом СССР оба известия о памятниках древности вызвали настоящий ажиотаж во всех слоях советского общества, возникла массовая мода на изучение древней истории, которая только усилилась после большой статьи Сталина в газете "Правда".
  Смысл статьи заключался в том, что хотя новая история свободного пролетарского советского государства началась всего два десятилетия назад, победа трудового народа не могла бы иметь места, если бы ее не подготовила славная многовековая история страны. Необходимо принимать и тщательнейшим образом изучать древнюю историю, очищать ее от многовековых наслоений лжи, которые в царское время уничтожали великое и героическое прошлое славянских и других братских народов России. Не случайно Запад стремится извратить нашу историю, представить находки величайших памятников древности подделками. Ибо они сами фальсифицировали прошлое для порабощения народов мира и утверждения собственной власти. Но правду не убить и не спрятать в банковский сейф. Она все равно найдет дорогу к свету и утвердится. Следует очень аккуратно разделять историческое прошлое и классовую борьбу народа за освобождение от собственных эксплуататоров. Первое надо выяснять, изучать и гордиться. Второе рассматривать в контексте исторических эпох и традиционных устоев общества. Только в этом случае прошлое престанет во всей своей полноте и незамутненности. В этой связи, писал Сталин, необходимо тщательно хранить и оберегать от разрушения любые исторические памятники и архивы, кому бы они не принадлежали. За уничтожение древних летописей, книг и иных памятников истории необходимо установить жесточайшее наказание, независимо от того, кому в настоящий момент принадлежат эти памятники.
  Одновременно со статьей в том же номере была опубликованы английские и голландские карты 17-го и 18-го веков, на которой была изображена Великая Тартария. В пояснениях к этой карте издевательски спрашивалось англичан о том, как никчемная и варварская, по их мнению, страна на их собственных картах могла занимать столь обширную территорию.
  Вскоре было объявлено о предложении добровольной сдачи в Гохран всех исторических документов, находящихся в личном владении. За особо интересные экземпляры даже выплачивалось существенное вознаграждение.
  .
  Массовый интерес к истории вызвал небывалый наплыв студентов на исторические факультеты. Параллельно в моду вошли художественные произведения, прославлявшие подвиги предков. Это было еще одним тщательно спланированным элементом всей компании. Уже в начале лета Сталин тайно собрал на закрытое совещание несколько десятков известных писателей, поэтов и кинематографистов, где лично обозначил потребность молодого советского государства в пропаганде славного исторического наследия.
  На протяжении всего 36-го года активно велась подготовка к созданию новой советской Конституции. В рамках этой работы неизбежно встал вопрос об отношении к религии. Для того, чтобы придать обсуждению этого вопроса правильное направление Сталину пришлось еще раз выступить с большой статьей в "Правде".
  В ней Сталин остановился именно на религиозных вопросах. Мы, коммунисты, писал Сталин, не верим в бога, который сидит на небе и указывает нам, как жить. Мы берем дело в свои руки и сами строим свою жизнь и свое будущее. Но одновременно с этим мы должны очень аккуратно подходить к нашему историческому наследию. Все религии являются плодом развития человеческого общества и высоких духовных исканий. Тот факт, что очень долгое время, на протяжении веков, религию и идею бога власть имущие использовали в своих корыстных целях, никоим образом не означает, что сам духовный поиск истоков жизни не имеет права на существование. Тот факт, что имеется доказанная разумность человека, совершенно не отрицает возможности разумности и всей Вселенной. Просто сегодняшнее состояние нашей науки пока не способно доказать это со всей строгостью. За религиозной формой очень часто скрываются важнейшие духовные открытия, которые не грех взять на вооружение и настоящему коммунисту. Кроме того, к сожалению, пока не все люди в нашей стране являются убежденными коммунистами. Этим людям еще жизненно необходимы духовные костыли, которые предоставляет религия. Но это наши люди, и они также как и коммунисты строят наше общее социалистическое будущее, отдавая себя полностью общему делу. Разве можем мы запрещать этой немалой части нашего народа находить утешение в вере, которой придерживались многие поколения наших предков? Нет, это будет не правильно, не по-коммунистически. Некоторое время назад мы объявили беспощадную борьбе религии и даже успешно провели "безбожную пятилетку", как это метко было названо в народе. Было ли это нашей ошибкой? Нет, не было. В то время, когда молодое советское государство, раздираемое на части внутренними врагами и внешними недругами, боролось за свое выживание, это был единственный правильный выбор. Как мы уже отмечали, слишком часто и слишком успешно религию использовали эксплуататоры для закрепления своей власти. Попустить религии в то время означало усилить недобитого врага, дать ему в руки мощное идеологическое оружие. Но сейчас это время прошло. Мы выстояли, мы справились с врагами внутренними и готовы во всеоружии встретить врага внешнего. А потому настало время изменить и наше отношение к религии.
  Партия и государство объявляют о свободе вероисповедания любых конфессий, являющихся традиционными для нашего народа. Особое внимание следует обратить на изучение древних дохристианских верований, которых придерживался наш народ на протяжении не одного тысячелетия. Изучать наследие предков и, отделяя зерна от плевел, изыскивать сокровища древнего духовного наследия. Любой народ силен своей памятью и традициями. Именно это мы и должны бережно сохранять и защищать в первую очередь. Но свобода традиционных форм вероисповедания совершенно не означает возможности со стороны любой из них устраивать свару с оппонентами или активное затаскивание в свои ряды новых адептов. Этого мы не позволим. Любое таинство веры должно быть делом сугубо добровольным и не навязанным извне. Должно свершаться в тишине и покое. И мы будем за этим очень внимательно следить.
  Может ли быть человек одновременно верующим и членом коммунистической партии? Да, может. Возможно, это покажется удивительным, но это именно так. Если человек в жизни и труде полностью соответствует идеалам коммуниста, но при этом он верует в высшие силы, то нет в этом ничего страшного. Мы судим каждого по делам его. И только по делам.
  Эти статьи вызвали бурные дискуссии в партийных и рабочих ячейках. По всей стране прошли собрания. Благодаря тому, что вопрос готовился уже достаточно длительное время и пропагандисты были просвещены заранее, все прошло без особых эксцессов. В результате народ не только правильно и с благодарностью воспринял решения партии, но даже возникла мода на то, чтобы посещать храмы и мечети. То там, то там стали появляться статьи о старообрядцах и причинах раскола церкви. Старообрядческие общины стали выходить из подполья. Уже в десятке районов страны власти получили запросы на строительство храмов старообрядцами.
  В какой-то мере реабилитации старообрядческой церкви способствовало исподволь и само государство. Появилось несколько научных трудов и два художественных романа, посвященных теме Никонианского раскола и причин, к нему приведших. Причем, во всех этих работах отношение к старообрядцам было по меньшей мере дружелюбным.
  Гораздо меньше было известно про ведическую древнюю культуру, а потому поначалу никто и не обратил особого внимания на то, что в статье Сталина исконной вере уделялось особое внимание. Но все стало быстро меняться, когда в центральной прессе стали публиковаться отрывки из расшифрованной учеными Велесовой книги. Интерес к древности и Вере предков в частности возрос многократно. Перед народом, который в массе своей до этого в лучшем случае читал или слышал родовые рассказы, истории про царей и бояр-эксплуататоров или победоносное шествие советской власти, раскрывалась потрясающе величественная и в то же время трагическая история предков. Славян и Ариев. Реки крови, которыми были завоеваны победы, превозможение многочисленных тягот и невзгод с полным напряжением сил. Поражения, скитания и новые победы. Трагичная и великая история захватила народ. Газеты расходились небывалыми тиражами, их зачитывали до дыр целыми коллективами. Люди 30-х были во многом были чище и прямодушнее моих оставленных современников. А потому зачастую коллективные чтения сопровождались потрясаниями кулаков, гневными или восторженными выкриками и неизбежными потоками женских слез. А все вместе это было настоящим катарсисом. Народ начинал обретать себя через обретение своего прошлого. И как-то сами собой распрямлялись плечи, становился более гордым и свободным взгляд. В какой-то момент с низовых уровней политических работников даже пошли массовые сигналы о том, что таким народом будет гораздо труднее управлять. Но из ЦК было спущено распоряжение о том, что или учитесь управлять гордым свободным народом или уступите место другим, которые справятся. Сигналы резко прекратились.
  Со стороны РПЦ также раздавался глухой тихий ропот, но предупреждение, недвусмысленно сделанное Сталиным сильно связывало руки иерархам Церкви. Лишь на службах в храмах нет-нет да проскальзывали гневные отповеди язычникам.
  На этом фоне Сталин решил еще раз встретиться с волхвом Велимиром. Он представил себе лицо своего тогдашнего собеседника и мысленно предложил встречу. В его голове практически сразу раздался негромкий голос. - Слышу тебя, Князь. Завтра буду.
  Сталин несколько ошарашено помотал головой, прикидывая, не почудилось ли ему. В голове снова раздался смешок, - слышал я тебя, Князь. Буду в полдень, не сомневайся.
  Помятуя о своеобразном способе появления волхва в своем кабинете в предыдущий раз, Сталин решил позвать еще и Алексея. Он, конечно же, и тогда сразу после ухода волхва позвонил на базу УЗОРа выяснить, где находится Алексей. Уж больно похож оказался метод появления волхва на его собственный. Тогда Сталина успокоили, что последние полчаса Алексей беседовал с детьми в Интернате и ни на секунду не оставался вне поля зрения. И вот теперь Сталин решил на всякий случай окончательно убедиться в том, что не пал жертвой розыгрыша. К тому же именно Алексей инициировал религиозный вопрос. Вот пусть теперь с волхвом о древней Вере и заботятся.
  На следующий день я приехал к Сталину примерно за полчаса до полудня. Вождь решил перед встречей с волхвом поинтересоваться моим мнением о том, как я оцениваю все происходящее на религиозно-историческом фронте.
  Что и говорить, я воспринимал все последние события с немалой долей восторга. Я даже не ожидал, что Сталин столь резко возьмется за практическое воплощение этой темы. Мне казалось, что он, напротив, будет оттягивать этот вопрос как можно дольше. Но, видимо, я по-прежнему знал Сталина слишком поверхностно. А уж когда он сказал, что сейчас к нему приедет один из верховных волхвов, самый настоящий, я вообще не сразу нашелся, что сказать. Да и что тут вообще можно было сказать? Я и в своей прошлой жизни ни одного настоящего волхва не видел и даже не знал точно, есть они в принципе. Не те сотни новоявленных ведунов, колдунов и вещунов, объявивших себя неоязычниками, которых мое время нарожало во множестве, не различные "языческие проекты", созданные иностранными спонсорами с целью похоронить истину в потоках очередной лжи и фантазий, а настоящие хранители Древней Веры и Родов славянских. Оказывается, есть. Сохранились. И вот сейчас я с трудом сдерживаемым волнением ждал встречи.
  На этот раз Велимир не стал выказывать свои необычные способности полностью, а предпочел проявиться уже в приемной. А потому в кабинет вошел, как обычный посетитель. Кивнул неспешно Сталину, потом мельком взглянул на меня. Вдруг его глаза удивленно расширились, а брови дернулись вверх.
  - А это что за чудо такое, Князь? Не человек это, но и не морок. А вот что такое, не пойму.
  Сталин довольно ухмыльнулся. Типа, знай наших, не только тебе нас удивлять. Мы тоже кое-что можем.
  - Это, Велимир, товарищ Алексей, посланец, так сказать, из будущего. Он тебе потом подробнее сам расскажет. А ты пока оцени, что я от тебя ничего не скрываю и не обманываю. Сам факт того, что я тебе его показал, о многом говорит.
  - Вон оно как! Из будущего, значит. А скажи, Лексей, не ты ли на северо-западе Москвы так активно Навь ворошишь?
  - Не столько я, сколько дети наши. Кстати, с ними мне помощь требуется.
  - Ладно, вы потом обо всем договоритесь, - вмешался Сталин, - а пока давайте делом займемся.
  Разговор вышел серьезный. Как без лишнего шума Веру возрождать, как выделять землю под капища, как регулировать взаимоотношения между конфессиями, не доводя до войн клира и жречества и антагонизма между верующими, как сплачивать народ воедино в преддверии тяжких внешних испытаний. О многом проговорили, многие вопросы решить удалось. Велимир оказался человеком потрясающих энциклопедических знаний. Как пошел серьезный разговор, с него мгновенно слетела вся мужицкая простецкость, и пропало ёрничество. Для постепенного возвращения Ведических знаний и эффективного отсеивания всевозможных языческих шарлатанов договорились о плотной координации действий. Велимир пообещал постепенное открытие древних письменных источников, хранимых им и другими волхвами для передачи в печать. С прохиндеями пообещал разобраться самостоятельно и без шума, пыли и криминала. А всех выявленных "поборников" Древней веры, финансируемых из-за рубежа, пообещал передавать соответствующим государственным специалистам для дальнейших вдумчивых бесед.
  Христианскую церковь он предложил не трогать вообще. Со старообрядцами пообещал наладить контакт самостоятельно, благо основа для взаимного понимания и уважения, какая-никакая, но имелась. А греко-православную церковь пусть уже потом старообрядцы воспитывают.
  В завершении Сталин поинтересовался мнением Велимира об иудаизме и рассказал про свою встречу с раввинами.
  - Сложный вопрос, Князь. Но поставил ты его правильно. По-хорошему бы от них вообще избавиться, но и народ ни в чем не виноват. Многие из евреев нормальные люди, проживающие на нашей земле уже много веков. Так что гостями их уже не назовешь. А вот с раввинатом все очень непросто. Они изначально заточены на захват власти для себя. К тому же их вера освобождает их от ответственности перед гоями, коими они считают всех, кто не иудей. Но выход искать все одно, надо. А потому сделаем так. Заставь их клясться не перед собой, а перед единоверцами. У тебя же наверняка найдется несколько преданных лично тебе людей еврейского происхождения, кто не перекрещивался и был вовремя обрезан. Вот им и клятву раввины давать должны. Далее я научу тебя видеть Правду и Кривду в любых словах. Тяжкий это Дар, но ты выдержишь. А потом он тебе не раз пригодится. Ну и, если ты не против, когда будешь с ними опять встречаться, позови меня. Лишним не будет.
  - Хорошо, товарищ Велимир, так и сделаем. Позову.
  Расставались мы, договорившись, что Велимир обязательно посетит меня на базе в самое ближайшее время. Я понимал, что мои знания постепенно подходят к пределу того, что я мог передать детям. А среди них оказалось очень много талантов, продвигавшихся в деле освоения управляемых сновидений гигантскими шагами. Пора было передавать их обучение в надежные руки.
 
  Глава 31. Ставки сделаны, господа.
 
  Встреча Сталина с Джоном Рокфеллером-младшим прошла в Кремле достаточно буднично и, как принято было писать в более поздние времена, в духе полного взаимопонимания сторон.
  Впрочем, за внешним спокойствием, дружелюбием и демонстрацией совпадения взглядов кипели нешуточные страсти. Инструкции, полученные Рокфеллером-младшим от отца, предусматривали несколько важнейших пунктов. Главным из которых было выяснить истинное состояние СССР и его готовность к военным действиям. Рокфеллеры не могли себе позволить ошибиться в выборе перспективного партнера. Своим вынужденным отказом от прямого участия в дальнейшем финансировании гитлеровской Германии вследствие недавней информационной войны они автоматически занимали по отношению к СССР позицию дружеского нейтралитета. И вот теперь наследнику клана предстояло выяснить, стоит ли заменять этот нейтралитет на более активную союзническую позицию. А этот вопрос полностью упирался в те перспективы, которые Сталин был готов предоставить их семье в экономической сфере, связанной с развитием советской экономики. Глава клана еще до отправки сына в Москву прекрасно понимал, что усилившийся и полностью закрепившийся во власти Сталин уже не готов предоставлять Рокфеллерам те же условия и то влияние, которое они имели ранее. А потому готов был к определенным уступкам. Вопрос стоял лишь в том, что из влияния удастся сохранить и какие новые возможности во взаимоотношениях с СССР получить. Рокфеллер-старший предупредил сына, что скорее всего максимум, что можно выторговать у Сталина это равноправные партнерские отношения, а потому предостерег его от чрезмерного давления на самолюбивого и горячего советского вождя. Потерять можно было гораздо больше, чем приобрести.
  Сталин со своей стороны также прекрасно понимал всю невысказанную подоплеку. Ведь именно он и организовал ту самую информационную антигерманскую компанию, заставившую Рокфеллеров отойти от бизнеса с Гитлером. Прекрасно осознавал он и свою кардинально изменившуюся силу, позволяющую уже опираться во внутренней политике не на внешних ненадежных союзников, а на собственные кадры внутри, расставленные на всех значимых позициях. С другой стороны, он также не мог позволить себе полностью испортить отношения с одним из двух самых могущественных кланов планеты. Перспектива войны в Европе требовала хотя бы гарантий нейтралитета со стороны США. А еще лучше активной поддержки с их стороны. Учтя все ошибки своего аналога из мира Алексея, а также существенно продвинувшись с помощью его информации в разработке перспективных вооружений, поднимающих силу советской армии на принципиально иной уровень, Сталин тем не менее прекрасно понимал, что даже с атомной бомбой он не сможет выиграть войну против всего мира. Также он был осведомлен и о глобальном соперничестве между кланами Рокфеллеров и Ротшильдов и был отнюдь не против на этом поиграть.
  В результате обе стороны долго ходили вокруг и около, прощупывая друг друга и не решаясь на первые активные предложения. Но все же не Сталин просил о встрече, а потому начинать пришлось именно гостю.
  Рокфеллер долго рассказывал об опасениях, которые вызывает у него развитие ситуации в Европе, и всячески пытался выяснить, как СССР смотрит на перспективы войны. Сталин воспринимал этот монолог бесстрастно, а на прямой вопрос ответил, что СССР сам по своей воле ни с кем воевать не собирается, но на прямую агрессию ответит крайне жестко и оставляет за собой право полного уничтожения врага всеми имеющимися средствами. Сказано все это было спокойным и даже несколько равнодушным тоном, который должен был дать понять собеседнику, что эта тема не является предметом первоочередных забот советского правительства. Такой тон произвел на Рокфеллера сильное впечатление. Хотя он был далеко не новичок в переговорах любого уровня и прекрасно понимал весь показной характер производимого Сталиным впечатления, тем не менее, он понял, что это проявление именно силы, а не слабости, пытающейся спрятаться за силой. По крайней мере, это было то, во что верил сам Сталин.
  Сделав себе пометку на память, Рокфеллер решил зайти с другой стороны и поинтересовался тем, чем его семья может помочь развитию советской экономики. Здесь Сталин не стал отмалчиваться и рассказал о длинном перечне промышленного оборудования, в котором по-прежнему заинтересован СССР. Причем, особый интерес проявил к получению комплексных спроектированных заводов различного назначения. Сталин передал заранее подготовленный список потребного оборудования, который Рокфеллер быстро, но очень внимательно проглядел. В заключении, понимая, что эта тема Рокфеллеру особенно интересна, отметил, что помимо промышленного СССР хотел бы получить максимально возможное количество бурового оборудования для нефтедобычи.
  А совсем под конец изъявил готовность оплачивать все заказы немедленно по факту их поставки. Золотом, валютой или техническими алмазами по выбору американской стороны.
  Список оборудования сам по себе произвел на Рокфеллера почти шокирующее впечатление. Не только своим объемом, но и разноплановостью заказов. Первое и самое важное, что бросилось в глаза американцу, было то, что перечень совершенно не говорил ни о какой спешке в закупках для производства вооружений. Разумеется, в нем присутствовало оборудование для заводов военной направленности, в частности для производства танков, заводы по нефтепереработке и катализаторным добавкам в топливо, но общая структура заказов была таковой, что Рокфеллер даже растерялся. Сталин хотел буквально все. В том числе огромный перечень оборудования для производства товаров народного потребления. Это было невероятно. Вся Европа, судорожно изыскивая последние средства и кредиты, бросает все силы на производства вооружений, а Сталин спокойно заказывает оборудование для текстильного и мебельного производства, горнопроходческую и строительную технику и оборудование для их производства, оборудование для химической промышленности, причем, явно не для производства взрывчатки или пороха. Что же он скрывает, что так спокоен, - думал Рокфеллер. - Его как будто подменили. Последние два года в СССР творится что-то совершенно не укладывающееся в привычную логику. Либо Сталин сошел с ума, либо я чего-то принципиального не понимаю.
  - Вы так уверены, мистер Сталин, что производство одежды, мебели, бытовых приборов и легковых автомобилей сейчас является самым насущным? А не, например, производство танков, самолетов или на худой конец стрелкового оружия? Вы не верите в близость войны?
  - Я не верю, мистер Рокфеллер, в близость войны. Я точно знаю, что она будет в ближайшие годы. По крайней мере, в Европе. Мы, как уже было сказано, войны не хотим, но и не боимся. Мы всегда готовы защитить свою революцию. Но подготовка к войне еще не повод заставлять наш народ жить в нищете и без элементарных удобств в бытовом плане. В конце концов счастливая и благоустроенная жизнь нашего народа является нашей важнейшей задачей, ради которой мы брали власть в 17-м году. А Вас что-то не устраивает в предлагаемом списке?
  - Нет-нет, мистер Сталин. Список просто прекрасный и, думаю, что мы сможем многое из него поставить.
  - Многое, но не все?
  - Понимаете, мистер Сталин, я проглядел перечень мельком, но уже увидел ряд оборудования, разрешение на экспорт которого необходимо получать у нашего правительства.
  - Ну, так получите. Не станете же Вы утверждать, что для Вашей, это слово Сталин подчеркнул интонацией, семьи это представляет собой серьезную проблему?
  - Я не готов прямо сейчас дать окончательный ответ, но постараюсь сделать все от меня зависящее.
  - Не сомневаюсь. Теперь давайте поговорим о том, что, здесь Сталин опять акцентировал слово, мы можем предложить вам. Ну, или не вам, - Сталин усмехнулся. - Во-первых, мы могли бы предложить расширение Вашей нефтяной концессии на Каспии. Во-вторых, мы могли бы предложить вам монополию на экспорт технических алмазов. В-третьих, мы просто могли бы предложить вам свою дружбу. Что-то из предложенного Вас интересует?
  К такому повороту разговора Рокфеллер оказался просто не готов. - И все это за поставки оборудования по данному списку?
  - Нет, разумеется. Возьмем то же понятие дружбы. Разве оно может быть односторонним, - Сталин улыбнулся в усы и лукаво посмотрел на собеседника. - Да и алмазная монополия на миллионы карат стоит не мало. Явно не поставки оборудования двойного назначения.
  - А разве Вы не связаны обязательствами по алмазам с Де Бирс?
  - Нет. С Де Бирс мы связаны только договоренностями о поставках ювелирных алмазов. А на технические у нас нет никаких обязательств. Между тем, в прошлом году мы нашли одно крупное месторождение сверхпрочных технических алмазов и сейчас активно занимаемся его разработкой. Можем немедленно предложить несколько миллионов карат. Интересно?
  - Вы, опытный соблазнитель, мистер Сталин. Что я должен сделать, вступить в коммунистическую партию большевиков?
  - Ну, зачем же? Вы там будете не очень местно смотреться со своими личными миллиардами. Требуется немногое. Поставка полного перечня оборудования в самые сжатые сроки и обеспечения дружеского настроя США по отношению к СССР. Ну а кроме этого сущая мелочь. Отказаться от помощи всем нашим потенциальным врагам. В первую очередь, это касается Германии и Японии. Как видите, ничего невозможного. Ну и еще, если Вы не против, то мы хотели бы вложить некоторые средства на территории США. Так, чтобы с ними не произошло никаких неприятных неожиданностей.
  - Интересно. Вы хотите создать собственные компании или купить акции существующих?
  - Купить некоторые существующие компании, которые потом не будут иметь препонов для экспорта своей продукции в СССР. А кроме того какой-нибудь банк, который будет иметь с Вашей группой доверительные отношения.
  - Думаю, это решаемый вопрос. А о каких суммах идет речь?
  - Начнем с нескольких миллионов долларов, а потом посмотрим, как пойдут дела.
  - Вы еще упомянули про расширение концессий в Баку. Сроки и объем?
  - Объем можем удвоить от существующего сейчас, сроки определим пока в десять лет. Потом ничего не помешает нам продолжить отношения.
  - Предварительно все выглядит очень привлекательно. Но я должен переговорить с отцом.
  - Понимаю. Мы будем ждать вашего ответа.
 

