Мешочек с золотом приятно оттягивал карман, и жизнь была прекрасна.
- Женюсь, - объявил я, отставляя четвёртую кружку с пивом. - Ей-богу, завяжу и женюсь!
- Лучший вор королевства - и уходит на покой? - Арвен Тень хлопнул меня по плечу. - Парень, да ты перепил.
- Или перепел, - пьяно икнул Томас. - Киррен-ловкач, вот ты скажи, ты перепел или грач? Может, вообще снегирь?
- Да ну вас, - отмахнулся я. - Вы сами на себя посмотрите, ребята. Так хотите на виселицу? У вас у каждого по домику на побережье и шкатулка под половицей, что я, не знаю, что ли?
Парни смущённо переглянулись.
- Ну... да, - проворчал Арвен Тень. - Но я-то в два раза тебя старше, парень. Томас уже лет восемь в деле. А ты-то? Тебе и двадцати нет.
- Сколько там до тех двадцати осталось, - отмахнулся я. - Тебе напомнить, что я с двенадцати лет на улицах? Устал я. А после вчерашнего...
За столиком повисла тишина.
Да. После вчерашнего.
Арвен и Томас не особенно-то жаловали Вепря. Я и сам его недолюбливал. Ходили слухи, что он крысятничал у своих, а за такое не просто метелят в тёмном переулке - убивают.
Но королевская стража успела первой. А палач завершил дело прошлым утром. Один удар - и всё.
Парень хотя бы не страдал, мрачно подумал я, опрокидывая кружку. Но, чёрт подери, он был едва старше меня. И говорили, что одна из девочек мадам Гизи понесла от него. Вот что с ней сейчас будет, а?
Я вздохнул.
- Парни, по-моему, нам всем давно пора баиньки. И нет, от своих слов я не отказываюсь. Завязываю.
- Приятно слышать.
Я медленно развернулся.
Викс, чёртов сержант королевской стражи. Три раза я сбегал от его людей, и ни разу капюшон не выдал моего лица.
- В чём дело, сержант? - лениво произнёс я. - Не спится? Гляжу, вы даже ночной колпак снять забыли.
За соседними столиками послышались смешки: островерхий шлем и впрямь здорово напоминал колпак.
Вместо ответа Викс лениво полез за пазуху. И достал оттуда лоскут зеленоватой кожи.
У меня внутри всё похолодело. Обрывок моей куртки. Но я не мог, не мог нигде наследить... неужели всё-таки зацепился об решётку?
- Нашли на ограде, - не без злорадства подтвердил Викс. - Вставай, Киррен-ловкач. Показывай локти.
Выбора не было.
Я медленно поднялся, отодвигая стул. Обвёл ленивым взглядом таверну.
И бросился наверх, перепрыгивая через перила.
По лестнице я взлетел в один миг. Дубовые двери - крепкие, спасающие от драк и взломщиков, - были заперты все как одна: постояльцы спали. Но в конце коридора на небольшом окошке были распахнуты ставни, и я нырнул в него головой вперёд, не беспокоясь, куда я приземлюсь. Даже сломанная шея лучше позора на плахе.
Глупо, наверное, но я всё ещё беспокоился, что обо мне подумает матушка. Что соседи будут показывать на неё пальцами до самой смерти, узнай они, что давным-давно сбежавший в город Киррен-выскочка стал Кирреном-ловкачом и бесславно сложил голову на плахе.
Нет уж. Буду Кирреном-гордецом, но такой радости я им не доставлю.
На счастье, я приземлился мягко, перекатившись боком и гася удар. Тут же оказался на ногах, легко перебросил тело через невысокий забор и бросился прочь.
Вдали послышались крики: я только усмехнулся. Серьёзно, Викс? Я знаю этот город как свои пять пальцев. И пусть фехтовальщик из меня неважный, бегать я умею хорошо.
Я подтянулся, цепляясь за ажурную решётку балкона. Ещё раз, и под ногами оказалась черепичная крыша. Я сел, привалившись к каминной трубе: ноги едва меня держали.
И задумался.
Первоначальный азарт начинал спадать, и вот тут-то до меня наконец дошло, как крепко я влип. Городские ворота закрыты: мои приметы раздадут на все посты, и из города мне не выбраться.
А по городу начнётся облава. Кража свадебных браслетов из королевской часовни перед самым венчанием - не шутка, с невесёлой усмешкой подумал я. Каждый притон переврнут вверх дном, каждую лёжку проверят три раза, и мои озлобленные братья начнут искать меня не хуже стражи.
Угораздило же меня. Ведь мог остановиться на тайнике старшего повара, за которым я и пришёл, проникнув на кухню. Но нет, решил пройти мимо часовни, заглянуть внутрь: как-никак, на четвёртое венчание его величества вряд ли пригласят всю воровскую гильдию в полном составе.
И увидел через витражное окно поблёскивающие браслеты в прозрачном ларце. А дальше всё оказалось проще простого. Главный воровской закон: бери и беги.
А возвращать их мне совершенно не хотелось, твёрдо подумал я. Не после того, как видел бледную и перепуганную невесту его величества, которую везли в карете через весь город. Не после неожиданной смерти её предшественниц. И уж точно не после казни Вепря и постоянных облав на нашего брата, вони общих камер и выбитых зубов у мальчишек, которые едва успели стащить пару бубликов из пекарни. Нет уж, величество. Не любишь воров? Удивишься, но мы способны здорово насолить тебе в ответ.
- Эй, - раздался женский голос. - Шёл бы ты себе. Время позднее.
Я обернулся.
Невысокая крепенькая девица стояла в трёх шагах от меня. Длинная русая коса была перекинута через плечо, тёмные штаны приятно подчёркивали аппетитные бёдра. А ведь неплоха, подумал я с начинающимся интересом. Очень неплоха.
- Чего это? - безразлично отозвался я. - Крыша общая.
- А вот и моя, - усмехнулась она. - Мой это дом. И звёзды над ним тоже мои.
Она подошла и села рядом.
- Впрочем, ладно уж, - произнесла она. - Королевская свадьба сегодня. Праздник. В честь такого гнать не буду.
