Цвет сверхдержавы - красный

Книга 6

Часть 1 гл. 01-12

Погиб, убит герой Патрис Лумумба,
И Конго без него осиротело
Его жена, красавица Полина,
С другим мужчиной жить не захотела

Его убил злодей народа Чомбе,
Даг Хаммаршёльд послал его на дело,
И эта весть, тотчас же, словно боНба,
Весь шар земной, конечно, облетела.

Был митинг на заводе Лихачёва,
И на заводе 'Красный пролетарий',
'Позор тебе, злодей народа Чомбе,
И кореш твой Мобуту с чёрной харей...'

2. Концепция 'Человеческого капитала'.

Как по Волге-матушке, по реке-кормилице
Всё суда с товарами, струги да ладьи,
И не надорвалася, и не притомилася,
Ноша не тяжёлая - корабли свои...

3. 'Муха в космосе'.

4. Пламя среди тюльпанов.

5. "Небо голубое... Рыба протухла!"

6. DEFCON-2.

7. Усы, лапы... Главное - хвост!

(В английской версии - Moon Hunter Bear, в переводе названо немного не по-русски - Медведь-Лунобивец)
 
  - Возвращаться мне было некуда, и я вышла замуж за этого торговца.
  - Вот как? И вы были счастливы? - спросил Миядзаки.
  - Да. Мы вместе торговали, у нас даже было собственное дело. Но недолго. Он точно так же состарился и умер, у меня на руках. Чёрт вас подери, люди, ну почему вы не можете жить подольше? - с досадой спросила Хоро. - Вы каждый раз умираете слишком быстро...
  - Вот, такие уж мы есть... Недолговечные, - ответил Хаяо. - А потом?
  - Потом я ушла в леса, - ответила Хоро. - Не знаю, сколько времени я бродила в одиночестве, пытаясь вылечить боль сердца... Но когда я прошла сквозь серебристый туман и снова вышла к людям, изменилось всё. Не было тех городов, что я знала когда-то, изменились языки, казалось, даже горы поменяли своё расположение. Я как будто оказалась в совершенно новом мире.
  - Серебристый туман?
  - Да... я шла по оврагу, и его заполнил туман. Я вошла в него, он был необычно плотный, и вдруг пропали все запахи. Потом они появились снова, но это было странно. Я никогда не видела такого тумана, ни раньше, ни потом. Лес вокруг оставался тем же, но вот всё остальное... изменилось. В первой же деревне, увидев мой хвост, меня едва не сожгли на костре, как ведьму. И тогда я ушла на восток, в те края, где никогда раньше не бывала. Научилась быть осторожной, выучила новый язык, новые буквы.
  Да, эти люди постоянно придумывают разные новые буквы! Задолбали! Не успела выучить руны футарка, они уже придумали глаголицу, в ней дофига новых букв. Выучила глаголицу - припёрлись эти двое... Кирилл и Мефодий... И так, блин, каждый раз! - вознегодовала Хоро. - Только выучила кириллицу - этот, как его... Пётр Первый опять реформу устроил, половину букв повыкидывал! Ну, вроде, полегче стало, только этот 'ять', будь он неладен... и твёрдый знак на конце каждого слова - вот зачем? А, да, ты же японец, у вас там свои иероглифы... Вот уж их я точно учить не буду.
  - Это потому, что ты к людям раз в триста-четыреста лет выходила, - спокойно пояснила Лариса. - Почаще с людьми общаться не пробовала?
  - Пробовала. Не понравилось. Как ни выйду - у них тут то война, то бунт, то крестьян запрессуют так, что они с голоду дохнут, - проворчала Хоро. - Только в последние несколько лет жизнь налаживаться начала. А до того - не везло здешнему народу с царями и прочими. Что ни правитель, так или маразматик, или кровавое чудовище...
  - А про нынешнего что скажешь? - спросила Лариса.
  - Про нынешнего рано говорить. Вот помрёт - тогда в газетах прочитаем, - зубасто ухмыльнулась Хоро. - Хотя... был у меня один знакомый. Вот с ним интересно было поговорить, - Хоро закинула ногу на ногу. - Иду я как-то по лесу, чую, человеком пахнет. Давно ни с кем не говорила... Перекинулась в человека, оделась. Смотрю, идёт мужичок такой, с ружьём, вроде как на охоту. Я из-за деревьев вышла, познакомились, разговорились... Его Вовкой звали. Умный мужик оказался. Я потом к нему не один раз домой приходила, он всё чего-то писал, и мне читал отрывки. Ох и спорили мы с ним! Я же торговлю изнутри знаю, и дело своё у нас было, хоть и небольшое. А он всё общую теорию из частностей выводил. Вот он начнёт мне что-то читать, а я ему подсказываю, что не так оно, на самом деле. И спорим, до утра, бывает, пока я ему не докажу, что он ошибся, или пока он мне не докажет, что это, как он любил говорить, 'частный случай'. Он там, оказывается, в ссылке жил, типа политический...
  Хаяо остолбенел. Догадка выглядела слишком фантастично.
  - Он мне тогда много всего рассказал, - продолжала Хоро. - Почему мир так устроен, что богатые наживаются на бедных, и что нужно делать, чтобы это угнетение прекратить. Помню, я ещё ему предложила: 'Давай, я перекинусь в волчицу, и съем этого вашего царя?'. Он засмеялся, и сказал: 'Его охраняют тысячи солдат, с ружьями, с пушками. А главное - ничего это не изменит, съешь ты одного царя - вместо него капиталисты и генералы посадят другого. Всех генералов и капиталистов тебе не съесть, тут другой подход нужен. Мы пойдём другим путём. Надо менять всю систему'
  Миядзаки представил себе, как гигантская волчица мчится длинными скачками по улицам Петербурга, вламывается в Зимний дворец и устраивает там побоище... М-да... Пожалуй, хорошо, что её отговорили... Хотя бы произведения искусства уцелели.
  - А потом что? - спросил японец.
  - А потом к нему приехала его Наденька, и они поженились, - проворчала Хоро. - Вот, так всегда, только найдёшь умного человека, так он или помрёт, или его из-под носа уведут. Встречались мы с ним ещё раз, уже позже. Книгу мне свою подарил, и подписал ещё.
  Она встала, подошла к книжной полке, достала книгу и сунула её в руки японца. Он не мог прочитать русские буквы и повернулся к Ларисе:
  - Угу. Ленин, 'Развитие капитализма в России'.
  Лариса открыла книгу. На форзаце была чернильная дарственная надпись. Она с некоторым трудом прочитала выцветшие буквы:
  'Дорогой Хоро на добрую память о наших долгих спорах в Шушенском. Владимир Ульянов (Ленин)'.
  - Невероятно... - пробормотал Миядзаки.
  Перед ним сидела девушка, на вид почти школьница, которая видела рассвет человечества, прожила десятки веков, дружила с Лениным и помогала ему писать его основополагающие труды. Тут было от чего съехать крыше...
  - Я вот думаю, - ухмыльнулась Лариса. - Книгу, что ли, написать? Монографию: 'Влияние языческой богини урожая на формирования экономических воззрений В.И. Ленина в период минусинской ссылки'.
  - Угу. И с портретом автора сзади, на обложке. В истинном облике, - хохотнула Хоро. - ЦК не пропустит.
  Похоже, она устала от воспоминаний. Настроение Хоро оказалось переменчивым, как весенний ветерок. Она встала, сняла со стены гитару, уселась на кровать и начала настраивать, подкручивая колки. Её уши чутко шевелились, ловя и сравнивая звуки.
  Миядзаки тем временем задал Ларисе мучивший его вопрос:
  - Так получается, в космос летали не простые лисы, а кицунэ?
  - Не могу ничего рассказывать, я подписку давала, - ответила Лариса.
  - Не-а, - вместо неё ответила Хоро. - Там всё хитрее было. Летали молодые кицунэ, которые ещё не умеют превращаться в человека. Но рассказать о том, как проходил полёт - могут. Только по-своему. Люди их не понимают. Вот для этого и нужны Лариса и Инари. Лариса - переводчик, а Инари руководит всей программой.
  (Согласно фольклорному канону, лисы-оборотни обретают способность превращения после 50 или 100 лет жизни.)
  - Так что, Гагарин однозначно - первый человек в космосе. А до него летали только собаки и лисы. А, ещё кот, - закончила Хоро.
  - Я всё никак не пойму, - Миядзаки озадаченно пытался разобраться в происходящем, - Как вообще возможно такое превращение, из зверя в человека?
  - Такими нас создали, - пожала плечами Лариса. - Это на клеточном уровне. Я не разбираюсь, вот, Хоро лучше знает.
  - Создали? Кто?
  - Древние. Сеятели жизни, - ответила Хоро. - Те, кто разносит жизнь по Галактике и следит за развитием цивилизаций. Мы - наблюдатели, помогаем человечеству, и приглядываем за ним. Каждая клетка нашего тела - наномашина, в нужный момент клетки перестраиваются по своей внутренней программе и занимают новое положение. Но ощущение очень неприятное.
  У Миядзаки отвалилась челюсть. Он даже не задумался о явном несоответствии массы тел человека и небольшого животного, вроде лисы.
  - А... где эти Древние сейчас?
  - Основная часть ушла дальше, - ответила Лариса. - На Земле долго работала их группа наблюдения, но в 41-м году Мэйдзи (1908) случилась катастрофа. Больше тебе знать не надо. (https://ru.wikipedia.org/wiki/Период_Мэйдзи )
  Миядзаки сидел с открытым ртом. Катастрофа в 41-м году Мэйдзи? Память подсказывала только одну катастрофу, зато - эпических масштабов.
  - Тунгусский метеорит? Это был корабль Древних?
  - Мы тебе ничего не говорили, - ответила Лариса. - Хоро и так разболтала больше, чем нужно.
  - Да, ладно, - Хоро безразлично отмахнулась. - Всё равно ему никто не поверит.
  Она закончила настраивать гитару, взяла аккорд, и запела. Слов песни Хаяо не понимал, но голос у девушки был красивый. Песня лилась как река, Миядзаки слушал, затаив дыхание. Японцы - народ очень музыкальный, петь любят и умеют.
  Когда песня кончилась, Хаяо повернулся к Ларисе:
  - Риса-сан, а можете перевести слова на японский?
  - Перевести? - Лариса замялась. - Попробую... Дословно не обещаю, если только так, близко по смыслу... И хираганой не напишу, разве только произношение, английскими буквами. Говорить-то я умею, - она явственно смутилась, - а вот писать... лисьей лапой только иероглифы выводить... не научилась.
  - Хотя бы английскими буквами, а уж хираганой я сам напишу. Пожалуйста! - взмолился Миядзаки.
  - Хорошо, попробую.
  Хоро посмотрела на будильник, стоящий на тумбочке у кровати:
  - Ух, засиделись мы.
  Японец тоже чувствовал, что посиделки пора заканчивать, его неудержимо клонило в сон.
  - Хаяо-кун, мы тебе сейчас такси вызовем.
  Лариса вышла в коридор, где был установлен телефон, один на всю коммуналку, и вызвала такси. С непривычки перебравший спиртного японец при попытке встать зашатался и едва не упал. Дальнейшие события стёрлись из его памяти.
 
  Хаяо пришёл в себя утром, на квартире, где он снимал комнату, лёжа лицом вниз поперёк кровати. Голова гудела и казалась большой, как воздушный шар. Любое движение отзывалось в ней ужасной болью. Он встал на четвереньки на кровати, с трудом повернулся и сел. Глаза с трудом сфокусировались на столе. На нём стоял спасительный предмет - банка солёных огурцов. Японец уже достаточно прожил среди русских, и знал, что рассол помогает при похмелье. Банку явно оставили девушки - своих огурцов у Миядзаки не водилось.
  Рассол действительно помог - в голове прояснилось. Однако, прошло ещё несколько часов, прежде чем Хаяо смог окончательно прийти в себя и выйти на улицу. Самолёт во Владивосток, на котором он должен был лететь, для последующей пересадки на самолёт до Японии, улетал вечером. Ему очень хотелось ещё раз увидеться с Хоро. Хаяо набрал номер Ларисы, но телефон отозвался длинными гудками. Он вспомнил, Лариса говорила, что программа полётов животных закончена, возможно, её уже не было на рабочем месте.
  Японец попытался вспомнить местоположение 'логова' девушек. Адреса он не знал, но помнил визуально, где находился дом, и как они туда добирались. Однако, его ждал неприятный сюрприз. На месте дома он обнаружил лишь большую груду строительного мусора. Толстая дворничиха с метлой, с трудом разобрав заданный им вопрос, ответила охотно, но совершенно непонятно. Проходившие мимо школьники растолковали ему по-английски:
  - Снесли этот дом, сегодня утром. Как раз часов в 10 последние жильцы съехали, а в полдень его и взорвали. Под снос он шёл. Теперь на его месте новый дом построят, современный, со всеми удобствами, с центральным отоплением.
  Куда съехали жильцы - ни дворничиха, ни пионеры, само собой, не знали. Хаяо попытался вспомнить, что говорила Хоро о своей работе. Семеноводческий центр! Он спросил тех же школьников. Они тут же вспомнили, что кто-то из параллельного класса ездил туда на трудовую практику. Опытное тепличное хозяйство, как оказалось, находилось недалеко от последней станции метро. Миядзаки тут же поехал туда.
  Однако в семеноводческом центре его ждал облом. Начальник отдела кадров, пожилой мужчина, явно отставной военный, с подозрением рассматривая физиономию японца, долго пытал его вопросами, выясняя, кто он такой, при каких обстоятельствах познакомился с 'Кариной', какие у него намерения, а затем заявил:
  - В отпуске она, молодой человек. С сегодняшнего дня. Извините, ничем не могу помочь.
  Времени у Хаяо уже не оставалось, пора было ехать в аэропорт. Он доехал на метро до вокзала, взял вещи, оставленные в камере хранения, поднялся на крышу ближайшего универмага и сел на рейсовый дирижабль до Шереметьево (АИ).
  В аэропорту у стойки регистрации его ждал сюрприз. Улыбчивая девушка, проверив его паспорт, вдруг сказала:
  - Вам тут оставили письмо.
  Хаяо нетерпеливо распечатал конверт, вытащил листок бумаги. Это был написанный английскими буквами японский перевод текста песни, которую пела вчера вечером Хоро. В этот момент объявили посадку на рейс до Владивостока. Сунув письмо в карман, Миядзаки поспешил к выходу.
  Серебристо-белый Ту-114 вырулил на взлёт. Хаяо достал письмо и прочёл текст. Переводить стихи очень сложно, тем более - на японский. Однако Ларисе удалось передать общий смысл и уложить его в нужный ритм. Миядзаки несколько раз перечитал текст, чтобы запомнить слова. Он уже знал, какую историю будет снимать следующей. Напевая почти шёпотом на запомнившийся мотив: 'yume mita sekai ga, dokoka ni aru nara, sagashi ni yukou ka, kaze no mukou he', он сложил листок, и только тут заметил несколько строчек на обороте:
  'Подруга передаёт тебе привет, - писала Лариса. - Я, конечно, в её личную жизнь не лезу, но она вчера повела тебя до такси, а вернулась уже под утро, подозрительно довольная. Не знаю уж, что там у вас было, но ты, на всякий случай, придумай имя для щеночка. А то мало ли что, всякое бывает... Счастливого полёта!'
  На Хаяо как будто обрушилось небо.
 
  В поддержку готовящейся дезинформации разведка подготовила сразу несколько мероприятий по разным направлениям, и мультфильм был лишь одним из них. Ещё одну провокацию устроили прямо во время одной из пресс-конференций, где выступали Гагарин и Каманин. После выхода последней серии мультфильма, где были показаны полёты лисиц и старт Гагарина, у репортёров было очень много вопросов, особенно - у японских. Серов и Александр Михайлович Сахаровский, начальник Первого Главного управления, договорились с Каманиным и проинструктировали Гагарина, что говорить и в каком ключе отвечать на вопросы. Первого космонавта во все подробности операции не посвящали, а объяснили, что хотят 'разыграть' репортёров. Юрий Алексеевич, узнав суть 'розыгрыша', долго смеялся, и с удовольствием согласился поучаствовать. Вместе с Инной Сергеевной они подготовили один трюк, который и провернули на пресс-конференции.
  Репортёры предсказуемо засыпали Гагарина вопросами о его полёте. Представитель издания 'Irish Times' спросил, будет ли Гагарин в дальнейшем совершать космические полёты
  - Безусловно, хотелось бы, и очень на это надеюсь, - ответил Юрий Алексеевич. - Но я - человек военный, и приучен выполнять приказы командования. Пока совершён всего один космический полёт, не будем торопить события.
  Репортёр съёмочной группы BBC спросил, какие страны намеревается посетить Гагарин. Первый космонавт ответил, что ему прислали приглашения многие государства, однако в США его пока что не приглашали. Журналист газеты 'Daily Mail' задал вопрос, не начали ли Юрия Алексеевича мучить кошмары после полёта в космос? Гагарин уверил журналистов, что спит по-прежнему отлично, но сны, как и раньше, видит нечасто.
  Журналистов интересовали буквально все подробности. Гагарину задавали вопросы о состоянии его здоровья, о возможности отправки на орбиту женщин и о том, как супруга воспринимает его достижения.
  - Здоровье у меня отличное, и вам того же желаю, - отшутился Юрий Алексеевич. - Возможность создания женского отряда космонавтов обсуждалась, но решение пока не принято. Супруга меня во всём поддерживает, она у меня умница, такой супругой можно только гордиться.
  Репортёр журнала 'Flight' поинтересовался, действительно ли Гагарин приземлился вместе с капсулой или катапультировался из аппарата и спустился на парашюте. Первый космонавт ответил, что этот вопрос задают ему не впервые, и добавил, что приземлился на борту корабля, хотя имел возможность катапультироваться.
  (Все упомянутые вопросы репортёров реальные, см. https://lenta.ru/articles/2011/04/11/gagarin/ Имена и фамилии репортёров в источнике, к сожалению, не упоминаются)
  - Как выглядит Земля из космоса?
  - Землю окружал ореол нежно-голубоватого цвета, - ответил Юрий Алексеевич. - Затем эта полоса постепенно темнела, становилась бирюзовой, синей, фиолетовой и переходила в угольно-черный цвет. С трепетным волнением всматривался я в этот новый и непривычный для меня мир, стараясь все разглядеть и запомнить. В иллюминаторы виднелись удивительно яркие и холодные звёзды. До них было ещё далеко - ой как далеко! - и все же с орбиты они казались ближе, чем с Земли.
  (Подлинная цитата из выступления Гагарина http://tass.ru/spec/gagarin)
  Под конец, как и ожидалось, начали задавать вопросы о полётах лисиц. Каманин, ожидая этих вопросов, пригласил на пресс-конференцию Яздовского и Инну Сергеевну. На вопрос, зачем вообще запускали в космос лисиц, а не ограничились собаками, Владимир Иванович пояснил:
  - Лисица - очень эмоциональное и умное животное, умное совсем по-другому, чем собака. Она, скорее, по характеру похожа на кошку. Поведение собаки очень простое. Лисица имеет намного более сложную нервную организацию и более разнообразно реагирует. Запускать кошек мы, как вы знаете, пробовали, но они плохо переносят невесомость.
 
 
 
  Один из японских репортёров спросил:
  - Господин Яздовский, а правда ли, что на самом деле в космос летали не простые лисы, а японские лисы-оборотни?
  Владимир Иванович расхохотался:
  - Вы, мистер, детских мультиков пересмотрели. Ну какие могут быть оборотни? Глупость же, несусветная! Средний вес человека 60-80 килограммов. Лиса весит от 6 до 10 килограммов. Вы о законе сохранения массы слышали? Куда будет деваться лишняя масса при таком превращении? И откуда она возьмётся, если лиса захочет, как вы говорите, превратиться в человека?
  Как такое вообще возможно, с точки зрения биологии? Я врач, биолог, и могу вам уверенно сказать, что никто из специалистов не допускает всерьёз возможности превращения животного в человека и наоборот. Сказки, фольклор - это, конечно, замечательно. Мы этот мультик на космодроме тоже смотрели с удовольствием. Но всё же не стоит отрываться от реальности.
  Японец не отставал:
  - А правда, что госпожа Васильева имеет звание генерала и является главным куратором 'лисьей космической программы'?
  - Давайте её и спросим, - засмеялся Каманин. - Инна Сергеевна, прошу вас.
  Васильева вышла из-за кулис, присела за стол президиума рядом с Гагариным, как обычно для неопытного человека, взялась за микрофон, пытаясь придвинуть его поближе.
  - Никакой я не генерал, конечно, - Инна Сергеевна перед репортёрами чувствовала себя смущённо. Не зная, куда девать руки, она достала из футляра очки и надела их. - Я вообще, по специальности зоотехник, с детства помогала матери, она на пушной звероферме работала, в Сибири. Лисиц я действительно хорошо знаю, умею с ними обращаться.
  - Дело это непростое, - продолжала Инна Сергеевна. - У нас даже шуточная инструкция по использованию лисы появилась:
  1. Возьмите лису.
  2. Внимательно посмотрите в её умные, честные глаза.
  3. Положите лису на место - всё равно у вас ничего не получится.
  Репортёры и телевизионщики засмеялись.
  - Я подготовкой лисиц к полёту занималась, - рассказала Инна Сергеевна. - Надо же животное закрепить в капсуле, чтобы оно не поранилось, чтобы ему было удобно, опять же, если полёт суточный - нужно научить лису питаться из автоматической кормушки, пить из поилки с трубочкой. Очень непростая была работа.
  - Спасибо, Инна Сергеевна, свободны, - Каманин улыбнулся.
  Васильева встала, попрощалась и ушла за кулисы, от волнения забыв на столе президиума футляр от очков.
  - Никакой 'лисьей космической программы' не было и нет, - сообщил Каманин. - Вот, Владимир Иванович может подтвердить. Было два полёта лисиц, вначале хотели собак запускать, но потом решили провести такой вот необычный эксперимент.
  Репортёры переглянулись, затем поднялся ещё один японец:
  - Ходят слухи, что инопланетяне, умеющие принимать различный облик, в том числе - облик человека и животных, вышли на контакт с высшим руководством СССР и предложили свою помощь в реализации космической программы, чтобы получить возможность вернуться на свою родную планету. Что вы можете сказать по этому поводу?
  Тут уже весь зал грохнул хохотом. Никто не догадывался, что этот японец был не настоящим репортёром, а подставным лицом.
  - Вы что пили вчера, уважаемый? - строго спросил Каманин. - Или это братья Юдика-Кордилья вам по секрету сообщили? Пусть лучше поделятся секретом, где они берут такую траву? По-вашему, руководству СССР делать больше нечего?
  Сказать про траву и братьев Юдика-Кордилья Каманина специально проинструктировал Серов. Собравшиеся репортёры уже едва ли не катались со смеху. Красный от еле сдерживаемого хохота Гагарин закрыл лицо рукой.
  (В сети часто встречается вариант фамилии Джудика-Кордильови, перевранный с чешского)
  В этот момент в зале прозвучал пронзительный, не похожий ни на что вскрик. Все замерли. Наступила тишина. Сбоку из-за кулис на сцену выглянула серая лиса в очках. Она лишь высунула голову и передние лапы из-за занавеса.
  - Что, футляр? - переспросил в сгустившейся тишине Юрий Алексеевич. - Конечно, ловите!
  Он взял футляр от очков Инны Сергеевны и бросил лисе. Лиса ловко поймала его и скрылась за кулисами.
  - Всё, господа и товарищи, пресс-конференция закончена, - объявил застывшим от изумления репортёрам Каманин.
  Все трое встали и ушли за кулисы, не обращая внимания на взорвавшийся выкриками зал.
 
  Ещё в октябре 1959 года семь астронавтов, проходивших подготовку по первой пилотируемой космической программе 'Меркурий', составили меморандум с предложением договориться о взаимных визитах с советскими космонавтами. Они руководствовались вполне прагматическими соображениями: встречи с коллегами из СССР позволили бы получить ценную информацию о советской космической программе.
  В частности, авторы меморандума считали: 'Как представляется, нам нечего терять, поскольку едва ли не все детали проекта 'Меркурий' уже широко известны и подробно освещаются в печати. С другой стороны, программа русских засекречена, и поэтому любая информация, которую мы сможем узнать, будет отличаться новизной'.
  Руководство NASA и Белый Дом не поддержали их инициативу, в основном, по политическим соображениям. (Из воспоминаний Уильяма Бэрри, историка NASA).
  До Гагарина у США не было чётко определенной космической стратегии. Президент Эйзенхауэр очень не хотел втягиваться в это, как ему казалось, 'мелкое соперничество по поднятию в небо тяжестей'. Он считал, что пилотируемые полёты в космос являются сложной и дорогостоящей авантюрой, не служащей никакой полезной цели. Лишь под давлением обстоятельств президент одобрил программу 'Меркурий'. Когда агентство NASA направило ему на утверждение свои предложения по полёту 'Аполлона' на Луну, Эйзенхауэр запретил эту миссию, сочтя расходы на неё слишком большими и несопоставимыми с её научной ценностью. Президентские советники расхохотались, когда кто-то сказал, что после Луны NASA может захотеть полететь на Марс.
  (Источник см. http://inosmi.ru/history/20110328/167822310.html)
  После полёта Гагарина NASA подверглось резкой критике со стороны членов Конгресса и прочих американских политиков. Джеймс Фултон, конгрессмен от штата Пенсильвания, заявил:
  - Я считаю, что мы находимся в состоянии гонки, и я много раз говорил Вам, господин Уэбб: 'Скажите, сколько вам нужно денег, и мы прямо здесь, в этом комитете выделим Вам требуемую сумму...' Я устал от того, что мы все время вторые после Советского Союза. Я хочу быть первым. Я считаю, что это хорошее, мирное соревнование. Я не вижу в нем ничего плохого... Понимаете ли вы, господа, что вы несете ответственность за то, как капиталистическая система выглядит в глазах остального мира с точки зрения ее эффективности и научного прогресса? Понимаете ли вы, господа, что это может оказать влияние на переговоры с Советским Союзом?
  Ещё более прямолинейно высказался конгрессмен от Нью-Йорка Виктор Анфусо:
  - Я хочу, чтобы страна провела мобилизацию, как в военное время, потому что мы находимся в состоянии войны. Я хочу, чтобы наши рабочие графики были бы урезаны вдвое. Я хочу, чтобы работа, которую NASA собирается сделать за 10 лет, была бы сделана за 5. Я хочу, чтобы NASA наконец-то хоть в чем-нибудь стало первым, как, например, посадка на Луну, что, как я знаю, может быть осуществлено...
  Анфусо поддержал и его коллега, Карлтон Джеймс Кинг, ещё один конгрессмен от Нью-Йорка:
  - Я согласен с тем, что нам нужна собственная программа. Но, кроме того, я очень остро ощущаю, что мы вовлечены в самое настоящее соревнование с русскими. Не вижу, как мы можем его избежать. Линии фронта, я надеюсь - мирные линии фронта, уже проведены. Здесь нет никакого сомнения. Надеюсь, это будет дружественное соревнование, которое таким и останется. Но оно самое настоящее. Как до этого отметил господин Фултон, а также остальные, наш имидж в глазах нашей нации совершенно очевидно зависит от того, как мы выйдем из этого соревнования.
  (См. Ю.Ю. Караш, 'Тайны лунной гонки')
  На людях Кеннеди, как и положено президенту, излучал уверенность, но за закрытыми дверями он паниковал. Унизительное поражение в заливе Свиней вынудило JFK обратить особое внимание на свой имидж внутри страны.
  14 апреля, через два дня после полёта Гагарина, но ещё за три недели до первого полёта американца в космос, в Белом Доме прошло совещание. Его свидетелем стал Хью Хайди, корреспондент крупнейшей американской печатной корпорации 'Тайм-Лайф'. В этот день Хайди должен был взять интервью у президента, но тот, вместо того чтобы сделать это с глазу на глаз, пригласил его с собой в Зал Кабинета, желая придать как можно большую огласку теме, которая там обсуждалась. Ещё до прихода президента там уже находились его советники - Теодор Соренсен и Джером Визнер, руководители NASA Уэбб, Драйден, Гилрут, а также руководитель бюджетного отдела в администрации президента Дэвид Белл, активно обсуждавшие следующие шаги в космической гонке. Хайди стал свидетелем исторической дискуссии и позже опубликовал её фрагменты:
  - Есть ли такая область, где мы можем их обогнать? - спросил президент своих космических экспертов. - Если бы кто-то мог мне сказать, как их догнать. Давайте найдем кого-нибудь, кого угодно. Мне все равно, пусть это будет дворник из соседнего двора - лишь бы он знал, как это сделать. Нет ничего более важного.
  Руководитель Целевой космической группы NASA Роберт Гилрут (Robert Gilruth) ответил:
  - Что ж, надо взяться за такое дело, которое является новым и трудным, где Советам придется начинать все с нуля. Они просто не могут взять свою старую ракету, прицепить на нее новый прибамбас и сделать нечто, чего не можем мы. Это должно быть что-то с огромной и мощной ракетой, скажем, полёт на Луну.
  - Сможем ли мы облететь Луну до них? - спросил президент. - Сможем ли мы раньше их высадить человека на Луну? Как обстоят дела с 'Новой' и 'Ровером'? Когда будет готов 'Сатурн'? Можем ли мы сделать рывок?
  - Возможным решением проблемы, - пояснил Драйден, - стала бы организация ускоренной программы по типу Манхэттенского проекта. Однако подобная мера может обойтись в $40 миллиардов, и даже в этом случае шансы победить Советский Союз оцениваются, как пятьдесят на пятьдесят.
  - Мы делаем все возможное, господин президент, - произнёс Джеймс Уэбб. - И благодаря вашему руководству, мы продвигаемся вперед быстро, как никогда... Но вот цена, - он запнулся, как бы взвешивая свои слова, - вот о чем я не перестаю думать.
  Он повернулся к ответственному за бюджет Беллу с вопросом в глазах.
  - Цена космических исследований взлетела в геометрической прогрессии, - пояснил Белл...
  - Сейчас не время для ошибок, - предостерег Визнер.
  Кеннеди повернулся к людям, полукругом обступившим его, и на мгновение задумался. Затем заявил:
  - Когда у нас будет больше информации, я смогу решить - стоящая эта затея или нет. Если бы кто-нибудь мог сказать мне, как догнать...
  Кеннеди вновь ненадолго замолчал, глядя в лица присутствовавших в комнате. После этого тихо повторил ещё раз:
  - Сейчас нет ничего более важного.
  После совещания в Белом доме Кеннеди отправил 20 апреля меморандум вице-президенту Линдону Джонсону. В этом документе, в частности, говорилось:
  'В соответствии с нашим разговором, мне хотелось, чтобы Вы, как председатель совета по космосу возглавили работу по общей оценке нашей ситуации в области освоения космического пространства.'
  Хотя Совет по космосу был создан ещё при Эйзенхаyэре, Айк почти не прибегал к его услугам. Кеннеди изменил закон, по которому Совет мог возглавлять только президент. По новой версии закона, Совет по космосу мог возглавить вице-президент. В 1961 г. его председателем был назначен Линдон Джонсон.
  (Национальный совет по аэронавтике и космосу существовал вплоть до 1973 г., после чего его деятельность была временно прекращена. Он был воссоздан в 1989 г. уже под сокращённым названием - Национальный совет по космосу National Space Council. В 1993 г. данный Совет был вновь распущен, а его функции взял на себя Национальный совет по науке и технике при президенте National Science and Technology Council.)
  В меморандуме от 20 апреля президент поручил Джонсону подготовить ответы на следующие вопросы:
 
  '1. Есть ли у нас шанс опередить Советский Союз посредством запуска в космос лаборатории, или же полёта вокруг Луны, или же ракеты, которая сядет на Луну, или же ракеты с человеком на борту, которая доберется до Луны и обратно? Есть ли какая-либо другая космическая программа, которая обещала бы нам впечатляющую победу?
  2. Каких это потребует дополнительных затрат?
  3. Работаем ли мы 24 часа в сутки по уже имеющимся программам? Если нет, то почему? Если нет, то не посоветуете ли Вы мне, как можно ускорить эту работу?
  4. При строительстве крупных ракет-носителей должны ли мы сделать основной акцент на ядерном, химическом или жидком топливе или же на сочетании всех трёх типов топлива?
  5. Работаем ли мы с максимальными усилиями? Добиваемся ли мы необходимых результатов?
  Я попросил Джима Уэбба, доктора Визнера, секретаря МакНамару и прочих ответственных служащих оказать Вам полное содействие. Я был бы признателен, если бы Вы мне как можно скорее предоставили доклад'. (См. Ю.Ю. Караш, 'Тайны лунной гонки' стр. 63)
 
  К моменту встречи в Белом Доме 14 апреля и появлению ответного меморандума Джонсона, лунный пилотируемый проект уже обсуждался в NASA. Информация, поступившая к Уэббу из разных источников, в том числе секретных, ещё больше убедила администратора NASA: именно посадка на Луну - 'основной проект, в отношении которого мы сможем убедить президента, что сможем его осуществить, и осуществить раньше русских, или по крайней мере у нас имеется достаточно шансов сделать это'.
  Отстаивая лунный проект, Уэбб руководствовался не только интересами всей американской нации, но и интересами своей организации - NASA. Тонкий и умелый политик, Уэбб понимал, что NASA - порождение холодной войны, и видел будущее процветание агентства - в советско-американском космическом соперничестве. Поддержание мирового престижа США требовало догнать, а в конечном счете и перегнать Советский Союз в космосе. В этом воззрения Уэбба в корне отличались от намерений Кеннеди, который был вынужден думать о стране в целом, и считал, что лунный проект слишком дорог для реализации в одиночку, силами только США.
  Руководители NASA убеждали президента, что лунная экспедиция 'не только возможна, но, что самое главное - станет прекрасной осью, вокруг которой станет вращаться большинство мер, направленных на всестороннее развитие возможностей, которые потребуются Соединенным Штатам для достижения лидерства в космосе'. (См. Ю.Ю. Караш, 'Тайны лунной гонки' стр. 64)
  Решение о реализации лунного проекта принималось не в одночасье, и даже не в несколько дней. На начальном JFK вовсе не стремился к реализации именно этого проекта. Ещё до принятия решения о начале программы 'Аполлон', президент сказал Джерому Визнеру: 'Если у Вас есть захватывающий воображение проект, осуществить который можно на Земле и от которого было бы больше пользы, скажем, опреснение океана, или что-нибудь такое же драматичное и убеждающее, как освоение космоса, то мы должны сделать это'. (См. Ю.Ю. Караш, 'Тайны лунной гонки' стр. 62)
  12 апреля 1961 года Гагарин наглядно продемонстрировал принцип, которого весь мир вынужден придерживаться и по сей день: чтобы привлечь внимание к космосу, нужно человеческое лицо. Роботы и автоматы интересны лишь учёным и небольшой прослойке 'гиков'. Полёт Гагарина стал победой после долгих попыток выхода на орбиту, которые ставили Соединенные Штаты в неловкое положение. Американцы гордились тем, что являются недосягаемой в техническом отношении страной, тем самым демонстрируя, что капитализм и прогресс, как тогда казалось, идут рука об руку. Однако русские 'с треском' опровергли это представление, полностью захватив внимание и развитых европейских, развивающихся стран всего мира. Они первыми запустили спутник, первыми вывели на орбиту животных, а затем первыми отправили туда человека.
  После полёта Гагарина у президента ещё оставалась уверенность, что США могут успеть совершить космический полёт человека хотя бы вторыми. Суточный полёт Титова всего через 10 дней после Гагарина разнёс эту уверенность вдребезги (АИ). Совещание с руководством NASA относительно сроков первого полёта по программе 'Меркурий' тоже не улучшило его настроения.
  Его советники предупреждали, что 'ускоренная программа вывода человека на орбиту может помешать разработке нашей научно-технической программы'. Они были правы. Кеннеди всегда было нелегко объяснять прессе и Конгрессу, почему так необходимо лететь на Луну. Однажды он даже спросил одного репортёра:
  - Неужели вы думаете, что мне не хочется потратить эти миллиарды на программы здесь, у нас дома, скажем, на здравоохранение, образование и социальное обеспечение? Но в данном вопросе у нас нет выбора. От этого очень сильно зависит престиж нации.
  Когда советник президента по науке Джером Визнер заявил, что деньги можно потратить и более разумно, Кеннеди ответил:
  - Ну, в этом вы виноваты. Будь у вас здесь, на Земле, какое-нибудь яркое научное достижение, скажем, опреснение океана или что-то другое, столь же драматичное и убедительное, как космос, то мы бы им занялись.
  (Источник см. http://inosmi.ru/history/20110328/167822310.html)
  Руководству NASA очень не нравился 'гоночный характер' лунной программы. Агентство рассчитывало на бессрочное, не связанное с графиками, постепенное освоение космического пространства, а президент навязывал ему 'отдельный забег с четко обозначенной финишной чертой'. Однако, когда Джеймс Уэбб пожаловался Кеннеди на неправильные, по его мнению приоритеты, президент ответил:
  - Всё, что мы делаем, должно быть связано с полётом на Луну раньше русских. Иначе нам не надо тратить такие огромные деньги, потому что меня космос не очень-то интересует. Мы говорим о фантастических расходах. Мы загубили свой бюджет, и единственное тому оправдание - сделать это в те сроки, о которых я прошу.
  Решение начать лунную программу не в последнюю очередь было связано с требованиями электората. Американский народ мечтал о таких же героях, как Гагарин, а не о неуклюжих автоматических штуковинах, кружащих вокруг Земли. Во всех газетах США полёт Гагарина изображался не как успех Советского Союза, а как неудача Соединенных Штатов. По реакции газетчиков выходило, что Гагарин в одиночку выиграл крупнейшую битву в холодной войне. Друзья Кеннеди предупреждали его: развивающиеся страны сделают вывод, что настоящая сверхдержава - это СССР. А через пять дней случилась эпическая катастрофа американской политики в заливе Свиней, после которой президенту казалось, что США ничего не могут сделать так, как надо. JFK был подавлен морально, он чувствовал тяжелейший груз вины за полторы тысячи человек, посланных им на смерть.
  И тут же последовал новый, ещё более впечатляющий ход Советов. 'Лысый дьявол' разместил ракеты на Кубе, приставив 'атомный пистолет' к виску нации, и, словно издеваясь, сообщил об этом в самый тяжёлый момент, когда Кеннеди всё ещё переживал горечь поражения.
  Кризис отчасти даже помог ему: мобилизовал, заставил встряхнуться, собраться с силами. Если бы Хрущёв объявил о размещении ракет публично, у президента не оставалось бы другого выхода, кроме полномасштабной военной интервенции, чтобы спасти пошатнувшийся престиж Соединённых Штатов. Но проклятый лысый, казалось, рассчитал всё, как гроссмейстер, практически парализовав все попытки силового решения, и, в то же время, оставив широкий 'золотой мост' для заключения мирного договора.
  И тут же 'дожал' своего американского соперника. Суточный полёт Титова, в самый разгар кризиса, свидетельствовал о безграничной спокойной уверенности Советов. Они не побоялись ни неполадок, ни случайностей, отправили на орбиту уже второго космонавта за 10 дней, да ещё сразу на сутки.
  Заслав 20 апреля меморандум Джонсону, JFK понимал, что ответ придёт не ранее начала мая. (Линдон Джонсон прислал ответный меморандум 8 мая)
  К счастью, к 28 апреля кризис более-менее благополучно завершился, и президент смог вздохнуть чуть спокойнее. Несмотря на потрясение, он вышел из этого нелёгкого испытания, чувствуя себя более опытным. Кеннеди также чувствовал, что в ходе самой острой фазы кризиса он начал лучше понимать Хрущёва, мотивы его действий и решений. JFK понял, что советский лидер - вовсе не тот бесчувственный монстр, которого рисовала американская пропаганда, что с ним можно и нужно договариваться мирными средствами. Как понял Кеннеди, Хрущёв не позволяет никому себя шантажировать, и это вызывало у президента должное уважение, он и сам поступал так же. Но Хрущёв вполне благоразумен, он понимает логические аргументы, и даже может, в острой ситуации, протянуть руку помощи, если интересы сторон совпадают. Это импонировало президенту.
  Он был далёк от иллюзий о возможности конвергенции капиталистической и социалистической систем, которыми грезили некоторые экономисты и политологи. Кеннеди понимал, что идеологические противоречия социализма и капитализма непреодолимы, векторы их развития противоположны, как минимум, на современном историческом этапе. Но президент считал, что это обстоятельство не должно стать поводом для начала Третьей мировой войны. JFK решил, несмотря на случившееся из-за Кубы обострение отношений, продолжать зондировать почву для будущего космического сотрудничества с СССР. Альтернатива, озвученная NASA, в чисто финансовом плане представлялась ему чудовищной по затратам. (См. Ю.Ю. Караш, 'Тайны лунной гонки' стр. 64-65)
  Пока JFK разбирался с Кубой, уже успела калейдоскопически поменяться ситуация на другой стороне планеты, в Конго. Диктатор Мобуту ухитрился подставиться под пулю, и было даже непонятно, кто и почему именно его убрал - Мобуту успел насолить слишком многим.
 
  Президент вызвал руководителей разведки и контрразведки. На них он точил зуб уже давно. После феерического фиаско в заливе Свиней он твёрдо решил уволить Даллеса, Биссела и Чарльза Кэбелла, но ближайшие советники - Банди и Соренсен, настояли, что нужно немного повременить.
  - Слишком поспешное увольнение ключевых фигур станет явным сигналом Советам, что у нас не всё так хорошо в разведке, как мы пытаемся представить всему миру, и что события на Кубе стали для нас чувствительным поражением, - объяснил Банди.
  - К тому же, нужно ещё подобрать кандидатов на их должности, - добавил Соренсен. - Полагаю, правильнее будет сделать так же, как поступил Эйзенхауэр при смене председателя Комитета начальников штабов. Он уволил Твайнинга не сразу после того, как 1 июля Советы сбили наш RB-47, а подождал три месяца, пока пресса забыла об этой истории и переключилась на другие новости.
  Повременив со сменой руководства в Лэнгли, мы сумеем 'сохранить лицо', как говорят в Азии. С политической точки зрения это для нас сейчас особенно важно. Нашему престижу уже нанесён немалый урон.
  Поразмыслив, Кеннеди согласился с их доводами. Поэтому ещё несколько месяцев Даллесу, Бисселу и Кэбеллу предстояло выполнять свои обязанности. Разочаровавшись в генералах из окружения Лаймана Лемнитцера, президент также решил подобрать себе нового военного советника. Им стал отставной генерал, бывший начальник штаба сухопутных войск, Максвелл Тэйлор. Он приступил к выполнению своих новых обязанностей с 1 июля 1961 года.
  Пока же президент совещался с руководством разведки и Госдепартамента. Прежде всего он хотел знать, что произошло в Конго.
  - К сожалению, сэр, мы были очень плотно заняты делами Кубы, - ответил Даллес, - и не смогли уделить должного внимания Африке. Мистер Биссел, вы можете что-то сообщить по Конго?
  - Да, сэр. Насколько мне известно, Мобуту сам свалял дурака, - ответил Биссел. - Этот болван расстался с жизнью абсолютно по-идиотски - в результате необдуманного ареста своего единственного потенциального союзника. Переговорный процесс шёл вполне благополучно, Касавубу сумел договориться со всеми сепаратистами, уговорил даже коммунистов. И вдруг придурок Мобуту взял и арестовал единственного адекватного лидера, не смирившегося с засильем коммунистов после прихода к власти Лумумбы.
  - Вот как? А мне докладывали, что Чомбе вроде как снюхался с теми самыми коммунистами, - заметил Роберт Кеннеди.
  - Сэр, это абсолютно невозможно, - заверил Даллес. - Чомбе резко негативно настроен к коммунистам. Возможно, он вынужден реализовывать какие-то экономические проекты, поскольку коммунисты сейчас контролируют основной путь вывоза руды и другой продукции из Катанги. Но политический союз между Гизенгой, Кабилой, и Чомбе - это фантастика. Они же полные антагонисты. Даже если какое-то время они будут вынужденно сотрудничать, ничего из их временного добрососедства не получится.
  - Так кто убрал Мобуту? - прямо спросил JFK. - Коммунисты из Конго? Или это опять происки Коминтерна? И как вышло, что какие-то наёмники сумели разгромить сильнейшую военную базу правительственных войск?
  - Сэр, там всё очень запутано. Кто именно пристрелил Мобуту, мы пока не выяснили, - ответил Биссел. - У коммунистов не было прямого мотива его убирать. Зато такой мотив был у наёмников. А снайперов среди них, полагаю, хватает.
  С налётом на базу в Тисвилле тоже есть много вопросов. Прежде всего, у наёмников была мощная поддержка с воздуха. На чём они прилетели и как эвакуировались - никто не видел, ночи в Африке тёмные. Однако у нас есть сообщения наших агентов из Элизабетвилля, что в аэропорту вечером приземлялись тяжёлые транспортные самолёты. Какие именно - в темноте установить не удалось.
  Мы знаем, что в период проведения конференции, в Касаи находился отряд советских ВВС, с дружественным визитом. В его составе были транспортные самолёты. В составе ВВС Касаи тоже есть несколько самолётов Ан-12.
  - Что?? Вы же только что говорили, что союз Чомбе с коммунистами невозможен! - возмутился президент. - А сейчас утверждаете, что коммунисты помогали его спасать?
  - Сэр, там, как выяснилось, всё было куда интереснее, - ответил Биссел. - Похоже, это была личная инициатива наёмников Чомбе.
  - То есть?
  - Наш человек сообщил, что, когда наёмники узнали об аресте Чомбе, они забеспокоились, что не получат вовремя зарплату. Поэтому они позвонили в Бакванга - это столица Касаи, и договорились с русскими лётчиками, чтобы те доставили их в Тисвилль на своих самолётах. Лётчики согласились, и даже обеспечили огневую поддержку.
  - Так значит, коммунисты там всё же участвовали? И Хрущёв был в этом замешан?
  - Нет, сэр... Я понимаю, что это может быть воспринято, как анекдот, но... наёмники договорились с русскими за 40 литров спирта, 100 тысяч долларов за аренду самолётов, и оплату топлива. У нас совершенно точная информация, - доложил Даллес.
  - Не понял... Вы хотите сказать, что это не была операция Советов?
  - Нет, сэр... Это была личная инициатива наёмников.
  - Вы же меня уверяли, что катангские наёмники воюют против коммунистов?
  - Гм... видите ли, сэр... наёмники воюют, если им платят. Тем более, коммунисты из Касаи на Катангу не нападают. У них вполне нормальные соседские отношения. Приграничная торговля, и всё такое. А если работодатель оказался в тюрьме, он заплатить не сможет.
  - Логично, - заметил Роберт Кеннеди.
  - Значит, наёмникам нужно было вызволить работодателя, чтобы получить свои деньги. И тут уже все средства хороши.
  - Погодите, погодите... Вы хотите сказать, что какие-то офицеры из числа наёмников просто договорились с какими-то русскими лётчиками, поставили им выпивку, и те, без оглядки на своих комиссаров, отвезли несколько сотен человек в соседнее государство? По сути, провели полномасштабную военную операцию? - президент тихо выпал в осадок. - Это же нарушение всех международных норм и законов ведения войны! Им что, настолько на всё наплевать?
  - Это - Африка, мистер президент, - пожал плечами Даллес. - Кого это там волнует? Там ещё и не такое случается. А уж если там появляются русские... Никакой комиссар не сможет остановить русских, которым пообещали достаточно много спирта. Собственно, их вообще ничто не остановит. Это - всё равно, что мочиться против ветра.
  JFK несколько секунд сидел молча, обдумывая слова Даллеса.
  - А мы можем использовать это против них самих?
  - В массе - нет. Отдельных, деградировавших, подкупить, конечно, можно. Но у большинства русских очень сильное чувство патриотизма, сэр. Они за счёт него победили во второй мировой войне.
  - А мы можем заявить протест в ООН? Ввести против них санкции?
  - Можем, конечно, но это, в общем-то, бесполезно, Джон. Хрущёв просто ответит, что это была инициатива частных лиц, возможно, даже пообещает наказать виновных, - ответил Роберт Кеннеди. - Санкции не сработают, мистер Даллес уже объяснял, что объём нашей торговли с Советами мизерный. Мы сами обставили ситуацию таким образом, вынудив Советский блок дистанционироваться от мирового сообщества.
  - Если сравнить ВЭС и свободный мир по численности населения, это ещё вопрос, кто из них составляет мировое сообщество, - заметил Банди.
  Президент задумался. Помолчав несколько секунд, он произнёс:
  - Это кошмар... Нельзя воевать с таким противником. Хрущёв просто пообещает своим солдатам железнодорожный состав спирта... Или десять составов. Или сто...
  - Думаю, за 10 составов со спиртом их армия способна вплавь переплыть Атлантику и взять Вашингтон, - с лёгкой улыбкой произнёс Теодор Соренсен. - Наверное, безопаснее всё же будет соревноваться с ними в науке и экономике.
  Вспомните, что сказал по этому поводу Генри Уоллес в своём выступлении 12 сентября 1946: 'Чем жёстче становимся мы, тем жёстче становятся русские. Но мы сможем начать сотрудничать, как только Россия поймёт, что наша главная цель - не спасение британской империи и не покупка ближневосточной нефти ценой жизни американских солдат. В ходе дружественного мирного состязания русский и американский народы постепенно станут более схожими: русские вынуждены будут дать людям больше личной свободы, а мы станем уделять больше внимания проблемам социально-экономической справедливости'.
  - Мне представляется, что мирный подход в современных условиях даст лучшие результаты, чем оголтелое продолжение 'холодной войны', - пояснил свою мысль Соренсен.
  - Понятно. О'кэй, оставим пока Конго. Мне нужно подумать, что мы можем противопоставить экспансии красных, - решил президент.
  - Кстати, о науке, - продолжал Даллес. - Сейчас более важно обратить внимание на космическую деятельность Советов, сэр. Полёты Гагарина и Титова больно ударили по национальному самосознанию американского народа. Мы должны как-то показать, что Америка - всё ещё великая страна.
  - Да, я уже обсуждал этот вопрос с руководством NASA, они обещают запустить нашего астронавта в начале мая.
  - Как бы не было поздно, сэр, - предупредил Даллес.
  - В каком смысле?
  - Наши агенты сообщают о подозрительной активности на индийском космодроме Шрихарикота, и на новом космодроме лягушатников во Французской Гвиане. У нас пока нет точных данных, но можно предположить, что там готовятся космические запуски.
  - Насколько я знаю, индийцы пока что запустили всего пару метеоспутников, и то при технической помощи Советов, на русских носителях, - припомнил JFK. - Французы? Думаете, они могли так скоро разработать собственную ракету-носитель? Это вряд ли.
  - Возможно, речь может идти о подготовке космических запусков по начатой красными международной программе 'Интеркосмос'? - предположил Банди. - В Гвиане французы вместе с Советами построили стартовый комплекс для советского носителя.
  - Вы думаете, красные потянут такое количество космических пусков в столь сжатые сроки? - Кеннеди явно сомневался в возможности такого развития событий.
  - У нас тоже есть сомнения, сэр, но красные уже не один раз сумели нас удивить... Впрочем, у нас пока нет точных данных, - ответил Даллес.
  - Хорошо, держите меня в курсе. Кстати, господа, вынужден задать вам ещё один вопрос, тоже касательно темы космоса, - улыбнулся президент. - Кто-нибудь может рассказать, что это за новый японский анимационный фильм про собак в космосе, который якобы сделали какие-то студенты, да ещё совместно с Советами? Кэролайн очень хочет его посмотреть. Не знаю, где она про него узнала, возможно, видела какой-то сюжет в теленовостях...
  - А, мои тоже по нему с ума сходят, - заулыбался Роберт.
  - Да, сэр, это ещё одна тема, которую нам следует серьёзно обсудить, - ответил Даллес.
  - Серьёзно обсудить? Анимационный фильм? Это так важно, мистер Даллес? - удивился JFK.
  - Видите ли, сэр, это не совсем обычный фильм. Полагаю, вы смотрели русский блокбастер 1956 года 'Тайна двух океанов'?
  - Да, конечно... Вы имеете в виду, что русские снова хотели что-то нам намекнуть? Мне представляется, господа, что вы уделяете этим киноэкзерсисам красных излишне много внимания, - ответил JFK.
  - Тем не менее, сэр, спутник с субмарины они запустили, - заметил Банди. - Не знаю, как вы, а я теперь жду появления на орбите очень большого спутника, ориентированного вертикально вниз.
  Все молча переглянулись. В Зале Кабинета на несколько секунд повисло мрачное молчание.
  - М-да... Так что вы хотели сказать, мистер Даллес? - спросил президент.
  - Господин президент, кажется, красные в своём фильме случайно выболтали важную для нас информацию. Мы очень внимательно проанализировали всё, что показано в этом анимационном фильме, сэр, - продолжил Даллес. - Проверили каждый кадр, включая титры. Прежде всего, консультантами к фильму выступили ведущие советские учёные и конструкторы. Академики Келдыш, Королёв, его заместители и члены Совета Главных конструкторов. Как вы понимаете, обычный фильм для детей такие научные светила консультировать не стали бы.
  - Пожалуй. Хотя... Вернер фон Браун тоже снимал анимационные фильмы, вместе с Уолтом Диснеем, для популяризации космических полётов, - заметил Роберт Кеннеди. - Но он на тот момент не был официальным техническим руководителем космической программы.
  - Вот-вот, сэр, этот фильм во многом напоминает фильмы Диснея и фон Брауна, но он сделан на более высоком техническом уровне, и в большей степени адаптирован для детей. Хотя многие моменты в нём явно адресованы взрослым или подросткам, - пояснил Даллес. - Прежде всего, фильм начинается с такого необычного для красных момента, как показ работы заключённых в лагере.
  - Что-о? - изумился JFK.
  - Да, сэр, у нас самих челюсти отвалились, когда мы это увидели, - вставил Биссел.
  - Однако фильм посвящён не этой теме, разумеется, - продолжил Даллес. - В нём вообще много интересного. Очень простыми средствами поясняется, к примеру, механика орбитальных полётов. Даже я начал кое-что в ней понимать, - директор ЦРУ слегка улыбнулся. - Кроме того, все технические образцы, показанные в фильме, изображены с высокой степенью подробности, необычно высокой для детской анимации. Как вы понимаете, нас, прежде всего, заинтересовало именно это.
  - То есть, фильм ещё и образовательный? - спросил Роберт. - Тогда точно надо будет показать детям.
  - Безусловно. Но не это главное, - Даллес был очень серьёзен. - У мистера Биссела сформировалась очень необычная, я бы сказал, отчасти фантастическая теория. Не скажу, что я с ней вполне согласен, но многие моменты подтверждаются архивными документами Кей-Джи-Би и рассказами свидетелей. И в то же время, она многое может объяснить. Если позволите, сэр, мистер Биссел вас с ней ознакомит.
  - О'кэй, - согласился президент. - Мистер Биссел, расскажите, к каким выводам вы пришли?
  - Сэр, я вынужден предупредить: то, о чём пойдёт разговор дальше, действительно может звучать фантастично. Поэтому мы провели тщательное расследование, собрав информацию из многих источников, - Биссел покопался в лежащей перед ним папке с документами и передал президенту фотокопию документа, написанного японскими иероглифами. - Нам удалось найти ряд очень любопытных документов. Это первый из них. А вот перевод, сэр.
  Президент начал читать текст, пробежал глазами первые два абзаца.
  - Полицейский рапорт?
  - Так точно, сэр. Чтобы не тратить время, изложу кратко. В нём сообщается об угоне нескольких рыбачьих судов из Нагасаки. Интересна в данном случае дата угона - в ночь с 9 на 10 августа 1945 года.
  - Сразу после атомной бомбардировки?
  - Да, сэр. Мы пришли к выводу, что некая группа лиц покинула город или его окрестности, захватив четыре уцелевших рыболовных судна. Впоследствии эти суда были обнаружены на Курильских островах. Их эксплуатировали русские рыбаки. Вот рапорт об этом.
  - Вы хотите сказать, что в ночь с 9 на 10 августа 1945 года достаточно многочисленная группа японцев бежала из Японии на Курильские острова?
  - Да, сэр. Через несколько дней красные высадили десанты на островах Курильской гряды и заняли их. И вот с этого момента начинается самое интересное.
  У нас есть агент, имеющий доступ к архивам Кей-Джи-Би. Доступ, конечно, не полный, и документы последних лет недоступны, но иногда попадаются настоящие жемчужины. Вот, рапорт командира советской десантной группы, обнаруживший на одном из Курильских островов большую группу гражданских японцев, действительно большую, более 5 тысяч.
  - Погодите... Вы хотите сказать, что 5 тысяч человек приплыли на Курилы на 4-х рыболовецких судёнышках? - спросил президент. - Это как? Штабелями укладывались, что ли?
  - Возможно, они попали на остров не за один рейс, сэр. Мы пока не выяснили некоторые подробности.
  - Допустим... И что дальше?
  - Дальнейший ход событий был предсказуем. Всех японцев вывезли на континент и посадили в лагерь, - ответил Биссел.
  - Где они и сгинули, - закончил JFK. - И в чём суть?
  - Нет, сэр, не сгинули. Всё оказалось куда интереснее. Через три месяца лагерь опустел. За одну ночь.
  - Побег?
  - Похоже на то, но очень необычный побег, сэр. Нам удалось с помощью нашего агента найти в архивах Кей-Джи-Би дело об этом случае. Я принёс перевод наиболее важных документов из этого дела.
  Биссел выложил перед президентом несколько фотокопий документов и их переводы.
  - Прежде всего, сэр, необычен способ побега. Все проволочные заграждения остались нетронутыми. Заключённые сделали длинный и очень узкий подкоп. Во время расследования его нашли, разрыли и вскрыли на всю длину. В документе указано, что ширина туннеля была очень мала, примерно 8х12 дюймов, или, в европейской системе мер, принятой у русских - 20х30 сантиметров.
  Президент прикинул размеры туннеля на пальцах:
  - Да ну... ерунда какая-то... Человек не может пролезть в такой узкий туннель. Это какая-то нора вообще... Вы хотите сказать, что 5 тысяч человек сбежали через неё?
  - Фотоснимки туннеля есть в деле, сэр, - Биссел разложил перед Кеннеди несколько чёрно-белых фотографий. - Обратите внимание на выход из туннеля, вот здесь, на мягком грунте.
  - Следы? Похожи на небольшую собаку. По норе пускали таксу?
  - Следы. Но не собачьи, сэр. Вот след небольшой собаки, - Биссел выложил ещё одну фотографию. - Он более округлый, широкий, и когти у собак намного короче. На этих следах возле туннеля следы более узкие, вытянутые, и с очень длинными когтями. Кроме того, обратите внимание, следы вытянуты ровной цепочкой. Собаки так не ходят, сэр, их след более хаотичен. Это - след лисы.
  (Сравнение следов лисы и собаки http://huntlib.ru/books/item/f00/s00/z0000022/st005.shtml)
  - Можно взглянуть, мистер Биссел? - спросил внимательно прислушивавшийся к разговору директор ФБР Джон Эдгар Гувер.
  Биссел передал ему фотографию.
  - Чёрт возьми... - произнёс Гувер, глядя на следы.
  - Что такое, мистер Гувер? - спросил Роберт Кеннеди.
  - Чуть попозже, сэр, пусть мистер Биссел закончит.
  - О'кэй, - кивнул президент. - Продолжайте. Вы хотите сказать, что по норе ходила лиса?
  - Да, сэр.
  - Может быть, она пришла из леса?
  - Если бы она была одна, сэр... Судя по следам, там было множество лис. Они как будто выбирались из туннеля и разбегались по лесу, - Биссел показал президенту фотографии из дела, подтверждающие его слова.
  - Бред какой-то... Вы хотите сказать, что 5 тысяч японцев превратились в лис и разбежались? - JFK выразительно фыркнул и пожал плечами. - Но это же чушь, господа! Этого просто не может быть. Думаю, они просто сговорились с охраной, возможно - подкупили охранников?
  - Это было очень неосторожно со стороны охранников, сэр. Всю охрану лагеря после побега расстреляли, - ответил Биссел. - В деле есть подтверждающие документы.
  Он положил перед Кеннеди ещё несколько фотокопий и листов с переводом. Президент просмотрел переводы:
  - А в других случаях такое случалось?
  - Обычно нет, сэр. Могли расстрелять непосредственных виновных - дежурную смену караульных, начальника караула, возможно, в особых случаях - начальника лагеря. Но всех охранников обычно никогда не расстреливали.
  - Как-то слишком даже для дядюшки Джо... - задумчиво произнёс Роберт Кеннеди.
  - Вот и мы тоже так подумали.
  - Хорошо, оставим пока лисиц, что там было дальше с этими японцами? - нетерпеливо спросил JFK.
  - Дальше был очень длительный перерыв. Но вот оставить лисиц не получится, сэр. Дальше, примерно в октябре 1959 года у председателя КГБ Серова появляется ручной песец. (АИ, см. гл. 04-19)
  - Именно, - добавил Биссел. - И с этого момента сначала Кей-Джи-Би, а затем ОБХСС начинают активно использовать песцов в оперативной работе, и для профилактики правонарушений. Свидетелем такого эпизода был даже известный писатель-фантаст Роберт Хайнлайн, (АИ, см. гл. 05-13) он более полугода пробыл в Советском Союзе в туристической поездке.
  - Гм... Хорошо быть писателем, - криво усмехнулся президент. - Полгода катался по другой стране в своё удовольствие... Я вот не могу себе такого позволить.
  - Да, сэр, мистер Хайнлайн довольно много путешествует. В общем, он сам видел работу сотрудницы правоохранительных органов с песцом.
  - И в русском Урюпинске появляется монументальный памятник песцу, высотой 50 футов, да ещё окружённый масонскими символами, - припомнил JFK. - Причем взгляд песца направлен на место собраний наших масонов в Калифорнии. (АИ, см. гл. 05-22). Как-то жутковато всё это выглядит, господа...
  - Совершенно с вами согласен, сэр, - поддакнул Даллес.
  - Затем, летом 1960 года, Хрущёв, во время инспекционной поездки по сельскохозяйственным регионам страны, побывал в Новосибирском НИИ цитологии и генетики, об этом сообщала советская пресса, - продолжал Биссел. - Его директор Беляев уже несколько лет проводит эксперимент по одомашниванию лисиц. Что интересно, в этом НИИ Хрущёв был вместе с профессором Яздовским, который в космической программе русских отвечал за полёты животных. Судя по всему, именно по результатам этой поездки было принято решение об участии лисиц в космической программе (АИ, см. гл. 05-20). Питомник при Новосибирском НИИ выращивает и продаёт всем желающим ручных лисиц. Причём, продаёт по всему миру, через сеть филиалов в Европе. В том числе были продажи и в США.
  И, кстати, нам удалось выяснить, что ещё когда Хрущёв был Первым секретарём ЦК компартии Украины, у него в загородном доме, на участке жил лис. Интересное совпадение, не правда ли? Кроме того, Хрущёв - заядлый охотник, и, при этом, любит животных. В его доме на Украине жили ещё и ручные белки.
  - А зачем нужны ручные лисы? - удивился JFK.
  - Это оригинально. У нас их покупают, в основном, люди состоятельные... А русские используют лисиц, главным образом, на элеваторах, молочных фермах, и хранилищах комбикорма, для отлова крыс и мышей. Берегут зерно от вредителей. А также разводят лисиц на мех, для меховой промышленности.
  - Ну, это понятно, - кивнул президент. - А вот на элеваторах... необычно. Почему просто не использовать кошек?
  - В местах хранения зерна обычно так много мышей и крыс, что кошки не справляются. Крысы их просто съедают. Лиса крупнее, сильнее, и для неё мыши - основа природного рациона.
  - Допустим... пока всё это никак не объясняет, зачем мы тратим своё время на эту лисью галиматью, - заметил Роберт Кеннеди.
  - Минутку терпения, господа, мы как раз подходим к самому интересному, - Биссел достал из кофра кинопроектор и коробку с киноплёнкой, установил на торец стола, повесил на стойку и развернул экран. - 9 и 25 марта красные запустили в космос два корабля, в каждом из которых на орбиту летала лиса и манекен (АИ, см. гл. 06-03). Приземление спускаемых аппаратов показывали по советскому телевидению.
  - Да, помню, у нас тоже показывали, - припомнил JFK.
  - К сожалению, наши телевизионщики бездумно покромсали предоставленную русскими плёнку. Мы сумели записать на видеомагнитофон оригинальную передачу советского телевидения, - сообщил Биссел. - Когда в Японии показали последнюю серию анимационного фильма про полёты животных в космос, мы заметили, что кадры фильма очень похожи на сюжеты, показанные по советскому телевидению.
  Мы обратились на студию Уолта Диснея, и его специалисты провели для нас экспертизу. Фактически, сделали скрупулёзное покадровое сравнение документального сюжета из советских новостей, и анимационного фильма.
  - Зачем? - спросил JFK.
  - Сейчас увидите, сэр, - Биссел выключил свет и включил проектор.
  На экране появились два кадра сразу. Слева шли кадры мультфильма, справа - документальные кадры, снятые на месте посадки спускаемого аппарата.
  - Как видите, сэр, кадры не просто похожи. Они совпадают до мелочей, и, как видите, идут практически синхронно! - торжествующе заявил Биссел. - Как оказалось, красные поленились рисовать анимацию для фильма с нуля, и использовали предоставленную им в Главкосмосе кинохронику. Их аниматоры практически обводили контуры каждого кадра, а потом раскрашивали их. Такая техника анимации называется 'ротоскопирование'.
  - То есть, многие сцены в анимационном фильме, можно сказать, документальные? - уточнил президент.
  - Да, сэр! Более того, в фильме сцена после посадки спускаемого аппарата несколько длиннее, чем показывали по TV, - продолжал Биссел. - В новостях красные вырезали один очень существенный фрагмент, который, однако же, попал в анимационный фильм. Сейчас мы как раз подойдём к нему. Специалисты Диснея заменили вырезанную часть документальной телепередачи чёрным фоном. Но в анимации этот фрагмент остался. Возможно, это была ошибка цензоров из Кей-Джи-Би. Сейчас мы увидим, что пытались скрыть от нас красные.
  Президент напряжённо впился в экран. На заснеженной равнине был виден спускаемый аппарат, вертолёты вокруг него, толпа людей в тёплой одежде, группа военных. Мелькнул генерал, его снимали со спины.
  - Это - начальник русского отряда космонавтов, генерал Каманин, - пояснил Биссел. - Обратите внимание на портретное сходство персонажей. Они несколько шаржированы, но вполне узнаваемы.
  - Логично, если аниматоры обводили кадры кинохроники, - пожал плечами JFK.
  - Обратите внимание, сэр - оператор кинохроники снимает с рук, он идёт следом за Каманиным, и на плёнке прослеживаются толчки в такт его шагов. Точно такие же рывки видны на анимации, поскольку её делали методом ротоскопирования. Это важно, по ним специалисты студии Диснея сумели восстановить длительность вырезанного фрагмента с точностью до кадра. А вот теперь, смотрите, что именно вырезали красные из кинохроники!
  На экране появился военный в тёплой одежде.
  - Это полковник Яздовский, он подходит к спускаемому аппарату. Его открывают... техник достаёт капсулу с лисой...
  В этот момент документальные кадры справа сменились чёрным фоном и осталась только анимация. И тут в анимационном кадре появилась вторая лиса. Серая, с очень толстым пушистым хвостом. Она выпрыгнула из открытой двери вертолёта и подошла к спускаемому аппарату следом за Яздовским.
  - Ещё одна лиса? Зачем? - спросил президент.
  - В этом-то и вся интрига, сэр! Смотрите дальше!
  Две рисованные лисы на экране обменялись несколькими 'фразами' из протяжных криков и лая. Под изображением были субтитры с 'переводом'. Диснеевские аниматоры перевели их на английский.
  - Э-э... лисы говорят? Ну, господа, это же анимация для детей, что тут удивительного?
  - Смотрите, смотрите, сэр!
  Серая лиса на экране 'выслушала доклад' лисы-'космонавтки', и повернула голову к Каманину. Её взгляд, казалось, был полон радости. И тут... торжествующе развернулись на пол-экрана девять пушистых хвостов. Серая лиса тявкнула несколько раз, и быстрыми скачками вернулась в вертолёт, следом за Яздовским. Каманин немного подождал и тоже подошёл к вертолёту. Дверь вертолёта открылась, и из неё выглянула усталая светловолосая женщина:
  - Ну, что Звёздочка говорит? - шутливо спросил её Каманин. - Можно лететь, или ещё есть серьёзные неполадки?
  - Говорит, что ещё есть неполадки с разделением, и здорово крутит при входе в атмосферу, но лететь в принципе можно, - ответила женщина, - и просит передать Юрию Алексеичу, что она - Злата, а не Звёздочка...
  После этого момента справа снова появилось документальное киноизображение.
  - Сколько у неё хвостов? - ошеломлённо спросил JFK.
  - Девять, сэр!
  Разумеется, в исходной кинохронике девяти хвостов не было, этот момент дорисовали аниматоры. Но всё остальное было отрисовано документально точно.
  - Чушь какая-то... - президент был сбит с толку. - Как может быть девять хвостов?
  - Сэр, это звучит более чем фантастично, но позвольте привести один любопытный фольклорно-исторический экскурс, - ответил Биссел.
  - Конечно, если это прояснит дело, - кивнул JFK.
  - Один из наиболее популярных и почитаемых духов-ёкаев, персонажей японского фольклора - так называемая кицунэ, лиса-оборотень. Она, якобы живёт очень долго, набирая силу, и с каждой новой ступенью развития, обычно раз в сто лет, отращивает ещё один хвост. Девять хвостов, по фольклорному канону, имеют высшие кицунэ. Достигнув тысячелетнего возраста, они меняют цвет на серебристо-серый или бледно-золотой, и далее живут вечно, либо очень долго. В японских легендах говорится, что девятихвостые лисы обладают бесконечной проницательностью, то есть, способны предсказывать будущее. Вот это - очень важная деталь, сэр.
  Также, по преданию, если какой-либо человек оказал большую услугу лисе-оборотню, она может сопровождать его, от нескольких дней до многих лет, помогая и защищая, пока не вернёт долг. Фильм начинается с того, что заключённый спасает лисёнка, после того, как его мать на краю леса подстрелил охранник. После выздоровления лиса приносит больному заключенному свежий хлеб. Вполне вероятно, что её помощь одним хлебом не ограничилась. Этот заключённый, по фильму - сегодняшний руководитель советской космической программы, академик Королёв.
  - Японцы же участвовали в создании фильма? Вот и приплели свою сказку, - президент, разумеется, пытался найти самое простое объяснение.
  - Мы, конечно, тоже прежде всего так подумали, сэр, - ответил Биссел. - Как раз недавно в Японию вернулся один из создателей фильма, с японской стороны. Это - молодой начинающий художник-аниматор Хаяо Миядзаки. Наши люди, разумеется, с ним потолковали.
  - Ну, и что он вам наврал?
  - Сэр, очень сложно врать под действием пентотала натрия, будучи подключенным к полиграфу...
  - О господи... Он, хотя бы, жив остался? - спросил Роберт Кеннеди. - Вы представляете, какие могут быть юридические последствия?
  - Он жив. Безусловно, он теперь сильно на нас разозлился, но полученные от него сведения перевешивают любой нанесённый ему моральный ущерб, - ответил Биссел. - Миядзаки признался под пентоталом, что он перед отъездом из красной России общался там с двумя существами, которых он обозначил как кицунэ! И то, что они ему рассказали - невероятно!
  Биссел коротко пересказал часть событий, произошедших с Миядзаки. Японец, даже под пентоталом, сумел скрыть сведения о Хоро, представив её как 'вторую лису', и умолчав о некоторых деталях её рассказа. Зато о Ларисе и Инне Сергеевне он рассказал много, поскольку на них сложившийся у него эмоциональный блок не действовал.
  - Господа, я вот сижу и думаю, вызвать мне санитаров сейчас, или ещё подождать? - заметил JFK. - Ваша идиотская теория основана на детском фильме, японских сказках и словах одного человека?
  - Обратите внимание, сэр, Миядзаки упомянул о том, что эти лисы, на самом деле, инопланетного происхождения, и их способность менять облик основана на инопланетных технологиях так называемых наномашин, - отметил Биссел.
  - Гм... По-моему, это бред какой-то, - президент был настроен скептически. - Какие-то инопланетяне, наномашины... С научной точки зрения такое вообще возможно?
  - Сэр, вы, безусловно, слышали о вирусах? - осторожно вставил Макджордж Банди. - Так вот, с точки зрения науки, вирус - это не совсем живое существо. Он настолько просто устроен, что больше напоминает механизм субмикроскопических размеров. То есть, вирус, по сути дела, и есть пример наномашины.
  Если допустить на минутку возможность существования инопланетной цивилизации, способной перемещаться по Галактике, то было бы опрометчиво судить об их возможностях на основе доступных человечеству научных знаний и технологических достижений.
  - Сэр, мы проверяли очень тщательно, - добавил Биссел. - Как видите, история действительно невероятная, но каждая деталь подтверждается документами. Кроме того, мы беседовали со специалистами по японскому фольклору, с китайскими и корейскими специалистами, на Тайване и в Южной Корее. Китайцы и корейцы утверждают, что в их фольклоре лисы-оборотни - очень злые создания, часто - людоеды.
  Как вы понимаете, если некие необычные существа уже много веков сопровождают человечество, то в фольклоре их, скорее всего, называли бы духами, или ещё какими-либо сверхъестественными созданиями, согласно средневековому уровню сознания.
  - Гм... - президент понимал логику рассуждений Биссела, но не мог заставить себя поверить.
  - С научной точки зрения, если речь идёт об инопланетных существах, пусть даже предположительно, - вставил Банди, - правильнее было бы использовать применительно к ним слово 'зоометаморф', или 'зооксеноморф'. 'Оборотень' - это как-то очень уж непрофессионально, скорее, в духе Голливуда.
  - Да какая разница, как этих тварей называть! - буркнул президент.
  - Мы даже задали вопрос самой госпоже Сун Мэйлин, супруге президента Чан Кайши, - продолжал Биссел.
  - Да уж... Она, конечно, большой специалист, - иронически усмехнулся JFK. - И что она вам сказала?
  - Госпожа Сун выслушала нас, ответила, что ей самой ничего об этом не известно, и сказала, что ей нужно позвонить сестре. Я напомню, её сестра Сун Цинлин - вдова лидера китайских коммунистов Сун Ятсена, особа, очень уважаемая в красном Китае.
  - И что, она позвонила?
  - Да, сэр. Сун Цинлин выслушала её вопрос и сказала, что перезвонит. На следующий день мы ещё раз побеспокоили госпожу Сун. Она рассказала, что сестра перезвонила ей через несколько часов, и произнесла всего одну фразу.
  - Какую фразу?
  - Э-э-э... по-китайски это звучит примерно как 'Х..й люлю, х...й ибу-ибу, х...й суши', - прочитал по бумажке Биссел.
  - Да на кой чёрт мне китайский? - возмутился JFK. - Что это значит?
  - Это означает 'Серая лиса тихо-тихо возвратилась в общежитие', сэр.
  - Серая лиса??? Она так и сказала?
  - Да, сэр. Но важно другое. 'Возвратилась в общежитие'! Нетрудно догадаться, что под 'общежитием' имеется в виду Советский Союз. Я вот тут подумал: если эта самая девятихвостая лиса, кто бы она, чёрт её подери, ни была, может предсказывать будущее, не это ли - объяснение всех тех неудач, что обрушились на нас в последние несколько лет...
  Президент почувствовал, что у него плавятся мозги:
  - Господа, когда вы такое говорите, у меня такое ощущение, что вы бредите... - слабым голосом произнёс JFK. - Слышали бы вы, что вы несёте... Я что, один в этой комнате нормальный?
  - Сэр... - государственный секретарь Дин Раск, сидевший молча с самого начала совещания, подал голос. - Один сотрудник нашего посольства в Москве занимается бегом по утрам. Бегает трусцой, по улицам. Недавно он написал в рапорте, что видел в одном скверике сидящую на лавочке молодую девушку. У неё на коленях лежал длинный кусок меха, который наш сотрудник принял за отпоротый с пальто меховой воротник. Девушка тщательно его расчёсывала.
  Собственно, нашему человеку показалось весьма странным, что она расчёсывала меховой воротник, сидя в скверике в 7 часов утра. Если подумать, может быть, это был вовсе не воротник?
  - О господи, Дин, я всегда считал вас здравомыслящим человеком...
  - Так оно и есть, сэр, - ответил Раск. - Я бы не стал этого упоминать в других обстоятельствах, но просто как-то всё складывается одно к одному...
  - И кстати, сэр, - добавил Банди. - Вы не читали в газетах о последней пресс-конференции Гагарина и Каманина? Там один японец прямо спросил про инопланетян, способных принимать облик животных.
  - Что-о? Его, наверное, подняли на смех?
  - Конечно, сэр, но вот то, что произошло потом... - Банди достал из портфеля газету и прочитал вслух несколько абзацев из заметки.
  - Э-э-э... Лиса в очках? На пресс-конференции? И Гагарин бросил ей футляр от очков? - ошеломлённо переспросил президент. - То есть, для него, и для остальных русских это - привычный момент общения? Гагарин даже понял, что означал этот лисий крик?
  - Похоже на то, сэр. Это может свидетельствовать, что русские сотрудничают с этими существами уже давно и достаточно плотно.
  - Более того, сэр, нам удалось выяснить, что в прошлом году (1960) академик Королёв посылал научную экспедицию к месту падения Тунгусского метеорита, - добавил Биссел. - Впрочем, нам не удалось выяснить, нашла ли экспедиция что-нибудь существенное.
  (Реальная история, в экспедиции участвовал Георгий Михайлович Гречко, будущий космонавт. Каких-либо находок, подтверждающих версию взрыва инопланетного корабля, сделано, разумеется, не было. http://sekretmira.ru/2012/10/16/tajna-tungusskogo-meteorita-vzryv-v-dve-tysyachi-xirosim/)
  - Гм... Я не понимаю одного - как красные допустили подобную утечку? - спросил Роберт Кеннеди. - Если это действительно - существа инопланетного происхождения... я бы засекретил подобную информацию навечно! Это же - невероятное преимущество в технологиях!
  - Сэр, тут можно только предполагать, но... есть несколько версий, - ответил Биссел. - Возможно, это требование самих инопланетных существ. Возможно так же, если у инопланетян произошла катастрофа, то каких-либо существенных технологий у них могло и не остаться, за исключением мелких образцов приборов. Это, кстати, очень хорошо объясняет недавний прорыв Советов в полупроводниковой электронике, биотехнологиях сельского хозяйства, и в космосе, и относительно малый прогресс в остальных областях, по которым Советам информации не досталось. Вполне вероятно, что у Советов просто не хватает денег на технологический прорыв по всем направлениям, и они сосредоточились на нескольких основных. Возможно, они вычерпали все их знания, и решили, что можно больше не держать информацию в секрете.
  Скорее всего, об их инопланетном происхождении известно лишь нескольким избранным, а для всех остальных, до последнего момента, это были просто животные. Мы уже получали информацию о сбитом русскими корабле инопланетян, и даже фотоснимки вскрытия пришельцев.
  Президент в сомнении обвёл взглядом собравшихся. Сам он, как и его брат Роберт, был далёк от того, чтобы верить в инопланетян, сверхъестественное, и прочую белиберду. Он также видел, что мнения присутствующих разделились. Информация была слишком невероятной, чтобы сразу принимать её на веру. Он понимал, что Биссел, под грузом множества доказательств слишком увлёкся полюбившейся ему теорией, позволявшей одним махом объяснить все недавние провалы ЦРУ. Банди, как учёный, допускал существование инопланетных цивилизаций, и рассматривал ситуацию с объективных позиций, излагая только факты. (Макджордж Банди с 1953 г - декан факультета искусств и наук Гарвардского университета, имел звание профессора политологии, не получив ученой степени). Даллес и Раск, как вскоре выяснилось, придерживались позиции осторожного скептицизма.
  - Сэр, я допускаю, что красные могли попросту устроить спектакль, - произнёс Раск.
  - Вот и у меня есть такое сомнение, - согласился Даллес. - Хотя для спектакля многовато документальных доказательств.
  - Возможно, истина лежит где-то посередине, - предположил Роберт Кеннеди. - То есть, что-то у красных имеется, и они могли попытаться использовать это 'что-то' для дезинформации.
  - Однако, сэр, если мы это понимаем, не факт, что наши союзники разделяют наше мнение, - продолжал Раск. - В последнее время Советы активизировали дипломатическую деятельность в Японии. Нам удалось узнать, что русские обсуждают с японцами возможность объединения железнодорожных сетей через остров Сахалин. На него предполагается пустить железнодорожные паромы, а в перспективе - построить железнодорожный туннель - между Сахалином и Хоккайдо, и мост с Сахалина на континент.
  Сейчас в Японии начинается мощный подъём национальной промышленности, поскольку страна избавлена от необходимости тратить много средств на оборону. Наличие сквозного железнодорожного сообщения через Сахалин позволит японцам вывозить свои товары в Европу коротким путём, по русской Транссибирской магистрали, на которой сейчас, кстати, идёт реконструкция. Эта работа, безусловно, затянется как минимум на две-три пятилетки, но по её завершении красные получат первоклассную высокоскоростную магистраль для доставки грузов из Китая и Японии транзитом в Европу.
  Туда же подтягивается Северная Корея, они сейчас при содействии Советов начали очень активно развивать судостроение, в то время как на Юге, после отставки Ли Сын Мана царит 'разброд и шатание', экономика в развале, чудовищный разгул коррупции... Народ уже начинает бежать с Юга в Северную Корею, и там, надо сказать, беженцев принимают очень охотно и радушно, тут же обеспечивают жильём и работой. Может оказаться так, что на Юге в скором времени останутся, в основном, крестьяне, владеющие участком земли, продажные чиновники и армия, а все граждане, достаточно мобильные и желающие жить нормально, сбегут на Север.
  Ещё один важный момент. Японская культура очень своеобразна, традиционные верования занимают в ней далеко не последнее место. Я хочу сказать, что Советы могли этим воспользоваться. Наши дипломаты докладывают, что в последние дни в Японии, после выхода на экраны фильма Миядзаки, наблюдается настоящий бум популярности лисиц. Японцы толпами стоят в очередях возле храмов богини Инари, покровительницы промышленности и урожая. Прилавки детских магазинов завалены мягкими игрушками в виде лисиц и собак, в том числе - в космических скафандрах. Причём игрушки как японского, так и советского производства.
  - Мы должны немедленно надавить на Японию, - распорядился Кеннеди. - Мистер Раск, напомните им, что если они продолжат сближение с Советами, статус Окинавы может быть пересмотрен.
  - Вот, кстати, об Окинаве, сэр. Нам стало известно, что японцы ведут переговоры с Советами о создании свободных экономических зон на неосвоенных территориях советского Дальнего Востока, - ответил Раск. - Если эти переговоры будут успешны, японцы чихать хотели на Окинаву.
  - Что-о? Вы хотите сказать, что Хрущёв готов продать японцам какую-то часть советской территории на континенте?
  - Нет, сэр, о продаже земли речь не идёт. Как известно, Япония имеет большую плотность населения, прежде всего - в городах, это доставляет им много проблем. Нам удалось выяснить, что переговоры ведутся о возможном совместном освоении побережья Татарского пролива, которое сейчас русскими используется слабо. Сейчас у них там только порт Советская Гавань. Учитывая, что там может появиться развитая дорожная сеть, этот район становится неожиданно привлекательным. Кроме того, у них ещё есть практически неиспользуемое побережье Охотского моря.
  Мы пока не выяснили, в какой форме может происходить это освоение, но, зная эксцентричность Хрущёва, этот тип может предложить японцам что угодно, вплоть до принятия советского, либо двойного гражданства, или строительства на побережье городов для совместного проживания и работы японцев и русских, на японские деньги. Повторюсь, сэр, точных сведений пока нет. В этом случае у Хрущёва появляется такая морковка для Японии, что все наши потуги надавить на них через статус Окинавы - просто мышиная возня. И в этой ситуации утечка информации о сотрудничестве Советов с некими существами, весьма популярными в Японии, кто бы они ни были - инопланетяне, духи, персонажи фольклора - в данном случае это - вопрос второстепенный, учитывая особенности японской культуры, может сыграть решающую роль.
  - По сути дела, сэр, сейчас японцам в завуалированной форме сообщили, что их синтоистские божества и духи ёкай, мало того, что существуют в реальности, но ещё и оказывают помощь Советскому Союзу, - пояснил Биссел. - Для нас это звучит дико, признаю, но мы можем лишь предполагать, как отреагируют на это японцы, учитывая их необычный менталитет.
  Президент некоторое время сидел молча, честно пытаясь осмыслить всё, что на него вывалили.
  - Обратите внимание на один момент, сэр, - вдруг произнёс Джон Эдгар Гувер. - Собеседники этого Миядзаки, кто бы они ни были, упомянули неких 'защитников', 'лисьих ниндзя'. Как там они их назвали?
  - 'Приносящие ночь', - подсказал Биссел.
  - Вот-вот. Дело в том, что агенты Бюро сейчас заняты расследованием целого ряда очень странных смертей, - продолжал Гувер. - К сожалению, мы занялись этим делом слишком поздно, только после внезапной смерти президента Трумэна. Когда мы стали разбираться в обстоятельствах дела, один из моих агентов обратил внимание на следы. Он первоначально принял их за собачьи, но теперь-то я понимаю, что это были совсем не собачьи следы, сэр.
  - Что-о?? Мистер Гувер, и вы туда же? Президент Трумэн, согласно медицинскому заключению, скончался от инфаркта!
  - Да, сэр. Но что было причиной этого инфаркта? - классически ответил вопросом на вопрос Гувер. - Дело в том, сэр, что через пару дней после Трумэна точно так же скоропостижно скончался бывший вице-президент корпорации 'Сперри-Рэнд', генерал в отставке Лесли Ричард Гровс. (АИ, в реальной истории Гровс скончался 13 июля 1970 г)
  - Гровс? Тот, что возглавлял проект 'Манхэттен'? - президент был неприятно удивлён. - И от чего он умер?
  - От инфаркта, сэр.
  - Ну... он ведь был уже немолод? - спросил Роберт Кеннеди.
  - Ему было 65, сэр. Он только что вышел на пенсию, кстати, он писал книгу воспоминаний. Так вот, черновики книги пропали.
  (Гровс в 1962 году выпустил книгу воспоминаний 'Теперь об этом можно рассказать'. Книга была издана в СССР в 1964 г)
  - Чёрт подери... Это уже не просто спектакль, это серьёзно, - нахмурился JFK. - Мистер Гувер, вы сказали - вы расследуете целый ряд странных смертей? Кто ещё умер?
  - У меня тут есть список, сэр, - Гувер протянул президенту листок машинописного текста, со списком, разделённым интервалами.
 
  Paul W. Tibbets, Jr.
  Robert A. Lewis
  Thomas Ferebee
  Theodore 'Dutch' Van Kirk
  William S. Parsons
  Jacob Beser
  Morris R. Jeppson
  George R. 'Bob' Caron
  Wyatt E. Duzenbury
  Joe S. Stiborik
  Robert H. Shumard
  Richard H. Nelson
 
  Frederick C. Bock
  Hugh C. Ferguson
  Leonard A. Godfrey
  Charles Levy
  Roderick F. Arnold
  Ralph D. Belanger
  Ralph D. Curry
  William C. Barney
  Robert J. Stock
 
  Walter Goodman
  Lawrence H. Johnston
  Jesse Kupferberg
  William L. Laurence
 
  George W. Marquardt
  James M. Anderson
  Russell Gackenbach
  James W. Strudwick
  Jacob Beser
  James R. Corliss
  Warren L. Coble
  Joseph M. DiJulio
  Melvin H. Bierman
  Anthony D. Capua, Jr.
 
  JFK пробежал список, пожал плечами:
  - Кто все эти люди?
  Он прочитал список ещё раз, и тут его взгляд зацепился за первую фамилию:
  - Не может быть... - он подчеркнул первую строку, поставил рядом восклицательный знак, и передал листок Роберту.
  - Сэр, это - экипажи наших бомбардировщиков, сбросивших атомные бомбы на Японию, - мрачно ответил Гувер. - Первая группа, во главе с генералом, тогда ещё полковником, Тиббетсом - экипаж самолёта 'Энола Гэй', сбросивший бомбу на Хиросиму. Вторая - экипаж самолёта 'Великий художник' ('The Great Artiste'), бомбивший Нагасаки. Четверо из 3-й группы - наблюдатели, бывшие на борту 'Великого художника', в том числе - репортёр 'Нью-Йорк Таймс' Билл Лоуренс и трое англичан. Четвёртая группа - экипаж 'Энолы Гэй', сопровождавший 9-го августа 1945 года 'Великого художника' во время бомбардировки Нагасаки. Они все мертвы, сэр. Умерли в течение последних двух месяцев, каждый раз - начиная с конца каждой группы, то есть, с воздушных стрелков и радистов. Их смерть не привлекла ничьего внимания, пока не появилось сообщение о смерти генерала Тиббетса.
  - Причины смерти? - коротко спросил президент.
  - Инфаркт, сэр. Мы успели найти и взять под защиту троих учёных, летавших наблюдателями на 'Эноле Гэй' - это физики Луис Альварес, Гарольд Эгню и Лоуренс Джонстон. Эти трое - живы.
  Роберт Кеннеди машинально пересчитал фамилии в списке:
  - Тридцать пять человек?!
  - Тридцать семь, включая Гровса и президента Трумэна, сэр.
  - Как вы думаете, кто мог их убрать? Русские? Коминтерн? - спросил президент.
  - Зачем русским убирать их? У них нет никакого мотива, сэр. Мотив есть у японцев, - пожал плечами Гувер.
  Аллен Даллес вынул изо рта мундштук пустой трубки:
  - Сэр, сам список жертв свидетельствует - это месть за Хиросиму и Нагасаки. Никакого другого мотива подыскать невозможно. В списке - президент, который принимал решение, руководитель проекта, и исполнители.
  - Причём, вполне вероятно, что этот мартиролог ещё не закончен. - добавил Гувер. - Мы взяли под защиту основных учёных, которые тогда работали в Лос-Аламосе, и ещё живы на сегодняшний день. Кстати, в комнате Гровса возле тела тоже были следы, напоминающие следы небольшой собаки.
  - А в других случаях?
  - К сожалению, сэр, стадо баранов, толпившихся возле остальных тел, всё затоптало.
  - По следу пускали собак? - спросил Роберт Кеннеди.
  - Конечно, сэр. Но без толку. Следы в обоих случаях были обработаны смесью табака и кайеннского перца. Собаки потеряли нюх.
  На президента явственно пахнуло холодом.
  - Кстати, умерли ещё два человека. Наши сотрудники в Японии, те, что беседовали с Миядзаки, - сообщил Даллес.
  - А это не он их?
  - Нет, Миядзаки в это время находился в больнице. Приходил в себя после... беседы.
  - Ни хрена себе вы с ним 'побеседовали'....
  - К сожалению, с двумя нашими агентами 'побеседовали' не менее жёстко, сэр, - мрачно ответил Даллес. - Их буквально сожрали. Не знаю только, мёртвыми, или ещё живыми. Что ещё более жутко - возле их тел на земле были начерчены иероглифы
  - Какие иероглифы?
  - Вот такие, сэр, - Биссел передал президенту листок бумаги с выписанными на нём иероглифами.
  - Что это означает?
  - 'Приносящие ночь'.
  - Бог ты мой... - пробормотал JFK.
  То, что первоначально представлялось глупой выдумкой японских аниматоров, на глазах оборачивалось леденящим душу кошмаром. Президент уже не понимал, где тут бредни спятивших ЦРУшников, а где - реальность.
  - Возможно, сэр, вы не совсем в курсе одного случая, произошедшего в 1955-м году, - вставил Даллес. - Тогда в Италии в течение нескольких дней по разным причинам погибли около двух десятков ветеранов войны, никому не известных, в прошлом - военнослужащих 10-й флотилии MAS, это боевые пловцы-аквалангисты. На их смерть никто не обратил внимания, пока в автомобильной катастрофе не погиб бывший командир 10-й флотилии Юнио Валерио Боргезе. Только тогда полиция начала шевелиться, и выяснилось, что все, кто оставался в живых из итальянских боевых пловцов, ускоренными темпами отправились на тот свет. В тот раз итальянцы обвинили во всём ветеранов британской разведки, был большой скандал... (АИ, см. гл. 01-34)
  - Что-то было в газетах, припоминаю, - кивнул JFK. - Думаете, эти два случая могут быть как-то связаны?
  - Не уверен, но некоторое сходство прослеживается, - Даллес задумчиво погрыз мундштук трубки. - Сначала убрали со сцены второстепенные фигуры, причём массово, и только потом ликвидировали центральную.
  - Сэр, одно из этих существ сказало Миядзаки, что он теперь находится под их защитой, - напомнил Биссел.
  - Вы хотите сказать, что кто-то, неважно сейчас, кто именно, расправился с нашими агентами из-за допроса этого японца?
  - Я не могу исключить такой возможности, сэр.
  - А в случае со смертями Трумэна, Гровса, и остальных? Иероглифы были? - спросил Роберт Кеннеди.
  - Нет, сэр. Судя по всему, исполнители хотели скрыть насильственный характер их смерти. Но гибель этих людей, подряд, за столь короткое время, говорит сама за себя.
  - Да... Я имею в виду, что в их случае никаких улик, кроме следов, напоминающих собачьи, не осталось, - пояснил свою мысль Роберт. - А в случае смерти агентов в Японии не просто улики, а демонстративная 'подпись'. И сам способ... э-э-э... умерщвления... другой. То есть, совершенно другой почерк, я хочу сказать...
  - Совершенно верно, сэр, - подтвердил Гувер. - В случае с Трумэном, Гровсом, и экипажами самолётов, противник действовал скрытно. Смерть агентов в Японии - совсем другое. Это - предупреждение. В данном случае я склонен согласиться с мистером Бисселом. Противник предупредил нас, жёстко и эффективно, что не позволит трогать людей, которых он берёт под свою защиту.
  - Это кошмар какой-то... - пробормотал JFK.
  - Хуже всего то, что мы не можем ничего предъявить красным, - добавил Роберт. - Никаких улик, указывающих на них, нет. Не можем же мы заявить в ООН, что им помогают инопланетяне, да ещё - в облике японских лис-оборотней! Это же бред собачий, господа! Хрущёв рассмеётся нам в лицо, и будет прав!
  - Сэр, я бы рассмеялся первым, - заметил Гувер. - Но уже погибли 39 американцев, в том числе - предыдущий президент, и два генерала - Гровс и Тиббетс.
  - Мистер Гувер, а причём тут вообще красные? - спросил Раск. - Учитывая мотив мести за Хиросиму и Нагасаки, единственный, который объясняет произошедшее, я бы, скорее, поставил на самих японцев. Причём, не на правительство, которое находится под нашим влиянием, а на частных лиц, либо общественные или религиозные организации. Мы, конечно, здорово проредили самых опасных из них, после войны, но, видимо, кое-кого пропустили.
  Красные от смерти этих людей ничего не выигрывают, тем более - сейчас, после заключения договора о ракетах средней дальности (АИ). А вот с японцами всё не так просто. Это для нас экипажи бомбардировщиков - герои войны. Для японцев они - военные преступники, уничтожившие два города с многотысячным населением.
  Если, конечно, это действительно японцы, а не некие существа, чью среду обитания мы нарушили при бомбардировке Хиросимы и Нагасаки.
  - Вы хотите сказать, что у нас, кроме красных и Коминтерна, появился ещё один серьёзный противник? - спросил президент.
  - Я бы не стал исключать подобную возможность, сэр, - признал Раск.
  - Господа, я, если честно, не понимаю одного. Этот русский, как его... мистер Яздовски, как мне кажется, совершенно верно указал на пресс-конференции, что 12- или 16-фунтовая лиса не может превратиться в человека, который весит от 120 и до более чем 200 фунтов, - президент до последнего пытался подойти к проблеме с позиций здравого смысла.
  - Сэр, мы ведь не знаем точно, как может работать такое превращение, - ответил Макджордж Банди. - Можно даже предположить, что в человека превращается не одна лиса, а несколько, соединившись между собой. Вот, кстати, вам и причина инфарктов.
  - М-да... если бы я такое увидел... Не знаю насчёт инфаркта, но меня бы точно стошнило... - заметил Роберт Кеннеди.
  - Сэр, если эти существа, не важно, кто они там на самом деле, могут предсказывать будущее, даже в относительно короткой перспективе, становится ясна причина провала нашей высадки в заливе Свиней, и большинства, если не всех предыдущих провалов, - гнул свою линию Биссел.
  В этот момент в Зал Кабинета заглянул пресс-секретарь Пьер Сэлинджер:
  - Господа, включите скорее радио! На 'Radio Moscow' идёт совершенно невероятная пресс-конференция!
  - Если там выступает девятихвостая лиса - нам конец, - пробормотал JFK. - Нас всех можно везти в психушку.
  Однако, как оказалось, по московскому радио выступали два сотрудника АНБ (NSA - National Security Agency), перешедшие на сторону Москвы - Уильям Мартин и Бернон Митчелл.
  (William H. Martin, Bernon F. Mitchell. В реальной истории перебежали в СССР через Мексику и Кубу летом 1960 года и выступили по радио в сентябре 1960-го. В АИ сотрудники КГБ убедили их немного подождать, до окончания операции в заливе Свиней.)
  - Мы были сотрудниками NSA, в высшей степени секретного Агентства национальной безопасности, которое в интересах правительства США занимается разведкой коммуникаций почти всех стран мира. Однако, просто сам факт того, что правительство США суёт свой нос в секреты других наций, практически никак не повлиял на наше решение стать перебежчиками. Наше несогласие связано с теми конкретными методами, которыми США собирают разведывательную информацию, - рассказали Мартин и Митчелл всему миру по московскому радио.
  Далее следовал достаточно подробный рассказ о наиболее агрессивных методах сбора информации, включающих вторжения на территорию других государств и сопутствующую ложь для обмана общественного мнения.
  - Более того, - продолжал Митчелл, - особо мы были обескуражены практикой США перехватывать и дешифровать засекреченные коммуникации собственных союзников. Наконец, мы категорически против того факта, что власти США охотно вербуют агентов среди персонала своих собственных союзников. (цитируется по https://3dnews.ru/948468).
  По окончании выступления репортёры, как водится, засыпали перебежчиков вопросами, в том числе, о том, секретные коммуникации каких именно из нейтральных и союзных стран регулярно перехватывает, дешифрует и читает АНБ США. Уильям Мартин ответил: 'Италия, Турция, Франция, Югославия, ОАР (Египет и Сирия), Индонезия, Уругвай - этого достаточно, я думаю, чтобы дать общую картину'.
  Перебежчикам, разумеется, задавали вопросы и о вторжении в заливе Свиней, и о Карибском кризисе. Мартин и Митчелл подтвердили, что они были недовольны захватнической политикой США, и передавали советской разведке всю собранную ими информацию о попытках ЦРУ дестабилизировать ситуацию в различных странах мира.
  - Сэр, я же говорил, что АНБ - это гнездо предателей, и что они нас прослушивали! - возмущённо заявил Даллес, едва услышав из динамика признания перебежчиков. - Вот вам лучшее подтверждение!
  Лицо президента медленно краснело. Он почувствовал, что начинает закипать:
  - Вы... два идиота! Вы битых два часа насиловали меня в мозг! Вешали мне на уши лапшу про инопланетных лис-оборотней, которые предсказывают будущее! Вы просрали высадку на Кубе! Вы даже не заметили, как красные разместили на Кубе почти сотню ядерных ракет! Вы только и умеете, что прожирать деньги налогоплательщиков! Во сколько обошлась эта ваша чёртова 'экспертиза' русско-японского детского фильма? Сколько вы заплатили Диснею? Я задал вам вопрос, отвечайте!!!
  - Сэр... ситуация оценивалась как весьма срочная, - промямлил Даллес. - На экспертизу были брошены все ведущие сотрудники студии Диснея...
  - Сколько?!!
  - Э-э-э... пять...
  - Чего - 'пять'? Пять тысяч?
  - Э-э-э... нет, сэр... Пять миллионов...
  - Что-о??? Да вы с ума сошли! Вы подарили Диснею пять миллионов долларов из бюджета? За эту чушь, которую вы мне тут показывали? - JFK схватился за голову обеими руками и замолчал.
  В кабинете повисла тяжёлая тишина. Никто не решался её нарушить, опасаясь, что гнев главы государства обрушится именно на него.
  - Лисы-оборотни... инопланетные... чёрт вас подери... Вас двоих, в детстве, баран-оборотень, случаем, не кусал? - подняв глаза, спросил Кеннеди. - Убирайтесь вон! Чтоб я вас больше не видел! Мак, - он повернулся к Банди, - как можно скорее подыщите кандидатов на замену этих двух олухов! Как только найдёте - подготовьте приказ об увольнении.
  Даллес и Биссел молча покинули Зал Кабинета.
  - Сэр, а как же быть с погибшими? - спросил Гувер. - В конце концов, погибли 39 американцев...
  - Мистер Гувер, трясите этих узкоглазых, делайте что хотите, но я не хочу больше слышать про лис-оборотней и инопланетян! Это какая-то японская националистическая группа, или что-то подобное! Выдавите из япошек признание, как зубную пасту из тюбика, но докопайтесь до истины. Иначе отправитесь в отставку следом за этими двумя полудурками! Все свободны!
 