*****


  Тем временем, почти одновременно с разговором в Кремле состоялся другой разговор в уже знакомом читателю особнячке на окраине Лондона. Вот только очередное заседание правления Английского Общества Блюстителей Традиций кардинально отличалось от предыдущего. Как по тону разговоров, так и по обсуждаемым темам. Страсти кипели так, что ни о какой знаменитой английской выдержке и чопорности речи уже не шло. Даже прислугу при всей ее вышколенности и надежности пришлось на день отпустить. Так что разъяренным джентльменам пришлось самим наливать себе виски, а без обязательного обеда и вовсе обойтись.
  Председательствующий Лайонел Уолтер Ротшильд рвал и метал. А остальные 12 членов правления балансировали между таким же праведным гневом, когда он был обращен на кого-то другого, и паническим ужасом, когда дело касалось их самих.
  - За последнее время нас постоянно преследуют катастрофические неудачи. Что это расхлябанность в исполнении или чья-то злая воля? Перечислю самое основное. Нам так и не удалось выяснить, что именно происходит в Москве. Более того, посланная группа полностью провалилась, да с таким треском, что похоронила практически всю агентурную сеть. Теперь мы практически лишены достоверной информации о происходящем в СССР. А те люди, которые еще остались, залегли на дно столь глубокое, что считаем, что их также нет. Это первое. Мы понесли серьезный репутационный ущерб в США в результате информационной антигерманской, а по сути антианглийской компании. Причем, меня совершенно не устраивает блеянье наших аналитиков, что все получилось само собой. Компании такого уровня всегда кем-то организованы. Если исходить из результата, то выигравших двое - Сталин и Рокфеллер. Так что это кто-то из них. Но мне нужны доказательства. Что касается Рокфеллера, то этот старый хрыч в очередной раз отлично преуспел за наш счет. Мы оказались вынуждены отдать ему большую часть промышленных заказов русских, акции Де Бирс в залог его кредитов и остались один на один с финансированием Германии. Причем, Гитлер сейчас ничем заплатить не в состоянии. В лучшем случае мы отобьем свое после успешной войны. А американцы уже сейчас гребут деньги лопатой на поставках оборудования Советам. Исход евреев из Германии, конечно, несет нам неплохой золотой поток в Швейцарии, но все большая их часть предпочитает перебираться подальше, в США. А там эти поцы после информационной войны по совету раввинов выбирают именно банки Рокфеллеров, а не наши. И Моргану никак не удается задобрить раввинат. И, наконец, последнее. Связь с повелителем полностью прервана. Попытка провести полный ритуал призыва обернулась трагедией для десятка не самых слабых адептов. А блок не пробиваем. И в это время в Москве идет постоянное нарастание астральной активности, которое мы даже не в состоянии отследить. К тому же после либерализации религиозных верований проявились наши древние враги - волхвы. Один из них по слухам уже даже был в Кремле. Вы понимаете, чем нам может это грозить? Прошу всех высказаться и предложить выход их создавшегося положения.
  Обсуждение было бурным и длительным. Ситуация и впрямь выглядела не лучшим образом. В какой-то момент джентльмены даже скатились до взаимных нападок и откровенного срача, но это довольно быстро пересек Ротшильд.
  - Значит, так. Подведем итоги. Война нам необходима. Главная цель - Советы. Для того, чтобы Гитлер мог с ними справиться ему придется отдать всю Европу. Вариантов нет. Но Англия формально должна остаться в стороне. Более того, она должна будет объявить Германии войну в тот момент, когда Гитлер захватит Польшу. Наша задача, с одной стороны, максимально усилить Гитлера, с другой не потерять над ним контроль. Время еще есть. Война против СССР ранее 40-41-го года невозможна. Немцы просто не успеют переварить съеденное и навести порядок. Одновременно Гитлера нельзя пускать в Африку. Если он доберется до большой нефти, он станет неуправляемым. Одновременно следует поддержать негласно Японию. Она в крайнем случае станет тормозом для активности США на европейском направлении. Да и СССР пусть самураи прощупают. Вдруг удастся откусить что-нибудь. Англия должна максимально усиливаться в южной Азии. Про саму Британию вообще молчу. Она должна стать настоящей крепостью. Но часть денег переведем на всякий случай в Канаду. Есть возражения? Нет, тогда последнее. Подкиньте Гитлеру кое-какую сакральную информацию. Пусть учится и усиливается. Не нравится мне наша сегодняшняя слабость и растущая сила русских.
 
  Глава 32. Национальный вопрос.
 
  Когда наши отношения со Сталиным еще только стали выходить на спокойное обсуждение различных сложных вопросов, требующих изменения существующей ситуации в стране, и перестали напоминать допросы у строгого следователя, мне казалось, что наиболее проблемной из всех тем станет вопрос религии и веры. Но оказалось, что я жестоко ошибался. Как раз эта тема почти не вызвала у Сталина каких-либо серьезных отторжений. Зато при обсуждении национального вопроса градус наших диспутов не раз подходил к пределу допустимого. Порой мне казалось, что еще чуть-чуть, и Сталин выгонит меня из кабинета, закрыв тему. Но я ошибался и в этом. Считая себя серьезным авторитетом в национальном вопросе еще со времен заведования в ЦК именно делами национальностей Сталин решил, что должен именно доказать мне свою правоту, не прибегая к аргументу власти.
  В итоге в чем-то ему удалось убедить меня, в каких-то элементах я смог сдвинуть его с мертвой точки. В результате Сталин даже передвинул принятие новой конституции на весну 37-го года, чтобы полностью отразить в ней все результаты наших бесконечных дебатов на эту тему. Разумеется, с проведением полномасштабного всесоюзного обсуждения вопроса.
  В отличие от религиозной темы, где Сталин с самого начала задал тон выступлениям своей статьей, предварительно лишь уведомив клир всех конфессий, к национальному вопросу Сталин подошел совершенно иначе. Используя аппаратные рычаги, он инициировал низовое обсуждение вопроса в формулировке "А что есть советский народ"?
  Конечно, дело никто на самотек не пускал. Основные тезисы, с которыми выступали на местах различные ответственные и не очень товарищи, был тщательно продуман и профильтрован в Кремле. Тем не менее, большая группа партийных работников и сотрудников НКВД внимательно отслеживала ход дискуссий по всей стране, тщательно протоколируя все более или менее массовые мнения. Окончательный анализ проводился в Москве на базе УЗОРа очередной уже ставшей привычной командой.
  Кстати, командный принцип работы настолько понравился Сталину, что он даже стал периодически практиковать его в Политбюро, превратив его самого в подобие проектной команды. Результат его удовлетворил. Особенно ему нравилось перераспределять роли между членами Политбюро и наблюдать за тем, кто как чувствует себя в разных ипостасях. Впрочем, Сталин прекрасно понимал, что командный принцип работы допустим только в отдельных проектах, имеющих обособленный характер, и совершенно не годится для постоянной планомерной и хорошо структурированной работы. А потому его увлечение за разумные рамки не выходило.
  Вообще дискуссия по национальному вопросу охватывала довольно широкий круг тем. Это и вопрос о единстве советского народа, и о судьбе различных национальностей, в него входящих. Особенно это было болезненным вопросом для малых народностей. Здесь же обсуждался вопрос о происхождении славянских, угро-финских и тюркских народов, образовавших основу русского суперэтноса. Историки, которых больше не сдерживали догмы "канонической исторической науки"собенно это было болезненным вопросом для малых народностей. Здесь же обсуждался вопрос о происхождении славянских. рированной активно дискутировали по вопросам расселения предков славян по территории Евразии. Впервые давались более или менее убедительные версии, каким образом Южная Европа оказалась заселена православными славянами, какие исходные названия имели реки Германии и откуда они произошли. Но самым главным, ради чего все и начиналось, было формирование подлинно единого советского народа без утраты всего многообразия сотен больших и малых народностей, его составляющих.
  На стадии предварительного обсуждения этого вопроса в УЗОРе до вынесения его на публичный уровень кипели жуткие страсти. В частности долго и горячо дискутировался вопрос о выделении особого статуса русского народа, как титульной нации. Но такая постановка вопроса в конечном итоге была снята с повестки дня.
  Во-первых, при детальном рассмотрении этой темы вопросов возникло куда больше, чем ясности. Предварительные опросы населения, которые мы провели с помощью привлеченных комсомольцев под видом подготовки январской переписи населения, показали, что слово русский в качестве определения своей национальности в ответах фигурировало редко. Куда чаще звучало Великоросс, белорус, малоросс. Но были и совершенно неожиданные ответы, почти поставившие нас в тупик. Это были древние племенные названия. Поляне, кривичи, родимичи, словене, волыняне, древляне, бужане, уличи и многие другие. Оказалось, что огромный процент людей еще помнит свои корни и именно племенное название воспринимает как свою национальность. Я вспомнил, что мне уже приходилось читать об этом в итогах переписи 37-го года в моем времени. А дополнительные опросы показали, что слово "русский" в массовом сознании имеет совершенно иное значение - принадлежности человека к Руси, как жизненному пространству. Такое положение дел автоматически приводило к тому, что даже среди так называемой титульной нации нам пришлось бы приложить немало сил для внедрения в сознание людей слова "русский" как определение национальности. Тем более, что мы также планировали и всяческое поощрение сохранения родовой памяти.
  Во-вторых, расширение Российской империи и включение в нее малых народов далеко не всегда протекало гладко и мирно. Тем более, что запланированное поощрение углубленного изучения истории Родов, населяющих страну, неизбежно провоцировало и воспоминание множества неудобных моментов истории. В этих условиях акцент на "русской титульности" мог привести ко множеству нежелательных последствий, вызвав всплеск разобщенности вместо целевого единения народа.
  Использование же слова "советский" для определения единого самоназвания новой исторической общности людей было полностью лишено каких-либо негативных исторических аспектов. Помимо естественного соответствия названию государства это отсылало людей к недавней истории завоеваний социализма, в которой все народы и национальности страны разделялись не по национальному, а по классовому признаку. И для подавляющего большинства населения без каких-либо натяжек являлось объединяющим символом.
  В итоге мы пришли к выводу, что русской культуре и традициям, которые сами по себе являлись многонациональными, ничего в результате такой реформы не угрожает. Огромный процент населения исконно ассоциирующий себя с Русью и центральное место именно славянской культуры среди всех народов СССР, объединяющий русский язык в качестве государственного неизбежно и совершенно естественным путем выведут именно русские национальные традиции в качестве главенствующих и разделяемых всеми. Для этого достаточно лишь не принижать и не ущемлять их по отношению к культурам других народов СССР.
  С началом публичного обсуждения национального вопроса постепенно с помощью подробных разъяснений, многочисленных собраний и хорошо подготовленных дискуссий по всей стране удалось обеспечить подавляющую поддержку народа заранее сделанным идеологическим заготовкам. Итог дискуссии, как уже стало традиционным, подвел сам Сталин в большой газетной статье. Сразу же этим последовал Пленум ЦК, который официально утвердил основы национальной политики СССР и сформулировал тексты соответствующих статей будущей Конституции.
  Статья Сталина вызвала огромный общественный резонанс. До многих только теперь дошла вся грандиозность замысла и серьезность намеченных перемен. Учитывая важность обсуждаемой темы, Сталин даже не постеснялся напомнить, что много лет своей деятельности отдал именно вопросу национального единения страны.
  - Сейчас, - писал он, - наш народ вплотную подошел к следующему шагу, стать подлинно единым. Не будет больше разных народов, населяющих нашу страну. Не будет русских, грузин или таджиков. Как не будет бурятов, и татар. Нам не нужно это разделение, мы - единый народ, строящий единое и равноправное для всех будущее. Мы все вместе завоевали свое право на классовую свободу и вместе строим наше общее социалистическое будущее. И в этом нет ничего оскорбительного для любого народа, самого малого или великого, как русский народ. Название народа всегда отражало образованную им государственность. Потому в Российской Империи титульным был русский народ, хотя он сам состоял из множества славянских, угрских и тюркских племен, как состоял и из сотни различных малых народов. Сейчас у нас больше нет российской Империи, есть Советский Союз, а значит и народ наш советский. И это верно и справедливо независимо от того, каково национальное происхождение каждого из нас. Национальное разделение, в том числе и административное, препятствует подлинному объединению нашего народа. Ведь уже сегодня любой из нас может спокойно работать там, где он может принести максимальную пользу стране. Есть туркмены, работающие на дальнем Севере, есть якуты, трудящиеся в Крыму, есть армяне, служащие в Белоруссии. И нигде никто из них не чувствует себя чужим. Так почему мы должны делить нашу территорию так, как это было когда-то? Это неправильно. А потому нам следует разделить страну не по национальному принципу, не на основе ранее сложившейся и уже измененной государственности. Нам следует пойти дальше и поделить страну на административные равноправные округа, удобные для управления страной и ее экономикой. Это будут крупные округа и их будет немного.
  Но нам нельзя и вдаваться в крайности, выплескивая с водой и ребенка. Мы должны пройти по лезвию бритвы, сохранив все богатство нашего многонационального наследия, не расплескав ни капли. И здесь нам видится правильным следующий путь. Во-первых, мы должны сохранять единство Родов, образовавших наш народ. Без глубинного знания своих корней и истоков, без знания, почитания и передачи через поколения всей информации о наших родовых предках мы превратимся в "Иванов, не помнящих родства". Мы ведь не так просто стали единым народом. У каждого из нас были бесчисленные поколения наших предков, которые в лишениях и борьбе отстояли свое право на эту святую землю и единство нашего народа. Это не мы, это они сделали нас едиными, и мы должны вечно помнить проделанный ими путь, который продолжаем сегодня мы. Род это самое святое, что есть у каждого из нас, это то наследство, тот опыт и традиции, которые сделали нас маленькими частицами той могучей многонациональной общности, которую мы сегодня называем советский народ. А для того, чтобы эта родовая связь каждого из нас была еще прочнее, мы должны ввести институт родовой ответственности. Конечно, он не будет жестким. Никто не станет карать весь род из-за одного отщепенца. Но прежде, чем это сделает государство судить человека должен именно его Род. Так же, как на весь Род должна распространяться слава героев, которых он вырастил для всей нашей страны. Мы дадим право Роду судить людей по самым высшим законам. Законам чести. И Роды будут выносить до государственного суда свое решение. Объявлять ли человека изгоем, предавшим свой Род, и отказываться навсегда от него, либо полностью разделять с человеком ответственность за все им содеянное.
  Но помимо своих Родов, давших жизнь каждому из нас, мы также должны помнить и о другом. О том, что на пути к нашему многонациональному единению наши предки, наши Роды прошли длинный путь. И на этом пути были промежуточные межродовые образования, которые мы сегодня называем национальностями. И мы также должны помнить об этом. О том, что все национальности, образовавшие сегодня великий советский народ, на протяжении многих веков творили и бережно сохраняли свою особую культуру и национальные традиции, которые сегодня становятся нашей общей культурой и традициями. И так же. Как наши предки, мы должны тщательно оберегать и сохранять это наследие. А потому на исторической малой родине каждого народа мы должны организовать национально-культурные центры-заповедники, задачей которых будет хранить это наследие предков в первозданной чистоте. Эти центры будут небольшими по площади, десятки, может быть сотни квадратных километров. Они не будут иметь особого политического или административного значения. Но они будут иметь колоссальное культурно-нравственное значение для всех нас. В них будут бережно сохраняться и передаваться следующим поколениям все традиции и культурное наследие всех, даже самых малых наших народов. А заботиться об этом будут особые группы хранителей традиций. Они не будут работать на заводах и стройках, не будут служить в армии и воевать, они не будут прокладывать дороги или совершенствовать сельскохозяйственное производство. Все это будем делать за них мы. И мы же будем заботиться об их благополучии. Потому, что они будут для всех нас заботиться о гораздо более важных вещах. Они станут нашей коллективной памятью, которую будет невозможно исказить в веках. Это особая и крайне важная миссия. Заниматься ей будут самые достойные представители всех народов Советского Союза. В эти центры-заповедники любой из нас всегда сможет приехать и прикоснуться либо к корням собственного народа или глубже и полнее понять другие народы, образовавшие наш единый советский народ. Эти заповедники станут туристическими центрами всесоюзного, а может быть и международного значения. Эти же центры станут хранилищем национальных языков. Единая страна должна разговаривать на одном языке. И этот язык наши народы определили. Это русский язык. Но это не означает, что любой из малых языков может подвергнуться забвению. Все языки самобытны. И все они наше общее богатство. Кто-то скажет, что это очень напоминает резервации для северо-американских индейцев. В какой-то мере это именно так. У нас в центрах также будут сохранены традиционные уклады жизни и методы ведения хозяйства, ремесла и народные промыслы. Но у нас не будет и никогда не может быть того, что произошло в США. У нас не будет неравноправия, каких-либо ущемлений или каких-то особых денежных привилегий. Это не отдельный статус граждан, это особая культурная миссия в интересах всего народа. Возможно, найдутся те, кто усомнится в целесообразности создания таких национально-культурных заповедников. Ведь архаичное сельское хозяйство или допотопная кузница никогда не сможет экономически конкурировать с передовыми производствами. Скорость жизни в таких поселениях всегда будет разительно отличаться от скорости, с которой живет вся страна. А древняя культура и искусство никогда не будут особо модными и востребованными большей частью народа. Все это так. Но массовые вкусы это еще не истина в последней инстанции. Экономическая эффективность не является высшей ценностью. Мы должны понимать, что любое обобщение и усреднение, какими бы модными и популярными они не были, это лишь одно из возможных направлений движения. И само это направление проявилось лишь потому, что являлось одним из многих и вобрало в себя лучшее. Убери все остальные, и мы мгновенно станем похожими на флюгер, который без какой-то цели и смысла будет охотно крутиться туда, куда подул сегодняшний ветер. Отрыв от любых традиций всегда рано или поздно ведет к смерти. Дерево без корней не растет, какой бы высоты оно не достигло. И названные мной национально-культурные центры-заповедники как раз и будут теми самыми живительными корнями, которые никогда не дадут нашему дереву общенародной культуры засохнуть.
  Наш народ проделал огромный путь в обсуждении вопроса нашего дальнейшего национального развития. Не все и не сразу поняли все правильно. Было много вопросов, почему нельзя сохранить в СССР все многонациональное разнообразие в неизменном виде. У нас есть ответы на эти вопросы. Как вы знаете, наша страна отстояла свою независимость и право на социалистический путь развития в жесткой борьбе. Мы пережили и ужас гражданской войны и внешней интервенции и последующих оппозиционных выступлений. Пережили, выжили и только окрепли. Но это не означает, что наша борьба закончена. Любые трещины в нашем единстве враг будет упорно искать с лупой в руках, находить и пытаться на них воздействовать с целью расколоть наш народ и вновь его поработить. Сохранение национальных различий это именно сохранение тех естественных трещин, которые даже не придется врагу искать. Мы сами оставим их на поверхности. А значит, это недопустимо. Есть и иная сторона вопроса. Когда-то Российская империя включила в себя в своем развитии множество различных народов. Далеко не всегда этот процесс был безболезненным. Но сегодня мир стремительно катится к укрупнению и усилению центров общемирового влияния. В этих условиях ни один народ не может, как в древности, рассчитывать на то, что его обойдут стороной и оставят в покое. Сегодня в мире не осталось мест для выживания слабых, но свободных. Естественная судьба всех малых народов либо стать часть более крупной и сильной общности, либо исчезнуть в бездне времен. Можно без преувеличения сказать, что всем нашим народам повезло. У нас нет метрополии и колоний, у нас нет главного и второстепенных народов. У нас все равны и все едины. Мы все вместе сбросили иго классовой эксплуатации и все вместе строим наше общее равное для всех будущее. А потому не место и не время вспоминать о прошлых противоречиях и обидах. Они в прошлом. Великая социалистическая революция стерла все эти проблемы с облика нашей страны. А потому, кто будет пытаться спекулировать на этих темах, тот враг. Но враг не кого-то конкретно из своих соседей. Враг всего нашего народа, потому что даже если он делает это по глупости, то этой глупостью мгновенно воспользуются совершенно иные сильные враги нашей страны. И отвечать за последствия придется уже всем нам. С полным напряжением всех сил. Помните об этом.
  Именно такой путь дальнейшего национального предложила нашему народу партия. И именно этот путь был всенародно поддержан многочисленными обсуждениями по всей стране. Именно он будет зафиксирован в новой Советской Конституции.
  Слава нашему великому многонациональному советскому народу.
  И хотя фактически статья Сталина лишь четко отфиксировала все то, что прорабатывалось в течение нескольких месяцев по всей стране, она вызвала огромный общественный резонанс. В том числе и международный. Из Британии, Германии и Франции неслись в основном гневные вопли про ликвидацию всех малых народов, про увековечивание тюрьмы различных национальностей. Не меньше воплей было и по поводу растворения русского народа в инородцах. Лишь в США, которые сами представляли из себя плавильный котел множества народов и даже рас, статья была воспринята нормально, со сдержанным оптимизмом.
  Но как говорится, собака лает, а караван идет. Странно было бы от врагов, у которых из-под носа увели самое лакомое место, в которое можно ударить, чего-то иного. Советская история в новом варианте сделала еще один маленький шаг в сторону от того, что было известно мне. И хочется верить, что этот шаг был в совершенно правильном направлении.
 
Глава 33. Хранители Руси. Откровения волхва.
 