- Сегодня? - Я поднял бровь. - Уже за полночь?
Она кивнула.
- Часы пробили. Пойдёшь завтра на дворцовую площадь?
Я невесело усмехнулся. Да уж, мне там самое место.
- Не пойду, - вслух сказал я. - Да и будет ли свадьба? По тавернам пошёл слух, что кто-то выкрал брачные браслеты из часовни. Вряд ли его величеству будет приятно щеголять после церемонии с голыми руками.
Девушка вдруг хихикнула.
- Ой, я бы на это посмотрела! Кто осмелился-то?
- А кто его знает, - пожал плечами я. - Но я бы с этим ловкачом пива выпил.
- Да-а, - протянула девушка. - Я бы тоже. Из тех воров, про которых я слышала, только Арвен Тень на такое способен, да Киррен-ловкач. Да только в руках стражи не задерживается ни тот, ни другой.
Не в этот раз, мрачно подумал я.
- Поймают его, - незнакомым тоном произнёс мой голос. - Поймают, разденут, вздёрнут на дыбе, раздробят ноги, выведают все тайники - и на плаху.
- Может, и на виселицу, - вдруг сдавленным голосом произнесла девушка.
- Может, и туда. - Я с философским видом пожал плечами. - Вот только его величество весьма падок до зрелищ. А что может быть слаще, когда топор рубит по живому?
Мою нежданную собеседницу передёрнуло.
- Дурак ты, - с неожиданной силой сказала она. - Можно подумать, кому-то хочется других на виселицу отправлять. Палач присягу даёт, королевскую, а после него и его сын, и его сын, и его. Не отвертеться. А откажется, сбежит - казнят всю семью.
Я поднял брови.
- Я не знал, - медленно отозвался я. - Думал, этим промышляют наёмники.
- Ну вот знай, - устало сказала девушка. - Те, что в пыточных казематах кости дробят - и впрямь наёмники. А жизни лишает только королевский палач по королевскому указу. На нём присяга и долг перед короной: либо ты топор в руки берёшь, либо твоя мать и младшая сестрёнка на дыбе окажутся.
- Палач, может, и не имеет выбора, - откликнулся я. - А его величество, который казни назначает? А толпа, которая на эти казни собирается? Их-то никто не неволит.
Мы оба надолго замолчали.
Наконец зашуршала ткань, и моя спутница достала из тряпичной сумки кожаную флягу, яблоко и здоровенную краюху хлеба с сыром.
- Весь день не до еды было, - со вздохом сказала она. - Да и сейчас аппетита нет. Будешь? Хочешь, так половина твоя.
- Буду, - сообщил я не раздумывая, и тут же вгрызся в протянутый кусок хлеба. - Как тебя зовут-то хоть, благодетельница?
- Дария. А тебя?
Я покосился на Дарию, помедлив. Н-да, настоящего имени ей точно говорить не стоит. Завизжит, убежит, и... чего там, всё со мной будет ясно.
- Кир, - коротко сказал я. - Выставили из таверны за долги, работу потерял, жить негде. Вот, устроился тут. Извини, если потревожил.
- Да ничего, Кир, - произнесла Дария. - У тебя хотя бы была честная работа.
В её голосе прозвучала горечь.
- Не очень-то честная, - неожиданно для себя произнёс я. - Случалось и воровать.
- А мне, - с той же странной горечью произнесла Дария, - приходилось делать и кое-что похуже. Но хватит откровений, Кир. Мы же здесь для того, чтобы на звёзды смотреть, верно?
Я усмехнулся. А и впрямь. Сижу на крыше с симпатичной девчонкой, золото в кармане, звёзды над головой, и сам чёрт мне не брат.
Я отхлебнул из фляги: вино оказалось хорошим, хоть и терпким. Откинулся на крышу, закинул руки за голову, покачивая ногой.
Хорошая ночь. Возможно, последняя в моей жизни.
Золото мне ещё пригодится, подумал я. А вот браслеты - ни в жизнь. Слишком горячий товар: всех скупщиков будут перетрясать не по разу, и как бы не под пыткой. Выдадут даже дочкины булавки.
Я вдруг усмехнулся. Мне в голову пришла идея.
- Это твоя крыша, говоришь? - произнёс я, указывая на неё. В темноте я не мог бы сказать, на каком именно доме нахожусь: может, и мастер-часовщик, а может, и пекарь. Но крышу эту я всегда потом узнаю.
- А что? - поинтересовалась Дария.
- Ничего. - Я вынул из кармана небольшой шёлковый свёрток и закрепил его под отошедшей черепицей. - Вещь одну хочу тут оставить. Потом вернусь, заберу.
Дария потянулась к свёртку, но я перехватил её руку.
- Не тронь пока. Время придёт, покажу.
Если сам жив буду, промелькнуло в голове. А не буду - что ж, останется на крыше девицы Дарии последняя шутка Киррена-ловкача. Буду на плахе лежать и улыбаться.
- Мы с отцом тут часто сидели, - задумчиво проговорила Дария. - Он уже от чахотки умирал, а я его за руку держала и напоминала, какая звезда какая. До сих пор сердце болит, когда на Северную звезду смотрю.
- Мы с матушкой тоже после ужина на завалинку выходили, - неожиданно для себя сказал я. - Давно, мне ещё и десяти не было, а как сейчас помню. Она говорила, Северная звезда светит всем, кто ищет свободы. Когда я сорвался в город, шесть дней шёл, сбил ноги - каждую ночь глядел на неё и верил, что дойду.
- Упорный ты.
- Какой есть.
- Хорошо было бы получить свободу, - тихо сказала Дария. - Уехать, замуж выйти, если найду кого себе по душе. Да только уж скорее его величество самого закоренелого убийцу с эшафота домой отпустит, чем моя семья сможет отсюда уехать.
- Это ещё почему?
- Потому.
- Почему? - повторил я.
Дария не ответила.