  Агенты ФБР выехали в Японию, для расследования гибели американских граждан. Они перетряхнули все японские левые партии, поставили 'в позу избушки' нескольких боссов якудзы, переругались с японским правительством и полицией, тем самым изрядно восстановили против США всё население. Расследование длилось более полугода, и завершилось безрезультатно. ФБР не удалось найти подтверждения участия японских коммунистов или социалистов в 'террористической деятельности' на территории США.
 
  Пока Серов докладывал Первому секретарю ЦК ход и результаты спецоперации, Никита Сергеевич то и дело хватался за голову и почти непрерывно ржал.
  - Иван Александрович, ты мне только объясни - зачем? Чего добиться-то хотели?
  - Как - чего? - удивился Серов. - В первую очередь, замышляли Японию окучить, пользуясь их мифологией, почитанием синтоизма, и, что уж греха таить, склонностью к разным извращениям.
  Противника запутать, запугать, заставить впустую тратить ресурсы - уже бесценно! Нам эта операция обошлась в сущие копейки, а если учесть доходы от проката мультфильма, в том числе - за рубежом, так ещё и немалая прибыль получится! А ЦРУшники только Диснею отстегнули 5 миллионов долларов за 'экспертизу'. НИИ цитологии и генетики Котёночкин и Миядзаки своим мультфильмом сделали такую рекламу, что у них заказы на ручных лис на три года вперёд, со всех стран ВЭС, из Европы, и даже из США.
  Даллеса с Бисселом, наконец-то выперли, не дожидаясь осени, причём - со скандалом. Насколько удалось выяснить, на место Даллеса, как и ожидалось, будет назначен Джон Маккоун. Вместо Биссела предлагают Ричарда Хелмса. Маккоуну ещё предстоит входить в курс дел, соответственно, примерно на полгода активность ЦРУ несколько снизится. Хелмс работает в директорате планирования уже давно, но ему тоже понадобится какое-то время, чтобы освоиться с новыми обязанностями.
  На успех в США мы особо не рассчитывали, но, когда узнали от инсайдеров в компании Диснея, что ЦРУ заказало им 'экспертизу' мультфильма, поняли, что это обязательно дойдёт до президента. Тут нам ещё Гувер хорошо подмогнул, нагнал там паники на совещании.
  - Это, конечно, неплохо, - признал Хрущёв. - А кто экипажи бомбардировщиков зачистил? И Трумэна с Гровсом?
  - Удалось через посредничество японских коммунистов выйти на контакт с небольшой японской ультраправой группой, - ответил Иван Александрович. - Они до этого ещё нигде не светились, но готовили серию терактов, чтобы заявить о себе. По заданию Коминтерна один японский товарищ под видом националиста внедрился в организацию, и через него мы им слили информацию об экипажах самолётов. И подкинули идею - не устраивать бессмысленную бойню среди мирного населения собственной страны, а работать против настоящего противника, причём работать адресно, в том числе - в средоточии высшего истэблишмента, наводя панику не бесцельной жестокостью, а наоборот, тщательным выбором целей.
  - Вот это вы жёстко задумали, - одобрил Никита Сергеевич. - Сразу перевели ситуацию на серьёзный лад. Тут вам не лисички из мультика, от такого пассажа просто так не отмахнёшься.
  - Вот и мы так же подумали. - продолжал Серов. - Да, и в переговорах с японцами подвижки появились. Я тут беседовал с Громыко, он сообщил, что японцы заинтересованы в организации прямого железнодорожного сообщения через Сахалин, и готовы оплатить перешивку сахалинского железнодорожного пути на большую ширину (ж.д. на Сахалине строили японцы, до 1945 г, она имеет ширину 1067 мм, из-за чего даже приходилось закупать в Японии локомотивы и подвижной состав). Они также пустят собственный паром между Сахалином и Хоккайдо. Нам нужно будет только обеспечить паром между Сахалином и материком, и продлить железнодорожную ветку до будущей паромной переправы. Если учесть, что у нас прокладывается второй путь, по всей длине Транссиба, первый путь ремонтируется, выравнивается, рельсы заменяются на более грузоподъёмные, и строится ещё одна ветка, по советской территории (Байкало-Амурская магистраль), то для японцев выходит весьма завлекательно.
  Громыко ещё говорил, что премьер Икэда, в перерыве между раундами переговоров, рассказал, что ходил в храм богини Инари, молиться за успех проекта. Она ведь, помимо прочего, в синтоистском пантеоне отвечает за промышленность и бизнес в целом. Мы специально распустили слух, что наша Инна Сергеевна - воплощение Инари. Миядзаки своим мультфильмом нам в этом здорово помог. Теперь японцы, как сумасшедшие, раскупают плюшевых лисичек, и их фарфоровые статуэтки, а к храмам Инари по всей Японии стоят очереди, длиннее, чем в Мавзолей Ильича.
  - Да, Громыко мне уже всё доложил, - усмехнулся Никита Сергеевич. - Хотя я никак не думал, что японцы настолько подвержены своим суевериям.
  - Так на это, в первую очередь, и был расчёт! - ухмыльнулся Серов. - Мы для поездки Андрея Андреича в Японию подготовили переводчицу, специально подобрали девушку небольшого роста, и с рыжими волосами. Она их ещё подкрашивает в цвет лисьего меха. Так японцы, после мультфильма Миядзаки, в ходе переговоров, в кулуарах, даже спросили, не лиса ли это, которая помогает советами господину министру по поручению богини Инари. Громыко мы проинструктировали, конечно. Андрей Андреич им ничего толком не ответил, он это хорошо умеет, дипломат он первоклассный, но намёк дал достаточно толстый.
  - Помню, в НИИ цитологии в Новосибирске, мы с товарищем Яздовским видели у некоторых тамошних лисичек какие-то цилиндрики на основании хвоста. Это зачем? - спросил Хрущёв.
  - А, - Серов усмехнулся. - Это - габаритно-весовой макет, чтобы лисёнок с детства привык его носить. На взрослую лису, кроме ошейника, ничего не наденешь - сдерёт. Когда подготовленная лиса выходит на операцию, на неё вместо имитатора, надевают уже вот такой комплект.
  Иван Александрович достал из портфеля ошейник с прикреплённым к нему электронным блоком, и соединённый с ним тонким проводом цилиндрик с ремешками. Из этого цилиндрика торчали 8 подвижных стержней, которые могли поворачиваться, растопыриваясь 'розочкой'.
  - Устройство простое, как две копейки. Внутри реле. Сердечник двигается и тянет за собой стержни. Это мы подготовили на всякий случай, если понадобится наглядная демонстрация.
  - Ловко придумано! - Хрущёв рассмеялся. - А хвосты? Хвосты-то как же?
  Серов, хитро улыбаясь, достал... длинную гибкую пушистую метёлку для смахивания пыли с мебели, сделанную из синтетического волокна. Только эта метёлка была не на длинной ручке, а на гибком пластиковом стержне, и имела гнездо под размер подвижных стержней 'хвостового прибора'.
  Увидев метёлку, Никита Сергеевич покатился со смеху.
  - Идеальный хвост! Длинный, почти невесомый, эластичный. Только покрасить в нужный цвет, и надеть на лису нужное количество, - пояснил Иван Александрович. - Оператор лисы управляет хвостами по радиоканалу, с маленького пульта, закреплённого на левой руке. Поворачивая колёсико, можно заставить хвосты двигаться. Время наблюдения объекта обычно маленькое, поэтому наблюдателю некогда присматриваться и он не успевает заметить возможные неестественности в колебаниях хвостов.
  -- 'Оператор лисы'! - Первый секретарь расхохотался. - Как вы только догадались?
  - Так я, когда первый раз эту метёлку у жены увидел, сразу подумал, что на хвост похоже, - заржал Серов. - Вот сделать подвижные волчьи уши для девушки было намного сложнее. Пришлось товарища Клушанцева привлекать, с его аниматроникой. В уши встроены микрофоны, и целая система тяговых ниточек, а под волосами, за человеческими ушами, крепятся управляющие реле. Микрофоны улавливают звук, и уши поворачиваются в ту сторону, откуда звук лучше всего слышен - по принципу максимального сигнала. На голове вся конструкция держится на двойной дуге из пружинящей проволоки, как у наушников, но спрятанной под волосами.
  - Ну, отожгли! - Хрущёв и сам смеялся, не в силах остановиться. - Где ж вы такую девушку нашли? Это ж талант! Криминальный... Как она бедняге японцу лапши на уши навешала... Где таких актрис выращивают?
  - Как ни странно - на первом курсе сельхозинститута, - ухмыльнулся Серов. - Правда, девушка действительно с неплохими артистическими способностями, она и в институтской самодеятельности участвует.
  - Я так и подумал, что артистка. А что это за история про богиню-волчицу, откуда? - спросил Никита Сергеевич. - Не из присланного ли Веденеевым, случаем.
  - Из его смартфона, - подтвердил его догадку Серов. - Честно сказать, аналитики из 20-го управления, когда нашли эти книги в смартфоне, очень удивились: зачем он их прислал? Гадали долго. Суди сам, все носители, включая карты памяти смартфона и планшета, забиты научными статьями и монографиями, ну, на смартфоне ещё немного фильмов, как ты помнишь, было, а на планшете - карты к картографическим программам. Даже программ было по минимуму, и на планшете, и на смартфоне. Вычищено всё, фотографий не было, музыки минимум, только мелодии для звонков и несколько музыкальных видеороликов, как примеры.
  - Помню, помню, - нетерпеливо кивнул Хрущёв.
  - Художественные книги там были, - продолжал Иван Александрович, - но немного, и, в основном, признанные в будущем шедевры. А тут - какая-то псевдоисторическая белиберда, у них этот жанр называется 'фэнтэзи'. Серия называется 'Волчица и пряности'.
  - Необычное название, - заметил Первый секретарь.
  - По сюжету там в одной из частей персонажи перец продают, - пояснил Серов. - Одна книга была распакована, остальные в архиве, в основной, встроенной памяти смартфона. В текстовом формате, в архиве, места заняли всего ничего.
  Наконец, кто-то из ребят высказал догадку, что эти книги Веденеев мог держать в смартфоне для себя. Например, читал в транспорте, по дороге на работу. Программа для чтения в смартфоне стоит, и не одна. В одной из них мы эту книгу и нашли, а потом уже отыскали, где она и остальные в памяти лежали.
  - То есть, он смартфоном пользовался до последнего момента, и потом положил его в посылку? - продолжил мысль Никита Сергеевич.
  - Вроде того. И тут нам эти книги очень неожиданно пригодились. Мы даже конкурс внутренний объявили, на лучшее продолжение этой истории, - усмехнулся Серов.
  - Да уж, богиня-волчица, беседующая с Лениным в Шушенском, да ещё член РСДРП с 1900 года... - Хрущёв снова заржал, колыхаясь в кресле.
  - Так как же могло быть иначе, учитывая харизму Ильича! - ухмыльнулся Иван Александрович. - Он же кого хочешь мог уговорить. Учли всё!
  - Блестяще задумано. А как вы подтверждающие документы сумели ЦРУшникам подсунуть?
  - Сложнее всего было с 'японским полицейским рапортом'. Тут японские коммунисты помогли. Остальное попроще. В списке предателей, присланном Веденеевым, был упомянут один тип, работник архива разведки. Он около 30 лет копировал секретные документы, а после 1991 года предложил кипу копий американцам. Они, конечно, взяли, но к тому времени старые документы представляли для них чисто академический интерес.
  Этого гражданина, мы, само собой, взяли на заметку, наблюдаем за ним, но саму идею использовали. Наш сотрудник 'дал себя завербовать' американцам, и начал, под видом работника архива, передавать им подготовленные нами документы. Досье с историей про сбежавших японцев, мы, само собой, сфабриковали. Надо сказать, получился очень хороший канал слива дезинформации, - усмехнулся Серов. - Понятно, что измышления Биссела или байки Миядзаки, которые ему девушки рассказали, никого сами по себе убедить не смогли бы. Даже в комплексе с документами, братья Кеннеди и госсекретарь всё ещё считали, что это спектакль.
  Но когда Гувер страху нагнал своим рассказом про 'эпидемию инфарктов', а Даллес 'заполировал' двумя съеденными агентами, даже они засомневались. И тут мы запустили пресс-конференцию перебежчиков из АНБ. Вот тут Кеннеди окончательно взбеленился, вышел из себя и уволил Даллеса с Бисселом, не отходя от кассы.
  - Да, молодцы. Ты девушек и технических специалистов к наградам представил?
  - Они попросили им вместо наград жилищные условия улучшить. Обе до сих пор живут в коммуналках, - ответил Серов. - Кстати, они с Инной Сергеевной ждут в приёмной, позвать?
  - Конечно! А третья, Лариса?
  - Её в Японию откомандировали. В помощь товарищу Андропову (В АИ Андропов Ю.В. после Венгрии поехал послом в Японию). Сам понимаешь, человек со знанием японского в сложившейся ситуации - на вес золота.
  - О как! А они там с Миядзаки не столкнутся? Случайно?
  - Подозреваю, что уже нет. Миядзаки сильно обиделся, что японские власти не сумели защитить его от ЦРУшников, - ответил Иван Александрович. - Отец нанял для него охрану из якудзы, но американцы и якудзу сумели раком поставить. Не помогла охрана. В общем, Миядзаки подумывает об окончательной эмиграции в СССР, понимает, что тут его ЦРУ не достанет.
  - Так пусть едет, конечно! Все условия обеспечим, только пусть творит, в своё и наше удовольствие, - обрадовался Никита Сергеевич. - Давай, давай, зови девушек.
  Серов выглянул в приёмную. Инна Сергеевна, немного стесняясь, вошла в кабинет и остановилась у двери. Следом за ней в дверь бочком протиснулась хрупкая русоволосая девушка с необычными янтарно-жёлтыми глазами, с полиэтиленовым пакетом в руке.
  Хрущёв поднялся навстречу, приветливо поздоровался, пригласил присесть в кресла вокруг журнального столика. Женщины с интересом оглядывались, рассматривая кабинет Первого секретаря, заставленный моделями самой разной техники отечественного производства.
  - Это всё подарки, от коллективов предприятий и заводов, - пояснил Никита Сергеевич. - Каждый директор привозит модели образцов новой продукции, освоенной в серийном производстве. А я всем иностранным гостям показываю, вроде как наглядная демонстрация возможностей советской промышленности получается.
  Ну да ладно, это всё мелочи, вы мне расскажите, каково это - языческих богинь изображать?
  - Сложно, очень, - смущаясь в непривычной обстановке, ответила девушка.
  - Мне-то попроще было, - добавила Инна Сергеевна, - я только с лисами возилась, дрессировала их, а вот Клара оказалась в самом центре событий...
  - Так вас зовут Клара? Не Карина?
  - Да... Карина - это для японца придумали. Сложно было изображать из себя мудрую тысячелетнюю волчицу, своей-то мудрости пока маловато, - призналась Клара.
  - Это и у старших товарищей не у всех получается, - улыбнулся Хрущёв. - А как вы руку в лапу превратили? До сих пор голову ломаю. Понимаю, что без аниматроники товарища Клушанцева и тут не обошлось...
  И тут Клара достала из пакета... волчью лапу. Точнее, длинную перчатку, сделанную в виде могучей звериной лапы, с шерстью и когтями.
  - Мы с Ларисой её подвесили под столешницей, на бумажных ленточках, - объяснила девушка. - Японца посадили в угол, чтобы не убежал с перепугу, а я села рядом с лапой, напротив него. За разговором сунула левую руку в перчатку, а потом, когда скрючилась, оторвала её от столешницы и натянула во всю длину, под столом. Хаяо, бедный, уже подвыпивши был, да ещё испугался, в общем, ничего не заметил, решил, что лапа настоящая. Ну, и всё быстро произошло.
  - Потрясающе! - Никита Сергеевич даже зааплодировал. - А... простите... хвост?
  - О, это такое хитрое устройство... - Клара достала из пакета поясной ремень с плоской коробочкой на нём, и вторую коробочку, с длинным проводом.
  В коробочку на ремне была вставлена ещё одна метёлка, побольше, и окрашенная в серовато-рыжий цвет, с белым кончиком.
  - Эту метёлку уже на заказ делали, - пояснил Серов. - В коробке на ремне - блок приводов, а во второй коробке - новая версия управляющей ЭВМ, уже на процессоре 6502, УМ2-К конструкции Староса. Сделали её покомпактнее и кое-что лишнее выкинули.
  - 6502 в серию пошёл? - удивился Хрущёв. - Почему не сообщили?
  - Пока делают только мелкие отладочные партии на минифабе. Ошибки масок вылавливают, - ответил Иван Александрович. - Как только выловят - запустят в серию.
  Девушка вставила разъём провода от блока управления в коробку приводов, и надела ремень с хвостом прямо поверх брюк.
  - На операцию я его под брюки надевала, а в брюках был сделан вырез для хвоста, - Клара хихикнула.
  Она нажала кнопку на блоке управления, и хвост завилял.
  - Как мне объяснили, в хвосте вделано 8 тяговых ниточек, - рассказала девушка. - В памяти ЭВМ прошита программа, из последовательности байтов и условных переходов. Я могу кнопками выбирать движения хвоста. В зависимости от выбора ЭВМ считывает последовательность байтов, смотрит, какие биты установлены в единицу, и подаёт сигнал на приводы, которые натягивают соответствующие нити. Обратное движение к нейтральному положению - за счёт пружинящего стержня в основе хвоста. Программу довольно долго отлаживали, чтобы сделать движения равномерными, и при этом без слишком сильной раскачки.
  - Сейчас товарищи Клушанцев и Куприянович объединили усилия с товарищем Кобринским, и пытаются приделать к этой штуке нейроинтерфейс с электродами, который будет считывать биотоки мозга, в зависимости от настроения человека, - добавил Серов. - Товарищ Куприянович разрабатывает аппарат 'Электросон', для преодоления бессонницы, и ему такая система управления как раз пригодится, чтобы менять сигнал аппарата в зависимости от степени возбуждения пациента. Ну, и других применений у такой системы достаточно. А мы хотели сделать, чтобы движения хвоста менялись в зависимости от настроения носителя. Если носитель доволен - хвост виляет, если носитель злится, машинка автоматически начинает бить хвостом, ну, и так далее. Но обошлись и без этих наворотов.
  - То есть, ваши игрушки ещё и прикладное медицинское значение имеют? Это хорошо! - одобрил Никита Сергеевич. - Это очень хорошо, товарищи. Клара, дорогая, как же вы справились с такой сложной задачей, да ещё пили при этом?
  - Вообще-то, во второй бутылке гранатовый сок был, - улыбнулась Клара. - Играть спектакль в пьяном виде нельзя - это гарантированный провал. Там надо было очень хорошо себя контролировать.
  - А про 'щеночка' - это вы японцу лапши на уши навешали, или как?
  - Конечно! Под конец он уже на ногах не стоял. Мы позвонили, как будто в такси, вызвали машину, тут он и отключился. Товарищи из органов помогли его по лестнице спустить и в машину погрузили. Я ещё банку солёных огурцов сунула, на утренний опохмел. Из чистой гуманности, - девушка засмеялась.
  Никита Сергеевич тихо выпал в осадок - во рту у девушки торчали вполне изрядные клыки.
  - Мама дорогая, Клара, что у вас с зубами?
  - Так стоматолог неделю трудился, наращивал, да так, чтобы не мешали. Даже жалко теперь такую красоту портить, - засмеялась Клара. - Тем более, оно и в жизни полезно. Если какой-нибудь неприятный тип привяжется - достаточно просто улыбнуться...
  - Да уж... это точно. А цвет глаз это у вас натуральный?
  - Да, это от мамы досталось, - Клара улыбнулась. - Цвет редкий.
  - А как так получилось, что дом расселили за одно утро? - не отставал Хрущёв.
  - А это мы подобрали дом, уже готовый к сносу, - пояснил Серов. - Договорились со строителями, снос немного отложили. Подремонтировали один подъезд и одну квартиру, чисто для создания жилого вида. В остальных квартирах повесили занавески, свет включили кое-где. Вечером, в потёмках, вид у дома был вполне жилой.
  Утром, по-быстрому, вывезли мебель из комнаты девушек, и барахло из коридора, пока Миядзаки в себя приходил, после попойки, и буквально за час до его появления дом снесли направленными взрывами.
  - Невероятно... Бедный японец... Как он вообще не сбрендил - удивляюсь, - засмеялся Хрущёв.
  - Ничего, организм молодой, крепкий, справится, - пошутила Инна Сергеевна.
  - Кстати, а как вам удалось лис выдрессировать? Мне, помнится, товарищ Беляев в Новосибирске, говорил, что их дрессировать бесполезно, они, якобы, не поддаются дрессировке.
  - Пф! - насмешливо фыркнул Иван Александрович. - Он просто не умеет их готовить. У нас в Комитете все поддаются дрессировке.
  - Как я поняла, в Новосибирске дрессировкой лис серьёзно не занимались, - пояснила Инна Сергеевна. - Или пытались дрессировать их, как дрессируют собак - то есть, хватают, насильно ставят в нужное положение. Лиса - не собака, она больше на кошку похожа по поведению. От такого обращения она только оскорбится. Я с лисами работаю на рефлексах. Например, нужно мне научить лису сидеть. У меня есть вот такой щелкунчик (в западной терминологии - clicker), - она достала из кармана кофты что-то, похожее на пластмассовую точилку, и пару раз щёлкнула.
  Щелчок вышел не слишком громким, но привлёк внимание.
  - Я жду, когда лиса сама сделает то, что мне нужно, например, сядет, - продолжала Инна Сергеевна. - В этот момент я щёлкаю, привлекая её внимание, и даю команду 'Сидеть'. И сразу даю лисе что-нибудь вкусное. Через пару раз у лисы вырабатывается рефлекс - щелчок / 'Сидеть' / угощение.
  Но! Лиса умнее собаки, она тут же строит ассоциативную цепочку, связывает в уме команду и вкусняшку. И теперь, как только я скажу 'Сидеть', она тут же садится, и ждёт вкусного. Дальше - больше, лиса обычно не сидит на месте, она постоянно шарится вокруг, то и дело выкидывая какие-нибудь фокусы, мне остаётся только выбирать, что мне нужно, давать щелчок, команду и закреплять вкусным подарком.
  Получается, что лиса думает, будто это она дрессирует человека, своими фокусами вынуждая давать ей вкусности. А мне только этого и надо. Я ловлю нужные моменты, и фиксирую рефлексы у животного.
  (https://www.youtube.com/watch?v=nKdH6VDbUpM женщина рассказывает, как дрессируют лис, и показывает результаты. Продолжение https://www.youtube.com/watch?v=yw_kpdvxhRM).
  - Ловко придумано! - восхитился Первый секретарь. - Клара, а вы действительно в семеноводческом хозяйстве работаете?
  - Пока только на практику туда хожу, - ответила девушка. - Вот выучусь - буду там работать.
  - Богиня урожая, значит, - улыбнулся Никита Сергеевич. - Нам бы очень пригодилась помощь такой богини, для всей страны.
 
 
 
  - Вот и представь, как японцы отреагировали, узнав, что их собственная богиня Инари покровительствует советской космической программе, - засмеялся Серов.
  - Неужели поверили?
  - Для их менталитета это вполне естественно. - Инна Сергеевна улыбнулась. - У японцев до сих пор сильны анимистические верования, а тут - такое 'подтверждение'. Понятно, что поверили далеко не все, но достаточно многие. Это - вроде того, как у нас верующие всё ещё приходят к мощам прикладываться. Явления одного порядка.
  - Думаю, с урожаями правильнее будет рассчитывать на помощь науки, - ответила Клара. - Работа академика Цицина очень перспективна.
  - Поэтому мы в правительстве его и поддержали, - согласился Хрущёв. - Спасибо вам, дорогие дамы, вы для страны большое дело сделали. Страна вас, само собой, отблагодарит. Надеюсь, Иван Александрович не забудет за своим множеством забот проконтролировать, чтобы ваш жилищный вопрос решился.
  - Это было бы очень кстати, - заулыбалась Инна Сергеевна.
  - Как мне доложили, ордера будут готовы сегодня или завтра, - заверил Серов.
  - Спасибо большое, - впечатляюще улыбнулась Клара.
  Вскоре в бесконечной череде новоселий, празднуемых в те годы миллионами советских граждан, мелькнули и растворились ещё два радостных события - Инна Сергеевна и Клара получили долгожданные отдельные квартиры.
  Хаяо Миядзаки получил приглашение от советского правительства переехать на постоянное жительство в СССР вместе с семьёй, для лечения его матери, давно страдавшей от туберкулёза позвоночника. Новые лекарства советского производства, пусть и не могли вылечить застарелую болезнь, но могли облегчить её течение и продлить жизнь. Он согласился отправить мать на лечение в один из советских санаториев (АИ), но сам он, как и его отец продолжили работать в Японии.
 
  #Обновление 10.09.2017
 
 
 К оглавлению
 
 
  После полёта Гагарина сильнейшее напряжение, в котором работали все службы Главкосмоса, НИИ-88 и космодрома, спало всего на один день. Королёв не позволил никому расслабляться. Настоящий космический штурм только начинался. Уже на следующий день начались финальные проверки перед вывозом на старт ракеты Титова (АИ). Ещё две бригады, обученные и натренированные заблаговременно, вылетели в Индию, и, впервые - в далёкую Французскую Гвиану. 'Индийскую' бригаду возглавил Борис Евсеевич Черток, с ним, в качестве основного специалиста по кораблю полетел Константин Петрович Феоктистов, а в Гвиану отправились Константин Давыдович Бушуев. (АИ).
  К полёту Титова ракету, корабль, все службы и самого космонавта готовили уже более месяца, параллельно с полётом Гагарина, несмотря на то, что Герман был его дублёром. Основной интригой долго оставалась планируемая продолжительность полёта. Программа второго полёта очень сильно зависела от результатов первого. Никакое 'знание наперёд' не могло без экспериментальной проверки убедить Королёва в правильности принятых решений.
  Сергей Павлович настаивал на суточном полёте. Его безоговорочно поддерживал и сам Титов, чувствуя себя достаточно подготовленным, чтобы продержаться в спускаемом аппарате целые сутки. Медики осторожничали, и предлагали полёт на три витка при резервном четвёртом. Но тут вступали в силу соображения безопасности.
  Посадка на третьем витке получалась либо в Западной Европе, что исключалось полностью, либо, на 'нисходящей ветви' проекции трассы на поверхность Земли - за Уралом, где поиск был очень затруднён. Сесть в тайге вертолёты не смогут, а вездеходам пришлось бы пробиваться сквозь сотни километров заболоченных лесов. Со спасением мог бы помочь дирижабль, но искать космонавта в тайге - эта идея Королёву очень сильно не нравилась. Он учитывал, что в 'той' истории Беляев и Леонов едва не погибли уже после посадки. Такой финал полёта категорически не устраивал никого.
  Космонавта-дублёра, с которым ему предстояло вместе тренироваться, подбирал себе сам Титов. Начальник Центра подготовки космонавтов Евгений Анатольевич Карпов предлагал на роль дублёра Валерия Быковского, но Титов выбрал Андрияна Николаева. Плотный график тренировок был согласован ещё в 1960-м, когда было принято решение провести несколько запусков в очень сжатые сроки. Космонавты из первой шестёрки тренировались вместе почти всё время. Уровень совместимости у них был достаточно высоким, хотя и не одинаковым. Титов был откровенно раздосадован тем, что роль первого космонавта досталась Гагарину, но он был достаточно умён, чтобы не показывать свои чувства на людях, кроме того момента, когда на заседании Госкомиссии объявили, что первым летит Гагарин. Быковский периодически попадал в разные 'истории', например, уехал повидаться с невестой, а ему засчитали отлучку, как 'самоволку' и отодвинули в 'очереди' на полёт.
  В то же время Финштейн, подготовленный не хуже Титова, но постарше его на пару лет, не просто вёл себя образцово, но и старался сглаживать любые мелкие размолвки, неизбежные при тесном общении, и вообще взял на себя поддержание морального климата в коллективе. До своего полёта эту роль вёл Гагарин, но после - Юрий Алексеевич оказался слишком занят официозом, представительскими обязанностями, и Финштейн сумел удачно подхватить инициативу. Карпов не единожды обращал внимание Королёва, Келдыша, Рябикова и Каманина на незаметную, но важную роль 'Зямочки' в первом отряде (АИ).
  Генерал-полковник Филипп Александрович Агальцов вызвал Карпова, Яздовского и шестерку космонавтов на совещание в Главном штабе ВВС. Яздовский, как главный научный консультант, сразу сказал, что лететь на сутки рискованно, и предложил три витка. Гагарин согласился с Владимиром Ивановичем. Их поддерживал и Каманин.
  - Ну, а вы сами как считаете? - спросил Агальцов, глядя на Титова. - Ведь вы - один из претендентов на этот полёт...
  - Лететь надо на сутки, - Герман был настроен уверенно и настойчиво добиваться суточного полёта.
  - А что дублёр думает? - спросил Филипп Александрович.
  - Я - как командир, - Николаев был сама скромность.
  (Цитаты из реального разговора - по Я. Голованов 'Королёв: мифы и факты')
  На совещании в Главкосмосе, у Королёва, было то же самое. Каманин, Яздовский, и Карпов в мягких и обтекаемых выражениях настаивали на трёх витках. Титов твердо стоял на своём: 'Летать надо сутки!' Но Агальцов никакого решения не принял, а Королёв сказал:
  - Я вас внимательно выслушал и так вам скажу: давайте планировать полёт на сутки. А если ему будет плохо, - он кивнул на Титова, - посадим его на третьем- четвёртом витке...
  Сергей Павлович обосновывал свою позицию тем, что ручной спуск ещё не освоен, а посадка по команде с Земли на 2-7 витках будет осложнена значительным разбросом по дальности из-за меньшей точности солнечной ориентации корабля.
  (Информация из Я. Голованов 'Королёв: мифы и факты')
  Каманин аргументировал своё мнение отсутствием уверенности, что космонавт сохранит работоспособность в течение суток. Неизвестно, как он перенесет перегрузки при спуске после суточного пребывания в условиях невесомости. Он также настаивал на необходимости учитывать и опасения медиков: каким будет психическое состояние космонавта после такого полёта? В своём дневнике генерал Каманин записал:
  'В результате обсуждений приняли решение: полёт планировать на сутки, одновременно подготовить возможность ручной посадки на 2-7 витках. Затем Королев очень обстоятельно доложил о перспективах. Всего имеется и заказано 18 кораблей 'Север', 9-10 из них запланированы для пилотируемых полётов. Корабль 'Союз' будет готов к полётам в третьем квартале 1961 года. ОКБ-1 усиленно работает над проблемами маневрирования и стыковки кораблей на орбите. Договорились с Сергеем Павловичем, что за каждым из основных направлений работы по подготовке пилотируемых полётов необходимо в ближайшие дни закрепить по три космонавта.'
  (см. Н.П. Каманин 'Скрытый космос', запись от 19-20 мая 1961 г в тексте изменены только названия кораблей: вместо 'Востока' - 'Север', и вместо реального 'Севера' - уже 'Союз'. Дата готовности 'Союза' сдвинута на год, поскольку степень преемственности между летающим в АИ 'Севером' и 'Союзом' очень велика, по сути АИ-'Союз' это АИ-'Север' с орбитальным отсеком, стыковочным узлом, системой космического маневрирования и более совершенной БЦВМ)
  Много позднее, через 25 лет Герман Степанович рассказал о своих переживаниях журналисту Ярославу Голованову:
  - Когда я услышал эти слова, все во мне закипело: 'Ну, думаю, умру, но сутки отлетаю'. Не верил, что может быть нечто такое, что нельзя было бы сутки перетерпеть...
  Вопрос о продолжительности полёта окончательно решался на заседании Военно-промышленной комиссии. В 'той' истории её председателем был Леонид Васильевич Смирнов, опытный аппаратчик, не хватавший звёзд с неба. Он не спешил принимать решение, грозившее его должностному положению. Сейчас же Хрущёв оставил на должности председателя ВПК Дмитрия Фёдоровича Устинова. С одной стороны, он не спешил его слишком быстро продвигать, с другой - Устинов в этой должности был 'человеком на своём месте', что для успеха дела в целом было много важнее, чем его должностной рост. Это, как ни странно, после тщательного изучения 'документов 2012' понял и сам Устинов. На посту председателя ВПК у него была возможность внедрять и 'обкатывать' все передовые управленческие решения на предприятиях военной промышленности. В то же время затею с совнархозами вовремя отставили в сторону. (В реальной истории Устинов после ВПК был назначен председателем ВСНХ). Смирнова Устинов назначил своим заместителем, и председателем Государственной комиссии, руководившей полётом Титова, и нескольких последующих космонавтов (АИ).
  Устинов принял решение без колебаний:
  - Сергей Палыч, вы в корабле уверены?
  - Так точно, товарищ Устинов, корабль не подведёт.
  - Тогда запускаем на сутки, и думать тут нечего.
 
  18 апреля (в реальной истории - 4 августа) ракету вывезли на старт. Здесь было второе, ещё более существенное отличие. Титова решено было запускать с 51-й площадки на 'Союзе-2.3', тогда как Гагарина выводила на орбиту трёхступенчатая Р-7 в варианте 'Союз-1' (АИ, в реальной истории - 'Восток').
  'Союз-2.3' после почти полутора лет ежемесячных запусков фоторазведчиков 'Зенит' был отлажен и отработан не хуже, чем Р-7, а стоил много дешевле, за счёт применения однокамерных РД-33 на первой ступени, и общей простоты и унификации конструкции (АИ).
  19 апреля прошло заседание Госкомиссии, на котором было принято официальное решение о запуске. Заседание и все последующие события снимали на киноплёнку, 'для истории'. Из этих съёмок затем были смонтированы два документальных фильма - 'Снова к звёздам' и '700000 километров в космосе'.
  Небольшой зал, где собралась Государственная комиссия, был полон. Столы были поставлены буквой 'Т', за столом-'крышечкой' этого 'Т', в президиуме, сидели председатель комиссии Смирнов, справа от него руководители Главкосмоса - Королёв и Келдыш. За вторым, длинным столом собрались все Главные конструкторы и ответственные лица от ВВС, по правую руку сидели космонавты - Титов и Николаев, а во втором ряду, вдоль стен, почти вплотную к сидевшим за столом, руководители подразделений и служб космодрома. В зале было душно и тесно, да ещё 'жарили' на полную мощность осветители 'киношников', так, что не справлялась вентиляция, поэтому затягивать совещание никто не стремился.
  Заседание вёл Леонид Васильевич Смирнов, он сразу же объявил:
  - Слово предоставляется товарищу Королёву.
  Королёв поднялся, с листком бумаги в руках, по своему обыкновению, исподлобья, слегка наклонив голову направо, окинул взглядом собравшихся:

  - Товарищи, подготовка ракеты-носителя и корабля-спутника 'Север' номер два производится в соответствии с установленным планом. Результаты этой подготовки вполне удовлетворительные. В настоящее время ракета-носитель и корабль-спутник 'Север' номер два находятся на стартовой позиции и готовы к предстартовым испытаниям. В связи с этим, вношу предложение: осуществить пуск космического корабля-спутника 'Север' номер два 22 апреля 1961 года. Если Государственная комиссия одобрит наше предложение, прошу назначить основного пилота, и его дублёра.

  (Все выступления на описываемом совещании, а также фрагменты последующих радиопереговоров с Землёй - реальные, воспроизведены дословно, за исключением названия космического корабля - 'Север' вместо 'Восток'. Источники - д.ф. '700000 километров в космосе' и 'Герман Титов - первый после Гагарина')
  - Есть вопросы к товарищу Королёву? - спросил Смирнов.
  Вопросов не было.
  - Садитесь, - пригласил Леонид Васильевич. - Значит... есть предложение, принять к сведению доклад товарища Королёва о готовности носителя и корабля-спутника 'Север-2'. Нет возражений? Нет. Принимается. Слово предоставляется товарищу Горегляду.
  Генерал-майор Леонид Иванович Горегляд поднялся, и произнёс невнятной скороговоркой:
  - Товарищ Председатель, товарищи члены Государственной комиссии... - потом сообразил, что его плохо слышно, и начал говорить уже более чётко. - Для очередного космического полёта предлагается утвердить в качестве основного лётчика корабля капитана Титова Германа Степановича, запасным лётчиком - капитана Николаева Андрияна Григорьевича.
  Звание капитана Титов получил буквально накануне, вскоре после полёта Гагарина (АИ, в реальной истории - чуть позднее, в апреле 1961 года он ещё был старшим лейтенантом, в августе - уже капитаном).
  В этот период терминология ещё не устоялась, кто-то уже называл членов отряда космонавтами, кто-то, в основном - представители ВВС, по привычке ещё именовали их лётчиками. Название должности - 'дублёр' тоже ещё было непривычным, во многих документах космонавты-дублёры в тот период именовались 'заместителями', а генерал-майор Горегляд по привычке назвал Николаева 'запасным лётчиком'.
  Титов поднялся:

  - Товарищ председатель, товарищи члены Государственной комиссии! Разрешите прежде всего выразить горячую благодарность за то доверие, которое вы оказали мне, назначив командиром космического корабля. Разрешите поблагодарить Главных конструкторов и всех остальных товарищей, которые принимали непосредственное участие и оказали мне большую помощь в подготовке к полёту. Заверяю Государственную комиссию, что приложу все свои силы, знания, чтобы оправдать это высокое доверие и выполнить программу полёта. Разрешите от имени коллективов, принимающих непосредственное участие в подготовке этого полёта, посвятить этот полёт нашей славной ленинской партии и её предстоящему 22-му съезду.

  Собравшиеся зааплодировали. Сейчас это выступление выглядит 'казённым', но в 1961 году оно воспринималось вполне естественно, так говорили все, на каждом официальном собрании.
  - Слово предоставляется товарищу Келдышу, - объявил Смирнов.
  Мстислав Всеволодович поднялся:

  - Дорогой товарищ Титов! 12 апреля ваш друг и товарищ, Юрий Алексеевич Гагарин, совершил замечательный подвиг - облёт на корабле-спутнике вокруг земного шара. Вам предстоит совершить длительный полёт - около миллиона километров в космическом пространстве. Мы все верим в успешный исход вашего полёта. Мы все надеемся, что этот полёт покажет, что человек может свободно себя чувствовать в космосе, что этот полёт ещё более утвердит уверенность в возможности совершения дальних космических путешествий.
  Я желаю вам успеха в вашем большом деле, желаю, чтобы вы ещё больше прославили нашу Родину.

  Снова послышались аплодисменты. Выступление академика, конечно, по содержанию было протокольным, но по интонации ощущалось, что Келдыш говорил прочувствованно, от души.
  В зале становилось уже невыносимо жарко, и Смирнов поспешил завершить собрание:

  - Мы все уверены, что все присутствующие здесь лётчики-космонавты готовы выполнить этот полёт. Мы тем более уверены, что товарищ Титов оправдает высокое доверие, оказанное ему, и выполнит задачу, возложенную на него Коммунистической партией Советского Союза, нашим правительством, и всем советским народом.
  Разрешите мне, от имени Государственной комиссии, и всех вас присутствующих пожелать товарищу Титову Герману Степановичу счастливого пути и благополучного приземления.

  Под аплодисменты собравшихся Смирнов пожал руку космонавту, и на этом официально-протокольная часть была завершена.
  По окончании технической подготовки, 21 апреля (в реальной истории - 5 августа) накануне старта, прошла ещё одна короткая торжественная церемония: стартовая команда 'передавала' Титову ракету-носитель с космическим кораблём. Народу собралось множество, в основном - военные из многочисленных служб космодрома, и представители промышленности. Мероприятие тоже снимали кинодокументалисты. Появился Титов с цветами в руках, за ним Королёв, Воскресенский, следом - ещё множество народа. К этому моменту на всех уровнях государственного управления уже появилось понимание неповторимости исторического момента, поэтому было принято решение фиксировать на цветную киноплёнку все происходящие события.
 
  В программу полёта Титова были включены важнейшие элементы, без которых нельзя было продвигаться дальше в освоении космического пространства. Герман Степанович должен был попробовать вручную управлять кораблём, это уже была первая стадия подготовки к последующей отработке космического маневрирования и стыковки.
  Также ему предстояло провести киносъёмку и видеосъёмку Земли с орбиты. Для этого у него имелись кинокамера и аналоговая видеокамера с ПЗС-линейкой, записывающая изображение на магнитную ленту. (АИ частично, в реальной истории Титов проводил киносъёмку Земли из космоса.) Предполагалось также провести ряд научных экспериментов - измерить уровень радиации на опорной орбите, провести магнитометрические измерения.
  Не менее важной была экспериментальная проверка возможности нормальной жизнедеятельности человека и систем жизнеобеспечения корабля в условиях невесомости. Титову предстояло проверить, как человек будет есть, пить, спать, отправлять естественные потребности при отсутствии силы тяжести. Собственно, в успехе этого испытания ни Королёв, ни Келдыш не сомневались. Но нужно было проверить правильность функционирования оборудования корабля. Будет ли удобно пользоваться ассенизационным устройством? Справляется ли система климат-контроля с выделением тепла и влаги космонавтом в различных режимах - от состояния покоя до интенсивной двигательной активности. Сможет ли космонавт спать в невесомости, или нужно как-то модифицировать кресло-ложемент, чтобы следующим космонавтам было удобнее в будущих полётах. Чтобы Титов случайно не проспал сеанс связи, корабль оснастили электрическими часами с будильником.
  Особое внимание было обращено на возможность расстройств вестибулярного аппарата. Королёв особо предупредил Германа Степановича:
  - Гагарин летал недолго. Мы ещё не уверены, что человек сможет продержаться сутки в космосе без проблем. После нескольких витков может, к примеру, начаться головокружение, потеря ориентации, как у лётчиков при полёте по приборам. Нам нужно найти и экспериментально проверить способы справляться со всеми возможными явлениями. Поэтому докладывай обо всём, что с тобой будет, без утайки и подробно.
  - Так это... Сергей Палыч! Медики же мне суточную программу отлетать не дадут! Это же известные паникёры, заставят садиться раньше времени, - Титов забеспокоился не на шутку.
  - После первых семи витков, даже если очень захочешь, сесть сможешь только на 17-м, - ответил Королёв. - Нет, сесть, конечно, можно и в океан, спускаемый аппарат позволяет, только вот там шансов погибнуть будет не меньше, чем на орбите.
  - Продержусь сутки, что бы ни случилось, - пообещал Титов.
  - Не хорохорься раньше времени. Кодовую таблицу держи под рукой и обо всём докладывай.
  Медики для удобства ведения переговоров составили таблицу цифровых кодов, состоящую из двузначных чисел, по которой космонавт мог, не информируя весь мир открытым текстом, доложить в ЦУП о любых неприятностях со здоровьем или техникой, если таковые случатся. Эту таблицу закрепили на приборной доске, второй экземпляр вложили в 'Блокнот космонавта'.
  Королёв очень много времени уделял в этот период работе с космонавтами, стараясь сделать их своими единомышленниками, ведь космонавты лучше многих понимали, что нужно улучшить в корабле. Он помогал преодолевать робость в беседах с конструкторами и разработчиками, настаивал:
  - Высказывайте свои замечания, предлагайте, ведь вам летать...
  Больше других не отставал от Титова:
  - Появятся идеи - звони...
  Он хотел отработать эргономику корабля так, чтобы ничто не мешало космонавтам в полёте. Всё, что окружает космонавта, должно быть понятным, удобным, чуть ли не на ощупь знакомым и привычным.
  Накануне пуска после обеда Королев приехал к Герману, спросил озабоченно:
  - Есть ли необходимость ещё раз посидеть в корабле? Корабль уже на старте, лучше бы его не трогать... Но если нужно, организуем...
  - Если есть возможность, дайте мне полчасика, - попросил космонавт.
  - Хорошо. Через сорок минут будет 'окно' в программе подготовки корабля и мы съездим вместе...
  Титов пробыл в корабле около получаса. Ведущий конструктор корабля Евгений Фролов, сменивший ушедшего на повышение Олега Генриховича Ивановского, стоял возле люка, давал пояснения, но Герман и так знал всё что нужно. Ему хотелось просто посидеть, ощутить корабль, который уже завтра унесёт его к звёздам.
  Все эти полчаса Королёв ждал его внизу...
  Вечером Главный конструктор приехал снова. Титов и Николаев ночевали в том же домике Неделина. Неподалёку уже строилась комфортабельная пятиэтажная гостиница, но за прошедшие со старта Гагарина 10 дней строители успели сложить из бетонных плит лишь четыре этажа из пяти (АИ). Королёв, Титов и Николаев гуляли по обочине шоссе, Сергей Павлович устроил им свой собственный, неформальный экзамен. Он снова и снова задавал вопросы, проверял знания, объяснял:
  - Каждый полёт неповторим. Надо замечать все новое, ведь мы исследователи, первооткрыватели...
  Неформальный экзамен был 'отзвуком' предыдущего, официального, проходившего на Госкомиссии с участием самого Устинова. Экзаменовали вторую половину отряда 'Интеркосмос'. Немцы Зигмунд Йен и Рольф Бергер, поляки Анджей Абламович, Людвик Натканец, чехи - Властимил Давид, Ярослав Шрамек, Рудольф Духонь, индонезийцы Росмин Норьядин, Игнатиус Деванто, и два космонавта из Объединённой Арабской Республики - сириец Хафез Асад и египтянин Хосни Мубарак прошли курс теоретической подготовки, сдали экзамены, получили удостоверения лётчика-космонавта и приступили к предполётным тренировкам (АИ).
  Группу готовых к полёту космонавтов 1-го отряда пополнили Владимир Комаров, Георгий Шонин, (реальная история) Амет-Хан Султан и Георгий Береговой (АИ). Также в конце марта 1961 г было принято окончательное решение о формировании женского отряда космонавтов. В него были приняты Валентина Терешкова и Валентина Пономарева. В начале июля вторым приказом в женский отряд были зачислены Марина Попович, Ирина Соловьева, и, как ни сопротивлялся этому решению Каманин - французская лётчица Жаклин Ориоль.
  (АИ, в реальной истории женский отряд был организован постановлением Президиума ЦК КПСС от 30 декабря 1961 г, и состоял из 5 женщин. Первые три космонавтки были зачислены 12 марта 1962 г, а Ёркина и Пономарёва - вторым приказом от 3 апреля 1962 г. Татьяна Кузнецова и Жанна Ёркина в АИ будут зачислены в отряд позже).
  Рано утром 22 апреля бело-синий автобус 'ЛАЗ-695' Львовского автозавода доставил Титова, Николаева и сопровождавших их специалистов на стартовую площадку. Титов, в оранжевом скафандре, неуклюже выбрался из узких дверей автобуса, подошёл к председателю Госкомиссии Смирнову, отрапортовал по уставной форме. Леонид Васильевич рапорт принял, затем от души обнял Германа, долго не выпускал из рук. Так же тепло попрощались с ним Королёв и Келдыш. Титов поднялся по лестнице на нижнюю площадку лифта, с высоты около трёх метров обернулся, коротко поблагодарил советских учёных, инженеров и рабочих за созданный ими космический корабль.
  Кабина лифта поехала, увозя космонавта ввысь, к кораблю.
 
  (Далее - реальные переговоры космонавта с Землёй - по книге Г.С. Титов 'Голубая моя планета' и д.ф. 'Снова к звёздам', '700000 километров в космосе', 'Герман Титов - первый после Гагарина')
  Земля: Как слышите?
  Титов: Слышу хорошо, чувствую себя хорошо, заканчиваю посадку. Посадку произвел, все в порядке. Приступаю к проверке скафандра.
  Земля: Слышу вас хорошо. Приступайте к проверке скафандра.
  Титов: Проверка скафандра и кресла закончена. Все в порядке. Как поняли?
  Земля: Вас понял. Проверьте УКВ связь.
  Титов: Приступаю к проверке связи.
  Земля: Слышу хорошо.
  Титов: Как слышно ларинги?
  Земля: На ларинги слышно хорошо.
  Титов: Проверку 'Взора' закончил, все в порядке. Приступаю к проверке магнитофона.
  Земля: Понял. Все нормально 'Взор'. Приступайте к проверке магнитофона.
  Титов: Проверку работы магнитофона произвел. Работает отлично, переключал. Чувствую себя отлично. Передайте что-нибудь.
  Земля: Понял вас, понял вас.
  Титов: Проверку работы динамиков 'Зари' произвел, все в порядке.
  Земля: Понял вас, все идет нормально. Проводите дальнейшие проверки...
  Титов: Проверку оборудования в кабины закончил... Время разделения - 9 часов 11 минут 24 секунды. Давление в кабине - 1 атмосфера, температура - 23 градуса, давление в приборном отсеке - 1,2 атмосферы...
  Земля: Как самочувствие? Передайте показания часов.
  Титов: Чувствую себя отлично. Люк закрыт. Время разделения - 9 часов 11 минут 24 секунды. Бортовые часы показывают 7 часов 46 минут.
  Земля: Вас понял, 7 часов 46 минут. Время уточним, дадим отсчет. Объявлена часовая готовность.
  Титов: Понял вас, часовая готовность. Самочувствие отличное.
  Земля: Сейчас будут опускать площадку обслуживания. Будут шумы. Все идет по программе. Как поняли?
  Титов: Понял вас, уже слышу шум опускаемых площадок. Все тарахтит. Люк закрыли. Все идет хорошо... Самочувствие хорошее. Если можно, дайте музыку, хочу подремать под музыку.
  Земля: Что лучше: музыка или отдых?
  Титов: Можно и то и другое. Под музыку можно подремать.
  Земля: Сейчас вам дадим музыку. Получите музыку.
  Титов: Получил музыку, прекрасная музыка.
  Земля: Вот этот звук... это опускают площадки ферм обслуживания. Все нормально.
  Титов: Понял вас, я так и думал. Корабль подрагивает немного, немного подрагивает. Вы сообщили мне, я уже не беспокоюсь. Раз вы руководите, значит, все в порядке.
  Земля: Ну, рад, что у вас хорошее настроение. У нас также хорошее настроение. Все идет нормально.
  Титов: Свет телевидения выключился.
  Земля: Вас понял, телевидения свет выключился.
  Земля: Сейчас будут опускать фермы обслуживания. У нас все нормально. Как самочувствие?
  Титов: Понял, будут опускать фермы обслуживания. Самочувствие отличное, отличное самочувствие. Как у вас?
  Земля: Стартовики, работающие сейчас на старте, передают вам привет и пожелание доброго полёта. Выполняю их просьбу. Как поняли?
  Титов: Большое спасибо, спасибо. Немного слышу, что-то погромыхивает... Самочувствие отличное, отличное самочувствие.
  Земля: Понял вас. Стартовые фермы обслуживания отведены, и всякие грубые работы, в кавычках, в связи с этим окончены. Вот так. Как поняли?
  Земля: Справлялся о твоем самочувствии Главный, желает счастливого пути. Как понял?
  Титов: Понял, самочувствие отличное, спасибо за пожелание, спасибо.
  Земля: Объявлена десятиминутная готовность. Я тебе дам точный отсчет времени. Проверь свои часы. Передаю время. Сейчас 8 часов 42 минуты 50 секунд, 55 секунд... 43 минуты. Как понял?
  Титов: Надел перчатки, гермошлем закрыл.
  Земля: Вас понял: перчатки надел, гермошлем закрыл. Как слышали отсчет времени?
  Титов: Вас слышал отлично, передавали 8 часов 43 минуты.
  Земля: Объявлена пятиминутная готовность. Громкость полностью УКВ. Громкость УКВ полностью, магнитофон автоматически...
  Земля: Готовность - одна минута, буду вам транслировать команды. Как поняли?
  Титов: Понял. Самочувствие отличное, к старту готов.
  Земля: Зажигание... Предварительная ступень... Промежуточная ступень... Главная! Подъём!
 
  Старт второго пилотируемого полёта состоялся 22 апреля 1961 г в 9.00, в разгар Кубинского ракетного кризиса (АИ), показав всему миру, что Советский Союз уверенно продолжает выполнение мирной космической программы.
  Титов: Понял вас, понял. Плавно идет ракета, плавно.
  Земля: Понял, понял. Плавненько идет. Все работает. Все нормально.
  Титов: Все плавно, шум незначительный. Очень незначительный шум.
  Земля: Вас понял. Как самочувствие?
  Титов: Отличное самочувствие, отличное.
  Земля: 70, 70 - все нормально (70 секунд от старта).
  Титов: Понял: 70. Перегрузки растут, растут перегрузки незначительно... Слетел конус, слетел конус. Отлично видно все. Все отлично видно.
  Земля: Понял вас: обтекатель сброшен. полёт идет нормально.
  Титов: В иллюминатор 'Взора' видна Земля: Видна Земля, наша родная Земля:..
  Титов: Спали перегрузки, отделилась вторая ступень. Как поняли?
  Земля: Понял вас хорошо. Все нормально.
  Титов: Включилась третья ступень.
  Земля: Понял вас: включилась последняя ступень. Все нормально. Привет!
  Титов: Слышу вас отлично. Самочувствие нормальное. Приборы проверил. Все работает нормально. Все работает нормально, великолепно! Как поняли меня?
  Вибрации и перегрузки старта Герман Степанович, по его собственным словам, 'перенёс нормально - все это можно хорошо оттренировать на Земле', но вот последовал мягкий толчок в спину при отделении корабля от третьей ступени, разгон прекратился, и наступила невесомость. Она воспринималась как ощущение, которое испытывает человек в начинающем опускаться лифте, но там это ощущение слабо и мимолётно, а в космическом корабле оно сильнее, и не заканчивается, а продолжается в течение всего полёта.
  (Из интервью космонавта Олега Валерьевича Котова, см. д.ф. 'Звезда по имени Гагарин' t = 25:30 Из личных ощущений, после полёта в детстве на Ан-2 с.х. авиации - ощущение невесомости довольно мерзкое - как будто подкашиваются ноги, а желудок начинает карабкаться вверх по пищеводу. Я тогда стоял в проёме кабины пилотов, мне было лет 10. Помню, что инстинктивно присел, чтобы заставить желудок вернуться на место. Но в самолёте это ощущение проходит в считанные секунды. Ещё одно место, где можно ощутить невесомость на Земле - качели. Если раскачаться сильно, то в момент начала спуска противно 'подхватывает' живот. Представьте, что это ощущение длится целые сутки. Или полгода, если вы на орбитальной станции. В целом - ощущения довольно индивидуальные, у других может быть иначе.)
  После наступления невесомости Титов почувствовал себя заметно хуже: 'трудно было отделаться от ощущения, что ноги твои задрались куда-то кверху и ты висишь как бы вниз головой'. Тем не менее, уже на первом витке он попробовал вручную ориентировать корабль. Всё получилось, управление работало штатно, как на тренажёре.
  Позже врачи даже придумали для этого явления специальный термин: 'иллюзия перевернутого положения'. Очень трудно было убедить себя, что это иллюзия, а не действительно перевернутое положение. Доводы рассудка не помогали, от 'иллюзии' инстинктивно хотелось избавиться. Титов начал вертеться в кресле, пытался делать резкие движения, но ощущения подвешенного вниз головой человека не исчезали, а, напротив, постепенно нарастали.
  Титов: 9 часов 32 минуты, пересёк экватор. Все идет хорошо. Кругом ночка темная. Будьте спокойны. Слышу вас удовлетворительно.
  Титов: Орбита близка к расчётной. Самочувствие отличное, снимаю коррекцию.
  Титов: 'Глобус' включил 10 часов 59 минут. 10 часов 59 минут. Пятерка - девятка - ноль-ноль секунд.
  Титов: Правильно поняли, правильно, давайте музыку.
  Титов: Внимание! Внимание! Космический корабль 'Север-2' пролетает над Европой. Шлю горячий привет советскому народу и всем народам европейских государств. Космонавт Титов:
  Земля: Сообщите данные по ориентации корабля.
  Титов: На успокоение, на успокоение объекта потребовалось около 20 секунд, около 20 секунд. На полную ориентацию объекта потребовалось 10 минут, 10 минут. Давление в баллонах системы ориентации 120 атмосфер. Как поняли?
  Земля: Вас отлично понял, понял вас отлично.
  На Земле, едва войдя в комнату управления полётом, Королёв с порога потребовал:
  - Дайте параметры орбиты.
  Однако параметры ещё не были определены - не поступили все нужные данные с пунктов наблюдения. Сергей Павлович распорядился:
  - Как только будут, по-быстрому считайте и давайте сюда орбиту!
  На каждом витке в перигее космический корабль слегка задевает верхние слои атмосферы. Хотя плотность воздуха в этих слоях ничтожная, но при этом происходит еле заметное торможение.
  Если орбита окажется ниже расчётной, космический корабль будет на каждом витке погружаться в атмосферу глубже, тормозиться сильнее. Как только скорость его полёта станет меньше первой космической (около восьми километров в секунду), он неминуемо сойдёт с орбиты и по нерасчётной, растянувшейся на тысячи километров траектории устремится к Земле. Такая посадка, в незапланированное время и в незапланированном месте, может пройти удачно только в случае крупного везения. А весь опыт человечества говорит о том, что рассчитывать на везение в технике слишком опасно.
  В полёте Гагарина эта проблема не успела сказаться: его корабль вышел на орбиту несколько выше расчётной, и за один виток значительно затормозиться не успел. А вот Титову нерасчётно низкая орбита могла существенно повредить - заставить опуститься на Землю раньше истечения запланированных семнадцати витков, причём, с большой вероятностью - в океан, тайгу, горы, пустыню - только не туда, где его ждут подготовленные спасатели.
  В 10.00 по Центральному Телевидению, Всесоюзному Радио СССР и сети 'Интервидение' было объявлено о полёте второго космонавта. Миллионы людей вслушивались в произносимые торжественным голосом слова Юрия Борисовича Левитана:
  ... Передаём сообщение ТАСС. 22 апреля 1961 года в 9 часов московского времени в Советском Союзе произведён новый запуск на орбиту спутника Земли космического корабля 'Север-2'. Корабль пилотируется гражданином Советского Союза, лётчиком-космонавтом, майором товарищем Титовым Германом Степановичем!
  Жена Титова, Тамара, услышав по радио фамилию мужа в сообщении Левитана, от неожиданности не устояла на ногах, и присела. (Из интервью Тамары Васильевны Титовой в д.ф. 'Герман Титов - первый после Гагарина')
  Титов: Передаю сообщение. В 11 часов 27 минут поймал Москву, слушал 'Марш энтузиастов'; в 11 часов 28 минут слушал сообщение ТАСС; в 11 часов 30 минут слушал песню о Москве; слышно отлично по KB и широковещательной станции.
  На втором витке Титов передал по радио приветственную телеграмму для Никиты Сергеевича Хрущёва. Обмен телеграммами был предусмотрен программой полёта. Ответную телеграмму Хрущёва космонавту тоже зачитали по радио:
  - Орёл, я Заря-5! Слышу вас хорошо. Примите приветственную телеграмму от Никиты Сергеевича Хрущёва!
  'Борт космического корабля-спутника 'Север-2'. Товарищу Титову.
  Дорогой Герман Степанович!
  Только что получил Вашу телеграмму с борта космического корабля-спутника 'Север-2'. Все советские люди бесконечно рады успешному полёту, гордятся Вами. Сердечно поздравляю Вас, верного сына нашей Родины, славной Коммунистической партии! Ждём Вашего возвращения на Землю. Обнимаю. Хрущёв.'
  (Текст телеграммы и переговоров - подлинный, кроме названия космического корабля, цитируется по д.ф. 1962 года 'Снова к звёздам')
  - Заря-5, Заря-5, я Орёл. Передайте мою большую благодарность Никите Сергеевичу Хрущёву за его отеческую заботу. Большое спасибо! Большое спасибо! Я непременно выполню задание партии и правительства. Программа космического полёта выполняется полностью. Всё идёт отлично! (далее неразборчиво, помехи)
  - Орёл, я - Заря-1, прошу обратить внимание на общие впечатления о полёте, как выглядит Земля? Что видно в иллюминаторы?
  - Заря-1, понял вас, понял. Что говорить? Хорошо! Земля, вот, особенно, когда она уходит из 'Взора' (иллюминатор с нанесённой на нём разметкой для оптического слежения за земной поверхностью) и из иллюминатора бокового вверх, кажется таким громадным шаром, который летит в пространстве. Ещё когда .... (неразборчиво, помехи) всё покрыто облачностью, почти всё покрыто облачностью.
  ...(помехи, слова разобрать не удалось)
  - Вот сейчас видно горы! Горы в снегу! Великолепно просто! Просто великолепно, вершины в облаках...
 
  Корабль прошёл уже три витка вокруг планеты. С Земли запрашивали о самочувствии, в ЦУПе собрались психологи, они анализировали тембр его голоса. Титов, как было условлено, открытым текстом успокоил медиков: 'Все в порядке', а затем назвал цифровые коды ощущений по висящей перед ним таблице (АИ) - головокружение, подташнивание. Для себя решил: да, приятного мало, но вытерпеть можно. Он мог спуститься на третьем витке - программа полёта предусматривала досрочную посадку, и никто его не упрекнул бы. Но он понимал, что если прекратит полёт досрочно, то с теми же проблемами столкнутся Николаев, Попович, Быковский и другие ребята, и не факт, что они справятся лучше. Такой исход может закрыть человечеству дорогу в космос на годы. Герман решил перетерпеть и продолжить полёт. Ему самому стало интересно дождаться, когда это мерзкое самочувствие кончится. Он надеялся, что тошнота пройдёт сама собой. Но она всё никак не кончалась.
  По графику полётной программы подошло время обеда, но есть не хотелось - тошнота накатывала мерзкими волнами. А есть было надо, потому что обед - это тоже эксперимент. Меню состояло из трёх блюд. На первое - тюбик супа-пюре, на второе - мясной и печеночный паштет, на третье - черносмородиновый сок.
  (Из статьи доктора медицинских наук И.И. Касьян)
  Обедать Титов не стал, решился только глотнуть чего-нибудь кисленького. Открыл контейнер - 'бардачок', пить очень хотелось. В контейнере лежали несколько туб с разными соками, на выбор. Герман перебрал их все. На тубе с клюквенным морсом было рукой Королёва написано маркером - 'кислый'. Все остальные тубы тоже были подписаны, кислых соков было положено больше, чем сладких. Герман открутил крышечку, выдавил в рот немного бодрящей кислой влаги. Стало полегче.
  (АИ. В реальной истории Титов выбрал черносмородиновый сок, который оказался приторно-сладким, и космонавта вырвало. По счастью, сок в невесомости прилип к поролону кабины, зато хотя бы не летал по кораблю...)
  Герман вспомнил совет Королёва перед полётом: 'Если будет шалить вестибулярный аппарат - попробуй не двигаться, посидеть смирно'. Он ещё подумал, что Главный как будто наперёд знал, что может случиться на орбите. На четвёртом и пятом витках Титов сосредоточился на работе, взял кинокамеру, начал снимать Землю.
  (Кинокамера 'Конвас' с тремя объективами, которую использовал Титов в полёте https://habrastorage.org/files/dd8/378/79c/dd837879c6984f979a8e4da8da5a6978.jpg)
  Он старался поменьше двигаться, но муть в голове становилась все плотнее. Закончив с киносъёмкой, взял видеокамеру. Неприятные ощущения не проходили, поскольку снимать кино и видео, совсем не двигаясь, не получалось, а любое движение головы вызывало приступы тошноты.
  (В реальной истории неприятные ощущения стали особенно ощутимы на 6-м витке, после того, как Титов выполнил предусмотренный программой полёта комплекс физкультурных упражнений. Возможно, именно физическая активность до окончания период адаптации повлияла негативно, так как в последующих полётах Николаева и Поповича у них подобные ощущения не были выражены так ярко, как у Титова)
 
  Титов: 15 часов 30 минут. Прохожу экватор, невесомость переношу отлично.
  Далее он снова назвал несколько цифр, по которым на Земле поняли, что состояние космонавта далеко не такое 'отличное', как он сообщил. Тут же начались споры, медики требовали:
  - Надо его сажать, пока есть возможность и не стало ещё хуже.
  Королёв, зная наперёд, что Титов справится, категорически воспротивился:
  - Раз говорит, что всё отлично, значит, чувствует в себе силы перетерпеть. Дадим ему возможность поспать на орбите и нормально отлетать программу. Даже если его стошнит - от этого ещё никто не умирал, а информация о поведении организма в невесомости будет получена ценная. (АИ)
  Титов: Внимание! Внимание! Передаю сообщение с космического корабля 'Север-2'. Наилучшие пожелания народам Австралии. Космонавт Титов: (Сообщение принято многими станциями.)
  Земля: Передаю телеграмму: Герману Титову телеграмма от Юрия Гагарина.
  'Дорогой Герман! Всем сердцем с тобой. Обнимаю тебя, дружище. Крепко целую. С волнением слежу за твоим полётом. Уверен в успехе завершения твоего полёта, который ещё раз прославит нашу великую Родину, наш советский народ. До скорого свидания. Юрий Гагарин'.
  Титов: Вас понял хорошо. Благодарю за телеграмму.
  Земля: Вас понял. Сообщите давление и температуру в кабине.
  Титов: В кабине все по-прежнему, давление нормальное. Отличное давление. Влажность - 70 процентов, температура - 18 градусов Цельсия. Полнейший комфорт. Вам этого желать только остается.
 
  Шёл шестой виток полёта, прошло более 9 часов после старта. На шестом витке Герман воспользовался ассенизационным устройством. Техника работала как надо, никаких трудностей не возникло. (https://aftershock.news/?q=node/550109)
  С Земли оператор запросил о самочувствии, при этом ещё и перепутал отчество, по аналогии с Гагариным назвав Титова 'Германом Алексеевичем'.
  - Герман Алексеич, как поужинали, вы не отвечаете нам?
  - Герман Степанович был до сих пор! - весело ответил Титов. - Поужинал хорошо, хорошо поужинал! Всё отлично, спокойного отдыха. Под холодную закуску рюмочку бы не мешало! А в общем-то всё хорошо идёт!
  Правду Титов открытым текстом не говорил, для этой информации использовались цифровые коды. ТАСС в это время сообщило, что 'самочувствие космонавта по-прежнему отличное, настроение бодрое'. Воспользовавшись временным облегчением, на 7-м витке по команде с Земли снова попробовал вручную управлять ориентацией корабля:
  - Орёл, я Заря-1, разрешаю ручную ориентацию на седьмом витке, следите за давлением.
  - Заря-1, я - Орёл, понял, понял, разрешаете, буду следить за давлением, буду следить за давлением.
  Качество связи было не самым лучшим, голоса тонули в помехах, и Титов для верности повторял ключевые слова и фразы.
  - Орёл, я Заря-1, прошу сообщить давление и температуру в кабине.
  - Заря-1, я - Орёл, давление в кабине постоянное, атмосфера и пять сотых, температура до 20 градусов, влажность - 70 процентов, полный комфорт.
  Корабль слушается хорошо ручного управления, хорошо слушается. Скорости, я считаю, достаточные для первого раза, угловые скорости, всё проходит отлично, всё проходит отлично. Мне, например, ручная ориентация понравилась, приём!
  У него опять всё получилось. На этом эксперименты с управлением пришлось прекратить, чтобы не расходовать рабочее тело - иначе могло не хватить на ориентацию перед посадкой.
  Титов: Внимание! Внимание! Передаю привет странам Азии с космического корабля 'Север-2'. Космонавт Титов:
  (Сообщение слышали многие KB и УКВ станции.)
  Космонавта продолжало мутить. После 7-го витка посадить его раньше времени уже не могли, поэтому на очередной вопрос оператора о самочувствии, Герман честно ответил:
  - Хреновое, - и назвал ряд чисел по кодовой таблице.
  (Реальная история, из д.ф. 'Герман Титов - первый после Гагарина')
  Титов, однако, не отчаивался. Он помнил, что собаку Белку тоже рвало на четвертом витке, а на Землю она вернулась вполне жизнерадостной. Герман решил поспать, в надежде, что в состоянии покоя вестибулярный аппарат тоже успокоится, и все неприятности кончатся. В океане по трассе полёта заняли позиции корабли контрольно-измерительного комплекса, были задействованы многочисленные дирижабли противолодочных сил флота, с космонавтом поддерживалась непрерывная связь. Он предупредил ЦУП, что собирается уснуть:
  - Прошу передать дорогим москвичам 'Спокойной ночи', я сейчас ложусь спать. Мне очень хочется спать.
  (Реальная фраза из записи переговоров Титова, см. д.ф. 'Легенды космоса. Герман Титов')
  Земля: Привет от всех товарищей 'Зари-1'. Спокойного отдыха.
  Титов: Спасибо, спасибо. Я сейчас ложусь отдыхать. Вам тоже желаю спокойной ночи, все идет хорошо.
  Земля: Вас понял. Звезды видно сейчас? Как у вас, ночь там или день?
  Титов: День, день, сейчас день. Все видно. Я определял момент выхода и входа в тень. У меня получился тут средний период 1 час 29 минут.
  (Переговоры реальные, по книге Г.С. Титов 'Голубая моя планета')
  Чтобы во время сна прозрачное забрало скафандра не закрывалось - с закрытым стеклом в скафандре было душно, космонавт зафиксировал его предусмотренным в доработанной по результатам полёта Гагарина конструкции шлема винтовым зажимом. Установил сигнал встроенного в приборную панель электрического будильника, чтобы проснуться перед сеансом связи (АИ).
  (В реальной истории Титов просунул под стекло шлема веревочку, за которую надо дёргать, чтобы открыть забрало. Образовалась щёлка, через которую стало легче дышать.)
  Титов буквально провалился в сон, ему казалось, что спал он очень глубоко, хотя на Земле отметили, что космонавт просыпался дважды. По показаниям коротковолновой системы 'Сигнал', передававшей на Землю медицинскую телеметрию, пульс был хороший: 53-67 ударов в минуту. Проснулся от трели будильника, тут же вызвал Землю, доложил о самочувствии. (АИ, в реальной истории будильник в корабле не предусмотрели, и Титов проспал, доставив ЦУПу 37 очень неприятных минут, когда Земля не могла с ним связаться, да ещё и выключил радио, включив его снова, только когда проснулся)
  Титов: Спалось хорошо. Самочувствие отличное. На борту все в порядке. Все в порядке на борту. Показания часов и 'Глобуса' вам хочу передать. Просили передать, когда буду проходить экватор. Я вам передаю: 2 часа 40 минут, 2-40, 2-40, прошёл 140 градусов восточной долготы, 30 градусов северной широты. Как поняли?
  Земля: Вас понял. Даю коррекцию, даю коррекцию. Коррекция 466. Виток 12-й и 4-й нисходящий. Западная долгота 70,5 градуса. Время включения 3 часа 11 минут 19 секунд. Сообщите, как позавтракали?
  Титов: Позавтракал хорошо, хорошо позавтракал; все в порядке, ничего особенного нет.
  Земля: Мы все здесь на командном пункте вместе с советским народом желаем вам успеха. (Передал С. П. Королёв.)
  Титов: Спасибо.
  Земля: Сообщите, что видите в иллюминаторы кабины, ваше впечатление о полёте.
  Титов: В иллюминаторы сейчас ничего не видно. Только что прошла Земля: Облака. Все пространство покрыто облаками. Кучевая облачность. Вообще наша территория покрыта облаками. Видел горный район. Горы были открытые. А в основном очень много облаков. Как поняли?
 
  Вопреки многим публикациям того периода, после сна неприятные ощущения, исчезли далеко не сразу. Космонавт проснулся с тяжёлой головой, самочувствие оставалось отвратным. При этом, как ни удивительно, но медицинские тесты - вестибулярные пробы в виде разных рисунков, получались хорошо. Координация с открытыми и закрытыми глазами тоже не ухудшилась. Все рисунки - пятиконечные звезды и спирали - выходили не хуже, чем на Земле, почерк сохранился, хотя мерзкая муть в голове не исчезала.
  Надо было снова что-то съесть, аппетита опять не было. Он снова достал тубу с кислым клюквенным соком, глотнул немного. Стало легче. (АИ. В реальной истории Титов выпил чуть-чуть жидкого шоколада, и его снова стошнило, но совсем немного: желудок был пустой.) Замер в кресле, стараясь не вертеть головой. Шёл двенадцатый виток полёта. И вдруг он почувствовал: стало отпускать.
  Волны мерзкой тошнотной мути, мучившей его в первые часы полёта, постепенно утихли. С каждой минутой Герман чувствовал себя бодрее. Он схватился за приборы, выполнил все замеры, предусмотренные программой полёта. Даже попробовал делать физические упражнения прямо в тесном, облегающем ложементе кресла. Перед посадкой самочувствие окончательно пришло в норму.
  (В реальной истории Титов занимался физкультурой на 6-м витке, что могло дополнительно усугубить тошноту)
  - Орёл! Орёл! Я - сорок восемь. Готовы ли вы к выполнению заключительных операций по программе полёта?
  - Готов, Заря-1, я готов! Готов к выполнению заключительных операций, готов!
  Земля: Я - 'Ландыш' (под этим позывным в эфир выходил космонавт Павел Попович). Привет тебе, Гера. Ждем тебя, встречаем.
  Титов: 8 часов 44 минуты, включился 'Спуск-1', индикатор ПКРС тронулся с места, все в порядке. Звук включил. Как поняли?
  Земля: Вас понял, мы вас транслируем.
  Титов: На борту все в порядке, как по писанному, как должно быть. Как меня поняли?
  Земля: Повторите. Включён 'Спуск-2' или нет?
  Титов: Включён, включён. Когда мы переговаривались, он включился...
  Титов: Подготовку к спуску закончил, всё в кабине закреплено.
  Во время сеанса связи на 16-м витке в наушниках раздался знакомый голос Сергея Павловича Королёва:
  - 'Орёл'! Готовы ли к посадке?
  - Так точно, к посадке готов!
  По данным координационно-вычислительного центра с Земли была дана команда на включение программы посадки на БЦВМ.
  Рисковать ориентировать корабль вручную он не решился. Нажал кнопку 'ПОС' на пульте управления БЦВМ, запуская процедуру посадки (АИ). Инфракрасная вертикаль отработала на этот раз безукоризненно, развернув 'Север' в правильном направлении. Заревела тормозная двигательная установка - звук передавался через конструкцию корабля. Навалилась перегрузка. Корабль затормозился и начал проваливаться в атмосферу.
  - Весна, я Орёл, двигатель сработал, всё хорошо!
  - Товарищи, очень интересное зрелище! Справа в иллюминаторе такие снежинки пролетают, невероятно, чёрти что такое? Некоторые поближе проходят, совсем голубые становятся.
  Снежинки - это затвердевшие хлопья азотной кислоты и воды, образовавшиеся после продувки тормозного двигателя.
  Титов услышал громкий щелчок пиропатронов - сработал предложенный Чертоком резак (АИ). Приборы на панели спускаемого аппарата частично отключились, индикаторные лампочки аппаратуры приборного отсека погасли, продолжали работать только установленная в спускаемом аппарате БЦВМ, индикация систем жизнеобеспечения, мягкой посадки и связь. Герман радостно подумал: 'Порядок! Приборный отсек отстрелился!'
  (В реальной истории он увидел, что все приборы на пульте работают, чего после прерывания подачи электропитания из приборного отсека быть не должно, и услышал стук от ударов приборного отсека о стенку спускаемого аппарата.)
  - Произошло разделение, как поняли меня? Произошло разделение!
  - Слышите меня? Багровое пламя в иллюминаторе! Великолепное зрелище, внимание, великолепное зрелище в иллюминаторе! Наверное, меня уже никто не слышит.
  За шторками иллюминатора билось оранжевое пламя горящей теплозащиты. Навалилась тяжесть, но планирующий на гиперзвуке спускаемый аппарат 'Севера' имел некоторое аэродинамическое качество, что отчасти снижало перегрузку. Теоретически, можно было попробовать управлять спуском, вращая корабль, но Герман толком не видел, куда летел, и опасался залететь в нерасчётный район, где его долго пришлось бы искать.
  На заданной высоте отстрелился люк парашютного отсека, космонавт отчётливо услышал слившуюся почти в единый удар короткую очередь сработавших пироболтов. Через несколько секунд последовал рывок - раскрылся основной парашют. Перегрузки прекратились, спускаемый аппарат мирно висел на стропах, снаружи, потрескивая, остывала обгоревшая теплозащита. Ещё один удар, на этот раз - снизу. Пироболты отстрелили выполнивший свою работу теплозащитный экран на днище корабля, открывая сопла двигателей мягкой посадки. Ветер подхватил парашют, и нёс спускаемый аппарат. Титов пытался выглядывать в иллюминатор - внизу расстилались бескрайние колхозные поля. В наушниках послышались голоса, его вызывали по радио спасатели. Герман тут же назвал свой позывной
  - Я - 'Орёл'. Слышу вас отлично, самочувствие нормальное.
  - Хорошо идёшь, 'Орёл', мы рядом, - послышался голос вертолётчика.
  Титов не видел в маленький иллюминатор сопровождающих вертолётов, но они сопровождали спускаемый аппарат на снижении. Ветер дул довольно сильный, он подхватил парашют и нёс корабль, пока он не приземлился на мягкую пашню. В заданный момент сработали тормозные двигатели, гася вертикальную скорость, но горизонтальная оказалась непогашенной, и спускаемый аппарат в туче пыли завалился набок. Посадка произошла в 10:18 ДМВ в районе поселка Красный Кут Саратовской области.
  Титов открыл люк и на четвереньках выбрался из спускаемого аппарата. Местные жители заметили спускающийся на огромном парашюте аппарат, и сопровождающие его вертолёты. К приземлившемуся кораблю бежали люди, огромная толпа местных жителей, некоторые подъехали на грузовиках и прыгали с них на ходу, остальные пришли пешком, кто-то приехал на велосипеде. Люди бегом бросились к месту посадки спускаемого аппарата. Подъехал и остановился ГАЗ-51 с кузовом, полным детей, они прыгали с обоих бортов и бегом кинулись к спускаемому аппарату.
  Рядом приземлились вертолёты. Спасатели с трудом уговорили людей отойти подальше, чтобы не мешать работать и не попасть под вращающиеся винты. Из севшего ближе всех Ми-4 один за другим выбрались Гагарин, Каманин, Яздовский, врачи Евгений Алексеевич Фёдоров и Иван Иванович Брянов. Они помогли космонавту подняться, поздравили его с присвоением звания майора, тут же посыпались вопросы:
  - Молодец, порулил кораблём вручную. Как ощущения? - прежде всего спросил Гагарин.
  - Управлять кораблём легко. Никаких сложностей при выполнении ручной ориентации не почувствовал, - ответил Титов.
  То же самое он подтвердил и на послеполётном разборе.
  - Вот и отлично, - искренне порадовался за него Юрий Алексеевич. - А то я никак не могу понять, кто я: то ли первый человек в космосе, то ли - последняя лиса.
  (Слегка подправленная фраза Гагарина, по Ю.Ю. Караш 'Тайны лунной гонки')
  В Куйбышев летели самолетом. На всём пути до аэродрома - митинги, цветы, Титов, с цветами в руках, забрался по неудобной лесенке в Ил-12, повернулся в дверях, помахал рукой, прощаясь с гостеприимными жителями. В полёте он был очень возбуждён, смеялся, все время порывался куда-то идти - медики не могли его усадить, чтобы взять кровь на анализ. На волжской даче, прежде чем уложили его на медицинские пробы, он в нарушение послеполётного водно-солевого режима выпил бутылку пива, но никто из врачей не решился его остановить. До заседания Госкомиссии Титов усадил рядом с собой Николаева, Поповича, Финштейна и Быковского и сказал.
  - Плохо дело, ребята. Очень хреново себя чувствовал. Что делать будем? Вас подводить не хочу, но и правду скрывать нехорошо...
  Все дружно решили: надо говорить правду.
  Евгений Алексеевич Фёдоров, опытный авиационный медик, настоял:
  - Гера, об этом расскажи на комиссии подробно. Это штука очень серьёзная.
  Разбор полёта проходил 24 апреля на той же обкомовской даче. В креслах вокруг большого стола сидели почти все те же люди, которые только недавно здесь же, в этой комнате, слушали доклад Гагарина. Только космонавты в этот раз 'поменялись местами': Юрий Алексеевич сидел почти на том самом месте, где был тогда Герман, а Герман стоял там, где 13 апреля отчитывался Гагарин.
  Марк Лазаревич Галлай запомнил фразу одного из членов Госкомиссии:
  - Сейчас в этой комнате собралось сто процентов космонавтов, имеющихся на земном шаре.
  Титов описывал свои впечатления, ярко, образно, чётко, эмоционально... Заметил много мелких деталей и подробностей, позволивших воссоздать в воображении живую обстановку на борту летящего по орбите корабля.
  Например, он рассказал, как открыл тюбик с соком:
  - Вдруг выскочила капля сока. И повисла у меня перед лицом в воздухе! Поймал её крышечкой...
  Вспомнил, как во время вращения корабля Луна прошла в иллюминаторе, как в фильме 'Весёлые ребята'. А клочья наружной теплоизоляционной обшивки, срывающиеся на спуске в верхних слоях атмосферы, описал совсем поэтично:
  - Как хлопья снега в новогоднюю ночь...
  В остальном его рассказе поэзии было мало, зато информация эта оказалась крайне важной. Как и просил Фёдоров, Герман подробно рассказал о нарушениях в работе вестибулярного аппарата. Однако, уточнил, что особенно сильно они проявились на 6-м витке, а стоило ему принять исходную собранную позу и зафиксировать неподвижно голову, как эти неприятные явления стали заметно слабее. И лишь к 14-му витку, через некоторое время после того, как он поспал, тошнота и головокружение почти полностью исчезли.
  На Госкомиссии рассказ Титова огорчил многих, в первую очередь - Королёва. Сергей Павлович сидел хмурый. Титов оказался первым человеком, столкнувшимся в полёте с одной из наиболее сложных проблем космонавтики. Королёв, конечно, знал о проблеме заранее, из присланных книг, но не ожидал, что она окажется настолько серьёзной, вопреки очевидности, надеялся на лучшее.
  Информация, добытая Титовым, заставила существенно усилить тренировки космонавтов, направленные на общее укрепление вестибулярного аппарата, а также разработать специальные правила поведения в космическом полёте, особенно в период первоначальной адаптации: меньше менять позу, не вертеть головой, избегать резких движений... Методика сработала: явлений вестибулярного дискомфорта у последующих космонавтов не наблюдалось.
  Титова, само собой, забросали вопросами. Гай Ильич Северин, тогда ещё начальник лаборатории ЛИИ, где делали кресла для 'Востока', а в будущем - Главный конструктор скафандров и систем жизнеобеспечения, деликатно поинтересовался:
  - Не сложно ли было мочиться?
  Герман Степанович не смутился, он понимал, что на будущее надо знать и такие подробности, ответил серьёзно:
  - Во время тренировок на Земле было сложно, а в невесомости легче. Знаете ли, он как-то сам всплывал вверх...
  - Минуточку, минуточку! - закричал Пилюгин. - То есть, это как 'сам вверх'? Прошу пояснить...
  Собравшиеся захохотали так, что в небольшом зале зазвенели окна.
  (Подробности по Я. Голованов 'Королёв: Мифы и факты', и М.Л. Галлай 'С человеком на борту')
 
  Правительственную встречу Титову устроили не менее торжественную, чем Гагарину. Хрущёв помнил, что Герман Степанович сильно переживал из-за того, что оказался лишь вторым. Была точно такая же встреча в аэропорту Внуково, красная ковровая дорожка от трапа до трибуны, толпы народа, и родственники рядом с членами правительства, на той же трибуне. Тут же присутствовала и Нина Петровна, она беседовала с родителями космонавта пока ждали посадки самолёта.
  Более того, ко второму полёту уже сложился более-менее отработанный ритуал встречи. Народ теперь не толпился в нескольких шагах от ковровой дорожки - для удобства кино- и телевизионной съёмки был выстроен своего рода квадрат, по типу строя 'каре', четвёртую сторону которого замыкал самолёт.
  Первый секретарь подошёл к семье космонавта, познакомился с родителями и женой Титова Тамарой. Она, в присутствии первых лиц государства очень стеснялась, терялась, пока её на выручку не пришёл сам Хрущёв:
  - Откуда родом, доченька? - спросил Никита Сергеевич.
  - С Украины...
  - Да ты шо? Звiдкиля? - Хрущёв тут же перешёл на украинский.
  - С Луганской области.
  - Так у меня ж там дивизия стояла! - Никита Сергеевич с этого момента искренне воспринимал Тамару, как свою землячку. Они тут же разговорились, беседовали о Луганске, и, можно сказать, моментально подружились. Хрущёв весь день не отпускал Тамару от себя, называл дочерью, при всех перемещениях по Москве сам, лично, приглашал:
  - Пойдём, пойдём, Тамара...
  (Реальная история, из воспоминаний Тамары Васильевны Титовой, см. д.ф. 'Герман Титов - первый после Гагарина')
  Подрулил самолёт, дверь открылась, Герман Степанович спустился по трапу, по звуки духового оркестра, играющего 'Марш авиаторов', печатая шаг, прошёл по красному ковру к трибуне.
  (Описание реальной церемонии, по д.ф. 'Снова к звёздам')
  - Товарищ Первый секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза! Докладываю! Задание Центрального Комитета и Советского правительства выполнено! На корабле-спутнике 'Север-2' 22 и 23 апреля 1961 года совершён 25-часовой космический полёт... - Титов рапортовал, вскинув руку к козырьку.
  Никита Сергеевич, растрогавшись, смахнул правой рукой слезу радости.
  - Облетел более 17 раз вокруг земного шара, - продолжал докладывать космонавт, - и благополучно приземлился точно в заданном районе. Всё оборудование космического корабля работало безотказно. Чувствую себя превосходно, готов выполнить любое задание партии и правительства! Майор Титов!
  (Подлинный рапорт Г.С. Титова по д.ф. 'Снова к звёздам'. Изменены только дата полёта и название корабля)
  Выслушав рапорт Титова, Никита Сергеевич обнял его, расцеловал, по русскому обычаю, пожал руку, и сказал:
  - Вот теперь, после первой космической суточной вахты, мы знаем о космосе больше. С вашего полёта начнётся настоящая работа по освоению космоса.
  Затем его обнимали и поздравляли Тамара, отец, мать, сестра, встречавший его со всеми Юрий Алексеевич Гагарин долго сжимал Германа в объятиях. Поздравляли члены Президиума ЦК, председатель Президиума Верховного Совета Мазуров, председатель Совета министров Косыгин, председатель ВПК Устинов (АИ), министры профильных отраслей... Пионеры вручили цветы космонавту, его семье, членам ЦК партии и правительства.
  Весь протокол встречи Гагарина повторили скрупулёзно. Титов с женой Тамарой и Сергеем Павловичем Королёвым ехали в открытом 'ЗиС-111' по Ленинскому проспекту столицы, превратившемуся в 'живое ущелье' из толпы приветствующего их народа, Хрущёв с Келдышем - следом, на втором 'ЗиСе'. Точно так же вывесили портрет Германа на здании Исторического музея. Был и митинг на Красной площади, и выступления с трибуны Мавзолея, и репортёры кинохроники. Толпа несла флаги Советского Союза, плакаты, портреты космонавта, даже макеты космического корабля, на палочках. По поведению собравшихся было видно, что это - не скучный официоз, ликование было искренним. Люди радовались новой победе советской науки.
  Поднявшись на трибуну Мавзолея, Герман Степанович отчитался уже не только перед Первым секретарём ЦК и членами правительства, это был настоящий отчёт перед всем советским народом:

  - ...Космический корабль 'Север-2' - замечательный корабль. Он оснащён первоклассной, безупречной техникой, совершенной аппаратурой, действовавшей на протяжении 25 часов 18 минут полёта безотказно!... Хочется крепко обнять каждого из творцов этой изумительной техники! За 17 с половиной оборотов корабля вокруг Земли я имел возможность сделать весьма ценные наблюдения, имеющие большое научное и познавательное значение.
  На всём пути полёта я ощущал заботу дорогой Отчизны, меня согревала теплота и ласка всего Советского народа! Приветственная телеграмма Никиты Сергеевича Хрущёва, поступившая на борт корабля, придала мне новые силы для успешного осуществления длительного и сложного космического полёта.
  Спасибо Вам, Никита Сергеич, спасибо вам, все советские люди, за ваше внимание, за вашу заботу и ласку!

  (часть подлинного рапорта Г.С. Титова с трибуны Мавзолея, по д.ф. 'Снова к звёздам')
  С ответным поздравлением выступил Никита Сергеевич Хрушёв:

  - Весь народ, все честные люди на Земле, поздравляют и славят наших учёных, конструкторов, инженеров и рабочих, чьим гением и трудом созданы космические корабли, штурмующие безбрежный океан Вселенной! Партия, правительство, весь советский народ, гордятся тем, что наша Родина первой прокладывает пути в космос! Все мы высоко оцениваем великий подвиг товарища Титова!
  Наши мощные ракеты, равных которым нет ни в одной стране, используются для решения мирных задач, для расширения и углубления наших знаний о Вселенной! Новые данные, полученные советской наукой во время последнего полёта в космос, станут достоянием всех учёных, всех народов, и, таким образом, сослужат добрую службу делу прогресса всего человечества, делу мира!

  Вечером состоялся торжественный приём в Кремле, с множеством приглашённых гостей. На приёме Никита Сергеевич объявил:

  - Президиум Верховного Совета присвоил Вам, Герман Степанович, звание Героя Советского Союза! Центральный комитет Коммунистической Партии Советского Союза, до истечения кандидатского стажа принял вас в члены великой партии коммунистов! Поздравляю вас с этим большим событием в жизни вашей.
  С большим уважением поздравляю Ваших родителей, Александру Михайловну и Степана Павловича. Им есть чем гордиться! Они воспитали мужественного сына! Мы поздравляем жену Германа Степановича, Тамару Васильевну, и признательны ей за мужественные проводы любимого человека на подвиг во имя Родины!

  (Подлинные слова из поздравления Н.С. Хрущёва, по д.ф. 'Снова к звёздам')
  Председатель Президиума Верховного Совета СССР Мазуров (АИ, в реальной истории - Брежнев) вручил Герману Степановичу Золотую Звезду Героя Советского Союза и орден Ленина.
  На приёме выступили известные учёные: Президент Академии наук СССР академик Келдыш сказал:
  - Полёт Юрия Гагарина сравним с подвигом Колумба и Магеллана, а полёт Германа Титова не сравним ни с чем!
  Профессор Яздовский подтвердил сделанный учёными основной вывод:
  - Человек может жить и работать в длительном космическом полёте.
  С большим трудом пробившись к виновнику торжества, Марк Лазаревич Галлай с улыбкой сказал:
  - Вот видите, Гера, таки я оказался прав. Чествуют вас не хуже, чем Юру.
  Титов с улыбкой признал, что всё действительно организовано на высшем уровне.
  Потом был митинг на заводе ? 88. Титов поблагодарил создателей корабля и ракеты, рассказал, как протекал полёт и передал бортжурнал корабля его создателям.
  Все советские газеты публиковали статьи с описанием полёта, биографию космонавта, комментарии советских учёных о большом значении научных результатов, полученных в ходе полёта.
  Мировая пресса тоже откликнулась на известие о втором советском космическом полёте. На Западе не ожидали, что он состоится так скоро после первого, да ещё сразу на сутки. Западные газеты писали:
  'Советы не просто первыми вырвались в космос, опередив ведущие страны свободного мира. Они начали осваивать космическое пространство поистине семимильными шагами'.
  В народном сознании и Гагарин, и Титов воспринимались не просто как герои, они были такими же родными и близкими для каждого советского человека, как будто родственники. Про них даже сочиняли анекдоты, вроде таких:
  'Армянское радио спросили: у кого жена лучше - у Гагарина, или у Титова? Армянское радио ответило: 'Мы не знаем, у кого лучше, но знаем, что от хороших жён в космос не летают'.
  (Анекдот реальный, рассказала Тамара Васильевна Титова, в д.ф. 'Герман Титов - первый после Гагарина')
 
  #Обновление 17.09.2017
 
  Когда обсуждалась сама концепция полётов по программе 'Интеркосмос', высказывалось две точки зрения. Первая - её поддерживали руководство ВВС и часть партийных функционеров из ЦК - заключалась в том, что полёты международных экипажей имеют в большей степени символическо-пропагандистское значение. Они считали, что достаточно 'покатать' союзников из стран ВЭС по орбите в течение суток, не загружая их в полёте никакими серьёзными задачами.
  Вторая - её сторонниками были руководители Главкосмоса - предусматривала полноценное участие пилотов из других стран в проведении полётных экспериментов и управлении космическими аппаратами. На совещании-'междусобойчике' в узком кругу 'посвящённых' Сергей Павлович Королёв пояснил Хрущёву свою позицию следующим образом:
  - Если мы будем наших союзников просто 'катать', это только задержит нашу собственную космическую программу. Если же они будут полноценно задействованы в ходе всех полётных экспериментов, то 'всем миром' мы будем быстро продвигаться вперёд, а у союзников не будет возникать ощущение, что они для нас - бесполезный балласт. Сейчас у нас намечены первые полёты по программе 'Интеркосмос'. Первоначально они преследовали только идеологические цели, но Мстислав Всеволодович предложил вариант, который позволит нам уже сейчас существенно продвинуться в отработке системы сближения для последующей стыковки.
  - Это как? - тут же спросил Никита Сергеевич.
  - В 'той' истории мы проводили групповой полёт 'Востока-3' и 'Востока-4', - напомнил академик Келдыш. - Сначала запустили Николаева, а через сутки точно подгадали момент, когда 'Восток-3' проходил над космодромом, и запустили Поповича. Повторяемость орбит позволила сблизить корабли настолько, что космонавты видели друг друга невооружённым глазом и могли свободно переговариваться по радио. Конечно, потом корабли разошлись, но задача полёта была выполнена.
  Сейчас у нас запланированы два старта - из Индии и из Французской Гвианы. Но космодром Шрихарикота лежит в 13 градусах севернее экватора, а Куру - в пяти градусах севернее, и у них большая разница по долготе. Нам придётся запускать 'Север-4' с задержкой, чтобы они встретились в космосе, не прибегая к ухищрениям, вроде сложного орбитального маневрирования.
  - И как же вы собираетесь их сблизить? - спросил Хрущёв.
  - За счёт более мощного носителя 'Союз-2.3' и запуска с космодрома Куру вблизи экватора у нас есть запас по полезной нагрузке, - пояснил Королёв. - При старте с Шрихарикота запас тоже есть, но меньше. Поэтому мы запустим не обычные корабли 'Север', модификации 3КА, а переходную модель 3КБ, с приборным отсеком и системой маневрирования от будущего 'Союза'. Заодно и отработаем некоторые системы.
  - То есть, корабль Николаева - это что-то среднее между 'Севером' и 'Союзом'? - уточнил Первый секретарь.
  - Да, он оснащён запасом топлива, двигательным комплексом, системами маневрирования и сближения, как у 'Союза', но орбитального отсека и стыковочного узла у модификации 3КБ ещё нет.
  Никита Сергеевич уже успел посмотреть новый мультфильм Котёночкина и Миядзаки (АИ), где, среди прочего, разъяснялись на понятном даже ребёнку уровне особенности орбитальных манёвров, и потому понял с полуслова.
  - Вы хотите запустить из Куру Николаева с задержкой по времени, чтобы их корабль взлетел в тот момент, когда 'Север-3' будет проходить вблизи космодрома?
  - Именно, - улыбнулся Келдыш. - Не зря, значит, мы Вячеслава Михайловича (Котёночкина) консультировали. Куру и Шрихарикота разделяют по долготе примерно 132 с лишним градуса, это 0,36 от окружности Земли. Чтобы синхронизировать орбиты, нам придётся запускать корабли в разное, очень точно рассчитанное время. В 'той' истории подобная задача была успешно решена в ходе полёта 'Союз' - 'Аполлон'. Экипажу Николаева придётся немного поманеврировать, поэтому на кораблях серии 3КБ увеличен запас топлива.
  - Отработка орбитальных манёвров нам очень пригодится, - добавил Королёв. - Прежде всего, мы получим необходимый опыт маневрирования, точного расчёта орбит, который понадобится для дальнейших совместных полётов, и с французами, и с индийцами, и с американцами, если с ними удастся договориться.
  На будущее, мы планируем запустить беспилотный корабль с новой дополнительной четвёртой ступенью - блоком 'Д'. Отработка полёта с разгонным блоком открывает возможность отправки корабля для облёта Луны. 'Союз-2.3' для такого полёта слабоват, но летом мы планируем впервые запустить 'Днепр', пока - в варианте одиночного УРМ. И вот его как раз хватит для такого полёта.
  - Вот это да! - обрадовался Никита Сергеевич.
  - Не в первом полёте, конечно, - окоротил его энтузиазм Главный конструктор. - Только после тщательной отработки. Но 'Днепр' технически проще, чем 'семёрка', он сделан по той же идеологии, что и Р-9, ГР-1 и 'Союз-2.3', только 'отмасштабирован' под более мощные двигатели. У него на первой ступени всего 7 камер сгорания, а у 'семёрки' - двадцать, не считая рулевых. Поэтому можно рассчитывать, что мы его отработаем за пару лет. Потом отправим вокруг Луны пару беспилотных кораблей 'Север', и если всё пройдёт удачно, можно будет облететь Луну уже с экипажем. Возможно, уже в 1963-м. В ходе облёта экипажи смогут сделать высококачественные снимки лунной поверхности, и осмотрят её собственными глазами. Это поможет выбрать район для будущей безопасной посадки.
  (Аналогично реальным облётам Луны кораблями 7К-Л1 'Север' под обозначениями 'Зонд-5' ... 'Зонд-8'. Для этого в АИ 'пропустили' этап создания КК 'Восток' и 'Восход', решив сразу делать аналог 7К-Л1 'Север', из которого затем можно сделать 7К-ОК 'Союз' добавлением орбитального отсека и стыковочного узла)
  - Понял вас, товарищи, - заулыбался Первый секретарь. - Считайте, что вы меня убедили. Работайте. Если кто-то из руководства Вооружённых Сил или ЦК будет ставить вам палки в колёса - мой прямой телефон, Сергей Палыч, у вас есть. Только позвоните - я приложу все усилия, чтобы их переубедить.
 