  Как и собирался Велимир появился на базе УЗОРа буквально через день после нашей первой встречи у Сталина. Когда в дверь моего домика раздался аккуратный стук, я почему-то сразу же понял, кого увижу. Предчувствие встречи было с самого утра, недаром я даже предупредил Иваненко, что если кто-то услышит в моем доме голоса, не стоит сразу же трубить всеобщую тревогу. Про то, что волхв сможет беспрепятственно и незаметно пройти на базу, у меня не было ни малейших сомнений. Особенно после того, как Сталин с юмором рассказал о своих впечатлениях от его первого появления у него в кабинете.
  - Ну, здрав будь, Лексей! Пришел, как договорились. Свободен ли? - тихим, но необычайно глубоким голосом проговорил Велимир, заступая на порог.
  - Свободен, ждал тебя проходи, будь гостем. Присаживайся вон туда.
  Пару минут мы буквально во все глаза разглядывали друг друга, не произнося ни слова. Точнее во все глаза таращился именно я. Сколько я читал и думал про настоящих волхвов-хранителей Веры. Не зная, но лишь мечтая о том, чтобы они на самом деле сохранились во тьме веков. А Велимир, напротив, рассматривал меня как-то по-особому, с легким прищуром и не совсем глазами. Я даже в какой-то момент ощутил сгущение воздуха вокруг себя.
  - Да, любопытное ты явление, Лексей. Сразу и не поймешь, кто таков или что такое. С первого взгляда, как будто простой морок, а присмотришься, так и не Навь на яву. Что-то совершенно иное, с чем до сих пор не сталкивался.
  - А что ты видишь, Велимир?
  - Нормальный человек видится как яйцо, вытянутое кверху. Замкнутое. В центре плотное тело, а по краям еле видное. Ты же ядра вообще не имеешь, плывет оно. А вверх куда-то целый столб идет, так что даже я просмотреть не могу, куда он тянется. Прямо чудо дивное. Одно приятно, нечистью не пахнет, а то бы не знал, что и думать.
  - Да нормальный я, только не целиком здесь. Тело мое в совершенно ином месте сейчас спит, и уже не знаю, какой по счету сон видит. Расскажу, сам все поймешь. А ты расскажешь, как вы, волхвы, сохранились? Ведь тысяча лет прошла, как Веру исконную убили в людях.
  - То-то я смотрю, поводыря вообще не просматривается. Про хранителей расскажу, но не тысяча лет прошла, гораздо больше. Почти четыре тысячи. Крещение Руси это ведь было лишь последним шагом. Тогда уже вовсю язычество процветало. Забыли люди корни истинные, перестали Живой своей мир видеть во всем его единстве. Вот и попрятались каждый за своего Родового Бога - хранителя, как за Всевышнего. А потом и вообще его за Всевышнего посчитали. Оттого и пошел разлад между Родами. Кто Велеса чтил превыше всех, кто Макошь, кто Перуна, а кто Даждьбога выше всех поставил. И пошел брат на брата, свою мелкую родовую правду отстаивая. А когда в ближайшем родиче злейшего врага зришь, то и истинному врагу ворота сам открываешь. Вот так и довраждовались, пока греко-иудеи нам своего "нового бога" не подсунули. И ведь тоже не просто так все. Был Исус. На самом деле был. Истинным посланником Творца на Землю пришел. Это же наши хранители его роды в пустыне приветствовали. О том ты наверняка читал. Только не к нам послан был, а к тем, кто его потом распял, а учение хитрым образом переиначив, нам переправил. Да и хитрость применили великую. Ведь поначалу его служители хоть и ревновали, но в молитвах своих и наших Богов порой почитали, праздники все наши взяли, лишь имена на свой лад греческий перекроив. Но и тогда столько крови пролилось, что даже сейчас вспомнить страшно.
  - Ну а вы, хранители, что же попустили, если Истину ведаете?
  - Не просто так все произошло, все в мире по промыслу Всевышнего происходит. Время такое наступило. Боги по большей части ушли на время. Отстранились от дел земных. Так должно. Мир закрыли. Лишь Велес один остался присматривать. Но и его роль поменялась. О том после поговорим. А сейчас расскажи мне свою историю.
  Я рассказывал долго. Велимира интересовало все. И история моего появления в этом мире, и я сам, и тот мир, что я оставил и куда рассчитывал вернуться. По его отдельным репликам, усмешкам и качанию головой я понял, что далеко не все из того, что я говорил, он воспринимал за чистую монету. На мой вопрос по этому поводу он не стал отпираться и прямо заявил: - То, что ты не врешь, не лукавишь и говоришь то, что думаешь, я вижу. Но твое видение или представление о реальности еще не есть сама реальность. Вот скажи, например, как ты думаешь, с кем именно ты общался? - Он ткнул пальцем вверх.
  - Точно не знаю, они ведь не представлялись. Первый так вообще ничего про себя не сказал толком, а второй явился в образе литературного героя моего любимого писателя. Я так понял, чтобы я его ни с кем не спутал.
  - Дьявола имеешь в виду? Допустим, а кто такой этот Дьявол? И кто такой тогда второй, которого он называл "братом"?
  - Ну да, Дьявол, точнее темная инфернальная сторона единой СилыЮ присматривающей за миром. А второй соответственно - светлая сторона. Любовь, как я ее называю.
  - Однако, ты меня удивил, Лексей. Не думал я, что в сей век полярных дуализмов кто-то в противоположностях подлинное единство увидеть может.
  - Так я и не из этого времени. А в моем то ли границы мира истончились, то ли пришло время Правде наружу прорываться. Да и намеков в виде символов нам предки много оставили. Взять тот же восточный знак Инь-Янь. Много разного вспыло, я интересовался, вот и нахватался по верхам. А что Живой принял, то и своим посчитал.
  - Все ты верно понял. Те, кто с тобой в разных видах общался, одна единая сущность и есть. Велес то шалит или цель какую имеет. Мне то разуметь не дано. В наше время он в двух ипостасях проявляется, но все больше в темной. Ведь что такое дьявол? Сотворенная Быком-Велесом для физического, нижнего мира Я-сущность. Его инфернальная половина и есть. Он ведь творец всего живого на Земле. Но жизнь есть бесконечная череда созиданий и разрушений в процессе развития от простого к сложному. В этом процессе одно от другого неотделимо. Нет Света истинного без не менее истинной Тьмы. Но если ты понимаешь это, то должен понимать и другое. Угроза, которой тебя сюда заманили, существует не для мира. Он вечен и всегда сбалансирован. Угроза есть только для твоей цивилизации. Вот она может погибнуть, чтобы дать начало следующей. А расскажи-ка мне, каково в твоем времени вообще представление о Мироздании.
  - Разные представления существуют. Могу о своем рассказать.
  Мой рассказ, наверное, показался волхву, живущему не первую сотню лет без отрыва от живой передачи истинного Знания о мире, детским лепетом. Но слушал он меня вполне доброжелательно и даже иногда удивленно вскидывал брови. Когда я закончил, он не сразу начал говорить.
  - Да, порадовал ты меня. Видеть не видишь, но Правду чуешь. Тебя бы поучить Живой на мир напрямую смотреть, да не властен я над тобой. Нет тебя здесь. Душа твоя главным образом в твоем мире осталась, а здесь лишь ее слепок, да разум твой живут. Даже энергия жизни у тебя не своя, а данная тебе свыше. Но теперь я понимаю, почему именно ты Велесу подошел и почему он в обоих половинках тебе явлился. Есть у тебя одно неоспоримое достоинство. Чутье, объемное представление о мире и понимание малости своего знания. Не будь чего-то одного, таких дров наколотить бы мог, а так всего в меру. И путь более или менее видишь и сомнений, чтобы напролом не ломиться достаточно. Когда, ты говоришь, здесь объявился? Прошлой весной? Ну да. Именно тогда мы что-то почувствовали. Какие-то изменения в мире начались понемногу. Но причину понять не смогли. Чуяли лишь, как будто свежим ветерком пахнуло. А это оказывается ты. Отрадно. Еще более отрадно, что Велес воссоединился. Такое только окончание эпохи означать может. Ведь в твоем мире еще почти сто лет такого не наблюдалось. Да и наш круг еще столетие тьмы провидел. Но с твоим приходом или точнее посылкой к нам Творец дает понять, что все начинает меняться прямо сейчас. Теперь и мы кое-что сделать сможем. Ты - нам знак, что время тьмы на исходе.
  - А раньше почему не могли? Ты ведь так толком и не рассказал, почему тогда веру спасти не смогли.
  - Раньше? Понимаешь, мы ведь все наперед ведали. Боги на смене эпох все донесли, все поведали. Не совсем в деталях, но все существенное указали. И про кровь большую и про Тьму поведали. Так заповедано Всевышним. Раньше, тысяч так пять лет назад, совсем другой мир был. Человек любой, если Живой чист был, с Богами, вот как мы с тобой сейчас, общаться мог. Про мир не верили, но ведали. Кривда власти вообще не имела. Одна Правда царила. Любой ее сразу чуял. Общались люди в основном без слов. Мысль куда быстрее, да и расстояния для нее не существует. Но человек в то время мог мыслить лишь конкретными образами. А для дальнейшего развития этого было мало. Необходимо было научиться мыслить общими понятиями, обобщать образы, вычленяя главное и одинаковое. Ты бы назвал это абстрактным мышлением. А потому подошло время отрезать человека от мира. Так ребенок, повзрослев, выходит из-под опеки родителей и начинает жить своим разумением. То, что мы устроили со своей жизнью, также было предопределено. В древности было два мощных центра цивилизации. Атлантида и Арктида, которую атланты называли Гипербореей. Две цивилизации, два мировоззрения, две школы магии, на которой тогда держалась все и вся. Число два вообще очень важно. Центр, ядро чего-либо приобретает потенциал развития лишь тогда, когда разделяется на два противоположных полюса. А развитие возможно только в динамическом взаимодействии этих полюсов, направленное на достижение внешних и общих целей. Долгое время все именно так и обстояло. Достижения тех цивилизаций были настолько огромны, что сегодня это даже невозможно себе представить. К звездам летали, другие миры видели. К сожалению, с закрытием мира количество магической энергии стало падать по экспоненте. Начались трудности. Атлантида не смогла избежать соблазна решить свои проблемы за счет Арктиды. Разразилась страшная война, в результате которой Атлантида погибла полностью, лишь кое-где сохранились поселения быстро дичающих людей. Арктида также не избежала коллапса. Как и центральный остров Атлантов Северная страна погрузилась в пучину моря. Но основа цивилизации сохранилась, хотя она больше не была магической. Общая территория Арктиды пострадала гораздо меньше. Однако, некогда единое пространство разделилось на множество родовых владений. И если первые поколения еще сохраняли относительную полноту знаний о мире, то со временем эти знания частично умирали, искажались.
  Еще когда Боги вещали нам обо всем предстоящем, волхвам было повелено сформировать из самых сильных магов тайное общество хранителей Веры. Им были переданы все истинные знания о Мироздании и грядущем. Но им же было запрещено вмешиваться в события до тех пор, пока эпоха не изменится и Боги не вернутся на Землю. Исключением из этого правила являлось только угроза ликвидации священного духовного пространства Арктического наследия. Вы называете его русским духовным пространством. В случае таковой угрозы мы вмешивались, так было несколько раз за последние три тысячи лет. Но и тогда мы не являлись земным правителям напрямую, а действовали тайно, использую данные нам силы. Проявиться мы могли лишь по прямому и недвусмысленному призыву вождей. Но они очень быстро вообще забыли о нашем существовании. Особенно после христианизации Руси. Прочие народы арктического наследия забыли корни еще раньше. Лишь Индия сохранила многие знания о природе вещей. Но и там для предотвращения уничтожения Истины, ее облекли в сказочную фольклорную форму, сохранив лишь оболочку, но глубоко спрятав сакральные смыслы. До них невозможно добраться самому. Почти невозможно, кроме как по воле Велеса. Избранным он иногда дарит прозрение. Отсюда и столько духовных учителей в этой стране. Хотя далеко не все из них видящие Истину. Пути богов неисповедимы. Каждому они дают что-то свое, следуя своим целям и смыслам, нам неведомым.
  Но вернемся к истории. Участвовать в земных делах могли лишь простые волхвы. Но они вместе с народом быстро теряли сакральные знания. Ни один внук не был способен сравниться по силе со своим дедом.
  А хранители исчезли. Изредка, провидев рождение особо светлой и чистой Живы, появлялись они в миру и с согласия родичей забирали ребенка в ученики. Мы долго живем, а количество Хранителей практически постоянно. Потому случалось такое не чаще, чем раз в столетие. Сейчас все начнет меняться. Вот и твоих детишек посмотрю внимательно. Уж больно шустрые там у тебя есть.
  Среди уцелевших потомков Атлантов также сохранились жрецы древней магической науки. Наиболее сильная школа выжила в Эфиопии, откуда затем распространила свое влияние сначала на Египет, а потом и на все Средиземноморье. С тех пор и длится эта метафизическая война. Я не хочу оправдать потомков атлантов, их предки напали первыми, за что и пострадали. Но я могу их понять. Раз за разом они точат зуб на Русь и хотят поквитаться за старое. Но Русь стояла, стоит и будет стоять. А теперь и время нашего затворничества к концу подошло. Теперь им вообще ничего не светит.
  - Скажи, Велимир. Получается, что иудеи с их Торой и Кабалой являются жреческим кланом именно атлантов?
  - Да, хотя жрецами из них являются немногие. Остальные это скорее агенты влияния, сознание которых запрограммировано определенным образом.
  - Но тогда получается, планы по привлечению евреев к строительству сильного и непротиворечивого СССР, как наследника именно арктической Традиции, обречены?
  - Совершенно не обязательно. Все будет зависеть от них самих. Здесь следует разделять понятие евреев, как народность, имеющая в отличие от остальных не кровное, а религиозное происхождение, и раввинат, как жреческий отряд этой народности и наследников атлантической традиции. Что касается первого, то вообще не вижу никаких особых препятствий. Если их отрезать от иудаизма, то в течение всего пары-тройки поколений они вернутся к своему исходному состоянию, разморочатся и станут, как все. А вот со жречеством все не так просто. Все будет зависеть от их выбора. Вот ты упомянул знак "инь-янь". Попробуй взглянуть на него глубже. Разве там отражено лишь противоборство двух независимых начал? Нет. Там внутри каждого из них есть зерно противоположного энергетического содержания. И это совершенно не случайно. Устойчивое плодотворное взаимодействие двух полюсов не может быть только внешним. Необходимо и взаимное внутреннее проникновение. Так что, если получится, то более идеальной кандидатуры на роль чужеродного зерна у нас, чем евреи, просто не найти. Но для этого их жрецы должны сделать правильный выбор. Быть со своим народом у нас, а не отдать предпочтение жреческому единству. И вместе с этим согласиться именно на отведенную им роль. Ты, думаешь, я почему на встречу с ними напросился? Защиту Князю я бы и так навесил, да он и сам далеко не слаб. А вот мозги им в правильном направлении повернуть, только я и смогу. Сталин сам до конца не ведает того, что нужно.
  - Но тогда и наше зерно у атлантов необходимо.
  - Да, именно так. И нам еще предстоит решить, каким именно ему быть и на какой основе состояться. Дело в том, что изменения стали происходить с такой скоростью, что мы просто оказались к ним не готовы. Мы не могли провидеть такого. Но уверен, решение найдется.
  А теперь давай посмотрим на твоих питомцев. Откуда вы вообще их набрали?
  По дороге в интернат к детям я рассказал Велимиру о задумках со специальными детскими домами для создания будущего тайного ордена защитников страны и о тех экспериментах, которые я стал проводить с ними по части управления сновидениями. А заодно и нагрузил волхва задачей по их дальнейшему обучению. Мои собственные навыки уже были практически исчерпаны, больше мне нечего было им дать. А среди детей было некоторое количество тех, кто уже сегодня мог намного больше. Велимир усмехнулся. - Витязей, значит, готовить начал? Что ж поможем решить эту проблему. Учителей-ведунов я пришлю, да и настоящих витязей тоже. Пусть сразу полную школу проходят. Но если кто не подойдет, не обессудь.
 
  Глава 34. Стратегические договоренности и тяжелые раздумья.
 
  Конец 36-го года выдался у Сталина напряженным. Сначала состоялись перед отъездом Рокфеллера-младшего в США окончательные переговоры с этим наследником крупнейшего американского клана. Несколько дней, которые Джон изначально попросил на принятие решения, превратились в более, чем два месяца. Сначала он не рискнул доверить информацию телеграфу и предпочел отправить информацию отцу по дипломатическим каналам. Затем сам в ожидании ответа попросил через МИД разрешения поездить по стране и посетить несколько строящихся и уже действующих заводов, на которых использовалось оборудование из СШа и работали по контрактам американские рабочие и инженеры. Сопровождали его в поездке сотрудники Наркомата Орджоникидзе, не считая, разумеется, обязательной охраны. Военные заводы Рокфеллеру, конечно, никто не показывал, но и увиденное произвело на него огромное впечатление. Даже понимая за цифрами контрактов и спискам оборудования масштабы советской индустриализации, он был поражен гигантскими стройками, многочисленными заводами и фабриками. Еще больше его поразило то, что одновременно с производствами сразу же проектировались и строились объекты социальной инфраструктуры, столовые, рабочие клубы, общежития, подсобные хозяйства. Во всем этом чувствовался не только размах, но и серьезное комплексное планирование. - Нет, это не на пару лет, подумал он про себя, - так обустраиваются на века. Впервые он понял, насколько в Америке слабо представляют себе происходящее в этой огромной стране. Энергия буквально звенела в воздухе. Даже американцы, с которыми он говорил, отмечали, что в России ничуть не меньше, чем в США, даже больше, созидательного Духа. Им буквально пропитано все. Так когда-то было в Америке до Великой Депрессии. Но в отличие от США это был не предпринимательский дух, замешанный на деньгах и индивидуализме. Здесь это принимало коллективные формы чистого общественного созидания во имя будущего, а личные потребности добровольно ограничивались самым необходимым. Американцам, приехавшим по контрактам в СССР, видеть это было странно и удивительно. Но, хотя им все полагающееся выплачивалось регулярно, а условия проживания вполне соответствовали заявленному при подписании контракта, многие из них уже тоже стали заражаться этой "коммунистической заразой", как про себя подумал Рокфеллер. А некоторые даже задумывались о том, чтобы остаться здесь навсегда. Посетил Рокфеллер и Бакинские промыслы, где их компания владела концессиями. Местный управляющий семьи подробно рассказал о том, как идет бизнес, как развиваются отношения с властями. На вопрос о потенциале возможного расширения концессий он отнесся с таким восторгом и так красочно начал расписывать перспективы, что Джон даже задумался, не имеет ли он дело с перекупленным агентом красных.
  В целом все, что увидел Рокфеллер в своей поездке по стране, оставило у него очень двойственное впечатление. Русские развивались колоссальными. Непредставимыми темпами. Уже сегодня их суммарный потенциал представлялся ему существенно выше, чем его оценивали аналитики компании в Нью-Йорке. А каким он может стать после осуществления всех запрошенных поставок было даже трудно себе представить. И это в тот момент, когда его собственная страна едва начала выбираться из глубокой депрессии, парализовавшей экономику на несколько долгих лет. Если все и далее пойдет такими темпами, то русских мы рискуем просто не догнать. Нам кровь из носу требуется война, которая позволит быстро вдохнуть новую жизнь в промышленность. И война будет. Вопрос только в том, на какой стороне нам выгоднее всего оказаться. И здесь шансы русских кажутся куда предпочтительнее. Во-первых, Сталин сделал поистине царское предложение, благодаря которому даже война стала чуть менее актуальной. Во-вторых, дружба с Советами дает их семье шанс стать их главным, если не единственным партнером на Западе и забрать себе все золото, которое они столь щедро разбрасывают в последнее время на закупки оборудования. Если же выбрать Гитлера, то даже в случае его победы и разгрома Советов, нам придется толкаться в очереди из многих желающих отхватить себе кусочек трупа этого гиганта. И не факт, что их позиции окажутся приоритетными. Эту тему Ротшильды оседлали уже гораздо плотнее. Да, есть в этом выборе и свои минусы. Сталин усиливается, уже сегодня он может себе позволить серьезное изменение тех условий сотрудничества, которые отец навязал ему в 20-х. Но это, к сожалению, уже факт, с которым приходится смириться. А вот с их дальнейшей помощью он усилится еще больше. Что будет, если он легко разгромит немцев и завоюет Европу? Не захочет ли он потом перекинуться и за океан? С другой стороны, ментальность русских все же не такая, как у англичан. Сто лет назад их дикие казаки уже прокатились горячей волной по Франции, загадили и перетрахали пол-Парижа. Но ведь потом убрались же восвояси, оставив в нем столько русского золота, что это оказалось более, чем достойной компенсацией за кратковременное национальное унижение лягушатников. Сталин, конечно, не Александр, но народ ведь тот же. Да и осваивать Европу, даже если решат остаться, они будут долго. Успеем принять любые меры. Так что решено. Ели отец не станет категорически противиться выбор надо делать в пользу русских. Окончательно в своем решении Рокфеллер утвердился уже в Москве, где его ждало уже письмо Главы клана, пришедшего даже без непосредственного созерцания русских просторов к тем же выводам. А уж после того, как Рокфеллеру-младшему показали россыпи технических алмазов, готовых к поставке, и выдали их технические характеристики, он вообще не мог дождаться, когда Сталин будет готов его снова принять. А Сталин, как опытный психолог, взял небольшую паузу.
  Когда же встреча все же наконец состоялась, то при всем своем переговорном опыте и жесткости Рокфеллер просто вынужден оказался пойти на некоторые уступки, о которых не шла речь на первой встрече. Они просто на фоне всего показались ему несущественными. На это и был расчет. В результате подписанных секретных Протоколов о стратегическом сотрудничестве высокие договаривающиеся стороны пришли к следующему:
  Рокфеллеры вдвое увеличивали свою концессию на Каспии.
  Они принимали на себя обязательства поставить все затребованное оборудование в течение года и обеспечить его шеф-монтаж с помощью американских инженеров и техников. Также при каждом заводе сроком на год оставались специалисты, способные обучить русских рабочих квалифицированно и с максимальной эффективностью это оборудование использовать. Сталину удалось даже протолкнуть поставку двух комплексных заводов по производству тетраэтилсвинца для повышения качества производимого бензина, а также завода по производству портативных радиостанций.
  В обмен Рокфеллеры сроком на десять лет с правом пролонгации при обоюдном согласии сторон становились приоритетными партнерами СССР по всем международным импортным операциям. Это означало, что при всех равных условиях контракт подписывался именно с ними. Исключение было сделано только для военной техники.
  Также Рокфеллеры становились монопольными партнерами СССР по поставке на мировой рынок технических алмазов. Но в этом вопросе удалось договориться о том, что импорт из СССР будет осуществлять совместная советско-американская компания, которая сама же и будет превращать сырье в готовые технологические продукты - алмазные резцы, сверла и многое другое. В этом вопросе Рокфеллер поупирался, но довольно быстро плюнул и согласился.
  Внешние экспортные поставки нефти и нефтепродуктов СССР также должен был осуществлять через Стандарт Ойл. Впрочем, это не касалось главного потребителя советской нефти - Германии, с которой уже был подписан долгосрочный контракт. Как не касалось и немецких поставок оборудования в счет оплаты нефтяного экспорта.
  Кроме этого СССР с помощью Рокфеллеров получал право на приобретение на территории США двух банков, по одному на востоке и западе страны, а также на создание инвестиционного фонда, который мог приобретать акции различных американских компаний за исключением оборонного сектора экономики.
  Но самое важное было, конечно, не в экономике, а в политической области. Отдельный секретный протокол предусматривал союз в военно-политической сфере. Он не означал, что СССР и США должны были бросаться на военную помощь друг другу. Ни Сталин, ни тем более Рокфеллер на себя такие оковы вешать не торопились. Но дружественный нейтралитет и помощь невоенного характера был оговоренным минимумом. К этому добавлялись и взаимный информационный обмен по наиболее важным вопросам международной повестки дня.
  Документы были подписаны лично Сталиным и Рокфеллером. Они не носили официального характера из разряда тех, что попадают в прессу и становятся достоянием общественности. Но подпись Сталина сама по себе гарантировала позицию СССР по всем вопросам, а Рокфеллер-младший с полным пониманием приложил к своей оформленную по всем правилам доверенность отца, присланную вместе с его письмом дипломатической почтой.
  Почти одновременно с Рокфеллером заявили о готовности к диалогу и иудейские раввины. Здесь тоже разрыв между первой и второй встречами вышел гораздо больше, чем планировалось изначально. Сначала Леви Ицхак Шнеерсон, выехавший на встречу с сыном в Варшаву не обнаружил его в Польше. Седьмой любавичский ребе уехал во Францию и в ближайшее время назад его не ждали. Пришлось престарелому раввину последовать на его поиски в Париж. Затем Менахем-Мендель Шнеерсон долго сомневался в целесообразности своего возвращения в Россию, которую ему спешно не так давно пришлось покинуть, подозревая ловушку. Однако, отец и собственное понимание огромной ответственности за судьбу всех советских евреев, нежданно-негаданно свалившейся на его плечи, заставили его в конце концов принять непростое решение. Важность предложенных Сталиным вопросов была настолько высока, что ребе готов был пожертвовать собой, но попытаться кардинально изменить судьбу своего народа в СССР. К тому же он сам, родившийся и выросший в России во многом впитал в себя и ее просторы и уклады. Европа на этом фоне казалась ему маленькой, тесной и провинциальной.
  Перед самым отъездом из Франции раввинов застало известие о том, что в СССР официально объявлено о свободе традиционных видов вероисповедания. Евреи, проживавшие на территории России не одну сотню лет, вполне могли рассчитывать, что иудаизм будет по праву признан одной из таких Традиций, а потому встретили это известие с большим энтузиазмом, посчитав его важным и хорошим знаком. Но уже на въезде на территорию СССР ребе получил сообщение о начале всесоюзного обсуждения национального вопроса. Причем, направляемый ход этой дискуссии однозначно указывал на стремление Советов если не ликвидировать понятие национальности в принципе, то явно стереть любые существенные отличия между населяемыми страну народами. Это сообщение в отличие от первого вызвало у раввинов настоящий шок. Неужели они опоздали, неужели опять их многострадальному народу придется бежать, теперь уже из России? Искать новое пристанище? Кто сейчас вообще может оказаться принять у себя несколько миллионов беженцев, да еще со столь неоднозначной репутацией. Европа исключена, вероятность того, что Гитлер рано или поздно приберет ее всю к рукам, была крайне высока. А его отношение к евреям было куда хуже, чем у Сталина. Америка? Теоретически это вариант, но лишь теолретически. Там сейчас у самой сложное положение с работой. Страна только-только начала выкарабкиваться из депрессии. Приезд такого числа беженцев однозначно не будет воспринят с радостью. Даже среди своего народа. Что же говорить про остальных американцев. Нет, пока есть такая возможность, надо продолжать путь. Надо во что бы то ни стало убедить Сталина отказаться от реформы, сохранить народ, сохранить его в России. И для этого ребе Шнеерсон был готов пожертвовать многим. Многим, но не всем. Всю дорогу до Москвы он готовил себя к нелегкому разговору со Сталиным, искал варианты решения проблемы и аргументы в пользу евреев. То, что рассказал ему отец про свое посещение Кремля произвело на ребе огромное впечатление. Сталин, как оказалось, осознавал проблему настолько глубоко, что простого поверхностного ее решения быть не могло. Ребе зная свой народ и его традиции и особенности. Ничуть не хуже он знал Тору и Каббалу с их специфическими заветами и целями. Если хотя бы часть этого знает Сталин, а судя по всему он знает, то придти к согласию будет очень нелегко. Но пытаться надо.
  В Москве ребе поселился на квартире у московского раввина Медалье, которого прекрасно знал, и стал готовиться к встрече со Сталиным, параллельно отслеживая ход обсуждения темы национального единения. После того, как итог дискуссии был подведен Сталиным в статье, ребе окончательно помрачнел. Он уже понял, что зазыв его в СССР не был ловушкой. Периодически он и его окружение чувствовали на себе легкое внимание сотрудников НКВД, но оно было подчеркнуто нейтральным. Так что с этой стороны непосредственной опасности пока не виделось. А вот поиск решения существенно затруднился. Самое страшное, что ни сам ребе, ни кто-либо иной из уважаемых раввинов, собравшихся в Москву для обсуждения этого важнейшего вопроса, не могли выработать ни одной приемлемой линии поведения со Сталиным. Показанная им на первой встрече удивительная глубина владения вопросом практически не оставляла шансов на то, что его удастся просто обмануть и заморочить. В этом вопросе не могла помочь даже кабалистическая магия, которой ребе владел на очень высоком уровне. Пару раз он мысленно и очень осторожно тянулся к Сталину, но чувствовал вокруг него странную "стену". Ребе не знал, смог бы он пробиться через преграду, если бы использовал все имеющиеся у него силы и возможности. Но рисковать, не будучи уверенным в успехе, он не хотел. Он даже не притронулся мыслью к этой "стене", чтобы никого не насторожить.
  Приходилось обходиться обычными методами словесных кружев, в которые можно было бы тонко вплести требуемые установки для достижения желаемого эффекта. Позже на встрече он. Безусловно, будет готов к использованию по возможности всего своего, в том числе и магического арсенала, но это потом.
  А сейчас надо было попробовать иной способ разрешения проблемы. Сталин уже показал намеками, что в курсе долгосрочных замыслов еврейского народа. И мягко дал понять, что такое развитие ситуации его не устраивает, и что он готов воспрепятствовать ему всеми имеющимися у него средствами. Но при этом опять же дал понять, что готов к обсуждению разумного компромисса, если его положение "сверху" не будет подвергаться сомнению. При этом надежды, что под собой он имел в виду именно себя лично, не было никакой. Сталина вообще вопросы личной власти пери всей его жесткости в ее отстаивании волновали лишь как инструмент проводимой им политики. А, значит, компромисс возможен лишь в рамках его собственного стратегического плана. Фактически он дал понять, что если в этих его планах евреям найдется какое-нибудь дело и место, то он ничего против иметь не будет. Но сам план он не озвучил.
  Вот из всего этого и надо было исходить. На одной чаше весов народ численностью в несколько миллионов человек, и который одним неосторожным высказыванием можно бросить в пучину бед и несчастий, с другой, цели, записанные в Торе и Каббале. Ребе реально чувствовал себя раздираемым на части. С одной стороны, он с детства знал, что будущее его народа неотделимо от полной приверженности Учению, без которого народа не может быть, без которого народ просто исчезнет и растворится во множестве других. Лишь жесткое соблюдение множества дисциплинирующих и объединяющих канонов дают евреям шансы на выживание. Отсутствие собственного жизненного пространства великолепный стимул для этого. То есть, казалось бы, надо выбирать Закон? Но, с другой стороны, Закон служит на благо народа. И если слепое ему следование народу повредит, то не следует ли в этом случае выбрать народ? "Ведь суббота для человека, а не человек для субботы" - пришла ему на ум старая еврейская поговорка. Что же делать?
  Если удастся обмануть Сталина, то замечательно. А если нет? Если после принятых решений народ навечно попадет в новое "рабство египетское"?
  Что такого можно было бы выпросить или вытребовать у Сталина в обмен на долгосрочную стратегическую лояльность? Ведь совершенно очевидно, что ему нужно именно это. Ну и еще знаменитые еврейские мозги. При этом отдавать власть или даже ей делиться он не станет. Так что же взамен, чтобы это оправдало хотя бы частичный отказ от Целей? Землю? Но земля это палка о двух концах. Конечно, создание некоей культурной автономии приличного размера было бы неплохо, но ведь сила евреев всегда была именно в ее отсутствии. Именно это заставляло их держаться вместе одной общиной и помогать друг другу. Попав в среду одних евреев, они сразу же от единства перейдут к спорам, ссорам и дрязгам. Причем, очень жестоким и длительным. Ведь "селектирование породы" на протяжении сотни поколений было у всех одинаковым. Нет. Это не выход. По крайней мере, выход лишь частичный. Эту "резервацию" просить надо обязательно, но селить в нее надо лишь малую часть народа. Пусть это будет "тыловой базой". А что делать с остальными? А остальным надо максимально растворяться в общей массе. Стать незаметными. Но при этом сохранить Веру и соблюдать канон. А это никак невозможно. Невозможно и отпустить всех в "свободное плавание". Через двадцать, максимум, пятьдесят лет без крайней нужды они даже не вспомнят о своих еврейских корнях.
Сохранить народ можно только открыто, через синагоги и постоянный контроль со стороны раввинов.
  Попробуем зайти с другой стороны. Что может быть нужно Сталину? Контроль над страной, а дальше? Контроль над миром? Сейчас все говорят о приближении Большой войны. Если он будет, что крайне вероятно, с немцами, то из двух зол евреям выбирать нечего, за них уже все решил Гитлер. Так что здесь мы союзники даже поневоле. Если Гитлер победит, то так или иначе придется драпать. Но бегство даже в Америку не гарантия спокойной жизни. Захватив Союз, Гитлер усилится настолько, что никакое золото Англии или танки Америки его не удержат. Следовательно, мы на стороне Сталина до конца. До победы. А что после победы? С большой вероятностью Сталин займет или всю, или большую часть Европы. И это будет для него лишь одной ступенькой к мировому господству. Значит, все-таки власть над миром. А ведь это ничем не отличается от планов его собственного народа. Так почему бы не воспользоваться ситуацией и за могучей спиной союзника не проплыть к своей Главной Цели в тишине и покое? Конечно, это условно, потрудиться придется очень немало, чтобы тебя не оттерли, и дойти до финала как партнер, а не слуга. Потом, в финале, можно будет разобраться и с главной проблемой. Но это уже тактическая задача, в решении которой евреям нет равных. Ребе обрадовался. Он нашел способ примирить интересы народа и Закона. Детали уже можно продумывать коллективно.
 