... Мы проговорили всю ночь, наверное. Молчали в основном, конечно. Но время от времени я начинал беседу, иногда она вспоминала что-то, и даже молчание было не вязким, а уютным, как старое шерстяное одеяло. Бутылка вина опустела, но я не чувствовал себя пьяным. Нагретая под солнцем крыша медленно отдавала тепло, смотреть на Дарию в полутьме было приятно, и я даже лениво пофантазировал, представляя себя обычным подмастерьем. Выучился бы швейному делу или ювелирной премудрости, и попросил бы её руки у отца, как исстари делается. Неужели тот отказал бы?
Киррену-ловкачу точно отказал бы, подумал я. Впрочем, Киррен-ловкач бы и не имел права просить. Каким бы вором я ни был, тащить за собой на плаху безвинную девушку я не собирался. Стоит нам показаться страже вместе, и её тут же запишут в сообщницы. А с воровскими девками у стражников разговор короткий: одежду разодрать - и на пол.
Над дальними крышами посветлело, и я поднялся. Идти мне было особо-то и некуда, но...
- Оставайся, - вдруг попросила меня Дария, глядя на меня снизу вверх. - Поживёшь у нас, пока работу не найдёшь. Я же вижу, руки у тебя на месте.
Угу. Руки. И мешочек золота, с которым можно два таких дома купить и ещё на половину третьего останется.
- Я бы с ра... - начал я, как увидел то, от чего кровь разом застыла в жилах.
На крыше дома, стоящего в конце улицы, появилось двое стражников. Дьявол!
- В дом, быстро, - отрывисто произнёс я, не глядя на Дарию. - Не высовывайся. И забудь, что вообще меня видела.
Девушка открыла было рот, но я посмотрел на неё взглядом, от которого два года назад от меня шарахнулись двое громил с ножами.
- Иди.
Дария молча подхватила сумку и исчезла.
А я на миг застыл, глядя из-за трубы на стражников - и бросился бежать.
На этой улице меня застать не должны. Подставить Дарию под удар я не имел права.
Первая крыша, вторая, третья... Я перепрыгивал, скользил на этаж ниже, карабкался по балконам, снова поднимался, прятался за каминной трубой... и чувствовал, как немеет сердце от настоящего страха: справа показалась уже третья пара стражников.
А секунду спустя раздался крик, который преследует каждого вора во сне.
- Вот он!
Дьявол, подумал я, соскальзывая с крыши на крепкую ветку липы. Летом можно было бы затаиться в кроне, но тоже ненадолго. Утром объявят награду за мою голову, и меня выдаст каждый. Скромная комнатка на чердаке, откуда я отправился на дело? Да там уже разнесли всё по кирпичику.
Я мог бы постучаться к каким-нибудь сердобольным людям, но эти добряки выдадут меня почти наверняка. А если не выдадут, сделаются моими сообщниками и попадут под очень тяжёлую руку его величества. Свои брачные браслеты он не простит.
Нет. Меня найдут уже к полудню, и история Киррена-ловкача будет закончена.
Но, с внезапным куражом подумал я, эту историю запомнят.
Получасом позже я с усмешкой карабкался через знакомую кованую решётку. Здесь я разодрал куртку, здесь умница сержант Викс взял след, здесь всё началось.
Что ж, здесь всё и закончится, мелькнула шальная мысль. И говорить об этом будут ещё долго.
Я подождал, пока пройдёт патруль, и неслышной тенью скользнул к зданию дворца. Второй этаж? Пустяки.
Любому вору было известно, где находится королевская сокровищница, но попасть туда было невозможно и немыслимо, и я не стал даже пытаться. Мне пришло в голову кое-что куда забавнее.
Ведь расположение комнат во дворце тоже знал каждый вор. Проникнуть внутрь было куда сложнее, но мой старый приятель Арвен Тень как-то даже прошёлся под ручку со знакомой горничной по королевской галерее, и помог девице перестелить постель в опочивальне её величества. Говорят, после этой уборки кровать покойной королевы пришлось менять на новую.
На миг меня посетила мысль развалиться в кровати его величества в грязных сапогах и разодранной куртке и захрапеть, и я даже приостановился, замерев на широком мраморном подоконнике. Но с сожалением покачал головой: в королевскую спальню так легко не зайдёшь.
А вот туда, куда я намеревался попасть - вполне.
Проклятье, королевская стража бдила: мне едва удалось избежать второго патруля, взбежав по статуе обнажённой девицы, оттолкнувшись носком сапога от пикантного местечка чуть ниже её спины - и замерев, раскинувшись среди лепнины на потолке и из последних сил упираясь в аляповатые цветочные изгибы руками и ногами.
Но меня не заметили.
Наконец я спрыгнул с перил невысокой тайной галереи, о которой когда-то рассказал мне Арвен, и оказался там, куда и стремился.
Мои сапоги простучали по потемневшему наборному паркету, отдаваясь эхом по всему залу. Я с усмешкой подбросил на ладони мешочек золота, устроился поудобнее - и принялся ждать.
Меня нашли вскоре после полудня.
Тяжёлые двери тронного зала открылись, и взору придворных, собравшихся на высочайшую аудиенцию, предстало удивительное зрелище.
Сонный и встрёпанный Киррен-ловкач, небрежно сидящий на троне с огрызком яблока в руке.
Я лениво поднял мешочек, распуская завязки. И звонкие тяжёлые золотые монеты раскатились по полу.
Небогатые придворные щёголи и их спутницы рванулись вперёд, забыв и о гордости, и об этикете. А я развёл руками, глядя в лицо королевских стражников.
- Ну, ребята? - произнёс я. - Шевелитесь. Бьюсь об заклад, королевский палач будет очень рад меня видеть.
Стражник, стоящий слева, ухмыльнулся.
- О да, - произнёс он. - И тебя, Киррен-ловкач, он не помилует.
Четверть часа спустя меня притащили в подземные казематы, сорвав по дороге куртку и сапоги. Руки связали за спиной, отмычки тут же сгинули вместе с моим собственным тощим кошелём, но, к моему удивлению, кроме пары болезненных тычков под рёбра, мне ничего не досталось.
- Сколько тебе лет, парень? - поинтересовался один из стражников, отпирая решётку на нижние этажи.
- Девятнадцать.
- Ну-ну, - хмыкнул другой. - Не очень-то твои родители обрадуются добрым вестям, а?