  Для сложного 'двойного' полёта Центром подготовки космонавтов были подготовлены 4 экипажа - два основных и два дублирующих. По их составу были большие споры. Первому секретарю пришлось использовать свой авторитет, чтобы убедить командование ВВС разрешить выполнить сложную миссию опытным пилотам союзников. В итоге из Французской Гвианы должны были стартовать Андриян Николаев, Жан-Мари Саже и Любомир Зекавица. Их дублёрами были назначены Павел Попович, Жан Куру и Боян Савник. На орбиту их выводила трёхступенчатая ракета-носитель 'Союз-2.3' (АИ)
  С космодрома Шрихарикота на 'Союзе-1' - трёхступенчатой Р-7, должен был взлететь второй интернациональный экипаж - Вольфганг Бюттнер, Индер Мохан Чопра и Чжао Баотун. В дублирующем экипаже были Клаус-Юрген Баарс, Капил Бхаргава и Чунг Цзун. (АИ)
  Состав этого экипажа вызвал больше всего споров. Индийская сторона, разумеется, очень хотела бы видеть командиром экипажа индийского космонавта, но индийцы, к счастью, понимали, что им не хватает опыта. Собственно, космического опыта пока не было ни у кого, но у немецких лётчиков было больше часов налёта на советских реактивных самолётах, и они лучше освоили русский язык, что в международном полёте было немаловажным фактором.
  ВВС в лице маршала Вершинина и генерала Каманина настаивали на назначении командиром второго экипажа советского космонавта. Но тут вмешалась политика. По плану программы 'Интеркосмос' до полёта Шеппарда следовало запустить максимальное количество космонавтов из разных стран ВЭС. Вторая причина - не было советских дублёров на оба экипажа, в достаточной мере подготовленных для работы с совершенно новой, ещё неосвоенной аппаратурой сближения. Назначить в индийский экипаж Поповича было можно, его дублёром мог бы стать Быковский, не смотря на то, что он недавно 'проштрафился', но Финштейна Никита Сергеевич зарезервировал для следующего полёта, проводившегося 'в рамках обеспечения' сложнейшей дипломатической операции, затеянной вскоре после его поездки в ООН в сентябре-октябре 1960 года. Амбиции военных могли сорвать очень важную игру дипломатов, поэтому Вершинину пришлось снять свои предложения.
  В то же время все четыре космонавта из ГДР сосредоточенно готовились, осваивая на тренажёрах управление космическим кораблём, работу с пеленгатором и ответчиком. Их участие в полёте очень активно лоббировали руководители ГДР. После смерти президента ГДР Вильгельма Пика в сентябре 1960 года в республике прошла реформа государственного устройства. Пост президента ГДР был упразднён, главой государства официально считался Первый секретарь правящей партии - СЕПГ Вальтер Ульбрихт, пост премьера сохранил за собой Отто Гротеволь. Они очень хорошо понимали, насколько поднимет престиж страны участие их космонавта уже в третьем космическом полёте в качестве командира экипажа, и приложили максимум усилий, чтобы полёт состоялся именно в первоначальном составе.
  ГДР всерьёз готовилась к аэрокосмическому прорыву. К традиционному авиасалону в июне 1961 года в Ле-Бурже немецкие производители замышляли выкатить представительную экспозицию, гвоздём которой собирались сделать новый авиалайнер Baade BB-152 и авиационные двигатели 'Pirna' (АИ). Представлять их на авиашоу, по замыслу Ульбрихта, должен был первый космонавт социалистической Германии. Советское партийное руководство активно поддерживало идею Ульбрихта, как утверждающую превосходство социализма.
  В республике была организована собственная программа разработки спутников, для их последующего запуска на советских ракетах-носителях. Немецкие конструкторы занимались также разработкой отдельных систем космических аппаратов, их изделия использовались в интересах общей космической программы Альянса (В реальной истории, к примеру, немецкие фотоустановки для съёмки Земли из космоса использовались на советских орбитальных станциях).
 
  Длительность и программу полётов согласовывали задолго до полётов Гагарина и Титова. Королёв по-прежнему настаивал на трёхсуточном, а Каманин, как представитель ВВС - на суточном полёте. Общее руководство подготовкой космонавтов осуществляли ВВС в лице Каманина, в том числе - и подготовкой по программе 'Интеркосмос'. Участники программы были, в основном, военными лётчиками или испытателями, для них руководство военных было привычным и естественным.
  Первоначально Главком ВВС утвердил программу полёта на одни сутки с возможностью продления до трёх. Решение о продлении должна была принять Госкомиссия уже во время полёта. Споры между ВВС и промышленностью обострились. В итоге Королёву удалось убедить генералов, что программу полёта сложно будет выполнить за сутки, а упрощать её чрезмерно было невыгодно. На организацию запуска с двух столь зарубежных космодромов были потрачены немалые средства, и не только СССР, и теперь политическое руководство 6 стран ждало соответствующих результатов. Командование ВВС нехотя пошло на уступки. Каманин обсудил с космонавтами возможность двухсуточных полётов для обоих кораблей. Члены экипажей его поддержали. Но затем с космонавтами встретился Королёв и убедил их в необходимости трёхсуточного полёта. Каманин, возмущённый 'вмешательством промышленности не в своё дело', оказал давление на космонавтов, и они обещали отстаивать двухсуточные полёты.
  В споре с 'промышленностью' Каманин попытался 'объехать' Королёва, находившегося на Байконуре, и согласовать длительность с председателем Госкомиссии Смирновым и его заместителем Сергеем Алексеевичем Зверевым. Но Смирнов в отсутствие Королёва отказался даже обсуждать этот вопрос. А Зверев прислал Каманину официальное предложение Королева о трёхсуточных полётах с предложением его согласовать, чем вызвал крайнее негодование Николая Петровича.
  20 апреля под председательством Л.В.Смирнова состоялось заседание комиссии по пуску. Каманин доложил, что космонавты готовы к трёхсуточному полёту, но продолжал настаивать, что лететь надо только на двое суток. Поэтому вопрос с продолжительностью полёта остался нерешённым. Но затем заместитель Главкома ВВС маршал Сергей Игнатьевич Руденко дал согласие на трёхсуточный полёт.
  21 апреля все космонавты примеряли свои скафандры. Затем каждый экипаж садился в корабль и проводил там всю предстартовую подготовку. Вечером на техническом совещании было подтверждено, что оба корабля - 3КБ 'Север-3' и 3КБ 'Север-4' будут готовы к пуску 29 апреля.
  Уже 22 апреля, сразу после старта Титова, две заранее отобранные группы космонавтов на самолётах Ту-114 вылетели во Французскую Гвиану и в Индию. Времени на подготовку было мало, а программа полёта была достаточно сложной.
  27 апреля состоялось окончательное заседание Госкомиссии. Королёв доложил о готовности кораблей, а Каманин - о готовности космонавтов.
  Групповой полёт стал возможен только за счёт тщательного сетевого планирования всей космической программы и связанных с ней работ множества субподрядчиков. ОКБ-918 заранее произвело доработки космических скафандров и аварийных комплектов НАЗ, а завод ? 918 (НПО 'Звезда') изготовил скафандры для всех 12 космонавтов, по индивидуальным меркам.
  (В реальной истории к апрелю 1961 г были готовы только два скафандра - для Гагарина и Титова, а также после полёта Гагарина проводились множественные доработки КК 'Восток', что задержало следующий полёт до августа 1961 года.)
  Запуск обоих экипажей был осуществлён 29 апреля, с интервалом в несколько часов. Первым взлетел немецко-индийско-китайский экипаж - Вольфганг Бюттнер, Индер Мохан Чопра и Чжао Баотун, с космодрома Шрихарикота. Затем, выждав строго рассчитанное время, чтобы Земля под кораблём успела 'провернуться' на заданный угол, с космодрома Куру был запущен второй корабль, с советско-французско-югославским экипажем - Андриян Николаев, Жан-Мари Саже и Любомир Зекавица (АИ). Продолжительность полёта установили от 1 до 3 суток, по состоянию членов экипажа.
  (По такой же схеме производился запуск кораблей 'Союз' и 'Аполлон' в ходе миссии ЭПАС)
  Если экипажу 'Север-3' не требовалось совершать никаких сложных манёвров, то Николаеву, Саже и Зекавице пришлось после первого витка менять наклонение орбиты. Управление манёвром осуществлялось с советского судна контрольно-измерительного комплекса, находившегося в Тихом океане. По команде с Земли корабль 'Север-4' был автоматически сориентирован, затем включился двигатель, и поданный импульс вывел его на орбиту, близкую к орбите 'Север-3'. За счёт точного расчёта орбит корабли оказались в нескольких километрах друг от друга. Разглядеть корабль партнёров визуально космонавтам не удалось, но как только Николаев включил систему сближения 'Игла', её антенны тут же приняли сигнал корабля 'Север-3'. Экипажу 'Север-4' оставалось только сориентировать корабль по пеленгу, рассчитать орбитальные параметры и дать импульс.
  (АИ, в полёте 'Восток-3' и 'Восток-4' Николаев и Попович видели друг друга с расстояния около 6500 м, но там точность совпадения орбит при выведении из одной и той же географической точки была много лучше)
  Проделать такой фокус без БЦВМ, на аналоговой технике, в 'той' истории смогли лишь во второй половине 60-х, но 'там' и сам 'Союз' появился много позже, из-за большой потери времени на полёты 'Востоков' и 'Восходов'. Радиосистему 'Игла' для обеспечения сближения кораблей делали одновременно со стыковочным узлом, так как обе этих системы по отдельности были бесполезны. Сейчас же, радиолокатор передавал данные о скорости, направлении движения и положении корабля-цели в БЦВМ, и дальше их обработка проводилась уже в цифровом виде (АИ). Сопряжение 'Иглы' с БЦВМ позволяло космонавтам рассчитывать траектории, ориентацию корабля, время и длительность подачи импульсов в полуавтоматическом и полностью автоматическом режиме. Для этого на 'Север-4' уже поставили новую версию БЦВМ УМ2-К, конструкции всё того же Староса, но теперь уже - с 8-битным процессором 6502 вместо 4-битного 4004. БЦВМ была ещё не серийная, её делали 'на коленке', из тщательно отобранных и протестированных по отдельности и вместе комплектующих первой установочной партии (АИ).
  Задачей полёта была поставлена только отработка дальнего этапа сближения. 'Север-4' приблизился к 'Север-3' на расстояние около 200 метров. На этапе сближения экипажи установили между собой радиосвязь и переговаривались, 'помогая' системе осуществлять подход.
  После сближения корабли несколько часов летели рядом, пока орбитальная механика не начала 'разводить' их друг от друга. За это время оба экипажа попробовали управлять кораблями вручную. На протяжении первого дня полёта возможность поуправлять космическим кораблём, прочувствовать его поведение, была предоставлена каждому из шести членов экипажей. Чтобы не пересаживаться из одного кресла в другое в тесноте спускаемого аппарата, да ещё в громоздких скафандрах, космонавты использовали для управления кораблём переносной пульт, соединённый кабелем с приборной панелью. Ручки управления были установлены на нём, его можно было либо установить на приборной доске, либо снять с неё и пристегнуть ремнём к ногам выше колен (АИ).
  Теперь роль 'активного' взял на себя 'Север-3'. Под управлением Вольфганга Бюттнера он облетел вокруг 'Севера-4', и занял позицию на линии, направленной к Солнцу. Само Солнце было закрыто корпусом приборного отсека. Космонавты провели наблюдение и фотографирование солнечной короны несколькими фотоаппаратами, заряженными разными типами плёнок, с разными светофильтрами (АИ, в реальной истории схожий эксперимент проводился в ходе полёта 'Союз' - 'Аполлон').
  В первые же сутки полёта Андриян Николаев впервые попробовал отстегнуться от кресла и 'поплавать' в тесном спускаемом аппарате корабля, насколько это было возможно. До этого и Гагарин и Титов летали плотно пристёгнутыми к креслам. Сейчас это кажется странным, но первоначально существовало опасение, что отстегнувшись, космонавт потом не сможет вернуться в кресло-ложемент. При посадке это могло привести к травмам, вплоть до летального исхода, из-за перегрузок при торможении в атмосфере. В составе экипажа второй космонавт, оставаясь пристёгнутым к креслу, имел возможность вручную вернуть отстегнувшегося товарища в безопасное положение.
  После Николаева отстегнуться попробовали и остальные члены экипажа. Наслаждаться невесомостью пришлось по очереди, всё-таки космонавты сидели втроём, да ещё в скафандрах. В 'Севере-3' проделали такой же эксперимент, первым отстегнулся Вольфганг Бюттнер, потом в невесомости по очереди поплавали индийский и китайский космонавты.
  На борт космических кораблей по радио были переданы поздравительные телеграммы от Никиты Сергеевича Хрущёва, президента де Голля, Иосипа Броз Тито, Вальтера Ульбрихта, Джавахарлала Неру, и председателя КНР Гао Гана (АИ). Космонавты обоих экипажей тоже отослали главам государств-организаторов полёта поздравительные телеграммы.
  В ходе полёта была впервые организована телевизионная трансляция с орбиты. На обоих кораблях были установлены телекамеры, и при пролёте кораблей в зонах видимости территории стран, чьи космонавты участвовали в полёте, с ними устанавливалась видеосвязь. В первый день полёта в программах новостей транслировались отдельные сюжеты по несколько минут, которые затем передавались по сети 'Интервидения' на всей территории ВЭС. На второй день полёта был проведён полноценный телемост, в ходе которого телезрители могли позвонить в студию по телефону, их вопросы записывали и передавали космонавтам, а те отвечали по телевидению.
  Для этого телемоста космонавты подготовили специальную программу, в ходе которой демонстрировали перед камерой некоторые трюки, происходящие с привычными предметами в космосе. Интерес к этим передачам у населения был невероятный. Впервые обычные люди увидели космонавтов не на трибуне Мавзолея, а непосредственно 'по месту работы', в скафандрах, плавающими по кабине космического корабля. Телезрители своими глазами видели, как плавают мелкие предметы в невесомости, как ведёт себя, к примеру, капля воды, как внезапно кувыркается в воздухе вращающаяся гайка.
  При первом соединении с каждой страной, с космонавтами коротко побеседовали по видеосвязи лидеры государств, а затем задать экипажам вопросы могли уже все желающие. Больше всего вопросов было задано на чисто 'житейские' темы - как в невесомости есть, пить, спать, умываться и отправлять естественные надобности. На последний вопрос Андриян Николаев уклончиво ответил:
  - Тут есть свои особенности. Используется специальное устройство, чтобы потом капельки по кабине не летали, - а потом добавил, под дружный хохот Жана-Мари и Любомира. - Но разрешите уж нам такие подробности не демонстрировать.
  Собственно, 'продемонстрировать' было можно, к примеру, сжав тубу с соком, но само ассенизационное устройство пока решили не 'засвечивать'.
  - Пусть американы сами подумают, незачем им готовые решения подсказывать, - заявил Сергей Павлович и категорически запретил всем космонавтам рассказывать о конструкции 'космического туалета'. Все зарубежные участники отряда космонавтов были предупреждены и давали подписку о неразглашении секретных сведений, составляющих 'коммерческую тайну'. К государственным тайнам их, тем более, старались не допускать.
  В течение 2-х суток полёта экипаж 'Севера-4' по радиокомандам с Земли несколько раз корректировал орбиту включением двигателя, чтобы не слишком удаляться от 'Севера-3'. Совсем точного совпадения орбит добиться, конечно, не удалось, но за счёт этих коррекций примерно двое суток корабли летели на расстоянии прямой видимости друг от друга. На третьи сутки, когда запас топлива на коррекцию был израсходован - 'небесная механика' всё же развела корабли. Пора было готовиться к посадке.
  Так как к концу полёта орбита 'Севера-4' уже была близка к орбите 'Север-3', сажать оба корабля было решено в индийском Раджастане. Туда транспортными самолётами Ан-12 была переброшена поисково-спасательная группа. К поиску были привлечены вертолёты индийских ВВС, со смешанными индийско-советскими экипажами (АИ).
  Базой поисковой операции был аэропорт Кишангар. Здесь сосредоточились вертолёты, самолёты, привлечённые к поискам, и три дирижабля, в том числе - дирижабль ДРЛО, с которого осуществлялось наблюдение за входом спускаемых аппаратов в атмосферу и общее управление поисковой группой.
  Посадка обоих аппаратов состоялась 2 мая, в районе между городами Нагаур, Саянгар и Кишангар, с разбросом около сотни километров, что было очень хорошим результатом (АИ). Дирижабль ДРЛО отслеживал полёт спускаемых аппаратов в атмосфере, и в режиме реального времени наводил на них поисковые группы. Методика поисков была отработана во время полётов Гагарина и Титова, и космонавтам даже не приходилось ждать на земле. Вертолёты сопровождали снижающиеся на парашютах спускаемые аппараты и приземлялись почти одновременно с ними. Как только рассеивалась пыль, поднятая при посадке, спасатели подбегали к кораблю и помогали космонавтам выбраться.
  Спускаемые аппараты садились в полях, и к месту посадки, само собой, сбежались местные крестьяне. Они, вначале, не поняли, что вообще происходит, и почему по их полям бегают военные, садятся вертолёты и какие-то 'летающие жбаны'. Телевизоры и даже радио для индийских крестьян на тот момент были совершеннейшей экзотикой. Местные жители ничего не знали о космическом полёте, и вообще не задумывались о том, что там, наверху.
  Когда из спускаемого аппарата выбрался Индер Мохан Чопра и доходчиво объяснил собравшимся, что такое космос, что Земля круглая, и он с товарищами трое суток вокруг неё летал, пожилой брахман упал перед ним на колени и провозгласил его богом:
  - Внемлите, люди! Он спустился с неба на вимане, летающей без крыльев! Воистину, он - воплощение самого Вишну!
  Смущённый таким актом поклонения космонавт поспешил поднять почтенного старца, но тот оказался впечатлён ещё больше - он побежал в деревню, с криками:
  - Меня коснулся Вишну! Меня коснулся Вишну!
  Впоследствии на месте посадки 'Севера-3' местными жителями был построен храм с портретами его экипажа (АИ).
  Космонавтов доставили вертолётом в аэропорт Кишангара, а оттуда в Дели, где их торжественно встретил Джавахарлал Неру. В своей приветственной речи премьер-министр Индии, обращаясь к космонавтам и всему индийскому народу, сказал:
  - Сегодня Индия сделала важнейший шаг, чтобы стать космической державой. Интернациональный экипаж, в составе которого был наш соотечественник, гражданин Индии, Индер Мохан Чопра, взлетел с индийского космодрома и побывал там, где ещё не бывали граждане ведущих стран Запада - Соединённых Штатов, Великобритании и других. Мы очень благодарны Советскому Союзу за возможность участвовать на равных в общей космической программе ВЭС. Я горжусь тем, что в подготовке этого великого события есть и частица моего собственного вклада.
  3 мая экипажи отдыхали в Дели, а вечером вылетели на Ту-114 в Москву, где их уже ждали руководители остальных стран-участниц подготовки полёта. Туда же отправился и Неру. Попутно был проведён мини-саммит, на котором были намечены основные направления дальнейшего сотрудничества в области освоения космоса и других наукоёмких отраслях.
  Встреча космонавтов вышла невероятно торжественной. В отработанный после полётов Гагарина и Титова сценарий пришлось внести множество изменений, так как на мероприятии присутствовало в 6 раз больше официальных лиц, и членов семей. К многочисленным советским зрителям добавилось ещё и множество иностранных туристов, из числа оказавшихся в тот день в Москве и, после сообщения Левитана по радио, рванувших во Внуково, чтобы хоть одним глазком посмотреть на космонавтов. Охрана из 9-го управления КГБ стояла на ушах, пришлось даже прибегнуть к помощи внутренних войск, чтобы обеспечить порядок. Больше всего опасались даже не теракта, а массовой гибели людей из-за случайно возникшей давки.
  Рапортовать о полёте командирам экипажей Андрияну Николаеву и Вольфгангу Бюттнеру пришлось сразу шестерым главам государств. Приветственные речи по такому случаю были короткими. Выступавшие поздравляли космонавтов с успешным завершением полёта и выполнением полётной программы, говорили о большом значении космического сотрудничества в общем спектре взаимодействия стран ВЭС, выражали пожелания дальнейшего продолжения полётов по программе 'Интеркосмос'. Однако по довольным лицам и поведению лидеров было понятно, что первый полёт международных экипажей они оценивают как блистательный успех.
  Королёв, Келдыш, Рябиков, как руководители Главкосмоса, не успевали получать поздравления и отвечать на рукопожатия. Это был подлинный триумф советской науки.
  Длинная кавалькада лимузинов помчалась из Внуково по Ленинскому проспекту на Красную площадь. На этот раз в двух передних машинах ехали космонавты, а главы государств, рассевшись в лимузины по трое, двигались следом. Когда садились в машины, де Голль в шутку предложил:
  - Давайте сядем по экипажам. Господин Хрущёв, господин Тито и я - в одну машину, господа Ульбрихт, Неру и Гао Ган - в другую
  - Да, хоть на полчаса космонавтами себя почувствуем, - улыбнулся Тито. - Если программа 'Интеркосмос' пойдёт такими темпами, скоро придётся в автобусах ездить.
  - Эх, не сообразили вовремя, надо было купить шесть круглых аквариумов, можно было бы вместо шлемов на головы надеть, - пошутил Хрущёв.
  В таком отличном настроении доехали до Красной площади и поднялись на трибуну Мавзолея. Площадь была плотно заполнена народом. Люди держали транспаранты, портреты космонавтов, красные флаги СССР и Китая соседствовали с чёрно-красно-жёлтыми флагами ГДР, сине-бело-красными флагами Франции и Югославии, и оранжево-бело-зелёными индийскими - на площади было полно туристов.
  - Я уже стоял на этой трибуне, но никогда не думал, что буду приветствовать французского космонавта в центре Москвы, - признался де Голль.
  - Так и скажите об этом всем, - Никита Сергеевич улыбнулся, приглашающе указывая на микрофон.
  - А что, и скажу! - задорно ответил президент.
  Сначала слово предоставили командирам экипажей. Первым выступил Андриян Николаев:
  - Товарищи! Я не буду произносить официальных речей, я хочу поделиться с вами своими впечатлениями. Это был великолепный полёт! Мы провели в космосе трое суток. Техника работала на 'отлично', не было никаких сбоев. Впервые мы поднялись на орбиту не поодиночке, а в составе экипажей, и очень рад, что дорогу в космос мы, советские люди, прокладываем не в одиночестве, а вместе с друзьями и коллегами из дружественных стран.
  За эти три дня мы выполнили полностью всю намеченную программу полёта. Полученные научные и практические результаты продвинули наше совместное освоение космоса на несколько лет вперёд. Мы доказали, что наши космические корабли могут свободно маневрировать на орбите. Они легки в управлении и полностью предсказуемы. Будь у нас в тот момент установлены стыковочные агрегаты, мы смогли бы состыковаться - на тренажёрах у нас уже хорошо получается.
  Предложенный нашими руководителями путь совместного освоения космоса - залог нашего общего успеха. Спасибо партии Ленина, нашим замечательным учёным, инженерам и рабочим за отличные корабли, на которых мы летаем. Спасибо всему советскому народу, народам стран ВЭС и всех дружественных стран! Там, наверху, мы ежеминутно ощущали вашу поддержку.
  Вольфганг Бюттнер, неплохо освоивший русский язык за время подготовки, тоже говорил по-русски:
  - Товарищи! Я рад и горд тем, что стою сейчас здесь, на этой трибуне, в присутствии глав наших государств и перед лицом представителей наших народов, в качестве первого космонавта Германской Демократической Республики, и командира одного из двух первых в истории человечества международных экипажей, поднявшихся за пределы земной атмосферы. За эти три дня мы более 50 раз облетели вокруг нашей прекрасной планеты. И вот что я хочу вам сказать. Она очень красивая, если смотреть на неё оттуда. Огромный шар, как будто большой глобус, покрытый кое-где пеленой белых облаков.
  Оттуда, с орбиты, мы видели моря и океаны, видели пустыни, горы, реки, поля, леса, города. Все они сверху выглядят примерно одинаково. Но вот чего сверху не видно, так это - разделяющих нас границ. Наша планета огромна, но космос, окружающий её, неизмеримо больше. Успех нашего совместного полёта стал лучшим доказательством того, что осваивать космос проще всего сообща, вместе, дружными усилиями всего человечества.
  После космонавтов выступали главы государств. Никита Сергеевич вначале пригласил высказаться гостей. Президент де Голль, встав к микрофону, заявил:
  - Я уже не первый раз стал гостем вашей страны, но ещё недавно я никак не ожидал, что у меня будет возможность обратиться к советскому народу и поблагодарить всех советских людей, правительство СССР и лично господина Хрущёва за величайшую в истории возможность отправить на орбиту в составе международного экипажа космонавта Французской Республики! Жан-Мари Саже, французский лётчик-испытатель, - де Голль подозвал и демонстративно обнял за плечи французского космонавта, - стал первым французом, своими глазами, без помощи телевидения, увидевшим Землю такой, какой её видели до него только Юрий Гагарин, Герман Титов и Господь Всемогущий. И я очень рад, что был хотя бы немного причастен к организации этого великого события! Мир и дружба между многими великими народами сделали возможной программу 'Интеркосмос'. Мы пока делаем в космическом пространстве первые робкие шаги, и именно сейчас очень важно крепко держаться за руки, чтобы эти шаги давались человечеству без ненужных жертв и потрясений. Мы обязательно продолжим это космическое сотрудничество и дальше.
  После де Голля выступили Ульбрихт, Неру, Гао Ган, Тито. Хрущёв специально высказался последним:
  - Дорогие мои товарищи! Дорогие москвичи, уважаемые гости, весь советский народ, и народы всего мира! Позвольте поздравить вас с большим достижением! Это не просто победа советской науки и техники, это - победа всего человечества над бездонной пустотой космоса!
  Впервые на орбите летали сразу два корабля. Летали экипажами из трёх человек, и эти экипажи провели в космическом пространстве целых трое суток. Это само по себе - огромный успех. Но ещё важнее то, что эти экипажи на практике проверили возможность управлять космическими кораблями на орбите, свободно летать на них, перемещаясь относительно друг друга, менять орбиты. Я надеюсь, что очень скоро там, наверху, появятся долговременные обитаемые станции, где люди смогут находиться не два-три дня, а месяцы и даже годы. Наши гениальные учёные уже работают над проектами таких станций.
  Я с большим удовольствием предоставляю слово Главному конструктору, чья работа сделала этот великолепный полёт возможным - Сергею Павловичу Королёву!
  Королёв, приземистый, плотный, в своём 'счастливом' чёрном пальто и глубоко надвинутой шляпе, лучился счастьем:
  - Товарищи! Человечество долго жило в своей прекрасной колыбели! Но оно выросло, и делает первые шаги за её пределами. Шаги ещё неуверенные, но ведь это - только начало! Мы действительно работаем над возможностью посылать людей в космос надолго. На этом непростом пути ещё предстоит преодолеть немало трудностей, но вместе, общими усилиями наших народов, мы их обязательно преодолеем!
  Когда-нибудь, пусть не при нашей жизни, может быть, в следующем веке, люди будут жить и работать не только на Земле, но и на Луне, на Марсе, может быть, даже в верхних слоях атмосферы Венеры, хотя эта планета очень негостеприимная. Работы предстоит много. Хватит всем!
  После митинга на Красной площади и космонавтам и главам государств было предоставлено время для отдыха, но отдыхать никто не хотел, вместо этого лидеры шести стран долго расспрашивали космонавтов о том, как проходил полёт, какие были трудности и что нужно в первую очередь улучшать, чтобы освоение космоса шло успешно.
  На этом обсуждении Андриян Николаев с удовольствием рассказал, как он впервые отвязался от кресла и плавал в невесомости:
  - Наступил момент, когда по программе нужно было выйти из кресла. Я отвязал ремни и... поплыл к потолку. Чуть оттолкнулся пальцем от стенки кабины и, как мяч, отлетел к другой стене. Прямо как в сказке... Я стал легче пушинки! В течение часа работал в отвязанном состоянии. Ткнул пальцем в потолок кабины и очутился опять в кресле.
  (Выдержка из реального отчёта Андрияна Николаева, цитируется по книге 'Мировая пилотируемая космонавтика')
  - Так там же тесно было! - удивился Хрущёв. - Вы же втроём, в скафандрах, в аппарате еле помещаетесь!
  - Ну, там, конечно, потеснее, чем на кухне в новых пятиэтажках, - засмеялся Николаев, - но всё же не совсем как кильки в банке. Приподняться над креслом можно было. Но для длительных полётов, конечно, нужен новый 'Союз', с орбитальным отсеком, а ещё лучше - орбитальная станция.
  Вечером на ставшем уже традиционном приёме в Кремле космонавтам вручали награды. По общему межгосударственному соглашению перекрёстных награждений решено было не устраивать. Каждый космонавт получал высшую награду своей страны. Николаев был награждён Золотой Звездой Героя Советского Союза и орденом Ленина, Саже - орденом Почётного Легиона, и т. д.
  - Иначе такими темпами космонавтам некуда будет награды вешать, - пошутил Никита Сергеевич.
  Общее праздничное настроение охватило всех. Министр обороны маршал Андрей Антонович Гречко, шутя пожаловался Хрущёву:
  - Никита Сергеич, ты, это, давай-ка, этот конвейер космический малость притормози! А то вот опять уже, новый экипаж запустили. После полёта каждый раз - приём в Кремле. Да этак мы такими темпами сопьёмся нафиг!
  - А ты, Антоныч, заведи себе специальную рюмашку для приёмов, как у меня, - отшутился Никита Сергеевич, демонстрируя подаренную женой американского посла Томпсона рюмку из очень толстого стекла, куда помещалось меньше напёрстка.
  (Реальная история, у Хрущёва была именно такая рюмка для приёмов - подарок жены американского посла. См. С.Н. Хрущёв 'Реформатор')
 
  #Обновление 23.09.2017
 
  Страны ВЭС не секретили сам факт наличия программы 'Интеркосмос', но сообщения в СМИ ограничивались короткими дежурными новостями в телеграфном стиле: 'Космонавты готовятся к полётам, продолжают тренировки на тренажёрах' и т.п. С космодрома Шрихарикота до этого было запущено всего лишь несколько спутников в интересах стран ВЭС - метеоспутники, спутники связи, телевизионный ретранслятор 'Молния', передававший программы советского телевидения в рамках сети 'Интервидение' на страны Азиатско-Тихоокеанского региона. Со стартового комплекса в Куру ещё не проводилось ни одного старта, и даже жилая инфраструктура на космодроме не была окончательно достроена. Для обеспечения подготовки к полёту на французский космодром были завезены и смонтированы комплекты временных контейнерных домов, в том числе - многоэтажных (АИ).
  Известие о совместном полёте международных экипажей было для широкой общественности неожиданным. 'Те, кому положено', т.е. ЦРУ, АНБ и MI-6, знали, что на обоих космодромах ведётся подготовка к космическим стартам, но полагали, что планируется запуск спутников связи или телеретрансляторов. Космический триумф СССР, Франции, Югославии, ГДР, Индии и Китая оказался неприятным сюрпризом для Запада. Специалисты ЦРУ и NASA ожидали, что будет проведён суточный полёт одного экипажа из двух человек, со стартом с Байконура. Прогнозы о том, какая страна первой пошлёт своего космонавта в составе международного экипажа, были самые различные, называли Чехословакию, Польшу, шансы Китая, ГДР и Югославии на участие в первом же международном полёте оценивались как 'маловероятные' по идеологическим причинам.
  Внезапный старт сразу двух кораблей, с экипажами по три человека, их совместный полёт, орбитальные маневры, демонстрируемые по телевидению в прямом эфире теленовостей, и телемост шести государств с космонавтами на орбите ошеломили общественность. Полёт пришлось приурочить к празднику 1 мая, причём вынужденно - всё население ВЭС приникло к радиоприёмникам, а где уже было телевещание - к телевизорам.
  В Китае прошли массовые митинги в поддержку китайско-советской дружбы и сотрудничества, в них приняли участие более 100 миллионов человек. Первый 'тайконавт' страны Чжао Баотун стал национальным героем, в его честь называли школы и улицы (АИ). За счёт дисциплинированности китайцев все массовые мероприятия обошлись без жертв.
  Во Франции только-только закончился мятеж военных в Алжире. Французские генералы во главе с командующим Морисом Шаллем, не приняли политику де Голля, начавшего переговоры с ФНО. 22 апреля началось восстание, подготовленное ультраправой организацией ОАС. Посол СССР во Франции Сергей Александрович Виноградов передавал де Голлю неоднократные предупреждения советской разведки о возможности подобного мятежа, но самоуверенный генерал к ним не прислушивался (АИ). Однако, когда события начались, президент повёл себя более чем решительно. 23 апреля он объявил на всей территории Французского Союза чрезвычайное положение. Уже 26 апреля восстание было подавлено. Судебный процесс над лидерами повстанцев состоялся 11 июля: восемь из обвиняемых приговорены к смертной казни, включая генерала Рауля Салана, осужденного заочно.
  На таком сложном политическом фоне полёт первого французского космонавта изрядно поднял рейтинг как самого де Голля, так и компартии Франции. Морис Торез и Жак Дюкло, по согласованию с Хрущёвым, заявили, что полёт состоялся благодаря дружественным отношениям французских и советских коммунистов, и сама идея этого полёта родилась и первоначально обсуждалась на партийном уровне. Де Голль, искренне считавший идею совместного полёта своей единоличной заслугой, поначалу высказал недовольство, но потом признал, что руководители французской компартии могли обсуждать возможность полёта с Хрущёвым и 'подготовить почву' для обсуждения на встрече лидеров государств.
  Рядовые французы реагировали восторженно. Города были увешаны плакатами с изображениями французского космонавта, летящего среди звёзд космического корабля, раскрашенного в цвета национальных флагов СССР, Франции и Югославии, во время полёта в каждом кабачке и бистро люди прилипали к телевизорам, ловя каждый выпуск новостей, каждый репортаж с орбиты. Возле советского посольства в Париже прошёл небольшой стихийный праздничный митинг, организаторы которого передали послу Виноградову памятный подарок - бутылку дорогого вина, оформленную в виде ракеты 'Союз-2.3' (АИ).
  Даже французские буржуа, в массе не одобрявшие 'слишком тесное', по их мнению, сотрудничество Франции с Советским Союзом, в разговорах между собой честно признавали, что 'ставка на русских' оказалась правильной. В их разговорах всё чаще проскакивали необычные для европейцев высказывания:
  - Красные, конечно, не те соседи, которых я хотел бы видеть на другой стороне улицы, но факт остаётся фактом, французский космонавт облетел вокруг Земли на русском корабле, а американцы, сколько ни подпрыгивали, пока что даже за пределы атмосферы не выбрались.
  - Да, похоже, хвалёные американские технологии распространяются только на их прожорливые 6-метровые драндулеты, в которых на парижских улицах даже не развернёшься...
  Весь Берлин был полон портретов первого космонавта ГДР Вольфганга Бюттнера, а спокойные, обычно флегматичные немцы, как будто с ума посходили. На следующий день после старта жители Западного Берлина увидели, как из-за стены поднялся аэростат в виде космического корабля, к которому был прицеплен портрет Бюттнера на фоне флага ГДР, с издевательской надписью: 'Эй, а вы так можете?' (АИ)
  Западногерманские пограничники не выдержали, и выстрелили по аэростату, в надежде, что он сдуется и упадёт. Но аэростат был сделан хитро, с мелкоячеистой оболочкой, как у американских дрейфующих аэростатов-фоторазведчиков, и поэтому не сдулся.
  Восточные немцы на этом не успокоились. Вскоре из-за стены западным соседям показали сделанную из картона и не так давно пущенной в продажу строительной пены ракету. Для пущей издёвки ракету сделали без головного обтекателя, с моделью космического корабля, но раскрасили очень неприлично, воспользовавшись несколько фрейдистским видом спускаемого аппарата корабля 'Север', у которого отсутствовал орбитальный отсек.
  В Югославии в честь полёта появилась новая марка сливовицы под названием 'Зекавица', с портретом первого югославского космонавта. Югославы праздновали полёт своего соотечественника с большим размахом. Иосип Броз Тито пригласил его вместе с дублёром и их семьями отдохнуть в своей резиденции на острове Бриони, в то время как по всей стране проходили митинги и торжественные собрания, посвящённые полёту в космос.
  В Индии празднование полёта Индера Мохана Чопра превратилось в настоящий фестиваль, затмивший размахом традиционный праздник Дивали. Побочным эффектом полёта стало заметное увеличение количества студентов, поступавших в университеты Индии на технические специальности, что благотворно сказалось на общем уровне образования (АИ).
  Для советских граждан это был уже третий космический полёт в течение одного месяца, но общий восторг от этого не убавился. Скорее наоборот, появился дополнительный повод для гордости. К частым запускам спутников люди уже успели привыкнуть, но не менее частые пилотируемые полёты, да ещё в составе международных экипажей, удивляли и внушали уверенность в скорых новых успехах освоения космоса. На заводах и в организациях парторги в ходе политинформаций растолковывали трудящимся значение международного сотрудничества в космосе.
  В большинстве случаев особых пояснений и не требовалось. На собраниях в трудовых коллективах рабочие одобрительно высказывались о программе 'Интеркосмос':
  - А что, это же наши союзники. Из ГДР мы точные станки и оптику получаем, из Индии - фрукты, китайцы, вон, дороги и дома для нас строят, детишки наши с Дальнего Востока на Хайнань отдыхать летают, а теперь ещё и какао оттуда возить начали, в Югославию тоже отдыхать ездим, французские 'Ситроены' уже лет пять как 'одомашнили', самолёты пассажирские вместе с ними делаем. Так разве ж всё это добро, что они для нас делают, не стоит того, чтобы их космонавты вместе с нашими в космосе полетали?
  Западная пресса после известия о двойном полёте совместных экипажей взорвалась аршинными газетными заголовками. Оценки кардинально различались. Правая пресса откровенно злобствовала: 'Красные устроили опасный цирк на орбите', 'Русские посылают людей в космос пачками на недостаточно отработанных кораблях', и даже 'Зоопарк в космосе'. В то же время более ответственные издания центристского толка освещали полёт намного более взвешенно. В 'Нью-Йорк Таймс' было опубликовано интервью Вернера фон Брауна (АИ). Немец прямо ответил на вопрос репортёра:
  - Весь этот бред, что печатают некоторые газеты, не стоит даже упоминания. Красные уже неоднократно показывали, что очень ответственно относятся к безопасности во всех её проявлениях. Если космонавты их международного отряда сумели выполнить такую сложную программу уже в третьем-четвёртом полётах, это свидетельствует не о безрассудстве русских, а о техническом совершенстве и качественной отработке их корабля, и об отличной подготовке космонавтов.
  Я просмотрел опубликованные данные по биографиям их космонавтов - почти все, кого красные запустили в космос - опытные лётчики, либо военные, либо испытатели. Чего удивляться, что такие профессионалы отлично справились с заданием?
  Левая пресса Франции, Италии, Бельгии и других стран откровенно праздновала советский успех. Канал ONN сделал ряд нейтральных, информационно насыщенных репортажей, максимально подробно, насколько позволяла открытая информация, освещавших весь ход полёта.
  Скандальный бельгийский политик Жан Тириар в очередной раз обрушился с критикой на правительство:
  - Почему премьер-министр не воспользовался прошлогодней ситуацией, когда русские и французы помогли эвакуировать наших граждан из Конго? Можно было уже тогда договориться об участии бельгийского космонавта в программе 'Интеркосмос'. Вы только посмотрите - в космос уже летали не только француз и немец, но и югослав, и индиец, и китаец! Почему в этом ряду нет гражданина Бельгии? Тем более, у нашей королевы хорошие отношения с русскими.
  Что нам дало участие в НАТО? Ничего, кроме лишних расходов. Кто на нас собирается нападать? Русские? Не смешите меня, они открыты для сотрудничества со всем миром, не только со странами Альянса, это доказывает пример Франции. Соединённые Штаты намеренно нагнетают напряжённость, в то время как русские проводят спокойную взвешенную политику - помогают своим союзникам и не дают спуску своим противникам. Пропаганда? Конечно! Они честно используют свои успехи в космосе для пропаганды своего коммунистического строя. Вы скажете, американцы не стали бы пропагандировать свой 'американский образ жизни', окажись первый космонавт не русским, а американцем? Да от их пропаганды и рекламы уже и так деваться некуда!
  Конгрессмен Виктор Анфусо после известия о двойном полёте международных экипажей публично потребовал расследовать 'саботаж', по его мнению творящийся в NASA (АИ):
  - Почему красные запустили 4 корабля и 8 космонавтов меньше, чем за месяц, а Соединённые Штаты, провозгласившие себя лидером свободного мира, до сих пор не могут запустить ни одного? Нет ли тут саботажа? Я считаю, необходимо тщательно расследовать деятельность NASA специальной комиссией Конгресса.
  Для Кеннеди первый полёт по программе 'Интеркосмос' оказался очередной неприятной неожиданностью. К чести президента, он воспринял это известие внешне спокойно. Когда Пьер Сэлинджер буквально ворвался в Овальный кабинет с несколькими газетами в руках, JFK спокойно ответил:
  - Положите, Пьер, я посмотрю.
  Он прочитал статьи, просмотрел видеозаписи сюжетов новостей, но не стал сразу звонить в NASA, а сначала обсудил ситуацию с Теодором Соренсеном:
  - Как вы считаете, Тед, мы можем что-то сделать для ускорения полёта нашего астронавта?
  - Сэр, в данной ситуации дополнительное давление на NASA не даст ничего, - прямо ответил Соренсен. - Эти парни не хуже нас понимают, что на карту поставлен престиж Америки, и делают всё возможное. Если мы будем ещё больше на них давить, они лишь сделают больше ошибок при подготовке. Это верный способ угробить Шеппарда и сорвать выполнение программы.
  - Да, Тед, я понимаю... Но вы только посмотрите на состав экипажей! Если бы там летали только русские, это было бы не так унизительно. Чёрт, я бы пережил даже участие немца и француза, но югослав! Китаец! Индиец! Индиец, чёрт подери! Кого они запустят в следующий раз? Негра из Касаи? Папуаса? Или иннуита? Как они там называют свои народы Севера?
  - Э-э-э... - Соренсен взял с книжной полки справочник, покопался в нём. - Нет, сэр, не иннуиты, у русских эти народы называются чукчи и эвенки.
  - Вот-вот, вы понимаете, как нашу администрацию будут полоскать в прессе, если в следующем полёте в космос полетит чукча? А американец там до сих пор не был? Да после такого мне останется только запереть Белый Дом, выкинуть ключи в Потомак, уехать в Юту, и спрятаться где-нибудь в мормонской общине!
  Кеннеди встал из-за стола и прошёлся по Овальному кабинету, пытаясь успокоиться:
  - При этом их не просто катали, каждый из их космонавтов сам управлял кораблём, я своими глазами видел это в телесюжетах ONN! Наши борзописцы могут брехать хоть до посинения, но факт остаётся фактом - индиец управлял космическим кораблём на орбите! Индиец, Тед! Не американец! Индиец!
  - Но, сэр! Это всего лишь цирк красных. Ну, подумаешь, покатали они на своей ракете каких-то аборигенов из бывших колоний, нам-то что? Вот если бы те же индийцы построили собственную ракету и корабль, и полетели раньше нас - это было бы обидно.
  - Тед, это мы с вами понимаем такие тонкости! Электорат, налогоплательщики в них не вдаются! Они видят по TV, как чёртов индиец управляет космическим кораблём! И делают вывод, что технологическая мощь Америки ничего не стоит! И думают: 'А зачем тогда вообще тратить деньги на космос?'
  -Насколько я знаю, парни из NASA уже вышли на финишную прямую. Сейчас лучшее, что мы можем сделать - не мешать им. И ещё у меня есть одна мысль, прямо скажем, не совсем привычная... Что, если наш астронавт полетел бы на русском корабле?
  - Я думал об этом, Тед, - признался президент. - Если мы просто попросим русских об участии нашего астронавта в их программе 'Интеркосмос', они, разумеется, не откажут. Для красных это будет невероятной пропагандистской победой. Именно поэтому мы не можем на это пойти, ультраправые республиканские политиканы нас съедят. Чёрт подери, они вцепятся в нас, как свора бульдогов!
  Такой полёт возможен только в том случае, если у нас с русскими будет отдельное соглашение, в котором мы будем равноправными партнёрами. Вы знаете, что у меня есть планы на такой случай, и я вполне допускаю, что наш астронавт мог бы полететь вместе с русским, но только в рамках подготовки к какому-то более серьёзному и масштабному проекту. И то, лучше бы устроить так, чтобы сначала наш астронавт пролетел по орбите в американской капсуле, потом сделать совместный полёт русского и американского кораблей, и только потом, как закономерный следующий шаг, можно было бы лететь в составе совместного экипажа.
  - Это было бы наиболее разумно, сэр, - согласился Соренсен. - Осталась самая малость - убедить красных в необходимости совместного освоения космоса. После таких успехов, я полагаю, они решат, что мы им вообще не нужны.
  - У меня есть такие опасения, - признал Кеннеди. - К тому же, мой вариант всё равно требует нескольких самостоятельных первых полётов. Поэтому я всё же считаю, что сейчас любое вмешательство политиков в работу NASA только навредит.
  - Это точно, сэр, - согласился Соренсен. - Наша ракета готова к полёту и стоит на старте. Остановить программу 'Меркурий' сейчас - всё равно, что остановить бегуна перед финишем. Мы потеряем ценных специалистов. Они просто уйдут из NASA, не видя перспективы.
  - Даже если мы объявим о начале лунной программы?
  - Да. Ведь если мы начали одну программу, затем бросили её, не доведя до конца, и перекинули людей на другую, то кто поручится, что следующая администрация не бросит точно так же лунную программу? Не знаю, как вы, сэр, а я бы не смог плодотворно работать, зная, что результаты моих трудов спустят в унитаз. Моё мнение - 'Меркурий' надо запускать, тем более, что у нас всё равно сейчас нет ничего другого, и ещё неизвестно, когда будет. Мы можем отстать от красных лет на десять, если будем ждать реализации лунной программы. К тому же, учёным и инженерам надо нарабатывать практический опыт космических полётов.
  - Думаю, вы правы, Тед, - поразмыслив, согласился Кеннеди. - Если мы сейчас отменим 'Меркурий', а красные не согласятся сотрудничать, мы останемся вообще ни с чем.
  - Именно так, сэр. И я рекомендовал бы удержать от необдуманных шагов тех конгрессменов, которые уже требуют проведения расследования деятельности NASA комиссией Конгресса.
  Он имел в виду выступление Анфусо.
  - Безусловно, Тед, я попрошу Бобби поговорить с этим конгрессменом, - согласился президент. - Нашим специалистам в NASA и без того сейчас хватает работы, чтобы ещё трепать нервы, отбрёхиваясь от нападок всяких бездельников из Конгресса.
 
  После успешного, хотя и не безупречного, полёта шимпанзе Сэма NASA вновь начали преследовать неудачи, неизбежные при доводке новой техники. По сути, американцы форсированно, и под значительным политическим прессингом, проходили тот же этап разочарований, который советские специалисты преодолевали в 1957-1959 годах. 21 февраля 1961 года состоялся запуск капсулы 'Меркурий' на ракете-носителе 'Атлас', обозначавшийся MA-2 (2-й полёт 'Mercury-Atlas' ракета ?67D, капсула ?6). Корабль запустили по суборбитальной траектории для проверки прочности теплозащитного экрана при нагреве и перегрузках в максимально сложных условиях возвращения в плотные слои атмосферы, а также для испытания системы обнаружения аварийных ситуаций. После аварии MA-1 было сделано временное усиление верхних секций бака окислителя ракеты в районе переходника, соединяющего корабль с носителем.
  'Меркурий' находился в невесомости 4 мин 45 секунд. Угол входа в плотные слои атмосферы оказался выше расчётного, и нагрев при торможении корабля в атмосфере также был сильнее ожидаемого.
  18 марта на острове Уоллопс был проведен пуск, обозначенный LJ-5A. Капсулу 'Меркурий' ?14 запускали на короткой и толстой ракете 'Литл Джо', с теми же задачами, что и в неудачном испытании 8 ноября - испытание срабатывания системы аварийного спасения в конце активного участка.
  В ходе полёта случилось преждевременное срабатывание САС, в результате произошло нештатное отделение корабля собственными двигателями. На высоте 12 километров благополучно вышли все три парашюта. Капсула приводнилась почти через 24 минуты после запуска. После полёта корабль был восстановлен для дальнейшего использования.
  25 апреля в ходе миссии МА-3 была предпринята первая попытка с помощью ракеты-носителя 'Атлас' (серийный номер ?100D) вывести 'Меркурий' ?8 на орбиту и выполнить одновитковый полёт, для проверки всех систем корабля, средств посадки и эвакуации, а также сети наземных станций. В конструкцию ракеты были внесены необходимые изменения по результатам предыдущих пусков. В капсуле летал 'механический астронавт' - манекен, имитирующий дыхание и тепловыделение человека. Однако, NASA продолжали преследовать неудачи. На 43.3 секунде полёта носитель не выполнил программный разворот по крену и тангажу, и был подорван радиокомандой офицера безопасности полигона.
  После анализа телеметрии, поиска и исследования обломков носителя, причиной аварии MA-3 признали 'загрязнение контактов программатора системы управления, которое, в сочетании с факторами полёта (вибрация и перегрузки), привело к неправильному срабатыванию механизма'. По результатам расследования была проведена модификация системы управления для повышения ее 'отказоустойчивости'.
  Названная комиссией причина отказа - 'посторонняя частица', стала впоследствии классической 'отмазкой' в расследовании аварий, и не только для американцев. Точно так же часто объясняли аварии при неудачных запусках и у нас.
  В ходе полёта была проверена и признана эффективной работа системы ASIS для обнаружения неисправностей носителя и обеспечения спасения корабля. На 40-й секунде полёта система автоматически отключила двигатели ракеты и задействовала САС. Капсула была спасена, отремонтирована и повторно использовалась в полёте МА-4.
  Лишь третья попытка испытания системы аварийного спасения в конце активного участка выведения, проведённая 28 апреля, оказалась успешной. При этом, из-за отказа одного из восьми твердотопливных двигателей ракета 'Литл Джо' шла низко. Отстрел корабля с помощью САС произошел в намного более плотных слоях атмосферы, чем расчётные, на высоте 7300 метров, при скоростном напоре почти вдвое выше заданного. В миссии LJ-5B повторно летала капсула ?14, восстановленная после полёта 18 марта. Успешное испытание системы аварийного спасения наконец-то открыло возможность совершить первый пилотируемый полёт, но, пока что, только по суборбитальной траектории, с помощью ракеты 'Редстоун'. Очередная авария 'Атласа' поставила крест на планах NASA уже в мае достойно ответить на советский вызов.
  Подготовка к пилотируемому полёту в NASA велась параллельно с испытаниями. Корабль с заводским номером 7 для полёта MR-3 (Mercury Redstone 3) целенаправленно готовили с лета 1960 г. на заводе фирмы McDonnell в Сент-Луисе. 9 декабря капсулу доставили на мыс Канаверал для предстартовой подготовки. Ракета с заводским номером 7 была доставлена на мыс Канаверал 30 марта. В первых числах апреля её вывезли на старт. Когда Шеппард узнал, что ему предстоит лететь на корабле ?7 и на ракете ?7, он назвал свой корабль 'Freedom 7' ('Свобода-7'). Семёрка - в честь ракеты, корабля и семерых астронавтов, и как счастливое число, 'свобода' - по идеологическим соображениям. (как известно, 'свобода' является фетишем для англосаксов, любые споры с ними об истинном значении этого слова абсолютно бессмысленны). Старт предварительно назначили на утро 2 мая 1961 г.
  В задачи полёта входило:
  - Ознакомление пилота с условиями полёта в космос, включая старт, выведение, невесомость, торможение, посадку;
  - Оценка человека как функциональной составляющей системы корабль-пилот в режиме ручной ориентации при пассивном полёте, во время и после торможения; радиосвязь с пилотом;
  - оценка способности человека выполнять функции квалифицированного наблюдателя;
  - Изучение физиологических реакций человека на условия полёта;
  - Отработка операций по спасению пилота и корабля.
  Шепард и Гленн вместе с испытателями изучали работу системы ориентации, испытывали систему жизнеобеспечения капсулы в барокамере, отрабатывали план полёта в тренажерах-имитаторах. 18-20 апреля Алан Шепард отрабатывал посадку в корабль на старте и 'полёт', а 28 апреля был проведен пробный предстартовый отсчет.
  Но тут неожиданно испортилась погода. Американский космодром расположен, как известно, на берегу океана, а Атлантика - далеко не самый спокойный сосед.
  Пуск всё равно готовили на утро 2 мая, рассчитывая, что гроза стихнет и дождь над Канавералом закончится, а в районе приводнения перестанет бушевать шквальный ветер. Около часа ночи подполковник Уильям Дуглас, врач астронавтов, разбудил Шепарда, Гриссома и Гленна. Астронавты позавтракали, после чего на Шепарда надели скафандр.
  Алан сидел на первом этаже ангара S и ждал команды к отъезду на старт. Но погода и не думала улучшаться. В итоге пуск отменили. Толпа из нескольких десятков репортёров перед зданием так и не дождалась появления астронавта. Так родилась традиция американской космонавтики: пилотируемый корабль не улетает с первой попытки. Вторую попытку назначили на раннее утро 5 мая 1961 г.
 
  Сообщение Королёва о том, что летом планируется первый запуск новой ракеты-носителя среднего класса 'Днепр' (АИ), вызвало у Первого секретаря не только взрыв энтузиазма, но и немалое беспокойство. Как истинный прагматик, Никита Сергеевич хотел знать, какие полезные нагрузки для этой ракеты уже разработаны:
  - Сергей Палыч, а что мы на вашем 'Днепре' запускать будем?
  - Ну, как что... В первую очередь, 'Днепр' позволит выводить спутники разного назначения на геостационарную орбиту, это, между прочим, впервые станет возможно, у американцев такой возможности пока нет, - ответил Королёв. - У нас уже разработан и изготавливается спутник связи для размещения на геостационаре. В будущем, когда станет возможно снимать фотографии высокого разрешения в цифровом виде и передавать их на Землю по радиоканалу, мы сможем вывести спутник наблюдения за погодой. Он будет постоянно фотографировать всё восточное полушарие, и по смещению облаков метеорологи смогут предсказывать погоду более точно.
  На низкую орбиту мы сможем выводить модули орбитальной станции. Сам по себе 'Днепр' выходит не слишком дорогим при серийном изготовлении, хотя он, конечно, дороже, чем 'Союз-2.3'. Зато он позволит собрать на орбите крупногабаритную станцию или тяжёлый межпланетный корабль для полёта к Марсу. Варьируя компоновку, мы сможем из отдельных УРМов 'Днепра' собирать конфигурации под самую различную полезную нагрузку.
  - Это я помню, - нетерпеливо ответил Хрущёв. - Я хочу сказать, что стыковку нам ещё только предстоит отрабатывать, то есть на орбитальную станцию мы прямо вот так, сразу, не попадём, а ракета уже начинает испытания. Не макеты же на ней запускать, как их... габаритно-весовые! Ну, в первом, втором пуске - макеты, на случай, если рванёт, а потом? И что, кстати, у нас с орбитальной станцией?
  - Первый экземпляр орбитальной станции 'Алмаз' сейчас изготавливается на заводе ? 23, - ответил Королёв. - Тут Володька (Челомей) вам более подробно сможет рассказать, и даже всё показать в натуре. Наше ОКБ-1 в последнее время очень плотно занято подготовкой пилотируемых полётов.
  - Понял вас, Сергей Палыч, у Челомея я сам обязательно побываю, - решил Первый секретарь.
  К Челомею, Мясищеву и Бартини он выбрался в конце апреля 1961 года. На заводе ?23 (позднее - завод им. Хруничева) Владимир Николаевич Челомей показал Никите Сергеевичу все свои космические наработки за последние несколько лет.
  Вначале Хрущёв осмотрел маневрирующие боеголовки серии МП.
  (http://www.planeta-zemla.info/bzv_136.html В реальной истории успешный пуск МП-1 состоялся 21 декабря 1961 г, пуск МП-2 - 21 марта 1963 г на БРСД Р-12. В АИ эти работы были начаты раньше. )
  - Вот эти боевые части у нас уже ставятся на ракеты Р-12, Р-14, и Р-9 (АИ), - пояснил Челомей. - В ближайшем будущем сделаем модификацию для МБР Р-16 товарища Янгеля. Маневрирующие боеголовки с самонаведением на конечном участке траектории позволяют в несколько раз повысить точность попадания, которая у нас средствами инерциальной навигации пока ещё получается недостаточная для поражения точечных целей, например, шахтных ракетных позиций и заглублённых сооружений.
  - Так она у вас в землю втыкается, что ли? - спросил Никита Сергеевич. - Я думал, боеголовки только в воздухе взрываются...
  - Подрыв можно сделать как воздушным, так и подземным, в зависимости от характера цели, - пояснил Челомей. - Урановый внутренний корпус заряда достаточно прочен, чтобы обеспечить проникновение в грунт на несколько десятков метров. Даже если ракетная шахта не будет разрушена взрывом или испарена огненным шаром, её либо выбросит из земли на поверхность, либо так тряхнёт, что вся электроника внутри выйдет из строя, а ракета в шахте получит серьёзные повреждения, несмотря на системы амортизации.
  - Так, хорошо, - одобрил Хрущёв. - Эту работу обязательно продолжайте.
  Следующим экспонатом был гиперзвуковой управляемый боевой блок 'Кувшинка' для баллистической ракеты подводного базирования 3М23 (АИ).
  - Эту систему мы только начали испытывать вместе со штатной ракетой, - рассказал Челомей. - Пока был произведён один пуск с полигона Капустин Яр, два из четырёх боевых блоков упали в полукилометре от намеченных целей, ещё два промахнулись на несколько километров. Систему управления ещё предстоит доводить.
  - Понятно, с первого раза оно всегда получается не так, как хотелось бы, - согласился Никита Сергеевич. - Работайте дальше. Эта система нам очень пригодится.
  - А вот это - спутники разрабатываемой в настоящее время системы морской разведки 'Легенда', - Владимир Николаевич подвёл Хрущёва к двум длинным цилиндрическим аппаратам. - По ним ещё предстоит много работы, так как целевые системы только создаются. Спутник пассивной разведки УС-П, скорее всего, подготовим первым, года через два. Радиолокационный активный УС-А будет попозже.
  - Вот их бы, как раз, пораньше надо, - посетовал Никита Сергеевич. - Мы же, помню, решили на УС-А обойтись без атомного реактора, Стирлингом?
  - Да, с реактором мы бы ещё дольше провозились, уж очень непростая это штука, - подтвердил Челомей.
  - А это что? - спросил Хрущёв, глядя на небольшой спутник, кажущийся ещё меньше рядом с длинными корпусами УС-А и УС-П. Он, казалось, весь состоял из сферических баков и шар-баллонов.
  - Это ИС - истребитель спутников. Он будет сближаться с вражеским спутником на орбите и взрываться, если будет такой приказ. Пока это только корпус с макетами основных систем, работы предстоит ещё много, это тема интересная, но сложная.
  Владимир Николаевич повёл гостя дальше. Посреди цеха статических испытаний, где была организована временная экспозиция для Первого секретаря, на ложементах лежали три больших зелёных цилиндра - один, 'ступенчатый', заканчивающийся на меньшем диаметре сферой шлюзового отсека с несколькими стыковочными узлами, с крупной красной надписью 'Алмаз' на белом прямоугольном поле, второй - заметно большего диаметра, со стыковочными узлами на обоих концах, и третий - с расширяющейся конической 'юбкой' на одном конце, и большим оживальным спускаемым аппаратом, напоминающим увеличенный спускаемый аппарат 'Севера' - на другом.
  - Вот она, наша будущая орбитальная станция, - удовлетворённо представил свою разработку Владимир Николаевич. - Она полностью модульная, можно составлять из отдельных блоков любые конфигурации, как из детского конструктора.
  - Это та, что вы разрабатывали вместе с Тихонравовым? - уточнил Хрущёв.
  - Она самая. Мы её делаем совместно с заводом ? 88, они поставляют основные системы, унифицированные по компонентам с системами кораблей 'Север' и 'Союз', а мы делаем проект в целом, собираем гермокорпуса, силовой интерьер, устанавливаем целевое оборудование и поставляемые заводом ? 88 системы, осуществляем окончательную сборку, испытания и подготовку к запуску, - рассказал Челомей. (По такой же схеме делали ОС 'Салют-1' - ДОС-1)
  Хрущёв с интересом обошёл вокруг станции, затем поднялся по приставленной к стыковочному узлу лестнице и заглянул в открытый люк.
  - Что-то тесно тут у вас, - заметил Первый секретарь.
  (Внутренняя компоновка ОС 'Алмаз' https://s00.yaplakal.com/pics/pics_preview/8/1/5/9943518.jpg)
  - Так военные своим фотоаппаратом всё место заняли, - пояснил Челомей. - В гражданском варианте станции здесь будет монтироваться отсек научной аппаратуры. Сейчас у нас изготовлено четыре таких корпуса, один используется для статических испытаний, один - для динамических и вибрационных, и два - полётные. Станция имеет два стыковочных узла на торцах, и ещё четыре - сбоку на сферической поверхности шлюзового отсека.
  (Подробная статья об устройстве ОС 'Алмаз' https://www.yaplakal.com/forum2/topic1622123.html В АИ станцию доработали почти до уровня основного модуля станции 'Мир' - добавлен шлюзовый отсек с дополнительными стыковочными узлами)
  Никита Сергеевич задумчиво рассматривал станцию:
  - А почему у этого модуля диаметр такой маленький?
  - Потому что, когда станцию начали проектировать, 'Днепр' был ещё даже не в чертежах, а в эскизах и развесовках, - пояснил Челомей. - Поэтому массу и габариты основного модуля рассчитывали на вывод на 'Союзе-2.5', с четырьмя дополнительными первыми ступенями Р-9, даже ещё не ГР-1. Пока делали проект станции, товарищ Глушко успел отработать двигатель РД-33, а Сергей Палыч поставил его на удлинённую первую ступень Р-9 и получил ГР-1, а из неё уже - 'Союз-2.3' и 'Союз-2.5' в том виде, как он сейчас существует (АИ). Когда документация на 'Днепр' уже была выпущена, и началось изготовление деталей ракеты, Сергей Палыч предложил нам с Михаилом Клавдиевичем не переделывать весь проект, а приделать к нему ещё один модуль, большего диаметра, сделанный из второй ступени 'Днепра' - вот этот шестиметровый цилиндр, - Владимир Николаевич указал на самый большой из трёх модулей. - В нём будет жилое помещение для космонавтов и часть научной аппаратуры. На модуле меньшего диаметра, в военном варианте станции снаружи могут подвешиваться гиперзвуковые боевые блоки - до восьми единиц.
  Хрущёв, уже поднахватавшийся кое-каких знаний из бесед со специалистами и книг, присланных в посылке, сообразил, что предложенный Королёвым 'большой модуль' сделан по тому же принципу, как будущая американская орбитальная станция 'Скайлэб', но является не самостоятельным космическим аппаратом, а модулем в составе орбитальной станции.
  - То есть, даже, если 'Днепр' почему-либо не полетит, или его отработка затянется, мы всё равно сможем запустить станцию, только собрать её из модулей меньшего размера? - уточнил Никита Сергеевич.
  - Да. Основной модуль можно вывести на 'Союзе-2.5', даже без водородной третьей ступени, - подтвердил Челомей. - Дополнительные модули могут быть либо такие же, как основной, но на пару тонн легче, за счёт отсутствия сферического стыковочного отсека, либо немного меньшего размера и массы, примерно по 11 с половиной тонн, - он указал на третий модуль, с большим спускаемым аппаратом.
  - А это у вас что? - поинтересовался Первый секретарь.
  - Это - транспортный корабль снабжения (ТКС, изделие 11Ф72) для орбитальной станции, - ответил Владимир Николаевич. - Он тоже имеет модульную конструкцию. Грузовой модуль массой 11 с половиной тонн, из них 5 с половиной тонн приходится на доставляемый груз. Если при этом не использовать спускаемый аппарат, то корпус можно удлинить, и поставить либо второй стыковочный узел, либо целевую научную аппаратуру, а также увеличить массу груза до 7-8 тонн. Если не перегружать, то выводить его на орбиту можно будет на уже отработанном и дешёвом 'Союзе-2.3', полтонны массы уйдёт на переходник с диаметра носителя на диаметр модуля. (См. реально летавший ТКС-М, он же 'Космос-1686'). Из его корпуса можно будет делать дополнительные модули для орбитальной станции.
  (Как, собственно, и происходило в реале - ТКС-М на ОС 'Салют-7', 'Квант-2' 'Спектр', 'Природа' и 'Кристалл' на ОС 'Мир', модуль 'Заря' на МКС - сделаны на основе ТКС конструкции Челомея)
  Собственные двигатели ТКС пришлось расположить в задней части, вокруг заднего стыковочного узла, а баки с топливом и газовые баллоны закреплены снаружи на корпусе и прикрыты щитками.
  При выводе на 'Днепре' к нему крепятся два вида спускаемых аппаратов со своими переходными отсеками. Лёгкий (возвращаемый аппарат ВА, изделие 11Ф74), диаметром 2,8 метра, с массой при спуске с орбиты 3800 килограммов, трёхместный, с общей массой, вместе с тормозной двигательной установкой и приборно-переходным отсеком примерно 7300 килограммов - на нём мы отрабатывали новое многоразовое теплозащитное покрытие, - Челомей указал на стоящий отдельно конус с длинным цилиндром штанги тормозной двигательной установки. - И тяжёлый, восьмиместный, с общей массой около 15 тонн, и собственным стыковочным узлом. Сейчас он пристыкован к ТКС. (Аналог КК 'Заря' 14Ф70 http://www.buran.ru/htm/gud%2034.htm)
  - Вот эта закруглённая штука? - спросил Хрущёв, показывая на внушительную, четырёхметрового диаметра, 'фару' на переднем конце ТКС.
  - Да, он самый. По сути, вместе со своим приборным отсеком-переходником это самостоятельный космический корабль, способный доставить на орбиту до 8 человек, или 2-3 человека и 1-2 тонны груза, либо до 2 с половиной тонн груза в беспилотном варианте, - Челомей торжествующе наблюдал, как у Первого секретаря отвалилась челюсть. - Основные системы корабля позаимствованы у 'Севера' и строящегося 'Союза', а двигатели для него разработаны в ОКБ Алексея Михалыча Исаева (АИ).
  - Восемь человек? - переспросил Никита Сергеевич. - Эта штука вытащит на орбиту восемь человек?
  - Да, вытащит. Кроме того, у него будет система мягкой посадки на двигателях, а не на парашютах, - Владимир Николаевич показал на ряд отверстий в боковых стенках, опоясывающий 'фару' по периметру. - Вот эти отверстия - 24 посадочных двигателя. В космосе они используются для ориентации и мелких манёвров. Для схода с орбиты и орбитальных манёвров на корабле установлены два двигателя в навесном приборном отсеке. Первые посадки, конечно, будем проводить на парашютах, для подстраховки, всё-таки, это уже испытанный способ. Своими двигателями корабль может также поднять орбиту станции, если она будет слишком сильно тормозиться об атмосферу.
  - И что, этот новый корабль уже готов к полёту? - изумился Хрущёв.
  - Не совсем готов, его ещё предстоит отрабатывать, и на стендах, и во время беспилотных пусков, но, сами видите, корабль уже сделан в железе, то есть, в алюминии.
  - И он действительно многоразовый?
  - Да, мы провели три полётных эксперимента, пускали возвращаемые аппараты по суборбитальным траекториям, без замены теплозащиты. Выдержала. По нашим расчётам, теплозащита выдержит до 10 спусков с орбиты, а если в будущем перейти на теплозащиту, разрабатываемую для аэрокосмического самолёта, то она выдержит от 30 до 50 запусков, - рассказал Челомей. - Но та теплозащита - хрупкая, из кварцевой керамики, плюхаться на землю с ней будет нельзя, придётся какое-то шасси приделывать.
  Важная особенность обоих новых спускаемых аппаратов - у них есть защищённые люки в тепловом щите, через которые космонавты могут попадать из спускаемого аппарата в грузовой отсек ТКС, заднюю шлюзовую камеру, и через неё - в орбитальную станцию. По поводу этого люка было много сомнений, не прогорит ли аппарат при спуске, но в нескольких испытательных пусках мы убедились, что найденные технические решения вполне надёжны.
  (В реальной истории возвращаемые аппараты ВА 11Ф74 успешно прошли испытания в период 1976-78 гг, люки в теплозащитном экране доказали свою надёжность. См. 'Мировая пилотируемая космонавтика' стр. 221)
  - У него ещё и шлюзовая камера есть?
  - Да, в заднем конусе корпусов ТКС и орбитальной станции. Все баки и баллоны расположены на корпусе ТКС снаружи, а почти весь внутренний объём можно занять полезным грузом. Для быстрого спуска на Землю отснятой плёнки или продукции орбитального завода ТКС может брать на борт до 8 капсул спуска информации (КСИ, изделие 11Ф76).
  - Это что? - тут же спросил Никита Сергеевич.
  - Небольшая капсула с твердотопливным тормозным двигателем и теплозащитой, сбрасываемая с орбиты. Станция несёт одну такую капсулу в специальном отсеке шлюзовой камеры, ещё 8 запасных капсул хранятся в грузовом отсеке ТКС, - рассказал Челомей. - В капсулу вмещается 2 километра плёнки или до 120 килограммов возвращаемого с орбиты груза.
  - Ничего себе! - Хрущёв был в тихом ауте. - Это когда же вы успели столько всего наработать? Это ж придумать надо было!
  - Так пока Сергей Палыч своей тематикой занимался, мы сидели и работали, - улыбнулся Владимир Николаевич. - Нам на ТАСС работать не нужно, мы делом занимаемся. Хотя товарищ Устинов и говорит, что мы на унитаз работаем, но, как видите, он немного неправ. Ну, понятно, тут общее техническое творчество, всё-таки станцию мы вместе с Михаилом Клавдиевичем Тихонравовым проектировали, над крылатыми кораблями вместе с товарищами Мясищевым и Бартини работаем... К тому же из ВИМИ Роберт Людвигович приносит очень много полезной информации.
  Там, у них, в ВИМИ, работает один очень талантливый теоретик, Ари Абрамович Штернфельд, он нам, в частности, составляет подборки различной информации, по разработкам как наших институтов и предприятий, так и западных фирм, и дополняет своими собственными проработками. Я бы вам рекомендовал обратить на него внимание. Уж не знаю, где Мстислав Всеволодович его откопал, но товарищ Штернфельд - специалист милостью божьей, на уровне Циолковского.
  - Обязательно про него разузнаю, и подумаю, как его талант лучше использовать, - заинтересовался Никита Сергеевич. - А крылатые корабли покажете?
  - Конечно, вон, Владимир Михалыч с Робертом Людвиговичем уже дожидаются, - Челомей обратил внимание Первого секретаря на Мясищева и Бартини, скромно стоявших у двери цеха. - АКС у нас в другом помещении выставлены.
  - Ведите! - решительно заявил Первый секретарь.
 
  Бартини, Мясищев и Челомей провели его в другой цех. Здесь, ближе к входным воротам, на опорах, напоминающих кильблоки для катеров, лежал небольшой, тупорылый летательный аппарат со складными крыльями, напоминающий по форме лапоть.
  - Это - разработка Павла Васильевича Цыбина, - пояснил Владимир Николаевич. - Мы её использовали для отработки теплозащиты, запуская на ракетах Р-5 и Р-12. Павел Васильевич очень большую работу проделал, но мы с ним, к сожалению, не сработались. Он у товарища Королёва, заместителем поработал, а потом Сергей Палыч откомандировал его в помощь товарищам Бартини и Мясищеву.
  Челомей имел в виду 'тандем' из ОКБ-52 и ОКБ-23, занимавшийся под общим руководством Бартини разработкой аэрокосмического самолёта (АИ). Параллельно похожую работу по теме 'Красная звезда' (аппараты Ту-130 / Ту-136) вёл Туполев, но его аппарат не имел двигателя и представлял собой гиперзвуковую боевую часть для увеличения дальности ракет Р-5 и Р-12 более чем на 4000 километров. (См. 'Космические крылья' стр. 124)
  - А вот это - уже наша разработка, - вступил в разговор Мясищев, показывая на более крупный самолёт похожей формы, но с крылом большей стреловидности, тоже складным. - Это - аналог будущего орбитального самолёта, в нашей документации он обозначается как изделие 50-11. Мы его используем для отработки атмосферного участка полёта, пока материаловеды работают над теплозащитой нового поколения. Сбрасываем его с бомбардировщика 3М, чтобы изучить особенности его поведения в воздухе на этапе снижения и посадки.
  - Похож на цыбинский, - заметил Хрущёв, внимательно разглядывая плоский 'лапоть' с выступающим 'фонарём' кабины, с двумя окошечками из толстого стекла.
  - Условия полёта диктуют похожую форму, - пояснил Бартини. - Самолёт будет тупоносым, чтобы обеспечить допустимые тепловые нагрузки при входе в атмосферу. Складные крылья на этапе торможения находятся в аэродинамической тени плоского фюзеляжа, и раскрываются только когда скорость упадёт ниже предельно допустимой для их раскрытия.
  - Умно придумано, - согласился Никита Сергеевич.
  - Это ещё Цыбина идея, мы её лишь творчески развили. Пока что, к сожалению, наши аэрокосмические самолёты ещё далеки до готовности, с ними ещё нужно немало поработать, до начала их полномасштабной эксплуатации.
  - А такую же теплозащиту, как на спускаемых аппаратах вашего ТКС, сюда не поставить? - спросил Первый секретарь.
  - Сейчас именно такая и используется, - ответил Челомей. - Но она позволяет совершить до 10 полётов без замены теплозащиты, а разрабатываемая плитка на основе кварцевой керамики будет выдерживать от 30 до 50 полётов. Там ещё очень много работы предстоит. (очень подробно о создании теплозащиты для орбитального самолёта системы 'Спираль', аналог которого в АИ делают Челомей и Мясищев, рассказано в книге 'Космические крылья' стр. 222-226)
  - Понятно. И что этот ваш самолётик сможет делать? - поинтересовался Хрущёв.
  - Фактически, это - полноценный космический истребитель, способный в широких пределах менять орбиты и уничтожать вражеские космические аппараты ракетами класса 'космос-космос', - пояснил Владимир Николаевич.
  - Ого! - Первый секретарь был впечатлён.
  - В то же время для нас этот орбитальный самолёт важен как ступень к более тяжёлому и продвинутому проекту воздушно-космического самолёта для доставки экипажей на орбитальную станцию.
  Мясищев взял с выставочного стенда модель будущего орбитального корабля, она напоминала вытянутый конус, с расширяющимися к кормовой части наплывами и маленькими складными крыльями, покрытый, как рыбьей чешуёй, плитками теплозащиты. (http://www.buran.ru/htm/str124.htm)
 
 
 
 
 
  - Что-то крылышки у него совсем маленькие, как он садиться-то будет? - с сомнением разглядывая модель, спросил Никита Сергеевич.
  - Крылья ему нужны только для маневрирования в атмосфере, - ответил Бартини. - В космосе крылья для корабля - не более, чем лишняя масса. В этой связи мы прорабатываем возможность полёта корабля в атмосфере на раскрывающемся из грузового отсека надувном крыле, подобном крылу дельтаплана. (Так называемое 'крыло Рогалло', изобретённое в 1951 г Фрэнсисом Мелвином Рогалло http://globalphysics.ru/news/147-ikary-xx-veka.html До 1962 г изобретение Рогалло не имело практического применения)
  Садиться он будет вертикально, на многокупольной парашютной системе и амортизированном лыжном шасси. В этом случае мы не зависим от аэродромов, потому что для посадки на крыльях нужны очень длинные полосы с высококачественным бетонным покрытием. Сейчас разрабатываются многокупольные системы для десантирования бронетехники, и наша парашютная система будет работать по похожему принципу.
  - А я думал - вы крылатый аэрокосмический самолёт делаете... - Первый секретарь был в некотором недоумении. - А взлетать эта штука как будет?
  - А вот взлетать она может как угодно - и сверху на ракете, и сбоку, и с помощью самолёта-разгонщика, который сейчас Роберт Людвигович делает, - ответил Челомей. - Система получается очень универсальная, именно за счёт небольшого складного крыла, и что особенно хорошо - такой корабль мы можем сделать уже на современном уровне технологий, а для полноценного аэрокосмического самолёта достаточно больших размеров потребуются годы, если не десятилетия исследований и дорогостоящей экспериментальной отработки. Можно сначала запускать его с помощью обычной ракеты-носителя, того же 'Днепра', а когда будет готов самолёт-разгонщик, корабль можно будет запускать с его помощью.
  - Мы уже закончили продувки моделей в аэродинамических трубах, и в ближайшее время приступим к запускам моделей на гиперзвуковой скорости, с помощью доработанной противоракеты В-1000 конструкции товарища Грушина, - добавил Мясищев. - Как только будут получены данные по поведению моделей на гиперзвуковой скорости, можно будет приступать к строительству полномасштабного экспериментального образца.
  - А кстати, как ваш А-57 поживает, Роберт Людвигович? - спросил Хрущёв.
  - Вашими молитвами, и с помощью Владимира Михайловича дело продвигается даже быстрее, чем представлялось прошлым летом, - ответил Бартини. - Мы закончили строительство опытного образца, хотя некоторые второстепенные системы ещё не установлены. Товарищ Зубец, Прокофий Филиппович, поставил нам двигатели М16-17, из опытной партии. Самолёт уже делает пробные пробежки, со дня на день поднимем его в воздух.
  - На доводку потребуется года два-три, - добавил Мясищев. - Но когда доведём его, это будет очень передовая машина, лучше американской 'Валькирии' (опытный сверхзвуковой бомбардировщик XB-70 'Валькирия')
  - В Ле Бурже не успеем его выставить? - поинтересовался Первый секретарь.
  - Я бы не рисковал, - покачал головой Бартини. - Потеря первого опытного образца может сорвать всю программу.
  - Так покажем его только на земле, летать он не будет, - предложил Хрущёв.
  - Только, если на земле, - Бартини явно опасался за судьбу своего детища. - Слишком передовая техника. Американцы могут пойти на крайние меры, вплоть до диверсии.
  - Так, товарищи, а теперь покажите мне самое интересное, - Первый секретарь заговорщицки оглянулся. - Где у вас 'Орион'?
 
  - Гм... 'Орион'? - Челомей, Мясищев и Бартини переглянулись. - В общем-то, как единое целое он ещё не существует. Пока идёт только стендовая отработка его основных узлов...
  - Владимир Николаич, ты мне зубы-то не заговаривай, - погрозил пальцем Хрущёв. - Показывай, что сделано!
  - Прошу за мной, - пригласил Челомей.
  Ангар, где шла отработка и сборка компонентов атомно-импульсного корабля, охраняли автоматчики. Меры безопасности были приняты беспрецедентные. Помещение было такое же чистое и светлое, как и цеха, где собирали орбитальную станцию, но здесь было шумно. Посреди ангара, на башне из стальных балок, высилось огромное сооружение, похожее на многоярусную карусель, только вместо игрушечных лошадок для детей в неё были загружено множество небольших цилиндров, напоминающих стальные бочонки. Это чудовище лязгало и грохотало. Из его центральной части ежесекундно вываливался вниз очередной цилиндр, он падал на амортизирующую подушку и откатывался на транспортёр, по которому отъезжал в сторону.
  - Идёт отработка кассетного хранилища тяговых зарядов, - объяснил Челомей, перекрикивая грохот и лязг чудовищной машины. - А вон там отрабатываем в вакуумной камере амортизаторы, - он показал на длинную трубу, лежащую вдоль стены на подставке из стальных уголков.
  Вакуумная камера на вид была неподвижна. Хрущёв подошёл к ней и заглянул в иллюминатор. Внутри камеру освещали несколько лампочек. По центру камеры проходил могучий стержень амортизатора, он бесшумно скользил вперёд и назад, с той же частотой, с которой работала кассета в центре цеха.
  - Для создания пригодного к полёту корабля ещё предстоит решить много технических проблем. Корабль тоже будет модульный, в его конструкции можно будет использовать уже отработанные модули орбитальной станции, с их системами жизнеобеспечения, - пояснил Владимир Николаевич. - Сейчас работаем, в частности, над установкой для приготовления водно-графитовой суспензии и способами её нанесения на плиту.
  - Я так понимаю, что в ближайшие лет пять эта штука никуда не полетит, - Первый секретарь кивнул в сторону громыхающей 'карусели'.
  - К сожалению, да, хотя работа продвигается успешно, но количество проблем, которые ещё предстоит решить, очень велико, - подтвердил Бартини.
  - Эта штука полетит нескоро ещё и потому, что все атомные заряды ещё долго будут использоваться только военными, - добавил Челомей. - Товарищ Гречко уже нам как-то сказал: 'Да вы ох...ели, мужики, для одного полёта этой вашей дуры нужно зарядов, как на полноценную ядерную войну!'. Так что, раньше окончательной победы коммунизма и решения о всемирном ядерном разоружении, о полётах 'Ориона' и думать нечего. Если только не случится какого-нибудь вселенского 3,14здеца, вытащить из которого всю цивилизацию сможет только 'Орион'.
  - Ладно, посмотрим, дело новое, неизведанное, - решил Хрущёв. - Работайте дальше, и держите меня в курсе дела. Разведка вас информирует, как обстоят дела по этой теме у американцев?
  - Всю информацию товарищ Серов нам сообщает незамедлительно, - заверил Бартини. - Сейчас, если Кеннеди действительно объявит о начале лунной программы, как предсказывают аналитики в разведке, американцам придётся сконцентрировать на ней все ресурсы и позакрывать большинство других дорогостоящих проектов.
  - Есть такое мнение, - согласился Никита Сергеевич. - Поживём-увидим.
  Посещение завода ?23 подняло уверенность Первого секретаря в правильности выбранного направления. Работа по созданию орбитальной станции продвигалась даже успешнее, чем он рассчитывал, и если Королёв успешно отработает 'Днепр' и стыковку, то после этого можно будет запускать станцию на орбиту.
 
  Лариса вошла в библиотеку посольства, намереваясь почитать что-нибудь из свежих журналов. Переводчику необходимо постоянно работать с текстами, общаться с носителями языка, чтобы не забывался словарный запас. Назначение переводчиком в советское посольство в Японии оказалось для неё неожиданным.
  Она остановилась у столика с журналами, и вдруг услышала сзади какой-то звук. Лариса обернулась.
  В углу библиотеки примостилась за столом девочка-японка, на вид - старшеклассница. Перед ней лежала раскрытая книга. Девочка во все глаза смотрела на Ларису.
  - Конничи-ва. Дошите коко ни хаиримашита ка? - Лариса улыбнулась. (Привет. Ты как сюда просочилась?)
  После сентябрьского 'штурма' посольства в прошлом году (АИ, см. гл. 05-19) к японским школьницам здесь относились с опаской.
  - Здравствуйте... мне разрешири. Я в вашу бибриотеку записалась, чтобы читать Ренина... - девочка ответила по-русски.
  Как обычно у японцев, она заменяла непривычную для неё букву 'Л' на 'Р', но получалось у неё неплохо.
  - Ты читаешь Ленина? - Лариса взглянула на полку, где стояло собрание сочинений.
  Одного тома действительно не хватало, он сейчас лежал перед японкой.
  - Как тебя зовут?
  - Сигэнобу Фусако. (https://ru.wikipedia.org/wiki/Сигэнобу,_Фусако )
  - А лет тебе сколько?
  - Шестнадцать.
  - Обалдеть... - Лариса взяла журнал и присела за соседний стол. - А я - Лариса.
  - Я вас видера, по TV, на пресс-конференциях, - девочка набралась храбрости и спросила. - Риса-сан, а правда, что вы - кицунэ? Девочки говорири...
  Лариса подавила смех и многозначительно приложила палец к губам:
  - Это очень-очень личный вопрос...
  - Гоменнасаи!... (Простите!)
  Лариса улыбнулась и издала звук, который очень долго тренировала - смех лисы. (https://www.youtube.com/watch?v=e9UoUJzSZZg) Миндалевидные глаза Фусако стали похожи на пятикопеечные монеты.
  - А ты неплохо по-русски говоришь. Только букву 'Л' надо научиться выговаривать.
  - Я стараюсь. Осень-осень срозная буква, - от волнения у Фусако усилился японский акцент. - У меня язык так не встаёт, чтобы она поручирась. Я говорю по радио с советскими шкорьниками, учу рюсский.
  - По радио? Ты радиолюбитель? Радиостанцию сама делала?
  - Нет. Я пока в радио не понимаю, мне подруга сдерара.
  - А ты знаешь, что твой разговор по радио передаётся через спутник, который сделали наши дети, сами, в пионерском лагере?
  - Да, мне говорири... Вот бы нам тоже так сдерать, свой спутник. Торько я в технике не очень понимаю. Но у меня есть подруги, которые разбираются.
  - Гм... Свой спутник, говоришь...
  Они проговорили почти два часа. О беседе Лариса доложила посольскому особисту, как положено в таких случаях. Вечером её внезапно вызвали к резиденту Первого Главного управления КГБ:
  - Интересный контакт вы нашли, Лариса. Мы тут навели справки. Очень интересный. Продолжайте. Центр приказал взять разработку этой девушки на контроль.
 
  После поездки на завод ?23 Хрущёв ещё раз вызвал Королёва и Келдыша, чтобы обсудить с ними увиденное.
  - Посмотрел я разработки товарища Челомея... Ну, знаете, успел он немало, учитывая его работы по противокорабельным ракетам...
  - Так разработку УР-200 ему отменили, всю доступную информацию по этим объектам он получил, и по полигонам на каждый старт ему мотаться не надо было, - ответил Королёв. - Опять же, станцию он вместе с Тихонравовым проектировал, аэрокосмические самолёты - вместе с Мясищевым, да и цыбинское наследие использовал грамотно. Но вообще, Вовка молодец, я думал - он дольше провозится. Ну, и авиационная культура проектирования и производства, конечно, чувствуется.
  - Вот насчёт информации я как раз хотел спросить. Владимир Николаевич упоминал некоего товарища Штернфельда, который, вроде бы, в ВИМИ информационные подборки составляет?
  - Есть такой товарищ, - подтвердил академик Келдыш. - Только работает он у меня в МИАН, занимается, в том числе, расчётом орбитальных манёвров. В ВИМИ он дополнительно занят, и ещё по выходным выступает с лекциями о космосе, от общества 'Знание'. Написал несколько книг научно-популярного характера. Вообще-то, очень талантливый учёный Ари Абрамович, только не повезло ему.
  - Сидел?
  - Нет, бог миловал, но после событий в РНИИ его уволили и по специальности очень долго работать не давали. Как только я о нём узнал - сразу же пригласил в МИАН, жаль, что только в 1955-м году это было (АИ, в реальной истории А.А. Штернфельд получил признание только в начале 60-х, незадолго до выхода на пенсию) Вообще, товарищ Штернфельд - специалист, близкий по уровню к Циолковскому, но неудачно попал под кампанию против 'космополитизма'.
  - То есть, он составляет информационные подборки по космосу? Насколько он осведомлён?
  - Не более, чем необходимо. В полной мере его никто в 'Тайну' не посвящал, все материалы он получает без дат, названий и национальной принадлежности проектов, как концептуальные проработки.
  - Понятно. М-да, жаль, что с ним так получилось, хотелось бы более полно его способности использовать.
  - Ну, по основной работе, по расчёту орбит он очень хорошо работает, - заверил Келдыш.
  Справа от Первого секретаря мигнула лампочка селектора, Никита Сергеевич нажал кнопку, и голос Шуйского произнёс:
  - Товарищ Хрущёв, тут товарищ Серов подошёл, узнал, что Сергей Павлович с Мстиславом Всеволодовичем у вас, и просится обсудить пару вопросов, касающихся их тематики.
  - Пусть заходит.
  Вошёл Серов, поздоровался, присел у конца длинного стола.
  - Чего хотел, Иван Александрович?
  - Да есть тут у меня пара идей. В нашем посольстве в Японии в библиотеку ходит одна японская девушка. Мы навели о ней справки, - Серов вытащил лист бумаги, передал Хрущёву.
  Первый секретарь надел очки, долго вчитывался в текст:
  - Однако... Ей в Коминтерн прямая дорога! Ценный кадр.
  - Оно так, - согласился Серов. - Её бы энергию - да в мирных целях... У девушки неплохие лидерские способности, желательно бы их развить. Я вот тут подумал - наши пионеры сделали спутник, для себя. А представьте, какого мы могли бы навести шороху, если бы, к примеру, вывели на орбиту спутник-телеретранслятор, который собрали японские школьницы? При этом он мог бы передавать программы советского телевидения на японском языке, на всю территорию Японии. Параллельно с чисто японским телевидением, конечно.
  - А японское правительство будет на это безучастно смотреть? - спросил Королёв.
  - А мы сделаем хитрее. Через союзных нам японских коммунистов организуем компанию кабельного телевидения. Поначалу они будут транслировать только японские каналы. Компания частная, всё законно. Потом они купят у нас станцию системы 'Орбита' и, опять же в частном порядке, запустят с нашей помощью собственный спутник. Причём соберут этот спутник японские школьницы. Вы только представьте реакцию японского населения, когда они приходят домой, включают кабельное, а там пара новых каналов, и им объявляют, что трансляция идёт через спутник, собранный подростками.
  - Ещё стоит представить реакцию официальных властей... Запретят, как пить дать...
  - Компания частная. Транслирует то, что хочет, - ответил Серов. - А уже когда этот спутник будет работать, мы сможем увеличить количество транслируемых каналов. Заодно и девушкам работа найдётся, будут делать японские версии наших телепрограмм. Распространить наше культурное влияние на соседнюю страну - это, считайте, полдела сделано.
  - Сергей Палыч, это технически возможно? - спросил Хрущёв.
  - Технически - да, в Японии используется та же система NTSC, что в Америке. Если мы гоним сигнал через спутник на Кубу и в Венесуэлу (АИ), то и в Японию сможем, - ответил Королёв. - Я думаю, пусть они сначала соберут целевую ретрансляционную аппаратуру, техническое задание мы им предоставим. Компоненты, которых им будет не хватать - тоже. Если они с этой задачей справятся - можно будет пригласить их в Союз, здесь они с помощью наших инженеров установят свою аппаратуру в спутник, и, когда он будет готов, можно будет его запустить. Если не справятся - ну, значит, не справятся.
  - Иван Александрович, ты тогда насчёт сборки аппаратуры распорядись, чтобы твои люди этим девушкам такой расклад предложили, и если они возьмутся - помоги, - распорядился Хрущёв.
  - Само собой, - ответил Серов. - У меня тут ещё одна идея появилась. Мы выяснили, что с прошлого года в США готовится в частном порядке отряд женщин-астронавтов. В прошлом (1960) году независимый исследователь Уильям Рэндольф Лавлэс помогал составлять программу тренировок и медицинских тестов для NASA, и предложил независимо от NASA пройти подготовку к полёту нескольким опытным лётчицам, имеющим более 1000 часов налёта. Программа получила название 'Меркурий-13' (https://ru.wikipedia.org/wiki/Меркурий_13). Сейчас они начали тренировки.
  - Хочешь сказать, что они могут опередить наших космонавток из женского отряда? - спросил Никита Сергеевич.
  - Нет, мы проверили, по документам Веденеева. NASA отнеслось к идее полёта женщин негативно...
  - Всё-таки в NASA есть умные люди, - проворчал Королёв.
  - ...в общем, никто из этих женщин не полетел, тем более, что программу 'Меркурий' свернули раньше, и даже не все семеро астронавтов-мужчин слетали, - закончил Серов. - Притом, что как минимум три из этих женщин - Джеральдина Кобб, Рея Херрл и Фанк Уолли, прошли все фазы подготовки, по той же программе, что и космонавты из первой семёрки NASA.
  Вот я и подумал, а что, если мы запустим одну из этих американок сами? Конечно, после того, как наши женщины слетают.
  - Гленн летит 20 февраля 1962 года, если не будет серьёзных изменений, - Королёв тут же полез в свою записную книжку. - Мы не сможем подготовить свои женские экипажи, и запустить их так, чтобы они слетали раньше Гленна, а потом ещё и американку на орбиту отправить. Опять же, они готовились для полёта на 'Меркурии', обращаться с нашим 'Севером' их ещё учить надо.
  - Я так понял, что они общую подготовку проходили, никто их к 'Меркурию' и близко не подпускал, - ответил Серов. - Опережать Гленна в общем, не обязательно, он всё же мужчина. Следующий астронавт - Карпентер, полетит только 24 мая 1962 года. В этот промежуток можно будет воткнуть запуск астронавтки. Кстати, у нас есть возможность запустить их и в 'Меркурии', если очень понадобится.
  - Это как? - удивился Хрущёв.
  - Элементарно. 'Меркурий' делает корпорация 'Макдоннел'. Частная фирма. Если к ним в частном порядке обратится любой американский гражданин, или гражданка, и за наличный расчёт закажет у них ещё один корабль - с чего бы мистеру Макдоннелу им отказывать? - ухмыльнулся Серов. - Сбор средств женщины-астронавтки могут организовать сами. Их поддерживает известная американская лётчица Жаклин Кокран, если она, так сказать, 'бросит клич' и попросит помощи у нации, деньги соберут быстро.
  - 'Меркурий' весит 1350 килограммов, - тут же прикинул Королёв. - Р-9 его на орбиту не вытянет, а вот 'Союз-2.1', ГР-1, то есть - может.
  - С чисто идеологической точки зрения если и запускать американку, то на нашем корабле, на советском, - покачал головой Хрущёв. - Какой смысл возить американский корабль на нашей ракете?
  - Правильно, это я на всякий случай говорю, если Сергей Палыч опасается, что подготовить их к полёту на 'Севере' или 'Союзе' не успеем, - ответил Серов.
  - Я ещё могу понять, если бы этот полёт американки на нашем корабле опередил хотя бы Гленна, - заметил академик Келдыш. - Если же нет - то это бесполезно, по-моему.
  - Мы могли бы разыграть идеологическую карту, вроде того, что в США женщин отказались запускать из-за дискриминации по половому признаку, как оно, собственно, и случилось, - пояснил Серов, - а у нас женщинам все пути открыты.
  - Мою позицию вы знаете, я в принципе против этого цирка с женщинами на орбите, - проворчал Королёв. - Тем более, ещё и американок возить... Вот, запустим орбитальную станцию, тогда можно будет вернуться к этому разговору. Вообще надо серьёзным делом заниматься, а не покатушками на орбиту для всех желающих. Сейчас пускаем Финштейна, и надо нам сделать перерыв, Никита Сергеич. Люди устали, им отдых нужен. Летом и осенью предстоит большая работа - пуск 'Днепра', отработка стыковки, мне нужны здоровые, отдохнувшие сотрудники.
  (В реальной истории весь состав ОКБ-1 и космонавты отправились в отпуск в апреле-мае 1961 года, после полёта Гагарина)
  - Сейчас решать не будем, - предложил Хрущёв. - Насколько я помню, у американцев первые женщины в космос полетели только на шаттлах, то есть запас по времени у нас есть. Если не пытаемся запустить эту Джеральдину раньше Гленна, то и нет смысла торопиться. Пусть наши девушки на орбиту слетают, поработают там, может, кто из союзников тоже женские экипажи составит, а там - посмотрим.
 
  Предложение сформировать команду для сборки собственного спутника-телеретранслятора Фусако Сигэнобу приняла с радостью. Через несколько дней она привела в посольство нескольких подруг. Помещение для их занятий, по просьбе посла Андропова, выделила Коммунистическая партия Японии. Те же японские коммунисты нашли в своих рядах квалифицированного инженера, который взялся руководить разработкой и сборкой телевизионного ретранслятора по техническому заданию, разработанному НИИ-380 и ОКБ-1. Большую часть требуемых компонентов купили на месте, недостающие детали переправляли из СССР дипломатической почтой.
 