  Глава 35. "Красный" раввинат.
 
  - Велимир?
  - Слышу тебя, Князь.
  - Раввины наконец до чего-то договорились, на встречу просятся. Мы предполагаем принять их послезавтра в 15 часов. Будешь?
  - Буду обязательно, Князь.
  - Тогда тебе стоит подойди на час раньше, хотелось бы задать тебе несколько вопросов.
  - Буду.

*****


  В оговоренный день в два часа дня Велимир был в приемной у Поскребышева. С того первого раза, увидев в глазах Сталина неудовольствие по поводу своего незаметного появления, Велимир решил держаться как нормальный человек. Даже пропуск себе в Кремль справил. А что, он теперь, можно сказать, официальный представитель хранителей Ведического Православия, постепенно выходящего из подполья. Круг владык решил, что раз он на первый контакт с властью ходил, вот пусть теперь и дальше за все отдувается, занимаясь налаживанием отношений с государством. Теперь каждому куча дел нашлась, на разрыв. Надо было постепенно восстанавливать Общины, набирать учеников. Хорошо Лексей со своими детскими специнтернатами подвернулся. А то ведь народ даже в глубинке пора косился осторожным глазом. И чего удивляться? Ни один даже самый старый дед ни одного волхва живого в жизни не видел. И ни отец его, ни дед про такое не рассказывали. Эх, все же слишком много времени прошло. Успела Церковь на русской земле закрепиться. Но ничего, время для волхвов не имело значения. Они провидели, как будет дальше. И не торопились. Все от естества идти должно, родовая память, пробудившись, сама все подскажет. А потому никого к себе не заманивали, но и пришедших даже полюбопытствовать не гнали. Редкие общины, разбросанные по самым медвежьим уголкам огромной страны, пока лишь обустраивались и привыкали жить, не таясь. Главное было в другом. Велимир не стал говорить о том Лексею, но контакт между "половинками" Велеса, проявившийся в случае с ним, означал одно. Древний могучий Бог восстанавливал свою полноту. Это был явный признак того, что его земная вахта подошла к концу. Перемены грядут. Уже очень скоро стоит ожидать проявления других Богов Рода Божьего. Со Сварогом-батюшкой во главе. Великая Ночь кончилась. Они выстояли. Но если потребуется, выстоят еще. Теперь уже нет никаких сомнений. Удалось сберечь главное - Веру и Знания. Не сгинули во тьме веков.
  Да и Князь нынешний настоящий. Не слабак. Такой страну в обиду не даст. Жесток только без меры, но так и время такое. Станешь разговоры разговаривать, враз без головы останешься. Сколько веков в народе внутреннюю вражду взращивали. Без крови и насилия за короткое время не соберешь. А разобщенность, она ведь как червяк, изнутри дерево точит. Вовремя не заметишь, глядь, а внешне могучий дуб изнутри уже одна труха.
  Вот еще бы успеть витязей достойных подготовить. Материал есть и много его. Сильные светлые ребята. Далеко пойдут, если направлять и учить. Ну Всевышний попустит, выдюжим. А пока надо ко встрече подготовиться. Иудейские жрецы не слабый противник. А сегодня, Велимир чувствовал, будет один из сильнейших. Такой ни одной ошибки не простит. Ну да на своей земле стоим. Справимся.
  Сталин не стал долго держать Велимира в приемной. Не прошло и десяти минут, как из кабинета вышел Артузов, окинул удивленным взглядом фигуру волхва, но ничего не сказав, вышел из приемной. И сразу же Поскребышев предложил Велимиру пройти в кабинет.
  - Здравствуй, волхв Велимир! - Сталин постепенно освоился с манерой общения волхва, хотя она резко отличалась от всего, к чему он привык. Но прямая и грубоватая манера волхва и даже его привычка величать его Князь Сталину, чего греха таить, нравились. Он вообще любил сильных и честных людей, принимая их сразу и целиком. Правда, только в тех случаях, когда они не могли составить ему конкуренцию и претендовать на его место. Волхв явно был не из этого числа. А потому Сталин, чего с ним почти не бывало, сам тоже начал именовать волхва "на ты".
  - Здрав будь и ты, Князь, - степенно ответил Велимир, усаживаясь по жесту Сталина к столу.
  - Хотел, пока время есть, с тобой посоветоваться по другому вопросу. А потом и к раввинам перейдем. Нас очень беспокоит Гитлер с его увлеченностью оккультными науками. Разведка сейчас докладывала, что Гитлер проявляет очень большую активность в мистической области. Послал несколько экспедиций на Тибет, оттуда какой-то к нему странный народец понаехал. Орден мистический создал, а теперь еще и с англичанами контакты его специалистами оккультных наук установлены. Насколько это серьезно и опасно для нас? Ты, как нам представляется, должен разбираться в этих вопросах? Вот, взгляни на документы.
  Велимир бегло проглядел аналитические записки и задумался. Конечно, какой-либо конкретики по этому вопросу он не знал, но какое-то шевеление Нави в районе Европы и в Гималаях они чувствовали уже давно.
  - Смотря как воспринимать, Князь. Сама по себе попытка, основываясь на древнескандинавской мифологии, докопаться до корней и серьезной магии особой угрозы не представляет. Не было там уже основ, а без них по большей части фокусничество получится. Англичане это совсем иная магическая школа, атлантическая. Они с нашей арктической магией между собой плохо сочетаются. Скорее глушат друг друга. Так что и здесь опасности непосредственной не вижу. Да и вряд ли саксы что-либо серьезное от себя отдадут. Не тот народец. Забрать, это они запросто, еще и с рукою вместе, если зевнешь, а чтобы отдать, нет. Не приучены делиться честно. А вот Тибет посерьезнее будет. На Тибете множество старых школ есть. Там такие места, что еще войну Арктиды с Атлантидой помнят. И знание в поколениях передается.
  Сталин кивнул. Про историю человечества в изложении волхва он был уже в курсе. Алексей буквально на следующий день все рассказал.
  - А еще там особая священная гора есть. Местные ее Кайлас называют. Как считают индусы, именно на ней находится резиденция Шивы-Велеса, откуда он взирает на мир.
  - А на самом деле?
  - На самом деле Велес ни на какой горе, разумеется, не сидит. Но несколько тысячелетий назад Земная ось повернулась. Ранее эта гора находилась прямо на северном полюсе, и ее вершина была устремлена строго на Полярную звезду, Тару. Наши предки называли эту гору Меру и считали священной. В ней действительно осталось много магической энергии. Ведь ей поклонялись бесчисленные поколения наших предков, причем, во времена именно магической цивилизации, когда любая четкая мысль была настолько сильна, что даже могла материализовывать предметы. Но когда Земля совершила поворот оси, произошло разделение горы на тонком и физическом плане. На тонком она осталась по-прежнему на северном полюсе, а на физическом перешла в Тибет. В результате Силы в ней осталось ровно столько, сколько смог вместить в себя ее камень. И вот уже несколько тысячелетий эта Сила лишь тает. Но ее все еще достаточно, чтобы натворить немало бед, если к ней добавить знания. Я сомневаюсь, что из тибетских хранителей кто-то выдаст немцам настоящие тайны. Но кое-что они получить оттуда смогут.
  - Что мы можем сделать? Послать своих людей? Помешать им на месте?
  - Не будем торопиться, мне необходимо подумать и пообщаться с Кругом владык. Я дам знать. Может быть, придется и послать, но постараемся обойтись без этого.
  -Хорошо, решим после. А сейчас давай по иудеям. Есть какие-нибудь мысли на их счет?
  - А с ними все более или менее понятно. Если раввины не дураки, а идиотов среди них никогда не было, то на сотрудничество пойдут. Не могут не понимать, что в противном случае им ни здесь, ни где-либо в другом месте покоя не будет. Попробуют, разумеется, выторговать кусок побольше и повкуснее, это племя без торговли не может. Но согласятся на любой приемлемый вариант. С надеждой переиграть позже, когда наберут силу. Ну и если позволить, то и надуть попытаются, как же без этого. Ты же должен понимать, Князь, что все время Великой Ночи власть именно на Лжи держится. Во всем мире так. А Велесов сын Ярила в образе Яхве именно с их племенем зарочился. Так что без этого не обойдется. Не сейчас. Так позже попробуют. Могли бы и морок навести. Но ты и сам силен, да и я защиту поставил. А в остальном для того я здесь и сижу, чтобы сейчас не случилось, а позже не получилось. Есть у тебя среди людей несколько евреев не выкрестов, которым доверяешь?
  - Найдутся.
  - Вот и заставь раввинов после того, как до всего договоритесь, в синагоге на Торе твоим евреям поклясться, что договор блюсти будут и никогда не нарушат. Это они по отношениям к гоям от обязательств свободны, а по отношению к своим, да еще в синагоге, поостерегутся лукавить.
  - Хорошо, так и сделаем. А что ты можешь сказать по сути договора, а Велимир?
  - Тут совсем простого решения быть не может. Вот ты недавно объявил, что теперь народ будет единым. Но с евреями так нельзя. Их ядро, как народа не в земле, не в родовых связях, а в общинных и религиозных. Знаешь, сколько на самом деле в них кровей намешано? Отними синагоги и не будет евреев.
  - Так, может быть, нам так и стоит сделать? - Сталин лукаво посмотрел на волхва.
  - Можно-то, можно, но проблем будет куда больше. Часть наиболее умных и сильных рванет за границу. Потеряешь неплохие кадры, а у тебя с ними и так не густо. Но гораздо хуже другое. Во-первых, на тебя ополчатся все евреи мира. А они немалую силу в разных странах набрали. Тебе эти проблемы нужны, когда война на пороге? Но еще хуже второе. Ты же свободу Веры объявил? Евреи так давно здесь живут, что запрети им молиться своему Яхве, так они такой хай поднимут до небес, что тебе и все остальные народы верить перестанут. А у тебя проблема на проблеме. Что с верой, что с национальными противоречиями. Нет, Князь, ты слово дал, теперь держать надобно.
  - Хорошо, тогда что предлагаешь?
  - Будучи употребленными в правильном месте и в правильном качестве, евреи очень даже полезны. Тебе хозяйство поднимать надо, промышленность, торговлю? А медицину? А культуру народную? Во всех этих областях ты без них долго не обойдешься. Но только нельзя их во власть пускать даже через баб, нельзя выше директорского уровня отдельных предприятий на производство назначать, надо в идеологическом смысле на культурном фронте жестко контролировать. Тогда все будет хорошо. Да еще кусок земли какой-никакой выделить надо. Пусть свою землю почуят, осядут, потом их оттуда не сдвинешь. Главная их опасность всегда была, что они как перекати-поле. Везде чужие. А на своей земле разнежатся, будут не хуже прочих народов. Только об одном всегда помни. Они были, есть и будут чужим для Руси семенем. Врагами тогда были, такими и остались. Про войну древнюю чую, Лексей тебе поведал, вот и помни. Но держи к себе поближе, чтобы через своих евреев чужих в узде держать мог.
  И еще. Отдавай не скупясь, чтобы они серьезное отношение к себе почуяли, только возьми и с них полной чашей. Если возьмешь меньше, то они обрадуются, но слабостью посчитают. Не надобно тебе того. Они силу твою видеть должны, тогда и глупости свои насчет обмана попридержат.
  В это время зазвонил телефон. Поскребышев доложил, что в приемной ожидают раввины.
  На этот раз раввины пришли втроем. К двум прошлым посетителям сталинского кабинета добавился только любавичский ребе. Всех прочих решили не брать, чтобы не усложнять процесс переговоров. Увидев волхва, ребе сразу напрягся. Он не сразу понял, кого видит перед собой, но силу не почувствовать просто не мог, да и Велимир ее специально прятать не стал.
  На мгновение воздух между двумя магами чуть ли не зазвенел. Ребе попытался прощупать противника, но мысленным взором увидел перед собой лишь монолитную стену, окружавшую волхва и Сталина. Вся фигура раввина выказывала крайнее напряжение. Волхв смотрелся спокойней, но было видно, что и ему противостоять давлению дается непросто.
  Сталин заинтересованно смотрел на обоих, не произнося ни слова. В какой-то мере ему было даже интересно увидеть столь явное соперничество.
  Однако, ментальное противостояние оппонентов длилось лишь какое-то мгновение. Следующие за ребе раввины даже не успели еще ничего понять, благо фигуру волхва рассмотрели не сразу, а напряжение уже спало. Раввин молча наклонил голову, признавая волхва достойным соперником и отступая. Лишь после этого он посмотрел на Сталина и произнес положенные приветственные слова.
  Сталин, взглянув на довольный вид Велимира, тоже мгновенно расслабился и пригласил вошедших к столу. Переговоры начались.
  Предоставив в начале вести беседу своему отцу, уже знакомому со Сталиным, ребе напряженно размышлял. Такого он не ожидал даже в своих худших предположениях. Сидящий напротив высокий крепкий старик обладал колоссальной силой. И он здесь явно не случайно. Теперь о каких-либо попытках воздействовать на Сталина ментально или словесно лучше даже не пробовать. Потерять можно многое. Слишком многое. Да и необходимо для начала выяснить общие перспективы.
  - Тебе нечего бояться, жрец. Я здесь лишь для того, чтобы все было нормально. Но и чудить не вздумай. Ты на моей земле, - раздался вдруг в голове ребе голос, а Велимир спокойно ответил на взгляд и слегка кивнул. - Мол, я это.
  Довольно быстро собеседники поняли, что достойны друг друга в умении ходить вокруг да около, не решаясь открыть карты. Наконец, Сталину, который сделал для себя все необходимые выводы, это надоело и он, обращаясь напрямую к ребе, произнес.
  - А может нам пора положить все карты на стол? А то так и будем наводить тень на плетень.
  - Товарищ Сталин, хотелось бы прояснить Вашу позицию насчет еврейского народа в свете объявленного Вами курса на единение всех национальностей в единый советский народ. - попытался продолжить разговор московский раввин, понимая, что ребе, возможно, требуется время на определение своей позиции, - Что будет с евреями? Не хочу показаться невежливым, но предпочитаю называть вещи своими именами. Вы не можете не понимать, что в отличие от всех прочих народов СССР евреи просто прекратят свое существование. Для них, слишком давно не имевших своей земли, образование национально-культурных заповедников не панацея. Евреи привыкли жить общинами, формирующимися вокруг синагог. Ликвидируй общину и евреев не будет. Мы же не можем загнать всех евреев в заповедники.
  - Товарищ Сталин. - Вступил, наконец, в разговор ребе. Я не буду долго ходить вокруг проблемы, Ваше время бесконечно ценно, чтобы отрывать его глупостями. Я скажу одно. Мы прекрасно понимаем, что условия диктуете Вы. Учитывая тот факт, что эта встреча и предыдущая вообще состоялись, то, что Вы пожелали моего приезда в СССР, уже сами по себе говорят, что Вы видите для себя какие-то варианты использования многомлиилионную общину евреев Советского Союза как в интересах всего советского народа, так, я надеюсь, и в интересах еврейского народа. Мы готовы согласиться на любые условия, которые позволят евреям СССР успешно развиваться вместе со всей страной.
  - Вместе со всей страной, говорите, товарищ Шнеерсон, - ухмыльнулся Сталин. - Давайте не будем лукавить, Вы сами никогда не согласитесь на то, чтобы стать полноценной частью советского народа. Для вас сохранение еврейских общин, традиций и веры всегда будут высшими приоритетами. Так?
  - Так, товарищ Сталин.
  - Ну вот. Пойдем дальше. Сохраняя и оберегая превыше всего собственную национальную идентичность, вы, евреи, обязательно попытаетесь обезопасить себя любыми доступными способами. Заметьте, мы пока ничего не говорим о какой-либо враждебной или подрывной деятельности. Мы говорим лишь о том, что вы попытаетесь занять позиции во всех органах власти, экономики и других областях жизни. Просто для безопасности. А потом для сохранения этой безопасности вы автоматически попытаетесь набрать и всех подчиненных из своих. Не так ли, товарищ Шнеерсон? Я в данном случае совершенно никого ни в чем не обвиняю. Я лишь рассказываю естественную логику развития ситуации. И как Вы думаете, товарищ Шнеерсон, когда мы это увидим, что по-вашему мы сделаем?
  - Ничего хорошего, думаю, для моего народа Вы, товарищ Сталин, не сделаете.
  - Правильно думаете, товарищ Шнеерсон. И ведь с нашей стороны это тоже будет лишь естественная защита от потери власти, доставшейся нам большой кровью. Причем, заметьте, это власть принадлежит всему многонациональному советскому народу.
  - Так где же выход, товарищ Сталин?
  - Выход? Выход есть, товарищ Шнеерсон. Он, во-первых, в том, чтобы открыто признать, что наши народы и ваш народ хоть и живут долгое время на одной земле, но всегда относились к разным цивилизациям. У них разные задачи, цели, взгляды на жизнь. Разные ценности. Русский народ, например, всегда относился к другим народам как к братьям, никогда не протестовал против соседского или даже совместного проживания на одной земле. Он возмущался лишь тогда, когда кто-то пытается сесть ему на голову. Да и то не сразу. Ваш же народ имеет принципиально иное отношение к другим народам. Надеюсь, вам, раввинам, не стоит напоминать, что именно записано в вашей Торе насчет отношения к гоям? Таким образом, выход начинается с признания различий и устремлений. А вот далее следует думать над тем, как эти различия сделать не слишком принципиальными.
  Выход в том, чтобы открыто признать, что целью вашего народа, записанной в ваших священных книгах, указано стремление к мировому господству любой ценой. Выход в том, чтобы признав все это, найти способы объединить усилия вашего народа и наших народов на достаточно длительную перспективу. Сегодня в СССР проживает практически половина всех евреев мира. Почему бы вам, товарищ Шнеерсон, не приложить максимальные усилия вашего народа для того, чтобы земля, на которой проживает половина евреев процветала? Ведь достижение мирового господства дело долгое, и его не достичь даже за несколько поколений.
  - Мы двумя руками за такой подход, товарищ Сталин, но что в конкретике?
  - А в конкретике следующее. Вам с чего начать, с плохого, неоднозначного или хорошего, товарищ Шнеерсон?
  - Давайте с плохого, - напрягся ребе.
  - Плохое для вас в том, что никто из вас не будет работать в партийных органах или органах государственной власти. В экономике потолком для вашего народа будут должности директоров предприятий. Все исключения, если потребуются, будут утверждаться персонально на высшем государственном уровне. Плохое в том, что для любого партийного и государственного деятеля жена-еврейка будет автоматическим тормозом в его карьере. А проверять этот вопрос мы будем тщательно. Вот, собственно, и все плохое. Ах, нет, забыл еще одно. За проступки любого из вашего народа отвечать будет вся община. И материально, и морально, вплоть до закрытия синагоги. Вот теперь действительно все. И не подумайте, что это специально для вас придумано. У нас теперь за всех Роды отвечать будут. А поскольку у вас вместо родов религиозная община, то ей и отвечать. Но все евреи, которые захотят выйти из общин и стать полноценной частью нашего советского народа, будут приняты как равные. Вот только игрищ с этим мы не допустим. Не тот вариант, чтобы как раньше решать проблемы путем крещения. На двух стульях сидеть не дадим. Попробовать, конечно, можете, но не обессудьте.
  О мере того, как Сталин говорил, евреи молча переглядывались и все больше мрачнели. - А позволено ли теперь будет узнать о хорошей стороне вопроса, товарищ Сталин? - наконец вымолвил ребе.
  - Пожалуйста. Вы можете открывать свои синагоги и ешивы в любых регионах СССР. Но мы не потерпим никого подполья. Мы также не потерпим никакого тайного сообщения через синагоги с заграницей. Это понятно? Любой зафиксированный случай станет поводом для немедленного закрытия синагоги навсегда. А то и для роспуска общины.
  Под еврейскую национально-культурную автономию мы готовы выделить вам полуостров Крым. Разумеется, армия и органы НКВД будут подчиняться центру. Но самостоятельность административного руководства, развитие любых традиционных ремесел и даже артельного производства и торговли мы вам гарантируем. Но вы должны понимать, у нас одна страна и Крым по-прежнему будет ее частью. Назначение на все ответственные должности принимать будем мы, но по представлению вашей крымской общины. Она же и будет отвечать за деятельность назначенных с ее подачи лиц. Хотя этот пряник не только сладкий. Вы должны будете в течение пяти лет переселить в Крым не менее миллиона евреев. Вы возьмете на себя все вопросы контроля крымских татар и греков. В случае необходимости НКВД вам поможет, но отвечать будете вы. Как вам такая территория под культурно-национальный центр-заповедник?
  Раввины сидели, как обухом по голове ударенные. Такого масштаба они явно не ожидали. Они, идя на встречу, готовы были доказывать необходимость выделения им земли, готовы были биться за каждый лишний квадратный километр. Но получить в подарок от Сталина Крым они даже не мечтали. Это же будет настоящий Эрец Исраель, куда там пустынной Палестине. Одно это делает их движение Хабад наиболее влиятельной силой во всем мировом еврействе. Это поистине царский подарок. Но что за такой подарок Сталин попросит, вот в чем вопрос? В том, что расплачиваться за него придется, ребе не усомнился ни на секунду. Уж больно глубоко Сталин проник в еврейскую тему, чтобы этого не понять.
  - Не спешите радоваться. В добавление к Крыму вы должны будете создать аналогичный центр на Сахалине. В его северной советской части. В течение пяти лет вы должны будете заменить все имеющиеся там японские концессии своими предприятиями. Они будут иметь государственный статус, но часть прибыли от них будет распределяться на развитие региона. Это мы вам обещаем. Да, и сто тысяч переселенцев минимум. В дальнейшем Сахалин вашими усилиями при нашей помощи и поддержке должен будет затмить Гонконг. Защитой обеспечим. Все прочие условия, такие же как в Крыму.
  Услышав про Сахалин, раввины несколько поумерили оптимизм. - Вот и оплата. - Но, тем не менее, до конца его не потеряли. Да Сахалин это намного труднее, чем Крым. И климат там не такой ласковый и расстояние до центра страны огромное. И отнюдь не миролюбивые японцы под боком. Но ведь это тоже земля. И теперь это будет их земля. Восточный, азиатский Израиль. А к трудностям переездов им не привыкать. Да и японцам найдется, что противопоставить.
  - Это не все, - продолжил Сталин, - недавно мы заключили договор с американцами о создании в США двух банков и инвестиционного фонда с советскими капиталами. Помимо этого мы в скором времени планируем выпуск некоторых новых товаров, их патентование и даже организацию производств в разных странах. Мы можем предложить управление этими активами вашему народу. С одним условием. Община будет получать ровно двадцать процентов от прибыли с этих активов. Но не дай вам бог украсть хотя бы цент. Интересно?
  - Это очень интересное предложение, товарищ Сталин. Но я по-прежнему ощущаю некоторую недосказанность.
  - Все верно. Самое главное не в деталях. Детали всегда можно будет оговорить и решить. Самое главное в том, что лично Вы, седьмой любавичский ребе Менахем-Мендель Шнеерсон, как и Ваши присутствующие здесь товарищи лично на себя возложите всю ответственность за соблюдение достигнутых здесь договоренностей, если Вы примете все предложения. А они делаются лишь все в комплексе. А чтобы эта ответственность не была формальной, вы трое принесете клятву на Торе в московской синагоге перед лицом свидетелей одной с вами крови. Думаю шестерых евреев с нашей стороны для принятия клятвы будет достаточно? И последнее. В дальнейшем ваши преемники будут приносить такую же клятву.
  Как же ребе Шнеерсон ошибался, когда думал несколько минут назад, что он уже не способен удивляться сильнее, чем уже смог удивить его Сталин. Сейчас он испытал настоящий шок. В не лучшем состоянии находились и другие раввины. Но одновременно с шоком ребе испытал странное чувство настоящего внутреннего уважения к Сталину. Это без сомнения был сильный лидер. Да, он очень многое предусмотрел, прямо сейчас ребе точно не видел ни одной оставленной щелочки, позволившей бы выскочить на свободу от навязанных условий. Да и сами условия были, прямо скажем, не плохи. Да что там не плохи, они были просто шикарными. Послужить такому вождю будет не зазорно. На протяжении длинной истории еврейского народа им часто приходилось приспосабливаться под самые различные условия и самых разных правителей. Но редко, кто из них был настолько этого достоин. К социализму евреи в принципе так же не испытывали особого отторжения. Традиционно общинный уклад еврейской жизни отлично вписывался в новые рамки. Да, часть их силы, связанная с финансами и ростовщичеством, оказалась уничтоженной, но жизнь длинная, а деньги не отменили даже коммунисты.
 