Ну, как знать, подумал я. По крайней мере, матушкины соседи будут знать, что Киррен-наглец приветствовал стражников, сидя на королевском троне. После такого ареста сложно будет относиться к матушке без уважения.
А потом меня подтолкнули вперёд, и я замер в дверях.
Дыба. Настоящая, чёрт её подери, деревянная дыба стояла посреди каменного зала с низким потолком. Меня замутило.
Двое парней в кожаных штанах и в масках неторопливой походкой двинулись ко мне. Мне потребовались собрать всю волю, чтобы остаться на месте и не попятиться.
- Оставьте его.
Женский голос.
Что за чёрт?
Я обернулся.
Невысокая фигура в красном стояла в коридоре. Колпак лишь подчёркивал небольшой рост.
Нет, я видел королевского палача на эшафоте, конечно же. Длинный плащ, наточенный меч в руке - и, да, я помнил, что великаном его не назвать.
Но я подумать не мог, что королевский палач был женщиной. Как это вообще возможно было представить? В одной руке младенец, в другой топор, и ещё четверо за юбку цепляются? Я чуть не поперхнулся от этой картины.
- Мне не показалось? - поинтересовался я, обращаясь к стражникам. - Или тут ещё одна женщина прячется?
- Привяжите его к скамье, - бесстрастно произнесла женщина-королевский палач. - И пошли вон отсюда.
Полуголые подмастерья сноровисто исполнили приказ. По пути я больно стукнулся затылком об очередное изощрённое приспособление и зашипел сквозь зубы.
- Не калечить, - сухо произнесла женщина. Назвать её палачом не поворачивался язык даже в мыслях. - Быстрее.
- Ваша милость, вам не стоит себя утруждать, - вкрадчиво начал один из подмастерьев. - Обещана тройная оплата, и мы хотели бы...
- Не вы одни, - раздался резкий женский голос из-под колпака. - Хватит. Рот ему я завяжу сама, если потребуется. Будете заступать мне путь - окажетесь рядом с ним. Сами знаете, я слов на ветер не бросаю.
Дрожащей рукой подмастерье застегнул мне ремни на щиколотках, и в следующее мгновенье хлопнула решётка. Мы с палачом остались одни, и не скажу, чтобы меня это сильно порадовало.
- "Ваша милость", - произнёс я, старясь, чтобы голос не дрогнул. - Что бы сказал его величество, услышав, как титулуют его палача вопреки придворному этикету?
- Уж что-что, - мрачно произнесла женщина, - а это тебя волновать не должно, Киррен-ловкач. Завтра я исполню приговор. Сказать тебе, какой?
Я выдавил улыбку.
- Я попробую догадаться с трёх попыток.
- Его величеству очень хочется видеть, как покатится по помосту твоя наглая голова.
Её голос звучал глухо из-под колпака. Зря. Мне хотелось знать, как она выглядела. Молода ли она была, красива ли? Может быть, чем чёрт не шутит, удастся соблазнить её, оглушить, украсть костюм палача и бежать?
Словно прочитав мои мысли, она покачала головой.
- Всё кончено, Киррен-ловкач. Перед казнью к тебе придёт священник, но до этого ты ничего, кроме этих стен, не увидишь. И в твоих силах решить, покинешь ли ты их на своих ногах или с раздробленными костями.
Я невесело хмыкнул.
- Ну, разница будет беспокоить меня недолго.
Она наклонилась надо мной, вглядываясь в лицо. Я видел лишь тёмные глаза в прорезях колпака, и даже они, кажется, таились под полумаской. Имени палача не знали: во дворце были десятки человек прислуги, и пересекаться им не дозволялось. Женщина, стоящая передо мной, часом раньше вполне могла войти во дворец через чёрный ход в скромной одежде горничной.
- Как же тебя угораздило попасться? - произнесла она. - Ты ведь успел стать легендой, вор. Мои помощники заключали ставки, сколько тебе ещё осталось бродить на свободе.
- Надеюсь, они не слишком крупно проигрались.
- Как тебя поймали, мальчик?
Мне показалось, что в её тоне я уловил сочувствие. Обычное женское сочувствие. Странно слышать такое от палача, правда?
- Куртка, - неохотно произнёс я. - На ограде остался лоскут, а я и не заметил. Сержант Викс оказался умён, и тут же отправился за мной. Глупо, правда?
- От стражи можно откупиться, - пожала плечами женщина. - Золото у тебя было. Но какого дьявола ты забрал брачные браслеты?
Я помолчал, усмехаясь. Да, действительно, а почему? Насолить королю можно было куда проще: достаточно пары размалёванных стен. Продать браслеты было немыслимо. Зачем я их взял? Просто потому, что плохо лежали?
- Я вор, - пожал плечами я. - Почему нет?
- Был бы ты простым вором, я бы с тобой не разговаривала, - невесело произнесла женщина.
Она сделала шаг, легко подхватила тяжёлый табурет и пододвинула его к скамье. Уселась, наклонившись вперёд и упершись локтями в колени. Как маленькая девочка.
- Я хочу знать, - произнесла она просто и твёрдо. - Почему эти браслеты? Мечта у тебя, что ли, была жениться на ком-то?
Она что, ревнует? Я чуть не фыркнул.
- Не на ком, ваша милость, - произнёс я. - К приличным девушкам воры не ходят. А неприличные или страже сдадут, или выкинут без кошелька и без сапог в подворотню, или... - Я усмехнулся. - Думаю, о прочих вещах всё понятно без слов.
- Интересно, - произнесла женщина в колпаке палача. - А я, по-твоему, к какой когорте отношусь?
Я уставился на неё, не зная, что сказать. Если я хоть словом задену или обижу женщину, в чьих руках сейчас находится моя жизнь... хуже, если я промолчу, и она истолкует мой ответ самым нелестным для себя способом...
- Очевидно, вы - жена самого смелого мужчины на свете, - хрипло произнёс я. - Раз уж он знает о вашем ремесле, верит вам и любит вас.