  #Обновление 15.10.2017
 
 
 К оглавлению
 
 
  С момента звонка премьер-министра Израиля Бен-Гуриона в сентябре 1960 года (АИ, см. гл. 05-19) Никита Сергеевич долго и напряжённо размышлял, что с него слупить. Самым логичным вариантом представлялось мирное урегулирование конфликта на Ближнем Востоке. Он несколько раз советовался с Серовым и Ивашутиным, обсуждал разные варианты с министром иностранных дел Громыко, начальником НИИ прогнозирования маршалом Соколовским, утрясал военные аспекты проблемы с министром обороны Гречко и военно-морским министром Кузнецовым.
  Где-то через месяц-полтора у привлечённых к обсуждению вопроса товарищей постепенно сложился коварный план. Начались консультации с руководством ОАР и предварительные дипломатические контакты с МИД Израиля.
  Переговоры проходили сложно, мнения в израильском руководстве разделились. Премьер Бен-Гурион и министр иностранных дел Голда Меир сначала и слышать не хотели о самой возможности переговоров с ОАР, несмотря на безоговорочную поддержку идеи мирных переговоров видным израильским дипломатом Моше Шаретом, ранее - министром иностранных дел Израиля. У израильских военных чесались руки отомстить, но вот незадача - всё ещё болела жестоко выпоротая на Синае задница. (АИ, см. гл. 02-14).
  Однако внутри израильского общества были и сторонники мирного урегулирования. Помимо Моше Шарета, идею договориться с арабами мирным путём поддерживал министр финансов Леви Эшколь, а также ряд израильских левых лидеров.
  Существование в Израиле достаточно мощного левого политического направления в СССР не афишировалось, однако там существовала коммунистическая партия (МАКИ - ха-Мифлага ха-коммунистит ха-исраэлит), и партии социалистического и социал-демократического направления, например, (МАПАЙ - 'Партия рабочих Земли Израильской'), стоявшая на позициях социалистического сионизма, но придерживавшаяся прозападной ориентации, её основателем был премьер-министр Бен-Гурион. Была и более левая, придерживавшаяся до 1952 года просоветской позиции партия МАПАМ (Объединённая рабочая партия).
  Экономика Израиля представляла собой сочетание государственного и частного секторов. Сельскохозяйственные поселения - кибуцы - жили по правилам коммуны, напоминающей советские колхозы. В стране также существовал весьма влиятельный профсоюз 'Гистадрут' ('Всеобщая федерация рабочих Земли Израильской'). Он не только защищал интересы рабочих, но и являлся собственником множества предприятий, и самым крупным работодателем в стране. С 1959 г. в 'Гистадрут' начали принимать и арабов.
  (В 1983 году 'Гистадрут' насчитывал 1,6 млн человек, что составляло 1/3 от населения Израиля, и около 85 % всего экономически активного населения. На 1983 год имел в своём составе 170 тыс. арабов. На 1989 год являлся работодателем 280 тыс. человек. https://ru.wikipedia.org/wiki/Гистадрут)
  Коммунистическая партия Израиля и профсоюз не особо влияли на политические решения правительства, но имели достаточно весомые позиции в экономике. На позицию израильских коммунистов весьма негативно повлияли 'борьба с космополитизмом' в СССР и, особенно, 'дело Сланского' в 1952 году в Чехословакии, вызвавшие в руководстве МАКИ серьёзный разлад, едва не приведший к расколу (https://ru.wikipedia.org/wiki/Сланский,_Рудольф ).
  В период подготовки операции Хрущёв убедил чешское руководство, и в конце 1960 г Сланский и остальные жертвы процесса 1952 года были реабилитированы. Отбывавшие пожизненное заключение Эвжен Лёбл, Артур Лондон и Вавро Гайду были освобождены, и прошли курс реабилитационного лечения. Президент Антонин Новотный официально извинился перед ними от имени государства и коммунистической партии Чехословакии, и вручил ордена Республики. Остальные реабилитированные по процессу Сланского также были награждены орденами Республики - посмертно. Помочь им это уже не могло, но отношения с компартией Израиля несколько улучшило.
  В то же время умеренная тональность выступления Хрущёва на 20-м съезде, когда он не стал начинать кампанию по осуждению Сталина, а ограничился расследованием репрессивных действий органов внутренних дел и взвешенной реабилитацией без огульного всепрощенчества (АИ, см. гл. 02-01) предотвратили раскол в мировом коммунистическом движении, что отозвалось и в среде израильских левых. Ультралевые социалисты из МАПАМ не стали переходить в МАКИ, партия МАПАМ в целом сохранила просоветскую ориентацию, не скатываясь вправо.
  Поражение Израиля в Суэцком конфликте 1956 г (АИ) тоже не добавило взаимопонимания. Однако в ишуве (израильском обществе) в результате синайского разгрома возникло серьёзное недовольство и разочарование политикой правых. Израильские левые тут же этим воспользовались. При обсуждении 'доктрины Эйзенхауэра' коммунисты из МАКИ и социал-демократы из МАПАЙ и МАПАМ несколько неожиданно заняли согласованную позицию, высказав опасения, что янки доверять нельзя, и в случае серьезного конфликта есть большой шанс остаться один на один с ОАР и её союзниками. Серьёзное укрепление армий арабских государств только подчеркнуло их правоту (АИ). После воссоздания Коминтерна контакты на уровне партий постепенно начали восстанавливаться.
  На выборах 1959 года левые партии МАПАЙ, МАПАМ и МАКИ выступили объединённым левым фронтом, получив даже больше мест в кнессете, чем рассчитывали сначала. Воспользовавшись народной поддержкой, коммунисты из МАКИ и левые социалисты в МАПАМ довольно агрессивно пропагандировали переход к более тесное сотрудничеству с СССР и социалистическими странами, оказывая серьёзное давление на правительство Бен-Гуриона (АИ).
  Образование в марте 1960 года Средиземноморского экономического пространства, с его более чем лояльными и свободными принципами и правилами сотрудничества привлекло внимание не только израильских левых, но и руководства 'Гистадрута' (АИ). Сам по себе 'Гистадрут', подобно крупным западным профсоюзам, давно уже переродился в кормушку для узкой верхушки профсоюзных лидеров, которые 'имели гешефт' на привлечении гастарбайтеров, 'торговали классовой борьбой' и получали отступные от капиталистов, задавливая по их заказам создаваемые рабочими независимые профсоюзы, но, как самый большой профсоюз в стране, сохранял немалое влияние на политиков.
  С момента образования СЭП руководство 'Гистадрут' на всех уровнях, от низового до самой верхушки, натурально потеряло покой и сон, видя, сколько денег проплывает мимо носа, и начало упорно искать подходы и лазейки, пытаясь без мыла влезть в создаваемую средиземноморскими соседями Израиля межгосударственную кооперацию и торговую сеть. В отсутствии регулярных межгосударственных контактов с СССР руководители 'Гистадрут' пытались действовать по линии 'обмена опытом', через ВЦСПС и неформальные связи, параллельно оказывая мощное давление на премьер-министра Бен-Гуриона и министерство иностранных дел, и требуя 'помириться с красными и арабами, пока они между собой всё бабло без нас не поделили'. (АИ). При этом советское руководство от контактов с израильской стороной не отказывалось, но чётко разделяло экономические и политические связи, приветствуя первые, и ограничивая вторые. То есть, допуская экономическое сотрудничество с компаниями, входящими в 'Гистадрут', и контакты на уровне ВЦСПС, советская сторона в то же время настаивала на том, чтобы держать социалистов из МАПАЙ, МАПАМ и даже коммунистов из МАКИ как можно дальше от 'профсоюзного гешефта'. В израильском политическом гадюшнике такой подход имел принципиальное значение.
  (Спасибо Михаилу Белову за консультацию об особенностях израильской политики)
  Израильских левых политиков советская линия 'Разделяй и властвуй', разумеется, не радовала, и они, в свою очередь, тоже прессовали Бен-Гуриона и Голду Меир, используя любой предлог для пропаганды нормализации отношений с СССР (АИ).
  Идеи мирного урегулирования арабо-израильского конфликта поддерживали генеральный секретарь компартии Израиля Шмуэль Микунис, а также депутаты кнессета от коммунистической партии Меир Вильнер (настоящее имя - Берл Ковнер) и Моше Снэ (Кляйнбойм). С ними установили связь через Коминтерн, с которым компартия Израиля поддерживала контакты наравне с компартиями других стран. Кто из них - 'Гистадрут' или левые политики - 'дожал' Бен-Гуриона и заставил его позвонить Хрущёву в Нью-Йорк во время сессии Генеральной Ассамблеи ООН (АИ, см. гл. 05-19), оставалось тайной, но сам факт звонка и проявленного израильским руководством интереса к космической программе свидетельствовал о немалой подвижке в мнениях, как в кнессете, так и в ишуве в целом (АИ). Космический энтузиазм конца 50-х не мог не захватить и относительно консервативное израильское общество.
  Для усиления эффекта в Израиль в частном порядке, по приглашению вице-президента Израильской академии естественных и гуманитарных наук Аарона Кацира прибыл Ари Абрамович Штернфельд.
  (Израильская академия наук официально была основана в 1961 году, но Аарон Кацир числится одним из первых израильских академиков с 1959 года, т.е. ещё до официального основания академии https://ru.wikipedia.org/wiki/Кацир,_Аарон)
  В Израиле Штернфельд выступил с курсом лекций о проблемах освоения космоса, а также, что ещё более интересовало местных жителей - о роли учёных еврейского происхождения в освоении космоса и советской науке в целом. Для ишува стало едва ли не откровением, что один из ближайших соратников и заместителей академика Королёва, Борис Евсеевич Черток - еврей, при этом ему никто не препятствует заниматься научной деятельностью и работать в одной из важнейших отраслей оборонной промышленности.
  Конечно, Ари Абрамович не имел права называть многих засекреченных учёных, иначе бы жители Израиля удивились ещё больше, узнав, к примеру, что советские авиационные ракеты разрабатываются под руководством Матуса Рувимовича Бисновата, а ИК ГСН к ним делает ОКБ, которым руководит Давид Моисеевич Хорол. Но и тех примеров, что привёл Штернфельд, оказалось вполне достаточно. Он лишь зачитывал на лекциях фамилии десятка советских академиков еврейского происхождения, известных авиаконструкторов - Миля, Гуревича, Лавочкина, коротко называл их работы и рассказывал о льготах и поощрениях, введённых правительством СССР для учёных.
  В Израиле об этом и так было многое известно, но не все жители Израиля имели родственников в СССР, чтобы узнавать подробности из переписки, да и официальная израильская пропаганда не афишировала такие факты.
  У советского руководства, разумеется, не было иллюзий относительно возможности построения социализма в Израиле, достаточно было бы только мирного урегулирования арабо-израильского конфликта. Тем более, что предпосылки к этому имелись.
  Смерть Насера в ноябре 1956 г (АИ, см. гл. 02-14) стала ощутимым ударом по экстремистской версии националистической идеологии, призывавшей 'сбросить Израиль в море', которую он проповедовал. Сменивший его на посту президента Египта Али Сабри, хоть и обещал на словах придерживаться 'победного курса Насера', на деле проводил намного более умеренную и взвешенную прокоммунистическую политику.
  Сабри провёл чистку в рядах армейского командования, убрал бывших нацистов, которых в Египте привечали в период правления Насера. Затем Египет вместе с Сирией и Иорданией образовали Объединённую Арабскую Республику. Сабри и здесь не стал перетягивать все полномочия на себя, а предложил конфедеративное устройство. Постоянным органом управления стал Объединённый Совет министров, в который вошли министры всех трёх объединившихся государств, а ключевые вопросы решал Государственный Совет из трёх лидеров - Сабри (Египет), Шукри аль-Куатли (Сирия) и Сулеймана Набулси (Иордания). Подобная схема управления уже была обкатана на уровне ВЭС, она неплохо масштабировалась и показала себя жизнеспособной, так как все участники её были равноправны. В случае ОАР схема работала даже лучше, так как развитие входящих в неё стран было примерно на одинаковом уровне. Стороны с самого начала договорились о национальных квотах во всех общих организациях и строго соблюдали эти соотношения.
  (АИ, в реальной истории Насер пропихивал на все посты египтян, чем очень скоро достал сирийцев, что и привело, в итоге, к выходу Сирии из ОАР).
  Во внешней политике Сабри, по рекомендации советского правительства, отошёл от насеровской линии на постоянную конфронтацию с Израилем, и убедил сирийского президента Шукри аль-Куатли перейти к политике 'молчаливого сдерживания'. Стороны держали на границе с Израилем достаточный для обороны воинский контингент, сами военных инцидентов не провоцировали, а на провокации со стороны Израиля отвечали без излишнего энтузиазма, научившись вовремя останавливаться (АИ).
  (В реальной истории в 1958-1960 гг на сирийско-израильской границе часто происходили артиллерийские перестрелки, причём зачинщиком чаще была Сирия)
  В публичных выступлениях лидеры ОАР перестали агитировать всех арабов 'объединиться и сбросить Израиль в море'. Напротив, они теперь призывали поддерживать 'бдительный мир' и не поддаваться на провокации (АИ).
  В Сирии Шукри аль-Куатли периодически проводил в армии чистки, устраняя националистов и радикалов, постоянно пытавшихся устраивать заговоры. Наиболее стабильной из трёх стран оказалась Иордания.
  Премьер-министр Сулейман Набулси, уставший от безобразий, учиняемых в Иордании палестинскими беженцами, собирался уже без лишнего шума депортировать их из страны, и убеждал партнёров прекратить поддержку палестинской диаспоры. Однако, при помощи Коминтерна, удалось найти лучшее решение. После того, как эмиссарам Коминтерна удалось убедить Али Сабри, что военное решение палестинской проблемы невозможно, и лишь приведёт к консервации конфликта, египетский лидер принял предложение Коминтерна задействовать палестинцев в масштабном строительстве Асуанской плотины и переноса памятников культуры и археологии по плану 'Исида' (АИ, см. гл. 04-08). Условием предоставления помощи Коминтерна было дальнейшее расселение палестинцев в Египте, но не компактное, в виде лагерей беженцев, а рассредоточенное, для упрощения будущей ассимиляции. В дальнейшем предлагалось трудоустроить беженцев после окончания строительства на сельскохозяйственных объектах, отвоёвываемых у пустыни по плану терраформирования (АИ).
  Этот план был принят не без труда, однако арабские лидеры вскоре заметили, что после переселения палестинцев в Египет, криминогенная обстановка в Иордании заметно улучшилась. Шукри аль-Куатли вскоре последовал примеру иорданского лидера. В Египте Сабри обращал особое внимание на недопущение образования населённых только палестинцами анклавов, намеренно расселяя их отдельными семьями в окружении местных жителей (АИ).
  Часть палестинцев оставалась в Иордании, в основном это были люди, наиболее лояльно настроенные к режиму Набулси, на которых он опирался сразу после прихода к власти. Об их переселении речи не шло, наоборот, премьер Иордании по полной программе задействовал их в собственных сельскохозяйственных проектах, также базировавшихся на советских технологиях терраформирования и капельного орошения (АИ частично). Основным местом их расселения оставался Западный берег реки Иордан.
  (В целом, в реальной истории, проблема палестинских беженцев поддерживалась арабскими странами искусственно. Ассимиляция беженцев не допускалась, с целью использовать сам факт их существования как обвинение против Израиля, и как 'пятую колонну' в ходе предстоящей войны, если Израиль согласится на их возвращение. В Израиле, однако, дураков не было, возвращать беженцев никто не собирался.)
  В то же время арабы, остававшиеся в Израиле, пользовались в основном теми же правами, что и евреи. (http://nnm.me/blogs/offline/araby-v-izraile-o-chem-molchat-smi/page1 этот факт тщательно замалчивается большинством мировых СМИ. При этом авторы стараются не упоминать названий этих территорий - Иудея и Самария, чтобы у потребителей СМИ не возникли вопросы типа: 'Иудея, оккупированная иудеями?')
  С 1960-го года, после похищения 'Моссадом' Эйхмана и достижения договорённости о сотрудничестве прокуратур Израиля и СССР в расследовании по делам Эйхмана, Бандеры и украинских националистов, отношения между СССР и Израилем начали понемногу улучшаться. Для начала был налажен обмен важными для каждой из сторон протоколами допросов. То есть, если кто-то из живущих в Израиле свидетелей обвинения упоминал факты, свидетельствующие против украинских националистов или Бандеры, израильская прокуратура передавала советской стороне копию протокола допроса. Если при допросе кого-либо из националистов или свидетелей их преступлений выявлялись факты уничтожения евреев, эту информацию передавали израильской стороне. Об объединении дел Бандеры и Эйхмана в одно делопроизводство речи не шло, но в обоих делах быстро нарастала перекрёстная доказательная база (АИ).
  Сотрудничество прокуратур периодически освещалось как в советской, так и в израильской печати. До окончания расследования никакие факты не обнародовали, однако публиковали, например, количество переданных каждой стороной документов, количество опрошенных свидетелей, и сама эта открытость при ведении следствия постепенно формировала благоприятное общественное мнение в обеих странах. Это отчасти улучшало шансы на достижение дипломатического компромисса.
  Однако в Израиле тоже хватало упёртых радикалов, не желавших мира с арабами. К сожалению, к ним относились и сам премьер-министр Бен-Гурион, и министр иностранных дел Голда Меир. После нескольких месяцев бесплодных переговоров стало ясно, что договориться обычным дипломатическим путём не удаётся, о чём Хрущёву и доложил министр иностранных дел Громыко:
  - К сожалению, Никита Сергеич, вынужден признать, что переговоры о мирном урегулировании на Ближнем Востоке застопорились.
  - А в чём причина? Кто упирается - арабы или евреи?
  - Да там и те и другие хороши, если честно, но арабов нам всё-таки удалось убедить. Сабри всё же намного более адекватен, чем Насер, - сообщил Громыко. - А вот с израильтянами сложно. Все наши инициативы и предложения по отдельности они вроде как одобряют, но как только мы предлагаем перейти от слов к делу, к согласованию текста договора - начинается что-то непонятное.
  Израильские дипломаты мнутся, тянут время, не дают никаких определённых ответов, выдвигают заведомо невыполнимые условия, мы тратим недели, чтобы хоть как-то привести их требования к удобоваримому для сторон компромиссу...
  Вообще, их тактика, если честно, напоминает мне поведение чиновника, вымогающего взятку, - заключил Громыко. - Во всяком случае, очень похоже.
  - Понятно. И что будем делать, Андрей Андреич? - спросил Первый секретарь.
  - Предлагаю направить в Израиль, для переговоров на высшем уровне товарища Зорина. Он - специалист высокой квалификации, - ответил Громыко. - Визит нами предварительно согласован, инструкции и 'реквизит' товарищ Зорин получил.
  - Давайте, - разрешил Хрущёв.
 
  23 апреля, когда в Нью-Йорке шли переговоры министра иностранных дел Громыко и госсекретаря Раска (АИ), израильскому премьер-министру Давиду Бен-Гуриону позвонил директор разведки 'Моссад' Иссер Харель. (Иссер Харель‎, настоящая фамилия Гальперин, 1912, Витебск - 18 февраля 2003, Израиль - руководитель служб разведки и безопасности Израиля с 1948 по 1963 годы.)
  Харель сообщил, что в Израиль на один день прибыл заместитель министра иностранных дел, представитель СССР в ООН Валериан Александрович Зорин.
  Давид Бен-Гурион прекрасно понимал, что в обычных условиях советский дипломат подобного ранга не покинул бы свой пост, чтобы отправиться с визитом в Израиль.
  - Где он сейчас? - спросил премьер.
  - В зале ожидания для VIP-персон в аэропорту, - ответил Харель.
  - Он высказывал какие-нибудь пожелания относительно места встречи?
  - Нет, только попросил, чтобы встреча была насколько возможно более секретной.
  Бен-Гурион на несколько секунд задумался.
  - Отвезите его ко мне домой, - распорядился он. - Я немедленно выезжаю.
  Когда он вошёл в гостиную, Зорин поднялся ему навстречу, протягивая руку и широко улыбаясь.
  - Шалом, господин премьер-министр, - произнёс он традиционное приветствие.
  - Шалом, господин Зорин, - ответил Бен-Гурион. - Вы - еврей?
  - Я - русский, господин премьер-министр, - улыбаясь, ответил Зорин.
  - А я - польский, - в тон ему ответил премьер Израиля.
  (Многие ведущие политики Израиля того периода были уроженцами бывшей Российской империи, либо потомками выходцев из неё, поэтому русский язык в большей или меньшей степени знали.)
  - Да что вы, я не говорю даже на идиш, тем более - на иврите!
  - А это не важно, - улыбнулся премьер-министр.
  Оба рассмеялись, Бен-Гурион пригласил гостя присесть и располагаться поудобнее.
  - Зовите меня просто Давид, - сказал он.
  - Валериан, - ответил Зорин, и оба политика ещё раз обменялись рукопожатием.
  - Рад приветствовать вас на Земле Обетованной, - премьер был сама любезность. - Догадываюсь, что вы прибыли обсудить возможности мирного урегулирования?
  - К сожалению, переговоры наших с вами дипломатов, похоже, зашли в тупик, - сообщил Зорин. - Советское руководство считает, что, возможно, удастся быстрее договориться, если мы с вами обсудим возможные варианты между собой.
  - Я вас внимательно слушаю, - ответил премьер.
  - Я хочу сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться, - произнёс Зорин.
  - Э-э... Я весь - сплошное внимание...
  - Мир с Египтом, Иорданией и Сирией, советскую защиту от нападения других арабских государств, возможно, даже определённое научно-техническое сотрудничество, - без тени улыбки заявил Зорин. - Кажется, вы спрашивали Первого секретаря, чтобы 'один из ваших' в ближайшее время полетел в космос? Советское руководство рассмотрело этот вопрос, и решило, что это возможно. На определённых условиях, конечно.
  - Ви таки шутите, или пытаетесь обмануть бедного еврея? - недоверчиво поинтересовался Бен-Гурион. - И щто ви таки хотите взамен?
  От сильного волнения премьер-министр Израиля заговорил, как местечковый еврей, каковым он, в сущности, и являлся.
  (Бен-Гурион родился в городке Плоньск, в Польше)
  - Я сейчас более искренен, чем когда-либо за свою дипломатическую карьеру. - покачал головой Зорин. - Я передаю вам обещание советского лидера Никиты Сергеевича Хрущёва: 'Я уговорю египтян, сирийцев и иорданцев заключить мир с Израилем, если Израиль, в свою очередь, откажется от захватнической политики на Ближнем Востоке.'
  - И как Хрущёв собирается это сделать? - Бен-Гурион был настроен скептически.
  - Э-э... Зная решительность Никиты Сергеевича, могу предположить любое развитие событий, - ответил Зорин. - Но, полагаю, никаких экстраординарных мер принимать не понадобится. Вы же понимаете, что Сабри - далеко не Насер. Он вполне разумный человек, умеренный политик, его реформы плотно завязаны на научное и технологическое сотрудничество с СССР. То же самое - и Куатли. Он весьма обязан Хрущёву за фактическое спасение Сирии от турецкого вторжения в 57-м, (история реальная, см. гл. 02-44), и прислушается к рекомендациям Первого секретаря. А уж Набулси - самый умеренный из трёх лидеров ОАР, с ним и вовсе проблем быть не должно.
  - Допустим... допустим... - задумчиво пробормотал Бен-Гурион. - Я, разумеется, в курсе всех ваших предложений. Они вполне разумны. Но, помимо Сабри и Куатли в Египте и Сирии достаточно тех, кто спит и видит, как бы уничтожить Израиль. Что, если в ОАР случится переворот, или ещё каким-то образом поменяется политическая линия?
  - Вы же понимаете, Давид Викторович, полную гарантию может дать только страховой полис, - ответил Зорин. - Но подумайте сами - много ли было за прошедшие четыре года пограничных инцидентов, которые начали сирийцы или египтяне? Почти всегда зачинщиками были либо палестинские федаины, либо преследующие их израильские войска. Часто ли Сабри или Куатли обещали сбросить Израиль в море, как об этом то и дело кричал Насер?
  - Да... Выступления нынешнего руководства ОАР заметно спокойнее, чем у Насера, - нехотя признал израильский премьер. - Но вы же понимаете, что слова - это всего лишь слова.
  - Если Израиль сам не станет провоцировать Египет и Сирию, и прекратит перевооружение армии наступательным оружием, нам будет проще убедить Сабри и Куатли в вашем миролюбии, - ответил Зорин. - Разумеется, соглашение между Израилем и ОАР будет совершенно секретным. И общая риторика выступлений, как арабских, так и израильских, не изменится. Но войны не будет, если вы не начнёте её первыми.
  Кроме того, у нас есть ряд предложений, которые вы даже могли бы реализовать совместно с Сирией и Египтом. Мы рассчитываем, что в ходе их реализации и они и вы поймёте, что вам необходимо научиться сотрудничать.
  (Принцип простейший: Ничто не скрепляет семейные узы так крепко, как совместно взятая ипотека :) )
  - Ваш артистичный монолог убедил меня по самое небалуйся, - иронически произнёс Бен-Гурион. - Но таки я судорожно опасаюсь, щто, когда дойдёт до реального гешефта, арабы обратно кинут бедных евреев, как их кидали все, начиная с Навуходоносора.
  - Ви таки не поняли без второго слова? Покричите мине 'бис', и я вам повторю, - усмехнулся Зорин.
  Он уловил манеру речи израильского премьера и начал отвечать в тон. Опытный дипломат должен уметь и не такое.
  - А щто от того переменится? - спросил израильский премьер. - Сабри начнёт читать Тору? Нет, ви таки поймите мине правильно, Израиль очень хотел бы мира с арабами, но хотят ли арабы мира с Израилем?
  Зорин достал из кармана блокнотик, написал на листке: 'Комната прослушивается?' - и подвинул блокнот израильскому премьеру.
  Тот прочитал и отрицательно покачал головой:
  - Таки как можно! Говорите свободно, дорогой Валериан!
  - Хотите поговорить с ними лично? - усмехнулся Зорин. - Я могу устроить вам встречу с Сабри, Набулси и Шукри Аль-Куатли.
  Бен-Гурион задумался. Чувствовалось, что он отчасти поверил советскому дипломату, но осторожничает и опасается принять неправильное решение. Однако у Валериана Александровича был 'туз в рукаве', чтобы склонить мнение израильского премьера в нужную сторону.
  Пользуясь паузой, Зорин достал из кармана пиджака самый обычный спичечный коробок, приоткрыл его, осторожно достал оттуда двумя пальцами что-то маленькое и положил на полированную столешницу. Бен-Гурион настороженно следил за его рукой. Зорин слегка театральным жестом убрал руку.
  На столе искрился десятками полированных граней довольно крупный, чистой воды бриллиант. Бен-Гурион произнёс: 'Гм!', - и с невольным вожделением уставился на камень.
  - Давид, ну щто вы замолчали, как мышь об крупу?
  - Таки ви хотите дать мине взятку? - спросил Бен-Гурион.
  - Таки я хочу простимулировать ваши выдающиеся мыслительные способности, дорогой Давид, щтобы вы, наконец, поняли, с какой стороны ваши настоящие союзники, - ехидно ответил Зорин. - Это не более, чем образцы.
  Он положил бриллиант на стол перед премьером, достал из коробка ещё один алмаз, неогранённый, но побольше, и положил рядом с первым.
  - Образцы чего? - с интересом спросил Бен-Гурион.
  - Добываемого в Советском Союзе сырья и готовой продукции. Сейчас мировую торговлю алмазами, как вы знаете, держат 'Де Бирс' и голландские торговцы. Почему бы нам с вами совместно их не подвинуть?
  Советский Союз может тайно поставлять в Израиль алмазы. Обработанные или необработанные или и те и другие, по вашему желанию. Мы уже сотрудничаем по линии ювелирных изделий с Индией, и некоторыми другими поставщиками драгоценных камней.
  Говоря о некоторых других поставщиках, Зорин имел в виду Читрал, где советские геологи уже нашли немалые запасы самых разных драгоценных камней, но произносить конкретные названия вслух посчитал излишним.
  - В Израиле, так же, как и в Индии, хорошие ювелиры, владеющие искусством огранки бриллиантов, - продолжил Валериан Александрович. - Кроме того, у вас налажены связи по всему миру с евреями-ювелирами, а также бизнесменами, создающими технику, в которой используются алмазы, или просто занятыми скупкой и перепродажей этих 'лучших друзей девушек'. Через них вы сможете без шума реализовывать бриллианты или необработанные алмазы, разумеется аккуратно, чтобы не обрушить цены на мировом рынке, а также сохраняя в тайне их происхождение, что в наших общих интересах. Прибыль будем распределять в соответствии с затратами каждой из сторон...
  Глядя на разгоревшиеся глаза Бен-Гуриона, мгновенно оценившего какой доход пойдёт с таких сделок в казну Израиля, а также тем, кто будет контролировать этот 'алмазный поток', Зорин, убедившись что наживка проглочена, подсёк как опытный рыбак:
  - Впрочем, вы можете отказаться. У нас в Советском Союзе тоже есть хорошие огранщики. А о реализации мы можем договориться с нашими индийскими и китайскими друзьями...
  Израильский премьер был опытным политиком и умел делать морду кирпичом. Но сейчас, при всём его самообладании, на его лице ясно читалось:
  'Щьто?! Упустить ТАКОЙ гешефт?!! Да за кого этот поц мине держит?!!!'
  Бен-Гурион с интересом вытянул шею, пытаясь заглянуть в коробок.
  - Э-э-э... Дорогой Валериан, я таки жутко извиняюсь, а у вас их там ещё есть, или только два?
  - Таки у нас их ещё целая кимберлитовая трубка в Мирном, - ухмыльнулся Зорин.
  - Нет, ви меня не с того конца поняли, - уточнил Бен-Гурион. - Раз наша беседа таки перешла в абсолютно деловую плоскость, мине бы хотелось пригласить моих партнёров Шимона и Голду, от которых многое зависит в политике Израиля, присоединиться к нашему празднику жизни. У вас с собой ещё есть?
  - Таки конечно приглашайте, - согласился Зорин. - Хватит и на Голду и на Шимона.
  Бен-Гурион схватился за телефонную трубку и лихорадочно набрал номер.
  - Алло, Шимон? Это Давид. Нет, это ты послушай! Тут такие интересные возможности нарисовались, щто если ви с Голдой прямо сейчас ко мне не приедете, то я буквально не переживу!
  Тель-Авив тогда был относительно небольшим городом. Да и Израиль в целом - очень небольшое государство. Приехавшие через полчаса Шимон Перес и Голда Меир застали своего премьер-министра разглядывающим в лупу бриллианты и мило беседующим с советским представителем при ООН.
  Зорин ещё раз повторил свои предложения для вновь прибывших. Сначала ему, разумеется, не поверили. Тогда он достал из коробка ещё по бриллианту и положил их на стол перед Меир и Пересом.
  Израильские политики не сводили глаз со сверкающих бриллиантов.
  - Ну-с, дамы и господа, не молчите, вы делаете мне страшно, - подбодрил их Зорин.
  Голда Меир, не говорившая по-русски, что-то добавила на иврите. Зорин вопросительно взглянул на Бен-Гуриона и Переса.
  - Голда говорит, щто хотела бы обратить ваше внимание, - перевёл Перес, - щто у него таки два, - он показал на Бен-Гуриона, - а у нас - по одному.
  Зорин достал из коробка ещё два бриллианта и положил перед ними.
  - Теперь поровну.
  - Таки теперь ми готовы слушать, щто, где и почём с вашей стороны, - удовлетворённо сказал Шимон Перес.
  - Сабри, Куатли, и Набулси согласны заключить с Израилем договор о мире и сотрудничестве, - ответил Зорин. - Теперь дело за вами.
  - Нет, ну то, щто ви предлагаете, нам, безусловно, со всех сторон чрезвычайно интересно, - задумчиво произнёс Перес. - Но я таки имею смутные подозрения, щто эти арабские шлимазлы опять собираются нас кинуть. Сначала они прикинутся белыми и пушистыми, а как только мы отвернёмся, они снова захотят убить всех евреев...
  - Они не сделают этого, - ответил Зорин. - Хотя бы потому что не захотят потерять поддержку ВЭС. ОАР развивается в основном благодаря ВЭС, его проектам. Как вы знаете, у нас существует Договор о коллективной защите: нападение на страну-члена Альянса равносильно нападению на Альянс в целом, а значит и на нас. Но если член Альянса сам совершит неспровоцированную агрессию, он лишится всякой поддержки и, возможно, даже самого членства в Альянсе. Мы ясно дали понять это Сабри и другим. Вы думаете, они столь безрассудны, чтобы поставить на карту будущее своей страны ради того, чтобы уничтожить вас? Кому будет нужна та же ОАР, если поссорится с нами? Американцам? После агрессии против вас - однозначно нет: ваши соотечественники в Штатах обладают большим влиянием, они не допустят этого.
  Советский Союз готов выступить посредником в переговорах Израиля с его арабскими соседями и гарантом мирного соглашения между Израилем и ОАР, если оно будет заключено. Можно привлечь и другие страны ВЭС, и дружественные нам державы. Мы провели консультации с руководством ОАР и убедили их, что мирное решение вопроса в долгосрочной перспективе для них может быть выгоднее, чем продолжение конфронтации.
  - Таки да, но я ещё не видел ни одного посредника, который не взял бы свой процент от любого гешефта... - заметил Бен-Гурион.
  - Дорогой Давид, не стройте из себя скаредного поца, я же не переворачиваю вас вверх ногами, щтобы вытряхнуть из ваших штанов последний шекель, - ответил Зорин, и продолжил, снова переходя с одесского говора на нормальный дипломатический язык. - Заметьте, СССР и ОАР понимают, что Израиль является ключом к мирному сосуществованию в регионе, а потому оказывают вам уважение. И не забывайте, что без активной помощи и участия СССР, и товарища Сталина лично, Израиля как такового сейчас бы и в природе не было.
  - Ваше уважение ми, безусловно, ценим, но арабы говорят о мире, а сами продолжают вооружаться, - всё ещё сомневался Бен-Гурион.
  Голда Меир что-то добавила на иврите.
  - Голда говорит: 'И вооружает их Советский Союз', - перевёл Перес.
  - Так и ведь и Израиль продолжает наращивать свои наступательные возможности, - ответил Зорин. - Эта ситуация может быть разрешена только одним способом - обе стороны должны договориться между собой и остановиться.
  Голда Меир снова что-то сказала. Перес вновь перевёл:
  - Мы бы предпочли, чтобы гарантом мирного соглашения выступали Соединённые Штаты.
  - Вы щто, таки доверяете англосаксам? Доверяете тем, кто в 38-м в Мюнхене слил Гитлеру Чехословакию? - криво усмехнулся Зорин. - И после того ви таки называете себя евреями?
  Господа, не делайте мне смешно. Любое соглашение с участием англосаксов - не более, чем листок бумаги. Они недоговороспособны. Вы только вспомните, как они в 58-м слили Турцию (АИ, см. гл. 03-11). А ведь турки и греки - обе стороны были членами НАТО. И оно пальцем не пошевелило, чтобы прекратить войну. Вы всерьёз думаете, что англосаксы станут вас защищать? Вы только вспомните, когда Гитлер пришёл к власти - американцы и англичане запрещали въезд евреям, спасавшимся бегством из Германии и оккупированных стран!
  Вас они просто ещё не обманывали по-настоящему. Вы, конечно, рассчитываете на помощь еврейского лобби в Америке. А вы знаете, что они о вас говорят? 'В Израиль уезжают неудачники, у которых не хватило денег на билет до США!'
  Бен-Гурион, Перес и Меир переглянулись, Перес перевёл слова Зорина на иврит, и Голда Меир возмущённо выпрямилась, но сдержалась и промолчала. Израильские политики, конечно, знали об таком отношении к ним в США, но одно дело знать самим, и совсем другое - когда об этом знает оппонент.
  - Англосаксы дружат с вами только до тех пор, пока у вас есть деньги. Дружба с англосаксами - явление преходящее, - продолжал Зорин. - А бриллианты - вечны. Что до вооружения - его вам может поставлять и Советский Союз, только платите.
  - Щто-щто? Позвольте мине оттопырить ухо, повторите! - удивлению Бен-Гуриона не было предела. - Ви таки готовы поставлять нам оружие? Но ви же поставляете его ОАР?
  Перес перевёл его слова Голде Меир, и она что-то спросила на иврите.
  - Голда интересуется, ви таки будете продавать оружие и нам и им? - уточнил Перес. - Но это.... это же... безнравственно, чёрт подери!
  - Почему же безнравственно, если вы не будете воевать? - классически ответил вопросом на вопрос Зорин. - Безнравственно было бы, если бы вы с ними затеяли всё-таки войну, а мы бы продолжали продавать и вам и им оружие. Но такого не будет. Если между вами начнётся война - той стороне, которая начнёт первой, мы продавать оружие точно не будем. Советский Союз не приемлет агрессии и не помогает агрессорам, мы признаём лишь оборонительную войну. Гитлеровцы, напав на нас 20 лет назад, убили 20 миллионов моих соотечественников: как вы думаете, можем мы терпимо относиться к агрессорам после этого? Если же будет непонятно, кто жертва, а кто агрессор - мы просто введём эмбарго и не будем поставлять оружие никому из вас.
  - Таки да, но ви нам тут так красиво говорите, щто англосаксы готовы в любой момент кинуть бедных евреев через поц, а почему ми вам должны доверять? - поинтересовался Бен-Гурион. - У нас, пока щто, не было случая убедиться в вашей честности.
  Голда Меир что-то вставила на иврите.
  - Голда говорит, что советская прокуратура и контрразведка за последний год предоставили очень много доказательных материалов по преступлениям нацистов против еврейского населения Украины, Польши, и оккупированных во время войны территорий РСФСР, - перевёл Перес. - Она говорит, что русские делают свою часть работы очень добросовестно. Наши следователи ещё ни в одной стране не встречали такой поддержки, как в СССР. Иногда нам даже бывает неудобно, что мы не можем предоставить русским такое же количество доказательств против задержанных ими нацистских преступников.
  - Как видите, мы сотрудничаем с вашими специалистами, и действуем предельно честно, - ответил Зорин. - Однако в бесчестности англосаксов не раз убеждались и вы сами, и вся Европа.
  Бен-Гурион в задумчивости почмокал губами:
  - Гм... Я слежу за процессом, но эти подробности упустил...
  - Кстати, раз уж речь зашла об этом, нельзя ли позвать господина Хареля? - спросил Валериан Александрович. - Мой опыт подсказывает мне, что он где-то неподалёку. Я хотел бы предложить кое-что, касающееся его деятельности
  - Извольте, - Бен-Гурион снял трубку телефона, набрал номер и произнёс короткую фразу на иврите.
  - Харель сейчас будет, - сказал он, неопределённым жестом указывая на разложенные на столе бриллианты.
  Голда Меир и Перес тут же кинулись прятать камушки. Перес второпях схватил вместо своего один из камней Голды. Она тут же шлёпнула его по руке и прошипела что-то на иврите. Зорин с невероятным трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться в голос - израильские политики донельзя напомнили ему кота Базилио и лису Алису. Бен-Гурион степенно убрал свои камни в небольшую коробочку и спрятал в ящик стола.
  - Таки прошу нас извинить. На чём мы остановились? - спросил израильский премьер.
  - Допустим, мы с вами решимся таки поверить друг другу и договориться, - продолжил Зорин. - Советский Союз в этом случае берёт на себя обязательство удерживать своих арабских союзников от нападения на Израиль, а Израиль обязуется не нападать на ОАР. Если стороны ведут себя тихо и мирно, Советский Союз готов рассмотреть возможность поделиться с Израилем некоторыми сельскохозяйственными технологиями. Сейчас у нас начинается большая работа по терраформированию пустынь. Исследования начаты относительно недавно, но уже получены обнадёживающие результаты, - Валериан Александрович разложил на столе несколько цветных фотографий, сделанных в совхозах Средней Азии, где отрабатывались технологии капельного полива, закрепления сыпучих песков, их озеленения, и формирования на них плодородного слоя почвы. - Полагаю, вам это будет интересно. Советский Союз готов поделиться этими технологиями с Израилем, и, может быть, даже проводить совместные научные исследования в этой области. Всё будет зависеть от вашего миролюбия. Процветание Израиля в ваших руках, господа.
  В начале 60-х Израиль далеко ещё не был таким центром высоких технологий, как в конце 20-го века, всё было куда беднее и печальнее. Шимон Перес и Голда Меир несколько минут с интересом перебирали снимки, обмениваясь короткими репликами на иврите.
  - Это было бы очень полезно для нашей экономики, - согласился Перес. - Господин премьер, советские предложения весьма щедры, я бы рекомендовал их принять.
  - Гм... допустим... А если ми не согласимся? - проворчал Бен-Гурион. - Знаем ми их... И вас тоже...
  - Господа, нашей разведке известны ваши планы насчёт строящегося центра ядерных исследований и производства ядерного оружия в Димоне, - ответил Зорин.
  Израильские политики обменялись взглядами, в которых явственно читалось беспокойство.
  - Мы понимаем, что в случае войны вы рассчитываете применить ядерное оружие, если арабы будут побеждать, - продолжал Валериан Александрович. - Я бы, на вашем месте, на этот вариант не рассчитывал.
  Он вытащил из своей папочки ещё две фотографии. На одной была изображена пусковая установка с ракетой 9М76 'Темп-С', стоящая в положении готовности к пуску на фоне пирамид, на другой - её боевая часть. Рядом стояли люди в комбинезонах химической защиты - для масштаба.
  Израильские политики судорожно сглотнули.
  - Таки обратите внимание на фон, - улыбнулся Зорин. - Нет-нет, дорогой Шимон, не хватайтесь за телефон, посылать самолёты поздно, снимок сделан неделю назад, ракеты уже несколько раз сменили позицию. Они перемещаются по всему Египту. Кстати, внимательно посмотрите на боеголовку. Она имеет мощность в одну мегатонну. Если такая штука долбанёт над Тель-Авивом, результат будет примерно такой, - он вытащил ещё одну фотографию.
  На фотографии, снятой в руинах Хиросимы, были изображены белые человеческие силуэты, отпечатавшиеся на обугленной стене.
  - Ви таки продали Сабри ядерные ракеты? - в ужасе спросил Бен-Гурион. - Боже, спаси народ твой...
  (Договор о нераспространении ядерного оружия был заключён лишь в 1967 году)
  - Разумеется, нет, - ответил Зорин. - Ракеты под контролем наших специалистов, занятых обучением египетских войск.
  Зорин лгал. Ракета на снимке не была ядерной. Но при необходимости установить на размещённые в Египте ракеты 'Темп-С' ядерные боеголовки, хранившиеся на авиабазе Файид, было недолго.
  - Как видите, ваши арабские противники отнюдь не беззащитны, - заключил советский дипломат. - И им нет необходимости тратить собственные деньги на разработку ядерного оружия.
  Израиль - страна небольшая и достаточно уязвимая. Лучшая гарантия её благополучного развития - мирные отношения с соседями и уважение к странам, стоящим у истоков её создания. Я рекомендую вам воспользоваться удачным моментом, пока в руководстве ОАР возобладали миролюбивые настроения, и заключить с ней соглашения, которые, при их соблюдении обеими сторонами, смогут стать залогом мира во всём регионе.
  Израиль окружён территорией ОАР со всех сторон. Если вы будете вести себя достаточно мудро, не ссорясь с соседями, ОАР послужит для Израиля надёжным 'забором' от разного рода исламских радикалов. Если же нет - пеняйте на себя.
  Бен-Гурион крепко задумался.
  - Что, если мы предложим разместить на границе между Израилем и ОАР миротворческий контингент, но не из ООН, а от кого-то из наших союзников по ВЭС? - предложил Зорин. - Например, войска Индонезии или Индии?
  - Индии - возможно, - ответил Перес. - В Индонезии такие же мусульмане, их тут и так полно.
  - Ми би предпочли видеть среди миротворцев французский контингент, - заметил Бен-Гурион.
  - Обещать участие французов сразу - не могу, но передам ваши пожелания советскому правительству, - ответил Зорин. - Если де Голль согласится поучаствовать в мирном урегулировании - почему бы и нет?
  Голда Меир что-то спросила на иврите. Перес перевёл:
  - А как быть с террористами из числа перемещённых лиц.
  - Причина возникновения лагерей палестинских беженцев - действия самого Израиля, - холодно ответил Зорин. - Сами создали проблему на свою голову - сами с ней и разбирайтесь. Впрочем, - он тут же смягчил позицию, - арабские страны, после долгих уговоров, согласились расселить беженцев вдали от границ Израиля. Убедить их было очень непросто. Процесс переселения уже идёт.
  Очень многое будет зависеть от доброй воли обеих сторон. Сумеете наладить деловые отношения с ОАР, заинтересовать их, к примеру, совместным гешефтом - у арабской стороны не будет оснований эти отношения портить.
  - Гешефт с арабами? - скептически поморщился Бен-Гурион. - Какой? Разводить верблюдов нам неинтересно.
  - Вы слишком недооцениваете ваших потенциальных деловых партнёров, - усмехнулся Зорин. - Вы тут сидите, фигурально выражаясь, на золотой жиле, и не можете договориться по элементарным вопросам. Да будь вы хоть немного более сговорчивы, вы бы уже озолотели!
  Его израильские собеседники тут же заинтересованно повернулись к нему. Одно упоминание о деньгах или золоте в беседе с израильскими политиками буквально творило чудеса.
  - И не изображайте мне тут вопрос по всему лицу, - глядя на Переса и Голду Меир, продолжал Зорин. - Вы лучше на карту посмотрите. У вас тут сплошное пляжно-курортное побережье, полторы тысячи километров пляжей от сирийской Латакии до Эль-Салума в Египте. Это же золотое дно! И это я ещё побережье Красного моря не посчитал - ещё почти полторы тысячи километров (От границы Египта с Суданом до Эйлата). А миллионам европейцев, между прочим, надо где-то отдыхать. Море у них если есть, то холодное, а лето дождливое. Европейцы уже сейчас хотят свои фунты, франки и марки где-нибудь потратить. Так почему бы не здесь?
  - Египет и Сирия с нашей помощью уже несколько лет развивают индустрию туризма. СССР уже вовсю производит серийно турбовинтовые и реактивные пассажирские самолёты. Лет через пять, если грамотно вложить деньги в развитие пассажирских авиаперевозок, строительство гостиниц и туристический бизнес, вы сможете совместно раскрутить такой гешефт, что вся Ницца и прочий Лазурный Берег вымрут от зависти! У вас же тут куда ни плюнь - везде исторические реликвии! Но пока у вас тут в любой момент может начаться война - какой дурак к вам отдыхать поедет?
  Голда Меир что-то сказала на иврите, Перес ответил, они заспорили, экспрессивно размахивая руками. Бен-Гурион не вмешивался, но слушал внимательно. Зорин терпеливо ждал.
  - Таки в вашем предложении есть для нас немалый интерес, - признал израильский премьер. - Но ещё лучше, если бы ви помогли при вашем посредничестве заключить договор с ОАР о совместном пользовании водными ресурсами рек Литани, Иордан, и озера Кинерет. Наше сельское хозяйство испытывает очень большую нужду в воде, а арабы препятствуют в доступе к ней. В этом случае ми можем пойти на переговоры.
  - Заранее обещать результат не могу, но этот вопрос на переговорах будем обсуждать, - пообещал Зорин. - Советская сторона готова посодействовать в достижении компромисса.
  - Тогда ми готовы встретиться с руководством ОАР, - ответил Бен-Гурион. - Нам нужно только несколько дней, чтобы сформулировать и согласовать нашу позицию.
  - У вас - неделя, - коротко сказал Зорин. - Не затягивайте. А то знаю я вас - будете торговаться из-за пустяков до посинения.
  Голда Меир снова что-то спросила на иврите.
  - Почему именно неделя? - перевёл Перес.
  - Да-да, таки я тоже не совсем понимаю, - поддержал его премьер-министр. - Щто в нём такого срочного, щто ми должны всё бросить и, как бешеные тараканы, бежать подписывать этот договор с арабами?
  - У вас сейчас есть уникальная возможность положить начало мирному сотрудничеству с ОАР красивым жестом, который, к тому же, покажет всему миру, что ваши страны находятся на острие научно-технического прогресса, - ответил Валериан Александрович. - Сейчас на советском космодроме готова к старту очередная ракета. Мы собираемся запустить её не позднее 2-го, крайний срок - 3-го мая, чтобы опередить американцев. К полёту у нас подготовлены два экипажа. Если вы с Сабри, Куатли и Набулси договариваетесь между собой - у вас есть великолепная пропагандистская возможность подтвердить, что вы способны мирно сотрудничать. Что может продемонстрировать всему миру готовность к сотрудничеству лучше совместного полёта в космос?
  - Постойте... Таки ви всё же хотите послать в космос еврея? - лицо Бен-Гуриона осветила довольная улыбка. - Еврей полетит в космос раньше американцев? Ви это серьёзно?
  - Если вы договоритесь с ОАР - полетит еврей и двое арабов - египтянин и сириец, - ответил Зорин. - Они уже почти год тренируются для совместного полёта. Если не договоритесь - полетит дублирующий русский экипаж. Руководители ОАР готовы к диалогу. Выбор за вами.
  Израильские политики недоверчиво переглядывались. В этот момент в сопровождении охранника в комнату вошёл директор израильской разведки 'Моссад' Иссер Харель. Премьер церемонно представил его советскому дипломату.
  - Рад встрече с вами, господин Харель, - заявил Зорин. - Наши страны за последний год оказали друг другу немало услуг в плане наказания нацистских преступников.
  - Благодарю вас, - ответил Харель. - Мы действительно весьма плодотворно сотрудничаем с советской прокуратурой и другими органами внутренних дел.
  - Вот как раз об этом я и хотел поговорить. Не секрет, что наши с вами интересы в большинстве случаев противоположны, - улыбнулся Зорин.
  - Мне искренне жаль, но, боюсь, вы правы, - учтиво ответил шеф 'Моссада'.
  - Однако, есть одно направление, где наши интересы практически полностью совпадают, - продолжал Валериан Александрович. - Поиск по всему миру, поимка и наказание нацистов и их пособников, пытающихся избежать справедливой кары.
  Лица четверых израильтян вытянулись, выражая крайнюю степень удивления.
  - Ви таки хотите помочь нам ловить этих шлимазлов? Я не ослышался? - уточнил Бен-Гурион.
  - Это невероятное предложение... - пробормотал Харель.
  - Скажем так... Едва ли наши разведки будут в ближайшее время сотрудничать настолько плотно, - улыбнулся Зорин. - Однако, мы могли бы, скажем, обмениваться информацией, например, по дипломатическим каналам. Сами понимаете, Коминтерн едва ли будет напрямую работать с 'Моссадом', а, скажем, американские евреи едва ли станут сотрудничать с Кей-Джи-Би. Но раз уж наши страны имеют возможность задействовать такие крупнейшие сети добровольных информаторов - грех этим не воспользоваться.
  - Это возможно, - подтвердил Харель. - Раз уж мы и так вовсю сотрудничаем по изобличению Эйхмана, Бандеры, и других, уже задержанных нацистов... Почему бы не расширить обмен информацией на тех, кого ещё не поймали?
  - Есть ещё один момент, - заметил Зорин. - Много нацистских пособников из числа украинских националистов нашли убежище в США. Работать там нашей разведке бывает непросто. Вам намного проще было бы к ним подобраться. С другой стороны, наши органы внутренних дел выявляют немало преступников из числа тех же бандеровцев, совершавших свои преступления против еврейского населения, например, на территории Польши.
  Тех, кто замешан в преступлениях против советских граждан, независимо от их национальности, мы наказываем сами, и наказываем очень сурово. Вот, к примеру, в прошлом году была приговорена к высшей мере наказания некая гражданка Макарова, участвовавшая в массовых расстрелах мирного населения (АИ, см.гл. 05-13). Но когда преступления совершались, к примеру, против польских евреев, польская сторона, скажем так, не всегда проявляет должную настойчивость при их наказании.
  Мы можем передавать этих преступников Израилю, чтобы вы могли судить их сами. В обмен мы хотели бы, чтобы 'Моссад' передал нам некоторых украинских националистов, скрывающихся в настоящее время в США. Сами понимаете, если две самые лучшие спецслужбы мира объединят свои усилия ради такой благородной цели... - Зорин намеренно не закончил фразу, как бы приглашая премьера продолжить.
  - ...то итох будет не безрадостный, - заключил Давид Викторович.
  Расчёт был точен. Бен-Гурион, по происхождению - польский еврей, не мог пройти мимо такого шанса. Он что-то спросил у Хареля на иврите. Тот ответил явно утвердительно.
  - Ми согласны, - торжественно заявил премьер-министр. - По всем пунктам. А кстати... нельзя ли, скажем, в виде исключения... разрешить вашему космонавту еврейского происхождения иметь двойное гражданство? Ви таки понимаете, дорогой Валериан, щто для Израиля иметь своего собственного космонавта раньше, чем в США, было бы более чем престижно...
  'Давид Викторович без мыла пролезет', - молча усмехнулся Зорин.
  - Я не уполномочен принимать такие решения, но передам ваш запрос советскому высшему руководству, - сообщил он вслух. - Однако, наш космонавт - типичный советский человек, коммунист, и едва ли будет счастлив, если его имя будет упоминаться в связи со всякими политическими интригами. Я бы предложил другой вариант.
  Думаю, было бы правильно после полёта пригласить экипаж посетить с визитом дружбы ОАР и Израиль. Пусть космонавты выступят с рассказами о полёте, пообщаются с народом, и в ходе визита вы можете, к примеру, присвоить космонавту звание почётного гражданина Израиля. Против такого признания заслуг никто возражать не будет, а народ Израиля в любом случае признает его 'своим', просто по происхождению.
  Израильские политики обменялись несколькими фразами на иврите.
  - Считайте, щто ми договорились, - торжественно произнёс Бен-Гурион. - Где состоится встреча с руководством ОАР?
  - В принципе, где угодно, но чтобы далеко не летать, что вы скажете относительно острова Кипр, например? - предложил Зорин. - Предварительная договорённость с товарищем Папаиоанну у нас уже есть.
  Голда Меир что-то сказала на иврите, её интонация звучала утвердительно.
  - Голда говорит, щто Кипр - вполне разумный выбор, - перевёл Перес.
 
  Встреча делегаций ОАР и Израиля состоялась 29-30 апреля 1961 г на Кипре (АИ), в обстановке строгой секретности, в основном - во избежание срыва переговоров фанатиками с обеих сторон. Арабский мир в целом был резко негативно настроен к Израилю, и разрекламированное подписание договора между ОАР и Израилем было бы воспринято большинством арабов как предательство (См. 'Кэмп-Дэвидские соглашения'). Поскольку Хартумская резолюция, перечеркнувшая более чем на 10 лет все попытки мирного урегулирования, ещё не была принята, политическая позиция арабского мира ещё не получила единого юридического оформления.
  (Т.н. 'принцип трёх нет' - 'нет' миру с Израилем, 'нет' - признанию Израиля, 'нет' - переговорам с Израилем. Сформулирован в Хартумской резолюции 1967 года. https://ru.wikipedia.org/wiki/Хартумская_резолюция).
  В этой ситуации у ОАР ещё была возможность для политического маневрирования. Стороны договорились признать 'трагической ошибкой' войну 1948-49 гг, начатую арабскими странами сразу же после образования государства Израиль, и непризнание ими резолюций ООН.
  В то же время заключённые на Кипре соглашения не были полноценным мирным договором. Они лишь подтверждали прекращение огня и устанавливали зоны разграничения для египетских и израильских войск на Синайском полуострове, а также вдоль границ Израиля с Сирией и Иорданией. В то же время стороны договорились о праве прохода израильских судов по Суэцкому каналу, а также о деблокировании Тиранского пролива. Частичная морская блокада Израиля, продолжавшаяся с 1956 года, закончилась.
  Было заключено соглашение о приграничной торговле, и о принципах совместной экономической деятельности, но дипломатические и культурные отношения в полном объёме не восстанавливались. Для решения дипломатических вопросов стороны договорились о взаимодействии на уровне Временных поверенных в делах, но дипмиссии разместились не в столицах государств, а в Иерусалиме (АИ).
  (Египетско-Израильский мирный договор 1979 года, вопреки Хартумской резолюции, восстановил дипломатические и культурные отношения Египта и Израиля в полном объёме, включая обмен послами. Это было воспринято в арабском мире как предательство, и привело в итоге к убийству президента Садата. В АИ процесс внешне выглядит более 'половинчатым', однако вместе с Египтом в нём участвуют Сирия и Иордания, что создаёт вокруг Израиля и Ливана 'пояс мира')
  Важнейшим достижением встречи стал договор о принципах мирного решения территориальных и политических споров. Договаривающиеся стороны обязались воздерживаться от прямой агрессии и поддержки незаконных вооружённых формирований.
  Удалось также договориться о совместном использовании водных ресурсов региона. Спор о воде был очень сложный, но соглашение всё же было достигнуто.
  К разделению сторон по существующей границе Израиля пришлось привлечь миротворческий контингент Индии. С участием французов сразу договориться не получилось - де Голль был занят ликвидацией последствий очередного мятежа в Алжире. Однако предложение об участии в миротворческом процессе на Ближнем Востоке президент Франции принял. Небольшой контингент Французского Иностранного Легиона появился на границе Израиля и Западного берега реки Иордан в конце 1961 года.
  Для упрощения размежевания был произведён обмен территориями. Иордания уступила Израилю часть Западного берега и некоторые территории по восточному берегу Иордана, где компактно проживало местное христианское население, получив взамен часть Галилеи (на Севере Израиля), где преобладали мусульмане.
  В результате Иордания становилась более однородной, а премьер Набулси получил поддержку, как 'освободитель единоверцев от израильского ига'. Израиль вместо недружелюбных мусульман получил более лояльных и не склонных к джихадам христиан.
  Вторым этапом процесса мирного урегулирования был намечен обмен территориями между Сирией и Ливаном. По предложенному плану Ливан уступал Сирии районы компактного проживания шиитов, суннитов, алавитов, получая взамен соседние места компактного проживания христиан у восточной и северной границы и друзов в районе Джебель-Друз - Голанские Высоты. Таким образом, Ливан должен был стать более устойчивым, христианско-друзским, а Сирия менее суннитской - что снижало угрозу исламизма и усиливало поддержку светского государства.
  В Иерусалиме, в рамках обмена территориями, Иордания передала Израилю исторический еврейский квартал Иерусалима (на юге Восточного Иерусалима) со Стеной Плача. После войны 1948 года этот квартал лежал в руинах и оставался не заселён. Мусульманский,христианский, а также армянский районы Иерусалима и Харам-аль-Шериф (район мечети аль-Акса и других мусульманских святынь) по соглашению оставались за Иорданией.
  Израильтяне получали свободный доступ в Восточный Иерусалим, а арабы - в Западный, в религиозных целях, и для коммерческой деятельности. Статус Иерусалима был определён как 'международный город', при этом Западный Иерусалим оставался под контролем Израиля, а Восточный - под контролем Иордании (АИ).
  Об итогах переговоров решено было сразу не объявлять, реализуя достигнутые соглашения поэтапно. Как предложил премьер Бен-Гурион: 'Давайте будем считать эти договорённости внутренним делом ОАР и Израиля'. Для внешнего мира и населения ОАР и Израиля всё должно было какое-то время оставаться по-прежнему, меняясь постепенно и последовательно, без излишней спешки. Просто войска обеих сторон, стоящие на границе, получили новые приказы - воздерживаться от любых агрессивных действий. Следующими шагами становились размещение миротворцев, урегулирование водных проблем между Израилем и его арабскими соседями и наконец обмен территориями и официальное утверждение мирных соглашений и новых границ, в том числе и решение вопроса Иерусалима, восточная и западная части которого становились автономными единицами, соответственно Иордании и Израиля, со специальным статусом гарантировавшим свободу передвижения и права всех религиозных общин. Ситуация была настолько взрывоопасной, что нужно было сначала приучить население к мирной жизни, а оно затем уже само договорится между собой и начнёт приграничную торговлю.
  Советские дипломаты рассчитывали, прежде всего, именно на постепенное увеличение приграничной торговли. Нормальным людям свойственно жить в мире с соседями, и если политики с обеих сторон перестанут мутить воду, то дальше соседи по обе стороны границы договорятся друг с другом сами.
 
  Третий космический полёт по программе 'Интеркосмос' предполагалось выполнить на одном корабле. Программу для него сделали также трёхсуточной, но эксперименты предполагалось провести совсем другие, чем в предыдущем двойном полёте. В этот период шло накопление первоначального опыта подготовки к длительным полётам. ОКБ-918 работало над комплексом жизнеобеспечения, который позволил бы космонавтам находиться на орбитальной станции от двух недель до нескольких месяцев.
  Полёт Титова подтвердил опасения медиков, невесомость оказалась коварнее, чем ожидалось. Основным скафандром в этот период был СК-1, в котором летали Гагарин, Титов, и другие космонавты. Но в ОКБ-918 велась работа над новым облегчённым скафандром, для защиты космонавтов от внезапной разгерметизации при спуске (аналог скафандра 'Сокол', http://www.zvezda-npp.ru/ru/node/114 разработанного в 1973 г после гибели Добровольского, Волкова и Пацаева, и используемого на настоящего времени, после ряда модификаций https://ru.wikipedia.org/wiki/Сокол_(скафандр)).
  Разработанный ранее скафандр СК-1 защищал от разгерметизации как минимум не хуже (автономность 5 ч против 2-х у 'Сокола'), но космонавт в нём был более неуклюжим и неповоротливым. В предстоящих переходах с корабля на орбитальную станцию и обратно, через узкие люки стыковочных узлов, это могло стать проблемой.
  Помимо скафандра, в ОКБ-918 был также разработан нагрузочный костюм 'Пингвин', обеспечивавший имитацию гравитационной нагрузки на мышцы космонавта. (http://www.zvezda-npp.ru/ru/node/105). Нагрузка создавалась комплектом упругих элементов, проще говоря - резиновых шнуров. Человеку в костюме 'Пингвин' приходилось при каждом движении преодолевать создаваемые ими усилия, что помогало сохранить привычное для земных условий тренированное состояние мышц - пусть не всех, но хотя бы части из них.
  В разработке находилась ещё одна система, предназначенная для сохранения физической формы космонавтов - вакуумная установка 'Чибис' (http://www.zvezda-npp.ru/ru/node/106). Она представляла собой герметичные 'штаны', в которых создавалось разрежение. В невесомости кровь приливает к голове и верхней части тела, из-за чего космонавты чувствуют дискомфорт. 'Чибис' позволял им хотя бы недолго отдохнуть от этого непривычного состояния. Эта система ещё дорабатывалась, да и испытать её в тесном спускаемом аппарате 'Севера' едва ли было возможно.
  Одним из заданий для экипажа было испытание нового скафандра. Испытывать его должен был командир экипажа, старший лейтенант Финштейн (АИ). Его коллеги - египтянин Хосни Мубарак и сириец Хафез Асад - использовали уже испытанные и несколько доработанные после полётов Гагарина и Титова скафандры СК-1.
  Нагрузочные костюмы 'Пингвин' в этом полёте надевались под скафандры, так как переодеваться в спускаемом аппарате 'Севера' было слишком тесно. При этом 'Пингвины' для этого полёта были изготовлены без внешней декоративной оболочки, и выглядели как системы регулируемых ремней с пряжками и резиновых шнуров. Они надевались поверх нижнего комбинезона голубого цвета. Завод-изготовитель N918 заявлял срок пребывания в нагрузочном костюме до 45 суток.
  Космонавтам также предстояло испытать в полёте целый комплект более простых устройств и принадлежностей, в частности - электробритвы с вакуумной очисткой, предназначенные специально для работы в невесомости, устройство для влажного умывания, механизм брикетирования бытового мусора. Нужно было проверить в условиях невесомости удобство пользования разными прочими мелочами, вроде гигиенических салфеток и вакуумного устройства для чистки зубов, удаляющего воду и остатки пасты. На корабль впервые поставили микроволновку и термостат для разогрева пищи, их тоже нужно было испытать.
  Состав третьего международного экипажа был необычным и диктовался, в первую очередь, соображениями большой политики. На 'Зямочку' Финштейна перспектива совместного полёта с двумя арабами из ОАР 'свалилась' внезапно, и едва его не придавила. Будучи образцовым, дисциплинированным офицером, Зиновий Яковлевич, когда Каманин объявил ему состав будущего экипажа, взял под козырёк и чётко ответил:
  - Есть, товарищ генерал-лейтенант!
  И лишь выдержав паузу в пару секунд, добавил:
  - Только одна просьба... если со мной в полёте что случится - маму не забудьте...
  - Да что с тобой может случиться? - удивился Каманин. - Это всё равно, что в подводной лодке - если погибать, так всем вместе.
  - Не скажите, товарищ генерал-лейтенант, мало ли что... Ребята уже шутят, что как бы мне не выйти в открытый космос раньше Лёхи Леонова...
  - Оставить дурацкие шутки! - оборвал Каманин. - Я вот этим шутникам пропишу... курс одесского юмора!
  Тем не менее, подготовка экипажа проходила успешно и без каких-либо конфликтов. Космонавты из ОАР проявляли отменную сознательность, им очень хотелось полететь в космос, тем более - полететь раньше американцев.
  Дублёрами международного экипажа были назначены Павел Попович, Валерий Быковский и Борис Волынов. Их предполагалось запустить в случае, если участники ближневосточного переговорного процесса не сумеют договориться. Однако, переговоры на Кипре прошли хоть и не идеально, но в целом успешно.
  25 апреля провели примерку скафандров и подгонку костюмов 'Пингвин'. 26 апреля оба экипажа провели 'натурную' тренировку в корабле, на ракете-носителе 'Союз-2.3', установленной на 51-й площадке Байконура. В это же время шла напряжённая подготовка к двойному полёту по программе 'Интеркосмос', поэтому техническое совещание, где решались вопросы готовности третьего международного экипажа, провели 28 апреля.
  Официальное заседание Госкомиссии, на котором Королёв и Каманин отрапортовали о готовности корабля и экипажа, прошло вечером 30 апреля, когда уже стало ясно, что переговоры на Кипре состоялись. Оно было коротким - все силы в этот момент уходили на обеспечение полётов экипажей Николаева и Бюттнера (АИ, см. гл. 06-08). Работа велась очень напряжённо. Без дополнительных космодромов в Индии и Французской Гвиане раскрутить программу в столь сжатые сроки вообще было бы невозможно.
  Старт третьего международного экипажа по программе 'Интеркосмос' состоялся в 9.03 утра 2 мая 1961 года с 51-й площадки космодрома Байконур, когда корабли 'Север-3' и 'Север-4' ещё готовились к посадке (АИ). Суда 'космического флота' - КИК, сопровождавшие в океанах полёт первых двух экипажей, приняли управление третьим полётом программы 'Интеркосмос' практически без перерыва.
  Юрий Борисович Левитан около 9.30 утра зачитал уже становящееся традиционным сообщение, которое в этот раз прозвучало политической сенсацией, не меньшей, чем полёт Гагарина:
  - ...Космический корабль 'Север-5' пилотирует экипаж в составе советского космонавта, майора Финштейна, Зиновия Яковлевича, и граждан Объединённой Арабской Республики Махаммада Хосни Сайида Мубарака и Хафеза аль-Асада...
  В иностранной прессе сразу же появились сообщения, проникнутые плохо скрываемой паникой - не иначе, как Советы вознамерились постоянно держать в космосе как минимум один экипаж?
  Если на Западе полёт стал поводом для беспокойства, то в Израиле и ОАР начался настоящий праздник. Телевидения в Израиле в 1961 году ещё не было, и о полёте сообщила государственная радиостанция 'Шерут ха-шидур'.
  (В реальной истории телевещание в Израиле началось только в 1968 году https://ru.wikipedia.org/wiki/Израильское_управление_телерадиовещания )
  В то же время в Египте, Сирии и Иордании уже были установлены в крупных городах приёмные станции системы 'Орбита', принимавшие сигнал спутника 'Молния', обслуживавшего восточную часть Северного полушария планеты (АИ). В Египте, Сирии, Иордании, Ираке и Иране передачи советского телевидения использовали в школах, на уроках русского языка. Сообщение о полёте арабских космонавтов привело к массовому срыву уроков. Школьники половины арабского мира с криками высыпали на улицы.
  Как и в случае предыдущего полёта, были организованы прямые телевизионные включения с борта космического корабля, телемост с президентами Египта, Сирии и премьер-министром Иордании, возвратившимися с переговоров.
  Премьер-министр Бен-Гурион прибыл в только что открывшуюся дипломатическую миссию в Иерусалиме, где по такому случаю была развёрнута передвижная телевизионная студия, и лично поздравил по телевидению международный экипаж, пожелав ему успешного выполнения задач полёта и благополучной посадки (АИ). Его поздравление транслировалось через дирижабль и спутник 'Молния' на всю северную часть восточного полушария. В арабском мире сам факт обращения израильского премьера с поздравлениями к арабским космонавтам был воспринят как шок и сенсация.
  Как только 'Шерут ха-шидур' сообщила о полёте в космос советского космонавта Финштейна, в Израиле началось грандиозное веселье и пьянка, сравнимая по масштабам разве что с праздником 'Пурим'. К счастью, полёт пришёлся на среду, а не на субботу. К вечеру по всему Израилю на улицах лежали пьяные (Если ви таки думаете, щто евреи не пьют, таки ви сильно ошибаетесь https://news.boyarka.name/interesnoe/2702-opyat-evrei-napilis.html Они такие же люди, и таки умеют хорошо повеселиться)
  Пока на Земле праздновали, на орбите шла напряжённая работа. Космонавты по очереди делали физические упражнения. Их костюмы 'Пингвин' ещё на Земле имели разные индивидуальные регулировки, значения натяжения каждого ремня были запротоколированы, и теперь космонавты, проделывая комплекс физических упражнений, сравнивали свои ощущения и передавали их на Землю. Регулировать 'Пингвины' в полёте было сложно, для этого нужно было снимать скафандры, а сделать это в тесном спускаемом аппарате, не заехав локтем в лицо соседу, было почти невозможно. Приходилось довольствоваться уже имеющимися настройками.
  'Зяма' Финштейн тщательно тестировал все системы нового скафандра. Всё работало более-менее прилично, хотя недочётов, подлежащих исправлению, тоже хватало. Зиновий Яковлевич диктовал на магнитофон свои наблюдения, Асад скрупулёзно дублировал их в бортовой журнал.
  В середине первого дня полёта космонавты впервые использовали новую бортовую кухню - микроволновку и термостат, чтобы разогреть тубы и контейнеры с пищей. У ЦУПа были определённые опасения на этот счёт, аппаратуру хотя и отлаживали на Земле, но времени на отработку было немного. В основном ожидали некорректной работы цифрового реле времени, но опасения оказались излишними. Использованные в конструкции специализированные микросхемы-таймеры были хорошо защищены от внешних радиационных воздействий конструктивными мерами, и отказов на протяжении всего полёта не наблюдалось.
  После обеда и небольшого отдыха эксперименты на борту были продолжены. В основном, все опыты проводились при выходе корабля из радиовидимости наземных пунктов управления, а время прохождения над территорией СССР, Европы и Ближнего Востока использовали для общения с телевизионной аудиторией и докладов руководителям полёта.
  Физические упражнения после 4-го витка были прекращены, начался период адаптации к невесомости. К упражнениям вернулись на второй день, после того, как организмы космонавтов пришли в норму. В комплекс наземных тренировок после полёта Титова были внесены изменения, но космонавты международных экипажей успели потренироваться по новой программе всего пару дней.
  На второй день возобновили физические тренировки, а также испытывали бритвы, гигиенические устройства и принадлежности, опробовали систему брикетирования бытового мусора.
  Продуманный подход ОКБ-1 к организации подготовки длительных полётов позволил избежать многих неприятных моментов, с которыми столкнулись позднее астронавты NASA, из-за несовершенства ассенизационной аппаратуры (когда экскременты частенько летали по кабине или даже по отсекам орбитальной станции 'Скайлэб').
  Помимо испытаний бытовых устройств, космонавты проводили чисто научные эксперименты и наблюдения. В частности, Хосни Мубарак фотографировал территорию Египта, в интересах строителей Асуанской плотины, эти снимки впоследствии помогли уточнить зону предстоящего затопления и эвакуировать из неё некоторые археологические памятники, не попавшие в первоначальный список (АИ).
  Финштейн и Асад проводили замеры уровня радиации за бортом, и интенсивности солнечного излучения, пробовали определить плотность остаточной атмосферы по торможению космического корабля в перигее орбиты, с помощью БЦВМ и отсчётов наземных средств наблюдения, передаваемых из ЦУП. В целом, три дня полёта прошли достаточно насыщенно.
  Телевизионные трансляции с борта 'Севера-5' вызвали очень большой интерес не только в арабских странах. Уже в первый день в Иерусалиме наблюдалось настоящее паломничество из Западного сектора в Восточный, где уже принималось спутниковое телевещание. Предприимчивые арабы выставляли пока ещё немногочисленные телевизоры прямо в окна на первых этажах, пытаясь делать собственный небольшой 'гешефт' на гостях с сопредельной территории (АИ). Не было замечено никаких инцидентов или враждебности - совместный космический полёт стал примером мирного сотрудничества для обоих народов.
  Разумеется, нашлись 'радикалы' с обеих сторон, которые не приняли сам факт возможного примирения и взаимодействия, но их оказалось даже меньше, чем ожидали лидеры государств. Третий день полёта и посадка корабля 'Север-5' совпали с суборбитальным полётом американского астронавта Алана Шеппарда на корабле 'Меркурий', и полностью затмили его в мировых СМИ. Хрущёв придумал простейший и очень эффектный ход. При обсуждении полёта с руководителями Главкосмоса он попросил показать, как проецируется на поверхность Земли трасса полёта на посадочном витке.
  - Корабль начинает торможение над Африкой, - пояснил Келдыш, - на снижении входит в атмосферу, проходит над Курдистаном, при этом полёт разделившихся отсеков корабля в атмосфере можно наблюдать из района города Поти на Кавказе. Затем дальнейшее снижение и посадка.
  - В зависимости от наклонения орбиты посадка происходит либо в районе Саратова, либо в Казахстане, - добавил Королёв. - Гагарина и Титова мы встречали в Саратовской области, Юра немного промахнулся при посадке, километров на 500, но спасательные службы были хорошо подготовлены. 2 мая экипажи 'Север-3' и 'Север-4' в условиях Индии сумели принять без происшествий. Экипаж Финштейна тоже планируем принимать в Саратовской области.
  Никита Сергеевич несколько минут размышлял, то так то этак прикладывая к глобусу транспортир.
  - А это... если команду на посадку дать немного раньше, где корабль сядет? - спросил Первый секретарь.
  - Э-э... смотря, насколько раньше... - Королёв и Келдыш переглянулись, внезапно осознав замысел Никиты Сергеевича. - Ох, едрить твою налево... - сообразил Сергей Павлович. - Это ж какой пропагандистский приём! А что, перебросить спасателей из Индии успеваем?
  - Надо связаться с Каманиным, - решил Келдыш. - Дать ему команду срочно лететь...
  - Но куда? Где сажать хотите?
  Академик Келдыш прикинул в уме предварительные расчёты и ткнул карандашом в карту:
  - Сюда!
  Окончательный расчёт 'южного' варианта посадки был тщательно проверен в МИАН, после чего утверждён Государственной комиссией. Космонавтов предупредили за несколько витков до посадки. Изменение плана полёта привело в восторг Хафеза Асада, в то же время изрядно обеспокоив командира экипажа Финштейна.
  - Заря, вы там с местом посадки ничего не напутали?
  - Всё нормально, Беркуты, изменение в полётном плане утверждено на самом верху.
  - Гм... Ну да... им-то что... В случае чего, бить-то будут меня!
  - Не тушуйся, Зяма, когда сядем, я всем скажу, что ты со мной! - успокоил Асад.
  - Ты только на идиш не говори, - добавил Мубарак, - а мы просто скажем, что ты русский. По паспорту. В удостоверении космонавта только страна прописана, а не национальность.
  - Так бить-то будут по морде, а не по паспорту! - ответил Финштейн, с сомнением проводя пальцем по переносице.
  Однако приказ следовало выполнять.
  Утром 5 мая, незадолго до старта Алана Шеппарда с космодрома Канаверал, космический корабль 'Север-5', получив сигнал на посадку с судна КИК, включил тормозную двигательную установку над Южной Атлантикой. Он вошёл в атмосферу над Африкой и, пролетев огненным болидом над Египтом и Израилем, благополучно совершил посадку в Сирии, в полях между населёнными пунктами Batha, Hulwiyah и Tall Daman, примерно в 43 километрах к юго-юго-востоку от Алеппо (АИ).
  Его ожидали переброшенные на самолётах из Индии поисково-спасательные команды, при поддержке двух дирижаблей радиолокационного дозора, предоставленных советским Средиземноморским флотом. Вертолёты встретили в воздухе снижающийся на парашюте корабль, и приземлились одновременно с ним. Спускаемый аппарат сразу же окружили сбежавшиеся с окрестных полей сирийские крестьяне. Узнав, что к ним 'в гости' приземлился первый сирийский космонавт, его тут же начали качать, прямо в скафандре. По окончании процедуры качания Хафез Асад обнаружил, что всё, что можно было оторвать от скафандра, было оторвано на сувениры (АИ).
  Египетского и советского космонавтов тоже приняли, как родных. Финштейн успел снять свой скафандр ещё перед выходом из спускаемого аппарата, он покидал корабль последним. Скафандр он передал через люк спасателям, и тем самым уберёг опытный экземпляр от разграбления (АИ).
  Космонавтов вертолётом доставили в Алеппо, откуда на Ил-18 поисково-спасательной команды перевезли в Дамаск, где их уже ждали лидеры ОАР. Встреча космонавтов и в этот раз превратилась в красочное праздничное шествие. В разгар праздника космонавты и руководство ОАР получили приветствие от премьер-министра Бен-Гуриона, вместе с приглашением посетить Иерусалим. С советским руководством этот пассаж был согласован заранее (АИ). Валериан Александрович Зорин во время переговоров рекомендовал Давиду Викторовичу пригласить в Израиль весь экипаж:
  - Они же летали вместе, сами понимаете, это будет красивый политический жест с вашей стороны. Каждый космический полёт - это не только научное, но и важнейшее политическое мероприятие. Грех таким шансом не воспользоваться, тем более, после успешных мирных переговоров на Кипре.
  Бен-Гурион был достаточно опытным политиком, чтобы это осознать. Встреча космонавтов в Иерусалиме оказалась не менее праздничной, чем в Дамаске. До возвращения в СССР космонавтам пришлось также побывать в столице Иордании Аммане, и в Каире. В Москву, для совместного рапорта на Красной площади, космонавты попали только 7 мая (АИ).
 
  #Обновление 22.10.2017
 
  Процедура правительственной встречи за четыре состоявшихся в кратчайшие сроки полёта была уже отработана и прошла 'по накатанным рельсам'. Куда интереснее было в Одессе. Уникальный, единственный в своём роде город, жизнь которого десятилетиями вертелась вокруг порта и Привоза, внезапно оказался на острие науки, техники и международной политики.
  О полёте Зиновия Яковлевича Финштейна в составе международного экипажа по программе 'Интеркосмос' его мама Сара Львовна узнала утром 2 мая, от самого председателя Одесского облисполкома Михаила Васильевича Хорунжего. Председатель заехал к ней утром, по поручению из Москвы. Сара Львовна как стояла в халате и фартуке у плиты, так и села на удачно подвернувшуюся табуретку:
  - Ох! Это щто ж теперь будет? Ох, мой бедный мальчик, а вдруг с ним щто-нибудь случится?
  - Не волнуйтесь, дорогая Сара Львовна, всё будет в порядке, - успокоил её Хорунжий. - Наша космическая техника - самая передовая в мире, вы же газеты читаете?
  - Таки читаю, конешно, да только тем газетам доверять можно только рибу, и то, если на завернуть! - отмахнулась Сара Львовна. - Михаил Васильич, а ви уже завтракали? Прошу, не побрезгуйте...
  - Нет, нет, что вы, у меня ещё масса дел, - Хорунжий, выполнив свой долг, поспешил откланяться.
  Сара Львовна тут же схватилась за телефон и позвонила сестре:
  - Розочка, ти таки била права! Наш Зямочка полетел у космос! Включай скорее радио, скоро объявят! Побегу на Привоз, люди же придут поздравлять! Ох, таки и радость, и сплошное разорение!
  Пока Сара Львовна собиралась, по радио голос Левитана действительно объявил о полёте. Когда она вышла во двор, её уже встретила толпа радостно галдящих соседей:
  - Сара Львовна! Ви таки слышали радио?! Ваш Зямочка в космосе!
  - Ой, а это не к вам ли сейчас товарищ Хорунжий из облисполкома приезжал?
  - Поздравляю вас, дорогая Сара Львовна, ми таки все гордимся вашим Зямочкой, как своим сином!
  - Ах, Сара Львовна, как я за вас рада, представляете, ваш Зяма мне сегодня даже снился.
  - И щто он имел вам сказать, девушка? - на ходу просипела мадам Финшнтейн.
  - Точно не помню, но кажется ничего.
  - Тогда это был не мой Зямочка, он весь в маму и всегда имеет щто сказать.
  Сара Львовна едва успевала отвечать на сыплющиеся со всех сторон пожелания и поздравления. Её выручил сосед сверху, Хаим Соломонович:
  - Сара Львовна, ви куда собираетесь?
  - Та на Привоз пойду.
  - Та щто ви, право, у нас таки всё есть! Сейчас соберём на стол!
  - Ой, как же, а поругаться?
  - О, таки да, это - святое! Давайте, я вас подвезу!
  Тарахтящий 'Москвич' доставил маму Зямочки на главный рынок Одессы. Здесь её очень многие знали, и поздравления обрушились на неё с новой силой:
  - Ой, Сара Львовна! Это не за вашего Зяму сейчас сказали по радио? Он таки полетел в космос, как тот Гагарин?
  - Про моего! - с гордостью подтвердила мадам Финштейн. - Хотя не в самой приличной компании...
  - Вей, как мы за вас рады! Зямочка всегда был подающим надежды мальчиком! А теперь ещё станет Героем! Скажите он ещё не женился?
  - Бог миловал!
  Нет худа без добра - обрадованные успехом земляка продавцы почти не торговались - ну, разве что, по привычке или для удовольствия. Сару Львовну они встречали ставшими уже дежурными шутками:
  - Вот смотрю я на вас, Сарочка, и думаю - что таки аппетитней: ви или ветчина вон на том прилавке?
  - Жора, а ви не думайте, ви пробуйте! - привычно отшутилась мама Зямочки и тут же приценилась к рыбе:
  - Щто-то у вас рыба какая-то некрасивая, бледная?
  - А шо ви хотите, мадам? Встала в море сегодня рано, не успела накраситься...
  - А щто, у вас бичок свежий, ещё живой?
  - Нет, он уже умер.
  - То-то я удивляюсь на цену, - с достоинством ответствовала Сара Львовна. - Ви таки ему на похорони собираете?
  Набрав две здоровенные сумки продуктов, Сара Львовна вернулась к ожидавшему её у машины Хаиму Соломоновичу. По дороге ей попался ещё один знакомый:
  - Ой, Сарочка, какие у вас большие сумки? И щто это ви так много накупили?
  - То двадцать кило не вашего дела! - мадам Финштейн за словом в карман не лезла.
  Праздновали всем двором, веселье удалось на славу, лучше, чем любая свадьба. Все три дня, пока продолжался полёт, Сара Львовна оставалась звездой Одессы. Ей пришлось поволноваться, когда по радио объявили, что корабль приземлился в Сирии, вместо Саратовской области, но тут позвонили из райкома партии, и сообщили, что всё прошло благополучно.
  Соседи тут же кинулись снова её поздравлять:
  - Сарочка, дорогая, вашему Зямочке теперь таки дадут Звезду Героя Советского Союза!
  - Ой, та щто ви говорите, а может, ему ещё дадут медаль 'За освобождение Одессы'?
  - Нет, её таки дают только пассажирам рейса Одесса - Тель-Авив!
  - Кстати, Сарочка, а ви знаете, щто вашего Зямочку пригласил в гости сам израильский премьер Бен-Гурион?! Говорят, ему и тем двум, щто вместе с ним летали, присвоят звания почётних граждан Израиля!
  - Ой-вей, это щто же получается? Наш Зямочка стал первым, кто таки уехал на космическом корабле?
  Программу полёта объявляли по телевидению, и соседи не упустили случая пошутить:
  - Сара Львовна, ви знаете, тут люди говорят, щто ваш Зямочка испитивал новый космический скафандр, и таки вёл себя как настоящий герой! После посадки их окружили арабы, но он заперся в корабле и отстреливался до последнего патрона...
  - Ой, та щто ви врёте, Соломон Маркович, - отмахнулась Сара. - Зямочка мине уже звонил из самого Тель-Авива! У него всё хорошо, их там встретили как родных, и в Сирии, и в Израиле, теперь вот в Египет поедут...
  - Сарочка, надеюсь, ви ему сказали, щтоби он даже не думал возвращаться?
  - Та щто ви такое говорите?! Зямочка - хороший син, он без мамочки не уедет!
  - Сара Львовна, а ви таки не думали уехать вместе с Зямочкой?
  - Таки куда мне, с моей фигурой, Хаим Соломонович! Ви щто, не видели по телевизору, какой в этом их корабле узкий люк! Или ви предлагаете мине лететь вокруг Земли и до самого Тель-Авива тухесом наружу?
 
  Вторая попытка запуска первого американского астронавта была назначена на 5 мая. Шепард должен был лететь раньше, 2 мая, но планы NASA перечеркнул сильный шторм, разразившийся над космодромом на мысе Канаверал. 2, 3 и 4 мая погода не позволяла лететь, несмотря на политическую ситуацию, требовавшую немедленной реакции. Советы как будто включили гигантский космический конвейер. Следом за сразу двумя кораблями с международными экипажами, они запустили третий.
  Когда президенту доложили, что в экипаже советского корабля вместе с советским лётчиком летят два араба из ОАР, президент вначале не заподозрил подвоха. Лишь ознакомившись с переводом сообщения ТАСС, Кеннеди прочитал фамилии космонавтов. Его брови поползли вверх:
  - Еврей? Красные запустили в космос еврея с двумя арабами? Оригинально! Они не опасаются, что их космонавты перебьют друг друга прямо на орбите? Или арабы откроют люк и выкинут его в космос?
  - Но, сэр... Этот Финштейн - не израильтянин, он - советский еврей.
  - Да арабам-то какая разница? Тем более, в Израиле советских евреев тоже хватает!
  Основной повод для беспокойства у американской стороны возник перед стартом Шепарда. Понимание законов небесной механики никогда не было сильной стороной политиков. Кеннеди позвонил в NASA и попросил соединить его с доктором Драйденом:
  - Мистер Драйден? Это президент. Вы собираетесь запускать Шепарда? Но ведь русский корабль ещё на орбите! Они там, случаем, не столкнутся?
  - Не беспокойтесь, сэр, это абсолютно исключено! - ответил Драйден. - Русские опубликовали данные орбиты их корабля, и мы постоянно его отслеживаем. Апогей расчётной траектории 'Меркурия' находится ниже орбиты русского корабля. В этом отношении полёт полностью безопасен. Хотел бы я быть так же уверен во всём остальном...
  - Благодарю вас, мистер Драйден. Помните, мы должны избежать ошибок и проблем. У нас их и без того уже было предостаточно.
  - Мы делаем всё возможное, мистер президент, но техника есть техника, возможно всякое.
  Положив трубку, президент задумчиво повторил:
  - Апогей траектории 'Меркурия' ниже орбиты русского корабля... М-да... В этом-то и проблема...
 
  Три дня вынужденного ожидания перед повторным стартом Шепард провёл в отдельной квартире на мысе Канаверал, где ему предоставили всё необходимое для жизни: удобную кровать, телевизор, радио, газеты, личное пространство. К астронавту не допускали репортёров и любопытствующих, прежде всего - чтобы избежать случайного инфекционного заражения. Квартира тоже была частично защищена от переносчиков инфекционных заболеваний.
  Перед полётом Шепарда держали на строгой диете, готовил ему личный повар, предоставленный NASA. Меню для астронавта составила диетолог Беатрис Финклштейн из Аэрокосмической Медицинской лаборатории. Рацион был вкусный и питательный, но несколько однообразный - список блюд за все три дня не менялся. К примеру, на завтрак астронавт получал 4 унции апельсинового сока, 1 порцию манной каши, яичницу-болтунью из двух яиц, 1 тост из белого хлеба, 2-3 кусочка хрустящего бекона, 1 чайную ложку сливочного масла, 1 столовую ложку клубничного джема. Кофе с сахаром разрешили пить сколько угодно.
  (А хреновато первого астронавта кормили - полноценного мяса на завтрак дать пожмотились)
  Повар обычно готовил несколько порций, одну для астронавта, ещё пару - для его дублёров, и ещё одну контрольную порцию ставили на сутки в холодильник, чтобы провести исследования в случае если у астронавта возникнут проблемы с пищеварением.
  NASA рекомендовало астронавтам рано ложиться спать, но это была именно рекомендация, а не жёсткое требование. Накануне полёта Шепард лёг спать в 22.15, спал крепко, без сновидений. Ему запретили пить кофе в течение суток перед полётом из-за его возбуждающего и мочегонного эффекта. Это требование астронавт нарушил, кофе утром перед полётом он всё же выпил.
  5 мая Шепарда и его дублёров Вирджила (Гаса) Гриссома и Джона Гленна среди ночи, в 1.10 минут по местному времени, разбудил врач NASA Уильям Дуглас. Астронавты позавтракали. После завтрака последовал предполётный медосмотр. На астронавта налепили множество датчиков, места для которых были заранее размечены прямо на коже. В 5.15 утра Шепард забрался в тесную капсулу космического корабля 'Меркурий'.
  (Размеры 'Меркурия' составляли 1,9 м в диаметре и около 3 м в высоту, корабль был окрашен в тёмно-синий цвет. http://ic.pics.livejournal.com/megavolt_lab/79392034/22654/22654_900.jpg фото первых секунд старта. Обитаемый отсек был размером с кабину истребителя. Устройство КК 'Меркурий' http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/3/3f/Mercury_Spacecraft.png/775px-Mercury_Spacecraft.png Трёхмерная модель КК 'Меркурий', виден выдвинутый из открытого лючка перископ и аэродинамическая поверхность на носу капсулы, с помощью которой корабль разворачивался днищем вперёд. http://ic.pics.livejournal.com/megavolt_lab/79392034/22422/22422_900.jpg ).
  В 'офисе', как традиционно называют свою кабину американские лётчики, за ним наблюдал беспристрастный свидетель - объектив кинокамеры. Вторая камера была направлена на приборную доску и фиксировала показания приборов.
  Шепард подключил скафандр к разъёмам бортовой вентиляции и кабельной сети. Техник Джо Шмидт помог ему застегнуть привязные ремни, и пожал руку астронавта в перчатке скафандра, пожелав ему удачи. Выстроившаяся внизу стартовая команда хором прокричала:
  - Счастливой посадки, коммандер!
  Шмидт закрыл люк капсулы, и Шепард остался один в корабле. Сердце билось чаще, чем обычно, но вскоре он успокоился. В 6.25 астронавт начал дышать чистым кислородом, чтобы очистить лёгкие от атмосферного азота, это позволяло избежать воздушной эмболии или кессонной болезни в случае разгерметизации.
  Старт 'Меркурия' несколько раз откладывали. За 15 минут до намеченного момента старта внезапно опять испортилась погода. На этот раз шторма не было, но набежавшие облака могли испортить киносъёмку и телевизионную картинку. Предприимчивые американцы любое мероприятие превращали в рекламное телешоу. Синоптики обещали улучшение погоды через час, и Шепарду было велено подождать.
  Однако надёжность тогдашней техники была не особо высокой, вплоть до того, что ракету надо было пускать сразу, как только проведены последние проверки - иначе что-нибудь могло сломаться просто от ожидания. В этот раз подвела не сама ракета - завис компьютер IBM 7090 в наземном комплексе обслуживания.
  Зависание компьютера в начале 60-х лечилось куда сложнее, чем сейчас. Перезапуск всей системы занял 2 часа! За это время на ракете от перегрева вышел из строя инвертор. Его пришлось срочно менять. Пока заправленная ракета стояла около 4-х часов на старте, жидкий кислород в баке окислителя быстро испарялся. Давление поднялось больше допустимого, из-за чего пришлось избыток давления стравливать. Никто не ожидал такого количества задержек, поэтому автоматическим клапаном ракету не оснастили.
  'Избыток давления' мучил не только ракету, но и астронавта. Выпитый с утра, в нарушение инструкции, кофе начал проситься наружу. Мало того, Шепард уже 4 часа лежал на спине, в неудобной позе, с поднятыми ногами. Ноги он мог поджать в коленях, чтобы меньше затекали, но пролежать так несколько часов всё равно было пыткой.
  Проблема заключалась в том, что полёт изначально предполагался суборбитальным, продолжительностью всего 15 минут, и о возможной задержке старта никто даже не подумал.
  Шепард доложил о 'проблеме', что вызвало лёгкую панику среди специалистов команды управления. Внутри скафандра было установлено множество электрических датчиков. Приборы были практически все слаботочные, поскольку датчики клеились в том числе и на тело астронавта. В случае замыкания Шепарда, разумеется, не убило бы (как пишут в некоторых статьях), но могла проскочить искра, а вот это, в кислородной атмосфере корабля, могло привести к пожару. Гибель первого астронавта США, да ещё по такой анекдотической причине, стала бы национальным позором. Нужно было срочно что-то решать.
  Провели короткое совещание, на котором специалисты пришли к выводу, что при обесточенных системах съёма информации астронавт может безопасно помочиться прямо в скафандр. Шепарду передали указание выключить часть телеметрии и отлить. Жидкость быстро впиталась в бельё, но определённый дискомфорт, конечно, оставался. Кресло космического корабля выглядит как ложемент, в котором астронавт в момент старта лежит на спине, чтобы перегрузки при старте и входе в атмосферу действовали в направлении 'грудь-спина'. Жидкость до момента впитывания успела растечься по ложементу, поэтому спина у Шепарда на старте была мокрая.
  Ему надоело затянувшееся ожидание, он вызвал по радио операторов старта и попросил их 'решить свои мелкие проблемы и зажечь эту свечу'. (http://fototelegraf.ru/47136-pervyj-amerikanskij-kosmonavt.html)
  - Ты сейчас взлетишь, 'Хосе', - успокоил Шепарда его коллега Дик Слейтон из центра управления полётами.
  Это прозвище Шепард получил в честь Хосе Хименеса, комичного персонажа, выдуманного Биллом Даной. (http://fototelegraf.ru/47136-pervyj-amerikanskij-kosmonavt.html)
  Старт состоялся в 09:34:13 по местному времени (14:34:13 UTC). В момент, когда из двигателя 'Редстоуна' ударила струя пламени, первый астронавт Соединённых Штатов прошептал, обращаясь к самому себе:
  - Don't fuck up, Shepard...
  Позже репортёры распиарили придуманную ими 'молитву Шепарда': 'Please, dear God, don't let me fuck up', однако на самом деле к потусторонним силам астронавт не обращался (Подробнее см. http://lurkmore.to/Молитва_Шепарда)
  В момент старта вся Америка, затаив дыхание, смотрела прямой телерепортаж с мыса Канаверал. Остановились занятия в школах и работа в учреждениях, прекратилось даже уличное движение. Взлёт Шепарда видели в прямом эфире от 45 до 70 миллионов телезрителей.
  Полёт был настолько коротким, что в полётном плане его расписали посекундно. Первые 142 секунды - выведение на траекторию. Начиная с 45-й секунды полёта началась вибрация, настолько сильная, что у Шепарда перед глазами расплывались стрелки приборов. Чтобы не пугать операторов на Земле, Алан не стал им этого сообщать, и рассказал только во время отчёта о полёте. (см. 'Мировая пилотируемая космонавтика' стр. 32)
  На высоте 59,7 км, на полсекунды раньше запланированного времени, произошла отсечка двигателя. Отстрелилась ферма системы аварийного спасения, затем, через 10 секунд, три пороховых ускорителя отделили корабль от носителя. 'Меркурий', которому Шепард дал имя собственное 'Freedom 7' - в честь семерых астронавтов первого отряда - летел под углом 40 градусов к горизонту, со скоростью 1955 метров в секунду (прямо скажем, по сравнению с 7,9 км/с Гагарина - скорость не особо космическая)
  В полёте корабль автоматически развернулся задом наперёд, чтобы войти в атмосферу хорошо защищённым от аэродинамического нагрева днищем. На четвёртой минуте полёта, точнее - в Т+3.10, Шепард включил режим ручного пропорционального управления и попробовал управлять ориентацией корабля вручную.
  Он опустил нос 'Меркурия' на минус 34 градуса, потом приподнял до минус 14 градусов, диктуя короткие фразы с описанием своих действий. Затем попробовал отклонять капсулу вправо-влево и вращать вокруг продольной оси.
  Следующим пунктом задания Шепард попытался управлять капсулой, глядя в перископ на Землю. В этот момент он сказал по радио:
  - Из перископа открывается прекрасный вид. Небо над Флоридой затянуто облаками. Плохая видимость до мыса Хаттерас.
  Сквозь облака Шепард смог чётко различить очертания материка, западное побережье Флориды и Мексиканский залив. Он увидел озеро Окичоби в центральной части Флориды, но не смог узнать ни одного города.
  Шепард продолжил эксперименты с управлением, развернул капсулу на 20 градусов по рысканию (проще говоря - повернул нос в сторону на 20 градусов), затем вернул в прежнее положение. 'Меркурий' уже подлетал к апогею своей суборбитальной траектории. Пора было тормозить.
  По команде Дика Слейтона из Центра управления Шепард опустил нос капсулы на минус 34 градуса, и дал торможение вручную, в точке апогея, на высоте 187,4 километра. С момента старта прошло 5 минут 11 секунд. Торможение продолжалось 22 секунды и проводилось в целях отработки орбитального полёта. На такой скорости корабль сел бы и без торможения, лишь улетев немного подальше. Три тормозных двигателя снизили скорость капсулы на 155 метров в секунду. В ходе торможения Шепард вручную парировал возмущения корабля, не давая ему изменять ориентацию.
  До входа в атмосферу астронавт успел опробовать дублирующий электродистанционный метод управления, при котором движения ручки передавались не по системе рычагов, а по электрическим цепям.
  В Т+6.14 автоматика подорвала пироболт крепления тормозной двигательной установки. Видя, что контрольная зелёная лампочка на пульте не загорается, Шепард с пульта вручную дал дублирующую команду на отстрел ТДУ. Только после этого сработала сигнализация сброса.
  Освободившись от тормозных двигателей, астронавт опустил хвостовую часть капсулы на 40 градусов, чтобы 'Меркурий' вошёл в атмосферу под правильным углом. В Т+7.48 на высоте около 70 километров короткое, всего лишь пятиминутное состояние невесомости закончилось. Шепард успел сделать ещё несколько движений ручкой управления, закрутив капсулу со скоростью 2 оборота в минуту, после чего навалившаяся 11-кратная перегрузка прервала его упражнения. Сильная перегрузка продолжалась всего 4 секунды - скорость 'Меркурия' была по космическим меркам небольшая, и быстро снизилась.
  В ходе спуска была проверена эффективность теплозащиты. Внешняя оболочка капсулы разогрелась до 665 градусов, а внутри кабины температура поднялась всего на 4 градуса - с 35 до 39 С. Пилоту в скафандре было вполне комфортно - внутри скафандра температура держалась на уровне 22-24 С, хотя и было немного мокро.
  Как только перегрузка отпустила астронавта, Шепард переключил управление спуском в автоматический режим. В Т+10.15 на высоте 3,2 км в два этапа раскрылся основной парашют. Теперь 'Меркурий' снижался со скоростью 10 метров в секунду. Он приводнился через 15 минут 22 секунды после старта, в 9.43 по местному времени, в 130 км к востоку-северо-востоку от острова Гранд-Багама и в 487.3 км от стартового комплекса на мысе Канаверал. Перелёт относительно расчётной точки составил 11 км.
  В момент перед приводнением теплозащитный экран отделился, растянув своим весом цилиндрическую обечайку из стекловолокна, наполненную воздухом. (см. здесь, http://lemur59.ru/node/9102 ссылка на конкретное фото слишком длинная). Этот воздушный мешок служил для амортизации удара о воду при посадке.
  Шепард провёл в волнах Атлантики всего 10 минут. В 9.53 над капсулой завис спасательный вертолёт H-34 из 26 авиагруппы морской пехоты, пилотируемый Уэйном Кунзом, завис над капсулой. Второй пилот Джордж Кокс зацепил 'Меркурий' крюком лебёдки и приподнял над водой. Шепард открыл люк, выбрался из капсулы и по тросу поднялся в вертолёт.
  (Джордж Кокс поднимает Шепарда в вертолёт http://fototelegraf.ru/wp-content/uploads/2011/05/pervyj-amerikanskij-kosmonavt-13-11.jpg)
  В 9.59 по местному времени вертолёт опустил капсулу на палубу авианосца 'Лейк Чамплейн'. Астронавта немедленно окружили врачи. Они опасались, что даже несколько минут невесомости могли негативно повлиять на его состояние. Шепард успокоил их, объяснив, что за 5 минут он едва успел ощутить невесомость. Позже выяснилось, что во время полёта астронавт всё-таки пострадал - у него появились проблемы со слухом. К счастью, позже их удалось вылечить, и Шепард вернулся в отряд астронавтов, приняв участие в лунной программе.
  Через полчаса после посадки с авианосцем связался президент Кеннеди. Он поздравил Шепарда с успешным космическим полётом. Официальная церемония была проведена в Белом доме 8 мая 1961 г.
  Официальные американские СМИ изошли на славословия и комплименты. Пресса как будто забыла обо всех неудачах американской космической программы. У репортёров, наконец, появился свой, американский, 'супергерой', которого можно было вознести на вершину славы, и пресса немедленно этим воспользовалась, чтобы раздуть пропагандистскую истерию вокруг 15-минутного полёта.
  Однако весь угар торжества был смазан одним неприятным моментом - практически одновременно с полётом Шепарда красные, по договорённости с французами, транслировали через сеть 'Интервидение' на половину Западной Европы посадку в Сирии! своего космического корабля 'Север-5' (АИ). Камеры были установлены на вертолётах и дирижабле поисково-спасательной группы.
  Как ни старались репортёры представить 15-минутный полёт Шепарда выдающимся подвигом, даже его коллеги из 'великолепной семёрки' не упускали случая пошутить и потроллить первого астронавта Соединённых Штатов. Так, Эдвин ('Базз') Олдрин, в интервью представителям прессы, в шутку сообщил:
  - Вообще хотели послать обезьяну, но в НАСА пришла куча писем в защиту прав животных, а в защиту Шепарда не пришло ни одного письма. Вот он и полетел.
  (История реальная, см. http://otvet-plus.ru/gagarin.htm)
  Безусловно, коллеги по отряду астронавтов были предупреждены и держали в строжайшем секрете некоторые обстоятельства первого американского космического полёта. Однако, 'жёлтая пресса' на то и жёлтая, чтобы выискивать жареные факты. 8 мая, в день, когда Шепарда принимали в Белом Доме Джон и Жаклин Кеннеди, вся европейская, а за ней - и американская 'жёлтая пресса' радостно смаковала тот факт, что Шепард летал в космос в мокром изнутри скафандре. Агенты ФБР сбились с ног, пытаясь выяснить источник утечки - безуспешно. Репортёры ссылались друг на друга, каждый утверждал, что 'слышал в баре от кого-то из коллег' или 'прочитал в газете, меня позабавило, предложил своему редактору перепечатать заметку'.
  Репортёры более солидных изданий получили инструкции в своих редакциях не задавать на пресс-конференциях 'сомнительных вопросов' по поводу обстоятельств полёта Шепарда, но между собой, разумеется, пошучивали на этот счёт. Президент, как человек интеллигентный, сумел изящно обойти этот вопрос стороной. Ему и без того хватало проблем. В то время, как русские уже экипажами крутились вокруг Земли по трое суток и возили на орбиту космонавтов из числа союзников, которых американская пресса злобно именовала 'космическими туристами' и 'двуногими подопытными кроликами', топ-достижением американской космической программы оставался 15-минутный полёт на высоту 187 и дальность 487 километров.
  Тем не менее, президент в день полёта Шепарда получил поздравительную телеграмму от Хрущёва. Она пришла практически в тот самый момент, когда вертолёт вытаскивал первого астронавта США из волн Атлантики (АИ). Поздравление было выдержано в абсолютно корректных выражениях:
 
  'Уважаемый господин президент!
  Позвольте мне, от имени всего советского народа, поздравить господина Алана Шепарда, коллектив NASA, весь американский народ и лично Вас с первым успехом американской пилотируемой космической программы. Первый шаг всегда короткий, но он же всегда и самый трудный. Желаем вам, учёным из NASA, всем талантливым американским инженерам и рабочим успехов на трудном пути освоения космоса.
  С уважением. Н.С. Хрущёв.'
 