  Глава 36. Маленькие истории с далеко идущими последствиями.
 
  Василий Бузуев, по кличке Буза, стоял на палубе теплохода и внимательно вглядывался вдаль. На горизонте уже еле заметной полоской виднелась земля, которой предстояло стать его новой родиной.
  Если бы кто-то год назад сказал Бузе, что новый, 37-й год он будет праздновать в компании братков на пароходе, плывущем в Колумбию, то в зависимости от настроения он либо поржал, либо набил рассказчику морду. Из своих 43-х лет семнадцать Василий провел за решеткой. В 34 был коронован "вором в законе". Казалось бы, его жизнь давно и прочно катилась по проторенной колее. Страна пережила мировую войну, революцию, гражданскую войну, но все это никоим образом не отразилось на жизни Бузы, разве что послереволюционная неразбериха показалась ему отличным временем для ловли рыбы в мутной воде перемен. Еще в юности он прочно усвоил, что все люди делятся на волков и овец, существующих лишь для кормления хищников. А себя Буза считал хищником всегда, сколько себя помнил.
  Но весной 36-го его, севшего незадолго до того в очередной раз за разбой, неожиданно выдернули из барака и притащили к "куму". Кума в кабинете не оказалось, зато там, довольно вольготно расположившись, восседал неизвестный майор НКВД. Предложение, которое сделал ему этот совершенно незапоминающейся внешности майор, потрясло Бузу до глубины его воровской души. Ему предложили выбор. Сначала он даже не врубился, подумал, что над ним издеваются. Но майор оказался очень даже серьезным. По мере того, как Буза задавал вопросы, а майор спокойно и сдержанно на них отвечал, Вася начал въезжать в тему. В какой-то момент до него дошло, что предложение, которое ему только что сделали из разряда тех, от которых не отказываются, если не хотят получить постоянную квартиру на пару метров ниже поверхности. Он так майора и спросил. Тот ухмыльнулся и сказал, что на самом деле не все так страшно, Родине требуются лесорубы и рудничные рабочие в разных местах. Но в свой барак он действительно уже не вернется. Ну а куда ему ехать, сам должен решить.
  Глядя сейчас на волны, колышущиеся по обоим бортам судна, навсегда уносящего его от родных берегов и прошлой жизни, Буза подумал, что выбор он тогда сделал все же правильный. Такой же сделала и остальная братва, мирно отдыхающая сейчас в каютах после празднования нового года. Ведь не арестантами они сейчас находились на пароходе. И даже не кочегарами. Они впервые в жизни плыли полноправными пассажирами с билетами. Конечно, билеты были не первого класса, а третьего. Но по сравнению с тюремной шконкой, на которой практически у каждого прошла, почитай, половина жизни, это была роскошь. Теперь Буза стоял на палубе в добротном костюме и рубахе, в кармане настоящие документы и вполне законный браунинг. Там же приятно оттягивала карман и довольно приличная пачка денег необычного вида. Американских долларов, которые Вася видел впервые в жизни. А впереди была новая, такая привычная и такая непохожая на прошлую жизнь.
  НКВДшный майор предложил тогда Бузе поработать впервые в жизни на государство. Без эмоций переждал закономерные усмешки и издевательски вежливый отказ и продолжил. Работать предстояло не где-нибудь в Урюпинске на заводе, а заняться вполне привычным делом, разбоем и уголовщиной в Южной Америке. Только на совершенно ином уровне. Под контролем и патронажем соответствующих служб родного пролетарского государства. Совершенно офигевший бандюган даже не сразу нашелся, что на такое ответить, уж больно все сказанное походило на бред сивой кобылы. И лишь серьезные льдистые глаза майора даже без намека на смешинку привели тогда его в чувство. Он как-то сразу понял, что майор не врет, и что вернуться в родной барак ему по-любому не светит. А потому быстро смекнул, что лучше пока не перечить и на все соглашаться. А там дальше кривая как-нибудь вывезет. Или удастся рвануть в бега. Благо не впервой. Рвануть не получилось, но кривая все же вывезла.
  Хотя за последний год Вася не раз проклял день, когда ответил согласием. Лучше бы его прямо там закопали. Нет, сейчас-то он думал уже совершенно иначе, но это сейчас, когда все пытки и издевательства органов остались за кормой отплывшего из Владика парохода. А поначалу хотелось выть. В страшном сне ему не могло присниться, через что придется пройти к желанной свободе. Десять ужасных по напряжению и накалу месяцев. Бесконечные тренировки, интенсивное изучение испанского и английского языков, классные занятия по всяким специальным дисциплинам. Регулярно будили по ночам и заставляли сходу давать ответы на различные вопросы прошедших какое-то время назад занятий. И все это надо было делать на том иностранном языке, на котором звучал самый первый вопрос. Нерадивость каралась, но не отменой занятий, а повышением их интенсивности. Не обходилось и без физических методов внушения, хотя и скорее унизительных, чем калечащих. Помогало то, что он оказался в этой ситуации не один. Вместе с ним занималось еще более двадцати человек. Причем, им сразу сказали, что планируются они как единая группа. Но вот выбрать себе главного предложили самим. Только после окончания обучения. Мужики в группе оказались крепкие, тертые. Четыре коронованных Вора, пара медвежатников, несколько грабителей и убивцев. Рецидивисты все до одного, все повязаны кровью и не один раз. Но и среди них нашлись те, что сломались в пути. Через полгода трое отсеялись. Их проводили нормально, но с сожалением. Да и сами они скорее смотрелись побитыми собаками, нежели крутыми парнями. Куда их теперь никто не сказал, но ничего хорошего их явно не ждало. Было очевидно, что после всего пройденного свободу они будут видеть теперь только во сне. И это в лучшем случае.
  Примерно в то же время определились и те, кто отказался бороться за право быть первым, кого устроило просто скромное положение в группе не на первых ролях. Удивительно, но среди сдавшихся оказались и два Вора из четырех. А вот с Михасем Торпедой они бодались до последнего. Лишь примерно за месяц до окончания курса их двоих вызвал к себе начальник лагеря и предложил определиться с лидером. Причем, так расписал достоинства и недостатки каждого, так искусно подвел к выводу, что он, Буза, справится с задачей лучше, что Торпеда проникся оказанным ему уважением и клятвенно пообещал не бузить, а быть Бузе надежной опорой. Все немного поржали над таким каламбуром и на этом поставили точку. И надо сказать, что до сегодняшнего дня Михась действительно ни разу не дернулся. Напротив, помогал всячески, давил своим авторитетом, гася любые склоки. Хотя и не было почти склок. Меньше чем за год из каждого слепили совершенно иного человека. Дураков среди них изначально не было, но теперь это были настоящие монстры, способные в одиночку порвать кучу народа. Стрельба из всех видов оружия, умение убивать голыми руками, основы аналитики и конспирации. Даже химию заставили вызубрить. Особенно специфическую, должную пригодиться на месте. Чего только не заложили НКВДшные спецы в их бандитские головы. Теперь свысока своего положения Буза понимал, каким идиотом был раньше, как примитивно работал и почему регулярно попадался. И точно так же это осознавал про себя каждый. Конечно, никто из них не стал в одночасье тем, кого называют приличный член общества, но так и ведь и цели такой не были. Никто не выбивал из них тягу к свободе, никто не уничтожал в них хищника. Напротив, их периодически даже провоцировали на побег. Регулярно ловили и снова провоцировали. При этом даже не сильно наказывали, скорее это стоило рассматривать как тренировку очередных навыков.
  Сколько всего человек находилось в лагере, Буза так и не узнал. Видел другие группы и не раз, но общение с ними не только не поощрялось, но и блокировалось режимом занятий и охранными подразделениями НКВД. Все общение только в своей группе. При этом о роли, к которой их готовят, до последнего никто так и не говорил.
  Задачу им поставили лишь накануне отправки. Хотя они давно знали, что работать придется в Латинской Америке, но точный маршрут дали лишь перед посадкой на пароход. Одновременно с документами и оружием им выдали толстые пакеты с информацией, которую они должны были вызубрить за недели плавания. А задание оказалось совершенно невообразимым. Им предстояло закрепиться в Колумбии и взять под свой полный контроль производство в этой стране кокаина, а также все основные каналы его экспорта. Если бы кто-то сказал о том, что это возможно несколько месяцев назад, Буза бы лишь посмеялся и покрутил пальцем у виска. Но сейчас, пройдя всю школу подготовки до конца, он воспринимал задачу совершенно иначе. Как трудную, но вполне выполнимую. Тем более, что в особом конверте оказался подробный анализ текущей ситуации в этом бизнесе и досье на всех главных действующих лиц.
  Буза еще раз посмотрел на виднеющийся вдали берег. Уже завтра он ступит на землю, на которой, может быть, ему придется провести весь остаток своих дней. Завтра их встретят те, кто будет курировать по линии советского государства, и Буза навсегда исчезнет. Вместо него появится какой-нибудь дон Базилио из Бразилии, имеющий русские корни. И начнется новая жизнь. Задним умом Буза понимал, что ему выпал по-настоящему редчайший шанс, по случаю, но он вытащил настоящий счастливый билет. И он готов был драться за него всем, что имел.
  Завтра, уже завтра их с братвой ждут горячие колумбийские девчонки. Три дня на отдых, так они договорились сразу. А потом, потом они начнут завоевывать этот мир.
 

*****


  Дон Франческо Тотти вот уже десяток лет старался не изменять традициям. Каждый день после обеда он проводил в маленьком итальянском ресторанчике с громким названием "Беллисимо" в Бруклине. Ресторан, как и многие другие, был частью его солидной империи. Клан Тотти был одной из пяти нью-йоркских "семей", которые досужие журналисты часто называли "Коза ностра". Бизнес Тотти был многоплановым. Он включал в себя азартные игры, тотализатор, девочек, торговлю алкоголем и подрядами на строительство, транспортировку грузов, контрабанду и многое другое. Но главным, жемчужиной всего его клана, был профсоюзный бизнес. В этом дону Тотти не было равных по все Америке. Именно этот бизнес вывел его семью на первые роли. Люди Тотти заправляли почти во всех крупных профсоюзах страны от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса. Когда возникали какие-либо проблемы с рабочими, профсоюзами, или, напротив, надо было "привести в чувство" какую-либо компанию, к нему не стеснялись обращаться даже другие могущественные доны и политики федерального уровня. Дон Тотти никому не отказывал, всю свою жизнь он считал, что разумным людям всегда стоит договариваться, оказывать друг другу услуги и демонстрировать свое уважение. Но когда было необходимо, бравые бойцы Тотти под руководством опытных капи всегда были готовы решить вопрос кардинально и окончательно. Давно уже никто не пытался путать дружелюбие дона Тотти с его слабостью.
  В этот погожий, но прохладный денек дон Франческо привычно сидел за любимым столиком в углу зала в окружении нескольких ближайших помощников и медленно потягивал кофе. Неспешный вялый разговор крутился вокруг политических новостей и ситуации в Европе. Срочных дел практически не было. Январь в Нью-Йорке далеко не самый лучший месяц для деловой активности.
  В этот момент в ресторан зашел незнакомый человек среднего возраста. По виду явно не итальянец, скорее славянин. В принципе ресторан был открыт для всех, но совсем чужие люди в этом квартале появлялись нечасто. А потому охрана дона слегка напряглась.
  Человек окинул зал быстрым взглядом, мазнул им по столику дона Тотти, слегка поклонился, увидев направленные на него взгляды и, отвернувшись, сел за одним из свободных столиков в зале. Взял меню у подошедшего официанта и принялся внимательно его изучать. Уже через несколько минут он вновь подозвал официанта к себе, сделал заказ и, ожидая его готовности, принялся за чтение принесенной с собой газеты.
  Охранники дона Тотти слегка расслабились, разговор за столиком дона вернулся в привычное русло, но время от времени то один, то другой телохранитель дона бросали на незнакомца короткие внимательные взгляды. А незнакомец доел принесенную ему пасту и подозвал официанта явно с намерением расплатиться. Охранники совсем было решили забыть о чужаке, но неожиданно, передавая деньги официанту, незнакомец сказал тому несколько слов, после чего официант быстро взглянул на дона Тотти и явно принялся что-то выговаривать посетителю. Посетитель судя по всему проявил настойчивость, хотя до столика дона не доносилось ни слова. Официант вздохнул, покачал головой и все же двинулся к столику своего хозяина.
  - Извините, дон Франческо, я знаю, что Вы очень не любите, когда кто-то нарушает Ваш послеобеденных отдых, но этот незнакомый человек утверждает, что ему непременно нужно с вами поговорить. Я попытался объяснить ему, что в этом ресторане Вы никого не принимаете, но он настаивает, хотя и довольно учтиво Он заявил, что Вы обязательно захотите с ним переговорить и назвал имя дона дона Аугусто из Палермо.
  - Вот как? Пожалуй, это действительно повод изменить своим традициям. Не волнуйся, Педро, ты все сделал правильно. Пригласи этого человека за мой столик, а сам принеси нам моего любимого вина.
  Дон Тотти взглядом попросил своих людей очистить столик. Они дружно переместились за соседние столы, а охранники остались стоять таким образом, чтобы держать под контролем зал, вход в ресторан и особенно столик своего босса.
  - Добрый день, дон Тотти. Меня зовут Майкл. Простите мне возможную неучтивость за беспокойство Вас именно в этом месте. Но у меня не так много времени. Уже через несколько дней я планирую покинуть Нью-Йорк, а, боюсь, в Вашем офисе меня промурыжили бы намного больше. - Человек, говорил на хорошем беглом итальянском, хотя и было видно, что он ему не родной.
  - Присаживайтесь, молодой человек. Как поживает мой друг дон Аугусто? Вы давно его видели.
  - Признаюсь, совсем не видел. Его знают те, кто послал меня к Вам. У них совместный бизнес в Италии. Но именно он и дал нам наводку на этот ресторан. Впрочем, по моей информации он поживает очень неплохо, хотя и слегка нервничает, не возникнут ли у него трудности, если Италия вступит в войну, которая вот-вот готова разразиться в Европе.
  - Вот как? Впрочем, когда мой друг в прошлом году приезжал ненадолго в Америку, мы обедали с ним здесь, и я сам признался ему, что люблю проводить здесь часы послеобеденного отдыха. Но что привело Вас ко мне, и кто Вас послал?
  - Позвольте сначала представиться, дон Тотти, - вот моя визитная карточка.
  - "Америкен хедхантинг компании Инк.", региональный представитель Майкл Камински - прочел на визитке дон Франческо. - Это что же за бизнес "охота за головами", спросил он с легкой улыбкой? Частное детективное агентство или помощь полиции в поиске особо опасных преступников?
  - Увы, ни то, ни другое, уважаемый дон Тотти. Никакой романтики, все гораздо скучнее. Мы ищем персонал на работу для наших клиентов. Рабочих, менеджеров, инженеров и прочих специалистов. Времена сейчас тяжелые. С одной стороны, мало работы, с другой всем работодателям требуются без исключения самые лучшие. Вот и приходится, сломя голову, носиться по всей стране, подбирая кандидатов, удовлетворяющих всем запросам. Самое сложное это не утонуть в толпах желающих найти любую работу и найти действительно стоящий персонал.
  - Тогда понятно. А название вы себе неплохое придумали, звучное. Но что же все-таки привело Вас ко мне? Вы нашли нужных Вам людей в моей компании и хотите их похитить?
  - Ну что Вы, дон Тотти. Разве можно позволить себе даже подумать о таком кощунстве? Мои хозяева хотят предложить Вам интересный совместный проект, который, как мы надеемся, покажется таковым и Вам.
  - И что же это за проект?
  - Люди. Вы очень уважаемый человек в профсоюзном мире. Можно даже сказать, что Вы первый человек в этом деле. А у нас есть большой спрос на хорошие кадры. Причем, очень массовый спрос. Этот бизнес уже идет некоторое время, но планируется его расширить. Вот мы и подумали, что не совсем правильно вести его без участия профсоюзов. Ведь кто, как не профсоюзы могут помочь в подборе действительно лучших кадров. Разумеется, на основе обратной благодарности.
  - Я понял Вашу мысль. В принципе она совершенно верная, но все же, мне надо знать обо всем подробнее.
  - Извольте. Наша компания работает по заказам Советской России. Им требуются сотни тысяч различных специалистов. Рабочих и инженеров. Вы наверняка слышали о том, что многие американцы в последний год приняли решение работать там по контракту. До сих пор подбор персонала велся довольно случайным образом и в основном не касался членов профсоюзов. Но теперь процесс необходимо вывести на принципиально иной уровень. Как в качественном, так и в количественном отношении. Не так давно между ССССР и США подписаны очень крупные контракты на поставку промышленного оборудования.
  - Вот как? - оживился дон Тотти. Этой информации в свободном доступе пока не было, а, значит, следует подумать, как ей правильнее распорядиться.
  - Да, причем оборудование довольно широкого ассортимента. - Легким кивком собеседник дал понять, что в случае договоренностей можно получить и более конкретную и подробную информацию. - Основные поставки будут осуществлены в течение года. Американский партнер СССР гарантировал шеф-монтаж оборудования на месте, как и специалистов для обучения работать на этом оборудовании. Но это все касается очень небольшого числа специалистов. А для строительства сотен заводов и фабрик, для строительства всей сопутствующей инфраструктуры и для последующей работы на этих предприятиях Советскому Союзу потребуются сотни тысяч рабочих рук. И чем квалифицированнее будут эти руки, тем большую цену за них готово платить Правительство СССР. Ну и соответственно, тем больше может быть интерес для организовавших эти руки профсоюзов. Помимо этого, мы бы хотели, чтобы по своим каналам профсоюзы распространяли информацию о работе американцев в СССР. Речь о тех, кто трудится там уже давно. Гарантируем, что вся информация будет правдива на 100%. Это вопрос чести. Вы можете в любой момент направить своего человека в СССР для ее проверки.
  - В принципе все понятно, ничего невозможного я в этом вопросе не вижу, хотя хотелось бы уточнить, о каких порядках стоимостей мы ведем речь?
  - Вы не будете разочарованы, дон Тотти. О миллионах долларов, как минимум. Но я сразу же должен Вам сказать, что в деле могут быть нюансы.
  - Какого рода?
  - Возможно, правительство или иные органы власти США вдруг захотят обратить повышенное внимание на процесс нахождения американскими специалистами работы за рубежом. А в каких-то случаях и воспрепятствовать этому.
  - Это решаемый вопрос. Вот если бы речь шла о массовом завозе коммунистических агентов в Америку, все обстояло бы гораздо серьезнее. Я не против обсудить Ваше предложение более подробно. Но думаю, что это вряд ли делать в ресторане, даже таком уютном, как этот. А сейчас давайте лучше выпьем этого чудесного вина.
  - С удовольствием, дон Тотти. Тем более, что я лишь уполномочен сделать Вам предварительное предложение. А обсуждать серьезные детали Вы будете с другими людьми. Очень надеюсь, что наше сотрудничество будет долгим и очень плодотворным. Тем более, что в перспективе оно может быть расширено и на другие сферы, чем Вы так же не будете разочарованы.
  - За успех, дорогой Майкл.
  - За успех, дон Тотти.
 