Женщина-палач вздрогнула. Я мысленно хлопнул себя по лбу. Идиот! Кто тебе сказал, что она замужем? Кто вообще сказал, что её муж знает о её ремесле?
Ремни врезались в кожу всё сильнее, и я поморщился.
- Развязывать я тебя не буду, Киррен-льстец, - сухо сказала женщина, выпрямляясь. - Допустим, мужа у меня пока нет, хотя его величество и был так добр, что предложил мне щедрое приданое.
Кто ж его возьмёт, это приданое, подумал я. Это насколько же надо сойти с ума, чтобы стать мужем палача?
А потом я вспомнил слова Дарии на крыше, и меня и вовсе замутило. Палач даёт присягу, которая распространяется на всю семью. Это значит, что и дети её, и внуки будут палачами, а если что-то пойдёт не так, казнят всех, включая мужа.
- Да уж, - произнёс я. - У осуждённого на смерть хотя бы есть шанс на королевское помилование, или чтобы невинная девушка согласилась взять его в мужья.
- Но после этого он будет изгнан из города, - сухо сказала женщина.
- Ещё лучше. - Я внимательно посмотрел на неё. - Мне кажется, ваша милость, или вы не очень-то жаждете приступать к делу?
Женщина фыркнула, кивая на разожжённую жаровню и ждущие своего часа щипцы.
- А ты этого так горячо желаешь?
Меня невольно передёрнуло.
- Нет.
- Вот и ответь наконец на мой вопрос, - спокойно сказала она. - Зачем тебе брачные королевские браслеты?
Я задумался. А и правда, зачем? Если уж она так жаждет получить от меня ответ на этот вопрос, почему бы мне сначала не ответить себе самому?
- Наверное, - нерешительно произнёс я, - мне всегда хотелось, чтобы меня заметили. Киррена-выскочку. Киррена-гордеца. Когда я приплёлся в город, я три дня отсыпался, пока подживали стёртые ноги, а потом ходил над городским рынком по натянутому канату, и плевать было на сломанную руку, когда я сорвался: главное, что на меня смотрел весь город. Я крал так, чтобы это было дерзко. Смело. Вызывающе. И плевать на риск, если после этого обо мне заговорят.
- А сегодня? Викс говорил ребятам, что ты собирался завязать, когда он пришёл тебя арестовывать. Что тебя переломило?
Я замолчал. Надолго.
- Я понял одну вещь, - наконец проговорил я. - Что обо мне говорят, обо мне знают - но меня не видят. И мне совершенно некому об этом рассказать. Просто сказать, что я чувствую, когда держу в руках брачные браслеты его величества. Или... - тут я запнулся, потому что признаваться палачу в других преступлениях было бы по меньшей мере неумно, - ... что-нибудь ещё.
- Что-нибудь ещё, - хмыкнула она. - Надо же. Одинокий мальчик, который понял, что ему не с кем делиться своими подвигами. И много было этого чего-нибудь?
- Достаточно.
- Где оно всё находится, ты, конечно, не скажешь.
Я пожал плечами.
- Взобрался на городскую стену и скинул мешок сообщнику. Старый воровской обычай. Ищи-свищи его теперь.
Женщина медленно встала. Шагнула ко мне и положила кончики крепких пальцев мне на грудь. Потом повернулась к дыбе и окинула её задумчивым медленным взглядом. Не то, чтобы я был нервным хлюпиком, но мне сделалось очень нехорошо.
Я молчал, не доверяя собственному голосу. Просить, умолять, чтобы она не начинала пытки? Не звала помощников, чтобы те вывернули мне суставы на дыбе? Смешно. Она и так сделает всё, что захочет.
- Как же вас саму угораздило? - внезапно спросил я. - Стать её милостью? Королевскими палачами рождаются, я знаю. Но никто не знает, кто вы. Никто не помешал бы вам забрать семью и бежать.
- Моя мать не уехала бы, - покачала головой женщина. Это было странно и немного жутковато: видеть, как качает головой палач в колпаке. - Она была внучкой палача, дочерью палача, женой палача, и стала матерью палача. Она не знает ничего, кроме долга, и упрямее её я не встречала никого. Она бы осталась, и её бы казнили.
- Мне... очень жаль.
- Мне тоже очень жаль.
Её голос был ледяным, но её пальцы исчезли с моей груди, и я наконец-то смог выдохнуть.
Женщина отошла в другой конец комнаты. Что-то звякнуло, что-то сдвинулось, и меня ударило тем, как буднично это выглядело. Словно она чистила овощи на ужин.
Да, весёлая у неё будет семейная жизнь. Меня передёрнуло. Впрочем, меня это, по счастью, не коснётся.
- Стало быть, это поводок долга? - Я повысил голос. - А чего хочется королевскому палачу на самом деле?
Женщина вернулась, мягко ступая. В руке у неё была железная кружка, до половины заполненная бурой жидкостью.
- Что вы...
- Молчи, - холодно произнесла она, начиная аккуратно пропитывать мою одежду. - Хочешь выйти отсюда чистеньким, чтобы меня тут же заподозрили? Скажи спасибо, что я не велела тебе кричать.
- Вы обещали завязать мне рот в случае чего, - напомнил я.
- Могу устроить.
Я замер, глядя на неё с непониманием, пока по животу лились бурые потоки фальшивой крови.
- Почему я? - наконец спросил я хрипловатым голосом. - Почему вы пощадили меня? Ведь на моём месте наверняка лежали другие, валялись у вас в ногах, умоляли о помощи...
- Я всего лишь забираю отсюда узников на казнь, - ровным голосом произнесла она. - Здесь правят бал мои помощники. Я закрыла бы пыточную вовсе, будь у меня выбор, но это не в моих силах.
- И помочь никому ты тоже не можешь? - резко спросил я. - Спасти от твоих подопечных?
- Увидь кто, как я помогаю тебе сейчас - погибнет моя маленькая сестрёнка, - очень тихо и очень холодно произнесла она. - Слово лишнее скажешь - до плахи не дойдёшь.
Маленькая сестрёнка... Где я слышал это раньше?
Что-то было знакомое в этой расстановке слов, в манере выговаривать слоги... в коротких пальцах с грубоватой кожей, глубоких нотках в голосе...