  В то же время советские газеты не преминули напомнить читателям, что подобный полёт кота Леопольда, причём на дальность около 6600 километров, состоялся ещё 20 марта 1957 г (АИ, см. гл. 02-35).
  Разумеется, репортёры, в первую очередь - иностранных изданий и телекомпаний, ждали от советских официальных лиц едких комментариев по поводу полёта Шепарда. Однако, официальную позицию советского правительства объявил на очередной пресс-конференции пресс-секретарь Кремля (АИ) и советник Хрущёва по дипломатическим вопросам Олег Александрович Трояновский:
  - Советское руководство уже направило искренние поздравления президенту Соединённых Штатов в связи с успешным полётом астронавта Шепарда, и выразило уверенность в том, что NASA сумеет развить свой успех уже в ближайшее время.
  Репортёры были несколько разочарованы, но иначе и быть не могло. Президент Кеннеди весьма благожелательно поздравил советских учёных, руководство, и самого Юрия Алексеевича Гагарина. Поэтому и ответные поздравления были выдержаны в таком же благожелательном тоне. Разумеется, западные репортёры не успокоились, и, подловив Первого секретаря на очередном официальном мероприятии, задали вопрос:
  - Господин Хрущёв, вам, вероятно, известны несколько скандальные обстоятельства полёта первого американского астронавта? Что вы можете сказать по этому поводу?
  Никита Сергеевич иронически усмехнулся:
  - Вы что, господа репортёры, родились уже взрослыми, в костюмах и с микрофонами в руке? Или вы забыли, что ребёнок, делая первые шаги, и упасть может, да причём - не один раз, и на горшок проситься начинает далеко не сразу? Вам самим в детстве мокрые штанишки не меняли?
  Пилотируемая космонавтика сейчас - тот же ребёнок, делающий пока что только первые, неуверенные шаги в огромном пространстве, окружающем нашу любимую планету. Я считаю, что все космонавты и астронавты, которые успели к настоящему моменту побывать в космосе - самые настоящие герои, рисковавшие своей жизнью ради науки и прогресса человечества! Вы только вдумайтесь: каждый из них садился в алюминиевую бочку, налитую сотнями тонн жидкой взрывчатки, которая в любую секунду может рвануть так, что от человека даже клочьев не останется. Если посадить любого из вас в ту самую ракету и включить зажигание - я ещё посмотрю, сколько из вас вернётся из такого полёта с сухими штанами!
  Коммандер Алан Шепард - надеюсь, я правильно его звание называю - такой же герой, как и советские, французские, югославские, немецкие, индийские, китайские и арабские космонавты. Не его вина, что американские инженеры пока не довели до требуемой надёжности ракету, способную вывести на околоземную орбиту хотя бы такой котолёт, в котором ему пришлось летать, не говоря уже о нормальном космическом корабле. Да-да, у нас в подобной капсуле, только поменьше, в 57-м году кот летал! А тут человека в этакий бидончик засунули. Это ли не героизм?
  Ракету они ещё доведут, и по орбите вокруг Земли слетают, в этом я даже не сомневаюсь, и желаю американским учёным успехов в их нелёгком деле. Космонавтика, подобно балету, не должна быть заложницей политики, иначе на освоении космоса можно смело ставить крест.
  Получив такую отповедь, любители жареных сенсаций к Хрущёву с провокационными вопросами насчёт Шепарда больше не приставали. Зато корабль 'Меркурий' в западной прессе с этого момента получил устойчивое прозвище 'котолёт' (cat's flying machine или CFM) (АИ)
  Через пару дней все западные газеты обошла карикатура: Шепард, в позе эмбриона, скрючившись в капсуле размером с холодильник, вцепившись в ручку, выдвинув вперёд челюсть и впившись стальным взглядом в перископ, мужественно покоряет космическое пространство.
  Мимо него со свистом пролетает на вдвое, если не втрое, большем корабле развесёлая троица с утрированно большими шнобелями. На командире поверх шлема надета шапка-ушанка со звездой, и ушами, классически торчащими одно вбок, другое вверх. Один из его спутников размахивает в космосе красно-бело-чёрным, с тремя зелёными звёздами, флагом ОАР, другой, высунувшись в иллюминатор, фотографирует 'котолёт' Шепарда.
  (Реальный флаг ОАР имел две зелёных звезды. https://ru.wikipedia.org/wiki/Объединённая_Арабская_Республика В АИ в состав ОАР, помимо Египта и Сирии, вошла Иордания, поэтому звёзд, по логике, должно быть три)
 
  В то же время, Кеннеди хорошо понимал масштаб 'космического отставания' США от СССР. На период подготовки к полёту Шепарда он согласился не давить лишний раз на руководство NASA, чтобы не навредить делу ещё больше. Но после удачного первого полёта президент хотел иметь точное представление, куда американская космическая программа будет двигаться дальше.
  Руководство NASA ещё в начале года предлагало ему на рассмотрение программы разработки новой мощной ракеты-носителя 'Сатурн' и космического корабля 'Аполлон'. Название 'Аполлон' (Apollo) предложил для новой пилотируемой программы в январе 1960 года директор Управления программ пилотируемых космических полётов NASA Эйб Силверстейн. Идея трёхместного корабля для пилотируемых полётов вокруг Земли и облёта Луны получила огласку в июле 1960-го, а уже в октябре проектанты Целевой космической группы (Space Task Group) Макс Фаже и Кэдвелл Джонсон разработали первый черновой эскиз командного модуля 'Аполлона'. Но в тот момент президент Эйзенхауэр не поддержал программу, выделив NASA всего 29 миллионов долларов из запрошенных 71 миллиона.
  По результатам 'фиаско' 21 ноября 1960-го, когда 'Редстоун' в присутствии высоких гостей из новой администрации отказался взлетать, лишь отстрелив в кусты вокруг космодрома ферму системы аварийного спасения, над агентством и вовсе сгустились тучи. Первым был 'катапультирован' со своего поста директор NASA Кейт Гленнан, следующим на очереди называли руководителя Space Task Group Роберта Гилрута, который, в итоге, всё же сохранил свой пост, и даже ходили слухи, что снимут технического руководителя программы Вернера фон Брауна (История реальная, см. 'Мировая пилотируемая космонавтика' стр. 95)
  Лишь полёт Гагарина, требовавший немедленного ответа со стороны США, позволил NASA спокойно работать и провести 5 мая 1961 года первый пилотируемый запуск. Это событие для США стало величайшим праздником, его отмечали намного круче, чем инаугурацию президента. При этом в Белом Доме никого не интересовало, что Шепард всего лишь 'подпрыгнул' над Землёй на какие-то 15 минут.
  Президент Кеннеди поддержал разработку ракеты-носителя 'Сатурн' ещё в начале 1961 года, тогда как программу 'Аполлон' в тот момент решено было отложить. Причиной была непомерная стоимость лунной программы - по первым оценкам она выходила около 30-40 миллиардов долларов, причём - долларов полновесных, обеспеченных золотом, а не той 'резаной бумаги', в которую они превратятся после 1971 года. Весь военно-морской флот Соединённых Штатов, со всеми его авианосцами, крейсерами и подводными лодками на тот момент стоил дешевле. (Там же)
  Доброжелательный тон хрущёвского поздравления вновь дал президенту надежду на привлечение Советского Союза к совместному исследованию космоса. Момент для обсуждения возможных совместных проектов был как нельзя более подходящий. Стороны только что вышли из самого серьёзного за всё время 'холодной войны' военно-политического кризиса, причём вышли путём переговоров, взаимных уступок, и даже негласной поддержки мирных усилий друг друга (АИ, см. гл. 06-06). Договор о выводе с передовых баз баллистических ракет средней дальности стал не только первым двусторонним договором по сокращению вооружений, но и вообще первым примером возможного выхода из намечающейся ядерной конфронтации мирным путём. Кеннеди лично убедился, что с Хрущёвым можно говорить и договариваться, такую же уверенность приобрёл и Хрущёв (АИ). На начало июня была намечена встреча на высшем уровне между Кеннеди и Хрущёвым, на которую президент возлагал немалые надежды.
  Усилия президента поддерживала целая команда энергичных и компетентных политиков. Вице-президент Линдон Джонсон, будучи старше Кеннеди, вёл себя настолько активно, что президент поручил ему курировать NASA и космические проекты не в последнюю очередь для того, чтобы дать его энергии достойное применение. Иначе он опасался, что Джонсон может потребовать для себя больших полномочий в какой-либо другой области, куда президент не желал бы его допускать. При этом Джонсон был не самым популярным и приятным для общения политиком в администрации Кеннеди, из-за чего многие претенденты на пост директора NASA отказывались от этой должности.
  (Как считает Джон Логсдон, один из ведущих специалистов в области космической политики США, 'если бы Джонсону не дали конкретную работу, он мог стать слишком неутомим как вице-президент и потребовать для себя полномочий, какие Кеннеди не хотел бы ему давать'. См. Ю.Ю. Караш 'Тайны лунной гонки')
  При этом сам Кеннеди поначалу не имел чётко сформулированной программы освоения космоса, и поручил сформировать предложения руководству NASA и своему советнику по науке Джерому Уизнеру.
  Новый директор NASA Джеймс Уэбб, в противовес своему заместителю по науке доктору Хью Драйдену, был политиком и хорошо понимал, что противостояние США и СССР в космической области будет концентрироваться в сфере пилотируемых полётов. Его поддерживали и помощник президента Джером Уизнер, и также - весьма влиятельный сенатор от штата Оклахома, председатель Сенатского комитета по космосу, Роберт Сэмюэл Керр. Керра в период 1960-1963 гг называли 'некоронованным королём Сената', а его взаимодействие с президентом газета 'Wall Street Journal' охарактеризовала следующим образом: 'Mr. Kennedy asked; Mr. Kerr decided.' ('Кеннеди спросил; Керр решил' https://en.wikipedia.org/wiki/Robert_S._Kerr ).
  8 мая 1961 г, в день чествования Алана Шепарда в Белом Доме, президент получил от вице-президента Джонсона меморандум, подготовленный Джеймсом Уэббом и министром обороны Робертом Макнамарой. Разработчики документа рекомендовали президенту сделать лунную посадку национальной целью, поскольку заработанный на этом престиж станет 'частью битвы, ведущейся на непрерывно меняющемся фронте холодной войны'. Кеннеди принял к сведению эту рекомендацию и вначале собирался официально огласить её на общем собрании Конгресса, но затем решил не торопиться. К этому времени он ещё не принял окончательного решения о встрече с Хрущёвым, хотя подготовка к ней уже велась.
  По свидетельству бывшего посла США в СССР Фоя Колера: 'У президента не было никакого конкретного плана проведения этой встречи... Кеннеди хотел оставить за собой возможность маневра с минимальным количеством заранее выработанных позиций, с тем, чтобы иметь возможность максимально использовать перспективные направления для сотрудничества, которые могут обозначиться в ходе беседы... Несмотря на это, у президента имелись конкретные идеи, как улучшить [советско-американские] отношения, если представится возможность. Одна из таких идей, на которые он возлагал особенные надежды - сотрудничество в космосе'.
  Понимая, что встреча в Вене, скорее всего, состоится, Кеннеди решил ещё раз попытаться сделать из освоения космоса 'сферу совместных интересов' США и СССР, на этот раз концентрируя внимание вокруг лунного проекта.
  Действуя согласно президентской установке на космическое партнёрство с СССР, сотрудники аппарата Белого Дома готовили к саммиту целый ряд предложений. 16 мая Джером Визнер передал Кеннеди ещё одну аналитическую записку о возможности сотрудничества с СССР в космосе. В документе он предлагал вначале прозондировать на высоком правительственном уровне отношение Кремля к идее космического сотрудничества, но сделать это 'тактично и без лишнего шума'. Как предполагали авторы записки, несмотря на то что 'Советский Союз будет, вероятнее всего, заинтересован в координации простых проектов, мы не должны исключать из нашего списка [предложений] возможность сотрудничества и в более амбициозных проектах, связанных с пилотируемым освоением Луны и исследованием планет'. (См. Ю.Ю. Караш 'Тайны лунной гонки')
  Президент не стал дожидаться июня. Уже в середине мая он дал поручение госсекретарю Раску обсудить вопрос возможного технического и политического сотрудничества в космосе с советским министром иностранных дел Громыко. 20 мая советский МИД дал официальный ответ: 'Все американские предложения на этот счёт будут внимательнейшим образом изучены советским руководством, но следует понимать, что без дальнейшего прогресса в области разоружения любое сотрудничество в области ракетно-космической техники, включая передачу информации о советских достижениях в данной сфере, немыслимо'. (Там же)
  Кеннеди ожидал подобного ответа, и уже на следующий день его брат Роберт попытался прозондировать почву по неофициальному каналу, установленному в период кризиса вокруг Кубы. Министр юстиции продолжал встречаться с работающим под дипломатическим прикрытием сотрудником ГРУ Георгием Большаковым. Эти встречи проходили примерно раз в две недели. Стороны обменивались мнениями по актуальным международным проблемам, эти мнения затем передавались высшему руководству обеих стран.
  21 мая, на следующий день после получения отрицательного ответа Громыко, Роберт Кеннеди повторил предложение через Большакова. Георгий Никитович обещал передать его обращение в Москву. Тем временем 25 мая президент готовился выступить перед Конгрессом.
 
  #Обновление 29.10.2017
 
  Ответ советского руководства был получен 22 мая. Вновь встретившись с Робертом Кеннеди, Большаков передал ему неофициальную позицию Москвы:
  - Товарищ Хрущёв знает, что президент в ближайшее время собирается выступить перед Конгрессом, и хотел бы сначала услышать его выступление, чтобы более ясно понимать, на каких условиях президент предполагает вести подобное сотрудничество. У нас был заключён с предыдущей администрацией договор о разработке совместной космической поисково-спасательной системы, и стыковочного узла для соединения космических кораблей в пространстве (АИ, см. гл. 04-16), но из-за недавних событий вокруг Кубы работа застопорилась. Советское руководство считает, что сотрудничество в столь важной и дорогостоящей сфере, как освоение космоса, не должно зависеть от сиюминутной политической конъюнктуры.
  Пока что все предложения американской стороны по сотрудничеству в космосе не содержали столь же конкретной программы этого сотрудничества, какую предлагали мы президенту Эйзенхауэру. Советское руководство хотело бы рассмотреть более определенную повестку дня в области возможного взаимодействия наших стран в космосе, и услышать эти предложения непосредственно от президента.
  Когда Роберт Кеннеди передал брату ответ Хрущёва, настроение президента заметно улучшилось. NASA тоже радовало успехами. Помимо полёта Шепарда, в апреле 1961 года произошло событие не столь громкое, но даже более важное для американской космической программы. Камера сгорания разработанного и испытываемого компанией 'Рокетдайн' двигателя F-1 впервые развила полную тягу.
  (см. 'Мировая пилотируемая космонавтика', стр. 96.)
  Двигатель ещё продолжал страдать от периодически возникающих высокочастотных колебаний, но это была уже хорошая заявка на возможный успех в будущем. Пока что инженеры 'Рокетдайн' изобретали методику экспериментальной отработки, путём подрыва микрозарядов взрывчатки в камере сгорания пытаясь понять механизм дестабилизации горения. Было ясно, что с отработкой они провозятся ещё долго, но потенциал нового двигателя уже обнадёживал.
  F-1 создавался компанией не на пустом месте. Он был следующим в линейке, начинавшейся от двигателя немецкой 'Фау-2'. Компания 'Рокетдайн' разработала двигатели X-1, ставший первым экспериментальным образцом новой серии, затем последовал Е-1, оставшийся опытным, следом - H-1, использовавшийся на первых ступенях ракет 'Сатурн-1' и 'Сатурн-1B', и параллельно с их отработкой с 1957 года начались поузловые испытания и доводка двигателя F-1.
  (https://en.wikipedia.org/wiki/H-1_(rocket_engine))
  JFK вызвал своего ближайшего советника Теодора Соренсена, пересказал ему разговор с Робертом, и спросил:
  - Что скажешь, Тед? Как по-твоему, согласится Хрущёв на совместную космическую программу, или нет?
  Соренсен задумался. Президент терпеливо ждал.
  - Советы здорово опередили нас в космосе, - произнёс, наконец, Соренсен. - Если взвесить наши и их успехи, становится ясно, что им незачем с нами сотрудничать. Они сами всё могут.
  - Боюсь, что советники и генералы будут убеждать Хрущёва примерно такими же доводами, - согласился JFK. - Но Хрущёв был в Америке, видел наши заводы, наши научные центры, он не может не понимать, какой научно-технический потенциал имеют Соединённые Штаты.
  - Это так, сэр. Мне кажется, что Хрущёв может пойти на сотрудничество в космосе только в том случае, если будет убеждён, что оно поможет добиться прекращения 'холодной войны' и сокращения вооружений. В конце концов, он всё время это повторяет.
  - Тед, мы не можем пойти на сокращение вооружений. От оборонных контрактов зависит занятость миллионов американцев.
  - Но если мы втянем Советы в космическое сотрудничество, мы можем постепенно переориентировать корпорации с выполнения военных контрактов на космические, - ответил Соренсен. - Хрущёв совершенно прав в одном - производство вооружений приносит выгоду только их производителям, а технологии, наработанные для космоса, приносят ощутимую пользу в повседневной жизни. Связь, навигация, телевидение, прогнозы погоды... Советы не просто так взялись за эти сферы, они уже сейчас имеют с них немалые прибыли.
  Я бы всё-таки рекомендовал попытаться поговорить с ним об этом. Ответ, переданный через мистера Большакова, многое прояснил. После нашей неудачной попытки на Кубе Советы перестали нам доверять. Если бы мы не пошли на поводу у Даллеса, красные могли бы согласиться уже сейчас. Но мы сами всё испортили, и теперь они выжидают, что мы скажем, и в каком тоне.
  - Ты хочешь сказать, что Хрущёв может принять решение после моего выступления в Конгрессе?
  - Он не обязательно примет решение, но ваше выступление обязательно повлияет на его мнение, - Соренсен снова задумался на несколько секунд. - Мы попали в очень сложную ситуацию, сэр. Нам нужно подобрать такие слова, чтобы и Советы не сочли себя неравноправной стороной в предлагаемом соглашении, и чтобы Конгресс не принял нашу позицию за капитуляцию перед красными.
  Заметьте, сэр, Большаков говорил о предложении, исходящем непосредственно от вас. Политическая система красных устроена иначе, чем наша, хотя они всё время говорят о коллективном принятии решений, но позиция первых лиц государства в СССР значит очень много. Я полагаю, что красные ждут недвусмысленного, а главное - публичного приглашения к сотрудничеству, причём именно от вас. Советская система нацелена, в первую очередь, на осуществление крупномасштабных проектов, сэр. Поэтому предложите им такой проект, от которого им будет трудно отказаться, предложите им нечто грандиозное - и, я уверен, они согласятся.
  - Я понимаю это, Тед, понимаю... Но руководители корпораций рассуждают иначе. Военные заказы для них - гарантированная 'синица в руке', а космические - тот самый журавль, что зависит от политической конъюнктуры, и его ещё надо ухитриться поймать, - президент как будто размышлял вслух. - Их будет очень сложно переубедить.
  - Советы как будто специально подыграли нам, сэр, - добавил Соренсен. - Хрущёв не мог не понимать, что мы не оставим без ответа его космический натиск.
  - Верно. Теперь мы просто обязаны чем-то ответить, - согласился Кеннеди. - Думаю, Конгресс поддержит наши предложения по лунной программе. Но цена!...
  - Полагаю, сэр, нам придётся пересмотреть список наших военных и космических разработок и закрыть кое-что.
  - Да, мистер Макнамара уже предоставил мне перечень текущих проектов. Там чёрт ногу сломит. Нам точно не нужна такая гора оружия, - президент был настроен решительно. - Одна проблема - закрывать эти проекты придётся постепенно, иначе миллионы людей по всей стране потеряют работу. Но закрывать необходимо. Такую уйму разработок бюджет не потянет. Нам сейчас очень пригодилась бы ещё какая-нибудь космическая выходка мистера Хрущёва. Этакая эффектная точка в его весеннем космическом шоу, чтобы я мог обосновать перед Конгрессом концентрацию расходов на космос и закрытие неэффективных программ, как космических, так и военных.
  - Предлагаете попросить Хрущёва запустить в космос ещё что-нибудь? - улыбнулся Соренсен.
  - Было бы забавно, - рассмеялся JFK. - Но едва ли он нас послушает.
  Получив вполне ясный 'сигнал' от Хрущёва и обсудив ответ советского лидера с Соренсеном, JFK дал поручение своему помощнику Артуру Шлезингеру подготовить дополнение к своему выступлению в Конгрессе, и дал исчерпывающие инструкции. Шлезингер привлёк к разработке проекта выступления президента одного из младших сотрудников госдепартамента, Ричарда Гарднера. Они вместе переработали текст обращения президента к Конгрессу, внеся в него очень важное дополнение.
 
  Тем не менее, 'эффектная точка' была поставлена. 23 мая 1961 г ведущие советские газеты вышли с цветными вкладышами, на которых были напечатаны панорамные снимки, переданные советской АМС 'Зонд-3' и спускаемым аппаратом АМС 'Зонд-4' с поверхности Марса (АИ).
  'Зонд-3' был запущен 5 мая 1960 г (АИ, см. гл. 05-11), в момент, совершенно не подходящий для полёта к Марсу. Планеты находились далеко от оптимального взаиморасположения. Станция пролетела мимо Луны, послав на Землю высококачественные снимки её невидимой стороны, цветные и намного более чёткие, чем те, что получила 'Луна-3' осенью 1959-го. Миновав Луну, 'Зонд-3', как решили английские и американские астрономы, сгинул в космическом пространстве, или, выражаясь более научным языком, перешёл в неуправляемый полёт по гелиоцентрической орбите. Британская обсерватория Ловэлла, потеряв сигнал станции, объявила, что АМС, вероятнее всего, выполнила полётную программу и перешла в неуправляемый режим.
  На самом же деле станция после нескольких дней полёта в режиме работы 'на приём' включила свой дополнительный ионный двигатель, после чего траектория АМС изменилась, и английские радиоастрономы её потеряли (АИ). Их антенны были направлены в сторону, где должна была находиться АМС из расчёта движения по гомановской орбите, в то время как 'Зонд-3', плавно изгибая траекторию, поворачивал в сторону расчётного положения Марса на момент встречи.
  Ещё одна АМС, 'Зонд-4', была запущена 26 сентября 1960 г.
  (АИ частично, см. гл. 05-21. В реальной истории осенью 1960 г были запущены две АМС 'Марс-1960а' и 'Марс-1960б'. Оба запуска завершились неудачно из-за аварий 3-й ступени)
  'Зонд-4' не имел ионного двигателя и двигался по классической гомановской траектории. Зато он нёс спускаемый аппарат, фототелевизионную установку, ретранслятор и целый набор научной аппаратуры, часть которой была установлена в спускаемом аппарате, а другая часть - на борту орбитального модуля станции. Стартовавший ранее 'Зонд-3' спускаемого аппарата не имел, но его орбитальная часть была оснащена точно так же. По сути, Королёв, Келдыш, Раушенбах и Бабакин организовали первую в истории межпланетную экспедицию с резервированием.
  После нескольких коррекций траектории обе АМС по совершенно разным траекториям летели к Марсу, по дороге проводя измерения радиационного фона. Как и ожидал Королёв, в отсутствие солнечных вспышек уровень радиации на пути к Марсу оставался приемлемым, даже ниже прогнозируемого. Во всяком случае, радиация от установленного на борту станции РИТЭГа была даже больше, чем внешняя. Зато тяжёлый корпус РИТЭГа и дополнительный защитный экран между РИТЭГом и отсеком аппаратуры надёжно прикрывали фотоустановку от излучения Солнца.
  Проблема заключалась в другом - обе АМС подлетели к Марсу в самый напряжённый момент - в конце апреля 1961 года, когда коллектив ОКБ-1, завода ?88 и космодрома Байконур был полностью загружен начавшимися полётами по программе 'Интеркосмос'. Однако, Королёв с Келдышем рассчитали этот вариант заранее. Главкосмосом был организован отдельный штаб управления перелётом, базировавшийся в уже построенной первой очереди нового подмосковного Центра управления полётами, тогда как ЦУП, управлявший пилотируемыми полётами, оставался в Евпатории.
  Общее руководство подмосковным ЦУП взял на себя академик Келдыш, технической частью руководили ведущий разработчик АМС Глеб Юрьевич Максимов, главный конструктор спускаемого аппарата Георгий Николаевич Бабакин, и руководитель разработок по системам управления Борис Викторович Раушенбах (АИ частично). Остальные руководители космической промышленности и их коллективы были заняты обеспечением пилотируемых полётов.
  АМС 'Зонд-3' подлетела к Марсу на несколько дней раньше. Точность выхода в точку встречи с планетой была предсказуемо плохая, но ионный двигатель помог плавно скорректировать траекторию, а фототелевизионная установка давала возможность 'прицелиться'. После ряда тщательно рассчитанных маневров АМС вышла на вытянутую эллиптическую орбиту вокруг Марса, подобную орбите телевизионного ретранслятора 'Молния'. При маневрировании использовался также и обычный химический двигатель.
  Эти маневры были проведены своевременно - к Марсу уже подлетал 'Зонд-4'. Передатчик первой АМС послужил радиомаяком наведения для второй. Ориентируясь по звёздам, Марсу и радиосигналам 'Зонда-3', вторая АМС вышла в точку встречи намного точнее. Перед началом торможения спускаемый аппарат отделился от станции и устремился к планете. Полегчавшая АМС перевернулась соплом двигателя вперёд и начала торможение.
  Но... лимит везения на этом, видимо, был исчерпан. После нескольких импульсных коррекций станция то ли израсходовала больше топлива, чем рассчитывали, то ли в программу орбитальных манёвров закралась ошибка. Так или иначе, 'Зонд-4', не успев достаточно затормозить, промахнулся мимо Марса и ушёл в пояс астероидов.
  Однако, спускаемый аппарат уже отделился и шёл к планете по своей траектории. Здесь был очень важен точный расчёт времени отделения и угла входа в атмосферу, чтобы не промахнуться мимо выбранного места посадки, не сгореть в атмосфере и не отскочить от неё 'блинчиком', с непредсказуемыми последствиями. Свою 'долю везения' спускаемый аппарат, судя по всему, успешно отделил при расстыковке и 'вёз с собой'. Да и Георгий Николаевич Бабакин по жизни был человеком везучим. Иначе объяснить, как и почему всё удалось с первого раза, было сложно и Королёву, и самому Бабакину. Конечно, сказались и множественные испытания в период отработки, и полученная информация, и возросшая надёжность комплектующих, и улучшившаяся культура производства. Изначально авиационный завод ?301 МАП по трудовым традициям заметно отличался от артиллерийских заводов, переданных 'ракетчикам'.
  Место посадки было выбрано недалеко от края северной полярной шапки. Королёв никому не говорил, почему он выбрал этот район. Разгадку знал только академик Келдыш. Здесь, под пыльной поверхностью Марса, мог скрываться замёрзший океан. Если бы удалось найти воду, это открытие могло стать решающим доводом в пользу решения о будущей колонизации Марса.
  Огненный шар прочертил марсианское небо, прорываясь сквозь жиденькую углекислотную атмосферу, пока не затормозился достаточно, чтобы не сгореть от трения, и не разорвать вытяжной парашют. Крышка парашютного контейнера отстрелилась, маленький купол вытащил зарифленный основной парашют. Скорость снизилась ещё больше, пиропатрон разорвал обвязку купола, и он полностью раскрылся. Акселерометр записал силу рывка на магнитную ленту и позже передал информацию на Землю вместе с остальной телеметрией.
  В этот момент отделился тепловой экран, похожий на коническую вьетнамскую шляпу. Внешняя теплозащитная оболочка распалась под внутренним натиском наполняемых сжатым воздухом резиновых шаров. Аппарат ненадолго превратился в некое подобие надувной виноградной грозди в форме тетраэдра (пирамиды с основанием в виде треугольника). Она покачивалась, снижаясь на парашюте. В нескольких метрах над поверхностью купол был отстрелен. Надувная пирамида запрыгала по песку марсианской пустыни. После нескольких затухающих скачков она остановилась.
  (Подобным образом садились на Марс современные марсоходы)
  Когда этот способ посадки отрабатывали на Земле, Сергей Павлович пошутил:
  - Хорошо, что на Марсе нет разумной жизни, а то бы марсиане от хохота умерли.
  Прыгающая пирамида из надувных шаров остановилась. Её центр тяжести был смещён к одной из сторон, и эта сторона стала 'дном'. Открылись клапаны, стравливая воздух из оболочек. Внутренняя конструкция в форме тетраэдра раскрылась, освободив основную оболочку, закрывающую приборный комплекс. Выдвинулась и раскрылась солнечная батарея, расправилась, как цветок, параболическая антенна, похожая на перевёрнутый зонтик, открылись крышки объективов стереофотоаппарата и телекамеры. Оптический комплекс был установлен на вращающейся платформе наверху аппарата. Он медленно повернулся, обозревая панораму чужой планеты и записывая изображение на магнитную ленту. Вместе с изображением записывалось значение азимута, чтобы после анализа изображения на Земле можно было повторно направить камеру на тот же участок и снять стереофотографию.
  Высоко в небе плыла по вытянутой орбите невидимая с поверхности станция 'Зонд-3'. После неудачи с выходом на орбиту 'Зонда-4' вся надежда была на её ретранслятор. По команде БЦВМ станция послала вниз сигнал готовности к приёму. Через несколько секунд с поверхности пошла передача данных. Более мощный орбитальный передатчик переизлучал их на Землю. В промежутках станция передавала собственные снимки, сделанные с орбиты.
  Помимо снимков, передавались показания температуры, влажности воздуха, показатели радиации, был определён состав атмосферы, количество солнечного света, падающее на поверхность, подтверждено наличие очень слабого магнитного поля.
  Дистанционными замерами спускаемый аппарат не ограничился. На спускаемом аппарате была укреплена длинная складная стрела, с ковшом как у игрушечного экскаватора. Этот прибор был предназначен для взятия проб грунта.
  'Экскаватор' начал рыть грунт. Он зачерпнул песок с поверхности, передав на магнитную запись глубину взятия пробы, и высыпал в грунтоприёмник анализатора. Грунт ссыпался в маленькую металлическую гильзу, которая тут же опустилась в печь. Остатки грунта были удалены, приёмник продут углекислым газом из атмосферы.
  Гильза с грунтом разогрелась в печи до 982 градусов Цельсия. Её содержимое испарялось, и пары пропускались через спектрометр.
  (Подобный анализ грунта на Марсе проводил спускаемый аппарат зонда 'Phoenix' в 2007 г http://www.cosmoport.com/spacecraft/spacecraft-195.html )
  Цикл анализа повторялся несколько раз, со сменными гильзами. Картинку из спектрометра снимала внутренняя телекамера, после чего информация передавалась на Землю. Пробы для каждого анализа брались всё с большей и большей глубины.
  (У зонда 'Phoenix' было 8 отдельных отсеков-печей с гильзами для анализа, т. е. анализ мог быть проведён только 8 раз. Если засунуть в зонд магазин или 'пулемётную ленту' с гильзами, анализ можно повторять многократно)
  Спускаемый аппарат также доставил на Марс мини-марсоход, похожий на шасси от игрушечного шагающего экскаватора. Он выполз из маленького 'ангара' на нижней платформе. Со спускаемым аппаратом его соединял 15-метровый кабель питания и управления.
  (Примерно такое шасси, https://ru.wikipedia.org/wiki/Прибор_оценки_проходимости_-_Марс только сверху установлен объектив телекамеры, со считывающей ЭЛТ. Основная электронная часть телекамеры находится в корпусе СА)
  Задачей этого 'игрушечного' марсохода было исследование плотности грунта. Стрела 'экскаватора' доставала недалеко. Учёные понимали, что грунт может быть неоднороден, аппарат мог сесть на более твёрдую поверхность посреди рыхлого песка. Интересно было снять замеры плотности с относительно большого участка. Приборчик двигался очень медленно, со скоростью 1 метр в час. Продвинувшись на метр, он останавливался, передавал изображение перед собой, снимал показания плотности почвы при помощи динамического пенетрометра (штырь, втыкаемый в грунт с заданным усилием) и гамма-лучевого плотномера.
  Эти данные передавались на Землю, с Земли аппарат получал подтверждения на дальнейшее движение или команду на поворот влево/вправо. Сигнал от Земли до Марса идёт не мгновенно, а от 4 до 20 минут, в зависимости от взаимного расположения планет, и остановки при движении были необходимы, чтобы 'марсоходик' не упал в яму, из которой он не сможет выбраться.
 
  Команда операторов в подмосковном ЦУП испытывала смешанные чувства. Бурная радость, охватившая всех, когда над спускаемым аппаратом раскрылся парашют, восторг после первого полученного сигнала с поверхности Марса, очень быстро сменились унынием, как только была расшифрована и выведена с магнитной плёнки на телеэкран первая же записанная панорама. До самого горизонта простиралась безжизненная песчаная пустыня, беспорядочно усеянная обломками камней и выступами скальных пород. На севере виднелась белая полоска - краешек полярной шапки, состоящей из замерзшей углекислоты.
  Физические параметры тоже не радовали.
  - Какая температура на поверхности? - спросил Раушенбах.
  - Минус восемьдесят.
  - М-да... Это вам не Сочи и не Гагры...
  - Ну, так чего же вы ждали? - усмехнулся Мстислав Всеволодович Келдыш. - Планета практически на границе пригодной для обитания зоны Солнечной системы. Плюс к тому сели мы в полярной области. На экваторе днём будет немного потеплее, может быть, даже выше ноля. (Наибольшая температура на экваторе Марса около +20 С, максимальная в среднем по планете - минус 5 С)
  - А что с атмосферой? Какой состав? - спросил Максимов.
  - Углекислый газ. В основном. Остальные газы - в количестве единиц и сотых долей процента, - Бабакин читал вылезающую из АЦПУ распечатку. - Давление очень низкое, порядка 0,5 килопаскаля. Магнитное поле очень слабое, примерно в 500 раз слабее земного, но оно есть.
  - В общем, не курорт, но и не пекло, как на Венере или Меркурии, - заключил Келдыш. - Примерно чего-то такого мы и ожидали.
  Об успешной посадке и первых полученных результатах доложили Хрущёву.
  - Поздравляю вас с большой научной победой, товарищи! - Никита Сергеевич был очень доволен. - Результаты, как я понял, не слишком отличаются от ожидаемых?
  - В общем, да, - признал академик Келдыш. - Тут уж объективные условия, против физики не попрёшь...
  - Фотографии когда покажете? - Хрущёву не терпелось увидеть поверхность чужого мира, впервые зафиксированную камерами советского космического аппарата.
  - Если можно - чуть позже, когда получим результаты спектрометрии проб грунта.
  - Хорошо, не спешите. С публикацией тоже пока торопиться не будем. Вопрос, как обычно, политический, публиковать надо в самый выгодный для нас момент, - решил Первый секретарь.
  Мстислав Всеволодович повесил трубку 'кремлёвки'.
  - Получаем снимки поверхности с орбиты, снятые 'Зондом-3', - объявил Раушенбах. - Фотографии чёткие. Много деталей видно.
  Учёные бросились изучать полученные фотографии. Рассматривали на телевизоре, не дожидаясь, пока фотолаборатория распечатает снимки. На размытом телевизионном изображении видно было плохо, в основном, читались множественные метеоритные кратеры.
  - Как Луна... - разочарованно протянул Максимов.
  - Погодите, дождёмся печати фотографий, - успокоил Келдыш.
  Наконец, принесли распечатанные, ещё влажные фотоснимки. Все нетерпеливо бросились смотреть, Бабакин и Раушенбах столкнулись головами, засмеялись...
  - Ого! Вот это каньон! Это что же там такое случилось, что такая яма образовалась?
  - Возможно, разлом коры... А это что за пуч? Гора?
  - Вулкан! Огромный, судя по размерам, но плоский. Интересно, какой он высоты?
  - Надо будет прикинуть по длине теней...
  Максимов принёс атлас Марса, составленный по результатам астрономических наблюдений. Все начали искать на фотографиях знакомые объекты и сравнивать.
  - Вулкан - это то, что астрономы обозначали Nix Olympica! - Раушенбах ткнул пальцем в светлое пятно в атласе.
  - Так давайте назовём его 'гора Олимп', и дело с концом.
  (До полётов космических аппаратов, которые показали, что Олимп - гора, это место было известно астрономам как Nix Olympica ('Снега Олимпа') - ввиду более высокого альбедо (отражающей способности) https://ru.wikipedia.org/wiki/Олимп_(Марс)).
  - А этот разлом или овраг, что вблизи экватора? Таких огромных на Земле нет, даже американский Большой каньон поменьше будет. Надо бы ему тоже название дать?
  - Можно назвать его 'каньон Зонда', в честь нашего 'Зонда-3', раз уж он его обнаружил, - предложил Максимов.
  (Если Билл Пикеринг назвал этот разлом 'Долина Маринер', в честь своего 'Маринера-9', то почему в АИ Глеб Юрьевич не может увековечить свой 'Зонд-3'?)
  - Годится, так и запишем, - Мстислав Всеволодович подписывал названия химическим карандашом прямо на фотографиях.
  - Э-э-э! Товарищи, а ведь равнина Эллада в южном полушарии Марса - выходит, не равнина, а низменность! Причём глубокая! - заметил Бабакин. - А в телескоп смотрелась как яркое плато.
  - Похоже, что это - метеоритный кратер огромных размеров, с ровным дном, - Келдыш вгляделся в фотоснимки.
  (То, что марсианская равнина Эллада - низменность, удалось установить только с помощью космических аппаратов. https://ru.wikipedia.org/wiki/Эллада_(Марс))
  - Это ж какой должен был быть метеорит?
  - Полагаю - целый астероид. Вероятно, в результате удара астероид достал до мантии, или просто камень расплавился. Дно кратера было залито лавой, потому и дно такое ровное.
  Уже через час сравнения атласа с фотографиями Марса стало ясно, что снимки с орбиты за один день дали для науки больше данных, чем 70 лет наблюдений в телескопы.
  - А посмотрите-ка на это, товарищи! - Борис Викторович Раушенбах, нагнувшись над снимками, разглядывал их в лупу. - Вот эти полоски на рельефе... очень похожи на высохшие речные русла!
  - Ну-ка, ну-ка... Лупу позвольте... - академик Келдыш тоже склонился над снимками. - Да... похоже. Пожалуй, нам в команду нужен грамотный геолог...
  - Но ведь это значит, что на Марсе в прошлом текла жидкая вода!
  - Или ещё какая-то жидкость. Но при тамошнем атмосферном давлении и температуре она либо вся испарилась, либо замёрзла, и лёд занесло пылью, - осадил энтузиастов Мстислав Всеволодович. - Вполне возможно, что на Марсе есть вечная мерзлота, подобная нашей, сибирской. Надо дождаться результатов спектрометрического анализа.
  Данные плотности и спектрометрического анализа грунта начали поступать через несколько часов. Первые анализы не особо обнадёживали. Основной составляющей почвы - 20-25 %, был оксид кремния (кремнезём), с примесью гидратов оксидов железа. Следующие анализы показали значительные примеси соединений серы, кальция, алюминия, магния, натрия, составлявшие единицы процентов для каждого элемента.
  - Похоже, металлургия и получение конструкционных материалов на Марсе возможны, если использовать атомную энергию, - заметил Бабакин.
  - Да, железо, алюминий и магний получать можно.
  Наконец, когда ковш 'экскаватора' углубился в грунт достаточно глубоко, анализ показал наличие в спектре водорода и кислорода.
  - Вода! Вода, товарищи! Под верхним слоем грунта лежит лёд! - Мстислав Всеволодович посмотрел слайд присланного фотоснимка анализа спектра на просвет, а затем вставил в проектор, чтобы показать всем.
  На снимке читались линии водорода и кислорода. Оператор послал спускаемому аппарату команду повернуть блок камер в сторону и вниз, чтобы в поле зрения попал раскоп, сделанный 'экскаватором'. Минуты ожидания тянулись нестерпимо долго. Наконец, аппарат прислал стереофотографию достаточно высокого разрешения. Как только её напечатали, все бросились смотреть, передавая друг другу две пары стереоочков.
  (Первый стереофотоаппарат был сконструирован и запатентован в 1854 г. русским изобретателем Иваном Фёдоровичем Александровским. В 1950-х годах стереофотоаппараты обрели популярность с появлением камеры Stereo Realist и нескольких похожих, использовавших 35-мм плёнку для создания стереослайдов. https://ru.wikipedia.org/wiki/Стереоскопический_фотоаппарат В Ленинграде на Невском проспекте был кинотеатр 'Стереокино', где демонстрировались фильмы с объёмным изображением)
  На стенках раскопа отчётливо был виден белый слой льда под более тёмным верхним слоем песка.
  - Теперь бы ещё понять - это мерзлота, или замёрзший океан, который занесло песком? - спросил Раушенбах.
  - Вода, судя по спектру, очень солёная. Много лёгких элементов. Похоже на океан. Точнее, его остатки.
  - Что логично, учитывая, что при таком низком давлении много воды испарилось, а рассол остался, - заметил Бабакин. - Но всё же это вода, которую можно опреснить и использовать.
  - Вот теперь у нас есть, что показать руководству страны, - заключил Келдыш.
 
  На приём к Хрущёву академики Келдыш и Королёв взяли с собой 'третьего' - заведующего кафедрой генетики и селекции ЛГУ профессора Михаила Ефимовича Лобашёва. Перед отчётом обсудили все возможные варианты, и составили предварительный план.
  Первый секретарь долго рассматривал цветные стереофотоснимки и слайды Марса, переданные советским космическим аппаратом с невероятного расстояния.
  - Замечательно! Замечательно, товарищи! Всякого исхода ожидал, но вот такого успеха - даже боялся поверить, что такое возможно! - Никита Сергеевич искренне радовался достижениям советских учёных. - Как это у вас с первого раза получилось? На Западе не поверят...
  - Да и хрен с ними! Не поверят - пусть проверят! - усмехнулся Королёв. - Прежде всего, сказалась тщательная отработка техники, особенно - блока 'Л', в предварительных пусках к Луне и на околоземной орбите. Станцию делали без спешки, состав аппаратуры тщательно продумали. Учли все предыдущие ошибки. Очень сильно помогло наличие на борту БЦВМ, пусть даже такой примитивной. При разработке использовался новый комплексный подход к проблемам, большую работу провели инженеры-схемотехники, системщики, электронщики и программисты.
  Очень помогла стендовая отработка, внедрение новых систем контроля качества, и, особенно - новая система оплаты труда, по которой оплачивается только качественная продукция. Хорошо, что никто не подгонял, работали по сетевым графикам, слаженно и сосредоточенно. Ну, и... везение Георгия Николаича Бабакина - тоже фактор не из последних.
  - То есть, работают новые методы? - улыбнулся Хрущёв.
  - Конечно! Если всё делать по уму, и без спешки, тщательно всё отрабатывать на стендах и в наземных экспериментах, то и результат получается соответствующий, - ответил Сергей Павлович. - Но, так получается пока что не всегда.
  - По научным результатам могу сказать, что основой успеха был удачный выбор места посадки - Мстислав Всеволодович рассуждал объективно. - Мы решили, что если под поверхностью есть лёд, то вероятнее всего, сохранился он в районе полярных шапок, где холоднее всего. При существующем атмосферном давлении жидкая вода на Марсе существовать не может. При повышении температуры лёд будет испаряться, не успевая растаять. Конечно, если он растает где-то под поверхностью, от вулканического тепла, а затем эта вода вырвется наружу - она какое-то время будет течь. Скорее всего, так и образовались эти многочисленные речные русла. Хотя среди них есть и явно древние, разрушенные ветровой эрозией. Но потом вода частично испарится, а частично впитается в песок и замёрзнет, образовав мерзлоту.
  - Очень, очень интересно! Большой, просто огромный успех, товарищи! - Хрущёв был очень доволен. - А теперь давайте-ка обсудим перспективы. Насколько вообще реально превратить Марс в место, хотя бы ограниченно пригодное для жизни людей, и каким путём это можно сделать быстрее и дешевле всего?
  - Вот поэтому мы сегодня и привели Михаила Ефимовича, - улыбнулся Келдыш. - Знали, что этот вопрос будет поднят.
  - Конечно! Страна на ваши научные проекты народные деньги тратит не просто так! - подтвердил Первый секретарь. - Народ и партия хотят видеть от них пользу для народного хозяйства. Технологии терраформирования мы уже успешно применяем в земных пустынях, пора подумать и о Марсе.
  - Основные препятствия для колонизации Марса - начал перечислять Мстислав Всеволодович, - это:
  - низкая температура на поверхности
  - слабое магнитное поле планеты и её недостаточная масса, чтобы удержать атмосферу
  - отсутствие кислорода в атмосфере, и переизбыток углекислого газа
  - крайне низкая плотность атмосферы
  - высокий уровень солнечной радиации, он связан со слабостью магнитного поля и тонкой атмосферой, которая не может задержать излучения. На Земле радиацию не только отклоняет магнитное поле, но и атмосфера задерживает. На Марсе нет ни того, ни другого.
  Есть и положительные стороны. На Марсе, вероятнее всего, нет активной биосферы. Отдельные очаги жизни в виде бактерий могут быть где-то под поверхностью, и они могут представлять опасность для людей, но большая часть планеты, вероятнее всего, стерильна. В то же время в почве достаточно микроэлементов для будущего использования её в сельскохозяйственных целях, хотя в целом кислотно-щелочной баланс почвы, как минимум в месте посадки нашего аппарата, сильно смещён в щелочную сторону, да и до сельского хозяйства в открытом грунте Марса мы доберёмся ещё не скоро.
  - Изучить марсианские бактерии было бы интересно, но их сначала надо найти, - поторопил его Хрущёв. - Меня больше интересует, как сделать Марс пригодным для жизни.
  - Мы рассматривали разные варианты. Основная проблема - слабое магнитное поле. Это первопричина и потери атмосферы, и относительно высокого уровня солнечной радиации на поверхности, - продолжил академик.
  Низкая температура - это следствие опять-таки потери атмосферы. В ходе обсуждения высказывалась теория, что раньше у Марса был спутник, довольно большой астероид. Вращаясь вокруг планеты, он создавал внутри неё приливные силы, заставляя её ядро вращаться, а также поддерживая мантию в разогретом, жидком состоянии. Вероятнее всего, в итоге он упал на Марс. Вполне возможно, равнина Эллада - это след от его падения.
  Откровенно фантастические способы, вроде захвата астероида и буксировки его на орбиту Марса мы решили оставить для потомков, - улыбнулся академик. - Туда же отложили варианты с кометной бомбардировкой. Марс всё-таки, планета маленькая. Мы его не доломать хотим, а обжить. Поэтому вариант с восстановлением магнитного поля планеты в обозримое время реализовать не удастся. У нас есть другое предложение, более реалистичное.
  Чтобы атмосфера планеты сохранялась, необходим механизм её пополнения, достаточно мощный, чтобы атмосфера пополнялась быстрее, чем она будет улетать в космос, и правильный состав атмосферы, чтобы в верхних слоях, подверженных диссипации, было меньше кислорода и лёгких газов. Второй момент - человечество существует как разумный вид примерно 8 тысяч лет, может быть - 10 тысяч. За это время мы прошли путь от охотников-собирателей до выхода в космос. Могли бы и быстрее, если бы воевали и молились поменьше, а думали над научными проблемами - побольше. В последние пару веков научно-технический прогресс ускорился, и теперь идёт намного быстрее, чем раньше.
  То есть, мы можем создать на Марсе временную атмосферу, достаточно плотную, чтобы удерживать воду в жидком состоянии, и защищать нас от солнечной радиации, хотя бы частично, при этом - пригодную для дыхания. Да, эта атмосфера будет постепенно улетучиваться в космос, но если она будет пополняться быстрее, чем улетучиваться, её хватит на большее время, чем нам понадобится, чтобы израсходовать ресурсы Марса, либо найти способ восстановить его магнитное поле и запустить вращение ядра планеты. Хотя бы даже выводом на орбиту Марса нового астероида. Ведь лет через 500 или тысячу возможности человечества должны возрасти многократно. Если, конечно, мы сумеем построить коммунизм, а не остановимся на полдороге.
  Хрущёв слушал, едва ли не раскрыв рот. Уловив паузу, он тут же спросил:
  - Так и что, есть реальный способ создать эту временную атмосферу?
  - В общем, да. Сейчас на Марсе в связанном состоянии находятся миллиарды тонн углекислого газа, кислорода, углерода, и воды. Пока мы не сумели обнаружить азотных соединений, возможно, их просто нет на месте посадки. Нужно исследовать и другие районы Марса.
  Если поднять температуру планеты за счёт парникового эффекта, прежде всего начнут таять и превращаться в газ полярные шапки. Атмосфера станет плотнее, и к тому моменту, как лёд начнёт таять, вода уже не будет испаряться моментально. Да, она будет кипеть при меньшей температуре, чем на Земле, но это уже вопрос величины атмосферного давления.
  - Так кончится лёд на полярных шапках, и через пару сотен лет атмосфера снова улетит? Или дольше продержится? - спросил Никита Сергеевич.
  - Дольше. Окисление и переход углерода в почву с образованием карбонатов на Земле забирает даже больше газа, чем диссипация из верхних слоёв атмосферы. Карбонаты мы обнаружили и в почве Марса. К тому же на Земле основная диссипация, то есть рассеивание, приходится на лёгкие газы из верхних слоёв атмосферы - водород и гелий, тогда как кислород почти не рассеивается, - пояснил Келдыш. - Мы могли бы сформировать временную атмосферу Марса из углекислого газа, и запустить процесс фотосинтеза, для насыщения её кислородом.
  - И как это сделать?
  - При помощи генномодифицированных бактерий, - ответил Михаил Ефимович Лобашёв. - Последние исследования в Антарктиде показали наличие целого класса бактерий-экстремофилов, устойчивых к радиации, холоду, низкому давлению, или, наоборот, к высокой температуре и высокому давлению, даже к кислотам.
  В то же время большая часть кислорода в атмосфере Земли вырабатывается даже не лесами, а цианобактериями, то есть - сине-зелёными водорослями. Это довольно сложные микроорганизмы, которые могут извлекать азот из химических соединений в грунте, и единственные, способные вырабатывать кислород в процессе фотосинтеза. Если нам удастся, условно говоря, генетическими методами привить им возможность выживать и размножаться в современных условиях Марса, они смогут вырабатывать кислород, и насыщать почву азотом. Но для этого им нужна жидкая вода. Наша задача - создать целостную бактериальную экосистему из нескольких видов бактерий, устойчивых к условиям Марса, чтобы они одновременно перерабатывали углекислый газ атмосферы в кислород, выделяли кислород и водород из щелочной горной породы, образуя воду, и перерабатывали оксиды с поверхности Марса опять-таки в кислород и металлы, если удастся этого добиться.
  - Так это сколько же времени и бактерий понадобится? - спросил Хрущёв. - Иван Антоныч Ефремов говорил, что на Земле эти процессы шли сотни миллионов лет?
  - Это - смотря какую цель ставить, и какими методами действовать. Для начала можно заполнить кислородсодержащей атмосферой хотя бы большие низменности, сделав их пригодными для жизни. На Земле бактерий было относительно мало. На Марсе нужно сформировать сплошную бактериальную биосферу, то есть - покрыть весь Марс слоем бактерий, непрерывно выделяющих нужные нам вещества. Тогда к моменту колонизации на планете уже будет достаточно много биомассы, чтобы затем перерабатывать часть её на пищевые продукты, сбраживая при помощи дрожжевых культур.
  - Тут, Никита Сергеич, смысл в том, что надо наработать парниковые газы, чтобы разогреть планету, - подсказал Королёв. - Надо понимать, что вначале колонисты на Марсе долгое время будут жить под поверхностью планеты, для защиты от радиации, пока атмосфера не станет достаточно плотной. - пояснил Сергей Павлович. - Атмосферу земного типа там сформировать будет сложно - свободного азота в атмосфере нет, нужно суметь выделить очень много азота из минералов.
  - Задача сейчас - вывести несколько штаммов бактерий, способных выживать в условиях Марса и очень быстро размножаться, - заключил Лобашёв. - Тогда мы сможем доставить их на Марс ракетами, а уже дальше они сами всё сделают. Да, это будет не быстро. Но важно начать. Возможно, через 100-200 лет наши потомки найдут способ вернуть Марсу атмосферу быстрее и проще, и будут над нами смеяться. Но к тому времени процесс уже будет запущен. И, стоит его запустить, как с каждым градусом повышения температуры количество парниковых газов в атмосфере Марса будет увеличиваться, и процесс потепления будет ускоряться сам по себе.
  - Но ведь атмосфера Марса сейчас состоит из углекислого газа, а он сам по себе парниковый газ, - возразил Хрущёв. - Тогда почему там так холодно?
  - За миллиарды лет диссипации атмосфера сильно истончилась, и парниковый эффект от оставшегося углекислого газа уже недостаточен для разогрева планеты, - пояснил Келдыш. - К тому же Марс получает слишком мало солнечного света. Ещё одна проблема - углекислота становится твёрдой при минус 78 градусах Цельсия, то есть зимой часть атмосферы замерзает и выпадает в виде полярных шапок, что ещё сильнее понижает температуру. Летом часть полярных шапок испаряется, и атмосфера становится плотнее примерно на 30 процентов, что очень много. Если растопить полярные шапки полностью, то атмосферное давление будет намного больше, чем сейчас, и его хватит, чтобы удерживать воду в жидком состоянии. По нашим предварительным оценкам, воды в виде льда на Марсе столько, что если его растопить, его хватит, чтобы покрыть всю поверхность Марса слоем 8 метров. (см. док. фильм 'Марс. Новые факты')
  Для фотосинтеза ещё нужна жидкая вода, поэтому нам понадобятся микроорганизмы, способные получать водород из гидроксильных оснований в щелочной почве Марса, и ещё бактерии, способные соединять кислород и водород, образуя воду. Если создать сплошной бактериальный слой, он будет вырабатывать и удерживать воду. В таких условиях фотосинтез будет возможен даже без наличия больших водоёмов.
  - Количество солнечного света, падающее на поверхность Марса, можно увеличить с помощью орбитальных зеркал, - добавил Королёв. - Можно направить отражённый свет, например, на полярные шапки. Можно ещё предварительно посыпать их пылью, для уменьшения отражающей способности. Тогда углекислый газ полярных шапок растает, сделав атмосферу более плотной, следом за ним начнёт таять лёд в мерзлоте, выделяя водяной пар, который тоже является мощным парниковым газом. Для развития микробов на Марсе должна быть жидкая вода. Поэтому нам придётся сначала растопить полярные шапки хотя бы частично, чтобы поднять давление. Мы сможем подогреть светом зеркал участки поверхности, чтобы частично растопить мерзлоту, и тогда можно посадить на эти участки космические аппараты, которые запустят в воду бактерии. Эта технология и на Земле будет востребована.
  - Сергей Палыч, мы же условились, что никаких фантастических технологий применять не будем? - улыбнулся Хрущёв.
  - Время сейчас такое, Никита Сергеич! Научно-техническая революция, - усмехнулся Королёв. - То, что ещё вчера было фантастикой, сегодня становится реальностью. Орбитальное зеркало можно сделать по принципу фазированной антенной решётки, из отдельных отражающих элементов относительно небольшого размера. Хотите посмотреть, как именно?
  - Конечно! Нарисуете?
  - Покажу готовый образец. Разрешите продемонстрировать?
  - Да, конечно, очень интересно!
  Главный конструктор вышел в приёмную и вернулся с двумя одинаковыми свёртками в руках.
  - Это - первый, предварительный вариант, для земной орбиты. Его придётся соединять вручную. Когда наша электронная промышленность начнёт массовый выпуск недорогих цифровых устройств, например, телефонов, то есть, наладит выпуск множества дешёвых микросхем, такие микроспутники смогут стыковаться между собой самостоятельно.
  Королёв положил оба свёртка рядом, прямо на ковёр хрущёвского кабинета. Достал небольшой пульт радиоуправления и нажал кнопку. Послышалось шипение газа, и свёртки на глазах начали надуваться и расправляться, образуя пару скреплённых между собой шестиугольных 'подушек', размером 'под ключ' примерно метр. По краю шестиугольной линзы шёл такой же надувной бортик, обрамлённый пластиковой пластиной, достаточно высокий, чтобы обеспечить жёсткое соединение. В центре находилась управляющая часть и баллоны с азотом.
  Никита Сергеевич с отвисшей челюстью смотрел, как космические технологии будущего разворачиваются прямо в его кабинете.
  - А как они между собой скрепляются?
  - Постоянными магнитами.
  - Да ладно! Магниты отвалятся со временем!
  - С чего бы? В космосе на зеркало никакие серьёзные усилия, кроме инерции, не действуют. А магниты у нас не простые, а неодимовые, точнее, это соединение неодим-железо-бор. Вот, попробуйте их разъединить, - предложил Сергей Павлович, протягивая Первому секретарю два слепленных между собой магнитных цилиндрика.
  Хрущёв уцепился за них обеими руками, но усилие оказалось неожиданно большим.
  - Ничего себе! Крепко держат!
  - Именно. Для стыковки космических аппаратов они непригодны, там в конце полёта расстыковываться надо. А вот для сборки конструкций, которые не надо потом разъединять - вполне подходят. Делаются методом порошковой металлургии или замешивания смеси порошков в полимерное связующее. Неодим добывают в Китае, как и большинство других редкоземельных элементов. Сами китайцы пока всей ценности этого металла не осознали, и поставляют его нам недорого. (Неодимовые магниты появились в реальной истории в 1983 г) Такие магниты теряют от 0,1 до 2 процентов своей намагниченности за 10 лет, так что зеркало скорее микрометеориты проткнут, чем магниты отвалятся. Чтобы зеркало держало форму, вот эти бортики по краям линзы имеют регулируемый наддув, а их привалочные поверхности сделаны из жёстких полос плотного пластика.
  - А где же само зеркало? - спросил Никита Сергеевич.
  Сергей Павлович перевернул шестиугольные 'подушки'. Их сторона, обращённая к полу, была прозрачной, а внутри была натянута зеркальная плёнка.
  - Ловко придумано! Но ведь газ будет постепенно просачиваться через оболочку, и элементы потеряют форму?
  - В вакууме для поддержания формы достаточно небольшого наддува, а запас азота в баллоне избыточный. К зеркалу можно подлететь со стороны обслуживания и пополнить запасы азота в баллонах из резервуаров космического корабля. Конечно, понадобится выход в открытый космос, но мы над этим уже работаем. После сборки зеркала можно соединить все баллоны трубками и пристроить к нему стыковочный узел, к которому будет стыковаться корабль и пополнять запасы азота централизованно.
  - Так... допустим... А если этот... метеор или космический мусор пробил зеркало? - Первый секретарь не отставал, видно было, что идея его захватила. - Как чинить?
  - Если пробит один элемент в середине - он на эффективность зеркала не сильно повлияет. Если пробито несколько - ремонт придётся делать вручную. Либо заклеить пробоину, либо специальным инструментом, вроде винтового съёмника, разъединить магниты и заменить элемент новым. Тут, конечно, потребуется участие человека, то есть - работа в открытом космосе.
  Зато из таких элементов можно постепенно собирать большие зеркала, наращивая их дополнительными запусками. Можно укладывать в обтекатель уже предварительно соединённые на Земле элементы, и сразу надувать на орбите зеркало из нескольких десятков отражателей. Потом присоединять к нему ещё одно, и ещё.
  - Так вы предлагаете такими зеркалами нагревать марсианские полярные шапки?
  - Для начала можно попробовать вывести такое зеркало на геосинхронную орбиту над Кольским полуостровом. Но зеркало должно быть достаточно большим, чтобы почувствовать его эффект, потому что высота геосинхронной орбиты - около 36 тысяч километров, - пояснил Мстислав Всеволодович. - Марс меньше Земли, а суточный период вращения у него близкий к земному, для него высота синхронной орбиты будет немного более 17 тысяч километров. Но и количество солнечного света, падающего на зеркало, в районе орбиты Марса будет меньше. Всё это считается, а значит - может быть построено.
  Надо учитывать, что зеркало будет сносить 'солнечным ветром', то есть - давлением солнечного излучения, и чем больше зеркало, тем сильнее будет снос. Его орбиту придётся периодически корректировать и всё время наводить зеркало на заданную точку при смещении по орбите.
  - И кстати, Никита Сергеич, если свет, отражённый от такого зеркала, направить на прозрачный купол, получится теплица. Хоть у нас за Полярным кругом, хоть на Марсе. Без разницы, - добавил Лобашёв. - То есть, сады на Марсе могут зацвести даже раньше, чем появится пригодная для дыхания атмосфера.
  Но это всё понадобится ещё не скоро, сначала нужно вывести бактерии, способные жить в условиях современного Марса и производить при этом синтез нужных нам веществ. Работу по выведению штаммов таких микроорганизмов мы уже начали. Пока что, на первом этапе, мы должны расшифровать геном исходных бактерий, выяснить, какие гены бактерий-экстремофилов отвечают за их стойкость к различным внешним условиям. Затем мы будем пробовать объединить ДНК экстремофилов и цианобактерий.
  Если мы научимся создавать микроорганизмы с заданными свойствами, эта технология может перевернуть очень многое и в нашем народном хозяйстве. Например, мы сможем получать металлы из солей или оксидов не металлургическими методами, а биологическими. Конечно, пока до этого ещё долго.
  Если же мы сумеем создать бактерии, способные выживать в верхних слоях атмосферы Венеры, то можно запустить эксперимент по терраформированию и там.
  Я сейчас не буду говорить о следующих этапах, вроде расселения на Марсе лишайников и мхов, для образования плодородной почвы земного типа, и о выращивании деревьев, вроде высокогорной сосны, устойчивой к повышенным уровням излучений. Это - задачи следующих этапов, их обсуждать ещё рано.
  (План терраформирования частично взят из фильма National Geographic 'Living on Mars')
  - Венера в какой-то степени даже предпочтительнее Марса, - пояснил Келдыш. - Она ближе к Солнцу, тяжелее, гравитация там близка к земной, атмосфера намного более плотная. Но горячо. Температура в основном обусловлена парниковым эффектом. Давление намного больше чем на Земле, и воды, вероятнее всего, там нет. Надо учесть, что Венера вращается очень медленно. Сутки там длятся порядка 243 земных дней. Если удастся изменить состав атмосферы, убрав парниковые газы, и сделать её менее плотной, на ночной стороне температура снизится.
  Конечно, терраформирование Венеры займёт больше времени, чем Марс. Условия там ещё жёстче, задача намного более сложная. Но работать в этом направлении, считаю, следует.
  - Так, товарищи... - Первый секретарь в задумчивости почесал лысину. - Загрузили вы меня 'по самое не могу'. Давайте по порядку.
  Работу с бактериями продолжайте. Работа перспективная, причём на Земле они пригодятся даже больше, чем в космосе. Зеркало собрать и запустить мы попробуем, когда появится возможность запускать аппараты на высокую орбиту. Его ведь там обслуживать надо.
  Исследования Марса будем продолжать. Марсоход мы туда послать сможем?
  - Да, но не в следующий период сближения, - ответил Королёв. - Проблема в том, что до Луны и обратно радиосигнал идёт несколько секунд, а до Марса и обратно - до 20 минут, в зависимости от расположения планет. Марсоход должен иметь автономное программное управление, а такой уровень электроники нам пока не по силам.
  Мы сможем послать несколько неподвижных аппаратов в разные области Марса и исследовать их. С марсоходом придётся подождать. А что с фотографиями Марса? Публиковать будем сейчас или позже?
  - Результаты, переданные марсианским аппаратом, пока не публикуем, - решил Хрущёв. - Вы мне говорили, что передача шифрованная? Иностранцы её перехватить могут?
  - Да, шифрованная. Шифр не сильно сложный, но меняющийся. Даже если перехватят - не зная структуру сигнала, проковыряются с расшифровкой недели две-три точно, - ответил Келдыш. - Вы ведь хотите подгадать публикацию к выступлению Кеннеди в Конгрессе?
  - Конечно! Ложка хороша к обеду, а сенсация - к другой сенсации, - усмехнулся Хрущёв.
 
  Сенсация получилась. Все ведущие газеты мира под огромными заголовками перепечатали фотоснимки поверхности Марса и фотографии, снятые с орбиты. Конечно, для многих разочарование оказалось сильным. Даже среди учёных в то время хватало людей, считавших, что Марс - всего лишь более холодное подобие Земли. Однако планета оказалась безжизненной пустыней, больше похожей на Луну.
  Президент несколько минут разглядывал фотографии Марса, полученные советской межпланетной станцией. Что он в этот момент думал о NASA, осталось тайной. Кеннеди был хорошо воспитан, и нечасто давал волю эмоциям, тем более - на людях.
  - Спасибо, Пьер. Можете идти. И пригласите мистера Макнамару.
  Пресс-секретарь Белого Дома Пьер Сэлинджер, принёсший президенту газеты, исчез за дверью Овального кабинета. Вскоре появился Макнамара.
  - Боб, я просмотрел списки проектов, которые можно сократить в пользу лунной программы, и принял решение, - сообщил президент, передавая министру обороны несколько печатных листов, исчёрканных красным карандашом. - Мы сократим проекты, которые не дадут реальной отдачи, вроде ПРО 'Найк-Зевс', противоспутниковых систем 'Bold Orion', 'High Virge', аэробаллистических ракет 'Sky Bolt'. Проект сверхзвукового бомбардировщика XB-70 'Валькирия' ограничим только постройкой нескольких опытных образцов. И я решил закрыть разработку проекта 'Орион'.
  - Но, сэр... Вам не кажется, что мы закроем сами себе доступ к дальним планетам?
  - Боб, мы не можем позволить себе тратить деньги на околонаучную фантастику, пока красные с каждым днём опережают нас в космосе, - JFK был настроен решительно. - Как вообще кому-то могла прийти в голову такая безрассудная идея - летать на взрывах атомных бомб? Нет, нет, этот кошмар мы строить не будем. У нас есть проект NERVA, и этого вполне достаточно. Красные уже посадили исследовательский автомат на Марс! А мы ещё даже на орбиту Земли человека запустить не можем! Всё, Боб, я принял решение. Строить 'Орион' мы не будем, это слишком дорого. 52 тысячи долларов только за один тяговый заряд! А для выхода на орбиту этих зарядов нужно больше тысячи! Да эти яйцеголовые с ума посходили! Тысяча ядерных бомб только для одного взлёта! После такого салюта ядерную войну можно будет уже не устраивать.
  (В реальной истории решение о закрытии проекта 'Орион' Кеннеди принял в 1963 году, а полностью проект был закрыт в 1965-м)
  25 мая 1961 года президент Кеннеди выступил перед Конгрессом, провозгласив новую национальную цель для Соединённых Штатов:
 

  - ...Наконец, если мы намерены выиграть битву, которая сейчас идет во всем мире между свободой и тиранией, то для нас должно быть совершенно ясно, что драматические достижения в космосе, которые случились в последние недели, как и запуск Спутника, оказывают серьезное влияние на умы людей повсюду в мире - на людей, которые пытаются сделать выбор, какой дорогой им идти дальше. С самого начала моего президентского срока, наши усилия в космосе рассматривались именно под таким углом зрения. Вместе с вице-президентом, который является председателем Национального совета по космосу, мы изучили, где наши позиции в космосе сильны, а где нет, где мы можем добиться успеха, а где мы не можем этого сделать. Сейчас настало время добиться основательных успехов, настало время для Америки начать новое великое предприятие - время для нашей нации взять на себя роль явного лидера в космических достижениях, которые, во многом, могут стать ключом к нашему будущему на земле.
  Я верю, что мы обладаем для этого всеми необходимыми ресурсами и талантами. Но дело в том, что мы никогда не принимали соответствующих решений на уровне нации, чтобы распорядиться своими национальными ресурсами, которые требовались для такого лидерства. Мы никогда не ставили перед собой долгосрочных целей, не строили необходимых планов или не управляли нашими ресурсами и нашим временем надлежащим образом, чтобы гарантировать их выполнение.
  Признавая первенство, завоеванное Советами в космосе, благодаря их мощным ракетным двигателям, что позволит занимать им лидирующее положение ещё многие месяцы, и осознавая вероятность того, что они будут далее использовать это лидерство в своих интересах, чтобы добиться ещё более впечатляющих успехов, мы, несмотря на это, обязаны предпринять свои собственные новые усилия в этой области. Между тем мы не можем гарантировать, что мы в один день станем первыми, но мы можем гарантировать, что любой провал в реализации этих усилий сделает нас последними. Мы берем на себя дополнительный риск, осуществляя их совершенно открыто, на виду у всего мира, но как показал подвиг астронавта Шепарда, этот риск оправдан и способствует росту нашего достоинства, когда мы достигаем успеха. Но это не какая-то гонка. Космос сейчас открыт для нас, и наше стремление осваивать и использовать его не диктуется тем, что делают другие. Мы идем в космос, потому что это задача всего человечества, и люди свободного мира должны в полной мере участвовать в этом.
  Поэтому я запрашиваю у Конгресса повышенное и дальнейшее выделение финансов, которые я ранее запросил на космическую деятельность, чтобы обеспечить средства, которые необходимы для реализации следующих национальных целей.
  Во-первых, я полагаю, что наша страна должна принять на себя обязательство в достижении следующей цели - до конца этого десятилетия доставить человека на Луну и безопасно вернуть его на Землю. Ни один космический проект нашего времени не будет более впечатляющим или более важным в исследования космоса на длительный период времени, и ни один не будет таким трудным и дорогостоящим. Мы предлагаем ускорить разработку предназначенного для этого лунного космического корабля. Мы предлагаем разработать различного типа жидкостные и твердотопливные носители, много мощнее, чем любой из разработанных к настоящему времени, вплоть до самых сверхмощных. Мы предлагаем выделить дополнительные средства для разработки других типов ракетных двигателей и для беспилотных исследований - исследований, которые особенно важны для той цели, которую наша страна не должна упустить ни в коем случае: безопасности человека, который первым совершит этот дерзкий полёт. Но в самом общем смысле к Луне полетит не один человек - если мы утверждаем это решение, то это будет весь наш народ. Все мы должны работать так, чтобы доставить его туда.
  Во-вторых, дополнительные 23 миллиона долларов, вместе с уже выделенными 7 миллионами долларов, должны ускорить разработку ядерной ракеты 'Ровер'. Это обещает нам к некоторому времени получить средство для даже более впечатляющих и амбициозных исследований космоса, возможно, для полетов дальше Луны, возможно даже к самой границе солнечной системы.
  В-третьих, дополнительные 50 миллионов долларов <...> на создание мировой системы спутниковой связи.
  В-четвертых, дополнительные 73 миллиона долларов, из которых 53 миллиона выделены Бюро погоды - позволят получить нам, к самому раннему возможному сроку, спутниковую систему глобального наблюдения за погодой.
  Должно быть совершенно ясно, и это то решение, которое члены Конгресса должны наконец принять - пусть будет ясно, что я прошу Конгресс и страну взять на себя твердое обязательство и принять новый курс действий - курс, который займет много лет и потребует тяжелых расходов: 531 миллион долларов в 1962 финансовом году и, по оценкам, от семи до девяти миллиардов долларов в следующие пять лет. Если мы намерены пройти только половину пути или опустить голову перед лицом трудностей, то, я убежден, будет лучше вообще не вступать на этот курс.
  Сейчас, это именно тот выбор, который должна сделать наша страна, и я уверен, что под руководством Космических комитетов Конгресса и Комитетов по ассигнованиям, вы внимательно рассмотрите этот вопрос.
  Это самое важное решение, которое мы должны принять, как нация. Все вы живые свидетели событий последних четырех лет и видели каково значение космоса и достижений в космосе, но никто не может предсказать с уверенностью, каков конечный смысл освоения космоса.
  Я верю, что мы должны лететь на Луну. Но я думаю, каждый гражданин нашей страны, как и члены Конгресса, должны тщательно рассмотреть вопрос принятия этого решения, к которому мы шли многие недели и месяцы, потому что это тяжелое бремя, и пока не будет общего духа согласия или желания, чтобы Соединенные Штаты заняли прочную позицию в космосе, мы не будем готовы сделать эту работу и вынести это бремя, чтобы достичь успеха. Если мы не готовы к этому, мы должны решить это сегодня, в этом году.
  Это решение требует масштабного общенационального участия научных и технических кадров, привлечения материальных и производственных ресурсов и их отвлечения от других важных отраслей, где они уже задействованы. Это означает новую степень участия, организации и дисциплины, которые не всегда были характерны для наших работ, связанных с исследованиями и разработками. Это означает, что мы не можем позволить себе неоправданных остановок работ, раздутых затрат на материалы и рабочую силу, расточительной конкуренции между агентствами и отраслями или высокой текучести кадров среди ключевого персонала.
  Новые задачи и новые деньги не могут решить эти проблемы. Они могут, фактически, даже усугубить их в дальнейшем, пока каждый ученый, каждый инженер, каждый военнослужащий, каждый технический специалист, подрядчик и гражданский служащий не примет на себя персональное обязательство работать так, чтобы его страна двигалась вперед на полной скорости, которую дает свобода, в захватывающее путешествие в космос.

  (Цитируется по http://www.planeta-zemla.info/amkos_34.html)
 
  При подготовке речи президента Шлезингер и Гарднер держали в уме 'Доклад группы по международному сотрудничеству в космосе' от 20 марта 1961 г. и 'Предварительные предложения по сотрудничеству в космосе между США и СССР' от 14 апреля 1961 г., подготовленные группой профессора Бруно Росси. Когда президент дал указания 'предложить красным нечто грандиозное, от чего они не смогут отказаться', у них естественным образом возникла идея вставить в выступление JFK приглашение Советскому Союзу к сотрудничеству в лунной программе. Поэтому завершающие слова президента вызвали в Конгрессе эффект разорвавшейся бомбы:
  - ...в области, где Соединенные Штаты и Советский Союз обладают особым потенциалом - в области космоса, есть поле для нового сотрудничества, для дальнейших общих усилий в сфере регулирования [космической деятельности] и освоения космического пространства. Я включаю в число подобных возможностей и совместную экспедицию на Луну.
  Почему первый полёт человека на Луну должен стать предметом национального соперничества? Почему Соединенные Штаты и Советский Союз при подготовке подобных экспедиций должны бесчисленное количество раз дублировать исследования, создание техники и расходы? Естественно, мы должны рассмотреть вариант, при котором ученые и астронавты наших стран, а фактически - всего мира, смогли бы работать вместе по освоению космоса, послав на Луну в один из дней в этом десятилетии представителей не только одной нации, но представителей обеих наших стран.
  (Цитируется по Ю.Ю. Караш 'Тайны лунной гонки'. В реальной истории эти слова Кеннеди произнёс в обращении к сессии Генеральной Ассамблеи ООН 20 сентября 1963 г, после неоднократных отказов Хрущёва от высказывавшихся кулуарно предложений сотрудничества, а также после периода ухудшения отношений, связанного с Берлинским, а затем и Карибским кризисами. В АИ отношения не настолько испорчены, и подобное предложение могло быть сделано раньше. )
  Приглашение Советскому Союзу лететь вместе на Луну было личной идеей Кеннеди и его ближайших советников - помощника президента Артура Шлезингера, и младшего сотрудника госдепартамента Ричарда Гарднера, готовивших президентское выступление. Кеннеди не согласовывал свою инициативу ни с NASA, ни с госсекретарём Раском.
  (В реальной истории так и было, перед выступлением в ООН 20 сентября 1963 г)
  Прочитав текст речи накануне выступления, JFK остался доволен:
  - Отлично. Покажем Америке и всему миру, что не только Хрущёв умеет подкладывать гранату в штаны сопернику. Посмотрим, как он выкрутится, когда получит прямое и публичное приглашение.
  И теперь, произнеся свою речь, президент с явным удовлетворением наблюдал с трибуны за реакцией сенаторов и конгрессменов. В зале Конгресса возник шум, такого предложения американские законодатели не ожидали. Кеннеди нашёл взглядом Голдуотера, по его виду было заметно, что Барри искренне возмущён.
  В этот момент сенатор Керр первым зааплодировал, и его аплодисменты подхватил весь зал - и Сенат, и Палата представителей. Ультраправые консерваторы не аплодировали, но они явно были в меньшинстве. Сенаторам и конгрессменам понравилась речь Кеннеди. Его выступление было одновременно и вызывающим, внушающим уверенность и силу, и в то же время приглашало геополитического соперника к мирному сотрудничеству в космосе ради великой цели.
  Выступление президента транслировалось по телевидению и радио на всей территории США. Но никто в администрации президента не подозревал, что оно передавалось в СССР через спутниковую антенну на крыше советского посольства. Спутник-ретранслятор 'Молния', выведенный на орбиту для трансляции передач советского телевидения на Гватемалу и Кубу (АИ), передавал сигнал на судно космического измерительного комплекса в Атлантике. Оттуда передача шла на другой спутник, обслуживающий восточное полушарие, а через него - в Москву.
  Хрущёв заранее собрал членов Президиума, изложил им свой замысел и предложил проголосовать. Поддержка в Президиуме у него была достаточно серьёзная - он не просто так сменил его состав, введя в состав Президиума крупнейших советских учёных (АИ, см. гл. 02-22 и 02-49). Доводы Первого секретаря члены Президиума выслушали не без скептицизма. Особенно сомневались Сабуров и Первухин. Однако Никита Сергеевич при поддержке академиков Келдыша и Королёва сумел убедить всех.
  Хрущёв и члены Президиума ЦК КПСС слушали речь JFK в прямом эфире. Зал заседаний Президиума на несколько часов превратили в студию Гостелерадио, поставили софиты, камеры, микрофоны, по ковровой дорожке змеились десятки проводов.
  Виктор Михайлович Суходрев синхронно переводил речь Кеннеди. Сидящая рядом стенографистка Надежда Петровна Гаврилова, та самая, что в прошлом году сопровождала Первого секретаря на саммите в Париже, тут же записывала переведённое выступление президента для дальнейшего анализа.
  Как только Кеннеди произнёс слова, которых от него ждали, Никита Сергеевич решительно придвинул к себе микрофон, вопросительно посмотрел на операторов телевидения и звукооператоров.
  - У нас всё готово, товарищ Первый секретарь...
  - Переводи, - бросил Хрущёв Суходреву.
  - ...Три... два... один... Вы в эфире!
  - Говорит Первый секретарь ЦК КПСС Хрущёв, - произнёс Никита Сергеевич, и сделал короткую паузу для синхронного перевода. - Я обращаюсь к Президенту Соединённых Штатов Америки.
  - Господин Президент! Советское руководство с интересом выслушало ваше выступление, - продолжал Хрущёв. - Мы согласны! Полёт на Луну - это достойная цель, ради которой наши страны могут на время отбросить разногласия, чтобы сосредоточить совместные усилия в деле, которое послужит интересам всего человечества.
  Мы хорошо понимаем глубину противоречий между нашими странами, и не ожидаем в ближайшее время серьёзных изменений политической ситуации. Современное состояние политического равновесия в мире очень хрупко. Любая случайность или провокация могут его нарушить. Поэтому, имеет смысл пригласить к нашему сотрудничеству все страны, которые захотят принять в нём участие. В случае, если одна или несколько стран из-за каких-либо политических коллизий захотят выйти из проекта, при многостороннем участии проект в целом не будет закрыт.
  Научное сотрудничество в космосе может помочь руководству обеих стран осознать опасность курса на дальнейшую конфронтацию, стать тем первым шагом к сохранению и укреплению мира, который поможет обуздать демонов 'холодной войны', окопавшихся в американском военно-промышленном комплексе. Мы учитываем, что это сотрудничество будет постоянно подвергаться атакам со стороны сил капиталистической реакции, которые пойдут на любые преступления, чтобы сорвать реализацию этого величайшего проекта в истории человечества. Этим проискам мы намерены противостоять со всей пролетарской решительностью!
  Я предлагаю внести в повестку дня нашей встречи в Вене вопросы сотрудничества в космосе и обсудить их вместе с ведущими космическими специалистами наших стран. У нас тоже есть конкретные предложения, которые могут заинтересовать политическое руководство Соединённых Штатов и американских учёных даже больше, чем просто экспедиция на Луну. У нас есть своя, более расширенная программа космических исследований, и мы приглашаем Соединённые Штаты участвовать в ней на равных правах с Советским Союзом. Надеюсь, что в Вене мы сможем обсудить всё подробнее, и выработать основы для принятия решений.
 
  Спустившись с трибуны Конгресса, JFK увидел Макджорджа Банди. Помощник по национальной безопасности держал в руках свой небольшой транзисторный приёмник и делал президенту отчаянные жесты, пытаясь привлечь его внимание. Рядом стояли Роберт Кеннеди, Теодор Соренсен, Джером Визнер, Артур Шлезингер, и администратор NASA Джеймс Уэбб.
  - Что случилось, Мак? - спросил президент. - Бобби, ты в курсе? Я нормально выступил?
  - Лучше не бывает! Мы слушали радио, - ответил Роберт Кеннеди. - Джон, это сенсация!
  - Хрущёв только что выступил по радио, сэр! - добавил Банди. - Он сразу сказал, что они согласны!
  - Не может быть! - изумился JFK. Затем строго посмотрел на Банди. - Вы что, постоянно слушаете Москву? - спросил он с некоторым подозрением.
  - Нет, сэр! - Банди был несколько смущён. - Но... сегодня утром мне позвонил какой-то человек и посоветовал сразу после вашего выступления слушать московское радио. Он говорил с акцентом, сэр.
  - Чёрт подери... - президент задумался. - Это что же... выходит, Хрущёв сидел у микрофона, слушал перевод моей речи, и ответил, как только услышал то, что ожидал?
  - Вполне вероятно, сэр, - подтвердил Соренсен, - Полагаю, если бы вы не произнесли этих слов в конце, не пригласили бы русских публично к сотрудничеству в космосе, Хрущёв просто промолчал бы.
  - Но я это сказал, и...
  - Не исключено, сэр, что в этот момент вы и Первый секретарь Хрущёв, своими выступлениями определили ход мировой истории на несколько десятилетий вперёд, - заметил Шлезингер.
  Будучи профессиональным историком, Артур Шлезингер мыслил историческими категориями.
  - Это произошло благодаря вам, Арт, и этому парню из госдепа... Гарднеру, кажется...
  - Да, сэр, его зовут Гарднер.
  - Похоже, я, как минимум, должен вам и ему выпивку, - пошутил JFK. - Чёрт... до сих пор поверить не могу... Красные согласились!
  - Я не против, сэр, - усмехнулся Шлезингер. - Думаю, Дик Гарднер тоже не откажется.
  - А вот у меня такое ощущение, сэр, что красные не просто так затеяли свой апрельский космический фейерверк, - задумчиво произнёс Джером Визнер. - Возможно, я не прав, но мне кажется, что они просчитали нашу возможную реакцию, и тем самым подтолкнули нас принять их вызов. А затем, помня об уже предпринимавшихся вами попытках привлечь их к совместным исследованиям космоса, сумели повернуть ситуацию так, что мы сами пригласили их участвовать в нашей лунной программе.
  - Да ладно, Джерри, это уже конспирология какая-то! - отмахнулся Кеннеди. - Я с самого начала хотел осуществить лунную программу совместно с русскими. Подумайте сами, ну на кой чёрт тратить такие бешеные деньги, если можно разделить расходы и привлечь лучшие умы планеты к совместной работе ради действительно великой цели! Заодно это поможет нам глубже проникнуть в ракетные секреты красных и наши остальные космические проекты, прежде всего - военные, будут продвигаться быстрее. Как насчёт поработать над лунным проектом вместе с красными, Джим? - он повернулся к Джеймсу Уэббу.
  - Это могло бы стать весьма интересным опытом, - уклончиво ответил Уэбб.
  - Тогда собирайтесь, поедете со мной в Вену. Определите список проектантов, которых нужно будет взять с собой, и передайте его госсекретарю. Нужно согласовать с русскими состав делегаций, чтобы обсуждение было плодотворным.
  - Да, сэр, конечно.
  - Я думаю, что Хрущёву может прийтись несладко после такого смелого заявления, - заметил Роберт Кеннеди. - У него в администрации есть свои ястребы, прежде всего - военные, которые попытаются под разными предлогами блокировать наши предложения сотрудничества. Нам стоит как-то поддержать его позицию.
  - Красные настаивали на переговорах по разоружению, увязывая их с исследованиями космоса. Мы можем начать эти переговоры, - решил JFK. - Они не обязательно приведут к какому-то решению, но создадут благоприятный политический фон.
  На выходе из Капитолия президента и сопровождавших его помощников атаковали репортёры:
  - Сэр, вы уже знаете об ответе Хрущёва?
  - Будет ли лунный проект полностью совместным, или мы будем в чём-то конкурировать с красными?
  - Неужели американцы полетят на Луну на русской ракете?
  - Как вам пришла такая идея - пригласить русских вместе лететь на Луну?
  - Почему Хрущёв согласился, да ещё так внезапно?
  Президент, улыбаясь, поднял руку:
  - Господа, господа, я пока что знаю столько же, сколько и вы. Заявление советского лидера было для нас полной неожиданностью. Вы же знаете, русские вообще непредсказуемы. Давайте подождём переговоров в Вене, тогда я смогу сообщить вам больше.
  Газетчики были просто счастливы. Весь апрель и май политики подбрасывали им одну сенсацию за другой. Тиражи подскочили в несколько раз. Сначала полёт Гагарина, потом высадка наёмников на Кубе, затем ракетный кризис, пленение и невероятное освобождение самозваного президента Катанги, первый в истории договор об ограничении ядерных вооружений, целая череда советских и международных космических полётов, беседы по телевидению с космонавтами на орбите, полёт первого американского астронавта, первая посадка исследовательского автомата на Марс и первые снимки с поверхности планеты, и, наконец, сенсационные заявления лидеров двух сверхдержав о возможности совместного полёта на Луну. Редакции газет в эти дни особенно напоминали сумасшедший дом.
  В газетах публиковали различные прогнозы, телекомментаторы спорили до хрипоты в прямом эфире, выдвигая самые разные теории и предположения, вплоть до самых конспирологических. Все гадали, что побудило советского лидера принять предложение президента, да ещё таким экстравагантным способом.
  Советские граждане слышали выступление Первого секретаря по радио, а те, кто не услышал, прочитали на следующий день в газетах. Очень многие были удивлены таким неожиданным поворотом международной политики. Инициативу президента и неожиданный ответ Первого секретаря обсуждали везде - возле газетных стендов, во дворах, возле пивных ларьков, в транспорте, на кухнях коммунальных квартир:
  - Так это что же получается? Вроде мы американцев только недавно за главных врагов числили, а сейчас уже вместе с ними на Луну полетим?
  - Да кто его знает, это ещё вилами на воде писано. Вот зашлют они опять какого-нибудь шпиёна - и вся эта лунная кутерьма прахом пойдёт.
  - Может и так, конечно. А может, Никита не зря к Эйзенхауэру в гости катался, в Париже с ним переговоры устраивал, и к нам его приглашал... Может, они тогда и договорились до чего, только нам не сказали.
  - Подождём, до чего Хрущёв с Кеннеди в Вене договорятся, а уж там посмотрим. Вообще-то затеи Никиты всегда с первого взгляда непривычные, а как до дела доходит, так оно оказывается, что он, вроде, и прав оказался... Поживём-увидим.
 
  Никита Сергеевич даже членам Президиума сообщил о своём предложении только незадолго до начала выступления Кеннеди в Конгрессе. Когда радио передало на весь мир его ответ президенту, это стало неожиданностью и для большинства 'посвящённых', не говоря уже о всех остальных. Заранее знали только Королёв, Келдыш, Серов и младший сын Хрущёва - Сергей, который и предложил этот вариант ещё в октябре 1953-го. (АИ, см. гл. 01-03)
  Никита Сергеевич попросил Королёва и Келдыша задержаться, остальные члены Президиума разошлись. Они обсуждали разные текущие вопросы. Королёв только что вернулся из трёхнедельного отпуска, проведённого в санатории 'Нижняя Ореанда' вблизи Ялты. После окончания 'большого космического штурма' весь коллектив ОКБ-1 ушёл в отпуск. Отдыхали и космонавты, и персонал Центра подготовки космонавтов, только в подмосковном ЦУП продолжалась работа - там принимали и обрабатывали информацию со спускаемого аппарата и АМС 'Зонд-3'.
  (В реальной истории отпуск Королёва и остальных был сразу после полёта Гагарина)
  Они ещё беседовали, когда мигнула лампочка селектора, и голос Шуйского сообщил:
  - Никита Сергеич, тут товарищ Гречко очень просит его принять.
  - Пусть заходит, - Хрущёв усмехнулся. - Вот и 'ястребы' пожаловали. Точнее, один 'ястреб', но длинный.
  Серов был с самого начала, ещё с октября 1953 года, в курсе 'лунного плана' Никиты Сергеевича. Адмирал Кузнецов, после 'посвящения' осознал и оценил поддержку Хрущёва (АИ, см. гл. 02-46), понял его линию на строительство ракетного подводного флота и теперь во всём его поддерживал. Гречко, присоединившийся к 'масонам 33-го уровня' позже, был информирован в меньшей степени, из-за чего ему иногда приходилось растолковывать политику партии дополнительно.
  Андрей Антонович, едва войдя в кабинет, потребовал объяснений:
  - Товарищ Хрущёв! Прошу разъяснить! Мы что, допустим американцев к нашим ракетным и космическим разработкам? Что это за хрень с совместным полётом на Луну? Мы уже опережаем их на годы! На кой чёрт нам их с собой на буксире тащить? Мы что, до Луны первыми сами не долетим?
  - Долетим. Первыми, - подтвердил Никита Сергеевич. - А зачем?
  - То есть - как это - 'зачем'? - тут уже Королёв едва не вскочил с кресла.
  - Я хочу сказать - зачем лететь на Луну, если на сегодняшних технологиях освоить Луну мы не сможем? Мы сможем только флаг воткнуть в Луну, - пояснил свою мысль Хрущёв. - И ради этого мы должны потратить сотни миллионов, может быть - миллиарды рублей, только чтобы оказаться там первыми? Да нахера?
  Запуск ракеты Р-12 стоит три миллиона рублей. Запуск Р-14 - уже пять миллионов. Квартира стоит 3600 рублей, каждый пуск Р-12 - это 8 стоквартирных домов, которые мы могли бы построить! Пуски космических ракет обходятся ещё дороже! Правильно Руднев, Константин Николаич, сказал: 'Мы стреляем городами!'
  Если мы сможем за счёт совместной космической программы переложить на американцев хотя бы часть этих расходов - уже хорошо. И уже потом, когда Владимир Палыч Бармин тему 'Звезда' (https://ru.wikipedia.org/wiki/Звезда_(лунная_база)) до ума доведёт, когда появится достаточно мощный носитель, и орбитальный буксир, можно будет Луну осваивать полноценно.
  Если заодно попытаемся донести до американского народа - не до политиков, не до капиталистов, конечно, этих проще пристрелить, чем переубедить, а до народа - что мы их распылять на атомы не собираемся, возможно, это поможет немного снизить военные расходы.
  Понятно, что американцы от 'холодной войны' не откажутся, и противостояние на уровне разведок будет как бы не жёстче, чем сейчас. Но это, всё-таки, не угроза ядерной войны!
  - Ну... оно, конечно, так... Но всё-таки, допускать американцев к нашим технологиям...
  - Антоныч, дорогой, сядь и послушай спокойно! Садись, говорю!
  Маршал выдохнул и уселся в кресло.
  - Вот так. Ты историю войны на Тихом океане изучал? - спросил Хрущёв.
  - Ну, да... конечно, анализировали её... с Соколовским.
  - Вот. Вспомни, как оно было, - напомнил Никита Сергеевич. - У японцев были лучшие корабли, лучшие лётчики, отличные самолёты, отличные солдаты. Но никаких ресурсов и относительно слабая промышленность. У американцев и солдаты так себе, и техника в начале войны не особо продвинутая, и авианосцев у них было меньше, чем у японцев. Но, когда началась серьёзная заваруха - победили американцы. Исключительно за счёт мощной экономики, развитых технологий, грамотной логистики, аналитики и тактики. Противопоставляя самопожертвованию и героизму японцев железную машину целесообразности.
  Они просто решили логистическую задачу. Построили больше сотни авианосцев и транспорты для переброски войск, и постепенно выдавили японцев со всех захваченных территорий. Фактически - растёрли их в порошок. Всех этих хвалёных самураев, с их самурайским духом, готовых умереть за своего императора, победили даже не солдаты! Их победили учёные, инженеры, рабочие американских заводов, счетоводы и бухгалтеры! Да, бухгалтеры! Потому что, воюя против отлаженной до совершенства машины, можно проявлять любые чудеса героизма, но она всё равно тебя задавит, за счёт неограниченных ресурсов.
  - А это тут причём? - не понял Гречко.
  - А при том, что мы сейчас вырвались вперёд ненадолго. Вроде как японцы в первые 6 месяцев войны, - пояснил Первый секретарь. - Экономика у нас пока ещё слишком слабая, чтобы с американцами в лунной гонке соревноваться. Если мы сейчас на совместный полёт не согласимся, они мобилизуют все резервы, всю свою промышленность, поставят на уши всех учёных, и через 8 лет будут на Луне. Будут ли они там раньше нас - можно спорить, но один раз мы уже проспорили. Читал, чем это кончилось? Развалом Советского Союза, вот чем!
  При этом, освоить Луну, даже поддерживать там постоянную исследовательскую базу, ни им, ни нам поодиночке будет не под силу. Да и технологии не позволят, пока не сделаем какой-нибудь ядерный буксир, или ещё какую-то дешёвую систему, чтобы вытаскивать грузы на орбиту.
  Когда мы создание Главкосмоса обсуждали, я ещё тогда сказал, что гонки не будет! (АИ, см. гл. 02-18). Ты при этом не присутствовал, тогда ещё Жуков министром был. Вот сейчас и пришёл тот самый момент, когда гонку можно несколькими правильными словами превратить в неторопливое совместное исследование Луны, Марса, вообще космоса.
  Ты думаешь, я просто так, по своему самодурству, вывел Главкосмос из-под военных, и сделал его гражданской организацией? (Там же). Думаешь, я просто так, ради человеколюбия, показал Тито, как американцы после развала СССР разбомбили Югославию? Думаешь, я только ради экономических выгод спровоцировал Тито убедить Неру, Сукарно, Чжоу Эньлая, Насера и Куатли организовать ВЭС? Да чтобы удержать в нашей сфере влияния Китай, пришлось слить китайцам информацию, что Мао 'культурную революцию' готовит, после чего его свои же соратники и грохнули! (АИ, см. гл. 01-36) Просто так, ради развлечения, что ли, мы китайцев и индийцев в космос катали? Строили спутниковую группировку, посылали автоматы к Луне и Марсу?
  Нет! Мы знали, что Кеннеди затеет лунную программу, мы знали, что он будет приглашать нас лететь на Луну вместе, и сделали всё, чтобы обеспечить эту возможность! ВЭС дал нам надёжный тыл и ресурсную подпитку. Наши успехи в космосе показали американцам, что мы умеем концентрировать ресурсы ради решения какой-либо проблемы. Коминтерн дал нам глаза и уши по всему миру. Мы, именно мы, а не маоистский Китай, возглавляем сейчас крестовый поход против колониализма! Мы сейчас давим по всем фронтам, но долго это продолжаться не сможет. Впереди - три неурожайных года, нагрузка на экономику возрастёт. Пять прошедших лет мы делали всё, чтобы обеспечить продовольственную безопасность страны, чтобы народ не разочаровался в курсе на построение коммунизма.
  В Вене я предложу Кеннеди не просто полёт на Луну ради 'флаговтыка', я предложу ему комплексную программу освоения космоса, начиная с совместных орбитальных станций. Луна в этой программе - только один, малозначительный эпизод.
  Освоение космоса надо начинать с законодательной базы. Определить порядок разработки ресурсов на планетах и астероидах. Эту работу мы начнём, надеюсь, уже в этом году. Остальное будет зависеть от реальной, а не показной готовности американцев к сотрудничеству. Многого я от них не жду, скажу честно.
  - Так это... а если они, скажем, во Вьетнам влезут? Мы что, будем продолжать с ними сотрудничать? - спросил Гречко.
  - Это вряд ли, - ответил Никита Сергеевич. - Хотя, когда они в начале 21 века в 'той' истории воевали в Ираке и Афганистане, работа на международной космической станции вместе с американцами не прекращалась. Но и режим в 'той' России был не коммунистический.
  Но в этом случае, если ситуация перейдёт черту и снова начнётся гонка, у нас будет больше шансов их опередить, потому что им свой F-1 ещё доводить и доводить, а у нас РД-33 уже отработан, и электроника у нас уже сейчас лучше, чем у них (АИ). Наш тяжёлый носитель полетит раньше американского, потому что им свой двигатель ещё отрабатывать надо, а у нас он уже отработан.
  - Верно, - добавил Королёв. - Пусть наш двигатель и слабее американского, но наша ракета получится дешевле, и там, где американцы хотят обойтись из-за стоимости запуска одним пуском, мы можем сделать два или три, а то и четыре, за ту же цену.
  - Я рассчитываю, - пояснил Хрущёв, - что, в расчёте на совместный проект, видя, что наш 'Днепр' к тому времени уже полетит, они могут закрыть, либо задержать разработку 'Сатурна', и тогда, если проект всё же рухнет, они останутся без носителя. Понял теперь?
  - Понял... - кивнул Гречко. - А что это за дурная история мне в материалах из ИАЦ попадалась, что якобы американцы 'там' на Луну не летали, а всё сняли в Голливуде?
  Хрущёв, Келдыш, и Королёв переглянулись, усмехаясь.
  - Видишь ли, Антоныч... Патриотизм при передозировке вреден, потому что он часто в идиотизм переходит. Это у 'псевдопатриотов' припекает, что противник сумел их опередить, вот они и придумали себе утешительную байку, и сами себя зомбируют, - пояснил Никита Сергеевич. - Недооценивать врага смертельно опасно. Помнишь, как перед войной грозились Гитлера шапками закидать? И чем это кончилось? Катастрофой 41 года.
  - Да уж... - маршала даже передёрнуло. - Не дай бог такому повториться.
  - А оно обязательно повторится, если мы будем считать, что враг глуп и ничего сам изобрести не может, - ответил Первый секретарь. - Но сейчас вопрос 'летали они на Луну или не летали', вообще не будет иметь никакого значения. Потому что при совместной реализации лунной программы никакие голливудские подделки уже не прокатят, и лететь придётся по-настоящему.
  - Вот, заодно и проверим утверждения 'лунных конспирологов', - улыбнулся Сергей Павлович.
  - Конечно, возможно, я где-то ошибаюсь, что-то не учитываю, - Первый секретарь развёл руками. - Всякое может случиться. Но если можно часть расходов переложить на противника, то попытаться стоит.
  - Самое забавное, что Кеннеди сейчас рассуждает примерно так же, - заметил Мстислав Всеволодович. - Конечно, он ещё не знает, во что для Америки выльется Вьетнам. Сейчас он просто хочет сэкономить, и потому предлагает нам лететь на Луну вместе.
  - Именно так, - подтвердил Никита Сергеевич. - И мы должны этим моментом воспользоваться, потому что в изменяющихся условиях другого момента может и не представиться.
 