  Глава 37. Год Красного Быка. (Начало)
 
  1937-й год начался торжественным принесением клятвы раввинами на верность СССР. Произошло это в первую субботу января. Сталин присутствовал на этом торжественном мероприятии, но ее фактическими участниками стали его доверенные лица. Это были евреи, занимавшие ответственные государственные и партийные посты, которым Сталин доверял лично - Кагановичи, Лазарь (член Политбюро) ЦК, Михаил (Зам. Наркома Оборонной промышленности) и Юлий (Пред. Горьковского Крайисполкома), Зам. Наркома ВнуДел Яков Агранов (Янкель Соренсон), член Комиссии Партийного Контроля при ЦК Емельян Ярославский (Мине?й Губельма?н), секретарь Профинтерна Соломон Лозовский, а также лояльные Советской власти и знакомые Сталину деятели советской интеллигенции Михаил Бородин (Грузенберг), Илья Эренбург, Соломон Михоэлс и Самуил Маршак. Десять человек, которым выпало стать не просто свидетелями или даже участниками важнейшего исторического события, но и нести на себе груз ответственности за судьбу еврейского народа. Десять человек, принимавших клятву раввинов на Торе.
  До этого момента удалось утрясти все основные вопросы вокруг достигнутых у Сталина договоренностей. Так ребе согласился, что в Крыму обязательно надо сформировать Национально-культурный центр крымских татар. Видимо, вникнув плотнее в этот вопрос, он увидел всю бесперспективность исключительной вражды с теми, кого так или иначе придется потеснить. Более четкие очертания приняли и другие взаимные решения. Уже начались плотные консультации в Наркоматах, которые должны были обеспечить материальную и силовую поддержку массовому переселению евреев в Крым и на Сахалин. Лично ребе взялся за проработку вопросов возможной помощи единоверцев из-за рубежа.
  В последствии принесение клятвы верности породило несколько интересных течений и даже волнений среди еврейского и других народов СССР. Если евреи воспряли духом, а среди тех, кто, казалось бы, не имел к иудейским общинам никакого отношения, атеисты и выкресты, обнаружилось множество тех, кто только демонстрировал свою нерелигиозность. Не уверен, что такому развитию событий очень обрадовались раввины, но Сталин, когда ему доложили об этом и показали полный список этих мнимых "атеистов" долго смеялся. А вот кое-кто из других народов увидел в таком отношении к евреям обиду для себя. Разумеется, не весь народ, а вполне конкретные властолюбцы. Но в паре мест пришлось даже применять войска НКВД для нормализации ситуации.
  Сразу после торжественной церемонии в синагоге Сталин попросил ребе отойти для небольшого разговора.
  - Товарищ Шнеерсон, прежде, чем каждый из нас уедет с этого мероприятия в приподнятом настроении и с чувством хорошо выполненного долга, я хочу сказать Вам следующее. Рано или поздно, Вы или Ваши последователи решат, что ситуация изменилась. Что достигнутые нами сейчас договоренности стали узкими и не соответствуют интересам Вашего народа. Что Вы окрепли, стали сильнее, что рамки договоренностей больше не отражают реальности. И тогда вы попытаетесь нарушить или изменить наш договор. Я не пророк и не могу вам сказать, в какой форме вы это сделаете. Захотите ли в Крыму создать независимое от СССР государство, или начнете внедрять в советские органы своих агентов и покупать советских чиновников с целью постановки под свой контроль политики советского руководства, или вы начнете подтачивать единство советского народа изнутри. А может быть вы придумаете что-то иное. Я не знаю. Я знаю только одно, вы обязательно это попробуете. Так вот, что я хочу Вам сказать, ребе Шнеерсон. Перед тем как Вы или ваши наследники начнут воплощать этот план в жизнь, вспомните об этом нашем разговоре. И подумайте, готовы ли Вы ради призрачного успеха своего плана пожертвовать всем, чего к тому моменту вы добьетесь. Просто вспомните и подумайте. А потом, если решитесь, храни вас ваш Яхве. Я не угрожаю, я лишь предупреждаю и хочу, чтобы этот наш разговор вы передали тем, кто придет после вас.
  Ребе взглянул на Сталина долгим внимательным взглядом. Он не увидел на лице советского руководителя ни злорадства, ни гнева, ни желание его унизить. Он увидел понимание и сожаление. Это был взгляд человека, который знает, который заранее готов отдать приказ на тотальное уничтожение врагов, хотя ему этого очень не хочется. И тгода ребе по-настоящему содрогнулся. В этот момент он окончательно понял, что лукавить в достигнутых договоренностях ему совершенно не хочется. И он точно был уверен, что его настоятельный запрет на любую самодеятельность будет доведен до всех, кто может принять неправильное решение. Теперь он действительно был в этом уверен. Как уверен и в том, что он уже знает большую часть собственного будущего завещания.
  - Я понял Вас, товарищ Сталин. И надеюсь, что понял абсолютно правильно. Не буду убеждать Вас в ошибочности Ваших представлений о будущем. Любое будущее покрыто туманом неизвестности, и я не готов сейчас оспаривать Ваши слова. Но я обещаю вам их запомнить и передать, как часть своего завещания потомкам. Да будет наш договор нерушимым. Кстати, товарищ Сталин, пользуясь случаем, хотел вас попросить об одной услуге.
  - Я Вас слушаю, товарищ Шнеерсон.
  - Дело в том, что в 1917-м году сразу после революции, часть большой еврейской библиотеки, которую собирал мой тесть, 6-й любавичский ребе, оказалась национализированной. Не могли бы вы передать ее в ведение нашей общины? Речь идет о 10-12-ти тысячах книг и брошюр в основном религиозного содержания. Они не представляют никакой ценности ни для кого, кроме евреев.
  - И как Вы себе это представляете, товарищ Шнеерсон? Вы хотите, чтобы я взял часть народного достояния и передал частным владельцам? Это невозможно. Но думаю, что мы можем сделать другое. Когда ваша община обоснуется в Крыму и построит там, допустим, национальную еврейскую библиотеку, думаю, советское государство сможет преподнести в дар этой, без сомнения, государственной библиотеке, указанную Вами коллекцию книг. Полагаю, это будет правильным способом решить Ваш вопрос, товарищ Шнеерсон. Как вы думаете?
  - Благодарю, Вас, товарищ Сталин. Это хорошее решение. Вы подарили нам надежду. Мы приложим все силы, чтобы слишком долго нам ждать этого торжественного момента не пришлось.
  Забегая вперед, скажу, что с задачей евреи справились менее, чем за два года.
 

*****


  Из событий первой половины 37-го года наиболее важным было принятие новой Конституции. В моем варианте истории это произошло еще в декабре 36-го года. Но из-за необходимости тщательной проработки национального вопроса в версии "история 2.0" этот срок был сначала отодвинут на март, а потом и вовсе перенесен на июнь. Сталин рвал и метал, но ничего поделать не мог. Дело в том, что после знаменитой сталинской статьи, посвященной данному вопросу, после некоторого затишья, в течение которого все было внешне совершенно спокойно, постепенно начали раздаваться недовольные голоса то в одном, то в другом регионе страны. Сначала, когда сигналы только стали поступать, Сталин решил еще раз повлиять на ситуацию пропагандистскими методами. Для этого он собрал в Кремле несколько сотен лучших партийных пропагандистов и заставил их несколько часов задавать ему любые вопросы, касающиеся национальной темы, включая самые дурацкие.
  - Если вы зададите мне дурацкий вопрос, то самое плохое, что с Вами может произойти, это сидящие рядом товарищи над вами добродушно посмеются. Но если на какой-нибудь показавшийся вам дурацким вопрос вы не сможете дать правильный ответ, когда вам зададут его на местах простые люди, то мы можем подумать о сознательном вредительстве. С совершенно иными выводами и последствиями.
  После этих слов Сталина оживление в зале сначала сменилось оглушительной тишиной, которая затем взорвалась десятками говорящих, мечтающих задать свой вопрос. Но порядок был восстановлен достаточно быстро, для этого Сталину пришлось лишь поднять руку. Далее обсуждение происходило в конструктивном ключе. Как Сталин и предполагал, даже среди этих партийных работников нашлось немало тех, кто до конца сам не разобрался в сути выдвинутых вождем инициатив. Пришлось объяснять все на пальцах, чтобы правильное понимание оказалось доступным даже людям без всякого образования.
  - Смотрите, - говорил Сталин, - Мы стоим на пороге большой войны. Нам придется всеми силами защищать свои социалистические достижения. Капиталисты спят и видят нас слабыми и раздробленными, чтобы было легко придти и взять. Чтобы не допустить гибели революции, мы должны быть едины, как сжатый кулак.
  Идем дальше. Любое разделение страны на республики, построенные по национальному принципу, как и народ, разделенный на национальности, это те бреши в обороне, в которые враг будет бить в первую очередь. Используя любые методы, искажая или просто выдумывая лживые факты, опираясь на объективные трудности становления страны, головотяпство или сознательное вредительство наших работников, он, враг, будет раздувать пожар межнациональных противоречий, он будет стравливать нас друг с другом. Без этого ему нас не победить. Наше единство автоматически лишает врага любых шансов на успех. Но разве нам самим надо добровольно взращивать собственные слабости? Или мы должны сделать все, чтобы стать для врага нерушимым монолитом? Не сомневаюсь, что на этот вопрос есть лишь один правильный ответ. Любой, кто этого не понимает явный или скрытый враг советской власти.
  Но наше единство не должно уничтожить корни народа. А в нашем многонациональном народе корней этих очень много. Больше, чем в любом другом народе. Если мы подрубим корни дерева, то оно засохнет, умрет и упадет. Все наши люди, которые сейчас волнуются и не понимают, что именно хочет сделать советское руководство, думают как? Я казах, мегрел, якут. Мой отец был казахом, мегрелом или якутом, мой дед и дед его деда был таким же. Как я могу перестать считать себя казахом, мегрелом, якутом? Я предам память своих уважаемых предков. Я предам свой Род. Вот как думают люди. Потому как им никто правильно не объяснил, что и как будет на самом деле. А на самом деле никто не просит и тем более не заставляет казаха, мегрела или якута предавать своих предков и забывать о своих корнях. Нет, напротив, ему теперь говорят - твой Род должен стать для тебя священным. Память о твоем Роде, твоих предках, давших тебе жизнь, должна стать самой святой, которая у тебя есть. Не народ, в котором ты являлся лишь песчинкой, а именно твой конкретный Род. Но все мы, и ты тоже, живем в быстро меняющемся мире. Вспомним, что было почти двадцать лет назад. Сначала все радостно захотели построить собственное государство. Чуть ли не в каждой волости, в каждом уезде требовали самостоятельности и хотели создать свое правительство. Но очень быстро поняли, что никто их с распростертыми объятиями таких красивых и самостоятельных не ждет. Освободиться от влияния России легко, но тут же попадешь под влияние англичан, турков или кого еще. Только крупная могучая во всех смыслах страна вправе рассчитывать на самостоятельность. А в экономике? Например, в Средней Азии нет древесины. Кто дает древесину? Древесину дает Россия. Англия или Турция не могут дать древесину. В лучшем случае они могут дать лишь деньги, да и то в долг под грабительские проценты, но взамен потребовать полного подчинения. А если Россия даже за деньги не даст древесину, тогда что делать? Как жить, если дров нет и взять негде? А ведь Россия никого не принуждала, полного подчинения не требовала. Любой бедняк из Узбекистана или Казахстана смог после революции почувствовать себя свободным и гордым. Россия ничего не требовала, она давала древесину и многое другое. Давала просто так, без денег. Лишь потому, что мы все вместе боролись с классовым неравноправием, боролись с эксплуататорами. И Россия всего лишь предлагала, - Встань рядом со мной равным, и пойдем вместе строить социализм. И вот когда все поняли, что малой самостийностью, мелким местничеством не решить ни одной проблемы, вот тогда все встали и сказали, - Хотим в СССР. Как равные, как свободные. На тот момент это было правильно. Национальная гордость только-только воспряла у всех народов России. Но время идет и то, что было правильным еще двадцать или пятнадцать лет назад, десять лет назад было приемлемо, пять лет назад терпимо, сейчас стало угрозой. Реальной угрозой всей нашей общей стране. Никому не удастся остаться в стороне и отсидеться в медвежьем углу. Предатели, отщепенцы и затаившиеся враги всех мастей только и ждут, что мы покажем слабость и погрязнем во внутренних противоречиях, которые они будут углублять и расширять. Они хотят, чтобы снова, как двадцать лет назад брат пошел на брата, сын на отца, чтобы наша страна снова умылась собственной кровью им на радость и на потеху. Но мы этого не допустим. Мы не может этого допустить. Ни как коммунисты, ни как патриоты своей страны.
  Почему сейчас не может быть так, как было раньше? Да просто потому, что жизнь меняется. Посмотрите, мы строим огромные заводы и фабрики. Один иной завод будет выпускать продукцию для всех, и ее будет хватать всем. Разве нужно строить маленькие неэффективные заводы во всех республиках? Нет. Жизнь ускоряется. Сегодня, чтобы работать у станка, пахать землю на тракторе и тем более развивать науки требуется совершенно иной объем знаний, совершенно иная производительность труда. Еще каких-то пятьдесят лет назад в гимназиях российской империи большая часть программы касалась мертвых языков, литературы и искусства. А сегодня в наших школах дети грызут гранит науки в таких областях, как математика, физика, химия. Все это требует от наших детей совершенно иной скорости усвоения знаний. А это, хотим мы или не хотим, автоматически начинает убивать старые традиции. На их усвоение и применение просто не остается времени. Для того, чтобы быть единой страна должна разговаривать и писать на одном языке. А это приводит к тому, что национальные языки начинают умирать или сохраняться лишь в самых отдаленных уголках. И все это происходит прямо сейчас при формальном сохранении национальностей. Что могло бы сделать советское руководство, если бы хотело реально уничтожить все национальные особенности? Просто подождать. Развитие страны и ускорение ритма жизни все сделали бы сами за пару десятилетий. Не осталось бы никаких реальных различий между всеми. Вот только все национальные культурные , языковые и исторические традиции остались бы тоже в прошлом. Но зато сохранились бы карьеристы, которые, используя националистические знамена и тоску по утерянному народом в своих корыстных целях, продолжали бы бить по нашему единству.
  Давайте посмотрим на экономическую сторону вопроса. Сегодня в патриархальных окраинах нашей страны люди работают по старинке, так, как это делали их отцы и деды. Они не лентяи, они не тунеядцы, они отличные работники. Но технология их труда позволяет произвести продукции в день, скажем, на рубль. А потреблять наши люди различных товаров хотят, допустим, на два рубля. За счет чего это возможно? Это возможно за счет того, что где-то в другом регионе страны рабочие на современном, закупаемом сейчас за валюту, оборудовании производят продукции на двадцать рублей в день. А потребляют на те же два или даже полтора. Разве это справедливо? Разве справедливо то, что одни наши люди, ущемляя себя, начинают работать на других наших людей даже, если последние этого не понимают и лишь хотят жить как в древности? Или правильным будет плюнуть на этих людей, заставив их жить только на то, что позволяют им древние методы хозяйствования? Нет. Это будет неправильно. Все наши люди для нас одинаково ценны и равноправны. Мы не можем себе позволить содержать на своей шее более двухсот разных народов за счет чрезмерной эксплуатации народов центральной России, за счет русских народов. Но мы можем и должны позаботиться о сохранении всех видов национальных культур и языков, родовых традиций всех народов.
  Что в этих условиях предлагает партия и советское руководство? Он предлагает усилить и законодательно закрепить Родовые связи. Ведь именно через Род передаются все основные традиции и память. От отца к сыну, от матери к дочери. Именно так, а не абстрактно. Что мы предлагаем еще? Понимая, что законы ускоряющейся жизни автоматически входят в противоречие с традициями, мы создаем изолированные от пресса этой новой жизни национально-культурные центры-заповедники. Там должны сохраняться традиции, там должны сохраняться языки, там должны сохраняться ремесла и народные промыслы. Вспомнить свои национальные корни, выучить язык своих предков, узнать историю своего народа сможет каждый, приехав туда на какое-то время. Мы планируем сделать эти центры крупнейшими объектами народного интереса, культурного паломничества, если хотите. А вот теперь еще один хитрый вопрос. Один народ и имеет сто тысяч человек, второй миллион. Кто сможет лучше создать и поддерживать свой НКЦ? Конечно, более крупный народ. Но разве это справедливо? Разве малый народ заслуживает меньшего внимания и уважения? Как быть? Мы предлагаем самый правильный выход. Мы все, единый советский народ, берем на себя заботу по созданию и поддержанию сразу всех НКЦ. Для нас не имеет значения большой или малый народ. В нашей многонациональной культуре найдутся корни любого из них. Мы одинаково будем заботиться обо всех народах. А вот разного рода властолюбцам и мечтателям разыграть национальную карту в своих личных интересах мы таким подходам бьем по зубам. Окончательно ликвидируем проблему. Именно потому и бесятся всякие недобитки. Понятно теперь, насколько кажущаяся простота вопроса оборачивается на деле полной противоположностью? Подумайте. Вот живет обычный человек нашей страны. Неважно, где он живет, в Воронеже, Алма-Ате или Тбилиси. Разве его заботят всерьез административные границы его района, области, республики? Разве ему важно то, что граница прочерчена на картах именно здесь, а не километром левее или правее? Нет. Обычный человек живет другими понятиями. Ему важен дом или квартира, в котором он живет. Ему важна улица, на которой он покупает себе продукты, место, где живут его друзья или родственники, место, где расположен его завод или контора. А границы ему не важны. Границы важны только начальникам разных уровней. Потому что это вопрос их личной власти и ответственности. А всем остальным важны только размеры нашей единой страны. Любой наш человек может поехать по всей стране и везде будет своим. Но разве правильным будет ориентироваться не на простых людей, которых полторы сотни миллионов человек, а на местных начальников, которых в тысячу раз меньше? А потому мы должны пойти дальше. Что будет, если мы уберем различия в народе, но сохраним деление на республики? Догадались? Мы сохраним себе головную боль на вечные времена. Тем более, как это существует сейчас, республики, которые могут выйти из состава СССР. А что если мы все с вами проморгаем врага и допустим его к власти в каком-то регионе? Разве простят нас наши потомки за такую забывчивость и невнимание? Нет, не поймут и не простят. Мы создали вынужденно на определенном этапе эту проблему, нам ее и ликвидировать.
  Народ слушал Сталина в состоянии шока. Теперь, когда он говорил, все казалось таким простым и естественным. Еще более простым и естественным, чем пару часов назад казалось совсем противоположное. Постепенно народ разошелся, завязались новые споры, посыпались новые вопросы. Они становились все острее и серьезнее. Видимо, до собравшихся в зале угроза, прозвучавшая из уст Сталина в самом начале не была пустым звуком. Они решили выбрать меньшее из зол. Прозвучал вопрос о евреях. Почему им предоставлен совершенно иной статус, чем всем остальным народам? Задавший вопрос волновался так, будто уже ждал в гости сотрудников НКВД, но Сталин отреагировал совершенно спокойно и даже кивнул в знак благодарности.
  - Это очень своевременный и важный вопрос, товарищи. Евреи действительно особый народ. В первую очередь тем, что вот уже почти две тысячи лет не имеют собственной земли. Более того, их даже нельзя назвать единокровниками, как все остальные народы. Их землей стала вся земля. Они везде свои и везде чужие. Все их единство зиждется только на религиозных обрядах и традициях, на общинности. Это породило неизбежные последствия. Одна часть еврейского народа, очень влиятельная часть, сионисты, провозгласила своей целью сделать всю планету еврейским царством. Подчинить евреям все остальные народы. Именно волю этой части мирового еврейства выполнял Троцкий, примазавшийся к нашей революции. Именно потому он имел такую широкую поддержку. Именно потому мы, не жалея сил, боролись с ним и до сих пор боремся с его последователями и приспешниками. Это наша земля и мы никому ее не отдадим.
  Но есть и иная часть еврейства. Это простые люди, часто талантливые. Рабочие, крестьяне, мастеровые, учителя, врачи, ученые, музыканты и поэты. Они не имеют никого отношения к сионистам. Но именно они в царской России страдали больше всех от негативного отношения к сионистам. Именно по ним сильнее всего била черта оседлости. Именно потому они с огромной радостью приветствовали нашу революцию и приняли в ней активное участие. Но евреям никогда не исправить отношения к себе, если они не станут обычным народом. Таким как все прочие. Потому мы предложили им два пути. Тем, кого не интересует религия, кто уже сейчас ощущает себя частью нашего многонационального советского народа, милости просим. Такие люди перестают быть евреями так же, как перестают быть казахи казахами, грузины грузинами, чукчи чукчами. Но есть другие и их тоже очень много. Сегодня половина евреев мира живет в нашей стране и большая их часть привержена своим религиозным и общинным традициям. Таким евреям мы предложили сначала пройти путь становления настоящего народа. Мы предложили им землю в Крыму и на Дальнем Востоке. Это была, есть и будет советская земля. Но мы предложили евреям там обосноваться и попробовать, имея статус автономии научиться управлять своей жизнью, научиться быть настоящим народом. Разумеется, все это в рамках советских законов.
  - А как быть с великорусским шовинизмом? - прозвучал из зала новый вопрос.
  - С шовинизмом? А он существует? Попробуйте придумать хоть одно преимущество русского народа хоть в царской России, хоть в СССР, которым бы обладали законодательно русские и не обладали другие народы? О каком шовинизме мы можем вести речь? Разве не русский народ вынес на себе все тяготы мировой и гражданской войн? Разве не русский народ, надрывая жилы, прилагал все силы для скорейшего развития национальных окраин? Разве не русский народ является тем стержнем, на котором держится единство страны, тем стволом дерева, которое и есть наш СССР. Разве может дерево жить без ствола с одними ветвями? Нет, не может. Особый статус русского языка? А вы можете назвать какой-либо иной, который одинаково хорошо понимали бы в любом уголке нашей Родины? Нет, и никогда не было никакого великорусского шовинизма. Все это очередные происки наших врагов. Скажу больше. Именно русский народ нуждается сейчас в особом к себе внимании и отношении. Слишком долго мы за его счет ублажали различных националистов всех мастей. Русский народ терпелив, но и его терпение не бесконечно. Мы все должны понимать, что для всех наших народов сделал и делает русский народ. Его культура, его язык, его традиции сегодня составляют объективную основу нашей общности. Так есть и так будет всегда.
  Разговор длился очень долго, вопросы сыпались один за другим, как из рога изобилия. Сталин, который в отличие от того же Троцкого никогда не любил публичных выступлений уже устал, но держался мужественно. Даже когда на его предложение поднять руки тех, у кого еще остались невыясненные вопросы, никто не отреагировал, он не успокоился. Он предложил хорошенько подумать еще раз, поскольку от того, насколько сидящие в зале пропагандисты смогли все для себя прояснить, зависят жизни тысяч советских людей. Тогда эти его слова мало, кто понял правильно. Но как оказалось, Сталин точно знал, что имеет в виду.
 