- Ты случайно не Дария? - произнёс я. - Прости, вырвалось.
Женщина секунду смотрела на меня. Ровно одну секунду.
А потом кружка с грохотом полетела в другой конец пыточной, а у моего кадыка мгновенно оказался нож.
- Где ты её видел? - прошептала она. - Откуда ты знаешь мою сестру?
- Дарья... и есть... твоя... младшая сестрёнка? - едва двигая губами, выговорил я.
- Так ты не знал, - глухо сказала она, разом опуская нож. - Вот дура. Взяла и выдала себя.
Я выдохнул, машинально дёргая связанной рукой, чтобы поднести её к горлу.
- Я никому не скажу про вашу семью, - произнёс я, старясь, чтобы голос был искренним. - Я почти не знаю Дарию. Мы просто... встретились. Давно. Одной ночью. И долго-долго сидели на крыше и разговаривали. Смотрели на звёзды. Я её даже не коснулся; разве что чтобы передать бутылку с вином.
Я с невесёлым видом обвёл комнату и вздохнул.
- Сдаётся мне, это была лучшая ночь в моей жизни.
И не только потому, что последняя, подумал я. Той ночью я смог поговорить и помолчать, выговориться и побыть собой. Я не помнил, когда Киррену-вору удавалось вот так вот побыть с кем-то наедине. С кем-то значимым. С кем-то важным.
- Давно, значит, с ней встретился? - странным тоном проговорила женщина. - А почему потом не вернулся?
- Потому что такая девушка не для меня, - не колеблясь, произнёс я.
Женщина помолчала. Отошла к стене, встав над изголовьем скамьи.
- Никогда раньше я ни с кем так не говорила, - проговорила она. - Нет, конечно, были и поклонники на танцах, и подружки на рынке, и с сестрёнкой мы шептались по ночам обо всём. Но чтобы кто-то видел, кто я, и говорил со мной, как с обычной женщиной? В первый раз.
- Почему ты мне помогаешь? - повторил я.
- Может быть, потому что мне надоело, - с неожиданной силой произнесла она. - Казнить за душегубство? Это я могу понять. Но отрубить голову мальчишке за то, что он из удальства умыкнул пару браслетов, которые и продать-то не сможет?
Она изо всех сил шлёпнула ладонью по дубовой скамье.
- Хватит!
А ведь эта женщина действительно завтра отсечёт мне голову, обречённо подумал я. Сколько бы она сейчас ни кричала, как бы она этому ни противилась - выбора у неё нет. Иначе накажут всю её семью, и на моём месте окажется её младшая сестра. Дария, которая угощала меня своим ужином этой ночью. Дария, с которой мы говорили о звёздах. А этого совершенно не хотелось уже мне.
- Тебе понравилась моя сестра? - негромко спросила женщина-палач.
Я запрокинул голову, глядя на неё.
- Тебе вот так и сказать, что нет?
Она засмеялась, и я улыбнулся вместе с ней.
- А ведь про Дарию ты ничего не знал, - произнесла женщина. - И она про тебя ничего не знала. Сейчас же я вижу Киррена-вора, а ты - королевского палача. Не кажется тебе, что так честнее?
- Честнее было бы, увидь я твоё лицо, - заметил я.
Странно, кажется, я совершенно перестал её бояться. И она это почувствовала.
- Невинная девушка может взять осуждённого на смерть преступника в мужья, и тогда им грозит лишь изгнание, - произнесла она, раскинув руки по каменной стене. - Глупо было бы отдавать любимую сестру вору. Но я знаю, какая жизнь ждёт её здесь, если детей у меня не будет. Её заставят взять мой топор... а я этого не хочу. Я бы, пожалуй, отдала её тебе. Согласился бы ты, Киррен-ловкач?
Я вздрогнул. Серьёзно? Мне предлагают девушку, в которую я за прошедшую ночь почти влюбился? Плевать, из какой семьи она была, мы смотрели на звёзды вместе. Иногда это важнее, чем лечь в постель без одежды.
- А она? - дрогнувшим голосом спросил я. - Сестру ты спрашивать собираешься?
- Она согласится, - легко сказала женщина. - Удержишь ли ты её или нет - это твоё дело.
В последних словах прозвучала горечь.
- А ты останешься здесь, - утвердительно произнёс я.
Она пожала плечами.
- Вся семья королевского палача свободна лишь тогда, когда палач освобождается от присяги. Кто освободит меня?
Я приподнял кисть руки.
- Развяжи ремни, пожалуйста, - попросил я. - Не очень-то хочется лежать так до самого вечера. Как-никак, мы сейчас почти родственники.
Женщина наклонилась над высокой скамьёй, поставив ладони по обе стороны от моей головы. Колпак свисал над моим лицом: зрелище было жутковатое.
- А ведь знаешь, - странным тоном произнесла она, - я хочу это сделать. Хочу посмотреть, как ты поступишь, если освободишься. Высший знак доверия от палача осуждённому. - Она рванула первый ремень из крепления, и я невольно подавил стон: было больно. - Оправдаешь ты его или нет?
Беги, взвыли инстинкты. Ты - Киррен-ловкач, ты выберешься отовсюду, оглуши её и беги немедленно! Всего лишь переодеться в её платье! Да, ты на голову выше, но кто приглядывается к палачу? Чуть сгорбишься, и только!
Женщина-палач быстрыми резкими движениями развязывала ремни один за другим. Я неверяще глядел на неё.
- Ты правда хочешь отдать мне в жёны Дарию, чтобы она меня спасла, а я увёз её отсюда, - утвердительно сказал я.
- У тебя плохо со слухом?
Я молча смотрел на неё.
Мне очень нравилась Дария. Я бы многое отдал, чтобы её увидеть. Чтобы увезти её с собой. Но...
Здесь была женщина, которая рискнула всем для меня. Поступила бы так Дария или нет, это было неважно. Важно было то, что если я ничего не сделаю, женщина в красном колпаке здесь и останется. До самой смерти. И я чувствовал себя полным мерзавцем, что я не могу этого изменить.