  #Обновление 05.11.2017
 
 
 К оглавлению
 
  11 мая 1961 года в Иерусалимском окружном суде начался 'процесс века' над нацистским преступником Адольфом Эйхманом. Председателем суда был член Верховного суда Моше Ландау, судьями - Беньямин Халеви и Ицхак Равэ. Обвинение поддерживала группа прокуроров во главе с Генеральным прокурором Израиля Гидеоном Хаузнером. Защиту возглавлял немецкий адвокат доктор Роберт Серватиус, в прошлом защищавший ряд обвиняемых во время международных процессов нацистских преступников в Нюрнберге и других странах. На суде присутствовали многочисленные представители международных средств массовой информации.
  Судебный процесс сопровождался беспрецедентными мерами безопасности. Правительство Израиля опасалось, что есть реальная угроза убийства подсудимого, поэтому в здание иерусалимского окружного суда его перевозили на бронетранспортере, публику и журналистов тщательно обыскивали, а сам обвиняемый Эйхман во время судебных заседаний постоянно находился внутри куба из пуленепробиваемого стекла.
  В тот же день в Москве начался суд над главарём украинских националистов Степаном Бандерой. По межгосударственному соглашению, заключёнными МИД СССР и Израиля оба процесса проходили синхронизированно, в рамках перекрёстного делопроизводства. Начало процесса было перенесено на месяц позже, из-за большого количества дополнительных доказательств, документов и свидетельских показаний, предоставленных советской стороной.
  (АИ. В реальной истории процесс начался 5 апреля 1961 г. В некоторых источниках ошибочно указывается дата 11 апреля, в этот день проходило 2-е заседание. Советский Союз по политическим соображениям отказался предоставить какие-либо документы, мотивируя отказ тем, что все имеющиеся доказательства были рассмотрены в рамках Нюрнбергского трибунала).
  Гидеон Хаузнер подписал обвинительное заключение, состоявшее из 15 пунктов.
  Эйхман обвинялся в преступлениях против еврейского народа, преступлениях против человечества, принадлежности к преступным организациям - СС и СД, гестапо. Преступления против еврейского народа включали в себя все виды преследований, в том числе арест миллионов евреев, концентрация их в определенных местах, отправка в лагеря смерти, убийства и конфискация собственности. Обвинительное заключение базировалось на Законе от 1950 года о наказании нацистских преступников и их поcобников.
  Основным обвинением против обоих подсудимых было обвинение в организации геноцида мирного населения на оккупированных территориях, Бандере также были дополнительно инкриминированы пособничество нацистским захватчикам и ещё целый ряд связанных с этим преступлений, в частности, планирование и осуществление этнических чисток в отношении русского, польского и еврейского населения на временно оккупированной части советской территории и открытая пропаганда убийства евреев, проводившаяся по радио в период 1941-1942 гг..
  Неожиданной проблемой оказалось подобрать государственных защитников для Бандеры и других нацистских преступников. Адвокат должен был быть достаточно опытным и известным. Однако, немалый процент адвокатов в советской системе юстиции были евреями, и по этой причине для защиты бандеровцев в суде не подходили. Иностранная пресса наверняка прицепилась бы к таком факту, раздув скандал, и объявив суд в предвзятости, лишь по той причине, что он проходил в СССР. Многие адвокаты не хотели 'защищать убийц, повинных в геноциде', и сами обвиняемые наверняка заявили бы отвод, опасаясь, что адвокат не станет исполнять свои обязанности надлежащим образом.
  В итоге адвокатом Бандеры был назначен Пётр Яковлевич Богачёв, опытный московский юрист, участвовавший в Хабаровском процессе над японскими военными преступниками (АИ). Перед назначением его защитником Бандеры, с Петра Яковлевича заблаговременно сняли партийное взыскание, наложенное в начале 50-х согласно действовавшим тогда идеологическим установкам, и восстановили его в должности директора юридической консультации.
  В советском процессе против Бандеры сторону обвинения представлял Генеральный прокурор СССР Роман Андреевич Руденко (АИ).
  На первом и втором заседаниях Роберт Серватиус выступил с рядом заявлений, отрицающих юридическую правомочность израильского суда.
  - ...Как я сказал, по процедурным соображениям, этот суд неправомочен. Поимка обвиняемого и обвинение не являются законным основанием для этого суда. Обвиняемый был похищен, и подписал заявление, что он признаёт компетенцию израильского суда.
  (Здесь и далее подлинные цитаты с процесса - по фильму 'The Trial of Adolf Eichmann')
  Серватиус зачитал в суде заявление Эйхмана:
  'Я, Адольф Эйхман, заявляю: сейчас, когда стало известно, кто я на самом деле, нет смысла пытаться уйти от суда. Я заявляю о моем согласии поехать в Израиль и предстать там перед компетентным судом. Я изложу факты, связанные с последними годами моей службы в Германии, не скрывая ничего, дабы грядущим поколениям была известна истинная картина тех событий. Настоящее заявление подписываю добровольно. Мне ничего не обещали и ничем не угрожали. Я хочу обрести душевный покой. Поскольку я уже не могу восстановить в памяти прошлое во всех подробностях и подчас путаю события, то прошу предоставить мне документы и свидетелей, которые помогли бы восстановить картину происшедшего. Адольф Эйхман. Буэнос-Айрес, май 1960'
  (http://www.berkovich-zametki.com/2012/Zametki/Nomer1/Shulman1.php подлинный текст заявления А. Эйхмана)
  Защитник пытался доказать, что это заявление было подписано Эйхманом под давлением и под действием наркотиков, которыми его накачали агенты 'Моссад'.
  Адвокат Серватиус заявил, что трое судей, представлявших еврейский народ и являвшиеся гражданами Государства Израиль, не смогут вершить справедливый суд по данному делу. Адвокат также утверждал, что Эйхмана нельзя судить в Израиле, так как он был похищен в Аргентине, по месту проживания, и доставлен в Израиль против его желания.
  Серватиус ссылался на тот факт, что закон о судебном преследовании нацистов и их пособников был принят в 1950 г., т.е. судить за преступления, совершенные до принятия этого закона нельзя, так как, по общепринятым юридическим нормам 'закон обратной силы не имеет'. Адвокат пытался доказать, что преступления, в которых обвиняют Эйхмана, были совершены до создания Государства Израиль и за пределами его территории.
  Процесс проводился с максимальной гласностью. В этот период как раз начиналось использование относительно новой технологии видеозаписи. Каждое заседание записывалось на видеоплёнку. Эти записи затем транслировались по телевидению в 56 странах, и ещё 35 стран, где на тот момент не было национального телевещания, демонстрировали переведённые на киноплёнку записи процесса в кинотеатрах.
  Затяжной судебный процесс над Эйхманом ознакомил весь мир с наиболее подробными сведениями о геноциде. Ежедневно на протяжении всего процесса по нью-йоркскому телевидению в течение получаса сообщалось о наиболее значительных эпизодах во время судебного разбирательства. В Израиле процесс глубоко взволновал все население. Более чем 200 тысяч бывших узников лагерей, проживавших в Израиле, вновь вспоминали ужасные кошмары.
  На 6-м заседании, 17 мая, (в реальной истории - 17 апреля) выступил Генеральный прокурор Гидеон Хаузнер:
  - Слова 'живи в крови своей' сопровождают этот народ со дня появления его на арене истории. Фараон в Египте угнетал их тяжким трудом и бросал их детей в реку. Аман приказал истребить их. Хмельницкий вырезал евреев массами. Петлюра устраивал погромы. Но на всем пути, отмеченном кровью, с тех пор, как евреи стали народом, и до сей поры никому не удавалось сделать то, что сделал кровавый режим Гитлера, и что исполнил Адольф Эйхман. Я стою перед судьями Израиля, обвиняя Адольфа Эйхмана, и я не одинок. 6 миллионов евреев стоят здесь, рядом со мной. Но они не могут встать и указать обвиняющим перстом на сидящего на скамье подсудимых, и воскликнуть: 'Я обвиняю!' Потому что их пепел рассеян по холмам Освенцима и по полям Треблинки, потерян в лесах Польши. Их могилы рассеяны по всей Европе вдоль и поперёк. Их кровь вопиёт. Но их голосов не слышно. Поэтому я буду говорить за них, и выдвину от их имени самое ужасное обвинение...
  (реальное выступление Гидеона Хаузнера, цитируется по http://www.berkovich-zametki.com/2012/Zametki/Nomer1/Shulman1.php и д.ф. 'The Trial of Adolf Eichmann')
  Вслед за Генпрокурором выступил следователь Габриэль Бах, затем суд опросил множество свидетелей. Были зачитаны показания свидетелей, присланные из многих стран мира. Но главным доказательством послужили документы. В период с 1939 по 1945 г Эйхман подписал сотни изобличающих его документов.
  Габриэль Бах рассказал:
  - Никогда не забуду, как из Польши пришло письмо, где были перечислены все номера заключённых, содержавшихся в Освенциме, номера, которые им ставили на руку. Как я мог использовать это в уголовном деле? Я попросил о встрече с полицейскими и показал им письмо. Я сказал: 'Смотрите, здесь номера сотен живых людей из Освенцима. У каждого из них номер на руке. Мы знаем, когда их привезли в Освенцим. Так что, если все выжившие, кого привезли в Освенцим, скажем, в июле 42-го, придут в полицию, и у них проверят номера, и спросят, когда они прибыли туда, тогда мы узнаем, насколько достоверен этот документ.' Я ещё не успел закончить, как полицейский из Польши поднял рукав рубашки и показал свой номер. Он сказал: 'Меня привезли в Освенцим в ноябре 43-го. Это - мой номер'. И он совпал с тем, что был напечатан в письме.
  Этим 'полицейским из Польши' был Михаэль Голдман. Он присутствовал на суде, сидя рядом с прозрачной клеткой, в которую на процессе поместили Эйхмана, для его же безопасности. Нельзя было допустить его убийства кем-либо из свидетелей, находившихся в состоянии аффекта. Палач должен был быть осуждён по закону.
  (см. д.ф. 'The Trial of Adolf Eichmann')
  На процессе выступило более 150 свидетелей со стороны обвинения, в т.ч. - из Советского Союза (в реальной истории - 111). Суду было предоставлено более 2000 документов (в реальной истории -1600 документов), большинство из которых были подписаны Эйхманом. Эти показания и документы обнародовали все виды преследований: введение антиеврейских законодательств, разжигание ненависти к еврейскому меньшинству, разграбление еврейской собственности, заключение евреев в гетто и концлагеря, депортации еврейского населения Европы в лагеря смерти. Обвинение показало, что происходило с евреями в странах, оккупированных или контролируемых нацистской Германией. В ходе судебных слушаний была вскрыта роль Эйхмана - главы отдела IV B4 гестапо - на всех стадиях процесса 'окончательного решения'. Он осуществлял руководство и контроль над отправкой всех эшелонов с евреями в лагеря смерти. Также Эйхман готовил проведение т. н. Ванзейской конференции, прошедшей 20 января 1942 г на вилле Марлир близ озера Ванзее в Германии, на которой была принята программа геноцида еврейского населения Европы и Советского Союза.
  Эйхмана изобличили ещё на Нюрнбергском процессе. Бывший комендант Освенцима Рудольф Хёсс и один из его подчинённых Дитер Вислицене указали на Эйхмана, как на главного организатора геноцида.
  Речь на процессе шла не только о преступлении против еврейского народа, но и о преступлениях против представителей других народов: высылка миллионов поляков, арест и отправка в лагеря смерти десятков тысяч цыган, отправка 100 детей из чешской деревни Лидице в гетто Лодзи и уничтожение их в отместку за убийство чешскими подпольщиками Рейнхарда Гейдриха. Эти обвинения были доказаны и вошли в обвинительное заключение.
  Линия защиты Эйхмана была сосредоточена на представлении его 'техническим исполнителем, лишь выполнявшим приказы вышестоящего командования, занимавшимся, в основном, транспортными вопросами'.
  Сам Эйхман на на процессе заявил:
  ...такова была моя задача, остальное - неправда. Если Хёсс утверждает, что я обсуждал с ним отравление газом в Освенциме - это неправда. Я никогда этим не занимался. Напротив, я принял эти приказы неохотно, и, несмотря на мои многочисленные просьбы освободить меня от этих обязанностей, моё руководство не пошло мне навстречу, и мне пришлось выполнять приказы.
  Он утверждал, в частности, что на Ванзейской конференции 'выполнял лишь обязанности секретаря', а все решения принимали высшие руководители рейха.
  - ...там говорили об 'убийстве', 'устранении', 'истреблении'. Я вёл протокол. Я не мог просто стоять там и слушать. Услышанные слова потрясли меня, потому что зал был не такой большой, чтобы я не смог их услышать, - заявил Эйхман.
  - Что вы думали о процессе истребления, и о тех, кто принимал в нём участие? - спросил Хаузнер.
  - Ваша честь! Мне придётся ответить на этот вопрос пространно, - ответил Эйхман. - Когда я впервые увидел мёртвых людей, мёртвых евреев, я был ужасно потрясён. И эта реакция подействовала на мои нервы. Она осталась со мной и продолжала воздействовать на меня. Я делал свою работу дальше, в соответствии с неумолимым долгом, возложенным на меня. Под влиянием этих событий, свидетелем которых я стал, я несколько раз просил своё начальство, ради Бога, освободить меня от этой обязанности. Наконец, я хочу отметить, что в то время я не видел оправдания этому насильственному решению. Я уже тогда думал, что это - чудовищное деяние, с которым меня, к сожалению, связывала клятва верности. Мне приходилось решать вопросы, связанные с транспортом, в той степени, в которой меня обязывала клятва. Вот что я хотел сказать.
  Суд отверг его объяснения, указав, что Эйхман занимался порученным ему делом с фанатизмом, а на последнем этапе войны его желание уничтожить как можно больше евреев имело характер навязчивой идеи. В 1944 г. в Венгрии Эйхман проявил особую жестокость в уничтожении евреев, в ряде случаев фактически саботируя распоряжение Гиммлера. (http://www.eleven.co.il/article/15036)
  Именно Эйхман организовывал облавы на евреев и их последующую транспортировку в концлагеря. Это стало основным доказательством обвинения в геноциде.
  Показания свидетелей из Советского Союза сыграли важную роль в установлении доли вины Эйхмана в резне мирного населения на оккупированной территории СССР, которую устроили нацистские 'айнзатцгруппы'.
  (АИ, в реальной истории из-за политизированной позиции СССР обвинение не смогло доказать вину Эйхмана в истреблении мирных жителей в Советском Союзе.)
  В период 1956-1967 гг в СССР события Холокоста оценивались как часть и один из примеров общей трагедии народов Советского Союза, пострадавших в результате нацистской оккупации. (Реальная история, см. http://www.historicus.ru/600/). Официальной позицией советского правительства было вполне очевидное утверждение, что советский народ многонационален, и от действий нацистов в большей или меньшей степени пострадало большинство составляющих его национальностей, в том числе - русские, белорусы, украинцы, евреи, цыгане, и т. д. (АИ)
  - Мы не считаем необходимым выяснять, кто из наших граждан пострадал от нацистов больше, а кто - меньше, - заявил на одной из пресс-конференций руководитель пресс-службы Кремля, советник Хрущёва по дипломатическим вопросам Олег Александрович Трояновский. - Советские евреи - такая же ценная и неотъемлемая часть советского народа, как русские, украинцы, белорусы, или любая другая нация из составляющих советский народ. Слишком многие нации, народы и народности, населяющие Советский Союз, пострадали от гитлеровского геноцида. Поэтому нет и не может быть оправдания и помилования нацистским убийцам и их пособникам - предателям из местного населения.
  В то же время, Советское правительство ещё в начале 1942 г. довело до сведения мировой общественности факты о зверствах, и, в частности, о масштабах и характере геноцида в отношении еврейского населения.
  Впервые о случаях 'зверского насилия и массовых убийств' сообщалось в официальном правительственном документе - ноте НКИД СССР 'О повсеместных грабежах, разорении населения и чудовищных зверствах германских властей на захваченных ими советских территориях' от 6 января 1942 г. В этом документе сообщалось о 'страшной резне и погромах, учиненных в Киеве немецкими захватчиками'. Наряду с деталями о трагедии в Киеве, в ноте сообщалось и о других кошмарных по степени изуверства массовых убийствах безоружных и беззащитных евреев.
  19 декабря 1942 г. советское правительство опубликовало официальный документ 'Осуществление гитлеровскими властями плана истребления еврейского населения Европы', основанный на анализе огромного фактического материала.
  (информация из http://holocaustrevisionism.blogspot.ru/2012/08/blog-post_19.html)
  Хрущёва репортёры тоже донимали вопросами на пресс-конференциях. Никита Сергеевич в таких случаях отвечал:
  - Нам известно, что в Западной Европе от нацистов пострадало, главным образом, еврейское население, поэтому Холокост в представлении европейцев связан почти исключительно с уничтожением евреев. Но на территории Советского Союза геноциду подвергались представители всех народов, имевших несчастье оказаться под оккупацией. Поэтому мы не разделяем наших пострадавших по национальностям.
  Нам также известно, что в Европе русских никогда не считали людьми, равными 'цивилизованным европейцам', и гибель 28 миллионов советских граждан для жителей Европы - не более, чем статистика, досадный факт, от которого очень хотелось бы мимоходом отмахнуться.
  По результатам переписи 1939 года население СССР составляло 170 миллионов человек. То есть, мы потеряли 16 с лишним процентов населения. Теперь попробуйте представить, что от рук нацистов погибло 16 процентов населения ваших стран. Как бы вы после такого к ним относились?
  К расследованию преступлений нацистов подключились члены Коминтерна по всему миру. Они искали и выявляли нацистских преступников и их пособников, нашедших после войны убежище в странах Запада и 'третьего мира'. Этот поиск начался задолго до захвата Эйхмана, и продолжался после окончания процесса (АИ). Советский Союз на официальном уровне одобрил действия Израиля по захвату Эйхмана. Вскоре после заявления премьера Бен-Гуриона о задержании Эйхмана, сделанного 23 мая 1960 г. министр иностранных дел СССР Громыко сказал в частной беседе с послом Израиля в Советском Союзе профессором Арье Харелем, что другие нацистские преступники, вроде Мартина Бормана и Йозефа Менгеле, все ещё остаются на свободе, и Израиль способен и обязан предать их справедливому суду (История реальная см. Avigdor Dagan, Moscow and Jerusalem. New York: Abelard-Schuman, 1970, p. 138, n. 22. http://www.historicus.ru/600/)
  Громыко заверил израильского посла, что, несмотря на существующие между СССР и Израилем разногласия, наказание нацистских преступников и их пособников входит в сферу интересов обеих стран, и пообещал поддержку действий Израиля в этом вопросе как на политическом, так и на юридическом и 'информационном' направлении (АИ).
  Советская пресса сосредоточилась на информационной атаке Западной Германии. 9 июня 1960 года в 'Комсомольской правде' была опубликована статья о панике, охватившей официальный Бонн. В статье было впервые упомянуто имя Ганса Глобке, статс-секретаря и директора канцелярии канцлера ФРГ Конрада Аденауэра, занимавшего при нацистском режиме пост юридического советника министерства внутренних дел (Feferman, Soviet Treatment of the Holocaust, p. 98, n. 243). Разоблачение высокопоставленного чиновника действительно обеспокоило западногерманский режим. Глобке был вызван к Аденауэру для срочных консультаций.
  Советская разведка также раскопала и опубликовала важное обстоятельство. Пока 'Моссад' до 1960 года вёл свои поиски, имя и место жительства Эйхмана были известны ЦРУ США. Использовать нацистского палача в своих целях руководство ЦРУ не решилось, но и Израилю данные сведения не сообщило.
  (В реальной истории этот факт вскрылся в 2006 году, когда были рассекречены документы из архива ЦРУ. 19 марта 1958 года ЦРУ получило от западногерманской разведслужбы БНД информацию о местонахождении Эйхмана и фамилию, под которой он скрывался. В ЦРУ и БНД было решено это скрыть.)
  Американцы спасали не Эйхмана. Руководители ЦРУ опасались, что он при аресте может сообщить о нацистском прошлом Ганса Глобке, и других бывших нацистов, занимавших тогда важные посты в администрации Аденауэра. Глава 'Моссад' Иссер Харель иллюзий относительно ЦРУ не питал, и в итоге расплатился по-своему.
  Кампанию против укрывательства нацистов правительством Аденауэра продолжила одна из самых распространенных в СССР газета 'Труд', орган Всесоюзного центрального совета профсоюзов (ВЦСПС), В номере от 9 августа 1960 года в ней упоминалась антиеврейская деятельность Глобке, как одного из тех, кто ответствен за введение в Германии расовых законов ('Труд', 9 августа 1960.)
  Незадолго до начала суда газета 'Советская Белоруссия' опубликовала статью о прошлом Эйхмана ('Советская Белоруссия', 2 апреля 1961.). В статье говорилось, что Эйхман не только отвечал за уничтожение евреев, но был специалистом и по другим 'неполноценным народам', в частности, руководил отправкой в лагеря советских военнопленных, и его показания способны изобличить многих нацистов, уничтожавших советских граждан.
  Помимо Глобке, газета 'Советская Россия' опубликовала статью, разоблачавшую западногерманского генерала Фридриха Фёрча, незадолго до этого назначенного генерал-инспектором (главнокомандующим) армии Западной Германии. Генерал-лейтенант Фёрч, заместитель командующего сил НАТО в Европе, командовал во время Второй мировой войны различными воинскими частями на Восточном фронте, т.е. в СССР он считался военным преступником. Согласно опубликованной в газете статье, Фёрч 'несёт ответственность за смерть и злодейские преступления на советской земле' (Советская Россия, 9 апреля 1961 года.)
  Так как советские газеты в Западной Германии, Европе и США особым спросом не пользовались, Коминтерн привлёк к кампании против нацистских преступников одну из лучших журналисток Западной Германии начала 60-х, Ульрику Майнхоф, с 1960 г - главного редактора журнала 'Konkret', органа Социалистического союза немецких студентов (ССНС), молодёжной организации Социал-Демократической партии Германии (СДПГ). Майнхоф была исключена из ССНС в 1959 г за 'левизну', но продолжила работу в журнале, а в 1961 г вышла замуж за его издателя Клауса Райнера Рёля. Вместе они превратили журнал в массовое издание с 200-тысячным тиражом, занимавшее подчёркнуто левые, антивоенные позиции.
  Под руководством Ульрики Майнхоф журнал 'Konkret' подключился к кампании против Ганса Глобке и Фридриха Фёрча, а также публиковал статьи о других нацистских преступниках, избежавших возмездия. Коминтерн организовал издание журнала на испанском, португальском, французском, английском и арабском языках, что увеличило количество его читателей до нескольких десятков миллионов человек (АИ).
  Мишенью для левых журналистов стали также руководитель западногерманской разведки БНД Рейнхард Гелен и заместитель директора 2-го отделения Объединенного штаба вооруженных сил Герхард Вессель (в реальной истории - преемник Гелена на посту директора БНД, нацистский преступник). Понятно, что против таких могущественных чиновников выступать открыто было опасно, поэтому Ульрике Майнхоф рекомендовали воздержаться от публикаций против Гелена и Весселя. Эту часть работы взяла на себя пресса, контролируемая Коминтерном (АИ). В советской печати сообщалось о попытках ФРГ и США оказать давление на Израиль с целью замалчивания дела Эйхмана. Упоминались попытки подкупить израильских судей, а также давление, оказываемое адвокатом Серватиусом на израильскую сторону. В этот период ФРГ и Израиль налаживали экономическое сотрудничество, и целью этих публикаций был срыв, либо осложнение этих попыток. Статья, опубликованная в белорусской газете 'Звязда', обвинила Серватиуса в получении взятки от Глобке в обмен на воспрепятствование его разоблачению ('Звязда', 25 ноября 1960).
  Разоблачения захватили не только западногерманских чиновников. В ответ на протесты правительства Аргентины по поводу 'незаконного захвата' Эйхмана Ульрика Майнхоф опубликовала (АИ) крайне скандальную информацию о том, что чрезвычайно популярная в период с 1946-го по 1952 год первая леди Аргентины Эва Перон предоставила убежище ряду нацистских преступников в обмен на ценности, ранее принадлежавшие убитым в Холокосте еврейским семьям. Она открыла счет в одном из банков Женевы, куда переводила крупные суммы, полученные ею от нацистов в обмен на аргентинские паспорта.
  (см. Леандро Нарлох и Дуда Тейкстейра 'Неполиткорректный путеводитель по Латинской Америке', упоминается также в http://rusplt.ru/world/Eihman-sud.html)
  Информацию ей 'слили' через Коминтерн. Публикация привела к осложнению отношений между Аргентиной и ФРГ. (АИ).
  Активистами Коминтерна был похищен и передан агентам КГБ настоятель генуэзского францисканского монастыря Эдуардо Дёмотер, монах венгерского происхождения, ближайший сотрудник австрийского епископа Алоиза (Луиджи) Худаля, который был главным организатором 'крысиной тропы' для эвакуации бывших нацистов из Европы. Дёмотер в период 1946-1955 гг. способствовал бегству многих нацистских преступников в Южную Америку и другие страны 'третьего мира'.
  Многих нацистских преступников сдал организатор самой крупной из многочисленных 'крысиных троп', организованных после войны Ватиканом, хорватский священник Крунослав Степан Драганович. Информация о нём была передана через Иосипа Броз Тито югославской разведке. В 1958 г он был выслежен в Триесте, схвачен и вывезен в Югославию. Югославским специалистам удалось его 'разговорить'.
  (АИ частично, в реальной истории Драганович был похищен в Триесте 10 сентября 1967 г https://ru.wikipedia.org/wiki/Драганович,_Крунослав )
  Хрущёв в период проведения нескольких сессий Координационного Совета ВЭС лично провёл переговоры с лидерами ОАР Али Сабри и Шукри аль-Куатли. После войны многие нацисты нашли укрытие в арабских странах. В частности, в Египте им давал убежище Гамаль Абдель Насер, рассчитывавший на их услуги в качестве военных советников при формировании армии. После смерти Насера в 1956 г (АИ) и постепенном уклоне арабских режимов Египта, Иордании и Сирии 'влево' некоторые нацисты перебрались в другие арабские страны, но многие предпочли остаться в Египте и Сирии, так как всё ещё чувствовали себя в безопасности. Разведка ОАР 'Мухабарат аль-Амма' провела расследование их деятельности, после чего Никита Сергеевич убедил Сабри и Куатли выдать этих нацистов Израилю, в качестве 'жеста доброй воли' перед переговорами на Кипре (АИ).
  В рамках планового пересмотра дел по репрессиям все дела пособников нацистов были выделены в отдельную категорию. Особое внимание уделялось украинским и прибалтийским националистам. Большинство из этих 'лесных братьев' к 1955 году, когда принималось решение о пересмотре, уже сидело по лагерям. Тех, что ещё скрывались по лесам и схронам, продолжали добивать до 1960 года, причём внутренние войска и пограничники, участвовавшие в добивании, получили указание 'пленных брать только при необходимости выяснить, где скрываются остальные'.
  Те, что уже сидели, попали под пересмотр дел, который в отношении нацистских пособников и коллаборационистов проводился на редкость тщательно. Комитетчики прочесали 'частым гребнем' всё население территорий, бывших под оккупацией, выясняя, кто чем занимался 'под немцем', и выявляя всё новые и новые факты о деятельности уже сидящих и уже отсидевших карателей и предателей (АИ).
  По вновь выявленным фактам возбуждали новые уголовные дела, которые рассматривались судами с повышенной строгостью, но при полном соблюдении процессуальных норм. Доказательной базы в виде показаний многочисленных свидетелей хватало на всех. Тщательное повторное расследование выявляло в отношении каждого из уже сидевших предателей всё новые и новые эпизоды, которых в итоге обычно набиралось на два-три расстрела. По результатам рассмотрения дела пособники нацистов получали либо высшую меру, либо длительные сроки и пожизненное поражение в правах, с ограничением возможности возврата в места предыдущего проживания. Для расселения освободившихся, во избежание их концентрации, были введены квоты. Расселение производилось только в сельской местности, на территориях восточнее Уральского хребта.
  В то же время 'бюро Судоплатова' сосредоточило усилия на розыске и вывозе в Советский Союз националистов, прежде всего - руководителей ОУН-УПА, нашедших убежище за рубежом. Информация из 'электронной энциклопедии' позволила установить хотя бы кто из них когда и где в 'той' истории умер, и чем занимался после войны. Отталкиваясь от этих сведений, уже можно было сузить круг поисков.
  Захват Степана Бандеры был лишь верхушкой айсберга большой и кропотливой работы спецслужб. В течение 1955-1961 гг были выявлены и в 1960-м, сразу после похищения Эйхмана, вывезены в СССР такие одиозные персонажи, как Зиновий Матла, Андрей Мельник, Ярослав Стецько, Рихард Ярый, Владимир Кубийович, Улас Самчук, Микола Величковский, Пётр Войновский, Орест Масикевич, Владимир и Евгений Стахив - фактически, все уцелевшие после войны мерзавцы из высшего руководства ОУН (АИ).
  В этом процессе КГБ осторожно сотрудничал с 'Моссад', вначале - на уровне информационного обмена, а с весны 1961 г - и на оперативном уровне. В этом редком случае интересы советской и израильской спецслужб совпали. Информация о преступлениях против евреев, полученная на допросах от бандеровцев и мельниковцев, передавалась израильской стороне (АИ).
  В ответ, по личному указанию главы 'Моссад' Иссера Хареля, желавшего поквитаться с ЦРУ за сокрытие данных о местонахождении Эйхмана, израильские агенты 'исчезнули' в США и презентовали советским коллегам не ожидавшего такой 'подлянки' от союзников Америки руководителя ОУН и гестаповского пособника Миколу Лебедя (АИ).
  Конечно, разыскивали не только бандеровцев. Ловили и беглых власовцев, и прочую шушеру - всех, кто заслуживал наказания, но основное внимание уделяли поиску бывших карателей, лагерных охранников и прочих лиц, осуществлявших геноцид. При этом в поисках очень помогал контроль над сетью кадровых агентств в крупных городах США (АИ, см. гл. 04-13). С их помощью удавалось продвигать своих людей не только в коммерческие фирмы, но и государственные учреждения.
  В частности, по 'электронной энциклопедии' сотрудниками 20-го Главного управления был вычислен некто Иван Николаевич Демьянюк, власовец, служивший также охранником в нескольких концентрационных лагерях - Собибор, Майданек, Флоссенбюрг, Треблинка, где обслуживал газовые камеры. По присланным данным, в 1952 г Демьянюк с семьёй эмигрировал из Западной Германии в США, а в 1958 г получил американское гражданство, сменив имя на 'Джон'.
  Внедрённые в архивы иммиграционной службы сотрудники перерыли массу дел, но разыскали документы Демьянюка и выяснили его местонахождение. Бывший охранник, причастный к убийству около 29 тысяч человек, работал автомехаником. В лагере он получил прозвище 'Иван Грозный', за садистские пытки, применявшиеся им к заключённым.
  Агенты нашли его мастерскую и приехали туда под видом клиентов. Личность Демьянюка была подтверждена. Дождавшись вечера, сотрудники 'бюро Судоплатова' перехватили Демьянюка, усыпили эфиром, запихнули в автомобиль и уехали. Через несколько дней его вывезли из страны. Вывоз в таких случаях осуществлялся обычно на частных яхтах или катерах. Переброску на побережье организовывали на частных самолётах. 'Исчезнутых' клиентов накачивали специально подобранной смесью наркотических препаратов, смачивали лицо возле губ спиртным, либо просто вливали дозу спиртного, укладывали в резиновую лодку или спасательный плотик, и оставляли в океане, за пределами территориальных вод США, на пути одного из нескольких торговых судов, принадлежащих подставным фирмам, и ходивших под панамскими и либерийскими флагами.
  Таким образом, даже в случае задержания и досмотра судна, обнаруженных на борту бандеровцев можно было представить, как 'спасённых после кораблекрушения'. Впрочем, эти меры безопасности не понадобились. Бандеровцев и прочих нацистских преступников выявляли постепенно, брали под осторожное наблюдение, а операцию 'Сбор урожая' провели в мае 1960 г, в сжатые сроки. Обычная конкуренция между ЦРУ и ФБР, часто перераставшая в настоящую вражду, приводила к тому, что ФБР не всегда имело достаточно информации о тех, кто получал вид на жительство с помощью американской разведки. Поэтому бюро не успело отреагировать на целую серию мероприятий, проведённых сотрудниками Судоплатова.
  Следствие против Демьянюка вели в СССР, опасаясь, что в любой другой стране его могут осудить по менее серьёзной статье, по политическим мотивам, но пригласили из Израиля следователей и свидетелей, которые помогли его опознать и рассказали множество жутких подробностей о его деятельности в лагерях смерти.
  (АИ, в реальной истории Демьянюка дважды экстрадировали в Израиль, в 1983 и 2009 гг. В первый раз ему удалось избежать смертной казни из-за сомнений судей, во второй раз - по старости. При проведении суда в начале 60-х больше шансов, что ключевые свидетели ещё живы, и преступник получит по заслугам.)
 
  В ходе процесса по делу Эйхмана было проведено более 130 заседаний (в реальной истории - 120). Оспорить представленные документы и показания полутора сотен свидетелей защите обвиняемого было невозможно. Адвокат Серватиус сосредоточился на оспаривании правомочности израильского суда, а когда его протесты были отклонены, настаивал, что Эйхман был лишь 'жертвой непреодолимых обстоятельств', простым исполнителем приказов. Суд отверг и эти попытки защиты. Неизбежный исход процесса был очевиден и обвинителям, и защите, и самому обвиняемому.
  20 января 1962 г (в реальной истории - 15 декабря 1961 года), председатель суда Моше Ландау огласил приговор:
  'Суд приговаривает Адольфа Эйхмана к смертной казни за преступления против человечества'.
  Адвокат Эйхмана подал апелляцию в Верховный суд, который 29 мая 1962 года отклонил ее и подтвердил приговор первой инстанции.
  Эйхман немедленно подал прошение о помиловании израильскому президенту Ицхаку Бен-Цви. В его прошении, в частности, говорилось:
  'Мне омерзительны деяния, совершенные против еврейского народа. Это величайшее преступление и то, что виновных следует осудить, считаю справедливым. Однако необходимо различать руководителей, отдававших приказы, и рядовых исполнителей, таких как я. Я не был ни руководителем, отдававшим приказы, ни ответственным за их исполнение, и потому прошу господина президента помиловать меня, отменив смертный приговор'.
  Президент Израиля также отклонил прошение Эйхмана о помиловании.
 
  Суд над Бандерой и прочими националистами продолжался до весны 1962 г, так как рассматривалось множество свидетельских показаний. Далеко не всегда свидетели могли дать показания спокойно и хладнокровно - у многих случались нервные срывы и истерики, настолько страшные воспоминания им приходилось извлекать из памяти.
  (О том, что творили бандеровцы над людьми, можно почитать здесь http://www.mk.ru/social/2014/07/07/poslednie-tayny-oun-lyubov-i-nenavist-ukrainskikh-nacionalistov-glazami-sotrudnika-kgb.html Если нервы крепкие.)
  Генеральный прокурор Руденко в обвинительной речи в начале процесса заявил:
  - ...подсудимые совершили геноцид мирного населения, далеко превзойдя по жестокости даже нацистов. Они опозорили весь украинский народ самим фактом своего существования. Самые кровавые преступления против мирных жителей на территории Советского Союза были совершены даже не столько гитлеровцами, сколько их добровольными помощниками из числа всякой разной националистической шушеры.
  (Исторический факт - геноцид евреев, начатый бандеровцами 30 июня 1941 г во Львове был прекращён частями вермахта, не выдержавшими картины творящегося насилия. https://ru.wikipedia.org/wiki/Холокост_во_Львове )
  Прокурор потребовал высшей меры наказания для всех обвиняемых. Ход процесса широко освещался в газетах и по телевидению, выступления свидетелей транслировались по радио. Это было необходимо, так как в западных СМИ после начала процесса была раздута провокационная кампания в защиту 'борцов с коммунизмом' и 'героев борьбы за свободу Украины'. В ответ все газеты левых партий Европы публиковали переводы выступлений свидетелей, иллюстрированные жуткими фотографиями, снятыми после освобождения оккупированных областей СССР.
  Снимки гор трупов, извлечённых из Бабьего Яра и других мест массового захоронения западная пресса пыталась представить жертвами 'большевистского террора'. Эти попытки были развеяны показаниями свидетелей, изобличивших в преступлениях карателей из числа бандеровцев, венгров, румын и представителей республик Прибалтики. В дни процесса на месте массовых расстрелов в урочище Бабий Яр, к тому времени очищенном от промышленных стоков кирпичного завода, был возведён монумент памяти жертв геноцида (АИ, об очистке Бабьего Яра см. гл. 04-18).
  Советская юстиция воспользовалась опытом покойного премьер-министра Сингапура Ли Куан Ю. В штате посольств СССР в США и других странах имелись опытные юристы. В ответ на кампанию в западной прессе они начали подавать в суды США, Великобритании, Западной Германии и других стран иски по обвинению в клевете конкретных репортёров и издателей, публиковавших редакционные статьи. Суммы исков за моральный ущерб исчислялись миллионами и десятками миллионов долларов, фунтов, марок, и т.д.
  Ответные иски, поданные в советский суд западногерманской стороной по обвинению в клевете на Ганса Глобке, Фридриха Фёрча, Герхарда Весселя и Рейнхарда Гелена были рассмотрены, и признаны несостоятельными, по результату анализа представленных сторонами доказательств совершённых преступлений. (АИ).
  В тех случаях, когда суды западных стран отклоняли иски советской стороны, посольские юристы подавали апелляции в вышестоящие инстанции. Отсудить какие-либо значимые суммы у изданий не удалось, но нервов и издателям и репортёрам помотали столько, что те впредь не особо стремились связываться с Советами: 'Ни хрена себе сутяги эти красные!' На что Олег Александрович Трояновский на пресс-конференции ответил:
  - Мы строим правовое государство, надо же нам на ком-то тренироваться (АИ).
  Репортёрам изданий, отметившихся в пропагандистских кампаниях против СССР, закрывали аккредитацию и выдворяли их из страны в 24 часа (АИ. К сожалению. А стоило).
  Все обвиняемые в итоге были приговорены к высшей мере наказания по совокупности преступлений. Отвертелся от виселицы только бывший бандеровский генерал-хорунжий, руководитель Южного краевого провода ОУН, глава Генерального секретариата УГВР Василь Кук. В 1960-м он написал 'Открытое письмо к Ярославу Стецько, Миколе Лебедю, Степану Ленкавскому, Дарье Ребет, Ивану Гринёху и всем украинцам, которые живут за границей', в котором признал советскую власть законной на Украине, отрёкся от ОУН-УПА и призвал украинское правительство в изгнании признать СССР как законное государство и вернуться на Украину.
  Впрочем, вскоре Стецько и Лебедь действительно вернулись, хотя и не по собственной инициативе и желанию. Кук так до конца и не 'разоружился', будучи отличным конспиратором. Как вспоминал офицер КГБ Георгий Захарович Санников: 'Он боялся бесследно исчезнуть. Был уверен, что его расстреляют. На этом настаивал и Хрущёв. Но Киеву удалось убедить этого не делать. Иначе бы создали очередного национального героя.'
  (http://www.mk.ru/social/2014/07/07/poslednie-tayny-oun-lyubov-i-nenavist-ukrainskikh-nacionalistov-glazami-sotrudnika-kgb.html)
  Чтобы уцелевшие пока ещё бандеровцы не делали из Кука и остальных объекты поклонения, открытое письмо Кука было опубликовано в прессе и передано по радио. С этого момента националисты, остававшиеся на свободе, считали Кука предателем и агентом КГБ. После этого его уже можно было ликвидировать, что и было сделано через некоторое время (АИ, Василь Кук умер своей смертью в 2007 г в Киеве).
  Прочих осуждённых тоже склоняли к написанию подобных воззваний и отречению от ОУН, но безуспешно. Все они были 'идейными бойцами', и ни на какое сотрудничество с властями не шли.
 
  В отношении народов, выселенных за сотрудничество с нацистами из пределов своих национальных образований (подробнее см. И. Пыхалов 'За что Сталин выселял народы'), из 'документов 2012' было известно, что в 1956-58 гг спецпереселенцы из ликвидированной в 1944 г Чечено-Ингушской АССР под влиянием перемен, инициированных 20-м Съездом КПСС, начали самовольно переселяться обратно на Кавказ, устроив в местах расселения беспорядки, убийства и грабежи.
  (См. Козлов В.А. 'Неизвестный СССР. Противостояние народа и власти')
  Допускать ничего подобного никто в правительстве, разумеется, не собирался. Поэтому, при первых признаках волнений в местах поселения депортированных, вместо возвращения на места прежнего проживания те представители депортированных народностей, которые попали под депортацию 'заодно', без установленной законом вины, были расселены в сельской местности в восточной части РСФСР, отдельными семьями из расчёта одна семья на деревню, для воспрепятствования образованию местных диаспор и локальных объединений по национальному признаку. Те, кто непосредственно участвовал в пособничестве нацистам, были оставлены под охраной в местах спецпоселения. Автономные республики, ликвидированные после депортации, решено было не восстанавливать (АИ).
 
  Смертная казнь в Израиле была отменена ещё в 1954 году. Было сделано только одно исключение - её применение допускалось в отношении лиц, виновных в геноциде. Этим исключением суд Израиля воспользовался только один раз - когда Адольф Эйхман был приговорён к смертной казни за преступления против еврейского народа, против человечества и военные преступления.
  Все апелляции и прошения Эйхмана были отклонены.
  Перед казнью Эйхмана правительство Израиля обсудило все детали организации этой малоприятной процедуры, а также решило вопрос, как поступить с телом казнённого. Министр юстиции Дов Йосеф внёс предложение тело Эйхмана кремировать, а пепел развеять, как поступили с телами казненных по приговору Нюрнбергского процесса.
  В апреле 1962 года специалисту по строительству печей Пинхасу Закликовскому, работавшему в Петах-Тикве, прошедшему нацистские концлагеря, потерявшему там же мать и четверых братьев, заказали сделать печь, выдерживающую температуру 1800 градусов Цельсия. Его предупредили, что печь понадобится для сожжения тела Эйхмана после казни, и что разрешение суда уже получено. Закликовский подготовил чертеж печи со специальным дымоходом. За 10 дней печь была построена.
  Казнь назначили в ночь с 31 мая на 1 июня 1962 года.
  Сначала Эйхмана, как приговоренного к смерти, хотели одеть в робу красного цвета. Потом кто-то вспомнил, что британцы перед казнью одевали в красные робы бойцов еврейского подполья, приговоренных к смерти в период британского правления. Эти бойцы считались в Израиле героями, поэтому Эйхмана решили оставить в обычной одежде. В подобных ситуациях люди обращают внимание на определённый символизм.
  Казнить Эйхмана решили в тюрьме Рамла, где он содержался, опять-таки потому, что британцы казнили бойцов еврейского подполья в двух тюрьмах - в Акко и на Русском подворье в Иерусалиме. Казнить нацистского преступника там, где взошли на эшафот борцы за независимость Израиля, члены правительства посчитали безнравственным.
  Во второй половине дня 31 мая в тюрьму Рамла на полицейском грузовике без номеров привезли разобранную на части печь весом полторы тонны. Были приняты строгие меры безопасности. Окрестности тюрьмы были окружены частями полевой жандармерии МАГАВ.
  Ближе к полуночи 31 мая конвой ввел Эйхмана в помещение, где должна была состояться казнь. За полчаса до казни его посетил католический священник, канадец Уильям Гель-Видьо.
  Полицейский Михаэль Голдман позднее рассказал:
  - Это произошло 31 мая 1962 года. Эйхман был повешен в камере для казней незадолго до полуночи. Мы стояли лицом к Эйхману, когда его ввели. Его подвели под виселицу, по-немецки он сказал: 'Да здравствует Германия, да здравствует Австрия, да здравствует Аргентина! Три страны, которые я не забуду.'
  Затем Эйхману надели петлю на шею и поставили на крышку люка. Прозвучала команда, сержант Шалом Нагар потянул за ручку, створки люка открылись, и Эйхман упал вниз. Процедуру казни намечали завершить через минуту после полуночи, но Эйхман был повешен на три минуты раньше, в 23.58.
  После казни сержант Нагар и трое надзирателей отнесли носилки с телом к печи.
  - Печь была уже горячей, - рассказал потом Нагар. - Она была построена так, чтобы, когда мы столкнули носилки с колес на уровне печи, тело Эйхмана соскользнуло внутрь...
  Михаэль Голдман и комендант тюрьмы Рамла Арье Нир присутствовали при казни и кремации. Из рассказа Михаэля Голдмана:
  - Когда вынули пепел, я с удивлением увидел, как мало остаётся от человека. Я вспомнил день, возможно - неделю, после того, как прибыл в Биркенау. Нас отвели посмотреть на гору пепла. Мы уже знали, что это - человеческий пепел. Недалеко от этой горы находился крематорий. И только тогда, когда я увидел останки тела Эйхмана, я понял, что эта гора состояла из пепла сотен тысяч людей.
  Пепел засыпали в маленькую коробку и отвезли на полицейской машине в порт Яффо. Там коробку доставили на борт судна береговой охраны.
  - В бухте Яффы мы с урной сели на полицейский катер и вышли в море, - рассказал Михаэль Голдман. - В девяти километрах от израильских территориальных вод комендант тюрьмы Нир и я открыли урну и высыпали пепел в море. После того, как мы развеяли пепел, мы отправились обратно. Солнце только поднималось. Яффа становилась всё ближе. Я увидел людей, идущих на работу. Рыболовецкие суда возвращались с ночной рыбалки. Я увидел, что жизнь продолжается. Жизнь будет продолжаться, а ночной кошмар закончился.
  Пепел Эйхмана был развеян над морем в 4 часа 35 минут 1 июня 1962 года начальником тюрьмы Арье Ниром, и офицерами полиции Михаэлем Голдманом и Давидом Франко, в присутствии находившегося на борту священника.
  Высшая мера наказания к рядовым бандеровцам и прочим националистам применялась согласно установленным в СССР правилам. Для главарей было сделано исключение - их решено было не расстреливать, а вешать, так же, как и Эйхмана. Приговоры Бандере и остальным осуждённым были приведены в исполнение в июне 1962 г, вскоре после отклонения поданных ими апелляций (АИ. К сожалению).
  Рядовым бандеровцам, мельниковцам, и прочим 'лесным братьям' продолжали выносить приговоры по результатам повторного расследования ещё в течение нескольких лет после ликвидации главарей ОУН. В итоге в западные районы СССР не вернулся ни один из осуждённых националистов (АИ).
 
  #Обновление 12.11.2017
 
 
 К оглавлению
 
  Перед встречей на высшем уровне президент Кеннеди проводил дополнительные консультации с руководителями NASA. Он обсуждал с доктором Драйденом и директором НАСА Джеймсом Уэббом проекты которые намеревался предложить в Вене Хрущёву.
  В преддверии встречи на высшем уровне возобновилась работа по совместному проекту КОСПАС-SARSAT. Президент собирался развить успех и предложить советскому лидеру сотрудничество в создание глобальных систем спутниковой связи, навигации и трансляции телесигнала. Относительно космических технологий Кеннеди мыслил почти так же как и Хрущёв. Он хотел получить от космоса максимальную выгоду, чтобы затем оправдать в конгрессе астрономические затраты на лунную программу.
  В конце очередного совещания доктор Драйден достал из своей папки стопку фотографий:
  - Сэр, я не уверен знаете ли вы об этом... Во время своего визита в 1959 году господин Хрущёв передал президенту Эйзенхауэру фотографии Луны, сделанные советским лунником незадолго до его приезда в Штаты. (АИ, см. гл. 04-15, 04-16)
  Кеннеди задумался, вспоминая:
  - Помнится, Айк что-то упоминал об этом... Кажется, он передал эти снимки на экспертизу вам, в NASA?
  - Совершенно верно, сэр. Мы самым внимательным образом изучили их.
  - Есть что-нибудь интересное?
  - С научной точки зрения - безусловно, сэр. Всё-таки, это был первый взгляд на Луну с той стороны, которую мы никогда раньше не видели. С точки зрения среднего американца там, конечно, точно такие же кратеры и лавовые поля, как и на видимой стороне.
  - Логично, - кивнул президент. - Собственно, ничего другого, как я понимаю, ожидать и не стоило?
  - В общем, да, сэр. Луна - мёртвый мир, вот уже миллиарды лет.
  Драйден сделал паузу, и президент почувствовал, что у собеседника есть ещё что-то:
  - Продолжайте, мистер Драйден.
  - Сэр, я не уверен, что это имеет большое значение, но... Русские передали нам не все снимки Луны, сделанные при пролёте их лунника.
  - То есть? - JFK удивлённо посмотрел на учёного.
  - Видите ли, сэр, когда снимки делаются в автоматическом режиме, с равными интервалами, с пролетающего вокруг Луны объекта, они образуют хорошо различимую последовательность, - пояснил Драйден. - В случае русских снимков Луны эта последовательность была нами выявлена. Мы даже рассчитали частоту, точнее, временной интервал между снимками и поняли, что русские снимали на монохромную плёнку высокого разрешения, последовательно через красный, зелёный и синий светофильтры, затем комбинируя их, и получали из трёх монохромных снимков один цветной. Так вот, в одном случае эта последовательность снимков прерывается. В ней не хватает двух цветных или же шести монохромных снимков.
  - Что это может означать? - тут же спросил президент.
  - Два варианта, сэр. Либо аппаратный сбой при приёме данных... При передаче или съёмке - маловероятно, так как в случае проблемы на борту лунника этот сбой было бы не устранить, а после него идёт ещё несколько кадров хорошего качества.
  - Понятно, - кивнул JFK. - Либо? Вы сказали - два варианта.
  - Либо русские что-то увидели там и решили это от нас скрыть.
  - Они что, считали, что мы не сможем раскрыть их хитрость?
  - Сложно сказать, сэр. Я не берусь судить об этом.
  Президент несколько секунд размышлял, пытаясь выработать линию поведения.
  - Мистер Драйден, вы можете поручить кому-нибудь приклеить копии этих снимков на длинную бумажную ленту, для наглядности, оставив пустое место там, где пропущены отсутствующие снимки? Я покажу её Хрущёву, и посмотрю, что он скажет. Мне очень интересно, как он будет выкручиваться, когда его уличают в сокрытии правды.
  - Наклеить снимки, безусловно, можно, сэр, мы обязательно это сделаем, - заверил Драйден. - Но вот уличить Хрущёва вряд ли удастся. Он просто скажет, что была аппаратная проблема, и снимки оказались испорчены.
  - Пусть так, но я хочу услышать это от него, - улыбнулся JFK. - Мне важен не его ответ, а его реакция.
  - Понимаю, сэр, - Драйден улыбнулся в ответ. - Это будет очень интересно.
 
  Никита Сергеевич тоже готовился к переговорам, изучая массу проблем в международных отношениях. Обычно этим занимались дипломаты, но перед встречей на высшем уровне он хотел быть в курсе событий. Так как космическое сотрудничество должно было стать одной из главных тем переговоров, он несколько раз вызывал на совещания руководителей Главкосмоса. Они попутно информировали Первого секретаря о ходе исследования Марса. Станция 'Зонд-3' продолжала кружить по орбите, снимая поверхность с помощью фототелевизионной установки и телекамеры увеличенного разрешения. Для экономии плёнки фотоснимки делали по программе, задаваемой с Земли по радио, после анализа изображений с телекамеры снимая на фотоплёнку особо заинтересовавшие специалистов участки.
  В ходе одного из совещаний академик Келдыш напомнил Хрущёву их задумку 1959 года:
  - Никита Сергеич, помните про снимки Луны, что вы Эйзенхауэру передавали?
  - Конечно, Мстислав Всеволодович, не просто помню, а готовлюсь продолжить нашу маленькую игру, - ухмыльнулся Первый секретарь.
  Он достал из папки два цветных фотоснимка и передал Келдышу и Королёву. Руководители Главкосмоса переглянулись, усмехаясь.
  - Тогда вот вам ещё, в коллекцию, - президент Академии наук достал из своей папки ещё три снимка, и передал их Хрущёву вместе со снимками Луны.
  Никита Сергеевич взял фотографии:
  - Ого! Это то, что я думаю?
  - Угу, - ухмыльнулся Королёв. - И если Кеннеди после такого не согласится с вашей 'гипотезой', я съем свою шляпу.
  Хрущёв внимательно рассматривал снимки.
  - А разоблачить нас они могут?
  - Безусловно. Но не сейчас. Лет через десять, не ранее, - ответил Королёв. - Чтобы нас разоблачить, им нужно послать к Марсу собственную АМС, а потом ещё ухитриться сделать снимки этого же района, но освещённого с другого направления.
  - Эффект, заметный на снимках, получается только при освещении с определённого направления, - пояснил Келдыш. - Если Солнце светит иначе, видно, что это просто холм неровных асимметричных очертаний, - он показал Первому секретарю ещё один снимок.
  - Да-а... ничего похожего... - даже слегка разочарованно произнёс Никита Сергеевич.
  - Но при правильном освещении...
  - Понятно! Ну что ж... весь мир - театр, а в театре от правильно поставленного света зависит очень многое, - Хрущёв плотоядно ухмыльнулся.
  - Именно так, - кивнул Келдыш, пряча улыбку.
  - Если у нас есть лет десять, за это время мы должны втянуть американцев в совместный проект так глубоко, чтобы им было уже не вырваться, - решил Первый секретарь. - С другой стороны, если они влезут во Вьетнам, а они туда точно влезут - совместные проекты придётся сворачивать. Пока не знаю, как с этим быть, будем разбираться по ходу дела.
  - Прорабатывать варианты надо уже сейчас, - подсказал Сергей Павлович. - Время подскажет, какой из них лучше выбрать.
  - Конечно, - согласился Хрущёв.
  - Есть ещё один интересный факт, Никита Сергеич, - продолжил Келдыш, передавая ему очередной документ.
  Первый секретарь долго вчитывался в непривычные термины. Потом недоверчиво посмотрел на академиков.
  - Это что, правда, что ли?
  - Отчасти. Достоверно известно, что да, вокруг Земли по необычной орбите летает какой-то объект, - ответил Королёв. - Что за объект - установить пока не удалось. Это может быть, к примеру, относительно крупный метеорит, удачно захваченный Землёй при пролёте.
  - Дело в том, что его первыми обнаружили американцы в 1954-м, - пояснил Келдыш. - В это время у них уже существовала программа исследования НЛО. Заодно и проверим, насколько американцы готовы к сотрудничеству. Поделятся ли они информацией об этом объекте, или предпочтут умолчать?
  - Угу... согласен. А вы эту штуку отслеживаете?
  - Периодически, при пролёте в зоне действия наших радаров ПРО. Визуально объект на фоне неба не обнаруживается, из-за чёрной окраски. Американский астроном-любитель якобы обнаружил его на фоне Луны.
  - Во как... А не думали его исследовать поподробнее?
  - Непростое это дело, и дорогое, - проворчал Королёв. - Орбита уж очень хитрая. Выход аппарата на такую орбиту требует очень большого запаса по полезной нагрузке у носителя. Но нужно проектировать специальный беспилотный аппарат, хотя бы на базе марсианского 'Зонда'. А хуже того, что кучу денег угрохаем, чтобы сфотографировать обычный камень. Скорее всего.
  - Но ведь это может оказаться и не камень? - предположил Первый секретарь. - Понимаю, что вряд ли, конечно, но тут уже вопрос безопасности, надо бы убедиться, что это действительно камень.
  - А если окажется, что не камень? - хитро улыбнулся Мстислав Всеволодович.
  - Тогда это будет сенсация мирового масштаба, и тут уж мы точно обязаны исследовать эту штуку первыми, - ответил Хрущёв.
  - Хорошо, попробуем что-нибудь придумать, но не быстро, - Сергей Павлович был явно не в восторге от лишней проблемы.
  Никита Сергеевич собрал все 'сюрпризы' для Кеннеди в свою папку:
  - Ну, товарищи, спасибо! Ужо подложу я ежа в штаны Джону нашему Фитцджеральду...
 
  На встрече предстояло обсуждать не только политику и космические программы. Министр здравоохранения Ковригина в преддверии встречи на высшем уровне тоже записалась на приём у Первого секретаря, чтобы обсудить несколько важных предложений.
  Мария Дмитриевна принесла с собой несколько коробок с лекарственными препаратами и приборами. Разложив их на столе, она доложила:
  - Товарищ Первый секретарь, есть несколько важных вопросов в сфере медицины, которые было бы очень желательно обсудить с американским президентом.
  - Конечно, почему нет? - согласился Хрущёв. - Что за вопросы?
  - Прежде всего - успешные испытания вакцины против полиомиелита, - Ковригина передала Первому секретарю краткую справку. - Если коротко, академик медицинских наук Михаил Петрович Чумаков в 1955 году при поддержке Анастаса Ивановича Микояна организовал Институт полиомиелита и вирусных энцефалитов. На тот момент во всём мире ситуация с полиомиелитом обострилась до состояния, близкого к эпидемии...
  - Да, мне докладывали. Чумаков? - переспросил Никита Сергеевич. - Что-то я о нём слышал...
  - Я вам докладывала о его работе ещё в 57-м году, когда вы смотрели наши новые разработки в Институте космической медицины.
  - Точно-точно, сейчас вспомнил. (АИ, см. гл. 02-26)
  - Михаил Петрович вообще человек героический. Он ещё до войны занимался разработкой вакцины против клещевого энцефалита. Заразился сам, потерял слух, но выжил, с парализованной правой рукой. Уже в 37 году он сумел выделить вирус энцефалита, это была большая победа советской науки.
  Работа над вакциной велась в контакте с американскими специалистами. В 1957 году Михаил Петрович получил от американских вирусологов Джонаса Солка и Альберта Сэйбина аттенуированный штамм вируса полиомиелита...
  - Это что такое? - тут же уточнил Хрущёв.
  - Ослабленный живой штамм вируса, неспособный вызвать полномасштабное поражение организма, но достаточный для выработки иммунитета. Используется при создании вакцин.
  - Понял, и дальше?
  - Товарищ Чумаков совместно с Анатолием Александровичем Смородинцевым разработал на его основе живую вакцину для перорального применения.
  - На основе американской вакцины?
  - Нет, американским был только вирус, вакцину у нас разработали собственную. Американская вакцина сначала делалась из мёртвого вируса, затем - из живого, но у них вакцина получается дорогая, и требует инъекций для введения в организм. Михаил Петрович сделал свой вариант вакцины. Её не нужно колоть - можно принимать её в виде таблеток, или просто капать на что-то съедобное и есть. Одна доза вакцины Чумакова стоит 4 копейки.
  (Звучит смешно, но именно так в 1958-60 гг проводилась массовая вакцинация всего населения СССР в возрасте от 2 до 20 лет - вакцину капали на печеньки и давали детям. Заболеваемость снизилась сразу на 42%. Информация из д.ф. 'Победители полиомиелита')
  - Потрясающе! - Никита Сергеевич одобрительно улыбнулся.
  - В том же году на базе института было организовано предприятие по производству бактерийных и вирусных препаратов, а с 1958 по 1959 год товарищ Чумаков со своей супругой Мариной Константиновной Ворошиловой провели клинические испытания вакцины и доказали её эффективность. В прошлом (1960) году Михаил Петрович избран действительным членом Академии медицинских наук. На сегодняшний день в результате применения его вакцины заболеваемость полиомиелитом по стране снизилась с 22 тысяч случаев примерно до 4 тысяч в год, на ближайшие год-два мы планируем проводить вакцинацию повсеместно, что позволит снизить заболеваемость до нескольких сотен в год. Таким образом, в ближайшее время можно ожидать фактически полной ликвидации полиомиелита на территории СССР. (с 1962 г в СССР регистрировались не более 100-150 случаев полиомиелита в год). Сейчас американские специалисты изучают наши результаты клинических испытаний вакцины, вероятнее всего, будет принято решение о её применении в США. Производство вакцины у нас организовано в промышленных масштабах, мы поставляем её во все страны ВЭС и в Японию.
  (реальная история, в CCCР полиомиелит как массовое заболевание был ликвидирован впервые в мире. Вакцина НИИ им. Чумакова широко использовалась также в Японии и во всех социалистических странах. https://ru.wikipedia.org/wiki/Полиомиелит)
  Я считаю, что работу наших и американских учёных следовало бы отметить на государственном уровне, как у нас, так и в Соединённых Штатах.
  - Это правильно, - согласился Хрущёв. - Думаю, товарищи Чумаков, Смородинцев и Ворошилова заслуживают Ленинской премии за эту работу. Пишите представление, Мария Дмитриевна. А я поговорю с президентом, предложу ему совместно выдвинуть академика Чумакова и его американских коллег на Нобелевскую премию.
  (В реальной истории М.П. Чумаков с группой коллег получили за эту разработку Ленинскую премию в 1963 г)
  Это событие будет очень кстати, и поможет укрепить атмосферу сотрудничества в научной области между нашими странами. Что у нас ещё по медицинской части?
  - Ещё есть важная информация относительно немецкого препарата талидомид, разработанного в ФРГ компанией Chemie Grünenthal, - продолжила Ковригина. - Он применяется как снотворное, но в переданных нам компетентными органами документах мы обнаружили предупреждение о том, что его приём женщинами на ранних стадиях беременности приводит к появлению у детей очень тяжёлых врождённых дефектов, вплоть до отсутствия частей конечностей, например, кистей рук, стоп. Известно, что в ФРГ одна девочка родилась без ушей. Клинические испытания талидомида в части влияния препарата на плод не проводились ни немецкой компанией Grünenthal, ни английской Distiller - основными производителями и распространителями. При этом препарат рекламируется в европейских странах как лучшее средство для беременных женщин.
  Мы провели собственные тесты на животных, негативное влияние на плод при приёме в период беременности подтвердилось. Вместе с тем, талидомид и родственные ему препараты являются одними из немногих эффективных средств против некоторых видов онкологических заболеваний, а также при проказе. Это будет обнаружено только в 1964 г в Иерусалиме.
  - А в США этот препарат продаётся?
  - К счастью, фармаколог Френсис Келси, работающая в Управлении по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных средств, уже с 1960 года задерживает выдачу лицензии на продажу препарата компании Richardson-Merrell. Хотя случаи рождения детей с врождёнными дефектами после приёма талидомида в ФРГ и Великобритании отмечаются с 1956 года, основная масса сообщений ожидается с ноября этого года. Из документов нам известно, что в следующем году доктор Келси получит от президента Кеннеди награду за блокирование распространения талидомида и препаратов на его основе в США.
  - Понятно, - Никита Сергеевич задумался. - Что вы предлагаете?
  - Передать результаты наших исследований доктору Келси и проинформировать об этом президента. Желательно, чтобы его помощник по науке взял эту проблему под свой личный контроль, - предложила министр. - Для убедительности стоит передать американской стороне подборку фотографий жертв препарата, - Ковригина передала Первому секретарю запечатанный конверт. - Лучше не смотрите, зрелище жуткое.
  - Понял вас, Мария Дмитриевна. Президенту я это обязательно передам.
  - В отношении компаний, занимающихся его распространением, было бы желательно принять какие-то специальные меры. Известно, что британская компания Distillers практически избежала какой-либо ответственности, используя давление на прессу и раздачу компенсаций пострадавшим в обмен на отзыв судебных исков. Компания предлагает родителям или опекунам детей отозвать иск, в обмен на получение 40 процентов от суммы, которую они могли получить в случае успешного завершения судебного процесса. Я понимаю, что этот вопрос скорее в компетенции Ивана Александровича...
  - Вот ему и поручим, - решил Хрущёв. - Пусть подключит британских коммунистов, Коминтерн, подберёт неподкупных юристов, чтобы довели процесс до логического завершения - банкротства компании, возможно, с её последующей покупкой. У нас этот препарат применяется?
  - Нет. Только проводятся клинические испытания на безнадёжных онкобольных. Есть случаи улучшения состояния.
  - Испытания продолжайте. В отношении его эффективности при проказе - она, вроде бы, более распространена в жарких странах?
  - Сейчас - да, ранее регистрировалась по всей Европе. Заболевание тяжелейшее, трудно излечиваемое, до сих пор часто встречается в Индии и на Ближнем Востоке, везде, где уровень образования населения низок и не соблюдаются требования элементарной гигиены.
  - То есть, наши союзники по ВЭС заинтересованы в этих исследованиях. Постараюсь вам помочь с их распространением на международном уровне, - решил Хрущёв. - Подключу Андрея Андреича, ему понадобится медицинская информация, работайте с ним в контакте.
  - Обязательно, Никита Сергеич.
  - Ещё что-нибудь?
  - Да, и это - самое серьёзное, Никита Сергеич. Информация пока не имеет однозначного подтверждения, но вам стоит это учитывать. У президента Кеннеди серьёзное заболевание позвоночника, следствие травмы. Он испытывает сильные боли в спине, в области поясницы.
  - Да, товарищ Серов мне докладывал.
  - Есть информация, что в период предвыборной кампании некий доктор Макс Якобсон делал ему инъекции препарата, основанного на метамфетаминах.
  - Наркотик?
  - Да. Этот доктор вообще специализируется по кинозвёздам и прочим известным личностям. Его пациентами были и ещё будут мультимиллионер Нельсон Рокфеллер, бывший президент Гарри Трумэн, Элвис Пресли, Мэрилин Монро, Марлен Дитрих, Фрэнк Синатра, Эдди Фишер, Мария Каллас, Ингрид Бергман, Элизабет Тейлор, Ричард Бартон. Состав своего препарата он держит в секрете, и называет его 'витаминной добавкой'.
  (http://expert.ru/2013/04/23/dzhon-fitsdzherald-kennedi-byil-narkomanom/)
  - Вы хотите сказать, что этот мерзавец тайно подсадил на наркотики половину Голливуда?
  - И не только Голливуда, как видите, его услугами пользуются и в высших эшелонах власти. Проблема в том, что пациенты быстро привыкают к наркотику, и уже не могут без него обходиться. Постепенно происходит деградация личности, с уходом в тяжёлую депрессию и социопатию. (https://snob.ru/profile/27612/print/81910).
  - Как вы считаете, в случае Кеннеди ситуация уже зашла достаточно далеко?
  - Сложно сказать. Скорее всего, он уже не может обходиться без инъекций, но до признаков распада личности явно ещё не дошло. Иначе это было бы заметно.
  - М-да... Серову докладывали?
  - В первую очередь, Никита Сергеич. Ещё с прошлого года вместе с Иваном Александровичем над этой проблемой работаем.
  - Так... Есть результаты?
  - Да. В рамках этой работы был создан электрический стимулятор блуждающего черепно-мозгового нерва. Собственно, работа над ним велась с 1957 года...
  - Помню, помню, упоминали его тогда, на выставке , - припомнил Хрущёв. (АИ, см. гл. 02-26)
  - В общем-то, это прибор для лечения приступов эпилепсии, но он также эффективен для выведения человека из тяжёлого депрессивного состояния, и при этом не разрушает мозг, в отличие от наркотика. Недостаток в том, что для эффективной работы электроды нужно имплантировать под кожу. Обычно в районе ключицы. (информация по http://t-pacient.ru/articles/6390/)
  - Гм... допустим... - Первый секретарь задумался. - Но вы же понимаете, с одной стороны, даже если я предложу этот прибор президенту в порядке конфиденциальной помощи, у меня он его не возьмёт. Об этом может узнать пресса, и тогда ему, как политику - конец. Вы представляете заголовки в газетах? 'Президентом управляют из Кремля с помощью пульта дистанционного управления!'
  С другой стороны, этот доктор Якобсон кровно заинтересован в сбыте своего поганого зелья, и никакой конкуренции в этом вопросе не допустит.
  - Доктором Якобсоном занимаются наши компетентные органы. Мы лишь передали им разработанный нами нейростимулятор, - ответила Ковригина. - Тут вам Иван Александрович лучше доложит, его дела - за пределами моей компетенции.
  - Согласен. С товарищем Серовым я поговорю, - решил Хрущёв. - Спасибо, Мария Дмитриевна, очень важную информацию вы мне дали.
  Иван Александрович Серов существенно дополнил информацию:
  - Доктор Макс Якобсон, родился в 1900 году в Германии, то есть, ему сейчас уже за 60. В начале 30-х начал экспериментировать с препаратами на основе метамфетаминов, с добавками гормонов и белков, в том числе принимал их сам. После прихода к власти Гитлера сотрудничал с СС. Как он сам хвастал - его средство принимали Гитлер и Ева Браун. В 1936 году уехал в США, открыл кабинет в Нью-Йорке, на углу 72 Восточной улицы и Третьей авеню и очень быстро стал модным врачом. Клиенты дали ему прозвище 'Кудесник Макс'.
  (http://expert.ru/2013/04/23/dzhon-fitsdzherald-kennedi-byil-narkomanom/)
  Кеннеди с ним познакомился через общих знакомых, уже принимавших его препарат. Средство обладает сильным обезболивающим действием и придаёт мощный заряд бодрости - как раз то, что требовалось амбициозному политику в период предвыборной гонки. Амфетамин вызывает быстрое привыкание, поэтому особенно опасен. При этом в США он на данный момент не относится к числу запрещённых препаратов, хотя его наркотическое действие уже не вызывает сомнений.
  (власти США внесли амфетамин в перечень контролируемых веществ только в 1970 году, а в 1971 году ООН была принята международная Конвенция о психотропных веществах, предметом регулирования которой был в том числе и амфетамин)
  - Но если он уже лет тридцать балуется такими препаратами, как он вообще жив до сих пор? - удивился Хрущёв.
  - Думаю, всё дело в дозировке. Якобсон - врач, и не может не понимать вреда от своего препарата. Поэтому он мог принимать его изредка, и в малых дозах, только в период начала клинических испытаний, а затем у него появилось достаточно подопытных, начиная с эсэсовцев. Его клиенты - люди богатые, избалованные, не привыкшие себе ни в чём отказывать. Приём препарата вызывает яркие эйфорические ощущения, усиливает работоспособность и сексуальную активность, что и привлекает его жертвы.
  (Известный писатель Труман Капоте рассказывал о действии 'витаминной добавки' доктора Якобсона: 'Сразу после укола наступала эйфория. Казалось, что вот-вот взлетишь. Казалось, что ты Супермен. Идеи появлялись в голове со скоростью света. Ощущался необыкновенный прилив сил. Можно было работать 72 часа на одном кофе...' http://expert.ru/2013/04/23/dzhon-fitsdzherald-kennedi-byil-narkomanom/)
  Общаясь с людьми, наделёнными властью и богатством, Якобсону было трудно их ограничивать, если даже он вообще об этом задумывался. Скорее всего, его заботило лишь расширение клиентуры.
  Систематическое злоупотребление амфетамином вызывает нарушение психики, трудно отличимое от шизофрении. Обычно, этот эффект является следствием длительного употребления амфетамина в высоких дозах, но иногда проявляется и после единственной дозы. Симптомы обычно проходят через неделю после отмены препарата. Резкая отмена препарата после длительного применения, или применения в течение нескольких дней в высоких дозах, вызывает усталость, сонливость, голод и мощнейшую депрессию, вплоть до реального риска самоубийства.
  - Понятно, - Первый секретарь был озабочен. - Вот только этакой радости нам не хватало - конченый наркоман на посту президента, возле ядерной кнопки. Мы можем что-то сделать?
  - Пытаемся, - буркнул Серов. - Опасность ситуации мы осознали сразу. Суть оперативных мероприятий я сейчас раскрывать не буду, сам понимаешь, чтобы информация случайно не стала известна противнику.
  - Понял, - кивнул Никита Сергеевич. - Держи меня в курсе, чтобы я знал, на что рассчитывать.
  Иван Александрович не стал рассказывать Первому секретарю, что КГБ подвело к доктору Якобсону женщину-агента, имевшую медицинскую подготовку. Ей удалось постепенно войти в его доверие. Операция внедрения заняла несколько месяцев, но к моменту встречи Хрущёва с Кеннеди агент уже контролировала Якобсона при помощи всем известных женских способов манипуляции мужчинами. Устоять против них бывает очень сложно, и Якобсон не стал исключением. После нескольких месяцев знакомства девушка сумела стать для доктора не только любовницей, но и незаменимой помощницей. Ей удалось выяснить точную рецептуру 'витаминной добавки' Якобсона, она даже принимала участие в его приготовлении, принимала клиентов в офисе вместе с доктором, и развозила препарат многим заказчикам. Она уже знала людей из администрации президента (АИ), но уколы ему делал сам Якобсон - президент был осторожен и не допускал огласки.
  Министр иностранных дел Громыко пытался договориться о проведении встречи на высшем уровне в период 30 мая - 2 июня, но не получилось (АИ) - расписание политиков уровня президента обычно очень плотное и взаимно увязано с расписаниями других глав государств, особенно в случае визитов на другой континент. Собираясь в Европу, JFK запланировал с 30 мая встречу и переговоры с президентом Франции де Голлем.
 
  Европейское турне президента Кеннеди, казалось, не задалось с самого начала. За пару часов перед вылетом позвонил агент секретной службы, отправленный за доктором Якобсоном, которого президент намеревался взять с собой во Францию - он уже не мог подолгу обходиться без 'доктора Хорошее самочувствие', как прозвали его между собой агенты президентской охраны.
  Подъехав к гостинице, где перед перелётом в Европу остановился Якобсон, агент обнаружил у входа громоздкий фургон 'скорой помощи', возле открытой задней двери которого нервно переминалась с ноги на ногу молодая женщина, в которой агент узнал ассистентку доктора.
  - Вот дерьмо... - пробормотал агент.
  В этот момент из входной двери вынесли носилки, на которых лежал Якобсон. Агент притормозил позади 'скорой помощи', вышел из машины, предъявил значок.
  - Доктор Якобсон?
  - О боже... Вчера вечером я нашла его в ванной... Он ни на что не реагировал, - ассистентку трясло от сдерживаемых рыданий.
  Санитары тем временем уже загрузили носилки в машину.
  - Подождите, мисс, я должен запросить инструкции.
  Агент связался по телефону в машине с Белым Домом. Он доложил ситуацию своему руководству - начальнику президентской охраны генералу Годфри Макхью, старшему адъютанту президента. (См. Николай Захаров 'От ГУЛАГа до Кремля. Как работала охрана НКВД - КГБ')
  На другом конце линии явно возникла небольшая паника. Неожиданно в трубке прорезался голос президента.
  - Эта девушка... Кажется, она его ассистентка?
  - Да, сэр, мистер президент! Я уже видел её раньше, когда привозил доктора.
  - Спросите, может ли она приготовить лекарство и сделать укол? Если может - немедленно везите её сюда, - распорядился JFK. - У нас через два часа вылет.
  - Сэр, мы обязаны её проверить, - послышался в трубке голос генерала Макхью.
  - Так проверяйте! Генерал, я не собираюсь учить вас, как делать вашу работу! Но через два часа мы должны быть в воздухе, и, в отсутствие доктора Якобсона, я могу рассчитывать только на эту леди.
  - Так точно, сэр, сейчас выясню.
  Агент отнял трубку от уха:
  - Мисс? Как я могу к вам обращаться?
  - Сара... Сара Джонс.
  - Мисс Джонс, вы знаете, как приготовить лекарство?
  - Д-да... Макс научил меня.
  - Умеете делать уколы?
  - Конечно, я - врач.
  - Собирайтесь, вы едете со мной. Немедленно. Возьмите весь наличный запас препарата.
  - Но... Макс... Я должна быть с ним...
  - Мисс Джонс, это - вопрос национальной безопасности. У нас всего час времени, - агент сразу сделал часовую поправку на непредвиденные обстоятельства. - У вас есть загранпаспорт?
  - Нет, я... я не собиралась выезжать за границу...
  - Сэр, мисс Джонс - врач, она умеет готовить препарат, но у леди нет загранпаспорта, - сообщил агент в трубку.
  - Чёрт... - президент был уже весь на нервах. - Генерал, сообщите мистеру Раску, пусть поставит на уши хоть весь Госдепартамент, но загранпаспорт должен быть готов через час.
  - Да, сэр! Так точно, сэр!
  - Офицер...
  - Агент Смит.
  - Простите... мистер Смит, я могу хотя бы переодеться?
  - Да, только быстро. Нас ждёт президент Соединённых Штатов.
 
  После 7-часового перелёта через Атлантический океан, 30 мая 1961 года президентский самолёт приземлился в аэропорту Орли, где уже была подготовлена торжественная встреча. Их встречали президент де Голль с супругой Ивонн, по обе стороны от трапа выстроились республиканские гвардейцы, с саблями наголо, в парадных мундирах и позолоченных шлемах.
  В аэропорту JFK произнёс небольшую приветственную речь, в которой сказал: 'Я приехал из Америки, дочери Европы, во Францию, которая является самым старым другом Америки'. (источник http://usa-history.ru/books/item/f00/s00/z0000007/st027.shtml)
  По окончании официальной церемонии кортеж чёрных 'ситроенов' направился в Париж. JFK взял с собой в поездку не только свою первую леди Жаклин, но и свою мать, Роуз Кеннеди.
  (Биографический очерк и много фотографий, в т.ч. отца и матери президента http://polittech.org/2013/11/25/put-k-uspexu-dzhon-kennedi/)
  Жаклин сама была французского происхождения, училась в Париже, сначала в колледже, затем в университете Сорбонна. Она умела выглядеть и держаться как настоящая француженка. Парижане встречали её восторженно. Выстроившись вдоль тротуаров, они часами ждали ее появления. При появлении кортежа они начинали махать флагами и кричать: 'Жаклин! Жаклин! Жаклин!' По всему пути кавалькаду сопровождали полицейские на вороных лошадях, 50 полицейских на мотоциклах и духовой оркестр. На площади Ла Конкорд толпы кричали: 'Да здравствует Америка! Да здравствует Франция! Да здравствует Жаклин!' (реальная история, см. книгу Китти Келли 'Жаклин' https://www.litmir.me/br/?b=199736&p=35). JFK хорошо понимал, что своими политическими успехами во время предвыборной кампании он во многом обязан Жаклин, её незаметной, умной поддержке, а главное - впечатлению, которое она своим обаянием производила на присутствующих.
  Мэр Парижа подарил ей часы с бриллиантами стоимостью 4000 долларов и сказал, что ее визит может сравниться только с посещением Франции королевой Елизаветой.
  - Какая там, к чёрту, королева, - прошептал президенту один из его помощников Дэвид Пауэрс. - Даже при втором пришествии на улицах этого города вряд ли собрались бы такие же толпы.
  (Там же, стр 36 https://www.litmir.me/br/?b=199736&p=36)
  Кеннеди согласился с ним. Он был ошеломлён невероятным успехом жены. На пресс-конференции он сказал корреспондентам: 'Мне кажется, я не имею права выступать перед публикой. Я просто сопровождаю Жаклин Кеннеди в Париже, и это доставляет мне огромное удовольствие'.
  Она с лёгкостью завоевала расположение президента де Голля, сказав ему, что с удовольствием прочитала его мемуары по-французски и хотела бы, чтобы они были переведены на другие языки, так как всему миру полезно познакомиться с его гениальными идеями.
  - Боже, ну она и даёт, - заметил JFK Пауэрсу.
  Кортеж доставил президента на Кэ д'Орсэ, где для него была подготовлена дипломатическая резиденция. Кеннеди, утомлённый перелётом, немедленно отправился принимать ванну, это помогало унять боль в спине. Прямо в ванне он выслушал доклад Теодора Соренсена, которого он направил во Францию на пару дней раньше, на разведку, чтобы знать последние новости французской столицы. Президенту уже было ясно, что переговоры с де Голлем не будут простыми, и его ждёт немало сюрпризов.
  Переговоры Кеннеди с де Голлем состоялись в Елисейском дворце. Пытаясь с самого начала найти общий язык с президентом Франции, Кеннеди в первую очередь поднял вопрос о положении в центре Европы и о Западном Берлине.
  Советская позиция по германскому вопросу оставалась неизменной с переговоров 1955 года в Женеве (АИ, см. гл. 01-32). Более того, в этом вопросе СССР, Великобритания и Франция заняли консолидированную позицию, настаивая на закреплении раздела Германии, выгодного всем европейским государствам, в то время как США упорно требовали буквального выполнения Потсдамского договора, где было сказано, что Германия в будущем должна стать единым государством. Понятно, что американцы видели будущую объединённую Германию капиталистической, и входящей в НАТО, что совершенно не устраивало СССР.
  Реализация советских предложений по подписанию отдельных мирных договоров с Западной и Восточной Германиями означала оздоровление политической ситуации, признание существования двух германских государств, уже ставших к этому времени по отдельности членами ООН (в реальной истории - с 1972 г). Но подписание мирного договора означало конец американской оккупации Западной Германии. США не собирались выводить из Европы свои войска, и поэтому блокировали советские предложения.
  Франция и Великобритания расценивали оккупацию Германии как гарантию сохранения мира в Европе, поэтому тоже выступали против заключения мирного договора, но при этом настаивали на сохранении статус-кво, при котором Германия оставалась разделена.
  Кеннеди охарактеризовал советские предложения по заключению мирного договора с Германиями как 'угрозу' Западу.
  - США и союзники, - заявил JFK, - должны, если это будет необходимо, пойти на риск ядерной войны из-за Западного Берлина.
  Президент де Голль в совершенстве освоил искусство балансировать на двух стульях. Он ответил Кеннеди, что, по его мнению, 'Россия не хочет войны, но что Западу надо проводить твёрдую линию, защищая свои интересы'. Казалось, контакт и понимание между Кеннеди и де Голлем установились. На этой приятной для американского президента ноте закончилась первая часть переговоров.
  После первого раунда переговоров был устроен торжественный обед. Помимо де Голля и Кеннеди на нём присутствовали французские официальные лица и основные американские советники: Соренсен, О'Доннел, Селинджер и др. Французская кухня произвела большое впечатление на американцев после однообразного меню столовой Белого Дома.
  На обеде Жаклин вновь завладела вниманием французского президента. Она восхитила де Голля своим рассказом о посещении Мальмезона, дома Жозефины Бонапарт. Она непринуждённо болтала о Луи Шестнадцатом и о династии Бурбонов. Очарованный де Голль сказал президенту Кеннеди.
  - Ваша жена знает больше о французской истории, чем любая француженка.
  После обеда оба президента с супругами и прочими гостями смотрели балет в дворцовом театре. Когда французский и американский президенты возвратились для переговоров в салон Доре, они обсудили ситуацию в Индокитае, где осенью 1960 г был образован Народный фронт освобождения Южного Вьетнама, а в Лаосе в 1958 г утвердилось левоцентристское правительство (АИ, см. гл. 03-16), вызывавшее особенное раздражение у американской администрации.
  (В реальной истории Кеннеди и де Голль обсуждали только ситуацию в Лаосе, но в АИ она сильно изменилась, см. гл. 02-28 и 03-16)
  Де Голль рекомендовал Кеннеди не пытаться решать проблемы Индокитая путем военного вмешательства:
  - Американцы могут рассчитывать лишь на дипломатическую поддержку со стороны Франции, но не более, - прямо заявил французский президент.
  Он прямо исключил саму возможность участия французских солдат в военных действиях. Таким образом, Франция недвусмысленно отказывала США в поддержке их авантюристической политики в Индокитае. Американские президенты послевоенных лет не привыкли к такого рода откровенному разговору. И Трумэну, и Эйзенхауэру в западноевропейских столицах обычно поддакивали или же молча соглашались с американскими предложениями. Кеннеди пришлось убедиться, что в Западной Европе многое изменилось.
  На второй день переговоров обсуждали проблемы НАТО. И вот тут президент де Голль буквально ошарашил американскую делегацию, подробно изложив свои взгляды на изменения в мире и в международных отношениях.
  - Франция, - заявил де Голль, - не намерена больше жить под сенью НАТО. Понимая всю сложность задач, стоящих перед американским президентом, и не стремясь подорвать НАТО, французское правительство не намерено что-либо предпринимать немедленно. Однако вместе с тем оно недвусмысленно заявляет, что в самом ближайшем будущем ситуация с пребыванием Франции в военной организации НАТО должна измениться.
  (история реальная, но точной цитаты де Голля найти не удалось, поэтому она не выделена. Источник: Громыко А.А. '1036 дней президента Кеннеди' http://usa-history.ru/books/item/f00/s00/z0000007/st027.shtml)
  Как вспоминал позднее Соренсен, американский посол в Париже Гэвин после заседания признался ему, что был 'почти испуган этим твёрдым, холодным и безоговорочным заявлением о том, что США не должны вмешиваться в дела Европы'.
  Кеннеди внешне сохранял спокойствие, но он был более чем взволнован. Впервые он слышал от ведущего государственного деятеля Западной Европы, критику НАТО - основы всей американской внешней политики в Европе. По существу, де Голль объявил НАТО анахронизмом. (там же, http://usa-history.ru/books/item/f00/s00/z0000007/st027.shtml история реальная)
  JFK не жалел слов, пытаясь убедить де Голля, что его взгляды по вопросам НАТО и создания Францией своих собственных ядерных сил ошибочны. Он всячески подчёркивал, что США 'будут воевать, если на Европу нападут'. Кеннеди заявил, следуя советам Пентагона и госдепартамента, что американцы могут первыми нанести ядерный удар 'по нападающим'. США готовы начать ядерную войну, если его правительство решит, что это 'необходимо' или что американские войска 'находятся в опасности', или даже если ему только станет известно, что Советский Союз 'готовится нанести удар'. Президент оставлял за правительством США 'право' решать, когда первым нанести атомный удар по социалистическим странам. Несмотря на все его попытки, де Голль твёрдо дал понять, что его точка зрения на НАТО и роль США в Западной Европе остается неизменной.
  Тогда Кеннеди раскрыл перед французским президентом свою последнюю карту, заявив, что США готовы пойти на создание под эгидой НАТО общих подводных атомных сил, которые находились бы под контролем США, Франции и Англии. Хотя об этом прямо и не говорилось, это опасное предложение открывало доступ ФРГ, как члену НАТО, к ядерному оружию.
  Но и этот последний козырь не подействовал. Де Голль фактически отверг и это предложение, лишь заметив, что оно будет изучено. На дипломатическом языке это чаще всего означает 'нет'. Как показали последующие события, так оно и было.
  Переговоры закончились так же, как и начались, в корректной атмосфере. Многие отмечали, что между де Голлем и Кеннеди установились теплые личные отношения. Однако по ряду крупных международных проблем мнения американского и французского президентов значительно разошлись. Переговоры Кеннеди с де Голлем не принесли больших решений. Визит Кеннеди в Париж оказался бесплодным.
  Когда JFK прощался с де Голлем перед вылетом в Вену, он спросил президента Франции:
  - Вы 50 лет готовились к тому, чтобы стать главой государства. Удалось ли Вам обнаружить что-либо такое, что должен знать я?
  Де Голль обещал ему рассказать об этом при следующей встрече.
  Впереди Кеннеди ожидала Вена. На этом этапе его поездки в Европу стало понятно, что и самому JFK, как главе государства, и американской дипломатии в целом, для успешного ведения переговоров не хватало реализма. За первые 10-15 послевоенных лет американцы слишком привыкли, что в Западной Европе все смотрят им в рот и повторяют за ними каждое слово. Они ещё не осознали, что ситуация с тех пор сильно изменилась. Переговоры с де Голлем стали для Кеннеди неприятным отрезвлением. Европейцы, как минимум - французы, не желали больше плясать под американскую дудку, заявляя о намерении проводить самостоятельную политику.
 