  Глава 38. Год Красного Быка. (Окончание)
 
  После того совещания пропагандисты разъехались по всей стране, проводя собрания во всех мало-мальски массовых рабочих коллективах и местах проживания людей. Органы НКВД получили указание содействовать им всеми силами. Но, как потом оказалось, органы НКВД получили не только это указание, но и приказ внимательно отслеживать реакцию людей и особенно руководителей во время этих собраний и главное после. Не скажу, что эта волна массовых разъяснений политики партии не дала никого эффекта. Дала и очень большой. Конечно, вопросов у людей все еще оставалось много, во многих местах еще относились к инициативам советского руководства с изрядной долей недоверия.
  Но главное, на что делал упор Сталин и на что он надеялся, все же произошло. Простые люди стали повсеместно отделять свои интересы от интересов местных руководителей. Теперь даже осторожные националистические или сепаратистские призывы и провокации встречались в народе настороженно, а часто вызывали и массовые обращения в органы НКВД. С мест в Кремль посыпались просьбы окоротить зарвавшихся партийных и советских работников, сеющих напряженность и недовольных партийными решениями. Меркулов бывал в кабинете Сталина чуть ли не каждый день. Но Сталин довольно долго сдерживал своих "волкодавов". И лишь когда отмашка все же была дана, я понял причины столь серьезной и непонятной для Сталина задержки.
  Дело, как выяснилось, упиралось все в тех же вездесущих евреев. Ребе Шнеерсон, достигнув со Сталиным соглашения, развил бурную активность. Уже в феврале первые эшелоны с еврейскими переселенцами потянулись в Крым. Что, естественно, встретило ожидаемое сопротивление крымских татар. Начались стихийные волнения, саботаж, а в некоторых случаях дело дошло и до стрельбы. По договоренности с ребе главой Крымской советской еврейской автономной национальной области, как теперь сложно назывался в документах этот регион, был назначен брат Лазаря Кагановича Михаил. Ребе прекрасно понимал, что одними своими силами без активной поддержки советского руководства задачу поднятия Крыма не решить, а потому легко согласился с этим предложением Сталина. Услышав об этом назначении, я подумал, что, возможно, теперь удастся спасти жизнь еще одного порядочного человека. В моей истории Михаил Каганович застрелился, услышав наветы на самого себя от своего заместителя, которого считал своим товарищем и которого незадолго до того сам отстоял от обвинений в предательстве. Кстати, решил я, надо бы Сталину про этого Ванникова рассказать. Нечего таким людям делать в руководстве страны на ответственных должностях.
  Так вот. Сталин, прекрасно зная о начавшихся волнениях в Крыму, выдержал паузу и дождался, когда за помощью в ликвидации националистических выступлений к нему обратятся глава КСЕАНО и сам ребе. И только тогда дал отмашку. Я понял, что он очень хотел решить проблему одним ударом. А то, что он заранее готовился именно к такому развитию событий, я знал. Как-то раз, находясь у Сталина в кабинете, я был свидетелем того, что ему принесли информацию о начале организованных местными партийными органами волнений в Грузии. Сталин даже побледнел и выругался по-грузински. Затем прошептал, уже по-русски, - Нет, второй раз этот номер у них не пройдет. Прошли те времена. Всех, - он до белизны сжал кулак, всех закатаю на нары, на рудники сошлю сволочей. Будут знать, как мутить воду и позорить мой народ.
  Немного успокоившись, Сталин рассказал мне историю, которую я до этого не знал. Мне казалось, что Сталин всегда занимал позицию сохранения национальной самостоятельности советских республик. Оказалось, что дело было совершенно иначе. В 22-м году Сталин, отвечавший в ЦК за национальный вопрос, выдвинул идею "автономизации" страны. Все республики должны были получить статус автономий в единой централизованной стране. Белорусский ЦК согласился с этим предложением практически сразу. На Украине думали дольше, но в целом высказались за эту идею. План также поддержали республиканские органы партии в Армении и Азербайджане. Казалось бы все решено. Но в этот момент с отторжением этой идеи выступил Грузинский ЦК и даже в знак протеста в полном составе подал в отставку. Скандал дошел до Ленина, который попенял Сталину на поверхностное и неправильное решение, план похоронил и выразился в пользу самостоятельности национальных республик и их права на самоопределение. Сталин потерпел сильное аппаратное поражение. Но запомнил и обиду затаил. Именно этим и была вызвана его столь эмоциональная реакция сейчас.
  Услышав все это, я в очередной раз поразился Сталину. Знаю его уже не по книгам второй год, а он все время продолжает меня регулярно удивлять. Ведь оказывается, что это не я его убеждал в необходимости ликвидации национальных различий, способных в будущем взорвать страну изнутри, а он не пытался доказать мне правильность ленинской позиции. Нет. На самом деле, оказывается, он на мне тренировался, оттачивал аргументацию именно своей собственной точки зрения за исключением некоторых нюансов. А, может быть, и проверял стойкость собственной позиции. Это же сколько лет Сталин терпел, ни словом, ни делом не определяя своего отношения к решению национального вопроса. Терпел, затаив обиду, и выжидал. После этого я совершенно не удивился, что удар, который НКВД повсеместно нанесло по сепаратистам и националистам всех видов, оказался сокрушающим. Наверняка в пылу и рвении исполнения органами НКВД личного приказа Сталина "под паровоз" попало немало и совершенно случайных людей, которых лишь краем зацепили националистические настроения. Увы, это было неизбежно. И, положа руку на сердце, я не стал бы винить в этом кого-либо. Понимал, что это одна из немногих областей, в которых стоит перебдеть. Успокаивало меня лишь то, что расстрельных приговоров почти не было. Советская экономика остро нуждалась в трудовых ресурсах на самых разных участках. ГУЛАГ, организованный стараниями Берии, отвечавшего за все военные и секретные разработки и производства, становился важным фактором развития новых заводов и научно-инженерных центров.
  Однако репрессии на национальной почве оказались не единственными в этом новом, но таком похожем на старый 37-м году. Поменялись лозунги, поменялись причины массовых посадок, но осталась суть. Видимо, не просто так выпадает на тот или иной год какой-то явный фактор проявления его особенностей. В моей истории именно 37-й стал годом массовых репрессий. Все указывало на то, что и в этом варианте все останется таким же. Вторая массовая волна репрессий прокатилась по стране позже, во второй половине года. Но об этом разговор еще впереди. А пока основательно прочищенные органами "мозги" советского народа с радостью встретили принятие 22 июня, в день летнего солнцестояния новой советской Конституции. В ней проявилось множество изменений как от той, что была предыдущей, так и от варианта сталинской конституции моего времени. Во-первых, кардинально менялась административная структура страны. Вместо независимых национальных республик образовывалось семь государственных округов: Дальневосточный, Сибирский, Южный, Приволжский, Уральский, Центральный, Западный и Северо-Западный. Помимо них особый статус территорий центрального подчинения имели Крым, Северный Сахалин и Еврейский автономный округ на Дальнем Востоке. Во-вторых, изменилось само название государства. Теперь вместо привычного "Союз Советских Социалистических Республик" оно называлось "Союз Советских Свободных Родов". Разработчики этого названия посчитали необходимым сохранить привычную аббревиатуру СССР и сокращенное название Советский Союз. Решение о переименовании было проведено отдельным постановлением Правительства СССР, в котором помимо прочего отмечалось, почему было принято решение об отказе в названии от слова "социалистический". Указывалось, что страна в своем развитии переживает множество этапов. Сначала, даже после революции экономика нашей страны была многоукладной. Теперь мы строим ударными темпами социализм. Рано или поздно мы построим его и начнем движение к коммунизму. Но все это единый процесс развития одной и той же страны на пути построения высших форм свободного и справедливого общества. Именно потому приоритет был отдан слову "свободный". Исчезновение из названия "республик" было воспринято уже с полным пониманием. Ведь и сами республики были расформированы. Выделение Родов прошло совсем естественно. Тем более, что именно на их важности и значении не переставали все это время твердить сталинские пропагандисты. Так же в Конституции делался упор на коллективную ответственность Родов в деле воспитания советского человека и построения подлинного социалистического общества. Не обошла Конституция и вопрос образования Национально-Культурных Центров-Заповедников, коих образовалось более двухсот. Все они были выведены из подчинения соответствующих округов и приобрели особый статус территорий, напрямую подчинявшихся Верховному совету и Правительству СССР.
  В части религий, как и в прежнем варианте декларировалось отделение церкви от государства, но более четко был сформулирован принцип равноправия всех традиционных конфессий - христианского православия во всех равноправных традициях, включая грузинскую и армянскую церковь, традиционного ислама, ведического православия, буддизма и иудаизма, а также традиционных верований северных и сибирских народов. Хотели сначала назвать их все одним словом шаманизм, но потом отказались от этого термина, как вызывающего неоднозначные ассоциации. Все прочие конфессии, как не имевшие глубоких корней в стране, запрещались, как и любые виды сектантства.
  В большинстве прочих положений этот вариант Конституции повторял известный в моей истории. Но даже сделанных изменений было более, чем достаточно для того, чтобы считать эту конституцию подлинно революционной.
  Во внешнеполитической области год чем-то особенным не запомнился. Ситуация в целом разворачивалась по главному сценарию. Отличия от моего варианта истории были минимальными. Единственно, что стоит отметить, Европа в лице Англии и Франции постоянно пыталась давить на СССР в целях привязать нашу страну к каким-то вариантам договоров о коллективной безопасности. Но зная цену всем этим словам и предложениям, Сталин устами Молотова постоянно указывал на незаинтересованность Советского Союза в заключении каких-либо военных договоров. В частности СССР даже отказался заключать с Англией договор об ограничении своего военно-морского флота, что произошло в моей истории. Хотя для СССР, не делавшего упор на мощь именно ВМФ, ситуация была не очень принципиальна, любые договоренности военного характера бессмысленно связывали нам руки.
  Так что Англии по сути в одиночку приходилось играть на сцене европейского политического театра. И задача перед ней вырисовывалась не очень простая. Ей предстояло обеспечить быстрое усиление Германии, а потом и отдать ей континентальную Европу, оставаясь при этом на поверхности ее самым яростным врагом. Не случайно в мае король Великобритании Эдуард VIII-й отдал престол наследнику Георгу VI-му, а сам занялся решением вопросов личной жизни, женившись в июне во Франции на Уоллес Симпсон. Видимо, чувствовал король неладное и поспешил откреститься от происходящего. Вслед за коронацией нового монарха премьер-министр Стенли Болдуин был вынужден подать в отставку. Главой нового Кабинета стал Нэвилл Чемберлен. Пост министра иностранных дел получил Энтони Иден. Именно этим джентльменам отныне предстояло проводить в жизнь политику Его Величества и стоящих за его спиной Баварских иллюминатов Ротшильдов.
  На Дальнем Востоке ситуация развивалась более драматично. В июле Япония, спровоцировав инцидент у моста Марко Поло на юго-востоке Пекина, вторгается в Северо-восточный Китай. В отличие от европейских событий на происходящее у восточных границ страны СССР смотрел куда более внимательно. Поскольку все случившееся благодаря мне, а точнее моей памяти, не стало для советского руководства сюрпризом, то и реакция последовала незамедлительно. Официально СССР оставался в стороне от конфликта, но фактически начались массовые поставки вооружения в Китай. При этом делалось все, чтобы окончательно не подорвать отношения с Японией. И дело было даже не в опасении прямых столкновений. В настоящее время СССР не был заинтересован в сильном ослаблении Японии. Впрочем, как не видел интересов и в поражении Китая. Ситуация контролируемой напряженности, именно так можно было бы охарактеризовать идеальный для Советского Союза вариант, сформулированный аналитиками УЗОРа.
  Важнейшие события 37-го года разворачивались в экономической сфере. Начиная с весны массовым потоком в страну пошло из США импортное оборудование. Если в моей истории Торговое соглашение между СССР и США было подписано только в августе, здесь это случилось уже в начале февраля. Видимо, оперативно сработали как Рокфеллеры, так и еврейское лобби США, впечатленное достигнутыми договоренностями. Все порты СССР, и восточные, и черноморские, и на Балтике буквально задыхались от наплыва судов и грузов, постоянно работая в авральном режиме. Слава Богу, что благодаря грамотно налаженной работе с каждым грузом была полная ясность, что он из себя представляет и для какой площадки предназначен. Все поступающее оборудование незамедлительно грузилось на поезда и отправлялось на места назначения. Руководил этим процессом незаменимый Лазарь Каганович. На местах эстафету подхватывал Орджоникидзе, отвечавший за строительство заводов и ввод их в эксплуатацию. Для того, чтобы склеить всю логистическую схему и добиться своевременной подготовки заводских площадок под прием оборудования целой команде аналитиков УЗОРа пришлось несколько месяцев ломать голову. Фактически эта работа началась, как только Сталин подписал соглашение с Рокфеллерами, и когда из-за масштабов поставок стало ясно, что при обычном распределении полномочий и ответственности между руководителями Наркоматов весь процесс приема грузов, их доставки на заводы и открытие производств захлебнется в течение недели. Не говоря уже о подготовке инфраструктуры и зданий новых заводов, растущих по всей стране как грибы. Еще одной проблемой стало обеспечение производств необходимыми кадрами, организация их обучения и жизнеустройства. В последнем очень помогли американские профсоюзные товарищи, но ведь и этот людской поток надо было принимать, фильтровать и направлять по назначению. Людьми занялся НКВД Меркулова при содействии людей Артузова. В какой-то момент пришло осознание того, что без единого координационного центра не обойтись и Сталин принял решение создать временную комиссию под собственным непосредственным руководством. И, надо сказать, что оказался полностью прав. Уж если даже в его присутствие Наркомы не раз были готовы сцепиться в рукопашной схватке, отстаивая ведомственные интересы, то можно только себе представить, что было бы, пусти Сталин вопрос на самотек.
  Кстати, в отличие от моей истории большинство заводов строилось не на западе или в центральной части страны, а гораздо ближе к Уралу или даже за его хребтом. Это не только повышало обороноспособность страны, но и способствовало более равномерному заселению ее территории.
  По мере нарастания поставок и ввода в строй производственных мощностей неожиданно вылезла проблема, которую не ждали. В ЦК полился поток писем и жалоб на срывы поставок, производственных планов и даже порчу оборудования. Слава Богу, что я узнал об этом практически с самого начала. Как-то раз Сталин спросил меня, насколько вероятным я оцениваю сознательное массовое вредительство среди рабочих и инженерных кадров, допускаю ли наличие централизованного заговора. Особенно среди спецов дореволюционной закалки. И как это было в моей истории?
  И тут у меня в голове щелкнуло. Приходилось не раз читать, как косорукие рабочие по глупости ломали оборудование, чиновники но нерадивости срывали график поставок сырья, а всю вину валили на старых специалистов. Ну а как же? Те ведь чуждые социальные элементы, а они все из себя свои. Из самых низов. Я аж взвился.
  - Успокойтесь, товарищ Алексей, и рассказывайте, что именно Вас так разволновало.
  - Товарищ Сталин, как здорово, что Вы об этом упомянули, надеюсь, что процесс не зашел еще слишком далеко.
  И далее я максимально подробно, насколько по ходу удавалось вспомнить, стал рассказывать Сталину как происходили подобные вскрытия "заговоров", как устранялись честные, добросовестные, но политически пассивные грамотные кадры в угоду огульному политиканству всяких примазавшихся к партии сволочей. А представьте себе, как будут валить на иностранцев?
  Сталин по мере моего рассказа тоже разволновался, понял, что ситуацию надо немедленно брать под контроль, пока чуткие органы не понаворотили дел на основе подобных доносов.
  - И что Вы предлагаете, товарищ Алексей? Не обращать внимание на сигналы с мест? Но кто тогда ответит за срывы производства и порчу оборудования? Ведь, как говорит товарищ Каганович, у каждого провала есть фамилия, имя и отчество человека, который его допустил.
  - Ни в коем случае, товарищ Сталин. Единственный способ кардинально решить этот вопрос это проводить независимое от местных властей расследование происшествий и жестко карать непосредственных виновников произошедшего и тех, кто пытался их покрыть, свалив ответственность на других людей. Более того, следует каждый факт укрывательства настоящих виновников предавать гласности, чтобы существенно снизить желание лгать партии и руководству страны. Предлагаю организовать центральную межведомственную комиссию из представителей Меркулова, Кагановича, Орджоникидзе и Берии. В каждом округе сформировать подобные окружные комиссии. В их задачу должна войти полная проверка происшествий и поиск подлинных виновников. Результаты проверки должны докладываться в центральную комиссию, которая и принимает окончательное решение и определяет меру ответственности всех провинившихся, она же направляет дело в суды. Так все будет правильно и по закону. А членов всех комиссий следует предупредить, что каждый из них несет персональную ответственность за ошибку и тем более за покрывание настоящих преступников. Вплоть до расстрела в особо вопиющих случаях.
  - Хорошее предложение, товарищ Алексей. Я смотрю, Вы окончательно избавились от чрезмерного либерализма и встали на пролетарскую точку зрения. Вы абсолютно правы, что учитываете обе стороны проблемы. Защитить от нападок безвинного человека ничуть не менее важно, чем покарать преступника. Очень хорошее предложение. И очень своевременное.
  Вот так и получилось, что первопричиной очередной волны массовых репрессий стал я сам. Утешало меня лишь то, что созданные комиссии действительно стремились докопаться до сути дела и о любой попытке давления на них со стороны местных органов партии или власти докладывали наверх. Разумеется, существенно меньше от всего этого проблем не стало и количество заключенных по экономическим преступлениям и происшествиям не уменьшилось, но вот свободные квартиры на рабочие бараки в ГУЛАГе теперь сменяли именно виновники происшествий, а не оклеветанные руководством или завистниками честные граждане. По данным видам преступлений никого не расстреливали.
  А еще 37-й запомнился мне тем, что осенью в СССР наконец началось массовое производство антибиотиков. Пенициллин прошел все необходимые испытания и был признан важнейшим открытием века. Его поставка в больницы страны дала потрясающий эффект. Количество летальных исходов даже при тяжелых инфекционных заболеваниях сократилось на порядок. Западные страны стали выстраиваться в очередь за получением лицензий на производство. Препарат, разумеется, был запатентован мгновенно, как только пошли первые результаты. Но СССР пока не торопился раздавать лицензии направо и налево. Фактически их не продавали. В США была организована совместная с Рокфеллерами компания, получившая монополию на распространение готового препарата в Америке. В Европу поставки осуществлялись непосредственно конкретным заказчикам. И только по предоплате. Все производство было решено оставить только на территории нашей страны. Это была, конечна, лишь маленькая ниточка заинтересованности других стран в благополучии СССР, но ведь она могла и не быть единственной.
 
  Глава 39. Родовые схватки. (Начало)
 
  После принятия новой Конституции машина организационных преобразований сначала постояла какое-то время на холостом ходу, а потом покатилась со все возрастающей скоростью.
  Первые изменения затронули реорганизацию административного деления страны. Сказать, что вместо республик отныне будут укрупненные округа одно, а реализовать это на практике совсем иное. По всей стране одновременно ликвидировались старые структуры государственной и партийной власти, тысячи людей выводились за штат и ожидали новых назначений. Параллельно шло строительство новых органов управления. Неразбериха продолжалась несколько месяцев, но постепенно стала сходить "на нет".
  Сталин и здесь не изменил самому себе и организовал Центральную межведомственную комиссию по административной реформе, возглавлять которую поставил Заместителя Председателя Совнаркома Анастаса Микояна, которому всецело доверял. На эту Комиссию он и возложил всю ответственность за проведение реформы.
  Его заместителем, отвечавшим за параллельную реорганизацию партийных комитетов, стал Николай Ежов. Благополучно избежав судьбы, уготованной ему в моей истории, он так и не попробовал на радость сотням тысяч людей себя в роли Наркома внутренних дел и все последние годы возглавлял комиссию партийного контроля. На этом посту разгуляться ему особенно не довелось, а страна так и не узнала "ежовых руковиц".
  Наиболее остро поначалу стоял вопрос с руководящими кадрами. Многие начальники на местах далеко не сразу поняли всю глубину наметившихся преобразований, а потому промолчали. Не знаю, избежали ли они этим отправок на рудники или лесоповал, либо не смогли составить критическую массу, способную отменить реформы, но время они упустили. Практически все из них рассуждали по накатанной схеме. Как структуру не перестраивай, а все равно в каждом селе, городе, районе и области органы власти нужны. А потому, думали они, как сидели, так и будут дальше сидеть на своих местах. Лишь только вывеску поменяют. Опасность видели лишь руководители республик, но их было совсем немного, да и не все они дожили на своих местах до реформы, чем сподвигли оставшихся к выжиданию.
  Но ни те, ни другие даже близко не угадали развитие ситуации. Сталин не зря потратил кучу времени на разговоры со мной, выясняя все этапы и все причины развала СССР и последовавшего за этим хаоса. Думаю, он и до этого прекрасно понимал проблемы местничества и кумовства во власти, но рассказанное мной придало ему дополнительную решимость.
  Первое и самое главное изменение коснулось национальности назначаемых руководителей. До уровня района был введен строгий принцип, что все руководство должно быть местным. Во-первых, национальности можно отменить декретом, но автоматически они от этого не исчезнут. Напротив, это чувство только обострится на время. И чем ближе к "земле", тем это чувство острее. Поставь чужака на местный уровень управлять, где все друг друга знают, где куча особенностей в каждом отдельном местечке, и будь он даже семи пядей во лбу, все провалит. Просто не успеет войти в курс дела и стать для людей своим, как уже наворотит ворох неисправимых ошибок. А потому все руководители набирались из местных жителей, уже имеющих авторитет среди земляков. В партийных органах принцип был несколько иной. Первые секретари всегда были чужаками. Но одним из их заместителей обязательно становился местный партийный руководитель. А вот в органах НКВД местных категорически не было.
  Но, начиная с уровня областей и тем более в округах, все менялось почти с точностью до наоборот. Здесь и советское и партийное руководство в обязательном порядке было издалека, даже не из соседних областей. Зато в органах НКВД рулили местные товарищи.
  В результате совсем без назначений осталось не слишком много народа, лишь те, кто уже успел заслужить очень плохую репутацию. Но зато всех остальных ждал великий переезд. Впрочем, и он был затеян не одномоментно, а последовательно. Сначала формировались органы НКВД, затем назначались партийные руководители и лишь в последнюю очередь формировались органы собственно административного управления.
  При этом, чтобы не допустить возникновения каких-либо националистических проявлений, национальный состав руководства всех партийных и советских организаций подбирался едва ли не более тщательно, чем профессиональный. В какой-то мере даже старались учитывать пропорции, хотя и не до деталей. Но любой самый малый народ СССР мог похвастаться наличием их представителя или представителей на тех или иных постах в партии и государстве. А то, что большинство их служило не там, где родилось, так это лишь добавляло им почета и уважения среди земляков.
  Завершилась вся административная реформа созывом 1-ой сессии Верховного Совета СССР 1-го созыва, на которой Всесоюзный староста Михаил Иванович Калинин единогласно был избран Председателем Президиума Верховного Совета СССР.
  Наведя слегка порядок в административной области и сформировав все уровни государственного и партийного управления, советское руководство незамедлительно приступило к фактической реализации родового принципа устройства советского народа. Зная Сталина уже некоторое время, я практически не сомневался, что у него в голове уже была более или менее сформулированная идея такого преобразования. Да и тема эта при различных обсуждениях всплывала далеко не раз еще на этапе подготовки Конституции. Но, как и всегда, он предпочел не давить сверху своим авторитетом, а подойти к решению проблемы с противоположной стороны.
  Был объявлен созыв Всесоюзного съезда Старейшин. На него приглашались со всех уголков страны выбранные на местах уважаемые люди, возраст которых перевалил за 60 лет. В качестве обязательных условий было наличие семьи и детей, а также отсутствие сколько-нибудь серьезной номенклатурной должности. Желание поучаствовать в подобном мероприятии чиновников и партийных функционеров Сталин отмел на корню, запретив им даже участвовать на предварительной стадии. Выборы делегатов съезда проводились в два этапа. Сначала в каждом городе и селе проводился первичный отбор кандидатов. Партийные органы и органы НКВД могли дать отвод тому или иному претенденту, но пользовались этим правом крайне редко. Избранные "аксакалы" собирались вместе и уже из своих рядов выдвигали необходимое количество делегатов съезда. Благодаря неплохой организации мероприятия и незаметно направляемого процесса выяснения отношений между первично отобранными кандидатами, процедура выдвижения делегатов съезда заняла около месяца. Еще месяц ушел на подготовку самого съезда и получение делегатами напутствий от менее удачливых земляков. Тема съезда была обозначена достаточно широко, "организация народного самоуправления через Родовые связи". Но небольшой список предлагаемых для обсуждения тем все же имелся, а потому первые жаркие дебаты развернулись еще на местах.
  Съезд собрался в Кремле в начале марта 38-го года. Более пятисот делегатов со всех уголков страны собрались в Колонном зале Дома Союзов. На открытие съезда прибыл Сталин.
  - Уважаемые старейшины единого народа Советского Союза. Мне по возрасту еще не положено находиться среди вас, годик я до минимального аксакальского ценза не дотянул, но я коварно воспользовался своим служебным положением, чтобы лично поприветствовать всех собравшихся в этом зале.
  Реплика Сталина, выдержанная в шутливом тоне вызвала бурный восторг в зале и немного снизило напряженность собравшихся.
  - Здесь собрались те, кому наш великий народ доверил важнейшую миссию, самоорганизации собственной жизни. Жизнь можно организовать сверху, из-под палки. Но если она войдет в противоречие с устоями, с традициями, по которым жили наши предки и не успеет создать новых, более сильных, более справедливых традиций, то такая организация рассыплется и наступит хаос. Этого нельзя допустить. Вы собрались здесь для того, чтобы из всего многообразия местных и национальных традиций выбрать те, которые мы возьмем в будущее. По которым будет жить и процветать наш народ. Кто может сделать это лучше вас, самой судьбой предназначенных стать основателями и хранителями наших новых традиций, устремленных в будущее, но прочно опирающихся на заветы и устои наших предков? Никто. Ни один начальник, каким бы он ни был умным этого сделать не сможет. Такое под силу лишь тем, кто сам является плоть от плоти, кровь от крови народом. Кто за свою долгую жизнь повидал и пережил многое. Здесь собрались те, кто помнит времена царизма, кто жил, отдавая свой труд помещикам и заводчикам. Те, кто помнит революцию и страшные времена Гражданской войны, когда все родовые связи были забыты, когда отец воевал против сына, а брат против брата. И в большинстве случаев воевал не потому, что искренне считал свою родню врагом. А потому, что многие просто вовремя не поняли, на чьей стороне правда. Так больше не должно повториться. Больше никогда и никто не должен поднимать одну часть нашего народа против другой. И вы сейчас должны сделать все, чтобы это стало невозможным. Советская власть уже многое сделала. Она сделала всех нас равными перед страной и народом. Она уничтожила эксплуатацию и дала всем равные права и равные шансы. Теперь вы должны сделать вторую часть. Создать незыблемый свод правил, по которым народ будет жить.
  Я признаюсь вам честно, как руководитель со стажем, на плечах которого давно лежит большая ответственность. Управлять проще теми, кто не имеет правил. Кого можно развести поодиночке, внушить необходимые мысли и подвигнуть на нужные действия. Да, гораздо проще управлять народом, который не имеет собственных традиций, собственного мнения и который радостно одобряет все, что предлагает власть. Проще, но не правильней. Когда я задумываюсь над тем, что по какой-нибудь роковой случайности на вершине власти может оказаться негодяй и предатель, то мне становится страшно. Страшно от того, что он сможет сделать с разобщенным и не думающим народом, одобряющим все до последнего момента, когда станет слишком поздно что-то менять. И я понимаю, что не должен этого допустить. Мы все вместе не должны этого допустить. А для этого наш народ должен быть сильным, единым и живущим по четким правилам и устоям. Раньше мы не могли этого сделать. Раньше мы боролись с внешними, а потом и с внутренними врагами, которые, преследуя личные и коварные цели, пытались нас разобщить. Но мы выстояли и доказали всему миру, что наш народ просто так не одурачить. Мы сильны своей правдой, мы пролили за нее много крови и готовы за свою правду и свободу сражаться до последнего вздоха. Но важна не только наша решимость. Мы должны быть еще и вооружены. Вооружены своим знанием, своей Правдой, своими традициями, которые уберегут нас от ошибок.
  И именно для этого вы все здесь и находитесь. Мы надеемся на вас, вся страна доверяет вашей мудрости и надеется.
  Человек, отвечающий только за самого себя и думающий только о самом себе подобен песку в пустыне. Куда подует ветер, туда его и несет. Такой человек ненадежен, он слишком легко может попасть под власть иллюзий или собственных фантазий. Но человек, за которым стоит его Род и его традиции, человек, который отвечает за благополучие своего Рода так же, как и Род не бросает его в трудную минуту, оказывая поддержку. Такой человек уже подобен глине на речном берегу. Ветер уже бессилен сдвинуть его с правильного пути. И даже воде, которая точит камень, будет нелегко размыть эту глину.
  Мы уверены, что все сказанное вы понимаете даже лучше нас. Мы уверены, что вы, все здесь собравшиеся, полностью разделяете наши мысли и стремления. Но есть одна большая проблема. Наша страна огромна. Наш народ вобрал в себя столько больших и малых народов, веками живших по различным традициям, что просто соединить все вместе в один комок не получится. Вы все знаете слово Род, знаете его смысл и значение. Но вы все понимаете его немного по-своему. Так же, как понимали и ваши отцы, деды и деды ваших дедов. А в разных местах они понимали под этим разное. И именно вам предстоит решить нелегкую задачу. Выявить все особенности понимания Рода, собрать все воедино, отказаться от лишнего и сохранить самое ценное. Конечно, жизнь не подгонишь под одну гребенку. Различия ведь тоже не возникали на пустом месте и беспричинно. Как правило, они проистекали из различных особенностей в жизни и хозяйствовании. Но сейчас очень многое меняется. Сейчас во всех уголках нашей необъятной родины строится новая, одинаковая для всех жизнь. Для нас больше не имеет значение происхождение человека, если это наш, советский человек. А значит и понимание базовых вещей должно быть везде одинаковым. Как решить эту проблему? Думаю, что правильным было бы поступить следующим образом. Надо собрать все общее, что нас объединяет, создать единую основу родовых понятий и устоев, которые будут одинаковыми для всего нашего народа. Но одновременно для каждого региона нашей страны можно оставить и ряд своих традиционных правил и понятий, которые не находясь в противоречии с базовыми принципами, создадут необходимый местный колорит и традиционность, преемственность понятий. Мы думаем, что вы с этой задачей справитесь. И справитесь успешно. Мы не сомневаемся. Для того, чтобы вам лучше работалось, мы создали все необходимые условия. О порядке работы вас сейчас проинформирует товарищ Калинин, а мне позвольте еще раз сердечно приветствовать наших уважаемых старейшин и пожелать вам успехов в работе.
  Только не надо слишком волноваться. И тем более не стоит соревноваться в искусстве поединков. Хорошие решения всегда приходят на холодную голову, - закончил Сталин, как и начинал свою речь шуткой.
  Речь Сталина была встречена бурными и продолжительными аплодисментами. Сколько раз мне давным-давно приходилось слушать подобные овации, доносившиеся из телевизора на каждом партийном или государственном собрании. Но я и представить себе не мог, что люди могут аплодировать настолько воодушевленно и неистово. Впрочем, я прекрасно понимал делегатов съезда. Кто они? Простые колхозники, рабочие, в лучшем случае представители сельской или городской интеллигенции, врачи, учителя, хотя и таких-то было немного. И тут сам Сталин обращается к ним с такими уважительными словами. Я был уверен, что после окончания съезда любому делегату немало времени придется провести дома, выступая, как заезжая звезда с концертами перед своими земляками, делясь с ними пережитым.
  Всесоюзный староста был встречен такими же бурными овациями. Калинин пользовался в народе настоящей любовью, более того, если Сталина любили, но боялись, то его просто любили. К тому же Калинин проводил немало времени в поездках по стране, часто общаясь с народом напрямую.
  - Товарищи старейшины. Я в отличие от товарища Сталина нужный возрастной рубеж уже преодолел, а потому скажу вам просто. Главное в любом деле это вовремя остановиться и принять решение. Для этого необходимо договориться об элементарных правилах ведения диспутов и когда и как их завершать. Также важно договориться по порядку вашей работы.
  Вам предстоит решить несколько вопросов, которые можно условно разделить по тематике. В этой связи предлагаем вам в перерыве подойти к столам в холле и записаться для работы в одну из предложенных секций. Скажу сразу, что этот порядок более или менее будет регулируемым. Вы должны понимать, что нам важно во всех секциях обеспечить не только численный состав, но и региональное представительство делегатов. А потому те, кто не найдет для себя места в одной, обязательно найдет его в другой. Важных или неважных секций нет. Более того, всем секциям придется поработать над всеми вопросами, просто в разной последовательности. Таким образом, мнение каждого из вас по всем вопросам окажется не только услышанным, но и учтенным. Но прежде всего вам предложат подписать одно обязательство, это очень важное обязательство. В нем вы все признаете, что после завершения обсуждения всех вопросов принятие решений будет проводится всеобщим голосованием. Даже если кто-то из вас будет недоволен принятым решением, имея другое личное мнение, вы все признаете принятое решение правильным и обязательным к исполнению. Никто из вас после принятия решения не будет словом или делом протестовать против него или тем более мешать его реализации. Я считаю это совершенно справедливой постановкой вопроса. Так решаются все вопросы в любом обществе, в любой семье. Да, кто-то скажет, что в его семье слово главы семьи является законом. Но здесь вы все равные уважаемые люди с огромным жизненным опытом. Разве более весом ваш голос, чем голос вашего соседа по залу? В любой семье все подчиняются принятому решению. Так же поступим и мы. Мы все и есть одна семья. Вас выбрал весь советский народ. Так будьте же достойны его выбора.
  Народ в зале, сначала напрягшийся при слове "обязательство", расслабился. Принятие решения всем миром это было понятно. Как понятно и было обязательное единодушие при исполнении решения после его принятия. На таком примерно порядке жизнь строилась веками.
  После перерыва на обед и непродолжительный отдых работа съезда возобновилась. Нескольких делегатов из разных регионов страны заранее попросили подготовить выступление об особенностях родовых устоев в их местности. Больших различий не было, хотя иногда разговор уходил немного в сторону и больше напоминал воспоминание бойцов о временах, когда деревья были зеленее, а девушки сплошь ослепительно хороши. Но Калинин, управлявший ходом заседания, довольно быстро восстанавливал порядок, возвращая ораторов в реальность.
  В последующие две недели делегаты трудились, не покладая рук. Они совместно творили Родовой Кодекс СССР. Постепенно все более четко вырисовалось несколько блоков, призванных определить родовые взаимоотношения в стране.
  1. Состав Рода, прием в Род, исключение из Рода. Создание собственного Рода. Система внутренних взаимоотношений внутри Рода с учетом раздельного и удаленного проживания.
  2. Ответственность человека перед Родом, ответственность Рода перед своим членом.
  3. Права наследования в Роду.
  4. Внутренние органы управления Родом.
  5. Взаимодействие Рода и органов государственной власти. Ответственность Рода перед государством и государства перед Родом.
  6. Образование и статус межродовых объединений.
  7. Родовые поместья, их имущественный статус и передача по наследству.
 