Освободившись, я глянул на тяжёлую дубовую дверь, окованную железом. Естественно, она была заперта.
- Ключ у меня, - с насмешкой сказала женщина. - И по доброй воле я тебе его не отдам.
Я молча смотрел на неё. Она доверилась мне полностью. Доверюсь ли я ей? Возьму ли выход, который она предлагает, останусь ли в камере - или отберу у неё ключ и отправлюсь навстречу будущему?
Мне даже не нужно было выбирать. Я остался на месте - и получил лёгкий, едва заметный кивок головы. Она поняла.
- Я понимаю, - негромко сказал я. - Можно увидеть твоё лицо?
Фигура в красном некоторое время стояла без движения, и я замер. Я бы соврал, если не хотел узнать, как она выглядит. Очень хотел бы.
Наконец женщина качнула головой.
- Нет.
Я спрыгнул со скамьи. Едва я представил, что ещё на ней делали и как, меня пробила нервная дрожь.
Поэтому я встал у стены рядом с той, что освободила меня.
- Ты скажешь людям его величества, что мой сообщник давно ускакал с браслетами? - спросил я.
- Да.
- Оставишь меня целым и невредимым без дыбы и без пытки?
- Да.
- Отдашь мне в жёны Дарию, а сама останешься здесь?
Короткая пауза.
- Знаешь, - странным тоном сказала женщина, - даже если бы я вышла замуж за принца из-за моря, часть меня всё равно навсегда осталась бы здесь.
А ведь её действительно никто никогда не возьмёт в жёны, подумал я. А если и найдётся хороший, честный, надёжный муж, то лишь в том случае, если она будет скрывать своё ремесло. И не будет ли это ещё хуже? Изо всех сил лгать день за днём, год за годом, пока страшная правда не откроется?
Мы молчали, привалившись к стене. Я не знаю, сколько времени.
- Дария за тебя выйдет, - наконец произнесла женщина. - Похоже, ты ей по-настоящему понравился, раз уж она всю ночь с тобой сидела. Но сам ведь понимаешь: ты даже не сказал ей, кто ты такой, да и она про свою семью промолчала. Если будете друг друга узнавать, то заново. И неизвестно, узнаете ли.
Узнаем, подумал я. И будем счастливы. Двое молодых людей, пьяных от свободы - да я бы саму мадам Гизи со всеми её девочками неделю на руках носил, окажись я сейчас за городскими воротами. А уж ту, с кем я говорил и не мог наговориться...
Вот только её сестру я так и не забуду.
Мы стояли, почти соприкасаясь пальцами. Желание стащить с неё капюшон сделалось почти невыносимым. Я поступил бы правильно, я это чувствовал.
Но Киррен-гордец всегда выбирал свой путь сам, и никогда не посягнул бы на чужой выбор.
- Если бы Дарии не было, - вдруг произнесла она. - Если бы ты её не встретил... ты...
- Что?
Она покачала головой.
- Пустяки.
В коридоре послышались шаги. А следом - стук в дверь.
- Скамья, - коротко приказала женщина в алом колпаке палача.
Несколько секунд, и мои руки снова оказались стянуты ремнями. А та, что подарила мне надежду, подошла к двери и провернула ключ в замке.
Вошёл священник. Я закрыл глаза.
Остальную часть ночи я запомнил плохо. Камера, куда меня отвели конвоиры, была холодной и сырой, и даже башмаки, грубое одеяло и матрас на гнилых досках кровати не смогли притушить пронизывающий холод.
Впрочем, это было неважно, правда? Завтра утром Дария выйдет из толпы и публично объявит о желании взять меня в мужья, и толпа её поддержит. Мы поженимся и будем счастливы, а королевский палач... что ж, она продолжит хранить своё лицо под капюшоном и будет верна присяге, правда? Разве у неё есть выбор?
Есть, вдруг понял я. Есть.
Вот только она им не воспользуется.
Когда меня вывели к эшафоту со связанными руками, солнце давно поднялось над крышами. Время завтрака: я иронически улыбнулся, когда у меня заурчало в животе.
Я смотрел поверх толпы, поднимаясь по ступеням. Дарию я всё равно не увижу, так зачем тратить время?
А самое смешное, было совершенно неважно, придёт ли она вообще.
Барабаны смолкли, и я замер, увидев сверкающий меч в руках невысокой фигуры в алом. Как, чёрт подери, как она, молодая женщина, рубит головы? Какой физической силой, какой практикой нужно обладать! На ком она оттачивала мастерство, на телятах, на трупах, на приговорённых? И как она не сошла с ума?
Но она приближалась, и время выбора заканчивалось.
Решусь ли я на то, на что хотел решиться?
Да. Иначе я не смог бы жить в мире с самим собой.
- Возьми меня в мужья, - громко и отчётливо произнёс я. - Ты имеешь на это право. Сделай это, и вся твоя семья будет свободна.
Сначала мне показалось, что она не услышала. Я уже открыл рот снова, машинально выискивая в первых рядах Дарию, не находя её, мысленно извиняясь перед ней, прости, прости, прости, я иначе не могу, возможно, мы ещё будем вместе, но не так и не сейчас, я не могу оставить здесь твою старшую сестру...
А потом по толпе пронёсся вздох.
Дария откинула алый капюшон.
Не безликая женщина-палач. Дария. Моя Дария.
- Киррен-ловкач. - Её голос больше не звучал глухо: он был холодным и звонким. - Я желаю взять тебя в мужья.
Гвалт, поднявшийся вслед за этими словами, чуть не заставил меня заткнуть уши.
Вместо этого я подошёл к Дарии и протянул ей руки, и короткий взмах кинжала перерезал верёвки. Я в очередной раз подивился её силе.
Должно быть, мы стали бы неплохой парой, работай мы вместе, подумал я. Её сила и моя ловкость. Доверие женщины-палача, которая отпустила приговорённого к смерти, и ответное доверие узника, который остался в камере.
На балконе, где располагалась королевская ложа, началось движение, и долго не прекращалось. Я не слышал голосов, но мог представить, что они обсуждают.
- Я не догадывался, - произнёс я вслух, глядя перед собой.
- Я знаю.