  #Обновление 19.11.2017
 
  При подготовке к переговорам, на совещании Серов обратил внимание Хрущёва на чисто внешнюю сторону процесса:
  - У вас с президентом большая разница в возрасте. Для политической дискуссии это неплохо, даже очень. Ваш опыт, Никита Сергеич, даёт определённое преимущество. Но вот с точки зрения западного обывателя и прессы преимущество молодости будет на стороне Кеннеди и его супруги. Им легче понравиться публике.
  - Ну, извини, Иван Александрович, мы с Ниной Петровной и рады бы помолодеть лет на двадцать пять - тридцать, да не получится, - развёл руками Первый секретарь.
  - Это понятно, - ответил Серов. - Я другое предлагаю. Кеннеди летит в Европу с женой и с матерью. Почему бы вам не взять с собой, например, Юлию Леонидовну? Женщина она видная, эффектная, сможет отвлечь на себя репортёров, и смотреться будет не хуже Жаклин. Нине Петровне тоже желательно очень строго подойти к подбору своего гардероба, это важно для общего впечатления. Я, с вашего позволения, дам указания портному.
  - Действуй, как считаешь нужным, - решил Хрущёв. - Мне только о женских тряпках не хватало беспокоиться.
  Он, разумеется, понимал, что Серов даёт правильные советы. Для Нины Петровны подготовили строгий серый костюм (АИ) и несколько платьев, в том числе - очень красивое тёмное платье, прошитое блестящей нитью, в котором она затем посещала театр в Вене. (Реальная история http://periskop.livejournal.com/576657.html фото 22 и 23)
  В Вену советская делегация прибыла на поезде. Первым делом, согласно дипломатическому протоколу, был совершён визит вежливости к президенту и премьер-министру Австрии. Затем, после окончательного согласования, состоялась первая встреча с американским президентом.
  Переговоры проходили поочерёдно в американском и советском посольствах. Первый раунд состоялся на американской территории. Серов заранее предупредил, что нежелательно опаздывать на встречу (в реальной истории Хрущёв сильно опоздал), хотя небольшая задержка вреда не причинит. Президент Кеннеди и госсекретарь Раск встретили советскую делегацию прямо на ступенях американского посольства. JFK протянул руку для рукопожатия. Он был сильно выше Хрущёва, да ещё и стоял на ступеньке, из-за чего ему пришлось неловко пригнуться. Никита Сергеевич с улыбкой потянулся навстречу, но сделал вид, что не может поднять руку, и сказал:
  - Я пожилой человек, господин президент, мне до вас не дотянуться.
  Этот момент они с Серовым специально прорабатывали, после того, как нашли в 'документах 2012' фотоснимки с венских переговоров.
  Кеннеди с улыбкой спустился 'на один уровень' с советским лидером, и они приветствовали друг друга, обменявшись рукопожатием. Таким нехитрым способом Хрущёв вынудил президента 'сделать первый шаг навстречу', а заодно и не выглядел в официальной хронике 'просителем на приёме'. (См. фотохронику переговоров в Вене http://periskop.livejournal.com/576657.html фото 11)
  JFK на этой встрече в первую очередь пытался убедить советского руководителя, что он, Кеннеди - человек сильной воли, но уравновешенный и способный к компромиссам. Также он собирался 'объяснить Хрущёву, что представляют собой США и их внешняя политика'. При том, что собственную внешнеполитическую линию он пока не выработал, и был вынужден проводить прежний политический курс. Та же самая кубинская авантюра была унаследована им от администрации Эйзенхауэра.
  Перед встречей в Вене у президента не было ни одного конкретного предложения по разрядке международной напряжённости. Более того, он изначально готовился отвергнуть советские предложения по заключению германского мирного договора. В то же время он всерьёз надеялся заинтересовать советскую сторону перспективами сотрудничества в космосе. В целом такой подход выглядел достаточно наивным.
  При этом его отношение к проблеме Индокитая было более взвешенным. После позорного апрельского фиаско наёмников ЦРУ на Кубе президент упорно не поддавался давлению военных и группы политиков, требовавших расширения военного присутствия США в Индокитае, вплоть до ввода регулярных войск. Пока американское присутствие там ограничивалось военными советниками, хотя их число уже превысило несколько тысяч.
  В то же время советская делегация ехала в Вену, имея в активе несколько вариантов плана всеобщего разоружения, от крайне радикальных, до достаточно консервативных. Хрущёв также был готов к обсуждению разных вариантов космического сотрудничества, хотя и понимал, что эти проекты будут отложены в реализации минимум на три-пять лет, из-за отставания Соединённых Штатов в космических технологиях. На значимые прорывы в экономическом сотрудничестве Никита Сергеевич не рассчитывал.
  Перед самой встречей был сделан ещё один важный политический шаг. На Глиникском мосту между Западным Берлином и Потсдамом 29 мая 1961 года состоялся первый 'шпионский обмен'. Пилота сбитого самолёта U-2 Фрэнсиса Пауэрса обменяли на раскрытого советского резидента 'Джона Смита' - советский разведчик так и не назвал своего настоящего имени.
  (АИ частично, в реальной истории Пауэрса обменяли на советского резидента Вильяма Фишера, он же Рудольф Абель, 10 февраля 1962 г)
  Этот обмен показал, что стороны готовы искать и находить политические компромиссы даже в наиболее сложных, болезненных и запутанных вопросах.
  В то же время встреча началась достаточно неплохо, собеседники общались между собой дружелюбно, даже иногда шутили. После протокольного фотографирования в комнате для переговоров остались только Кеннеди, Хрущёв, Громыко, Раск, и два переводчика - советский и американский.
  Никита Сергеевич в шутку заявил президенту:
  - Мистер Кеннеди, вы знаете, что мы голосовали за вас?
  JFK удивлённо посмотрел на него:
  - Каким образом? Как это понимать?
  - Помните, перед окончанием избирательной кампании, ваши дипломаты обращались к нам с просьбой вернуть уцелевших лётчиков сбитого разведчика RB-47? - напомнил Хрущёв. - Если бы мы тогда их вернули, это было бы засчитано в актив Никсона. Поэтому мы решили подождать, и вернули их уже после вашей инаугурации.
  - Гм... А если бы победил Никсон?
  - Тоже вернули бы, но тоже после инаугурации.
  Кеннеди усмехнулся:
  - Ваш вывод правилен. Я согласен, что в тот момент даже малый перевес мог стать решающим. Поэтому я признаю, что вы тоже участвовали в выборах и голосовали в мою пользу.
  (Из воспоминаний Н.С. Хрущёва 'Время, люди, власть')
  - Но должен сказать, что ваше поздравление с инаугурацией было слишком уж экстравагантным, и выглядело не слишком дружественным, - заметил JFK. (АИ, см. гл. 06-01)
  - Так и полёты ваших разведчиков тоже выглядели не слишком дружественно, как и высадка наёмников ЦРУ на Кубе, - парировал Хрущёв. - Я думаю, нам обоим стоило бы воздерживаться от подобных выходок, чтобы не нагнетать напрасно ситуацию. Ведь любой подобный инцидент может привести к ядерной войне, которая станет концом цивилизации.
  - Пожалуй, - согласился Кеннеди. - Я собирался обсудить этот вопрос в числе прочих.
  Далее стороны оговорили повестку дня. Кеннеди сразу заявил, что, в отличие от Эйзенхауэра, он понимает необходимость мирного сосуществования США и СССР, так как альтернативой ему будет ядерная война.
  - Хорошо, что вы это понимаете, - ответил Хрущёв. - Проблема в том, что каждая из сторон понимает мирное сосуществование по-своему. Нам придётся как-то сблизить наши позиции по этому вопросу.
  Затем перешли к обмену мнениями по германскому вопросу. JFK вновь отверг саму возможность заключения мирного договора с Германией:
  - Потсдамские соглашения требуют, чтобы мирный договор был заключён с единой Германией после её объединения. Это условие должно быть выполнено.
  - Но с момента заключения Потсдамских соглашений уже многое изменилось, - ответил Хрущёв. - Обе Германии уже являются членами ООН, они признаны на международном уровне. Мы считаем, что Потсдамский договор нуждается в корректировке в этом вопросе, например, путём принятия какого-либо протокола, уточняющего договор с учётом современного положения.
  - Нет, - безоговорочно заявил президент. - Потсдамские соглашения должны выполняться в полном объёме, так, как они заключены.
  - Тогда придётся убрать из Западного Берлина западногерманскую администрацию. - ответил Хрущёв. - Её присутствие там тоже противоречит Потсдамским соглашениям. Тем более, что протокол Контрольного Совета от 1947 года об этом был признан Соединёнными Штатами год назад, на Парижской встрече (АИ, см. гл. 05-14)
  - Так мы ни до чего не договоримся, - заметил Кеннеди.
  - Почему же? Вполне договоримся, если американская сторона прекратит практику использования двойных стандартов, - парировал Первый секретарь. - Вы сами требуете выполнения Потсдамских соглашений до последней буквы, но как только мы требуем того же от вас, американская сторона тут же начинает обвинять нас в нежелании договариваться.
  Господин президент, договорённость предполагает уступки для достижения компромисса с обеих сторон. Вы же, как я вижу, придерживаетесь типично американской позиции - понимаете компромиссы как односторонние уступки с нашей стороны.
  JFK сделал паузу, понимая, что у него нет подходящего ответа:
  - Мы настаиваем на безоговорочном выполнении уже заключённых соглашений.
  - У меня другое предложение, - продолжил Хрущёв. - Если мы сейчас продолжим обсуждать вопросы, в которых у нас имеются существенные разногласия, мы только потратим время и ни до чего не договоримся. Я предлагаю эти обсуждения перенести на конец переговоров, а сейчас обсудить другие вопросы, в прогрессе которых мы с вами одинаково заинтересованы. Например, возможности сотрудничества в космосе. В обсуждении конкретных проектов нам будет легче найти точки соприкосновения. Возможно, нам даже удастся до чего-то договориться. Если у нас уже будут какие-то договорённости, нам будет легче найти общий язык и по германскому вопросу, и по разоружению, и по остальным проблемам, где пока не было никакого продвижения.
  - Но это полностью меняет повестку дня?
  Госсекретарь Раск впервые с начала встречи подал голос. До этого он сидел молча.
  - Да и пусть её... - Первый секретарь только отмахнулся. - Иначе мы так и будем собачиться, без какого-либо продвижения. Что скажете, господин президент?
  - Согласен, - тут же ответил JFK. - Возможно, в обсуждении научно-технических вопросов нам удастся добиться большего взаимопонимания.
  Позже Хрущёв в своих мемуарах отметил, что 'Кеннеди сам очень хорошо разбирался в международных вопросах и был подготовлен к переговорам. Всё, о чем нужно было обменяться мнениями, он изучил заранее и совершенно свободно владел материалами. Это было абсолютно не похоже на то, что я наблюдал, встречаясь с Эйзенхауэром. Это, конечно, говорило в пользу Кеннеди, и он вырастал в моих глазах. Тут был партнёр, к которому я относился с огромным уважением, хотя мы стояли на разных позициях и были как бы противниками. Я ценил его качества. Если президент сам разбирается в деталях политики, значит, он и определяет её. А так как президент заявил, что с пониманием относится к мирному сосуществованию, следовательно, зарождалась какая-то уверенность в том, что он не станет опрометчиво принимать решения, которые привели бы к военному конфликту; С каждой встречей он вырастал в моих глазах'.
  - Но прежде, чем мы углубимся в обсуждение перспектив возможного космического сотрудничества, стоит отметить проекты, по которым сотрудничество уже идёт и дало отличные результаты. Я имею в виду совместную работу американских и советских учёных по созданию вакцины от полиомиелита.
  - Совместную вакцину? Мне никто не доложил об этом, - JFK явно был удивлён.
  Никита Сергеевич коротко рассказал президенту о работах Михаила Петровича Чумакова и результатах проводимой в СССР вакцинации. Президент слушал очень внимательно:
  - Это большой успех, господин Первый секретарь. Я ничего об этом не знал, - Кеннеди был несколько обескуражен.
  - Видимо, ваши советники были озабочены другими проблемами. - усмехнулся Хрущёв. - Я предлагаю совместно отметить работу ваших и наших учёных на государственном и международном уровне. Товарища Чумакова с коллегами мы выдвинули на получение Ленинской премии, это наша высшая награда для учёных. Полагаю, господина Сэйбина и его коллег тоже следовало бы наградить. Мы с вами также могли бы совместно выдвинуть наших и ваших разработчиков на соискание Нобелевской премии, учитывая международное значение создания этой вакцины.
  - Согласен! - тут же ответил президент.
  - Вот видите, мы с вами уже смогли прийти к согласию по весьма важному вопросу, - Никита Сергеевич улыбнулся.
  - Если бы все вопросы, что нам предстоит решить, были бы такими же простыми... - усмехнулся JFK.
  - А кто-то обещал, что будет легко? - в свою очередь, усмехнулся Первый секретарь. - Есть ещё одно, очень важное дело, касающееся медицины.
  Он достал конверт с фотографиями, что передала ему Мария Дмитриевна Ковригина, и передал президенту. На конверте по-английски было написано: 'Последствия применения препарата 'Талидомид' в период беременности'.
  - Что это?
  - Фотографии, сделанные в ФРГ и Великобритании.
  Президент достал несколько снимков из конверта. Увиденное заставило его содрогнуться.
  - Это же кошмар... Как такое могли допустить?
  - Капитализм, - пожал плечами Никита Сергеевич. - Ради 300 процентов прибыли капиталист собственную мать продаст на органы.
  Он коротко рассказал историю применения талидомида в европейских странах. Упомянул и о применении препарата для лечения некоторых видов онкологических заболеваний и проказы.
  - Спасибо, что сообщили мне об этом, - поблагодарил JFK. - Я дам распоряжение Управлению по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных средств тщательно проверить все препараты, в которые входит это вещество.
  Кстати, почему бы нам не организовать координацию и обмен информацией между рабочими группами, которые занимаются разработкой лекарств для лечения онкологических заболеваний, и других подобных болезней, от которых пока не найдено надёжных средств лечения?
  - Мы не против, если этот обмен будет равноценным и взаимовыгодным, - ответил Хрущёв. - Давайте поручим министрам иностранных дел, с привлечением профильных специалистов, составить проект соглашения по этому вопросу.
  - Согласен, - тут же решил президент. - Будем считать, что принципиальное решение принято. Итак, господин Хрущёв, вы готовы обсудить возможные варианты сотрудничества в космосе?
  - Готов, - коротко ответил Никита Сергеевич.
  - Сразу после моего выступления в Конгрессе вы заявили, что готовы вместе с нами участвовать в совместной лунной программе. Я правильно вас понял? - спросил Кеннеди.
  - Вы поняли правильно, - ответил Первый секретарь. - Мы считаем, что такая совместная работа может быть полезна сразу по нескольким причинам. Она позволит нам лучше понимать друг друга. При успешном развитии программы, возможно даже, что удастся сократить военные бюджеты наших стран и перенаправить часть средств, которые сейчас тратятся на военные заказы, на улучшение жизни населения и на расширение освоения космоса. Ну, и, само собой, это позволит сэкономить средства.
  Мы хорошо понимаем, что военная промышленность в Соединённых Штатах не заинтересована в сокращении военных расходов, и будет отчаянно сопротивляться. Точно так же мы ожидаем сильнейшего противодействия этому сотрудничеству по линии разведки и со стороны тех политических кругов, которые уже проявили себя с худшей стороны во время моего визита в 1959 году. Полагаю, вы, господин президент, тоже это понимаете.
  - Да, такое возможно, - явно неохотно признал Кеннеди.
  - О негативной роли военно-промышленного комплекса говорил в своей прощальной речи президент Эйзенхауэр. Вам, господин президент, придётся нелегко, - предупредил Хрущёв. - Придётся найти способ преодолеть сопротивление множества промышленников, военных, банкиров, шпионов и прочей шушеры, которая кормится за счёт военного бюджета. На вас будут оказывать сильнейшее давление законодатели, подкупленные лоббистами военно-промышленного комплекса.
  - Я собираюсь купить их лояльность за счёт расширения объёма ассигнований на космические программы, одновременно сокращая неэффективные военные проекты, - ответил JFK. - То есть, корпорации получат те же деньги, но часть из них пойдёт уже не на военные, а на космические заказы.
  - Разумно, - согласился Никита Сергеевич. - Что касается непосредственно лунной программы, у нас есть более комплексная и долговременная программа освоения космоса. Подробнее о ней расскажут руководители Главкосмоса, если мы с вами в принципе договоримся сейчас о совместных действиях. Пока я вам обрисую её кратко.
  Из того, что мы можем делать уже сейчас - создание глобальных спутниковых систем связи, ретрансляции телевизионных сигналов, навигации и предсказания погоды. У вас есть радионавигационная система 'Транзит' ('Transit'). У нас - аналогичная система 'Циклон'. В Париже мы подписали соглашение об унификации частот, используемых этими спутниками. Клиентское оборудование для этой системы уже производят СССР, США и Франция. (АИ, см. гл. 05-14). В создании систем связи и телевидения мы могли бы пойти похожим путём - согласовать частоты и протоколы, чтобы сигнал можно было ретранслировать через ваши и наши спутники.
  В ближайшее время мы начнём отрабатывать новый тяжёлый носитель. Это будет чисто космическая ракета, не рассчитанная на использование в качестве баллистической, работающая, как мне сказали, на жидком кислороде и керосине. Двигатели для этой ракеты уже отработаны и изготовляются серийно, поэтому ракета будет недорогая.
  Про метановый вариант Хрущёв решил пока не говорить.
  - Какая у неё будет полезная нагрузка? - спросил Кеннеди.
  - Специалисты обещают около 30 тонн. Она позволит выводить достаточно крупные и тяжёлые спутники на геостационарную орбиту.
  - Ого! - Кеннеди и Раск многозначительно переглянулись.
  - Такая ракета уже способна отправить тяжёлую автоматическую станцию не только к Марсу или Венере, но и к дальним планетам - Юпитеру, Сатурну, и даже дальше. Она может вывести на низкую орбиту тяжёлый спутник - орбитальную станцию, на которой можно будет организовать вахтовый режим работы космонавтов, по месяцу и более. Если мы собираемся осваивать космос, мы должны научиться там жить, сохраняя здоровье людей, - пояснил Хрущёв. - Это не так просто, как кажется на первый взгляд. Орбитальную станцию имеет смысл сразу делать международной. На ней будут работать экипажи от трёх до шести человек, возможно - даже девять.
  Такая станция послужит прототипом обитаемого отсека межпланетного корабля для дальних космических полётов.
  Чтобы доставлять экипажи на станцию, нужно научиться стыковать космические корабли друг с другом. Сейчас наши инженеры и учёные над этим работают. Как только будет освоена стыковка, можно будет запускать орбитальную станцию и посылать туда экипажи, проводить научные эксперименты. Это будет первый этап.
  Второй этап - организация исследования Луны и Марса подвижными автоматическими исследовательскими аппаратами - луноходами и марсоходами. Наши специалисты считают, что промышленное освоение Луны имеет смысл только при широком использовании робототехники. Роботам не нужен кислород, вода, пища. Но роботы пока несовершенны, они ломаются, нуждаются в частом ремонте и обслуживании.
  Кроме того, человек на месте пока справляется с задачами разведки и поиска значительно лучше любого робота. Только человек сможет выбрать представляющий интерес камень, понять, что это за минерал, и представляет ли он интерес для промышленной разработки. Только человек, оглядевшись вокруг, может заметить что-то интересное, или, например, слушаясь своей интуиции, пойти не налево, а направо, и сделать важнейшее открытие. Роботы когда-нибудь научатся видеть, как люди, но думать как люди они ещё очень долго не смогут.
  Поэтому нужен третий этап - пилотируемые полёты к Луне, Марсу, отправка исследовательских автоматов в пояс астероидов, и, возможно, пилотируемый облёт Венеры с выводом на её орбиту долговременного исследовательского аппарата. Вывод орбитальной станции на окололунную орбиту и организация исследования Луны регулярными экспедициями на эту станцию.
  Четвёртый этап - организация постоянно действующей исследовательской базы на поверхности Луны и начало промышленной эксплуатации Луны при помощи роботов.
  Пятый этап - организация такой же базы на Марсе, более углублённое исследование автоматами пояса астероидов, Венеры и Меркурия. Начиная с третьего и четвёртого этапов, параллельно предполагается отправка исследовательских автоматов к дальним планетам, спутникам Юпитера и Сатурна.
  Шестой этап - строительство орбитальной верфи между Землёй и Луной, в точке, где их притяжение уравновешено, не помню, как она там называется (точка Лагранжа). Там мы будем в дальнейшем собирать космические корабли для полётов к Марсу и дальним планетам.
  Хрущёв не упомянул о проекте терраформирования Марса, но и того, что он перечислил, хватило, чтобы у Кеннеди отвисла челюсть.
  - Сколько же на это нужно денег? И в какие сроки вы собираетесь это реализовать?
  - Сроки - до конца столетия, - ответил Первый секретарь. - Денег нужно будет существенно меньше, чем мы уже сейчас тратим на вооружения, поэтому мы и настаиваем на политике разоружения. Поймите, наконец, нам неинтересно захватывать Европу, там ничего нет, никаких ценных ресурсов. Мы сейчас преобразуем природу у себя - сажаем лесополосы в степях, распахиваем целинные земли, преобразуем пустыни в цветущие сады, превращаем поля Нечернозёмной зоны в плодородные земли, подобные чернозёмам Курска и Украины. Помогаем с тем же нашим арабским союзникам.
  По поводу финансирования этих проектов - советская плановая экономика работает по-другому, не так, как капиталистическая. Производительность труда человека достаточно высока. Например, в сельском хозяйстве один земледелец может создавать прибавочный продукт, которого хватает, чтобы прокормить 20 человек. Труд механизированный и автоматизированный имеет производительность ещё намного большую.
  При капитализме всю прибавочную стоимость, созданную этим трудом, забирает капиталист и использует по своему усмотрению, оставляя рабочему ровно столько, чтобы тот не умер с голоду. Только очень высококвалифицированный рабочий получает достаточно большую зарплату.
  При социализме вся прибавочная стоимость, которую у вас растаскивают по кубышкам сотни тысяч капиталистов, аккумулируется в госбюджете, из которого финансируются государственные программы индустриализации, армия, правоохранительные органы, а также бесплатные образование, медицина, строительство жилья, пенсии для пожилых работников, и общественные фонды потребления, вся социальная сфера, культура и отдых для населения.
  При этом правительство имеет возможность концентрировать очень большие средства на том направлении, которое в данный момент является приоритетным для развития народного хозяйства. Если таким направлением станет, к примеру, космическая техника, то и финансирование будет соответствующее.
  Вот тут до президента начало доходить.
  - Вы хотите сказать, что социалистическая страна действует как суперкорпорация?
  - На внешнеполитической арене - да, - подтвердил Хрущёв. - Внутри устройство много сложнее. Корпорация обычно не заботится о семьях сотрудников, за редким исключением, вроде подарков на рождество, или корпоративных праздников. Для нас от рождения до смерти ценен каждый человек, каждый гражданин страны, разделяющий наши идеалы, и готовый строить коммунизм вместе с нами. Поэтому государство берёт на себя заботу о его образовании, трудоустройстве, медицинском обслуживании, жилище, и пенсионном обеспечении.
  - И как вы собираетесь окупить эти вложения? - поинтересовался Кеннеди. - Ведь не ради одной только науки вы планируете столь дорогостоящую программу?
  - Конечно, нет. В космосе полно ресурсов, - ответил Первый секретарь. - Я уже говорил президенту Эйзенхауэру про пояс астероидов. Там летает множество астероидов из камня, металлов и замёрзших углеводородов, вроде метана. Полно железо-никелевых астероидов, есть редкоземельные и драгоценные металлы. Можно прилетать и добывать ценные ресурсы прямо в космосе.
  - А на Земле не дешевле будет их добыть?
  - Смотря для чего, - пояснил Первый секретарь. - Как мне объясняли наши специалисты, на Земле эти металлы существуют в виде химических соединений, руды, которую надо ещё обогатить, очистить и переплавить. А для использования в космосе - ещё и поднять на орбиту. В астероидах эти металлы не окислены, они там находятся в самородном виде, потому что в космосе нет кислорода. Их можно сразу плавить в атомной печи, добавляя легирующие элементы, и получать высококачественную продукцию. Можно перегонять астероиды орбитальным буксиром на орбиту Земли, но это пока - задача для отдалённого будущего.
  Вот, коротко, та программа, в которой мы приглашаем принять участие и вас, и другие страны. Французы уже интересовались возможностью участия, в том числе - в разработке спутников, и присоединились к программе разработки стандартного стыковочного узла (АИ, см. гл. 05-14). Если вы не согласитесь - не страшно, сами справимся. Просто это займёт чуть больше времени. Но я глубоко убеждён в том, что программа исследования космоса должна быть международной и осуществляться в интересах всего человечества.
  - Да-а... А мы-то всего-навсего на Луну высадиться собрались, - после некоторой паузы произнёс JFK, глядя на госсекретаря Раска.
  - Это - вполне годная, достойная цель. Для одного из этапов, - ответил Хрущёв. - Мы понимаем, что у вас горизонт планирования ограничен двумя президентскими сроками. Очень хорошо, что мы взялись обсуждать перспективы сотрудничества в космосе уже в первые полгода вашего президентства. Наша система планового хозяйства позволяет планировать на 15-20-30 лет вперёд.
  Если вы согласны подключиться к совместной работе - со мной приехали наши ведущие учёные и разработчики. Мне докладывали, что с вами прилетели и ваши руководители космической программы. Мы могли бы собраться после перерыва в расширенном составе, и обсудить некоторые детали.
  - Почему нет? - ответил Кеннеди. - Я летел сюда, чтобы договориться с вами о совместном освоении космоса. Да, господин Хрущёв, признаю, своей программой вы крепко утёрли мне нос. Но какая разница, если это позволит нам прийти к соглашению?
  После событий вокруг Кубы я много думал и многое переосмыслил. Мне стало совершенно ясно, что продолжать вести политику с позиции силы - непродуктивно. Соглашениями и взаимными уступками можно добиться много большего. Наш представитель в ООН Эдлай Стивенсон сказал мне: 'если мы без промедления сможем начать [сотрудничать], это послужит основой для ослабления напряженности, а также облегчит продвижение к общему и полному разоружению' (реальная цитата из слов Стивенсона, см. Ю.Ю. Караш 'Тайны лунной гонки'), и я склонен с ним согласиться. Наше успешное сотрудничество в космосе могло бы стать прологом к разоружению.
  Не скрою, среди моих советников высказывались и другие мнения. К примеру, мистер Ачесон убеждал меня, что 'Советский Союз должен чувствовать твёрдую американскую руку до тех пор, пока не смягчит свою позицию по Западному Берлину'. Он не рекомендовал мне обращаться к вам с какими-либо предложениями о сотрудничестве, ибо считал, что вы расцените их как проявление слабости со стороны США (Там же).
  - Глупость какая, - фыркнул Хрущёв. - Давить на нас и угрожать действительно бесполезно, а договариваться мы готовы, и сейчас, и всегда. Какая может быть слабость со стороны Соединенных Штатов? Это должен быть, и будет диалог равных, уважающих друг друга партнёров. Мы согласны только на такую постановку вопроса, и никак иначе.
  - Очень хорошо, - улыбнулся Кеннеди. - Думаю, на первой расширенной встрече будет неплохо, если ваши и наши специалисты познакомятся друг с другом, и обсудят поподробнее возможности и варианты, а мы с вами их послушаем, зададим вопросы, чтобы самим представлять, что они нам предлагают.
  - Годится, - согласился Никита Сергеевич. - Так я приглашаю наших товарищей из Главкосмоса?
  - Конечно, - кивнул Кеннеди. - Люди из NASA здесь и готовы подключиться в любой момент.
  Хрущёв повернулся к Громыко:
  - Андрей Андреич, передайте товарищу Захарову, пусть наши космические специалисты подъезжают.
 
  Для переговоров в расширенном составе пришлось перейти в зал побольше. Здесь стоял длинный стол для совещаний, к нему с одной стороны буквой 'Т' приставили второй стол. На стене висел экран, перед ним разместился проектор. Кеннеди и Хрущёв уселись во главе стола, рядом. Позади пристроились переводчики, по обеим сторонам - Громыко и Раск. В углу за отдельным столом расположились два секретаря, советский и американский, они вели письменный протокол совещания.
  Подъехал микроавтобус с советскими специалистами. Их провели в посольство, прямо в зал для совещания. Тут же появились и американцы. Приветствия при первой встрече были сдержанными. Стороны пока только осторожно присматривались друг к другу.
  - Полагаю, для начала стоит познакомиться, - предложил Кеннеди. - Я представлю руководителей NASA, а уже они представят остальных. Итак, директор Джеймс Уэбб, и его заместитель по науке доктор Хью Драйден.
  - Научный директор Главкосмоса академик Мстислав Всеволодович Келдыш, технический директор и Главный конструктор Сергей Павлович Королёв, административный директор Василий Михайлович Рябиков, - тут же представил советское космическое руководство Хрущёв.
  Джеймс Уэбб продолжил представление со своей стороны:
  - Технический руководитель проекта 'Сатурн' Вернер фон Браун. Менеджер проектов 'Меркурий' и 'Сатурн', руководитель Исследовательского центра Льюиса Эйб Сильверстайн. Руководитель Целевой космической группы Роберт Гилрут.
  - Руководитель разработки космического корабля 'Север' и проекта орбитальной станции Михаил Клавдиевич Тихонравов, - представил Келдыш. - Главный проектант корабля Константин Петрович Феоктистов.
  - Технический руководитель разработки кораблей 'Меркурий', 'Джемини' и 'Аполло' Джим Чемберлин. Главный разработчик кораблей 'Меркурий' и 'Аполло' Макс Фаже.
  Специалисты обеих сторон рассаживались по порядку должностей, и оказались прямо напротив. Фон Браун и Королёв рассматривали друг друга с тщательно скрываемым интересом. Не меньший интерес, но уже менее скрываемый, был заметен на лицах Феоктистова и Фаже.
  Дождавшись, пока переводчик закончит переводить, президент предложил:
  - Итак, господа, мы с Первым секретарём Хрущёвым пришли к принципиальному соглашению о сотрудничестве в освоении космоса. Господин Хрущёв рассказал мне о наличии в Советском Союзе многоэтапной космической программы, рассчитанной, как минимум, до конца столетия. Я предлагаю ознакомить наших русских коллег с имеющимися начальными наработками по лунной программе. Господин Первый секретарь, а ваши специалисты могли бы затем поподробнее рассказать о вашей комплексной программе освоения космоса?
  - Конечно, - ответил Никита Сергеевич. - Я думаю, ознакомившись с вашей лунной программой, они и по ней смогут предложить интересные варианты.
  - Мистер Гилрут, начнём с вашего варианта, прошу вас, - пригласил Уэбб. - Постарайтесь не увлекаться терминологией, пожалейте переводчиков.
  Роберт Гилрут подошёл к проектору с пачкой слайдов в руке.
  - Погасите свет, пожалуйста.
  Он вставил слайды в лоток и включил проектор.
  - У нас есть два основных варианта, и мы ещё не сделали окончательный выбор. Первый вариант, который мы прорабатывали - прямой полёт с Земли на Луну без выхода на промежуточную орбиту.
  (Т.н. Direct Ascent - ранний вариант проекта, отвергнутый чуть позднее, летом 1961 г, когда стало ясно, что разработка ракеты 'Nova' слишком затянется. https://en.wikipedia.org/wiki/Direct_ascent)
  Большая ракета стартует с Земли и выводит сразу на трассу полёта к Луне двухступенчатую ракету много меньшего размера, с кабиной экипажа.
  (https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/1/17/Apollo_Direct_Ascent.png/330px-Apollo_Direct_Ascent.png)
  Подлетая к Луне, эта вторая двухступенчатая ракета разворачивается 'хвостом вперёд', включением двигателей нижней ступени гасит скорость и опускается на Луну на реактивной тяге на широко расставленные опоры посадочного устройства. Когда научные задачи миссии будут выполнены, астронавты вернутся в свой командный модуль. Верхняя ступень ракеты стартует с Луны и ложится на обратный курс. Командный модуль 'Аполло' с астронавтами тормозится в атмосфере Земли, выпускает парашюты и садится в океан.
  Свой рассказ Гилрут иллюстрировал сменой слайдов. На картинках всё выглядело просто и красиво. Королёв и Келдыш многозначительно переглянулись.
  - Размеры носителя для этого варианта просчитывали? Они вас не смущают? - спросил Сергей Павлович.
  - Да, это как раз тот момент, который нас останавливает, - признал Джеймс Уэбб, выслушав переводчика. - Для такого путешествия нужна очень большая ракета. По нашим оценкам - высотой более 100 метров в пересчёте на привычные вам единицы измерения, и массой примерно в 5000 тонн.
  - В принципе, мы представляем, как её сделать, - ответил Гилрут. - Проект ракеты 'Nova' разрабатывается с 1959 года. Двигатель F-1, пригодный для установки на её первую ступень, в апреле этого года впервые показал полную тягу, но ещё нуждается в доводке. Для первой ступени 'Nova' потребуется 8 таких двигателей тягой по полтора миллиона фунтов каждый. (680 т.с.)
  - Но вы влетели в высокочастотные колебания, и теперь пытаетесь от них избавиться? - усмехнулся Королёв. - Это не так просто, как кажется на первый взгляд. Мы на этом много шишек набили, и, в итоге, решили ограничить размеры камеры сгорания, поставив больше двигателей меньшей мощности. Так можно быстрее получить результат. В итоге, у нас уже есть отработанный двигатель с тягой 150 тонн на уровне моря и 170 тонн в вакууме.
  Большая ракета - это ещё и дорогой стартовый комплекс, и большие проблемы при вывозе ракеты на старт. А другие варианты вы рассматривали?
  - Прошу вас, мистер Браун, - ответил Уэбб.
  Фон Браун заменил слайды в проекторе на свои:
  - Мы предлагаем более простой вариант. Пуском двух ракет меньшего размера собрать экспедиционный корабль на земной орбите. В этом случае годится даже ракета с двумя двигателями F-1 на первой ступени. Сейчас у нас готовится к первому запуску ракета 'Сатурн-1'. Старт предварительно запланирован на осень этого года. Ракета послужит макетом для отработки более мощного носителя. Она может вывести на орбиту в двухступенчатом варианте около 9 тонн. Вообще это будет целая линейка носителей разной мощности, отличающихся полезной нагрузкой, двигателями и конструкцией.
  - Есть ещё третий вариант, - подал голос Джим Чемберлин. - Его предложил один парень из нашей группы, Джон Хуболт. Оставить основной экспедиционный корабль на орбите Луны, и сажать на поверхность только относительно небольшой модуль. При взлёте с Луны он разделится на две ступени, используя нижнюю как стартовый стол. После взлёта он состыкуется с командным модулем, астронавты перейдут в него, а отработавший своё лунный модуль сбросят обратно на Луну. Это позволит заметно сэкономить массу, доставляемую к Луне. В этом случае можно будет обойтись одним пуском, и носитель получается несколько проще и меньше, чем 'Nova', с 5-ю двигателями F-1 на первой ступени.
  (Т.е. - 'Сатурн-5'. Все три варианта см. 'Мировая пилотируемая космонавтика' стр. 96)
  - Это - хороший вариант, - одобрил Королёв. - Хотя всё равно придётся делать очень большой носитель. Но можно с минимумом затрат сделать ещё лучше.
  - Как? - тут же встрепенулись все американцы.
  - Товарищ Хрущёв, разрешите рассказать наш вариант?
  - Вы, Сергей Палыч, обрисуйте американским коллегам поподробнее первые три этапа нашей космической программы, что вы для обсуждения подготовили, - попросил Первый секретарь. - Президенту и госсекретарю я коротко рассказал, а остальные пока не в курсе.
  - Хорошо. В общем, мы проанализировали всё, что удалось к настоящему времени узнать о Луне, Марсе, Венере, и пришли к выводу, что наиболее перспективным объектом для освоения является не Луна, а Марс и пояс астероидов. При этом безатмосферные объекты вроде Луны и астероидов правильнее изучать и осваивать автоматами и роботами. Но первичную разведку на местности всё равно должен проводить человек, потому что автоматы пока что глаза и разум человека заменить собой не могут. И ещё долго не смогут. Лет пятьдесят - точно, - пояснил Королёв.
  В то же время известно, что серийная продукция всегда обходится дешевле, чем уникальные объекты, спроектированные под одну определённую задачу. Ваш большой носитель как раз и выходит этаким уникальным объектом, потому что тянет за собой всю инфраструктуру обслуживания, заточенную под одну только лунную миссию.
  Мы решили пойти другим путём, и сделать универсальный носитель, меньшей мощности, но при этом несколько одинаковых блоков можно объединять вместе, наращивая мощность в достаточно широких пределах. Эту концепцию мы отработали на ракете меньшей мощности 'Союз-2'. Взяли за основу серийную баллистическую ракету первого поколения, заменили на ней двигатель, удлинили, а потом приделали с боков ещё две такие же первые ступени, и получили носитель 'Союз-2.3'. А потом подумали: что, если взять, несколько таких же двигателей, например, семь? И вот что у нас получилось.
  Королёв, в свою очередь, подошёл к проектору, вставил свои слайды. На экране появился контур 'Днепра-1.7', только контур, без всяких деталей, лишь с указанием размеров и основных данных. Ракета выглядела очень просто и непритязательно, как сплошной цилиндр одинаковым диаметром 6 метров по всей длине, с конусом обтекателя наверху.
  Фон Браун одобрительно крякнул:
  - Просто и со вкусом... Как я понимаю - настолько дешёвая, насколько это вообще возможно для ракеты таких габаритов. Как вы там сказали тогда, господин Хрущёв? У вас ракеты делают как сосиски? М-да... вот именно такой и должна быть массовая дешёвая ракета для промышленного освоения космоса... Думаю, с водородной второй ступенью она и все 35 тонн на LEO вытащит. (LEO - Low Earth Orbit - 'низкая околоземная орбита'). Какая у вас вторая ступень, мистер Королёв?
  - Пока такая же, как и первая, - ответил Сергей Павлович. - Мы работаем над водородным двигателем, но пока продвинулись меньше, чем хотелось бы. Да, мы делали её максимально простой и дешёвой. Она закрывает большинство задач по выводу полезной нагрузки - вывод спутников на геостационар, отправку автоматических станций к Луне и другим планетам, вывод орбитальных станций на низкую орбиту. То есть, её можно и нужно выпускать серийно. Её конструкция полностью адаптирована к серийному выпуску.
  Если же нужно вывести что-то потяжелее, мы присоединяем к первой ступени по бокам ещё от двух до шести таких же ступеней, и получаем...
  - ...лунную ракету, которая в семиблочном варианте, пожалуй, перекрывает даже 'Нову', - закончил фон Браун. - А если мы поставим вторую и третью водородные ступени с двигателями J-2 на вашу связку из первых ступеней, полезная нагрузка получится ещё больше.
  - Но в семиблочном варианте на первой ступени у них будет 49 двигателей, - заметил Гилрут. - Таким оркестром будет нелегко дирижировать. Нужна очень непростая система управления. Доводка такой ракеты займёт годы...
  - Вот поэтому мы и планируем доводить её постепенно, - ответил Королёв. - И тут схема со стыковкой на орбите как раз позволяет не ждать доводки сверхтяжёлой ракеты. Тем более, что у нас уже есть готовый, отработанный корабль, пригодный для полёта к Луне, и готовая орбитальная станция, ожидающая лишь носителя и отработки стыковки, которая может послужить основой для экспедиционного корабля. Всё, что нужно для высадки на Луну - разгонный блок и лунный посадочный модуль. Собираем всё это воедино несколькими пусками на земной орбите и отправляем хоть к Луне, хоть к Марсу, хоть к Венере, только меняем разгонные блоки в зависимости от задачи.
  - А стоит ли тащить орбитальную станцию к Луне в первом же полёте? - спросил Фаже. - Может быть, имеет смысл сначала провести разведку, а потом отправить орбитальную станцию на орбиту Луны в беспилотном варианте? Это самый тяжёлый компонент, его придётся выводить отдельным пуском.
  - Возможен и такой вариант, - согласился Сергей Павлович. - Но обитаемый форпост на орбите Луны нам всё равно понадобится, если мы собираемся всерьёз осваивать Луну, а не просто флаг воткнуть и пару камней на сувениры привезти. Ведь, насколько я понимаю, ваша высадка на Луну задумывалась как предприятие в большей степени политическое? - он хитро посмотрел на президента.
  JFK задумчиво почесал нос:
  - Да, господин Хрущёв, нелегко вам приходится. У вас все специалисты такие ехидные? - спросил он, выдержав небольшую паузу.
  - Ещё и какие! - подхватил Никита Сергеевич. - Бывает, вынесем какую-нибудь идею на НТС, Научно-технический совет СССР, то есть, вроде бы и идея хорошая, а расчехвостят так, что выходишь оттуда, и думаешь: 'Да пропади оно пропадом, чтоб я хоть раз ещё туда полез...'.
  Все засмеялись.
  - А что будет представлять собой ваша орбитальная станция? - спросил доктор Драйден. - Возле Луны - это понятно, а какие задачи планируется решать на орбите Земли? Научные исследования?
  - Да, прежде всего - мы должны понимать, с чем столкнёмся во время дальних полётов, и научиться предотвращать и компенсировать вред, который наносит человеческому организму долгое пребывание в космосе, - ответил академик Келдыш. - Для этого нам понадобится научная лаборатория и жилой дом на орбите, где космонавты смогут проводить длительное время в комфортных условиях. Никита Сергеич, об орбитальной станции разрешите поподробнее рассказать?
  - Да, расскажите, как и планировали, - разрешил Хрущёв.
  Границы откровенности были чётко определены перед поездкой, и все специалисты получили список того, о чем можно упоминать.
  - Михаил Клавдиевич, прошу вас, - пригласил Келдыш.
  Тихонравов подошёл к проектору со своими слайдами. На экране появилось схематическое изображение орбитальной станции, с основными размерами и краткими характеристиками.
  - Собственно, основной модуль станции - это большая бочка со стыковочными узлами на торцах, массой более 20 тонн. На боковой поверхности есть ещё четыре стыковочных узла, что позволит затем пристыковать к ним дополнительные модули, таким образом наращивая функционал станции. К ним же можно будет стыковать, к примеру, баки с водородом и кислородом, дополнительно прикрепляя их к корпусу фермами. Таким образом, станция превращается в обитаемый отсек тяжёлого межпланетного корабля для перелётов к другим планетам.
  - Довольно многофункциональный аппарат получается, - Хью Драйден заинтересовался. - Ведь к торцевым стыковочным узлам тоже можно дополнительные модули стыковать?
  - Торцевые узлы предполагалось использовать для причаливания космических кораблей, но если дополнительный модуль оснастить стыковочными узлами с обоих концов, то почему бы и нет. Корабль может в этом случае стыковаться к дополнительному модулю, - ответил Тихонравов.
  Драйден вопросительно посмотрел на Джеймса Уэбба:
  - А почему бы нам в будущем не сделать собственный модуль для стыковки с русской станцией? Если проект с самого начала предполагается международным?
  Он повернулся к Кеннеди и продолжил:
  - Господин президент, это весьма интересная идея, практическая польза от которой будет даже больше, чем от полёта на Луну. На этой станции можно проводить самые разные научные эксперименты, отрабатывать технологии, которые могут быть затем использованы не только для космоса, но и для вполне земных нужд.
  - Только для большей совместимости и безопасности я бы вам сразу рекомендовал отказаться от использования атмосферы чистого кислорода, - посоветовал Королёв. - Это - слишком пожароопасный вариант.
  - Но... это означает полный пересмотр проекта! - запротестовал Фаже.
  - Было бы что пересматривать, - заметил Гилрут. - Наша работа над 'Аполло' только начинается, на этом этапе можно пересмотреть что угодно.
  - А я бы поставил вопрос иначе, - вдруг сказал Феоктистов. - Зачем вообще тратить время на разработку 'Аполлона'? Корабль у нас уже есть, отработанный и более удобный, с достаточно большим внутренним объёмом, с учётом орбитального отсека, который можно сделать любой длины, в разумных пределах, конечно.
  Феоктистов, в свою очередь, подошёл к проектору и вставил слайд, где был изображён общий вид космического корабля 'Север' в виде бокового профиля, а под ним - такой же боковой профиль будущего 'Союза', но с удлинённым орбитальным отсеком.
  - Сейчас мы работаем над созданием на базе 'Севера' нового орбитального корабля 'Союз'. Он будет отличаться набором разных орбитальных отсеков, и приборным отсеком с увеличенным объёмом топлива, а также более совершенным бортовым оборудованием для обеспечения маневрирования и стыковки. Три дня полёта до Луны, пару суток первой экспедиции и ещё три дня полёта обратно космонавты вполне могут провести в орбитальном отсеке 'Союза'.
  - Что нам нужно для решения задачи высадки на Луне - так это верхние ступени на водороде, разгонный блок и лунный посадочный модуль. Причём его надо делать многоразовым и одноступенчатым, чтобы он мог курсировать между лунной орбитальной станцией и поверхностью Луны. В этом случае отправляемая к Луне масса для каждой экспедиции уменьшается до предела. Сначала мы выводим на орбиту Луны орбитальную станцию. Затем пристыковываем к ней многоразовый лунный модуль, правильнее будет назвать его лунным кораблём. Это - два запуска 'Днепра-1.7' После этого нам придётся отправлять к Луне только пилотируемый корабль с разгонным блоком и запасом горючего для него.
  После этого нам придётся отправлять к Луне только пилотируемый корабль с разгонным блоком и запасом горючего для него, а с этим справится и 'Союз-2.3', если сделать разгонный блок одновременно четвёртой ступенью и танкером для топлива лунного корабля.
  Мы же всё равно будем перед посадкой проводить пробные облёты Луны? Сначала беспилотные, потом - пилотируемые. А чем такой беспилотный облёт отличается от вывода беспилотного аппарата на орбиту Луны? Парой дополнительных манёвров, которые всё равно придётся выполнять каждой экспедиции перед посадкой. Зато мы сразу же получаем долговременную базу на орбите Луны, которую можно будет использовать несколько лет.
  - Собственный корабль для полётов на орбиту Земли Соединённым Штатам всё равно понадобится, - заметил Королёв. - Но этот корабль получается в любом случае проще и дешевле 'Аполлона', который для полётов на низкую орбиту явно избыточен. Думаю, это должно быть что-то среднее по массе между 'Аполлоном' и 'Джемини'. Для его вывода на орбиту будет вполне достаточно того носителя 'Сатурн-1', который у вас уже разработан и должен полететь осенью. Таким образом, сроки реализации полёта фактически будут определяться сроками создания многоразового лунного корабля, и именно на его создании нам нужно сосредоточить общие усилия. Это получается наиболее сложный и ответственный элемент всего комплекса. А для полётов к Луне я бы предложил на будущее вообще использовать отдельный корабль, который будет курсировать между орбитальными станциями на орбите Земли и на орбите Луны.
  - Тогда типовая экспедиция на Луну будет выглядеть совершенно по-другому, - добавил Фаже. - С Земли астронавтов доставляет на орбитальную станцию обычный корабль, типа вашего 'Севера' или нашего... пока назовём его, скажем, 'СуперДжемини'. Там они пересаживаются в лунный шаттл, который доставляет их к лунной орбитальной станции. Причём он может летать и в беспилотном варианте, доставляя к Луне расходные материалы. На лунной станции они садятся в лунный посадочный корабль, опускаются на Луну, выполняют программу, взлетают и оставляют его пристыкованным к лунной станции. На лунном шаттле летят обратно к Земле, стыкуются к орбитальной станции, переходят в корабль, на котором прилетели и в его спускаемом аппарате возвращаются на Землю.
  - Как-то сложно это выглядит, по-моему, - с явным сомнением произнёс Кеннеди.
  - Только на первый взгляд, сэр, - покачал головой Гилрут. - По энергетике и затратам этот вариант намного дешевле нашего, и рассчитан на постоянные полёты, в течение десятков лет. Это, по сути, получается открытая система. Любой из её компонентов можно будет в любой момент заменить более совершенным образцом, не завязанным на характеристики остальных компонентов, а все наши предложения основывались на очень жёстком расчёте масс и требовали создания сверхтяжёлого носителя.
  В наших вариантах мы каждый раз должны были запускать новый лунный модуль и тащить его к Луне. Это огромные энергозатраты и немалые деньги. Здесь же мы можем обойтись двумя типами средних носителей, один из которых у русских уже летает, а второй находится на завершающей стадии разработки.
  - Правильно, - подтвердил академик Келдыш. - По-моему, это ваш писатель Хайнлайн сказал: 'Если вы можете вытащить ваш корабль на орбиту, вы уже на полпути куда угодно' (Роберт Хайнлайн сформулировал это правило, обсуждая полёт к Луне с Джеффри Пурнеллом http://www.imperiyanews.ru/details/452647ca-dd8e-48b1-9886-5f0e40986eb1). Он хоть и фантаст, но проблему понял и обозначил предельно точно. Основные энергозатраты уходят именно на подъём грузов из 'гравитационного колодца' Земли на околоземную орбиту. Потому так важно будет развернуть производство конструкционных материалов и топлива сначала на Луне, а затем и на астероидах. Но это уже задача на отдалённое будущее.
  - То есть, нам ещё нужно будет сделать лунный шаттл, - констатировал Роберт Гилрут.
  - В общем-то, не нужно, он уже есть, - ответил Сергей Павлович. - На первое время можно использовать обычный корабль 'Север' или его следующую модификацию 'Союз', с дополнительным разгонным блоком, а для дальнейших исследований, когда понадобится возить большие объёмы грузов, у нас уже разработан транспортный корабль снабжения. Вот его и будем использовать как лунный шаттл.
  Он поднялся, подошёл к проектору и вставил в него следующий слайд. На нём был изображён ТКС, но в варианте без спускаемого аппарата, зато со вторым стыковочным узлом. Челомея в Вену не взяли, так как он занимался в основном военным космосом, и его мирные разработки взялся представлять сам Королёв.
  - Эти парни опередили нас на десять лет... - с вытянувшимся лицом произнёс доктор Драйден, прочитав краткие технические данные со слайда.
  - Просто у нас плановая экономика и социалистическая система хозяйствования, - ответил Хрущёв.
  - Так он у вас в виде картинки существует, или уже летает? - уточнил Эйб Сильверстайн.
  - Он сделан 'в железе' и лежит в цехе завода, в ожидании испытаний носителя, - ответил Никита Сергеевич. - Мне его уже показывали, вместе с орбитальной станцией.
  Американцы молча переглянулись.
  - Следующим логическим шагом должна быть разработка двухступенчатого аэрокосмического самолёта, который позволит дёшево доставлять экипажи, топливо и расходные материалы на орбитальную станцию, - предложил Джим Чемберлин. - Причём это должен быть проект не в виде нашего 'Dyna Soar', а именно аэрокосмическая система с многоразовой первой ступенью в виде самолёта. Но не как наша экспериментальная связка B-52 плюс X-15, а специально разработанный крылатый сверхзвуковой высотный носитель.
  - Такие разработки у нас ведутся, но они пока далеки от завершения, - ответил Королёв.
  - В этом варианте, так же как и в наших втором и третьем, всё завязано на отработку стыковки на орбите, - констатировал Уэбб. - Стыковка - это 'Святой Грааль' ближайших нескольких лет астронавтики. Отработаем стыковку - сможем летать и на орбиту, и на Луну. Сейчас все силы надо бросить на создание космического корабля, способного доставлять на орбиту трёх человек и обеспечивать стыковку. Да, у русских есть готовый корабль, но для США создание собственного корабля является вопросом престижа.
  - М-да... Ох уж этот престиж... Так, может быть, имеет смысл разрабатывать сразу аэрокосмический самолёт? - спросил президент. - Мы уже вбухали кучу денег в проект 'Валькирия' и решили ограничиться двумя или тремя самолётами. У вас же был проект использования XB-70 как первой ступени для ракетоплана 'Dyna Soar'? Так хоть какая-то польза от этих затрат будет.
  - Сэр, вопрос использования XB-70 мы обязательно изучим и представим свои соображения, - ответил Уэбб. - Но самолёт ещё ни разу не поднимался в воздух. (Первый полёт XB-70 'Валькирия' состоялся в 1964 г). Да и 'Dyna Soar' - чисто экспериментальный аппарат, до какого-либо реального использования там ещё далеко. Отработка аэрокосмической системы - дело долгое, оно займёт лет десять. Этот проект можно продолжить с расчётом на будущее использование, так же, как этим занимаются наши русские коллеги.
  В то же время 'Сатурн-1' полетит осенью, в течение года-двух мы его отработаем до требуемой надёжности, а за это время можно разработать вполне пригодный для отработки стыковки корабль, используя опыт полётов по программе 'Меркурий'. Только этот корабль нужно делать сразу из расчёта запусков на 'Сатурне', большего размера, чем разрабатываемый сейчас 'Джемини', но меньше, чем 'Аполло', и сразу оснащать его стыковочным узлом.
  -Я бы взял за основу прорабатываемый вариант спускаемого аппарата для 'Аполло' и сделал для него приборный отсек поменьше и попроще, чем планировалось для полёта к Луне, - предложил Фаже. - Корабль получится меньше и легче, а заодно и дешевле.
  - Вообще-то Макс дело говорит, - поддержал его Чемберлин.
  - А по-моему, нам надо сосредоточить усилия на разработке лунного посадочного корабля, - возразил доктор Драйден. - Пока что это самое узкое место всего проекта. Орбитальный корабль у наших русских коллег уже есть, а к разработке лунного корабля ни мы, ни они ещё толком не приступали.
  - А спускаемый аппарат 'Аполло' нельзя использовать для посадки на Луну? - спросил JFK.
  - Нет, сэр, - ответил Чемберлин. - На Луне нет атмосферы и низкая гравитация. Поэтому корабль для посадки на Луну и корабль для посадки на Землю отличаются очень сильно. При посадке 'Аполло' и русского корабля 'Север' астронавт лежит на спине - так легче переносить перегрузки. При посадке на Луну перегрузок не будет, зато важно видеть, куда садишься, иначе потом можно и не взлететь, даже если жив останешься. Астронавт должен иметь возможность смотреть вперёд и вниз, как при посадке вертолёта.
  - Понятно, - кивнул президент.
  - Ещё одна необходимая разработка - луноход, автоматическая колёсная тележка с телекамерами, для разведки района посадки и предварительного исследования поверхности Луны, - добавил Королёв. - Работы по проектированию лунохода у нас начаты, но пока находятся на ранней стадии проекта.
  - А про луноход вы мне ничего не говорили, Сергей Палыч! - удивился Хрущёв.
  - Так пока хвастаться было нечем, Никита Сергеич, - ответил Королёв. - Вот когда хотя бы первый луноход в железе сделаем - обязательно вам покажем. Пока у товарищей Кемурджиана и Бабакина готов только эскизный проект и начат выпуск конструкторской документации.
  (Александр Леонович Кемурджиан был назначен начальником отдела новых принципов движения в 1959 г, в реальной истории занимался разработкой планетоходов с 1963 г. С 1959 по 1963 г занимался мертворожденным проектом боевой разведывательно-дозорной машины на воздушной подушке. Эскизный проект лунохода в реальной истории был утверждён осенью 1966 г, а к концу 1967 г была готова вся конструкторская документация. В АИ Королёв привлёк его к проектированию лунохода пораньше)
  - То есть, вы хотите сначала посадить на Луну эту тележку, чтобы с её помощью выбрать место для посадки? - спросил Драйден. - Основательный подход... Кстати, названных вами фамилий я раньше не слышал...
  - Ещё услышите, - ухмыляясь, пообещал Хрущёв. - Товарищ Бабакин разработал спускаемый аппарат, который недавно прислал фотографии поверхности Марса (АИ, см. гл. 06-09)
  Драйден и Уэбб молча переглянулись. Теперь уже лица вытянулись у них обоих.
  - Итак, похоже, с лунной программой у нас кое-какая ясность появилась, - подытожил Первый секретарь. - Что скажете, господин президент?
  - А что скажут специалисты? - спросил JFK.
  - Программа, предложенная русскими коллегами, вполне реалистична и осуществима, - ответил Драйден. - Более того, она выходит существенно дешевле, за счёт использования серийного носителя, и рассчитана на долгосрочные исследования, тогда как наша программа предполагала 8-9 полётов. (Исходя из 3-х ракет 'Сатурн-5', оставшихся после 6 полётов по программе 'Аполлон'.)
  - Тогда, господин Хрущёв, мы будем рады работать над этой проблемой вместе с вашими специалистами, - ответил президент. - Я надеюсь, что на поверхность Луны советский космонавт и американский астронавт спрыгнут вместе, с одной ступеньки лестницы, и флаги наших стран в лунном грунте будут стоять рядом.
  - Это во многом будет зависеть от международной обстановки, - сразу оговорился Никита Сергеевич. - Теперь нам обоим будет нелегко. Придётся сдерживать шпионов и генералов с обеих сторон, чтобы они не испортили нам весь гешефт.
  Кстати, раз уж американская сторона так беспокоится о соблюдении буквы различных договоров и соглашений, вроде Потсдамских, я предлагаю поручить товарищу Громыко и господину Раску составить на основании протокола совещания договор о совместном участии в исследованиях космоса. Мы с вами его подпишем, а в приложении к договору, при помощи наших с вами специалистов распределим, какую часть работы делает каждая из сторон по отдельности, и что мы делаем совместно. Распределим сроки работ, обозначим ответственных и назначим санкции за срыв сроков и заданий.
  Кеннеди медленно повернул голову, слегка наклонив её от удивления, и вытаращился на сидящего рядом Хрущёва.
  - А вы как думали? - усмехнулся Никита Сергеевич.
  - Гм... Договор мы, безусловно, составим и подпишем, - согласился президент. - Но санкции... Господин Хрущёв, это же совершенно неисследованная область науки! Наши с вами специалисты могут столкнуться с любыми техническими трудностями, в том числе - с непреодолимыми! Возможны любые задержки. Какие санкции вы предлагаете применять к учёным в таком случае? Сажать в ГУЛАГ?
  - Мы согласны взять деньгами, - ухмыльнулся Хрущёв. - Василий Михалыч, - он обратился к административному директору Главкосмоса Рябикову. - Поясните, пожалуйста, американским коллегам, что к чему.
  - Понятно, что пока идут исследования, возможно всякое, - согласился Рябиков. - Но, когда программа выйдет на уровень опытных образцов, и будут задействованы производственные предприятия, за ними нужен жёсткий контроль. Сроки будут контролироваться, срыв сроков и поставки некачественных изделий по нашим, советским правилам - наказуемы. Насколько я знаю, у вас за срыв условий контракта тоже всегда предусматриваются санкции. Что вас так удивило?
  Американцы сидели с охреневшими лицами.
  - Ничего, ничего, мистер фон Браун, - ухмыляющийся Королёв впервые обратился к своему немецкому коллеге напрямую. - Я вас научу, как сухари сушить и как правильно портянки наматывать. Утро сизое, бревна склизлые, в ледяной воде...
  'Советская' сторона стола, не удержавшись, грохнула многоголосым хохотом, глядя на сбледнувших с лица американских ракетчиков.
 
  Громыко и Раск вышли в соседнюю комнату, чтобы спокойно поработать над текстом договора.
  - Господин Королёв, вы не могли бы рассказать коллегам из NASA о вашей долгосрочной космической программе, хотя бы в том объёме, что рассказал мне господин Первый секретарь, - президент обращался к Сергею Павловичу, и в его голосе звучало искреннее уважение.
  - Никита Сергеич, разрешаете? - Главный конструктор осторожно посмотрел на Хрущёва.
  Объём информации, выдаваемый американцам, был строго определён и согласован с КГБ. Все участники делегации дали отдельную подписку. До подписания всех договоров и соглашений решено было давать только общую информацию качественного характера, без точных цифр и конкретных сроков.
  - Разрешаю, Сергей Палыч. Что можно говорить - вы знаете.
  Королёв рассказал людям из NASA то же самое, что Первый секретарь недавно сообщил президенту. Даже в таком, максимально урезанном виде, советская космическая программа вызвала эффект разорвавшейся бомбы.
  - Вы планируете пилотируемый полёт на Марс? На каком двигателе? Постоянные базы на Луне и Марсе? На поверхности? Под куполом? Или под поверхностью? Добыча полезных ископаемых в поясе астероидов? А как вы планируете доставлять их на Землю? Исследования Венеры и Меркурия? Можете рассказать поподробнее? - американцы наперебой задавали вопросы. Хью Драйден и Вернер фон Браун были удивлены, пожалуй, больше всех остальных. Королёв ответил коротко:
  - Я пока уполномочен лишь коротко обрисовать намеченную программу. Никаких подробностей до заключения официальных соглашений о сотрудничестве мы раскрывать не будем. Если договоримся - вы получите ответы на свои вопросы.
  О полётах в космос у нас мечтали ещё в прошлом веке. Великие умы - Кибальчич в тюремной камере преступного царского режима, Циолковский, Кондратюк, Цандер - в голодающей, разорённой гражданской войной и интервенцией стране - мечтали и планировали полёты к другим планетам, - Сергей Павлович заранее согласовал с Хрущёвым основные моменты своего выступления. - Сейчас настал самый удобный момент, чтобы отбросить мелочные разногласия и двинуться навстречу их мечте. Если вы не заинтересованы в сотрудничестве, мы справимся и сами. Но было бы логично объединить усилия сначала великих держав, а затем - и всего человечества, разделить расходы, чтобы вместе пользоваться научными дивидендами от внедрения в обычной жизни космических технологий.
  - Мы в NASA обсуждали возможность постройки лунной базы, но полёты на Марс и, тем более, разработка ресурсов на Луне и астероидах, пилотируемый облёт Венеры - у нас подобные планы строят только фантасты, - честно признал доктор Драйден. - Господин президент, думаю, все со мной согласятся, что участие астронавтов Соединённых Штатов в совместном полёте на Марс с русскими коллегами было бы грандиозным успехом нашей дипломатии и науки, и центральным событием всего столетия, во всей истории человечества. Я глубоко убеждён, что история не простит нам, если мы, руководствуясь чисто политическими соображениями, упустим такой редкостный шанс. Это могло бы стать причиной окончания 'холодной войны', и вы, сэр, можете стать президентом, который положит конец конфронтации.
  - Я, безусловно, согласен с доктором Драйденом, - поддержал его Джеймс Уэбб. - Сэр, это - шанс, который судьба предлагает один раз в жизни.
  - Я думаю, господин президент понимает, что капиталистическая верхушка военно-промышленного комплекса не допустит участия Соединённых Штатов в совместной космической программе с коммунистами, - подначил Кеннеди Первый секретарь. - В конце концов, дипломатия - дипломатией, а военные заказы, оплачиваемые из бюджета США - это такие деньги, за которые нас всех убьют и не поморщатся. А жаль. Мы были бы не против объединить усилия двух великих держав ради такой достойной цели.
  Президент изменился в лице, помрачнел. В зале наступила тишина.
  - Господин Хрущёв, если я предложу вам честное партнёрство - вы согласились бы? - спросил JFK. - Я имею в виду совместный полёт на Марс и участие в остальных этапах намеченной вами программы?
  - Если это 'честное партнёрство' будет скреплено соответствующими международными договорами, в качестве открытого проекта, к которому сможет присоединиться любая страна, то - почему бы и нет? - ответил Никита Сергеевич. - Дело в том, что мы очень скептически относимся к честности капиталистов, и не склонны доверять им на слово. Безусловно, мы можем справиться с этими проектами и самостоятельно, но вместе получилось бы быстрее и дешевле.
  - Я не совсем понимаю причины вашего недоверия...
  - Ну как же, господин президент... Во время войны мы с вами были союзниками. А потом у вас появилась атомная бомба, и вы тут же начали нам угрожать. Силу почуяли. Господин Черчилль, земля ему стекловатой, такого наговорил в Фултоне... Думаете, мы об этом когда-нибудь забудем? Думаете, мы не знаем, кто конкретно из капиталистических кланов натравил Гитлера на СССР?
  Кеннеди слегка побледнел. Возможно, ему вспомнилась недавняя смерть Трумэна. (АИ, см. гл. 06-07) Доказательств причастности к ней Советов не было никаких, но сам факт, что политик такого масштаба прямо в Вашингтоне был уничтожен радикалами, которых так и не удалось найти, президента не вдохновлял.
  - Господин Хрущёв, я, к счастью, не участвовал в тех событиях, я был слишком молод. Мне вы можете доверять. Мой принцип - вести дела честно. Весь комплекс договоров и соглашений будет разработан, подписан, ратифицирован Конгрессом - это я вам обещаю.
  - 'Доверять нельзя никому. Никогда. Мне - можно', - процитировал Никита Сергеевич полюбившуюся ему фразу. - Вы уверены, что сможете преодолеть сопротивление в Конгрессе? Всех этих ваших бесчисленных лоббистов от военно-промышленных корпораций? А что будет после окончания вашего президентства? Как можно планировать что-то серьёзное, если через 4-8 лет настроения вашей администрации могут диаметрально измениться?
  - Договориться с Конгрессом будет нелегко, признаю. Но я приложу все усилия, чтобы это сотрудничество состоялось. Политика Соединённых Штатов обычно не меняется кардинально с приходом новой администрации, - ответил президент.
  - Сэр, долгосрочная программа освоения космоса, предложенная советской стороной, весьма благотворно скажется на состоянии экономики, в отличие от военных заказов, - вставил Драйден. - Она обеспечит стабильную занятость в самом высокотехнологичном секторе промышленности как минимум на 40 лет. Это будет госпрограмма, финансируемая из бюджета. Настоящий подарок судьбы для любой участвующей в ней корпорации. Сами же бизнесмены выступят в защиту программы, которая кормит их и массу других людей. Это ведь хорошо оплачиваемые рабочие места и немалые прибыли. Это будет выгодно и сенаторам и конгрессменам, ведь лоббисты корпораций будут драться за космические заказы, их деньги от заказов корпорациям лягут в карманы законодателей.
  Избиратели будут довольны, что страна тратит деньги не на горы оружия, а работает на перспективу, создавая рабочие места на десятилетия вперёд. Сейчас, после первых космических полётов, людьми овладела настоящая эйфория, все бредят космосом, он стал олицетворением научно-технической революции. Подобная программа обеспечит и рабочие места, и прибыли от сопутствующего внедрения новейших технологий, а в придачу - и популярность в массах для политиков. Кто станет против этого возражать? Нужно лишь правильно подать эти мысли Конгрессу и налогоплательщикам, так на то есть политтехнологи.
  - Господа, я не меньше вашего хочу, чтобы нога американца до конца столетия ступила на Марс! Даже если рядом с нашим астронавтом будет сотня коммунистов, я это как-нибудь переживу. Если нашему флагу суждено быть воткнутым в грунт Луны и Марса рядом с советским - да будет так! Иначе и этого не будет. По отдельности, я считаю, ни нам, ни вам марсианскую экспедицию не осилить. Во всяком случае - в этом столетии. А вот вместе - это возможно.
  - Допустим, - Хрущёв всем своим видом олицетворял скептицизм, показывая американской стороне, что не верит им ни на грош. - Доверие, господин президент, появляется по результатам действий.
  - Хорошо... Тогда... начнём прямо сейчас, - президент явно 'завёлся', озадаченный и даже слегка обиженный столь открытым недоверием. - Господин Королёв, какой двигатель вы собираетесь использовать для вашего марсианского корабля? Я спрашиваю не из праздного любопытства. У нас c 1952 года разрабатывается ядерный ракетный двигатель в рамках проекта NERVA. Полагаю, вы о нём слышали. Вероятнее всего, у вас подобные исследования тоже проводятся.
  Специалисты NASA объяснили мне, что этот двигатель невыгодно использовать в военных целях, его нежелательно включать в нижних слоях атмосферы. Он пригоден для освоения дальнего космоса. Я предлагаю объединить усилия наших учёных, совместно довести этот двигатель до готовности к практическому применению и использовать его на вашем марсианском корабле.
  Королёв, Келдыш и Хрущёв переглянулись.
  - Сергей Палыч, я думаю, можно рассказать чуть подробнее о нашем проекте ТМК. Пока - на пальцах, без картинок, - предложил Первый секретарь.
  - Что есть ТМК? - тут же заинтересовались фон Браун и Драйден.
  Остальные американцы тоже насторожились.
  - Тяжёлый межпланетный корабль, - ответил Королёв. - Разрабатывается уже несколько лет, но пока существует в виде эскизного проекта. В основе опять-таки лежит модуль орбитальной станции, но, учитывая продолжительность полёта к Марсу, корабль будет дополнен модулем оранжереи, для снабжения экипажа свежими овощами и фруктами. Сейчас рассматриваются несколько вариантов двигателей, в том числе ядерный, похожий на вашу разработку NERVA, а также несколько видов двигателей малой тяги, например, ионных, для создания постоянного ускорения и микрогравитации в полёте. Вероятнее всего, итоговый вариант будет каким-либо комбинированным, например, разгон на жидкостных ракетных двигателях, или атомном двигателе, с последующим доразгоном на ионниках. Торможение у Марса - тоже на ионниках, с окончательным аэродинамическим торможением с помощью экрана в атмосфере Марса.
  (Реальный королёвский проект 1962 г, см. В. Бугров 'Марсианский проект Королёва')
  Королёв, разумеется, не упоминал о ведущихся параллельно альтернативных разработках, вроде VASIMR, и атомно-импульсного привода (АИ).
  - Кстати, лунный шаттл, этот ваш транспортный корабль снабжения, можно тоже оснастить ядерным двигателем, меньшей мощности, - предложил Макс Фаже. - Тогда его можно будет использовать, например, для снабжения марсианской экспедиции, и для регулярных рейсов между земной и лунной орбитой.
  - Такой вариант мы тоже рассматривали, - подтвердил Королёв.
  - А как вы собираетесь защищать экипаж от радиации? - спросил Драйден.
  - Очень просто. Основной источник радиации в пространстве - Солнце. Но интенсивность его излучения падает пропорционально квадрату расстояния до Солнца. То есть, на орбите Марса энергии солнечных батарей будет недостаточно. Придётся так или иначе ставить на корабль ядерный реактор. Если у нас на борту есть реактор - всё равно придётся защищать экипаж от его излучения, теневой защитой, например, из слоёв воды и толстого полиэтилена. Водород, используемый как топливо для ЖРД или рабочее тело для ЯРД, тоже хорошо задерживает радиацию. Таким образом, мы размещаем основные баки между реактором и обитаемым отсеком, после разгона ориентируем корабль кормой на Солнце, и радиация нам не страшна. Ионные двигатели делаем поворотными и ставим так, чтобы вектор тяги всегда проходил через центр масс. Излучение от реактора всё равно будет много опаснее, чем излучение Солнца, потому что реактор находится рядом. Если мы делаем защиту от излучения реактора, излучение Солнца она задержит автоматически.
  Радиационные пояса Земли мы на скорости 11,2 километра в секунду проскочим за час. Основной опасностью будут вспышки на Солнце. Их можно будет пересидеть в радиационном убежище, которым будет оборудован корабль. Небольшая камера с мощной радиационной защитой. Её можно заодно использовать как шлюзовую для перехода в высадочные аппараты и спускаемый аппарат для возвращения на Землю.
  Слушая Королёва, Макс Фаже тут же набросал с его слов на листе бумаги предполагаемую компоновочную схему межпланетного корабля:
  - То есть, мистер Королёв, ваш корабль выглядит примерно так?
  Сергей Павлович взглянул на эскиз:
  - Скажем так - похоже на одну из обсуждавшихся нами компоновок.
  - Как бы мне хотелось поучаствовать в создании этого корабля! - Фаже не скрывал своего энтузиазма.
  - Это будет зависеть от того, как наши лидеры договорятся.
  - Итак, господин Первый секретарь, как мы договоримся? - спросил президент.
  - Думаю, пока наши специалисты не договорятся с вашими о том, какой порядок сотрудничества им лучше всего подходит, мы можем разве что вписать пункт о подготовке совместного полёта на Марс в общий, так сказать, 'рамочный' договор о сотрудничестве в космосе, - ответил Хрущёв.
  - То есть, что-то вроде протокола о намерениях?
  - Нет, такой протокол - это всего лишь 'бла-бла-бла', которое ни к чему не обязывает. Соглашение должно быть таким, чтобы у сторон не было возможности разорвать его 'по желанию левой ноги', если вдруг одна из сторон почувствует, что условия для бизнеса изменились, - возразил Никита Сергеевич. - В то же время договор должен учитывать возможные изменения политической ситуации. Он должен служить одновременно фактором, удерживающим обе стороны от военных и политических авантюр в третьих странах. Вы же не думаете, что мы продолжим сотрудничество, если Соединённые Штаты устроят вторжение на Кубу или где-нибудь ещё, против наших союзников?
  - М-м-м... Господин Хрущёв, ну сколько можно тыкать нас этой Кубой... - грустно скривился JFK. - Признаю, это был просчёт с моей стороны... Мне следовало отставить в сторону все подобные мероприятия, запланированные предыдущей администрацией.
  (Не сказка, в ходе венской встречи Кеннеди реально признал, что вторжение наёмников ЦРУ на Кубу было 'просчётом'. см. А.А. Громыко '1036 дней президента Кеннеди')
  - Вот я и хочу, чтобы этот договор стал гарантией от подобных 'просчётов', - ответил Хрущёв. - Своего рода 'якорем на ноге', удерживающим от необдуманных шагов. Я дал соответствующие инструкции товарищу Громыко. В конце концов, вы, господин президент, много и красиво говорите о необходимости сохранения мира и поиска компромиссов. Вот пусть этот договор и удерживает его участников от соблазна нарушить мир.
  - Сейчас я не стану об этом спорить, чтобы не разрушить с таким трудом достигнутое согласие, - ответил Кеннеди. - Поговорим об этом позже, когда вопросы сотрудничества в космосе будут закреплены договором. Я дам указания мистеру Раску пойти вам навстречу. В конце концов, если это действительно поможет сохранить мир - почему нет? Мне было бы чертовски обидно упустить шанс вместе высадиться на Марсе из-за минутной ссоры по поводу какого-нибудь упёртого латиноамериканского диктатора.
  - Рад, что вы пришли к таким выводам, господин президент, - ответил Хрущёв. - Пожалуй, теперь нам стоит дать возможность нашим специалистам пообщаться в более неформальной обстановке. Пусть они сами договорятся, как им будет удобнее сотрудничать. А мы пока подготовимся к вечернему мероприятию.
  На вечер был назначен дипломатический приём. В первый день - в американском посольстве, на второй - в советском, а по окончании переговоров приём устраивал канцлер Австрии во дворце Хофбург.
  Разумеется, давать полную свободу действий специалистам не планировалось. Когда перед поездкой обсуждались взаимоприемлемые варианты, учитывалось, что американцы пока сильно отстают, и обязательно будут пытаться вести разведку под видом 'сотрудничества'. Будут приглашать советских специалистов посетить свои заводы и лаборатории, а затем требовать ответных визитов - такая практика уже использовалась американскими атомщиками во время визита адмирала Риковера в СССР. Будут пытаться 'произвести впечатление' на партнёров высоким уровнем жизни инженеров частных компаний, выполняющих заказы NASA.
  Поэтому решено было на первое время, пока у американцев не начнёт летать свой космический корабль, пригодный для отработки стыковки, ограничить сотрудничество информационным обменом. Для этого решили проводить регулярные встречи ведущих разработчиков 'на нейтральной территории'. О месте этих встреч ещё предстояло договориться. Это было поручено Василию Михайловичу Рябикову.
  Кеннеди и Хрущёв с переводчиками вышли из зала. Президент сделал знак Джеймсу Уэббу и Хью Драйдену, а затем сказал:
  - Господин Первый секретарь, я хотел бы прояснить один вопрос, который не даёт мне покоя. Вы не могли бы позвать ваших руководителей Главкосмоса?
  Никита Сергеевич подозвал академиков Келдыша и Королёва. Все прошли в комнату, где проходил первый раунд переговоров. Президент достал и развернул длинную бумажную ленту, на которую были наклеены цветные снимки Луны, сделанные АМС 'Луна-3'. На ленте, ближе к началу, был пропуск - два снимка явно отсутствовали.
  - Доктор Драйден, прошу вас, - пригласил Кеннеди.
  - Мистер Хрущёв. Мы в NASA проанализировали снимки Луны, которые вы передали президенту Эйзенхауэру, и установили, что в этой последовательности не хватает двух цветных снимков, - сообщил Драйден. - Мы также поняли, что цветные снимки составлялись из трёх монохромных, снятых через разные светофильтры. Это так?
  - Да, верно, - по знаку Хрущёва подтвердил Королёв. - Снимали через красный, зелёный и синий светофильтры, затем совмещали снимки. Организовать химический процесс цветной проявки на борту АМС было очень сложно.
  - Остроумное решение, - одобрил Кеннеди. - Но мне интересно другое. Эти два снимка. Почему они отсутствуют? Вы хотели что-то от нас скрыть?
  - На тот момент у нас не было уверенности, что мы с президентом Эйзенхауэром сумеем найти общий язык, - пояснил Хрущёв, доставая из папки два недостающих снимка. - Хотя ещё в 1955-м, встречаясь с ним в Женеве, мы обсуждали возможность объединения усилий в случае появления общего врага, но тогда эта возможность была чисто гипотетической. Однако, к 1959-му ситуация несколько изменилась.
  - Что вы имеете в виду? - удивился JFK.
  - Вот это, - Первый секретарь выложил на полированный стол перед президентом оба недостающих снимка.
  Кеннеди, Уэбб и Драйден склонились над ними так быстро, что едва не столкнулись головами.
  - Что это? Вот это, сначала тёмное, потом светлое, и снова тёмное?
  - Как будто что-то дало отблеск на повороте.
  - Это может быть случайно попавший в кадр метеорит или что-нибудь подобное? И почему на каждом снимке по три изображения?
  - Это-то как раз понятно, сэр - потому что каждый цветной снимок - суперпозиция трёх монохромных, наложенных друг на друга.
  Драйден достал карту обратной стороны Луны, карандаш, и аккуратно нанёс на карту несколько точек, ориентируясь по кратерам. Затем соединил их линией, проведя её карандашом по коробке сигар, как по линейке.
  - Нет, господин президент. Это - не метеорит. Метеориты таких маневров не делают, - уверенно ответил Драйден.
  Линия на карте между 3, 4 и 5 отметками изгибалась примерно на 20 градусов.
  - Жаль, что мы не можем установить высоту полёта объекта над лунной поверхностью, - сказал Королёв. - Тогда можно было бы определить его размеры и скорость полёта. Хотя и так ясно, по смещениям, что скорость была очень приличная.
  - А куда оно делось дальше? - спросил президент.
  - Вышло за пределы лунного диска и пропало на фоне космоса, - пояснил Уэбб.
  - Что это могло быть, по-вашему?
  - Сэр... подобные изменения траектории характерны для объектов искусственного происхождения, - осторожно произнёс Хью Драйден.
  Американцы переглянулись.
  - Господа, а это не мог быть какой-то фрагмент, отвалившийся от вашего лунника? - уточнил JFK, глядя на Королёва.
  - Даже если бы что-то отвалилось от АМС, оно едва ли закладывало бы такие пируэты, - ответил Сергей Павлович.
  - Вообще-то, если бы мне поручили организовать скрытное наблюдение за Землёй, и дали аппаратуру достаточно высокого разрешения, лучшего места, чем Луна - трудно найти, сэр, - заметил Уэбб. - Луна всегда обращена к Земле одной стороной, на другой стороне можно расположить любые объекты, не опасаясь их обнаружения. В то время как Земля вращается, и с Луны можно обозревать большую часть её поверхности.
  - Мы тщательно изучили все снимки Луны, со всех сторон, - сообщил Мстислав Всеволодович. - Не обнаружили ничего, кроме кратеров. Но разрешающая способность аппаратуры наших АМС была невелика.
  - Но... вы ведь посылали к Луне ещё один зонд? - уточнил JFK. - Он ничего не обнаружил?
  - На Луне - нет, - ответил Келдыш. - Но это мало что значит.
  - В конце концов, мы от ваших разведывательных спутников тоже научились прятаться, - усмехнулся Королёв.
  - Зато наша АМС увидела ещё кое-что на Марсе.
  Никита Сергеевич положил на стол ещё два снимка.
  - Матерь божья... - упавшим голосом произнёс президент.
  Со снимков на него смотрело изображение, напоминающее человеческое лицо, обращённое вверх.
  - Что это, чёрт возьми? Лицо? - пробормотал Джеймс Уэбб.
  Хью Драйден достал лупу и несколько минут тщательно изучал снимки.
  - К сожалению, сэр, разрешение снимков слишком низкое, какие-либо детали рассмотреть трудно. Впрочем, вот здесь заметен необычный холм, напоминающий пирамиду.
  - Он расположен приблизительно к югу от этого... 'Сфинкса', - сообщил Мстислав Всеволодович.
  - Это может быть природным образованием? - спросил президент.
  - Не исключено. Чтобы проверить, нужны снимки с большим разрешением. Возможно, это всего лишь причудливо выветренный холм. А может быть - и нет. Пока рано делать однозначные выводы.
  - Где на Марсе это находится?
  - Вот здесь, - академик указал по карте почти в середину северного полушария Марса.
  - Оно как-нибудь ориентировано по сторонам света?
  - Пока непонятно. Звёздное небо с Марса выглядит несколько иначе, чем с Земли, а на нашем посадочном аппарате нет камеры, обозревающей верхнюю полусферу, - пояснил Королёв. - Да и сел он далеко от этого района.
  Список информации, которую решено было сообщить президенту, был тщательно подготовлен и выверен при участии специалистов 20-го Главного управления.
  - Можно было бы попытаться развернуть орбитальную ступень 'Зонда' и заснять небо его камерой, но плёнка в кассете уже закончилась, - пояснил Келдыш. - А разрешения телекамеры недостаточно, чтобы разглядеть звёзды. Интервал отправки АМС к Марсу - около 19 месяцев.
  - Сэр, - медленно произнёс доктор Драйден. - Я припоминаю, что в 1954 году в газетах писали, что один астроном-любитель якобы обнаружил на фоне Луны пролетающий по орбите странный объект. Но этот любитель увлекался уфологией, и большинство исследователей не приняли это сообщение всерьёз, сочтя газетной уткой.
  - А что в нём странного? - спросил Кеннеди. - Может быть, это был спутник?
  - Сэр... В 1954 году спутников на орбите ещё не было.
  - А почему мне о нём ничего не сообщили? - строго спросил президент.
  - Мы не сочли это важным, сэр... Хотя, в свете полученных новых данных...
  - Вот именно.
  - Но... сэр, если мы будем передавать вам бред каждого сумасшедшего уфолога...
  - Это понятно, но с таким подходом мы рискуем узнать о вторжении инопланетян на Землю из утренних газет, - усмехнулся JFK. - Господа, а ваши специалисты эту штуку не видели? - он повернулся к советским гостям.
  - Мы делали проводки этого объекта, - сообщил Келдыш. - Он движется по эллиптической околополярной орбите, поверхность у него чёрная и почти не отражает свет. Радиоволны он тоже отражает не во всех диапазонах, поэтому радарами его обнаружить трудно. Хотя нам это удалось.
  - Благодарю вас, господа. Полагаю, вам сейчас стоит обсудить вопросы будущего взаимодействия. Разумеется, прошу вас не упоминать ни слова о том, что мы с вами только что видели, - предложил президент. - Это совершенно секретная информация. А я хотел бы поговорить об этих находках с вами, господин Первый секретарь. С глазу на глаз, только в присутствии переводчиков.
  - Конечно, - кивнул Хрущёв.
  Королёв, Келдыш, Уэбб и Драйден присоединились к остальным космическим специалистам, продолжавшим обсуждать технические вопросы. Через открытую дверь Хрущёв услышал голос Тихонравова:
  - Сергей Палыч, мы тут как раз прикинули водородные ступени на разные варианты нагрузок, посмотрите, довольно интересно получается...
  Дождавшись, пока руководители Главкосмоса и NASA присоединятся к остальным, президент сам закрыл дверь и сел напротив Никиты Сергеевича.
  - Мне всё меньше нравится эта ситуация, господин Хрущёв, - JFK явно был обеспокоен. - Вокруг планеты летает какая-то неведомая штуковина. Ваш лунник обнаруживает над обратной стороной Луны неопознанный объект явно искусственного происхождения. Да ещё это 'лицо' на Марсе... Такое ощущение, что за нами наблюдают...
  - ...но при этом не спешат выходить на связь, - закончил его мысль Никита Сергеевич, стараясь усилить параноидальное ощущение у президента. - Теперь вы понимаете, почему нам так не нравятся полёты ваших самолётов и спутников-разведчиков?
  - Но... это же совсем другая ситуация! Идёт 'холодная война', мы должны были понимать, представляет ли ваша страна угрозу для Америки, или нет! А тут... мы ведь ничем не можем угрожать этим... кто бы они ни были...
  - Ну, а для нас, вы, капиталисты - такая же агрессивная инопланетная форма жизни, с которой невозможно мирно договориться, и которая только и ждёт, чтобы уничтожить большую часть нашего мирного населения, разграбить наши ресурсы, а оставшихся в живых навсегда сделать рабами, - ответил Первый секретарь. - И попробуйте доказать мне, что я не прав.
  JFK вытаращил глаза от удивления.
  - Почему с нами невозможно договориться?
  - А кто из раза в раз отвергает с порога все наши мирные инициативы по разоружению?
  - Но, господин Хрущёв, поймите, военные заказы дают работу для десятков миллионов человек!
  - А то я не понимаю! - криво усмехнулся Никита Сергеевич. - Что мешает перевести эти заводы на выпуск мирной продукции?
  - Рынок мирной продукции переполнен, на нём много не заработаешь.
  - Вот с этого и надо начинать! - проворчал Хрущёв. - Советский Союз нужен вам как пугало, чтобы иметь возможность оправдать военные расходы и сверхприбыли корпораций, выпускающих военную технику. Вы тратите гигантские деньги на военные побрякушки, и вынуждаете тратить нас почти столько же, а в это время в половине стран мира население дохнет от голода, балансируя на грани выживания. Вам не кажется, господин президент, что это аморально?
  - Да, - подтвердил Кеннеди. - Меня тоже иногда посещают такие мысли.
  - Если за нами действительно следит некая более развитая цивилизация - неужели она пойдёт на контакт с нами? - продолжил Первый секретарь. - Да мы для них - агрессивные дикари, которые не могут навести порядок и сохранить мир на собственной планете! Не говоря уже о том, что капитализм, действующий по принципам социал-дарвинизма, для них безусловно противоестествен и омерзителен!
  - Это почему? - удивился JFK.
  - Потому что иначе они уже вступили бы с вами в контакт, дали вам своё оружие, и социалистические страны лежали бы в руинах, - пояснил Хрущёв. - Если этого до сих пор не произошло, то либо другие цивилизации до нас ещё не добрались, что маловероятно, исходя из имеющихся свидетельств. Или, что более вероятно, они настолько высокоразвиты, что уже находятся в стадии высшего коммунизма, и то, что они видят здесь, для них настолько противно, что они не желают вступать в контакт. Огородили нас предупреждающими знаками и устроили своего рода 'заповедник гоблинов', чтобы другие сюда не совались. Наблюдают за нами издалека, через приборы, как за тараканами или микробами в естественной среде обитания, чтобы самим не заразиться 'вирусом стяжательства'.
  - Вы считаете, такое действительно может быть? - президент явно чувствовал себя неуютно.
  - Возможно, - 'предположил' Первый секретарь. - Хотя, я рад был бы ошибиться. Хорошо, если вся эта муть окажется объектами природного происхождения. А если нет?
  - Вот и я опасаюсь того же - а если нет? - признался Кеннеди. - Вот чёрт... вы меня сильно озадачили, господин Хрущёв.
  Он вдруг откинулся на спинку кресла.
  - Признайтесь честно, вы решили согласиться на сотрудничество с нами после того, как увидели это 'лицо' на Марсе? Так?
  - Не только... но это обстоятельство, безусловно, имело своё значение.
  - Господин Хрущёв, эта находка очень важна. Полагаю, нам следует пока сохранить всё это, - JFK указал на лежащие на столике фотографии, - в строжайшей тайне. - А сейчас нам стоит прерваться, чтобы подготовиться к вечернему приёму.
  Советская делегация покинула американское посольство. Встречу на следующий день собирались продолжить уже в советском посольстве. До приёма ещё оставалось немного времени.
  - Как считаете, Сергей Палыч, мы американцам не слишком много информации дали? - спросил Хрущёв.
  - Нет, мы же только обозначили основные направления. Никаких технических подробностей мы не обсуждали, товарищ Серов нам очень строго обозначил границы разглашаемых сведений по всем вопросам, - ответил Королёв. - Дождёмся начала конкретной работы - и только тогда, по чайной ложке, только в пределах необходимого, будем делиться информацией, исключительно того технического уровня, что доступен в США на момент обсуждения.
  Кеннеди тоже обсуждал итоги первого дня переговоров со своими советниками и руководителями NASA:
  - Итак, господа, что вы можете сказать по итогам первого совещания?
  Уэбб и Драйден выдержали многозначительную паузу:
  - Сэр... обсудив проект лунной программы с русскими, мы пришли к выводу, что ваше решение привлечь их к сотрудничеству и сделать программу совместной было в этих обстоятельствах единственно верным, - заявил Драйден. - Иначе наша попытка опередить их на Луне обернулась бы очередным провалом.
  - Вы уверены, доктор Драйден?
  - Сэр, а вы разве не слышали, что они рассказали? У них готова почти вся техника для полёта к Луне, кроме лунного посадочного корабля, которым мы тоже ещё не начинали заниматься. Лет за пять они его сделают и отработают.
  - А мы?
  - Мы - тоже, но у нас пока нет ничего - ни носителя, ни корабля, ни высадочного средства. На разработку и тесты уйдёт лет 7-8. В то же время у русских уже есть готовый, уже неоднократно летавший корабль, готовая орбитальная станция, готовый лунный шаттл, готовый стыковочный узел, и близкий к готовности носитель.
  - Но ведь у нас 'Сатурн-1' тоже близок к готовности?
  - Да, сэр, только ракета русских перекрывает 'Сатурн-1' по полезной нагрузке раза в три. А их концепция объединения нескольких одинаковых ракет в связку позволяет штамповать эти ракеты серийно и дёшево, попутно используя их для вывода коммерческих спутников на геостационарную орбиту. У нас пока нет таких возможностей.
  - Сэр, я считаю - нам очень повезло, что русские согласились на это сотрудничество, - добавил Уэбб. - Иначе получилось бы следующее: мы с большой помпой заявили на весь мир, что до конца десятилетия высадимся на Луне, и начинаем работать.
  В это время русские примерно за два года отрабатывают свой трёхблочный носитель, за пять лет делают лунный посадочный корабль, и где-нибудь в 1967-м, к 50-летию своей революции, высаживаются на Луне, а в 1971-м садятся на Марсе. Потому что по той схеме, что обрисовал их Главный конструктор, собрать марсианский корабль на орбите они смогут уже лет через 5-6. Задержка только в двигателе, но, учитывая, что разница между первой и второй космической скоростью для Марса всего полтора километра в секунду, они могут рискнуть и полететь к Марсу на ионолёте с обычными ЖРД для начального разгона.
  - А мы? Мы можем так полететь?
  - Нет, сэр. У нас пока нет ни носителя для вывода тяжёлых грузов на орбиту, ни корабля, ни орбитальной станции, ни ионного двигателя. Всё это ещё предстоит разрабатывать с нуля. Представляете, что написали бы после этого в газетах?
  - Это был бы полный разгром... - произнёс JFK. - Но... почему такое возможно? Как им удаётся постоянно опережать нас на несколько шагов вперёд?
  Все замолчали.
  - Потому что, сэр, наша политико-экономическая система не рассчитана на быструю реализацию больших проектов, - нарушил паузу Теодор Соренсен. - Она прекрасно работает на уровне малого и среднего бизнеса, она хороша для создания больших транснациональных корпораций, но, когда речь идёт о проектах планетарного масштаба, способных одним рывком продвинуть вперёд на десятилетия всё человечество, не обойтись без масштабного финансового и организационного участия государственных структур. Чтобы запустить человека в космос, нам пришлось создать NASA, которое координировало всю работу. Ни одна из самых могущественных наших корпораций не смогла сделать ничего подобного в одиночку.
  Если вспомните, экономические реформы президента Рузвельта и проект строительства трансконтинентальных шоссе президента Эйзенхауэра стали возможны только при финансировании из бюджета и менеджменте государственных структур.
  А у русских вся политическая система изначально нацелена на подобные проекты планетарного масштаба. Как сказал мистер Хрущёв, она умеет концентрировать усилия на направлении главного прорыва. Там, где мы вынуждены терять недели и месяцы, выпрашивая финансирование у Конгресса, русские решают вопрос одним словом Первого секретаря.
  До недавнего времени у них был провал в части среднего и мелкого бизнеса, удовлетворяющего потребности населения. Но сейчас они, похоже, нашли правильное сочетание... правильный процент необходимого государственного регулирования в экономике. Сейчас их система объединила сильные стороны социализма и капитализма, при этом от пороков капитализма она избавлена изначально. У них нет ни безработицы, ни экономических кризисов, ни жадных лоббистов, ни корпораций, дерущихся за бюджетное финансирование. У них бесплатное образование, жильё и медицина. Их детям не нужно рваться вперёд по головам неудачников в битве за место под солнцем.
  Свой главный недостаток - неповоротливость крупных предприятий, они успешно научились компенсировать развитием мелкой кооперации и малых госпредприятий, работающих на наполнение товарами потребительского рынка. В этих кооперативах всемерно поощряется народная инициатива, это - выход для энергии духа свободного предпринимательства, на котором держится наш мелкий бизнес.
  Как только они избавятся или сумеют свести к минимуму естественные недостатки своей социалистической системы - засилье неприкасаемых номенклатурных чиновников, надувательство на всех уровнях отчётности, и воровство в системе распределения - русские рванут вперёд такими шагами, что ни мы, и никакая другая страна свободного мира за ними не угонятся.
  - Вот дьявол... И что нам в таком случае делать, Тед? - спросил президент.
  - Сэр, я много думал об этом, и пришёл к выводу, что сейчас, на данный момент, всё, что мы могли, мы уже сделали. Благодаря вам и Первому секретарю Хрущёву мы сумели договориться о первом и величайшем совместном проекте в истории человечества, - ответил Соренсен. - Теперь нам предстоит долгий и очень тяжёлый путь конвергенции, приспособления нашей политической системы к политической системе, изобретённой русскими. Мы будем понемногу впитывать лучшее из их опыта, они, несомненно, будут брать что-то полезное у нас.
  На этом пути нам придётся нести жертвы, постепенно избавляясь от фундаментальных недостатков капитализма, которые мы, по своей недальновидности, до недавнего времени считали преимуществами. Эта конвергенция займёт не один десяток лет, она будет сопровождаться периодами регрессии, отступления, но нам всё равно придётся постепенно приспособиться к новой реальности. Иначе нас сметут собственные граждане, видя, что в социалистических странах люди постепенно начинают жить лучше, чем у нас.
  - Тед... Но... то, что вы имеете в виду - это же смерть демократии и американского образа жизни?
  - Сэр, если для выживания нам придётся отказаться от демократии и американского образа жизни, мы должны это сделать. Нас сама жизнь заставит. Главная опасность для нас сейчас - главы корпораций, мечтающих подмять под себя весь мир, всё человечество, превратить планету в свою корпоративную вотчину, загнать человечество в планетарное кредитное рабство. Вот они будут опаснее всего.
  - Я должен это обдумать, Тед, - президент явно был в шоке. - Сейчас я не готов принимать подобные решения.
  - Никто не готов, сэр, - ответил Соренсен. - Но принимать их придётся. Пример Советского Союза будет постоянно находиться перед глазами нашего населения. Пока что нашей пропаганде удавалось запугивать людей 'ужасами ГУЛАГА', 'тоталитаризмом', и десятками выдуманных страшилок. Пока русские жили неизмеримо хуже нас - это работало. Как только они начали догонять нас - эта пропаганда с каждым годом работает всё хуже. А теперь представьте, что будет, когда - не 'если', а 'когда' - они нас перегонят?
 
  #Обновление 26.11.2017
 
  Президент переодевался к вечернему приёму, пытаясь разобраться в произошедшем днём. Казалось бы, первый день переговоров прошёл как нельзя более продуктивно. Хрущёв оказался именно таким, как его описывали спецы из ЦРУ и Соренсен - ершистым, жёстким под своей маской 'толстого добряка', но настроенным довольно доброжелательно и готовым договариваться. Он не позволял сесть себе на шею и свесить ноги, как того хотели 'дипломаты старой школы' во главе с Ачесоном, но если только разговор шёл на равных, с уважением, если собеседник демонстрировал готовность к компромиссу - советский лидер тоже был готов договариваться, хотя и аргументировал свою позицию идеологическими штампами самой кондовой советской пропаганды. Президент был в ужасе от некоторых высказанных им взглядов, но, в то же время, Хрущёв демонстрировал полное здравомыслие в вопросах научного сотрудничества.
  И всё же JFK не мог избавиться от ощущения поражения, прошедшего почти рядом. Он-то рассчитывал увлечь 'этих красных' перспективой совместного полёта на Луну, заставить уверовать в технологическую мощь и величие Америки. А этот лысый толстый ушастый крестьянин в ответ развернул перед президентом Соединённых Штатов программу космических исследований до конца столетия, да ещё и снисходительно посочувствовал тому, что американцы не могут планировать свои космические программы дольше, чем на два президентских срока.
  Ощущение усугубилось печальным известием из Франции. В тот самый момент, когда Кеннеди и Хрущёв совещались в Вене, 3 июня на авиасалоне в Ле Бурже, при большом стечении народа, разбился американский бомбардировщик B-58 'Хастлер'. Не самая лучшая реклама для хвалёной американской технологии. Хрущёв, конечно, выразил соболезнования, искренне посочувствовал, сказав, что в СССР тоже, бывает, падают самолёты, чаще, чем хотелось бы.
  - Позовите мисс Джонс, - попросил президент охранника.
  Сара Джонс появилась через несколько минут, с неприметным чемоданчиком.
  - Мисс Джонс, мне нужна инъекция перед приёмом. Переговоры затянулись, и были непростыми.
  - Да, сэр. Закатайте рукав, пожалуйста.
  Сара достала шприц - из новых, пластиковый, одноразовый, их, вроде бы, привозили из Греции (АИ).
  - В этот раз лекарство что-то не так мощно подействовало, как обычно.
  - Сэр, я немного уменьшила дозу. Доктор Якобсон слишком переусердствовал. Для обычного обезболивания такие дозы избыточны. Вообще я рекомендовала бы вам перейти на менее сильное средство, если хотите - я подберу замену.
  - Сара, вы не понимаете, дело не только в боли. Её достаточно немного приглушить - и я смог бы перетерпеть. Средство доктора делает меня энергичным, работоспособным, а главное - снимает депрессию.
  - Сэр, ваша депрессия... она возникает как последействие от инъекции. Когда добавки перестают действовать. Мнимая работоспособность возникает лишь потому, что вы насильно подхлёстываете организм. Он несколько часов работает немного быстрее, а потом вы вынуждены расплачиваться часами депрессии - или колоть всё новые и новые дозы.
  Сейчас есть новый, недавно появившийся способ лечения самых тяжёлых депрессий - электростимуляция блуждающего черепно-мозгового нерва. Его можно комбинировать с обычными обезболивающими, и он не вызывает нежелательного привыкания. Не хотите попробовать? - предложила Сара.
  - Прямо сейчас?
  - К сожалению, нет, требуется простейшая мини-операция, вживление электродов в районе ключицы. Это даже проще, чем выглядит на первый взгляд, сэр.
  - Гм... - JFK задумался. - Напомните мне об этом, когда вернёмся. Если эта электростимуляция снимет депрессию, я согласен немного потерпеть боль.
  - Конечно, сэр. Обязательно.
 