  Был еще блок региональных особенностей, но его обсуждение было отложено до принятия базовых общенародных положений Кодекса.
  В первые дни работа двигалась туго. Все участники просто вспоминали все, как было у них, и неизбежно ударялись в описание деталей и различных историй. Поскольку среди делегатов было немало хороших рассказчиков, процесс грозил затянуться в неопределенное будущее. Но такой вариант развития событий был предусмотрен заранее. А потому старикам дали немного выпустить пар, и уже на третий день в каждую рабочую секцию был направлен представитель государственного аппарата, сравнимого с делегатами возраста, который взял управление обсуждением в свои руки. Процесс пошел существенно быстрее.
  Через две недели первая стадия была завершена и все наработки переместились в другие секции на обсуждение. При этом был применен один интересный и очень полезный прием. Чиновник, руководивший проработкой какой-либо темы, перемещался в ту секцию, в которой продолжалось ее обсуждение. Там он, по-прежнему управляя процессом, одновременно работал экспертом, при необходимости объяснявшим, какие вопросы уже обсуждались, и почему были приняты или отклонены в предыдущей секции. Это позволило сэкономить немало времени и сил далеко не юношеского возраста делегатов. Впрочем, вели они себя зачастую как юноши. Находясь в постоянно приподнятом состоянии уже от самого факта востребованности, нового призыва в строй, они проявляли завидную стойкость в работе и баталиях по самым разным вопросам.
 
  Глава 40. Родовые схватки (окончание)
 
  Работой съезда на всем его протяжении руководил Михаил Иванович Калинин. Являясь членом Политбюро ЦК, он уже давно познакомился и со мной лично, и с моей историей, хотя произошло это гораздо позже, чем с остальными приближенными Сталина.
  Но как только Сталиным была объявлена программа административной реформы, он быстро попытался наверстать упущенное и пытал меня на предмет будущих перепетий государственного строительства и развала не меньше, а, может быть, и больше, чем сам Сталин. Скорее всего позже он свои выводы докладывал вождю, поскольку Сталин неизменно оказывался в курсе всего мною сказанного. Но для меня так было даже проще. Калинин был исключительно простым в общении человеком. Сам из крестьян, он до конца дней сохранил здоровую крестьянскую смекалку и хитринку. Часто прикидывался простачком, заставляя буквально разжевывать те или иные моменты. Но это была явная игра. Умные внимательные глаза неизменно выдавали, что он все прекрасно понимал даже с намеков, а подробными рассказами лишь заставлял собеседника безо всякого сопротивления выкладывать все, даже самые незначительные аргументы и объяснения. И лишь понимая, что больше из оппонента ничего не выжать, начинал выдавать результаты собственного анализа услышанного. Возможно, именно такой стиль поведения позволил ему и в моем варианте истории сохранить свое положение, избежав каких-либо репрессий в самые трудные периоды. Прекрасно умел Михаил Иванович и общаться с простым народом. В разговорах с ним он мгновенно переходил на простой народный язык, тут же становясь своим для любого крестьянина или рабочего. Лучшей кандидатуры для общения со старейшинами подобрать было невозможно.
  В процессе работы секций съезда он лично неоднократно побывал на заседаниях каждой из них, внимательно вслушивался в ход дискуссий, долго молчал, показывая, что на него не стоит обращать внимание, но потом неожиданно просил слова и буквально несколькими фразами прекращал досужие споры по несущественным вопросам, направляя обсуждение на действительно важнейшие моменты рассматриваемых тем и выделяя серьезные неразрешенные проблемы. Все это лишь добавляло ему и без того огромный авторитет у старцев.
  Такое деятельное и успешное участие Калинина в работе съезда объяснялось еще и тем, что он уже вытряс из меня и проанализировал всю проблематику государственных и социальных институтов в позднем СССР и тем более в постперестроечной России. И вот теперь он, вооруженный знанием будущих центробежных тенденций, а также методов, с помощью которых народ в моем времени был доведен до состояния атомизированной и зомбированной толпы, как орешки щелкал задачи, казавшиеся аксакалам неразрешимыми. Он с легкостью ставил в тупик своими вопросами заядлых спорщиков и выстраивал убедительные логические цепочки, от которых даже у "Фомы неверующего" зашевелились бы остатки волос на голове. Неожиданно для всех участников съезда проблема, которой они занимались, превратилась из задачи сохранения в поколениях исторических народных традиций и обеспечение уважительного отношения молодежи к благородным сединам в проблему совершенно иного уровня. Оказалось, что они решают задачу буквального выживания социума, сохранения народа, как единой общности, и защиты всего того, что строили сами и продолжателями чего являлись их дети.
  Конечно, никто не рассказывал им о будущем прямо. Калинин лишь умело выступал оппонентом, предлагая всем желающим переубедить себя логическими доводами. И в процессе этого умело подкидывал людям все новые варианты идеологических диверсий и психологических ловушек. Большего не требовалось. Благо идиотов или увлеченных юнцов среди делегатов не было.
  В результате чуть было не случился обратный эффект. В какой-то момент все захотели вернуться к самому началу обсуждения и пересмотреть заново все, до чего успели уже договориться. Но к счастью от этого удалось отговорить. Благо все наработки полностью соответствовали решаемым задачам. Возникла лишь необходимость усилить некоторые аспекты.
  В результате Кодекс стал постепенно вырисовываться.
  Проще всего удалось договориться по первому пункту. Практически все понимали родовую принадлежность по мужской линии. Женщина, выходя замуж, переходила в Род мужа. А в случае развода начинались варианты. В зависимости от причин такового она могла остаться в Роде мужа по решению совета последнего, ее могли обратно принять в исходный Род, или оба Рода могли отказаться от нее.
  Достаточно быстро проговорили и перечень причин, способных привести к исключению из Рода.
  Прием в Род вообще не вызвал никаких противоречий, нюансы были лишь в процедурных вопросах, надо ли собирать весь Род для принятия решения или можно обойтись парой рекомендаций и решением Главы Рода. Но этот вопрос со спокойной совестью отдали на региональный уровень, чтобы попусту не ломать традиции.
  Вопрос о том, как осуществлять единое функционирование Рода в условиях раздельного проживания его членов в разных регионах страны поначалу вызвал ступор. Но здесь пришло на помощь государство. Калинин пообещал в кратчайшие сроки решить большую часть возникавших проблем. Во-первых, было решено создать специальную службу Родовой почты, письма и телеграммы в которой автоматически приобретали высший приоритет доставки. Во-вторых, когда в Родовых взаимоотношениях возникало само государство, то за передачу информации всем необходимым лицам становились ответственными органы НКВД, передававшие ее по своим служебным каналам связи, и уже местный сотрудник непосредственно входил в контакт с конечными получателями такой информации. По этим же каналам передавалось мнение или решение членов Рода. Это, как правило, касалось случаев необходимости серьезного повышения должности или, напротив, серьезного наказания члена Рода.
  Государство приняло также самое серьезное участие в решении и второго раздела Кодекса, о взаимной ответственности Рода и его членов. Выразилось это в том, что Калинин пообещал подготовить ряд законов, существенно повышающих заинтересованность всех сторон в максимальном принятии таковой ответственности. Например, рекомендации сильного и успешного Рода должны будут играть немаловажную, а иногда и определяющую роль при принятии его члена на ответственную должность. И чем выше был уровень этой должности, тем больше значили эти рекомендации. Было также решено, что Род может принять на себя солидарную ответственность за своего члена и взять его на поруки в случае совершения им нетяжких преступлений. В основном это касалось мелких краж и прочих провинностей некриминального характера. При этом Род обязан был полностью компенсировать все материальные потери пострадавшим или государству. При более тяжких преступлениях своего члена Род мог отказаться от него навсегда, либо материально участвовать в его содержании в системе Гулага.
  Вопрос наследственности особых споров не вызвал, его попросту решили спустить на региональный уровень. Исключение касалось лишь всего связанного с Родовым поместьем. Его наследование Кодекс закреплял однозначно. Родовое поместье закреплялось при его выделении изначально за самым старшим членом Рода и передавалось по наследству исключительно его старшему сыну. При отсутствии такового была разработана целая четкая схема передачи его другим членам Рода. Хозяин Родового поместья назывался Хранителем Рода и мог передать его другим членам Рода только с согласия Совета Рода. При отсутствии живых членов Рода мужского пола, то есть вымирании Рода, поместье переходило в другой Род через женскую линию вымершего Рода. При отсутствии любых наследников поместье переходило в государственную собственность. И лишь в этом случае поместье могло быть отобрано государством.
  Размер поместья по согласованию с Калининым был определен в один гектар, который государство безвозмездно передавало Родам в бессрочное, наследуемое владение. Выделение земель должно было быть осуществлено в течение трех месяцев после съезда Исполкомами по месту жительства Главы Рода. Если Род полностью проживал в городе, то выделение земли должно было происходить за городом в пределах пятидесяти километров от городской черты.
  Управление Родом было решено возложить на Совет Рода, в который входили все его члены мужского пола старше тридцати лет, имевшие собственную семью. Вокруг этого возраста и семейного статуса прошли жаркие дебаты, но в конце концов большинство делегатов сошлось во мнении, что не обладающий достаточным жизненным опытом молодой человек не мог полноценно выступать от имени Рода. То же самое касалось и одиночек, не укрепившихся в жизни через создание семьи. Это условие лично для меня оказалось неожиданно жестким. Но, поразмыслив, я пришел к мнению, что в такой постановке вопроса есть очень сильная логика. Лишь человек, практически осознавший свою ответственность хотя бы перед членами своей семьи, способен ответственно вершить чужие дела и принимать решения, касающиеся не только его самого. Также в Совет Рода обязательно входила минимум одна женщина, избираемая женской половиной Рода. Но любой род собственным решением мог увеличить их число. Возглавлял Совет Глава Рода - самый старший в Роду мужчина.
  Возможность образования межродовых объединений сначала стала предметом жарких споров, но после того, как было определено, что никаких дополнительных прав и обязанностей это не дает, более того, Роды могли лишь делегировать этим объединениям часть собственных прав и ответственности, все споры быстро сошли на нет. Решили, что на таких условиях это внутреннее дело самих Родов.
  Самый сложный вопрос оказался в области организации формальных отношений родов и государственных органов управления. Поначалу, преисполнившиеся самоуважения от важности порученного им дела, делегаты вообще возомнили о себе неизвестно что. Стали даже звучать разговоры о том, что это особая ветвь власти, чуть ли не самая важная. Но такое развитие событий было быстро и решительно пресечено. Хотя и с известной долей деликатности, чтобы никого не обидеть. Просто в какой-то момент Калинин, посетивший секцию, занятую проработкой данного вопроса, объяснил, в чем именно лежит базовое непонимание государственного устройства и роли Родов уважаемыми старейшинами.
  - Есть различные сферы жизнедеятельности государства.
  Есть идеология. Ей занимается наша Коммунистическая партия. Идеология определяет нашу долгосрочную стратегию и цели, к которым движется наша великая страна и наш народ. Это огромная ответственность и важнейшее направление. Ведь мы сейчас строим на практике то, кто ранее никто не делал. Что было описано лишь в теории и настолько давно, что многие реалии сегодняшней жизни не вписываются в прокрустово ложе старой теории. Потому марксизм-ленинизм-сталинизм это живая непрерывная линия, связывающая прошлое и будущее в интересах всего нашего народа. Идеология не может быть дробной, она не может быть противоречивой, она может быть только цельной. А потому партийная линия управления государством строится сверху вниз. Внизу могут проистекать всевозможные дискуссии, стимулирующие творческое развитие теории и нахождение наиболее перспективных направлений стратегического развития. Поднимаясь вверх эти дискуссии преобразуются в несколько базовых мнений, из которых ЦК партии делает демократический выбор, становящийся решением, обязательным для всех членов партии. Также сверху вниз из ЦК идут все назначения на ответственные должности руководителей.
  Есть политика. Во внутренней жизни политика предстает организацией жизнедеятельности общества. Это социальная сфера, инфраструктура и обеспечение наших граждан всем необходимым. Этой сферой занимаются советские органы, Советы народных депутатов всех уровней. Они избираются снизу вверх. Лучше всех жизнь и проблемы простых людей знакомы тем, кто живет среди этих людей каждый день. А потому простой народ выбирает низовой уровень руководителей, а те в свою очередь избирают более высокие уровни представительства. Также Советы избирают Исполнительные комитеты, которые, находясь под их полным контролем, ежедневно решают практические вопросы организации жизни наших граждан на основе решений Советов. Вопросами взаимодействия нашего государства и других стран занимается внешняя политика. Она тоже подконтрольна Совету высшего государственного уровня. Но не только. Она также должна быть полностью согласована с идеологией.
  Есть экономика. Ей должны заниматься профессионалы. Это не та сфера, в которой может разобраться любой человек, обладающий здравым умом и твердой памятью. А потому экономикой занимается Исполнительная власть, формируемая Советами, но по согласованию с идеологией, за которую отвечает Партия. Ведь экономическое развитее страны это одна из нескольких стратегических целей, вырабатываемых Партией в интересах всего народа.
  И есть еще одна область. Это защита нашего государства от внешних врагов, этим занимается армия и флот, а также внутренних врагов и преступников. Этим занимаются органы НКВД. Они также подчиняются Советам и Партии, но лишь на самом высшем уровне. На уровне округов, областей, районов, эти органы власти совершенно независимы от местного руководства. Этим достигается гарантия единства страны от любых попыток раскола.
  И вот теперь, когда мы обсудили все ветви власти, думаю, многие догадались, почему я никак не отметил Роды. Да просто потому, что именно вы и должны делегировать своих лучших представителей во все ветви власти. В Партийные и Советские органы, в органы управления экономикой, в органы защиты правопорядка и армию. Именно ваша рекомендация, солидность которой будет определять солидность давшего ее Рода, должна стать пропуском в органы любого государственного управления. А с некоторого уровня просто обязательной составляющей, дающей право на занятие ответственной должности. Кто как не Роды, больше других делающих для развития страны, должны обладать такими приоритетами? Вы та кровь, которая должна пронизать все органы государственного управления, насытив их максимально жизнью, жизнью простого человека. Только в этом случае мы добьемся подлинного единства власти и народа. Даже выборная система должна быть изменена. Мы говорим о справедливости. Но разве справедливо, когда какой-нибудь сопливый юнец, не нюхавший жизни, имеет такой же голос, как любой из вас, вырастивших не одно поколение потомков, получивших громадный жизненный опыт, вложивших все свои силы в развитие страны? Разве справедливо, что только что вышедший из тюрьмы уголовник имеет такие же выборные права, как многодетная мать семейства? Разве справедливо, когда сказавшийся больным и негодным к армейской службе пацаненок имеет такие же права как ветеран многочисленных битв? Нет, все это несправедливо. А потому не равные права будут у всех, Равные права будут у Родов, пропорционально их численности и заслугам перед страной.
  В этом и состоит главное взаимодействия Родов и государства. Нюансов много и постепенно мы все их учтем, но главное именно в этом.
  После таких слов Калинина старейшины достаточно быстро смогли выстроить предлагаемую систему взаимоотношений и работа продолжилась.
  В целом съезд успешно справился с возложенными на него задачами. Кодекс получился пусть и не идеальным, но вполне рабочим документом. А где и как его дорабатывать, на этот вопрос должна была дать ответ только практическое воплощение его в жизнь и анализ полученного опыта.
  На закрытии съезда снова выступил Сталин. Он поблагодарил делегатов за успешную работу, способную кардинально изменить жизнь в СССР в равноправных интересах всех его граждан.
  - Вы, знаете, товарищи аксакалы, нам очень понравилось, как вы поработали на благо страны. Во многих странах есть разные способы прибегнуть к народной мудрости при решении самых сложных проблем. Чаще всего это происходит в форме прямых всеобщих опросов, называемых референдумами. Но, посмотрев на то, как ударно и с какой ответственностью и самоотдачей вы подошли к вопросу создания Родового Кодекса, мы думаем, что съезд старейшин гораздо более эффективный способ узнать полноценное мнение народа и решить саамы серьезные задачи. А потому, мы, конечно, не будем делать съезд старейшин регулярным на постоянной основе, нам незачем плодить еще один орган власти. Но, мы думаем, что нам еще не раз потребуется мудрый совет из народа, от таких, как вы, товарищи. А потому съездам старейшин быть. Мы будем созывать их по мере необходимости для решения самых важных вопросов жизни страны.
  Низкий поклон вам всем за работу. Объявляю первый всесоюзный съезд старейшин закрытым.
 
Оценка: 4.01*172  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"