Прошло с четверть часа, прежде чем на эшафот взошёл глашатай. При первых же его словах у меня едва не подогнулись колени.
- "... Разрешается Дарии из рода Тевризов взять в мужья Киррена-ловкача, и..."
- "... Освободить тем самым оную Дарию от королевской присяги..."
Меч с глухим стуком выпал из руки Дарии. Всё, с облегчением подумал я. Она его больше не поднимет.
Глашатай дочитал указ. Смысл был ясен: "убирайтесь, оба, и чтобы я вас в городе не видел". Меня это полностью устраивало.
Я взял Дарию за руку, и она не отняла руки. Но её пальцы были бледными и холодными, и не ответили на моё пожатие.
- Твоя сестра... - начал я.
- Ей одиннадцать. Они с мамой не обязаны покидать город сегодня. Нужно собрать вещи; продать дом. Возможно, они даже останутся здесь, и от них не будут шарахаться.
- А мы отправляемся в изгнание, - с иронией произнёс я. - Вместе.
Дария наклонила голову.
Вот только выражение её лица нравилось мне всё меньше.
Нас повели в часовню. Перед входом Дария сбросила палаческое одеяние, оставшись в платье и фартуке поварихи. Я еле заметно улыбнулся. Кажется, мне досталась жена, которая ещё и превосходно умеет готовить.
И уж точно - хорошо обращаться с ножами, подумал я с иронией, но совершенно спокойно. И понял, что уже не боюсь эту женщину.
Свою жену.
Церемония прошла быстро и без задержек. Мы произнесли брачные клятвы, и Дария прикоснулась губами к моей щеке. Священник развёл руками в ответ на наше чистосердечное признание, что брачных браслетов у нас с собой нет, и благословил нас всё равно.
В дом Дарии мы возвращались кружными путями, под стражей. Я поймал сочувственное выражение на лице стражников, вот только не мог понять, кому оно адресовано: мне или ей?
- Беги, - на прощание только и сказал мне один из них. - Беги от неё далеко.
Дария слышала эти слова. Но её спина всего лишь стала ещё прямее.
Я не стал мешать Дарии прощаться с родными. Просто взбежал на крышу, чтобы спрятать свёрток в небольшой дорожной сумке: отберут, так отберут. И на мгновение опустился на корточки, проводя рукой по нагретой крыше.
Здесь я встретил Дарию, не зная, кто она. И здесь, наверное, останется маленькая частичка меня. Маленькая мечта - встретить прекрасную девушку, которая примет Киррена-ловкача, не зная о его прошлом, и полюбит его.
Глупая мечта. Ты всегда остаёшься собой, и скрывать это, играя роль - лишь делать себя несчастным.
- Киррен-ловкач, - позвала Дария. - Пора.
Мы отошли на пару сотен шагов от городских ворот, прежде чем Дария мягко отняла руку.
Я посмотрел на неё и понял всё.
- Ты уходишь, - произнёс я. - Искать свою Северную звезду.
- Да.
- Почему?
- Ты взял меня в жёны из жалости, - просто сказала она. - А хотел Дарию. Ту Дарию, что никогда не была палачом.
Я кивнул.
- Я должен был выбрать тебя в тюрьме. Откинуть твой капюшон и поцеловать. Сказать с закрытыми глазами, что мне нужна ты, ты настоящая. А потом открыть глаза, и ты любила бы меня вечно.
Дария развела руками.
- Время вспять не повернуть.
Я молча кивнул. Передал ей свёрток.
- Золото. Ты ведь не умеешь воровать, как я. Тебе надо на что-то жить.
- Тут... браслеты, - немного растерянно произнесла она. - Те самые?
- Тебе больше не нужно искать мужа, которому нужно рассказывать всё, - просто сказал я. - Всего лишь мужчину, которого ты полюбишь.
- Хотела бы я, чтобы это был ты, - тихо сказала она. - Но увы.
- Увы.
Я могу задержать её силой, промелькнуло в голове. Упасть перед ней на колени. Идти за ней, куда бы она ни пошла.
Но это был бы мой выбор. Не её.
- Я буду здесь, - только и сказал я. - Смотреть на звёзды.
Дария задрала голову.
- Но сейчас нет звёзд. - В её голосе впервые прозвучало удивление.
- Я подожду.
Секунду царила тишина. А потом я услышал удаляющиеся шаги, лёг в траву и закрыл глаза.
Голова кружилась: я не спал всю ночь. Я, кажется, не спал всю жизнь. Поэтому я повернулся набок и уснул. Уже не Кирреном-ловкачом и не Кирреном-вором. Просто Кирреном, который не очень-то знал, куда ему идти.
Меня разбудил шорох примятой травы. Было холодно, и выступила роса, забрызгав рубашку. Я впервые заметил, что даже толком не оделся: разодранная рубашка, разношенные тюремные башмаки, потёки бурой жидкости на локтях. Да уж, в таком виде только милостыню просить. Впрочем, могу вспомнить прошлое и побыть канатоходцем, верно?
А потом трава снова зашуршала, и я увидел её.
Дария сидела в полушаге от меня. Совсем рядом.
- Я просто хочу побыть с тобой этой ночью, - помолчав, сказала она. - И, может быть, следующей.
- Надеюсь, это войдёт у тебя в привычку, - серьёзно сказал я.
- Может быть, - совсем тихо произнесла Дария, - мы найдём нашу Северную звезду вместе.
Она помолчала.
- Скажи мне, - попросила она. - То, что убедит меня, что ты выбрал меня. Настоящую меня.
Она не уйдёт, если я выберу неверные слова, подумал я. Это не испытание, это всего лишь просьба. Самой страшной и самой одинокой в королевстве девочки, которая очень хочет стать счастливой.
- Я остался с тобой в камере не в благодарность за то, что ты освободила меня, - произнёс я. - И не из-за того, что ты предложила спасти меня от казни. Я остался, потому что хотел остаться.
- С королевским палачом?
- С тобой.
Что-то лёгкое и прохладное упало мне на колени. Ажурный браслет, выполненный тончайшей вязью.
Дария наклонилась ко мне. И молча протянула руку.