  Космические специалисты, как американские, так и советские, на приёмы не ходили. Им было намного интереснее пообщаться друг с другом. На американских ракетчиков внезапно свалилась бездна новой информации, да и советским специалистам было интересно пообщаться вживую с теми, с кем ещё вчера они заочно соревновались. Пока в приёмном зале посольства шёл светский раут, ракетчики продолжали обсуждать теоретические вопросы освоения космоса.
  Это обсуждение продолжалось весь следующий день, а Хрущёв и Кеннеди в это время вернулись к обсуждению политических вопросов. На второй день переговоры проходили на территории советского посольства.
  Никита Сергеевич сильно опасался, что, вновь заговорив о Германии, JFK опять упрётся рогом в Потсдамские соглашения. Во время переговоров в Вене Хрущёв снова применил уже испытанную тактику - с самого начала расположил к себе оппонента, говоря ему то, что тот хотел услышать, добился первоначального взаимопонимания, а сложные вопросы, из-за которых переговорный процесс в целом мог забуксовать, отложил 'на потом'.
  Однако президент, видимо, обрадованный достигнутым в первый день переговоров прогрессом, был настроен довольно мирно. Он решил для начала поговорить по общим вопросам. Кеннеди пустился в пространные рассуждения, пытаясь доказать, что причина существующей международной напряжённости не в экспансионистской внешней политике США и других империалистических государств, а якобы в распространении идей коммунизма на земле. JFK утверждал, что коммунисты стремятся уничтожить извне 'свободные системы', тяготеющие к Западу. Он заявил, что национально-освободительные войны не отражают воли того или иного народа, а якобы ведутся 'представителями меньшинства и поэтому могут явиться причиной столкновения великих держав'.
  Хрущёв был не расположен ссориться, он тоже ценил вчерашний успех, но и соглашаться с подобными утверждениями не собирался, тем более, что он примерно знал, о чём будет говорить Кеннеди, и подготовился к мягкому, но убедительному отпору.
  - Вы, господин президент, утверждаете, что национально-освободительные движения представляют меньшинство? Гм...
  Он вынул из своей папки несколько фотографий и разложил перед Кеннеди. На снимках были засняты трущобы Тегерана вскоре после революции 1958 года, свергнувшей режим шаха (АИ, см. гл. 03-10).
  - Это - Иран, сразу после свержения шаха. Дети, копающиеся в отбросах, нищета, голод... Вы в самом деле верите, что они представляли собой 'меньшинство'? Вот вам статистика по Ирану, по Бирме, по Египту. Я могу подобрать такую же статистику и по другим странам, получившим независимость. В таких условиях люди становятся коммунистами просто от голода, и лишь позже приходят к коммунистическим убеждениям по велению разума. Вы когда-нибудь голодали, господин президент? Если нет - вы не поймёте, ибо сказано - 'сытый голодного не разумеет'.
  JFK перебирал фотографии, и по его виду было заметно, что он до этого недостаточно представлял себе ситуацию в 'третьем мире'.
  - Это ужасно... Но, после того, как власть в том же Иране захватили коммунисты - разве что-то реально изменилось?
  - Судите сами, - Хрущёв достал ещё несколько фотографий. - Вот, те же дети, теперь они ходят в школу, получают бесплатное питание за государственный счёт. Образование тоже бесплатное. Трущобы снесли, на их месте строят новое жильё.
  О том, что в Иране уже заканчивается строительство Транс-Иранской железной дороги, соединяющей порты на побережье Индийского океана с южным берегом Каспия, Никита Сергеевич специально не упомянул, чтобы не дразнить лишний раз противника.
  - Но теперь у этих детей нет свободы! - возмутился президент.
  - Если свобода по-американски означает 'беспрепятственное ковыряние в отбросах' - так может, нахрен такую свободу? - криво усмехнулся Хрущёв. - Наша позиция проста - народ каждой страны имеет право на самоопределение. Народ волен выбирать, каким путём развиваться после обретения независимости - капиталистическим или социалистическим. Никто, кроме самого народа не может решать этот вопрос, и никто не вправе навязывать народу путь развития против его воли.
  - Это - слова, а на деле вы, коммунисты, навязываете свой путь тирании везде, где вы появляетесь, - возразил JFK.
  - А вы, капиталисты, везде, где появляетесь, навязываете свою тиранию, только называете её демократией, - парировал Хрущёв. - Но как рабство не называй, оно останется рабством, только вместо железного ошейника и кандалов люди на Западе получают рабство кредитное. Ваш 'средний американец' живёт в долг, проедая ресурсы будущих поколений. При том, стоит ему потерять работу - и вся его жизнь рушится, у него отбирают и дом, и машину - всё, что было куплено в кредит. У нас право на труд гарантировано Конституцией, человека нельзя выкинуть с работы по желанию левой ноги работодателя.
  Президент отстаивал идею мирного сосуществования в виде сохранения статус-кво, равновесия между социализмом и капитализмом. Он выступал за 'иммунитет' целых стран и даже континентов от социализма и коммунистических идей. Как позже писал в своих мемуарах Никита Сергеевич, описывая ход переговоров в Вене, президент 'признавал необходимость строить наши отношения с целью обеспечения мирного сосуществования, исключить войну и военные столкновения, но понимал это по-своему. Согласно его пониманию дела, мы должны будем договориться и документально оформить это каким-то договором о том, что стоим на позициях мирного сосуществования, которое он толковал как фиксацию сложившегося во всех странах социально-политического строя, не допуская его изменений'.
  (Н.С. Хрущёв 'Время, люди, власть' http://www.hrono.ru/libris/lib_h/hrush62.php)
  - Заключить такой договор можно, - ответил Первый секретарь. - Возможно, какое-то время он даже будет давать положительный эффект. Однако сама идея фиксации политического строя во всех странах нежизнеспособна в принципе. Человечество развивается, одна общественно-политическая формация закономерно сменяет другую. Предлагаемая вами фиксация политического строя в итоге затормозит развитие цивилизации.
  Представьте, что древний Рим с древней Грецией или с этим... как там его, - Никита Сергеевич заглянул к себе в блокнотик, - с Карфагеном, вот! заключили подобный договор. И что, в Европе до сих пор сохранялся бы рабовладельческий строй? Господин президент, вам самому-то не смешно?
  Эта позиция для нас совершенно неприемлема. Мы согласны строго придерживаться условий мирного сосуществования, в спорных вопросах не должны ни прибегать к силе, ни вмешиваться во внутренние дела других государств. Однако и эти государства не должны вмешиваться во внутренние дела нашего государства. Вопросы политического устройства каждой страны должны решаться самими народами, и даже если будет изменяться общественный строй по решению самого народа, мы не должны вмешиваться в это. Вот как мы понимаем дело.
  - Нет, - ответил Кеннеди, - должны вмешиваться, потому что могут быть засланы агенты другой державы.
  (Н.С. Хрущёв 'Время, люди, власть' http://www.hrono.ru/libris/lib_h/hrush62.php)
  - То есть вы навязываете нам своё понимание мирного сосуществования как обеспечения безопасности не только границ, но и внутреннего устройства государств, вечного статус-кво. Первую половину дела, гарантию безопасности границ, мы принимаем. Вмешательство же во внутреннее устройство других государств для нас немыслимо и невозможно, - пояснил Хрущёв.
  Вот вам, господин президент, маленький экскурс в историю США. Когда-то США были колонией Англии, а потом народ восстал и начал войну, в которой одержал победу. Так США стали независимым государством. История подтверждает, что существуют внутренние вопросы, которые решает сам народ, и надо обеспечить невмешательство во внутренние события.
  Народы России тоже совершили революцию. И это тоже внутренний вопрос. По-вашему, другие страны имели право вмешаться, вот они и вмешались. США, Англия, Франция навязали интервенцию молодому советскому государству, но чем это кончилось, вы отлично знаете. Царь Николай I на практике проводил ту политику, которую сейчас проповедуете вы, помог Австрийской монархии подавить Венгерскую революцию. Это было позорное вмешательство во внутренние дела, но там один император помогал другому сохранить реакционный режим. Чем это кончилось, вы тоже отлично знаете. История доказала несостоятельность такой политики, Австро-Венгрия потом развалилась. Сейчас вообще всё резко изменилось, а вы хотите, чтобы мы с вами вернулись к тем временам, когда заключались договоры между монархами для обеспечения устойчивости тронов и объединения усилий ради подавления народов, если они проявят желание изменить внутреннее положение в своей стране? Мы на это никогда не пойдём и всеми средствами будем бороться против такой политики.
  (Н.С. Хрущёв 'Время, люди, власть' http://www.hrono.ru/libris/lib_h/hrush62.php)
  - То есть, вы будете продолжать заниматься экспортом революций? - спросил Кеннеди. - Не лучше ли вместо этого сосредоточиться на благотворительности, гуманитарной помощи развивающимся нациям, улучшении их системы образования?
  - Советский Союз никогда не откажется от поддержки национально-освободительных движений, и никогда не прекратит помогать народам, выбравшим социалистический путь развития, - заявил Никита Сергеевич. - Но мы строим отношения так, чтобы наше сотрудничество даже с самыми малыми и бедными странами было взаимовыгодным. В то время, как вы свою 'гуманитарную помощь' продаёте в Африке голодающим за деньги.
  (Реальная история https://cont.ws/@idlkv19780104/206818)
  Вы своей 'гуманитарной помощью' превращаете целые народы в безответственных попрошаек, приучаете их вести паразитический образ жизни, да ещё и наживаетесь на этом. Мы учим наших союзников, как вести их народное хозяйство самостоятельно. Вот в чём разница вашего и нашего подходов.
  - Вы несправедливы, господин Хрущёв, - возразил JFK. - В начале этого года мы организовали молодёжное движение 'Америка за мир', его участники занимаются тем же, что и ваш 'Корпус мира' - работают в развивающихся странах, передают их населению знания, налаживают функционирование социальной сферы. Тогда как вы занимаетесь экспортом революции.
  (В реальной истории 'Корпусом мира' называлась молодёжная организация, созданная президентом Кеннеди. В АИ Хрущёв его опередил, см. гл. 05-08)
  - Революцию невозможно экспортировать, она назревает изнутри, на внутренних противоречиях в обществе, - растолковал Хрущёв. - Если таких противоречий мало - революции не будет. Если они есть, но их недостаточно, можно спровоцировать извне переворот, смену власти, но если новая власть не уберёт существующие противоречия и породит новые, то она не продержится долго без всенародной поддержки. Если же революционная ситуация назрела - никакие репрессии прогнившего режима не смогут удержать народ от революции.
  Неразрешимое противоречие капитализма в том, что он улучшает благополучие одного процента населения за счёт ограбления остальных девяноста девяти, и по-другому капитализм не работает. По мере обнищания народа всё больше людей не хотят с этим мириться, поэтому капитализм в историческом плане обречён. Он уже выполнил свою миссию первоначальной консолидации капитала и строительства средств производства. Больше он не нужен. Теперь ему на смену приходит более справедливый общественный строй, общество без классов, без эксплуатации человека человеком, общество, в котором средства производства находятся в общенародной или коллективной собственности.
  Капитализм ещё долго будет сопротивляться, держаться за жизнь руками и зубами, возможны временные откаты назад, реставрация капитализма в странах, где социалистическая революция уже победила, но в исторической перспективе капитализм неизбежно уступит место коммунизму. Передовые идеи невозможно остановить. Они всё равно проложат себе дорогу. Те капиталисты, кто поймёт это вовремя, сумеют вовремя перестроить своё производство, и могут даже остаться им руководить. Мы сейчас наблюдаем нечто подобное на Кубе. Те, кто не поймёт, будут сметены объективным историческим процессом.
  И кстати, господин президент, - Никита Сергеевич ехидно усмехнулся, - раз уж вы так ратуете за свободу и демократию, вы сначала рабство у себя в Штатах отмените! А то, право слово, даже как-то неудобно выходит. Вас послушать, так Соединённые Штаты - весь из себя светоч демократии, 'град сияющий на холме', а начнёшь в вашем законодательстве копаться, так такие несуразицы находятся, что хоть стой, хоть падай.
  - Рабство? - удивился JFK. - Но... позвольте! Тринадцатая поправка к Конституции США, отменяющая рабство, была принята Конгрессом во время Гражданской войны 31 января 1865 года и вступила в силу 6 декабря 1865 года после того, как её ратифицировали необходимые три четверти штатов - 27 из существовавших тогда 36.
  - Ну, дык! А остальные? - ещё более ехидно прищурился Хрущёв. - Остальные штаты поправку не ратифицировали! И что получается? А получается, что в части штатов рабство до сих пор у вас считается законным. В частности, в Кентукки и в Миссисипи, если уж быть до конца точным. Вы только представьте, что будет, если эта информация попадёт в газеты? И отмахнуться, сказать, что это - 'красная пропаганда' - не получится, ибо проверяется на раз-два-три.
  (https://ru.wikinews.org/wiki/В_США_окончательно_отменили_рабство Штат Кентукки ратифицировал 13-ю поправку только в 1976 г, а в Миссисипи ратифицировать поправку и вовсе забыли, аж до 30 января 2013 года! Лишь 7 февраля 2013 года директор Федерального реестра Чарльз Барт объявил о том, что поправка официально зарегистрирована, т.е. рабство окончательно отменено на всей территории США.)
  - Гм... - президент был крепко озадачен. - Я дам распоряжение проверить эту информацию. Спасибо что подсказали, господин Хрущёв.
  - И заодно уж, стоило бы и другие законы проверить на наличие здравого смысла, - ухмыльнулся Никита Сергеевич. - А то у вас в Оклахоме, - он заглянул в свой блокнотик, - собакам запрещено собираться в группы более трёх, если они не имеют специального разрешения, выданного мэром города. В Небраске, в городке Лихай, запрещается продавать дырки от бубликов. А в Огайо запрещается угощать рыб спиртными напитками. Ну, и в других штатах подобных глупостей хватает.
  (Реальные законы США http://www.anafor.ru/law/stupidlaw.htm http://d-awards.ru/652-samye-tupye-zakony-ssha.html )
  Услышав это, президент расхохотался.
  - Бывает... У нас прецедентное право, господин Хрущёв, - пояснил он. - Иногда судья в провинциальном городке принимает решение по конкретному прецеденту, а потом оно превращается в странный местный закон. Но вы правы, такие глупости лишь дискредитируют нашу правовую систему. Надеюсь, в федеральных законах такого нет.
  Впрочем, информация о ратификации остальными штатами 13-й поправки к Конституции США всё равно попала в газеты, вызвав шквал язвительных комментариев в адрес американских законодателей. Одному из репортёров кто-то позвонил, обратив его внимание на сообщение о ратификации поправки, напечатанное мелким шрифтом, затем информация попала на радио, сначала в раздел курьёзов, потом её подхватили политические обозреватели... В общем, всё завертелось как-то само собой, и даже 1-е Главное управление КГБ получалось как бы и ни при чём.
  - Сейчас меня больше беспокоит другое, - продолжал JFK. - Мы живём в эпоху ядерного оружия, когда даже мелкий локальный конфликт, возникший вследствие государственного переворота, из-за политических просчётов вовлечённых в него великих держав может внезапно перерасти в ядерную войну. Так уже едва не случилось с Кубой. Признаю, в этот раз это был наш просчёт. Наши генералы и политики оказывали сильнейшее давление на администрацию и на меня лично, требуя немедленно начать военную операцию на Кубе. Я сказал им: 'Ведь Фидель Кастро не коммунист. Но вы своими действиями можете так вышколить его, что он в конечном счете действительно станет коммунистом, и тогда это уже будет ваша заслуга'. Я не поддался на их уговоры, сумел удержать ситуацию в мирных рамках, но как знать, что предпримет в подобной ситуации следующий президент?
  Вы, господин Первый секретарь, тоже можете оказаться в ситуации, когда ваши генералы будут давить на вас, требуя немедленно атаковать. Хуже того, генералы могут попытаться устранить и меня, и вас. Это - вполне реальная опасность. Представьте, что могло бы произойти, окажись во время Кубинского кризиса в Белом Доме не я, а, к примеру, мистер Голдуотер? Он бы ни минуты не колебался, а отдал бы приказ высадиться на Кубу.
  Никита Сергеевич точно знал, что в таком случае могло бы произойти - среди присланных книг в архиве была книга о Кубинском кризисе, переросшем в ядерную войну.
  - Да, господин президент, такое решение совершенно точно привело бы к ядерной войне, - подтвердил Хрущёв.
  - Но тогда - зачем было так рисковать?
  - Чтобы заставить вас с нами считаться. Заставить понять, что у нас тоже есть обязательства по защите наших союзников, как у вас - перед партнёрами по НАТО, - ответил Никита Сергеевич. - Мы слишком часто сталкивались с высокомерием американских политиков, с желанием решать вопросы с позиции силы. Нужно было положить этому конец.
  - Я вас понимаю, - медленно кивнул JFK. - Но мы с вами едва не положили конец всей земной цивилизации. Такая ситуация не должна повториться.
  - Чтобы она не повторилась, необходимо вести процесс разоружения, хотя бы начать переговоры, - Хрущёв настойчиво поворачивал разговор в нужную сторону. - Пусть они дадут результат далеко не сразу, но сам процесс переговоров поможет уточнить и, насколько возможно, сблизить наши позиции. Если ружьё висит на стене - оно рано или поздно выстрелит. Безопаснее убрать его подальше в чулан.
  - Хорошо, - неожиданно согласился президент. - Мы начнём такие переговоры.
  С того момента, как СССР в сентябре 1959 года выдвинул пакет предложений о разоружении, американская администрация оказалась в сложном положении. Если раньше все советские инициативы отвергались с порога, то после выступления Хрущёва в ООН, где он представил советский план, а все государства - члены ООН единодушно одобрили резолюцию, которая поддерживала идею всеобщего и полного разоружения, Эйзенхауэр принял решение одобрить эту идею на словах, а на деле продолжать тактику затяжки переговоров.
  Эту тактику бесплодных переговоров администрация Кеннеди унаследовала от правительства Эйзенхауэра. Однако JFK вынужден был уделять проблеме разоружения больше внимания, особенно - после событий на Кубе.
  В начале 1961 года президент дал поручение большой группе руководящих американских политиков, в том числе - министру обороны Макнамаре, приступить к разработке позиции США по военным проблемам. Выработанные этой группой установки, на долгое время стали 'руководящей методичкой' для американской внешней политики. Решено было 'рассматривать всеобщее и полное разоружение как очень отдалённую цель, которая к тому же может усилить опасность войны. Сделать стержнем американской политики в данном вопросе контроль над вооружениями'.
  Сам президент считал разоружение 'недостижимой целью'. Но игнорировать всю мировую общественность с каждым днём становилось всё труднее. В итоге, по указанию президента было образовано Агентство по контролю над вооружениями и разоружению. На пост его руководителя был назначен видный республиканец Джон Макклой. Он был тесно связан с нью-йоркскими банкирами, и долго занимал руководящие должности в Пентагоне. Макклой всегда считал, что США должны полагаться на силу, и только силу, и не обращать внимания на общественное мнение.
  Советско-американские переговоры по разоружению начались в июне 1961 г.
  (Реальная история, см. А.А. Громыко '1036 дней президента Кеннеди' http://usa-history.ru/books/item/f00/s00/z0000007/st030.shtml)
  Наконец, подошли к германскому вопросу. Кеннеди снова повторил привычные требования объединения Германии на основе Потсдамских соглашений и отверг возможность заключения отдельных мирных договоров с ФРГ и ГДР. Хрущёв выслушал его спокойно, затем спросил:
  - Мне просто интересно, господин президент, чего вы опасаетесь в случае заключения мирного договора между СССР и ГДР? Вы считаете, что вскоре после этого восточногерманские войска захватят Западный Берлин?
  - Да, разумеется! - подтвердил Кеннеди.
  - Позвольте, но ведь Ульбрихт и Гротеволь - не самоубийцы! Они же прекрасно понимают, что ответом будет ядерный удар по Берлину с территории ФРГ, нанесённый вашими войсками. Ради чего им тогда захватывать Берлин? Тем более, что существует протокол Контрольного Совета от 1947 г, согласно которому весь Берлин находится в советской зоне оккупации, то есть, в сегодняшних политических реалиях - в юрисдикции ГДР, - напомнил Никита Сергеевич. (см. гл. 05-14) - Руководство ГДР требует лишь одного - убрать из Западного Берлина незаконно управляющую им западногерманскую администрацию. Этого мы твёрдо намерены добиваться и далее, во исполнение ранее принятых договоров. Как вы к нам - так и мы к вам, господин президент.
  JFK заметно погрустнел.
  - Вы же понимаете, господин Хрущёв, что мы не сможем ответить ядерным ударом на это вторжение. В Западном Берлине живут западные немцы...
  - Как будто это вас остановит... - усмехнулся Первый секретарь. - Удар всё равно будет - не по Берлину, так по соседним городам.
  Перед переговорами я консультировался с восточногерманским руководством, - продолжил Хрущёв. - Товарищ Ульбрихт прислал письменное подтверждение, что после исполнения решения Контрольного совета от 1947 г военные миссии союзников имеют полное право находиться в Западном Берлине до окончания состояния оккупации, и руководство Восточной Германии не намерено ничем этому препятствовать, в соответствии с действующими договорённостями.
  Он передал президенту оригинал документа и перевод на английском. JFK внимательно прочитал его:
  - Гм... То есть, они не намерены вышвырнуть наши, английские и французские военные миссии из Западного Берлина?
  - Нет, а зачем? Кому они там мешают? - пожал плечами Хрущёв.
  - Я пока не могу понять, зачем вы так настаиваете на заключении мирного договора? - спросил Кеннеди.
  - А зачем вы настаиваете на объединении Германии? Вопреки желанию ваших европейских союзников?
  - Но мы договорились об этом в Потсдаме! Условия договора должны быть выполнены! Народ Германии должен стать единым и свободным!
  - Народ Восточной Германии и сейчас свободен. Решение об объединении может быть принято только на референдуме. Восточногерманское руководство на данный момент не считает целесообразным его проводить. Народ Восточной Германии имеет право на самоопределение, и вмешиваться в их внутренние дела мы не считаем возможным.
  Вы требуете выполнения Потсдамских соглашений? Тогда выполняйте и решение Контрольного Совета от 1947 года - убирайте западногерманскую администрацию из Западного Берлина. - Хрущёв решил немного нажать. - Тем более, это было условием нашего согласия на принятие ФРГ в Организацию Объединённых Наций в прошлом году (АИ, см. гл. 05-14 и 05-19). Эта договорённость зафиксирована в итоговых документах Парижской встречи, и должна быть выполнена без всяких предварительных условий.
  Я-то понимаю, почему вы против заключения отдельных мирных договоров. Вы хотите продлить оккупацию Западной Германии как можно дольше, чтобы иметь возможность держать там войска. Вы опасаетесь, что, как только будет заключён мирный договор, ваших солдат из Германии попросят на выход, так?
  Президент замолчал, подбирая аргументы. Затем спросил:
  - Господин Хрущёв, ну вот зачем вам этот мирный договор с ГДР? Вы с восточными немцами и так широко сотрудничаете. Факт заключения договора для вас и для них ничего особо не изменит.
  - Как это - 'не изменит'? Очень даже изменит, - ухмыльнулся Хрущёв. - Появится свободное, суверенное германское государство, которое само будет определять свою политику.
  - Такое государство уже есть - ФРГ, - ответил Кеннеди.
  - Ой, не смешите мои тапочки, - улыбнулся Никита Сергеевич. - А то вы не слышали про 'Канцлер-акт'? Вас именно то и не устраивает, что суверенная ГДР не станет подчиняться этом кабальному документу.
  ('Канцлер-акт' - гипотетический документ, который якобы вынужден подписывать перед вступлением в должность каждый канцлер ФРГ. Документ якобы ограничивает суверенитет Германии до 2099 г. Сам документ никто никогда не видел, он лишь упоминается в единственной докладной записке от 21 мая 1949 г https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/1/15/Kanzlerakte.jpg , где сообщается об 'окончательной утере копии ?4 'Канцлер-акта' и даётся рекомендация 'в случае её обнародования объявить её фальшивкой и всё отрицать'. Перевод докладной записки см http://www.hrono.info/dokum/194_dok/19490521akt.php)
  Президент старательно изобразил недоумение:
  - Не понимаю, о чём вы говорите...
  - А хотите, мы её обнародуем? Копию ?4? Сразу всё и поймёте, - ухмыльнулся Хрущёв. - Скандал будет знатный.
  Это был чистый блеф. Пропажа копии ? 4 'Канцлер-акта' была обнаружена 21 мая 1949 года. Документ так и не был найден. Президент никак не мог быть уверен, что он не попал 'в руки Советов'.
  - Мы объявим её подделкой и будем всё отрицать, - упорствовал JFK.
  - А не получится отрицать. Вы же знаете, чьи там стоят подписи. Экспертиза подтвердила, что все подписи подлинные. А содержание, как вы знаете, сенсационное. Так как, будем публиковать?
  - Не надо, - неожиданно миролюбиво ответил Кеннеди. - Вы и без того в прошлом году довели беднягу Аденауэра до инфаркта. Вы его совсем в гроб загнать хотите?
  - А в чём проблема? Он вам что, денег должен? - Никита Сергеевич усмехнулся.
  - Нет, но это просто негуманно...
  - Мирным жителям Дрездена расскажите об англосаксонском гуманизме. Которых сожгли ваши бомбардировщики, - проворчал Первый секретарь.
  - Ох, и сложно с вами, господин Хрущёв, - улыбнулся Кеннеди. - Мы вроде бы так хорошо начали... Давайте всё-таки попробуем договориться миром. Чего вы добиваетесь?
  - Того же, что и вы. Выполнения уже заключённых и подписанных соглашений, в частности - протокола Контрольного Совета от 1947 г. и итогового протокола Парижской встречи 1960 г. Удаления западногерманской администрации из Западного Берлина. Юридического признания существующих границ в Европе.
  - Господин Хрущёв, вы ставите меня в очень сложное положение, - признал JFK. - Такой исход для нас будет означать потерю Западной Германии, как союзника. Для нас это абсолютно неприемлемо. Точно так же, как для Западной Германии абсолютно неприемлема потеря контроля над Западным Берлином.
  - Тогда мы подпишем мирный договор с ГДР. Вашим солдатам в Западном Берлине это ничем не грозит. Мы поставим это условием для подписания мирного договора, - заявил Первый секретарь.
  - Не стоит. Это только всё осложнит ещё больше. Даже если восточные немцы не начнут военные действия...
  - Не начнут. Гарантирую.
  - ...вы лишь законсервируете проблему Западного Берлина на десятилетия вперёд, - покачал головой Кеннеди.
  - Она для нас и так законсервирована на десятилетия вперёд, - пожал плечами Хрущёв. - Что изменится?
  - Но... нельзя же так демонстративно рвать уже заключённые соглашения! Потсдамские договорённости...
  - Но вы же фактически рвёте договорённости Контрольного совета от 1947 г! Почему вам можно, а нам нельзя? - прямо спросил Первый секретарь. - Пора уже отставить в сторону двойные стандарты, если мы договорились решать дело миром.
  Президент чувствовал, что попал в логическую ловушку. К тому же проклятое лекарство уже переставало действовать. Снова начала болеть поясница. Настроение портилось, из глубин сознания поднималась депрессия. Нужна была новая доза. Он тяжело вздохнул:
  - Господин Хрущёв, если бы решение зависело только от меня, я бы сейчас же распорядился убрать западногерманскую администрацию из Берлина. Но это приведёт к сильнейшему политическому кризису в ФРГ и бегству жителей из Западного Берлина! Это же будет катастрофа для режима Аденауэра!
  - Ну и что? Плевать нам на Аденауэра, так же, как вам на Ульбрихта, - пожал плечами Первый секретарь. - Нам-то какое дело? У нас есть договор, который должен быть выполнен. Либо...
  - Что 'либо'? У вас есть другие предложения?
  - Возможно.
  - Я слушаю, - устало произнёс Кеннеди.
  - Отложим исполнение этих требований на длительный срок. Вы не вспоминаете больше об объединении Германии, мы не настаиваем на выводе администрации ФРГ из Западного Берлина. Например, до 2099 года, - Хрущёв намеренно назвал эту дату, как предполагаемый год окончания действия 'Канцлер-акта'.
  - Но... это ставит крест на свободе народа Германии!
  - Западной Германии. Да и чёрт с ними, - жёстко ответил Первый секретарь. - Народ Восточной Германии уже свободен. Нас это устраивает.
  - Что значит - 'свободен'?
  - То и значит. Вам наверняка докладывали, что ГДР представила свою авиационную продукцию на авиасалоне в Ле Бурже. Вот вам и пример её свободы.
  Никита Сергеевич заранее договорился с де Голлем, убедив его разрешить участие ГДР в традиционном авиасалоне 1961 года в Ле Бурже (АИ) и теперь использовал этот факт в переговорах. Президент понял, что его переиграли:
  - Чёртов лягушатник... Тогда... но... что тогда помешает вам заключить сепаратный мир с ГДР?
  - Ничто, - подтвердил Хрущёв.
  - То есть, вы и так и этак готовы заключить с ними мирный договор?
  - Да. В тот момент, когда сочтём это необходимым. Например, если Соединённые Штаты нарушат какие-либо из уже существующих или готовящихся договорённостей.
  JFK буквально физически ощутил, как будто крепкая, мозолистая крестьянская рука стиснула ему самое дорогое. Он привык, что Соединённые Штаты могут в любой точке мира делать всё, что им заблагорассудится. А тут его обломали тем же способом, и он никак не мог этому помешать.
  - Но мы не станем пока этого делать, если переговоры по разоружению и по космическому сотрудничеству будут идти успешно, - слегка ослабил хватку Никита Сергеевич.
  Президент выдохнул:
  - Чёртов Западный Берлин... Для нас это всё равно, что больная мозоль, на которую вы то и дело наступаете...
  - Так оставьте его, передайте под управление ГДР, как было договорено, - предложил Первый секретарь. - Это плохой актив, от него нужно избавляться.
  - Я бы и рад избавиться, но тогда мы потеряем всю Западную Германию, - грустно произнёс Кеннеди. - Я не могу себе этого позволить. Если я перестану оказывать на вас нажим, требуя выполнения Потсдамских соглашений, я сам окажусь под давлением.
  - Нам известно, что в вашей капиталистической верхушке, - слово 'истэблишмент' Никите Сергеевичу было явно не по силам, - есть группировки руководителей транснациональных корпораций, претендующие на власть над всем миром. Полагаю, именно эти кланы являются настоящей властью в США, и во всём западном мире. Хотите поговорить об этом?
  - Нет, - покачал головой президент. - Я не понимаю, о чём вы говорите.
  Он смотрел прямо на Хрущёва. Переводчики - советский и американский - сидели чуть позади, и Никита Сергеевич вдруг увидел, как у президента дёрнулся один глаз, как будто он подмигнул. Глаз, который был не виден переводчикам.
  - Господин Хрущёв, поймите, политическая система Соединённых Штатов отличается от вашей, прежде всего тем, что президент не обладает такой полнотой власти, какую имеете вы, - спокойно пояснил Кеннеди. - Если нашим политикам покажется, что я веду дела слишком мягко, меня вышвырнут из Белого Дома в 24 часа.
  - У меня тоже далеко не так много власти, как вам кажется, - ответил Никита Сергеевич. - У нас есть коллективная система принятия решений, и я вынужден ей подчиняться.
  Кстати, господин президент. Почему бы вам не посетить Советский Союз с визитом? Вы могли бы сами убедиться, что у нас вовсе не такое государство-концлагерь, опутанное колючей проволокой, как пишет ваша пропаганда. Познакомились бы сами, не с чужих слов, с особенностями нашей политической системы, с механизмами принятия решений. Могли бы напрямую пообщаться с советскими людьми и убедились бы, что они совсем не желают воевать с Америкой. Мы - люди мирные, мы хотели бы с вами торговать, а не воевать.
  - Это приглашение? - слегка удивлённо спросил JFK.
  - Да, считайте это официальным приглашением, - подтвердил Первый секретарь.
  Он достал из своей папки отпечатанный документ на английском и передал президенту:
  - Вот, чтобы всё было официально - приглашение, заверенное всеми необходимыми подписями.
  - Это довольно неожиданно... - президент быстро пробежал глазами по строчкам. - Вы - парадоксальный человек, господин Хрущёв. С вами нелегко иметь дело... но чертовски интересно. Благодарю за приглашение, я с удовольствием его принимаю.
  - Тогда поручим дипломатам согласовать детали визита, - предложил Никита Сергеевич.
  - Конечно. А пока, думаю, нам стоит закончить дискуссию, пока мы не переругались и не перечеркнули всё, о чём удалось договориться, - предложил JFK. - Вопрос с Германией оставим пока открытым. Он слишком сложный и болезненный, чтобы решать его так быстро.
  - Больной зуб лучше рвать быстро, чем растягивать это сомнительное 'удовольствие', - усмехнулся Хрущёв. - Но я не буду настаивать. Давайте отложим.
  Из павильона, где проходили переговоры, оба лидера выбрались изрядно помятыми и уставшими. (http://periskop.livejournal.com/576657.html фото 24)
  Обсуждение оказалось нелёгким для них обоих, но всё же оно было плодотворным. Во всяком случае, президент не произнёс под конец переговоров своей знаменитой фразы о том, что 'эта зима будет холодной'. Напротив, окружившим их репортёрам JFK ответил:
  - Нам было непросто сблизить наши позиции, но мы с Первым секретарём Хрущёвым сумели найти общий язык и договорились о нескольких важных вещах. Мы продолжим переговоры о разоружении, и будем совместно работать над осуществлением большой долгосрочной программы исследования космоса. Конечно, эта работа потребует расширения контактов между нашими странами, в том числе и на высшем уровне. Первый секретарь Хрущёв пригласил меня посетить Советский Союз с визитом, и я принял его приглашение. Надеюсь, это поможет нам лучше понять друг друга.
  - Можно ли сказать, что ваша встреча положила конец 'холодной войне'? - спросил один из репортёров.
  - Сложно сказать. Как вы думаете, господин Первый секретарь? - Кеннеди ловко переадресовал вопрос Хрущёву.
  - Так говорить ещё рано. Между нами ещё осталось немало нерешённых вопросов, - ответил Никита Сергеевич. - Но диалог начался неплохо, и я полагаю, в будущем можно надеяться на некоторое, очень небольшое потепление отношений. Конечно, если капиталистические 'поджигатели войны' не устроят новую провокацию, подобную той, что случилась в апреле на Кубе.
  Я высоко оцениваю продуманный и взвешенный подход президента Кеннеди к решению важнейших мировых проблем. По результатам переговоров я убедился, что с ним можно иметь дело. Мы будем продвигаться вперёд небольшими шагами. На этом пути важно не останавливаться и не отступать назад.
 
  Дипломатические приёмы, которые вначале воспринимались советской стороной как исключительно протокольные мероприятия, оказались не менее важными этапами диалога, чем собственно переговоры. На первом приёме в американском посольстве советская делегация держалась очень сдержанно, опасаясь провокаций. Но успех первого дня, видимо, оказал своё влияние.
  Австрийское правительство подготовило для советского и американского лидеров культурную программу. Из воспоминаний Н.С. Хрущёва:
  'Наши встречи проходили днём, а вечером австрийское правительство устраивало в нашу честь роскошные приемы. Посетили мы оперу. Потом нам показали цирковое представление с лошадьми, очень красивое зрелище. Вена гордилась тем, что была родоначальницей использования лошадей в цирке. Дрессированные лошади используются во всех цирках, но у них в театрализованном представлении участвует масса наездников. Нас познакомили также с достопримечательностями, которыми богата Вена.
  На приеме Кеннеди познакомил меня со своей женой и матерью. Его мать произвела на меня хорошее впечатление: приятная женщина! Супруга же его Жаклин - молодая женщина, о которой я много читал в газетах. Журналисты всегда выставляли её красавицей, завораживающей своей красотою мужчин, но на меня она не произвела подобного впечатления. Да, молодая, энергичная, приятная, но без особого блеска... Об этом я говорю здесь лишь потому, что в печати как раз о ней писали другое. Видимо, она бойка на язык, как украинцы говорят - языкастая; и в разговоре находчива. С ней не связывайся - обрежет! Встретился я с ней в театре, во время перерыва пошли в буфет. Какие там могли у нас быть разговоры? Перебрасывались обычными фразами. Однако и тут она показала остроту своего языка. Меня, как главу делегации советского государства, совершенно не трогало, какова она. Это дело мужа. Если она ему нравится, на здоровье и ему, и ей. То же самое и в отношении матери. Мы помнили, что она миллионерша, и, следовательно, должны были знать, с кем имеем дело, не забываться. Могли улыбаться, жать любезно друг другу руки, но мы люди разных полюсов.'
  (Н.С. Хрущёв 'Время, люди, власть' http://www.hrono.ru/libris/lib_h/hrush62.php)
  Тем не менее, Никита Сергеевич умело использовал каждый удобный момент. Язык у него был подвешен неплохо, сказывался опыт работы партийным агитатором, да и 'спутник агитатора' - штопор был для него привычным инструментом. При первой встрече с Жаклин он не скрывал своего добродушного восхищения (http://periskop.livejournal.com/576657.html фото 1)
  Уже на первом приёме Хрущёв оценил предложение Серова взять с собой в Австрию внучку, Юлию Леонидовну. Молодая эффектная женщина, умеющая себя подать, неплохо знающая английский язык, привлекла внимание президента. Само её присутствие в составе советской делегации оказалось удачным ходом - красоте и обаянию первой леди Жаклин Кеннеди теперь было что противопоставить.
  В то же время JFK был ещё более удивлён тем, как свободно говорила с ним по-английски Нина Петровна, несмотря на её 'недостаточно светский облик'. Удачным оказался и совет Серова приготовить для неё официальный, не слишком яркий костюм.
  (В реальной истории в момент первого знакомства Нина Петровна была в костюме яркой расцветки, больше напоминавшем домашний халат, и на фоне строго одетых дам смотрелась довольно невыгодно. Затем, видимо, кто-то что-то подсказал, т. к. на официальном приёме во дворце Хофбург Нина Петровна была уже в строгом сером блестящем платье. Фото см. https://foto-history.livejournal.com/4004094.html)
  Приём в советском посольстве организовали на второй день переговоров. Перед началом приёма возле посольства собралось столько репортёров и просто зрителей, что они перекрыли улицу и окружили здание посольства со всех сторон, мешая гостям подъехать.
  Никита Сергеевич, выйдя на балкон, увидел эту огромную толпу, подозвал начальника 9 Главного управления КГБ СССР генерала Николая Степановича Захарова и распорядился:
  - Товарищ Захаров, принимайте меры, а то президент не сможет подъехать и войти в посольство.
  По просьбе Захарова австрийская полиция навела порядок и расчистила проезд
  Как вспоминал генерал Захаров:
  'Президент Кеннеди прибыл в сопровождении мотоциклетного эскорта. Навстречу вышли Громыко, заведующий протокольным отделом Молочков и наш посол Авилов. Когда автомашина президента остановилась, я открыл заднюю дверь, и из нее вышел Кеннеди. Затем я подал руку миссис Жаклин, которая, выйдя из автомашины, взяла меня под руку. Окинув взглядом собравшийся на улице народ, президент сказал: 'Ого, сколько здесь собралось людей, как на митинг!'
  Поскольку Жаклин не отпускала моей руки, я так под руку с первой леди США и дошёл до верхней ступени лестницы, где гостей встречали Н. С. Хрущёв и его жена Нина Петровна.'
  (Цитируется по Н.С. Захаров 'От ГУЛАГа до Кремля. Как работала охрана НКВД-КГБ')
  На этом приёме все уже общались более свободно. Никита Сергеевич, помня, что у президента есть маленькая дочь, подарил Жаклин щенка от 'космической собаки' Стрелки, чем сразу завоевал её расположение.
  Ещё больший интерес у Жаклин вызвал мобильный телефон, с которого Никита Сергеевич позвонил при ней, дав кому-то текущие указания. По согласованию с австрийской стороной, в посольстве был установлен автоматический телефонный ретранслятор (АТР) для удобства сотрудников, с выходом на городскую телефонную сеть (АИ).
  - О, это ваш мобильный телефон, про который столько писали? - спросила Жаклин. - Как удобно - носить телефон в кармане! Такой маленький! А как он работает?
  - По радио, - ответил Никита Сергеевич. - Через ретранслятор, установленный в посольстве.
  - Так с него можно звонить только на телефоны посольства?
  - Нет, на любые городские и международные номера, через посольскую АТС, - пояснил Никита Сергеевич.
  - У нас ставят телефоны в автомобилях, - сказала Жаклин, - но телефон в кармане или в сумочке - это замечательно.
  - Мы могли бы продавать такие телефоны и станции-ретрансляторы к ним у вас в Штатах, - тут же предложил Первый секретарь. - Корпорация АТТ уже обращалась к нам с предложениями организовать продажи и обслуживание через свою торговую сеть, но ваш Госдепартамент не даёт разрешение. Боятся, наверное, ваши чиновники, что страшные коммунисты будут их разговоры через телефоны подслушивать.
  - А такое возможно?
  - Чисто теоретически подслушать можно всё, - пожал плечами Хрущёв. - Обычный проводной телефон тоже легко прослушивается. Но мы, разумеется, продаём за рубежом, например, в европейских странах, телефоны и ретрансляторы без всяких аппаратных 'закладок'. Мы ведём дела честно. Скорее, это ваши спецслужбы будут прослушивать наши телефоны. Тем не менее, мы уже продаём эти телефоны и ретрансляторы во Францию и Бельгию (АИ, см. гл. 03-08), и пользователи очень довольны.
  Жаклин тут же насела на мужа:
  - Дорогой, почему бы не разрешить продажу таких замечательных телефонов у нас? Только подумай, насколько это удобно для бизнеса!
  - И не только для бизнеса, - тут же добавил Никита Сергеевич. - Хотите поговорить с вашей дочерью? Помните номер? Набирайте, - он протянул телефон Жаклин.
  - Дорогой, ты помнишь номер?
  - Позвольте, - JFK взял телефон у неё из рук и набрал длинный международный номер. Жаклин с интересом наблюдала, как на узкой линейке жидкокристаллического индикатора одна за другой высвечиваются цифры.
  - Как интересно, цифры загораются.
  - Алло... Это президент. Да, из Австрии. Я хотел бы поговорить с Кэролайн... Здравствуй, дорогая! Это папа...
  Разговор занял пару минут, сначала поговорил сам президент, потом Жаклин.
  - Это тот самый знаменитый телефон, с которого можно начать ядерную войну? - спросил JFK, закончив разговор.
  - Нет, это обычная модель, которую мы продаём за границей, - ответил Хрущёв. - 'Знаменитый телефон' в другом кармане.
  - Дорогой, ну почему не разрешить продавать такие телефоны в Штатах? - Жаклин плотно села на уши своему 'благоверному'. - Я хочу иметь возможность поговорить с Кэролайн в любой момент!
  - Гм... - президент заколебался, затем, понимая, что женщине проще уступить, чем переубедить, принял решение. - Хорошо. Я дам указание мистеру Раску разрешить этот контракт с АТТ на поставку оборудования.
  Хрущёв тут же дал распоряжение своему помощнику по дипломатическим вопросам Олегу Александровичу Трояновскому связаться с АТТ и сообщить им о решении президента.
  По его знаку принесли коробки с телефонами, которые Никита Сергеевич тут же торжественно вручил Жаклин и президенту.
  - Если господин президент опасается, что 'страшные коммунисты' могут его подслушать, вы всегда можете оставить телефон в соседней комнате, - предложил Первый секретарь. - А вот это - специальная детская модель телефона, для Кэролайн, - он вручил Жаклин ещё один телефон, в розовом корпусе. - Вот тут у него есть дополнительная кнопка, на неё можно задать номер быстрого вызова. Задайте на неё свой номер, и ваша девочка сможет позвонить вам одним нажатием. Инструкции переведены на английский, для вашего удобства. Все сообщения тоже высвечиваются на английском.
  - О, как это мило! - Жаклин была в восторге.
  Она открыла коробку со своим телефоном - он был в позолоченном корпусе, что окончательно привело первую леди в восхищение.
  - Какая красота!
  - Гм... Я даже не знаю, могу ли принять такой подарок... - президент был слегка озадачен. - Впрочем, я могу пользоваться им только для частных звонков. Благодарю вас, господин Хрущёв, вы очень любезны.
  - Ну вот, теперь мадам Жаклин сможет в любой момент позвонить, например, Нине Петровне, к примеру, обменяться кулинарными рецептами, - пошутил Никита Сергеевич.
  - Ой, а что, правда, так можно? - удивилась Жаклин.
  Нина Петровна довольно улыбнулась:
  - Ну, а почему же нет? Если хотите, я вам дам свой номер.
  За прошедшие пару лет после начала распространения мобильной связи она уже вполне освоилась с новым телефоном.
  - Нина Петровна у меня замечательная хозяйка, - от души похвалил супругу Хрущёв.
  Комбинацию с телефонами они задумали и спланировали перед поездкой вместе с Серовым. (АИ).
  Контракт с АТТ на поставку оборудования связи был подписан через несколько дней (АИ). Подключение АТР к городской телефонной сети особых сложностей не представляло, куда сложнее было организовать сервис и поставки запасных аккумуляторов для телефонов. Американцы, побывавшие в Москве и Ленинграде, с завистью вспоминали о стоящих на каждой станции метро автоматах по обмену разряженных аккумуляторов на заряженные (АИ, см. гл. 05-13). АТТ совместно с 'Philco' начали внедрять такой сервис и в США, для чего купили в СССР лицензию на обменный автомат. (АИ)
 
  Приём во дворце Хофбург, устроенный канцлером Австрии по окончании переговоров, был самым представительным. В ходе официальной части произносились речи, при этом, согласно дипломатическому протоколу, Хрущёва усадили рядом с Жаклин, а президента - вместе с Ниной Петровной. В ряду позади них сидели переводчики. (http://periskop.livejournal.com/576657.html фото 18-23 снимки фееричные)
  Никита Сергеевич по ходу мероприятия чувствовал себя прекрасно, был в ударе и отжигал так, что потом и сам не мог вспомнить, что именно говорил. К счастью, войну никому не объявил, да и первая леди, судя по фотографиям, осталась довольна.
  JFK с Ниной Петровной тоже сумел найти общий язык, они общались с виду не так раскованно, но достаточно активно. По окончании официальной части приёма гости смогли перемещаться более свободно. К общению подключились мать президента, Роза Кеннеди, и внучка Никиты Сергеевича Юлия Леонидовна (АИ).
  Приём стал хорошим завершением успешных переговоров. Неожиданное для многих решение о совместном исследовании космоса оказалось важным шагом от противостояния к согласию. В этой ситуации обеим сторонам было уже невыгодно нагнетать обстановку, усиливая конфронтацию. От состояния 'холодной войны' СССР и США постепенно, пока ещё очень медленно, разворачивались к состоянию разрядки (АИ).
  (В реальной истории в ходе переговоров стороны в очередной раз споткнулись на германском вопросе. Отказ Хрущёва участвовать в совместной лунной программе, обусловленный опасениями раскрыть реальные, весьма ограниченные на тот момент возможности доставки ядерного оружия на территорию США, привёл к нарастанию международной напряжённости. Отсутствие взаимопонимания по германскому вопросу вылилось в августе 1961 г в Берлинский кризис и строительство стены между Западным и Восточным Берлином. В АИ стена построена ещё в 1956 г, в момент Суэцкого кризиса, Главкосмос отделён от военных структур и является чисто гражданской организацией, что позволяет вести более широкое сотрудничество в космической сфере)
 
  #Обновление 03.12.2017
 
 
 К оглавлению
 
  В 1961 г в СССР проходили испытания сразу несколько самолётов и вертолётов. Ближе всего к передаче в эксплуатацию был турбовинтовой самолёт для местных авиалиний Ан-24. В 1961 году он успешно прошёл государственные испытания. В серийное производство на заводе ? 473 в Киеве его передали в начале 1962 г, а с 31 октября 1962 г началась их эксплуатация в ГВФ на трассе Киев - Херсон. При этом постоянная доводка Ан-24 не прекращалась и в ходе серийного производства (Кому интересно - очень подробно об этом http://nebaba.yasinskiy.net/?page_id=205)
  Одновременно в ОКБ Антонова велось проектирование самолётов Ан-26 на базе опытного транспортного самолёта Ан-24Т, переделанного из 3-го самолёта опытной серии. Ан-24Т совершил первый полёт в сентябре 1961 г. На Ан-26 военные потребовали изменить заднюю оконечность фюзеляжа, устроив в ней кормовой грузовой люк с рампой, что потребовало пересмотра схемы силового набора самолёта, увеличить мощность двигателей и усилить крыло. Это отодвинуло сроки его готовности на 1964-65 гг.
  Параллельно шла работа по доводке транспортного самолёта Ан-12, запуск в серию самолёта для малой авиации Ан-14 (АИ), завершалось серийное производство транспортного самолёта Ан-8, и разрабатывался тяжёлый транспортный самолёт Ан-22. Нагрузка на специалистов ОКБ была очень большая.
  Работы по самолёту Ан-22 были начаты после осеннего совещания 1956 г (АИ, см.гл. 02-11), на котором Первый секретарь сразу поставил задачу разработки тяжёлого 4-хмоторного транспортного самолёта с двигателями НК-12. Эскизный проект был готов в июне 1958 г.
  (В реальной истории к июню 1958 г в ОКБ-473 был разработан эскизный проект двухмоторного самолёта Ан-20, который руководство ГКАТ забраковало и дало указание разработать ещё больший, 4-хмоторный самолёт. Техническое проектирование Ан-22 было начато в 1960 г. В АИ время на разработку Ан-20 не тратили)
  Разработку Ан-22 возглавил заместитель главного конструктора Алексей Яковлевич Белолипецкий В августе 1959 г состоялась макетная комиссия, а к лету 1960 г были выпущены рабочие чертежи и начата постройка первого прототипа (В реальной истории - в 1963 г, все даты сдвинуты примерно на 2-3 года.)
  В ходе разработки Первый секретарь решительно отбросил трудноосуществимые требования военных, которые настаивали на обеспечении возможности десантирования с самолёта моногрузов массой до 20 тонн, из-за чего специалисты ОКБ взялись было продумывать вариант с грузовым люком в полу кабины, чтобы не менять центровку самолёта при сбросе тяжёлого груза через задний люк. Парировать такие изменения центровки рулями было очень трудно.
  Ещё одним требованием военных была переброска баллистических ракет на Ан-22, с последующей доставкой их от аэродрома до шахты вертолётом Ми-10. Хрущёв знал, что в итоге от этих требований военные всё равно отказались, но на техническое обеспечение этих 'хотелок' было потрачено много времени и средств. Поэтому он сразу запретил министру обороны Гречко 'заниматься ерундой':
  - Антоныч, вы с Неделиным херню не несите, есть у вас железная дорога, тягачи с прицепами и дирижабли - вот ими ракеты и таскайте, а ерундой заниматься нечего, бюджет у страны не резиновый.
  Решение Первого секретаря сэкономило Антонову ещё более года работы. В итоге самолёт был передан на лётные испытания в августе 1961 года. (В реальной истории - в августе 1964 г). Новые многолопастные воздушные винты для него ещё разрабатывались, и на прототип поставили 'протовентиляторы' от серийного Ту-114 (АИ)
  ОКБ Михаила Леонтьевича Миля не менее интенсивно работало над вертолётами Ми-10, Ми-2 и Ми-8. Ми-10 совершил первый полёт 15 июня 1960 г. В мае 1961 г особисты потушили пожар, вспыхнувший на опытном экземпляре вертолёта В-10, как обозначался прототип. Разработка Ми-10 шла практически без опережения по времени. Точная дата пожара была неизвестна. Сотрудники КГБ по указанию Серова дежурили возле вертолёта весь май. В качестве легенды им сообщили о возможности диверсии.
  Вспыхнувший огонь внутри вертолёта и дым особисты увидели своевременно, успели похватать огнетушители и, с помощью их и такой-то матери, кое-как вертолёт потушили. Злоумышленников-диверсантов обнаружить закономерно не удалось, а вот раздолбайство выявили и виновных наказали. К этому времени уже строился второй опытный экземпляр, погорелый вертолёт удалось быстро отремонтировать, поэтому испытания почти не прерывались. 23 сентября 1961 года второй опытный В-10 установил рекорд грузоподъёмности в 15103 кг на высоту 2200 м.
  Идею военных таскать ракеты вертолётами Никита Сергеевич придушил в зародыше, поэтому вертолёт с самого начала получил нижнюю кабину грузооператора с дублирующим пультом управления, обращённую назад по полёту, выступающую вниз, перед передними стойками шасси. В салон узкого фюзеляжа вертолёт мог брать 28 пассажиров или дополнительные баки с топливом, при дальних перелётах. Этим он выгодно отличался от американского аналога CH-54, фюзеляж которого представлял собой металлическую балку, к которой крепились все основные агрегаты вертолёта.
  Ми-2 тоже начали разрабатывать значительно раньше, но мешало отсутствие двигателя. К тому же было принято решение увеличить его вместимость, с расчётом сделать из него по габаритам и грузоподъёмности аналог очень удачного американского UН-1. В этом случае вертолётом Ми-2 рассчитывали заменить быстро устаревающий Ми-4, хотя полностью заменить его не удалось. Во многих случаях лётчикам важна была непревзойдённая приёмистость поршневого двигателя АШ-82В, позволявшая избегать тяжёлых лётных происшествий, и его малая чувствительность к запылённости воздуха.
  Вертолёт разрабатывали сразу в сельскохозяйственной, пассажирской, транспортной, санитарной и учебной модификациях, а также в военном транспортно-десантном варианте. Фюзеляж Ми-2 сделали немного шире, изменили конструкцию шасси и пилонов для подвески вооружения, вместо маленькой двери в борту сделали широкие сдвижные боковые двери, теперь вертолёт мог брать не 8, а 10 человек. Опытный экземпляр оснащался сначала 2 лицензионными двигателями Turbomeсa Artouste, которые в серии заменили сначала на лицензионные 930-сильные Turbomeсa Bastan. (АИ, в реальной истории на Ми-2 ставился не слишком удачный двигатель ГТД-350). Сопровождение в производстве лицензионных французских двигателей было поручено омскому КБ Глушенкова. В перспективе рассчитывали на чехов, с их новым двигателем Walter М-601.
  В октябре 1961 года лётчик-испытатель Герман Витальевич Алфёров совершил на В-2, как назывался первый прототип, первое зависание у земли и 15-минутный полёт на небольшой скорости. Уже в следующем месяце вертолёт поступил для прохождений государственных испытаний. Серийное производство вертолёта развернули с 1962 г, сначала на дополнительной площадке вертолётного завода ? 387 в Казани (АИ), где на основном производстве уже выпускался Ми-4. Предполагалось, что производство 'четвёрки' будут постепенно сворачивать, параллельно наращивая выпуск Ми-2 и Ми-8. С 1965 г Ми-2 начали по лицензии выпускать в Польше, т.к. рынок стран Варшавского Договора и ВЭС требовал всё больше и больше лёгких и 'промежуточных' вертолётов - так обозначили подкласс тяжелее 4500 кг, между 'лёгкими' Ми-1 и Ка-18/Ка-26 и 'средним' Ми-4. После начала серийного производства Ми-2 и Ми-4 ещё долго, до начала 80-х, эксплуатировались параллельно.
  Разработку вертолёта Ми-8 также запланировали ещё на совещании осенью 1956 г (АИ, см. гл. 02-11), но работа поначалу шла медленно из-за отсутствия двигателя. Зато несущий ротор сразу сделали пятилопастным, и запроектировали вертолёт под установку двух двигателей (у первого образца В-8 в реальной истории был один двигатель АИ-24 и 4-хлопастный ротор).
  Двигатель ВК-4 (в реальной истории известен как ТВ2-117) начали разрабатывать с начала 1957 года. Летом 1959-го Климов выдал на натурные испытания первую партию ещё очень сырых двигателей. Ставить их на вертолёт побоялись, установили на летающую лабораторию Ли-2ЛЛ, для проведения экспериментов в рамках программы ремоторизации (АИ, см. гл. 04-07) В течение 1959, 1960 и 1961 года ОКБ-117 Климова постепенно добилось приемлемой надёжности двигателя, достаточной для установки на вертолёт. Параллельно шла работа по более мощной версии двигателя, получившей название ВК-8 (Мы знаем его как ТВ3-117).
  Для полётов опытного образца двигатель ВК-4 был уже более-менее пригоден, но для серийного выпуска вертолёта ещё не годился.
  Однако Хрущёв, осмотрев на заводе В-2323 (сейчас ММВЗ) почти готовый первый образец Ми-8, тогда ещё В-8, безапелляционно заявил:
  - Хорошая машина, Михаил Леонтьевич! Готовьте его серийное производство, в Москве и в Казани.
  - Никита Сергеич, так ведь двигатель ещё не доведён! - всполошился Миль.
  - У вас, Михаил Леонтьевич, это уже которая машина? - спокойно спросил Хрущёв.
  - Пятая, Никита Сергеич, - ответил Миль. - А считая Ми-2, и Ми-4Ш (АИ) - так уже и седьмая.
  - Ну вот, видите, - по-доброму усмехнулся Первый секретарь. - И у Владимира Яковлевича его двигатель - далеко не первый. Будем считать, что я в вас верю. Готовьте вертолёт в серию. Начните с оснастки для фюзеляжа и ротора, а для остального оснастку делайте по готовности компонентов.
  Решение было непростое, подготовка к серийному производству означает изготовление дорогостоящей оснастки, выделение производственных площадей, закупку и монтаж оборудования, то есть - немалые затраты. Но Хрущёв точно знал, что вертолёт получится удачным, и решил рискнуть.
  Подготовку к серии начали проводить сначала на Казанском вертолётном заводе, а затем, с 1962 года, и на заводе ?99 в Улан-Удэ.
  Первые двигатели ВК-4 и редуктор ВР-8 поступили в ОКБ М.Л. Миля весной 1961 г., и 2 августа вертолет В-8А на привязи впервые оторвался от земли. Первый полёт был совершён 18 сентября 1961 г. (АИ, в реальной истории - 17 сентября 1962 г)
  Занимался новыми машинами и Николай Ильич Камов. По рекомендации руководства страны на заводе ?938 (Ухтомском вертолётостроительном заводе) в Люберцах-Ухтомской, где располагалось его ОКБ, тоже велось сразу несколько работ.
  На базе лёгкого вертолёта Ка-18 с поршневым двигателем был построен турбовинтовой вариант Ка-19 (АИ) с чешским двигателем Walter M-601. В течение 1960-61 гг он проходил испытания, и летом 1961 года было принято решение о его серийном производстве. Вертолёт пустили в серию на заводе ? 99 в Улан-Удэ, где до этого уже собирали Ка-18. Увеличенная мощность двигателя новой машины заставила немного увеличить габариты, ёмкость топливных баков, и количество пассажиров - с трёх до пяти. Вертолёт также получил новый, слегка заострённый нос с блистерами для лучшего обзора вперёд-вниз при посадке, примерно как у американских вертолётов UH-1 или OH-58 (АИ).
  Основной разработкой Николая Ильича в этот период был вертолёт противолодочный Ка-25. Впрочем, он, скорее, походил на более поздний Ка-27. Инициатором пересмотра первоначального проекта стал военно-морской министр адмирал Кузнецов.
  Получив допуск к присланной информации, адмирал активно взялся изучать всё, что касалось флота. Анализируя доступную информацию по Ка-25, он отметил недостаточную мощность двигателей вертолёта, что привело 'в той истории' к его недоразмеренности и ограничениям по боевому применению. Изучая ситуацию дальше, Николай Герасимович обратил внимание, что двигатели ГТД-3 конструкции Глушенкова оказались не только слабоваты для Ка-25, но и запоздали по времени разработки. Он изучил по 'электронной энциклопедии' дальнейшие работы Камова. Среди них внимание министра привлёк Ка-27, несколько более крупный и оснащённый более мощными двигателями ТВ3-117.
  Этого двигателя ещё не существовало, но Климов и Изотов работали над его предшественником - ТВ2-117, он же ВК-4, и из 'документов 2012' было ясно, что двигатель у них получится. Кузнецов вызвал к себе Камова, выслушал отчёт конструктора по текущей работе, а затем предложил:
  - Николай Ильич, я вот тут подумал... А что, если вам ваш Ка-25 сделать чуть покрупнее, с расчётом на климовские двигатели ВК-4? А затем их можно будет заменить на следующую, более мощную модель, я слышал, Изотов с Климовым её уже обсуждали, как модернизацию ВК-4? А глушенковскому двигателю тоже применение найдётся.
  - Так ведь этих двигателей тоже ещё нет, товарищ министр? - ответил Камов.
  - Да, но, полагаю, у Климова двигатель будет готов раньше, чем у Глушенкова. И у климовского мотора есть резервы для увеличения мощности. Вашему вертолёту предстоит летать над морем, на большие расстояния, с довольно тяжёлыми торпедами и гидроакустической аппаратурой, - пояснил свою мысль Кузнецов. - У нас сейчас просматривается тенденция к увеличению тоннажа эсминцев, которые будут основными носителями вашего вертолёта. Полагаю, с размещением на них более крупного вертолёта проблем не будет. Дам судостроителям поручение рассмотреть вопрос и прислать вам результаты.
  - Хорошо, - согласился Камов. - А мы тогда проработаем вариант немного большей размерности, с климовскими моторами.
  Николай Ильич нервничал, опасаясь провалить сроки, но ГТД-3 потребовал в итоге большей доводки, чем двигатель Климова. Когда же в ОКБ получили первые образцы двигателя ВК-4, стало ясно, что с ними вертолёт обладает существенно лучшими характеристиками. Для полного счастья мощность следовало бы поднять ещё - до 2000 л.с. на каждый двигатель. Владимир Яковлевич, выслушав Камова, обещал помочь.
  Создаваемый Камовым и Братухиным конвертоплан впервые поднялся в воздух 18 декабря 1959 года (АИ), но далеко не улетел. Во время подъёма 'на привязи' обнаружились сильные вибрации (АИ, см.гл. 05-09). После доработки, в феврале 1960 г опытный конвертоплан совершил второй подлёт, закончившийся аварией. Из-за тряски, которую так и не удалось полностью устранить, разрушилась одна из лопастей правого ротора. Аппарат упал и получил настолько сильные повреждения, что его решено было списать (АИ).
  Огорчённый Камов предложил Братухину проводить эксперименты на более простом и дешёвом прототипе. К лету 1960 года был собран упрощённый прототип конвертоплана. Его фюзеляж представлял собой простую пространственную ферму, к которой приделали хвост, крыло, двигатели АИ-24 и несколько удлинённый центроплан от Антоновского Ан-24. Двигатели и консоли крыла были сделаны поворотными, а пропеллеры увеличенного диаметра разработали заново. Эта машина поднялась в воздух в июле 1960-го года. Летать она начала не сразу. Очень долго возились, устраняя вибрации. Летом 1961 года конвертоплан ещё толком летать не начал (АИ).
  Игорь Александрович Эрлих параллельно с запуском в серию своего 'летающего вагона' Эр-1, сделанного на базе Як-24, готовил прототип меньшего по размерам, но сходного по компоновке вертолёта Эр-2. Он был предназначен для эксплуатации на вертолётоносцах в качестве десантного.
  Если ЭР-1 представлял собой несколько расширенную и укороченную, за счёт установки двигателей наверху герметичного фюзеляжа-монокока версию Як-24П (http://otvaga2004.ru/kaleydoskop/kaleydoskop-air/vertolet-yak-24/attachment/otvaga2004_yak24_yak24p02/ изображён исходный вариант с 4х1250 л.с. ГТД, на Эр-1 используются 2хНК-4В или АИ-20В), то Эр-2 больше походил на Боинг-Вертол CH-46 'Sea Knight', тем более, что и назначение у него было такое же. Рассчитанный на эксплуатацию с трофейных британских авианосцев, с их небольшими самолётоподъёмниками, Эр-2 в длину был всего 13 метров, и оснащался двумя двигателями ВК-4. Зато вертолёт был оснащён длинной штангой дозаправки и мог заправляться в воздухе от любого самолёта, оснащённого универсальным заправочным агрегатом УПАЗ, лишь бы заправщик мог лететь с доступной вертолёту скоростью. Эр-2 впервые поднялся в воздух в марте 1961 года (АИ)
  С реализацией проектов перспективных авиалайнеров, что представляли в прошлом году на НТС СССР Туполев и Ильюшин, дело шло не так гладко, как ожидалось. Из четырёх проектов туполевских лайнеров успели построить только разрабатывавшийся для совместной эксплуатации с французами А-200, в основном, за счёт использования готовых наработок. По сути, туполевцы взяли серийный Ту-115 - грузовую версию Ту-114 с фюзеляжем увеличенного диаметра (4,5 м), несколько укоротили фюзеляж, облегчив самолёт, и частично перепроектировали крыло под размещение на пилонах четырёх двигателей НК-8, которые к этому времени начали выпускать серийно (АИ, см. гл. 05-09).
  С крылом для А-200 вышла необычная история. Среди большого массива информации в ИАЦ Бартини обнаружил данные по сверхкритическим аэродинамическим профилям. Проведя расчёты и организовав в ЦАГИ пробные продувки моделей, он убедился, что новый профиль может прибавить при том же расходе топлива от 7 до 15% к дальности для уже существующих самолётов. При этом крыло можно было сделать более толстым, что также увеличивало объём внутренних баков. (https://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_tech/3369/Сверхкритический)
  Подобная работа уже велась в ЦАГИ, но найденная Бартини информация позволила быстрее получить сверхкритические профили т. н. 'второго поколения'. Роберт Людвигович завёл было разговор с Туполевым о модификации крыльев вновь строящихся и проектируемых самолётов, но Андрей Николаевич велел ему 'не лезть не в своё дело'.
  Однако теперь Бартини, чувствуя за собой поддержку Хрущёва, так просто не отступился. Тем более, что на 21 съезде КПСС его, Микулина и ещё нескольких авиаконструкторов избрали членами ЦК (АИ), и Туполев уже не мог просто так его послать. Он передал информацию заместителю Туполева Дмитрию Сергеевичу Маркову.
  Дождавшись, когда Андрей Николаевич уйдёт в отпуск, Марков выделил группу молодых конструкторов и расчётчиков, дал им опытного ведущего конструктора, и к приезду Туполева из отпуска положил ему на стол результаты экспериментальных продувок, расчёты, сравнительные таблицы, и готовые чертежи крыла для А-200 со сверхкритическим профилем и новыми кессонными баками, вместо вкладных, использовавшихся на Ту-114.
  Туполев сначала был взбешён, долго и мерзко ругался матом, но потом, вчитавшись в таблицу, остыл, сумел понять и оценить преимущества, и распорядился сделать для А-200 новые консоли крыла по чертежам 'этих молокососов'(АИ).
  Самолёт по своим основным характеристикам примерно соответствовал 'Боинг-707-320' 1959 года, но был несколько крупнее, и потому немного превзошёл американского конкурента по вместимости и дальности, за счёт нового крыла большего размаха со сверхкритическим профилем и баками большей вместимости. С полной пассажирской загрузкой 210 человек при одноклассной компоновке салона А-200 мог покрыть 10 тысяч километров, а при двухклассной компоновке он брал 160 пассажиров на дальность 11 тысяч.
  Планер и двигатели по отдельности уже были испытаны и отработаны, что позволяло надеяться на достаточно быстрое завершение испытаний. Заказы от 'Аэрофлота' и 'Эр Франс' уже были - сказалось некоторое ухудшение отношений Франции и США в начале 60-х после прихода к власти де Голля. К тому же в авиационной промышленности Франции была ощутимая доля государственного капитала.
  А-200 совершил первый полёт в сентябре 1960 года. С октября начались испытания, сначала лётно-конструкторские, которые самолёт прошёл относительно быстро, хотя и не без замечаний и доработок, а затем, с февраля 1961 года - государственные. Впереди были ещё совместные эксплуатационные испытания экипажами 'Аэрофлота' и 'Эр Франс' (АИ).
  Вторым самолётом Туполева, который успели облетать, стал среднемагистральный Ту-164, в основном - за счёт использования готовой оснастки для изготовления фюзеляжа, диаметр которого совпадал с диаметром фюзеляжа Ту-104 (АИ, см. гл. 05-09). Вариант с двумя двигателями Д-20П полетел даже раньше А-200 - в августе 1960 года, а в ноябре взлетел четырёхмоторный вариант с немецкими двигателями Pirna-020. Двигатель производства ГДР ещё нуждался в доводке, зато советский Д-20П уже выпускался серийно. Однако сам авиалайнер, спроектированный почти полностью заново, требовал множества доработок. Недостатки, выявляемые в ходе испытаний, устранялись достаточно оперативно, но на новом самолёте их всегда вылезало больше, чем ожидалось.
  Самолёты Ту-154, Ту-184 и А-214 ещё разрабатывались в ОКБ, их постройку предполагалось начать позднее. Николай Дмитриевич Кузнецов к концу 1960 года выдал опытную партию бесфорсажных двигателей НК-6П, с января 1961-го они испытывались в воздухе на нескольких самолётах - 'летающих лабораториях' (АИ).
  Несколько лучше шла разработка новых лайнеров у Ильюшина. Сергей Владимирович сделал ставку на максимальную унификацию всех четырёх основных проектов. Новые лайнеры Ильюшина Ил-62, Ил-74 и Ил-82 имели одинаковый диаметр фюзеляжа, что позволяло сэкономить на оснастке, и вписывалось в концепцию совместного концерна 'Airbus' (АИ, см.гл. 04-06). Более крупный А-270 имел фюзеляж большего диаметра, но он должен был стать первым самолётом новой ильюшинской линейки широкофюзеляжных лайнеров.
  Опытный образец 4-хмоторного Ил-62 взлетел в декабре 1960 года (АИ, в реальной истории 2 января 1963 г). Стороны понимали, что испытывать самолёт нужно быстро, поэтому к испытаниям были построены сразу 4 опытных машины. В обозначениях 'Airbus' самолёт получил индекс А-180. По требованию французской стороны 4 двигателя НК-8 на нём располагались под крылом, для удобства обслуживания (АИ).
  (Таким же образом, на 4-х прототипах сразу, испытывали А-300. Ил-62 в реальной истории испытывали 4 года, и пустили в производство только в 1967-м. А-300 в реале впервые взлетел 28 октября 1972 года, а в мае 1974 г уже начались поставки серийных самолётов покупателям).
  Французские заказчики требовали прежде всего закрыть дальние трансатлантические и ближние европейские маршруты, поэтому вторым ильюшинским лайнером нового поколения, поднятым в воздух, стал ближнемагистральный Ил-82, или А-120, в обозначениях 'Airbus'. 120-местный лайнер с двумя НК-8 под крылом совершил первый полёт в марте 1961 года. Параллельно с доводкой первого прототипа строились ещё три самолёта для ускорения испытаний (АИ).
  Лайнеры Ил-74 и А-270 ещё разрабатывались. Первый полёт А-270 ожидался в конце 1961 или в начале 1962 года, при условии готовности двигателей конструкции Кузнецова. Необычная для советской авиации аэродинамическая схема Ил-74 требовала больше времени на отработку, поэтому с ним ясности пока ещё не было (АИ).
  Пока 'Эр Франс', после проведённых доработок, закупила ещё несколько авиалайнеров Ту-114, а французские ВВС неожиданно проявили интерес к приобретению Ту-115 в варианте заправщика, что предсказуемо вызвало истерику американцев, у которых обломились поставки во Францию заправщиков КС-135. Контракт был подписан в июне 1961 года (АИ).
  На местных линиях, в дополнение к ветерану Ан-2, с весны 1960 г начали использовать четырёхместные самолёты L-200 'Морава' (реальная история) и вертолёты HC-3 производства Чехословакии, и 8-местный АН-14, запущенный в серию в обход требований военных прямым указанием Хрущёва (АИ, см. гл. 05-09)
  Также на местные линии были переведены Ил-14, прошедшие ремоторизацию. Их поршневые двигатели заменялись на ТВД. С новыми двигателями эти очень удачные самолёты летали ещё не один десяток лет (АИ). Многочисленные Ил-12 и Ли-2 до наращивания серийного производства турбовинтовых двигателей продолжали пока летать с поршневыми моторами.
 
  Роберт Людвигович Бартини продолжал испытания своего самолета Ф-57 - аналога будущей первой ступени аэрокосмической системы А-57.
  Самолет впервые взлетел 5 мая 1960 года (АИ). Как рассказывали очевидцы, в тот день Бартини плакал от счастья. Одному из стоявших рядом инженеров он сказал:
  - Двадцать пять лет ни один из моих самолётов не поднимался в воздух...
  К моменту показа Первому секретарю ЦК в июле 60 го Ф-57 успел сделать 12 испытательных полётов. Вначале он летал с двигателями НК-8. Однако, предложенная Бартини компоновка позволяла установить на самолёт практически любые двигатели подходящих габаритов и массы. Двигатели размещались в одной общей, либо в отдельных мотогондолах на спине самолёта. Их можно было легко снять и заменить другими.
  В августе 1960 года Ф-57 временно оснастили двигателями ВД-7, устанавливаемыми на Ту-22А. С этими двигателями самолёт 22 августа 1960 года впервые преодолел звуковой барьер. В сентябре-октябре самолёт интенсивно испытывали. Ведущим лётчиком-испытателем Ф-57 был полковник Николай Иосифович Горяйнов. Под его управлением 8 сентября Ф-57 впервые превысил скорость М=2, а 5 октября достиг расчётной высоты полёта 25 тысяч метров и расчётной скорости М=3 (АИ), что стало настоящим триумфом, экспериментально подтвердившим выдвинутую Бартини концепцию сверхзвукового крыла с переменной стреловидностью по передней кромке.
  (Такое крыло использовалось на самолётах Ту-144 и 'Конкорд')
  Будучи человеком творческим, Роберт Людвигович быстро загорался новыми идеями и так же быстро к ним охладевал, переключаясь на следующую идею, которых у него был вагон и маленькая тележка. Доводить свои конструкции до конкретного результата он с лёгкостью перепоручал другим. В то же время руководству страны нужна была не проверка 'завиральных идей' конструктора, а конкретный, летающий результат, способный выполнять назначенные задачи.
  Поэтому на разработке компонентов АКС были сконцентрированы немалые силы. ОКБ-52 Владимира Николаевича Челомея занималось второй ступенью - аэрокосмическим самолётом, а первую ступень в ОКБ-23 Владимира Михайловича Мясищева разрабатывали совместно с Бартини такие опытные конструкторы как Павел Владимирович Цыбин и Наум Семёнович Черняков, перешедший к Мясищеву из ОКБ-301 Лавочкина, вместе с группой конструкторов и технологов, занимавшихся технологией обработки и сварки титана.
  (АИ, в реальной истории Н.С. Черняков в 1960-61 гг работал у Челомея, а затем в 1961 г ушёл в ОКБ Сухого, где занимался не получившими развития проектами Т-4 и Т-60)
  Александр Александрович Микулин убедил Бартини, что АКС и экспериментальных самолётов может оказаться недостаточно, чтобы заинтересовать руководство страны. В это время в США шла работа над проектом 'Архангел' - разработка сверхскоростного высотного разведчика и перехватчика А-11 / А-12 / SR-71. Этот проект и меры противодействия ему уже обсуждались на совещаниях НТС СССР. Поразмыслив, Бартини предложил переделать свой нереализованный пока проект среднего стратегического бомбардировщика Е-57 (https://testpilot.ru/russia/bartini/e/57/e57.htm) в стратегический разведчик Р-57.
  Е-57 был, фактически, пропорционально увеличенным аналогом экспериментального Ф-57 и близок по основным данным к SR-71. Переделать его в скоростной высотный разведчик было несложно. Нужны были только двигатели. Имея хорошие отношения с министром авиапромышленности Дементьевым, Бартини предложил ему разработать опытный образец стратегического разведчика Р-57 в общих рамках работы по аэрокосмическому самолёту. Дементьев, уже получивший из ВИМИ обзор по перспективным разработкам американцев, идею поддержал (АИ).
  После решения, принятого на совещании весной 1960 года с подачи Бартини и Микулина, Прокофий Филиппович Зубец продолжил разработку перспективного двигателя М16-17 предназначавшегося первоначально для мясищевского бомбардировщика М50. Хотя проекты М-50, М-52 и М-56 отменили, Бартини сумел заинтересовать этим двигателем Андрея Николаевича Туполева, которому требовался более мощный и экономичный двигатель для бомбардировщика Ту-22. Туполев использовал поддержку Хрущёва, всё своё немалое влияние на всех уровнях системы государственного управления, и добился решения об установке двигателей конструкции Зубца на свой бомбардировщик (АИ). Казанское ОКБ-16 получило финансирование и госзаказ на двигатели, началась настоящая работа по их доводке. Двигатели испытывали на стендах, а затем на 'летающей лаборатории' Ту-16.
  В продолжение этой работы Бартини и Микулин заказали в ВИМИ информационную подборку по американскому двигателю J-58 и, заручившись поддержкой министра Дементьева, собрали мини-совещание по разработке перспективного двигателя. Помимо Зубца им нужен был ещё Михаил Макарович Бондарюк.
  Министр Дементьев коротко ввёл двигателистов в курс дела:
  - Американцы сейчас разрабатывают проект скоростного высотного разведчика А-12. Он будет оснащён уникальными комбинированными двигателями. Товарищ Микулин расскажет подробнее.
  Микулин встал, развернул и повесил на стойку плакат с изображением двигателя J-58 на разных скоростях (https://ru.wikipedia.org/wiki/Файл:SR71_J58_Engine_Airflow_Patterns.svg )
  - Двигатель J-58 ТРД изменяемого цикла с прямоточным внешним контуром. ТРД в нём заключён в трубу с несколькими комплектами перепускных устройств. Перед двигателем установлен перемещаемый конус. Сдвигая конус, открывая и закрывая створки, можно добиться широких пределов регулировки, и, соответственно, получить скорость полёта до М=3,2...
  Александр Александрович насколько возможно подробно рассказал всё, что было известно об американском двигателе. Упомянул особое топливо JP-7, дополнительное топливо TEB, используемое в системе зажигания, показал, как работает сложная система перепускных труб.
  - Есть предложение разработать на базе вашего М16-17 аналогичный двигатель, позволяющий поддерживать скорость порядка М=3,2 и выше в течение нескольких часов, - заключил министр.
  - Прошу дать месяц на изучение информации и предварительные расчёты, - сразу ответил Бондарюк. - Ничего подобного мы раньше не делали, это намного сложнее обычной прямоточки.
  - Хорошо, - согласился Дементьев. - Изучайте.
  После месяца ожесточённых споров и предварительных прикидок Бондарюк и Зубец пришли к выводу, что сделать такой двигатель сложно, но можно. Начали с изготовления моделей и их продувки в сверхзвуковой аэродинамической трубе ЦАГИ, чтобы понять, как должен работать конус и система перепуска воздуха. Работа явно предстояла сложная и долгая.
  В то же время Бартини понимал, что из Ф-57 можно выжать больше. Второй опытный самолёт построили уже не из нержавеющей стали, а полностью из титановых сплавов. Машина получила название 'Золотая птица', но отнюдь не за цвет. Официально её строили для испытания нового теплозащитного покрытия на основе кварцевой керамики. Бартини понимал, что самолёт может летать ещё выше и ещё быстрее. Передние кромки крыльев и обрамление фонаря кабины выполнили из тугоплавких материалов и применили в конструкции спиртовое охлаждение. Перед полётом в самолёт заливали 225 литров спиртоводяной смеси, именуемой 'шило', из-за чего машина Бартини пользовалась неизменной любовью и уважением технического состава, не меньше, чем Ту-22 и, впоследствии, МиГ-25. Когда в составе смеси начали использовать спирт двойного одорирования, с серной 'отдушкой', для многих тихих алкоголиков это стало тяжелейшим ударом судьбы. Пришлось подшиваться или делать кодирование.
  Роберт Людвигович понимал, что единственным двигателем, способным обеспечить скорость больше, чем М=3, на тот момент был ЖРД. Поэтому он обратился за помощью в Главкосмос, к Глушко и Королёву, предложив им свой самолёт для экспериментальной отработки технических решений разрабатываемых ими изделий (АИ). Глушко в это время работал над метановым вариантом РД-33, и сразу заинтересовался, так как самолёт позволял вернуть испытываемый двигатель на землю неповреждённым. Тяга РД-33 в 170 тонн для относительно лёгкого Ф-57 была более чем избыточна, но у Валентина Петровича в загашниках было несколько метановых вариантов двигателей меньшей тяги, например, переделанная на метан одна из 4-х камер сгорания двигателя РД-107, использовавшаяся для стендовой отработки (АИ).
  Королёву тоже нужно было испытать новые технические решения, например, совмещённый топливный бак с единой теплоизолированной перегородкой для сразу двух криокомпонентов. К тому же Сергей Павлович почитал Бартини своим учителем, и ни за что не смог бы ему отказать, даже если и хотел бы. Согласие было достигнуто, и работа началась. По требованию Главкосмоса ВВС предоставили для испытаний бомбардировщик Ту-95В, переделанный по заказу 242 для испытания сверхмощной термоядерной бомбы. У него уже были сняты створки бомбового отсека. Бомбодержатель заменили на вновь разработанную систему подвески опытного самолёта.
  Как только ОКБ-16 предоставило Бартини и Мясищеву опытную партию из 4-х двигателей М16-17, сначала один, а затем два таких двигателя поставили на Ф-57. Два двигателя М16-17 для относительно лёгкого Ф-57 тоже были совершенно избыточны. Их суммарная тяга почти в полтора раза превышала взлётный вес самолёта. С двумя такими двигателями Ф-57 мог бы стартовать вертикально. С одним двигателем М16-17 опытный самолёт уверенно разгонялся до М=2,5.
  В ноябре 1960 года с завода ? 88 был доставлен полукомформный топливный бак, разработанный для совместного хранения двух криокомпонентов - сжиженного метана и жидкого кислорода. Компоненты разделялись теплоизолированной полусферической перегородкой. Макет самолёта Ф-57, соединённый с наполненным водой баком подвесили под Ту-95 и выполнили несколько пробных полётов, чтобы убедиться в нормальной управляемости носителя. Перед посадкой воду из бака сливали, чтобы снизить нагрузки.
  Затем летающий макет оснастили твердотопливным разгонным двигателем увода и провели пробный сброс с Ту-95 на высоте 10 тысяч метров. Отделение прошло штатно, радиоуправляемый макет вёл себя предсказуемо, и после отделения бака совершил посадку на парашюте.
  Пока проводились эти лётные эксперименты, титановый Ф-57 обклеили плитками теплозащиты и установили новую мотогондолу с двумя двигателями М16-17 и жидкостным ракетным двигателем по центру. ЖРД несколько раз испытывали на стенде, затем поставили на стенд весь самолёт, и провели десяток пробных 'прожигов'. На носу и хвосте самолёта установили дополнительные блоки с двигателями ориентации. Летать предстояло на таких высотах, где аэродинамические рули теряли эффективность.
  11 января 1961 года Ту-95В с подвешенным под фюзеляжем 'боевым' Ф-57, соединённым с полуконформным баком, с помощью тягача вывезли на старт. Места пилотов в кабине бомбардировщика заняли лётчики-испытатели туполевского ОКБ Эдуард Ваганович Елян и Михаил Васильевич Козлов. Кресло пилота Ф-57 занял Николай Иосифович Горяйнов.
  Спортивный комиссар FAI Иван Григорьевич Борисенко проверил бортовые самописцы обоих самолётов и собственноручно их опломбировал. Полёт намечался рекордный, хотя установление рекорда и не было самоцелью, поэтому министр Дементьев распорядился официально зафиксировать результат.
  Подъехали заправщики, солдаты присоединили шланги, моментально покрывшиеся густым слоем инея. В полости топливного бака заправили жидкий кислород и сжиженный метан. Покрытый инеем бак из серебряного стал белым.
  Сотрясая окрестности рёвом двигателей, Ту-95 пошёл на взлёт. У края полосы его провожали создатели будущей аэрокосмической системы - Бартини, Мясищев, Цыбин, Черняков. Подъехал Владимир Николаевич Челомей, вместе со своим заместителем Сергеем Никитичем Хрущёвым.
  Самолёт оторвался от земли и начал набирать высоту. Взлетать пришлось с уменьшенным запасом топлива, чтобы не превышать максимальный взлётный вес. По достижении высоты 10 тысяч метров он лёг на курс, ведущий на север. Полёт решено было провести над тундрой, где Ф-57 с его лыжно-колёсным шасси мог в любом месте приземлиться на вынужденную, если возникнет такая необходимость. По трассе полёта дежурили несколько дирижаблей Контрольно-измерительного комплекса, поддерживавших связь с экипажем бомбардировщика и пилотом опытного самолёта. На них были установлены радиолокаторы, осуществлявшие объективный контроль.
  В районе Вологды Ту-95 повернул на курс 40 градусов, нацеливаясь на южную оконечность Камчатки. Через пять минут, после окончательной проверки всех систем, была дана команда на запуск двигателей подвешенного самолёта и отделение от носителя.
  Вот тут пригодилась увеличенная тяга двух М16-17. С подвешенным баком, превышавшим размеры самого Ф-57, самолёт изрядно потяжелел. Горяйнов двинул вперёд рычаги управления двигателями, самолёт рванулся вперёд и вверх, быстро набирая скорость и высоту. Николай Иосифович, прижатый перегрузкой к креслу, докладывал по радио показания приборов и собственные ощущения:
  - Скорость растёт, высота 15 тысяч. Перешёл на сверхзвук. Продолжаю набор высоты, скорость растёт.
  - Прошёл М=1,5, высота 18 тысяч, растёт...
  В Москве руководители разработки столпились у радиостанции, жадно вслушиваясь в каждое слово лётчика. Связь была установлена через цепочку дирижаблей. В комнате повесили репродуктор, звук вывели на него, чтобы лучше слышать.
  - Скорость М=2, высота 25 тысяч, матчасть в норме, разгон продолжаю.
  Самолёт мчался над заснеженной тундрой, с земли он выглядел еле различимой полоской белого инверсионного следа, теряющейся в запредельной высоте.
  - Скорость М=2,5, высота 30 тысяч, продолжаю разгон. Мужики... а Земля-то - круглая! И небо тут ни хрена не синее... чёрное небо, всё, что выше горизонта.
  Земля за окнами кабины ощутимо закруглялась. Синева неба выродилась в узкую полоску на горизонте. Выше неё небо было тёмно-синим, постепенно переходя в чёрноту космоса.
  - Скорость М=3, высота 35 тысяч, выше на ТРД не полезу, двигателям воздуха мало. Продолжаю разгон.
  Подъехал Глушко, протолкнулся через заполнившую комнату толпу людей, коротко спросил:
  - ЖРД уже включён?
  - Нет ещё.
  - Хорошо. Успел. Сергей сейчас подъедет.
  Из репродуктора донеслось:
  - Высота 35 500, скорость М=3,2, растёт...
  Через несколько минут после Глушко приехал Королёв. Едва он вошёл, из динамика послышалось:
  - Скорость М=3,3, высота 36 тысяч, начинаю выполнять 'горку'. Включаю ЖРД... Ох, бля... Есть зажигание! Перегрузка... растёт... 2G, 3G... ТРД выключаю. Перегрузка 4G, расчётная, высота 45 тысяч, скорость М=4, сильная вибрация, расход топлива в пределах нормы.
  Все замерли. Бартини, обычно спокойный, сжал кулаки так, что побелели пальцы. Наступила плотная тишина, нарушаемая только звуками дыхания и докладами по радио:
  - Скорость М=5, высота 50 тысяч, продолжаю набор. Трясёт, однако...
  Целью эксперимента был управляемый полёт с гиперзвуковой скоростью в мезосфере, где из-за разрежённого воздуха не могут летать обычные самолёты.
  - Скорость М=5,5, высота 55 тысяч... Перегрузка 4G... Двигатель работает устойчиво. Тряска поменьше стала...
  Горяйнов скосил глаза, посмотрел налево - далеко внизу сплошным белым полем расстилался Ямал. На отчётливо скругляющемся горизонте, почти сливаясь с заледеневшим Карским морем, едва виднелась Новая Земля.
  - Скорость М=6, высота 60 тысяч... Продолжаю разгоняться.
  Ракетный двигатель жрал жидкие метан и кислород с невероятной быстротой. Бак, подвешенный под фюзеляжем Ф-57, стремительно пустел. Самолёт становился легче, и разгонялся быстрее.
  - Скорость М=7, высота семьдесят... отсечка ЖРД. Уф-ф... гора с плеч... Сбрасываю бак.
  Перегрузка исчезла, тело, только что налившееся тяжестью, внезапно показалось совсем лёгким. Невесомости здесь не было, но самолёт летел по длинной параболе, и привычная земная тяжесть ненадолго отступила.
  Николай Иосифович нажал кнопку сброса бака. Коротким ударом, единой слитной очередью отработали пироболты. Торчащий впереди из-под носа самолёта бак провалился вниз и исчез.
  - Есть сброс бака, продолжаю набирать высоту по инерции.
  Разогнавшийся самолёт поднялся до высоты 75 километров, затем слегка опустил нос. Атмосфера здесь была совсем разрежённой, рули практически не действовали. Горяйнов короткими нажатиями кнопки активировал двигатели ориентации, проверяя их эффективность. Самолёт реагировал неохотно, вяло. Скорость немного замедлилась, потом, по мере снижения, снова увеличилась.
  - Скорость М=7, высота 65 тысяч, уменьшается.
  Ф-57 нёсся, постепенно снижаясь, над снежными просторами Якутии. По мере снижения сильно разогнавшийся самолёт разогревался, тормозясь о воздух. Это был самый опасный момент полёта - испытание теплозащиты, пока ещё не в полностью реальных условиях, но приближенных к реальным.
  - Растёт температура, вижу свечение за стёклами кабины, - доложил Горяйнов.
  На подходе к побережью Охотского моря он снизился до 25 тысяч, скорость упала до М=3,5. Это был второй опасный момент - нужно было снова завести реактивные двигатели. Теперь, в более плотных слоях атмосферы, скорость быстро падала. Николай Иосифович приподнял нос самолёта, не давая ему сильно снижаться. Скорость уменьшилась ниже скорости звука, и тогда он, немного опустив нос, нажал кнопку пиростартера. Из мотогондолы вырвалось чёрное дымное облако, моментально развеянное набегающим потоком воздуха. Двигатели набрали обороты, Горяйнов чуть подождал, и включил зажигание. Самолёт прыгнул вперёд, лётчик убрал газ. Теперь можно было идти на посадку.
  - Запуск прошёл нормально. Двигатели работают устойчиво, остаток топлива пять тонн, иду на аэродром.
  Ф-57 совершил посадку на аэродроме Ленино, на западном побережье Камчатки. Гиперзвуковой полёт завершился успешно.
  В Москве растроганный до глубины души Бартини принимал искренние поздравления коллег. Сергей Павлович Королёв, заключив его в свои медвежьи объятия, сказал:
  - Поздравляю, учитель... Лихо вы меня обставили.
  До полёта Гагарина оставалось ещё 4 месяца. Бартини улыбнулся:
  - Не для того мы работаем, Сергей Палыч, чтобы мериться, кто первый. Да и взлетел Горяйнов всего на 75 километров. У вас ещё всё впереди.
  - Речь! Речь, Роберт Людвигович! - потребовал Челомей.
  - Не мастер я речи произносить, - смущённо ответил Бартини. - Ну, хорошо. Скажу коротко.
  Когда я в 22-м году уезжал из Италии в СССР, я поклялся всей своей жизнью содействовать тому, чтобы красные самолёты летали быстрее чёрных. Прошу всех присутствующих засвидетельствовать - я своё слово сдержал, - закончил он под аплодисменты собравшихся.
  Рекорд был официально зарегистрирован комиссаром FAI. О полёте сообщили по телевидению и в газетах, опубликовали даже фотографию самолёта. Читатели и телезрители воспринимали подобные события как само собой разумеющееся подтверждение возможностей советской науки, талантов наших инженеров и конструкторов.
  Американские газеты, рассказывая об успехах советского самолётостроения, отмечали, что гиперзвуковой самолёт X-15 пока аналогичных успехов не добился.
  (Основные рекордные полёты X-15 состоялись в 1962 году, была достигнута скорость 7274 км/ч и высота 107 км, но это достижение не было официально зарегистрировано. )
  Также Ф-57 несколько неожиданно поучаствовал в киносьёмках. Самолёт сыграл роль опытного аппарата 'Циклон' в вышедшем в 1961 году фильме 'Барьер неизвестности'. Фильм сняли в соответствии с новыми идеологическими установками - на цветную плёнку для широкоэкранного показа, со спецэффектами, снимавшимися на моделях и 'макетных физических процессах', благодаря чему он вышел достаточно интересным.
  (В реальной истории фильм был снят на монохромную плёнку и получился довольно убогим. На сегодняшний момент представляет сугубо исторический интерес, т. к. в фильме 'засветилось' довольно много различной авиатехники, в том числе - редкой, такой, как вертолёт Ка-18 и истребитель Як-25П)
  Самолёт Ф-57 ?2 в январе-марте 1961 года совершил ещё несколько гиперзвуковых полётов. Максимальная достигнутая высота составила 85 километров, скорость М=7,5. Впрочем, установление рекордов самоцелью не было.
  Как и ожидал Глушко, аэрокосмическая система оказалась удобным средством испытания двигателей, и последующие полёты проводились в основном в интересах Главкосмоса и ОКБ-456. В этих полётах была отработана система дросселирования тяги двигателя, позволявшая управлять тягой в достаточно широких пределах. Это было необходимо для разработки будущего лунного посадочного корабля.
  Также во время полётов Ф-57 отрабатывались опытные образцы кислород-водородного двигателя, создаваемого под руководством Глушко в ОКБ-456, но эта работа ещё была далека от завершения.
 
  В феврале 1961 года первый опытный самолёт А-57 выкатили из сборочного цеха и перевезли на испытательный аэродром ЛИИ в Жуковском. С начала марта самолёт начал выполнять пробные рулёжки, затем разгоны с небольшим подлётом. Главной полосы длиной 5250 метров не всегда хватало, выручало лыжное шасси и заснеженные колхозные поля, простиравшиеся на юго-восток ещё на 10 километров.
  От первоначального проектного варианта опытный самолёт отличался наличием переднего горизонтального оперения. Оно увеличило аэродинамическое качество самолёта с 6,5 примерно до 8. Шесть двигателей М16-17 располагались по три в двух общих мотогондолах на верхней поверхности плоского планера. Интегральная схема самолёта обеспечивала очень большие внутренние объёмы для топлива. Между мотогондолами располагался отсек полезной нагрузки. В испытательных полётах в него обычно грузили балласт. Самолёт получил нормальное трёхстоечное колёсное шасси, убираемое в герметичные отсеки крыла. Для посадки на снег в дополнение к колёсным тележкам устанавливались широкие лыжи с вырезами для колёс (АИ частично).
  За характерную 'приплюснутую' внешность среди техперсонала ЛИИ самолёт получил прозвище 'камбала'.
  26 апреля 1961 года А-57 выполнил первый полёт продолжительностью 15 минут, на дозвуковой скорости, без уборки шасси. Его подняли в воздух лётчики-испытатели Николай Иосифович Горяйнов и Анатолий Семёнович Липко. Как потом вспоминали очевидцы из числа сотрудников ОКБ-23:
  'Всё произошло как-то обыденно, без какой-либо помпы, торжественности, как бы само собой. Самолёт в очередной раз вырулил на полосу, начал разгон, точно так же, как на прошлой неделе. Мы думали - опять будет небольшой подскок и сразу посадка, как в пятницу. Но 'камбала' вдруг задрала нос выше, чем обычно, и ушла в воздух. В первый момент мы даже не поняли, что случилось. А потом... потом все зааплодировали.
  Самолёт сделал круг над аэродромом и окрестными полями, и тут же снова приземлился. Он ещё катился по полосе, а за ним уже мчались машины, обычные аэродромные тягачи, заправщики, пожарники... 'Камбала' остановилась, открылся герметичный люк, лётчики спустились на покрытый снегом бетон, их тут же подхватили на руки и начали качать. Горяйнова на радостях чуть не уронили... На чёрном ЗиМе подъехали Мясищев и Бартини, все обнимались, радовались. Бартини снял с Горяйнова шлемофон и одел ему на голову свой берет, а шлемофон надел на себя, встал рядом. Так их и сфотографировали для стенгазеты...'
  В первых полётах редко происходит что-то важное и неординарное, так было и на этот раз. Освоение новой машины шло постепенно. Бартини очень опасался неудачи, катастрофы. Тем более, что двигатели М16-17 были ещё недостаточно надёжны и нуждались в доводке. Во время испытаний Ф-57 использовались два комплекта двигателей. На одном самолёт летал, другой в это время проходил дефектоскопию. Каждые два-три полёта комплекты меняли. Такую же методику использовали и на А-57. Трудозатраты на регулярную замену и разборку-сборку шести двигателей были большие, но это помогло предотвратить тяжёлое лётное происшествие. В начале мая на одном из рабочих колёс компрессора двигателя обнаружили микротрещину на корневой части лопатки. Двигатель заменили, дефектный отправили в Казань на исследование. По результатам были проведены доработки конструкции двигателя.
  На испытаниях Ф-57, проходивших параллельно, двигатели работали в более жёстких условиях, испытывая повышенные вибрации. Были случаи отрыва топливопроводов, возгорания электропроводки, пожары. От катастрофы спасала система сигнализации и пожаротушения, тут же прерывавшая подачу топлива и заполнявшая мотогондолу фреоном.
  10 мая А-57 впервые превысил скорость звука. Бартини очень нервничал, но машина вела себя устойчиво, лётчики после полёта докладывали спокойно и уверенно, на телеметрии и самописцах тоже никаких серьёзных неприятностей не выявили, кроме обычных мелких недочётов. Стало ясно, что самолёт 'получился', и летать будет. Его освоение продвигалось небольшими шагами, а конструкторы уже носились с новыми идеями, просчитывали разные варианты размещения полезной нагрузки, проектировали 'средний в линейке' сверхскоростной разведчик Р-57, писали доклады, составляли планы.
 
  В ходе подготовки к авиасалону в Ле Бурже Хрущёв пригласил Бартини и Микулина, чтобы обсудить состав экспозиции и различные вопросы на перспективу. Прежде всего, он поздравил конструктора с большими успехами:
  - Поздравляю вас, Роберт Людвигович! Наконец-то обе ваши красавицы - и маленькая, и большая - поднялись в воздух и обе научились летать быстро. Очень рад за вас, правда. Искренне рад, - он долго тряс руку Бартини, растроганного таким вниманием; впервые на его долю выпало признание на столь высоком государственном уровне.
  - Стараюсь, Никита Сергеич, стараюсь, - ответил конструктор.
  Хрущёв достал из папки официальный документ, украшенный многими подписями:
  - Представили вас, товарищей Мясищева, Цыбина, Чернякова и других ключевых участников разработки на Ленинскую премию. Как-никак, на гиперзвуке у нас раньше никто не летал. Заслужили.
  - Спасибо, товарищ Первый секретарь! Доверие постараюсь оправдать.
  - Я считаю - уже оправдали, - подытожил Никита Сергеевич. - Теперь расскажите - что дальше?
  - Дальше - долгая, кропотливая отладка и доводка всех систем самолёта, продолжение разработки второй, орбитальной ступени, создание прочих вариантов - народно-хозяйственных и военных.
  - Так... ну, с военными вариантами мы уже обсуждали, помню, - подтвердил Первый секретарь. - А какое народно-хозяйственное применение может быть у такой машины?
  - Сверхзвуковой пассажирский самолёт, Никита Сергеич, - тут же ответил Микулин.
  - Гм... А нужен ли он? - с сомнением спросил Хрущёв. - Много ли у нас маршрутов для такого самолёта? Насколько велик пассажиропоток на этих маршрутах. Это же всё считать надо. Самолёт очень большой, дорогой в эксплуатации. Мы же с вами анализировали по присланным данным опыт Ту-144 и 'Конкорда'. Не окупаются они, хоть тресни.
  - Тут, Никита Сергеич, надо действительно очень хорошо считать, но в пользу нашего предложения работает сразу несколько фактов. Товарищ Зубец сделал очень экономичный двигатель. Пусть расчётного удельного расхода 1,12-1,14 килограмма на килограмм-силу в час он пока не достиг, но 1,17 и даже 1,16 уже получены в полёте. Это лучше, чем в 'той' истории у 'Конкорда' - 1,19, и намного, намного лучше чем у Ту-144 - 1,56, - пояснил Микулин. - Двигатель бесфорсажный, обеспечивает продолжительный сверхзвуковой полёт.
  - Но вы же мне, помнится, сами объясняли, что сравнивать эти показатели напрямую, 'в лоб' - некорректно, - напомнил Хрущёв.
  - Верно, - согласился Микулин. - У А-57 сейчас 6 двигателей, у 'Конкорда' в 'той' истории было 4, и менее мощные. Но в эксплуатации значение имеет другой показатель - количество граммов топлива на пассажиро-километр. И вот тут надо учитывать, что расчётные данные по дальности А-57 высчитывались, исходя из применения более прожорливых двигателей НК-6, которые обеспечивали сверхзвуковой полёт только на форсаже. А сейчас на самолёте стоят бесфорсажные сверхзвуковые двигатели, с меньшим расходом. При этом А-57 рассчитывался, чтобы достать до Америки и вернуться без посадки. То есть, дальность в один конец у него будет почти вдвое больше, чем у 'Конкорда'
  - Вместимость за счёт интегральной компоновки тоже будет больше, - добавил Бартини. - А-57 сможет взять больше пассажиров, возможно, в полтора-два раза больше, мы сейчас рассчитываем различные компоновки пассажирских отсеков. При этом, на пассажирском варианте можно будет поставить не шесть двигателей, как на разгонщике, а те же четыре, ограничив максимальную скорость числом М=2 или М=2,2. Когда будут готовы все расчёты, мы вам доложим все возможные варианты.
  - Хорошо, - согласился Хрущёв. - Только не тяните. Надо к авиасалону эти расчёты иметь.
  - Сделаем, - пообещал Бартини. - Полный эскизный проект не обещаю, но прикидку по массам и вместимости сделаем.
  - Договорились, - решил Первый секретарь.
  - Я вам хотел ещё одну интересную штуку показать, Никита Сергеич. В приёмной коробка лежит, у товарища Шуйского. Разрешите?
  - Конечно! - тут же заинтересовался Хрущёв.
  Бартини принёс коробку, снял крышку, и достал крайне необычную конструкцию - равносторонний треугольник, склеенный из легчайших пластиковых трубочек и алюминиевой фольги. По углам треугольника располагались вертикальные стойки из тех же трубочек. Вертикальная лента фольги обтягивала эти стойки, как треугольный забор. По периметру была натянута тонкая металлическая проволока, примерно в 10 миллиметрах от фольги. От треугольника к блоку питания шли тонкие проводки, один - на проволоку, второй - на фольгу.
  Бартини воткнул вилку в розетку, повернул регулятор на блоке питания, и тут у Первого секретаря отвалилась челюсть. Треугольная конструкция плавно оторвалась от стола и медленно поднялась в воздух. Микулин задёрнул шторы, и в сгустившемся полумраке стало видно слабое мерцание коронного разряда вдоль проволоки.
  - Что... что это за хрень? - изумился Хрущёв. - Оно что, летает? Почему? Как?!
  - Это электростатический ионный двигатель, Никита Сергеич, - пояснил Бартини.
  (Не сказка, вполне реальная конструкция, неоднократно испытанная в 2008-2010 гг, см. статью Д.А. Боев, А.В. Ефимов 'Заметки к вопросу о перспективных движителях' http://engine.aviaport.ru/issues/100/pics/pg40.pdf)
  - Интересно? Теперь представьте, что таким движителем будет всё крыло самолёта, целиком, - пояснил Микулин. - При этом источник ионов - эмиттер - расположен вдоль всей передней кромки крыла, а остальная поверхность крыла, превращённая в совокупность коллекторов, разгоняет ионы до нужных нам скоростей. По нашим расчётам, каждый киловатт потребляемой мощности создаёт тягу в 25 килограмм-сил, это намного больше, чем у существующих ионных двигателей (см. прикидочные расчёты - там же, в статье). Приложив мощность в 200 киловатт, получим тягу в 5 тонн. Немного, но, если в качестве силовой установки использовать малогабаритный газовый атомный реактор и турбогенератор, можно получить больше. Обычный газотурбинный двигатель самолёта может, при прямом вращении электрогенератора, давать много большие мощности, но ему нужны топливо и кислород. Этот движитель мы испытывали и в вакуумной камере, в вакууме он тоже работает, хотя и менее эффективно.
  - Здорово... - Хрущёв заинтересовался. - И каких результатов можно ожидать от этой штуки?
  - Пока - это лишь начало, интересное направление работы, - пояснил Бартини. - Возможно, когда-нибудь из этого можно будет создать двигатель для недорогого вывода небольших грузов на орбиту, использовать его в качестве маршевого двигателя для полётов в мезосфере, или, хотя бы, для лёгких беспилотников, но, полагаю, ещё очень нескоро.
  - Что-то фантастика какая-то... - пробормотал Первый секретарь. - Треугольник из фольги, проволока... и вдруг летает! Но работу в этом направлении вы всё же не бросайте. Может получиться что-то очень даже интересное.
 
  #Обновление 10.12.2017
 
 
  От обсуждения дальних перспектив перешли к ближайшим.
  - Я тут посмотрел справочку по составу экспозиции на авиасалоне, - Хрущёв придвинул к себе несколько отпечатанных на пишущей машинке листов. - Давайте прикинем, что мы могли бы показать.
  - Новых разработок у нас достаточно, - ответил Бартини. - И по авиалайнерам, и по вертолётам. Можно хоть сейчас показать Ту-114, Ил-18, Ту-110, Ан-24, Ан-12, Ан-10, Ан-14. Из вертолётов - Ми-6, Ми-10, Ка-18, Эр-1. Вообще-то, западные фирмы показывают на таких мероприятиях не только новинки или самые выдающиеся, рекордные образцы. Они не стесняются из года в год выставлять одни и те же машины, рассматривая авиасалон как торговую площадку для заключения контрактов. Почему мы должны действовать иначе?
  Если правительство разрешит показывать перспективные лайнеры, можно будет показать туполевские А-200 и Ту-164, и ильюшинские Ил-62 и Ил-82.
  - Вот это годится, - одобрил Никита Сергеевич. - А то в 'той' истории мы почему-то только Ту-114 показали. Как будто другие конструкторские коллективы ничего значимого не построили. (Предполагалось выставить ещё Ту-124 и Ан-24, но, по какой-то причине, эти самолёты на ависалон не прибыли)
  - Мы могли бы и тогда показать, например, Ми-6 и Ми-10. Возможно, военные были против? - предположил Бартини. - Кстати, как насчёт показать на этот раз хотя бы несколько военных самолётов? В 'той' истории, когда наши показали в Фарнборо МиГ-29 - это был фурор. Почему бы не устроить нечто подобное на 25 лет раньше?
  - Подозреваю, что идеологический отдел ЦК и компетентные органы будут очень сильно возражать, - усмехнулся Первый секретарь.
  - Ну и напрасно. С товарищами Гречко, Серовым и Ивашутиным мы эту возможность уже обсуждали, - ответил Бартини. - Мне, кажется, удалось убедить Ивана Александровича, что участие в авиасалоне нашей военной техники, напротив, поможет нашим компетентным органам провести целый ряд операций по дезинформации противника в отношении наших реальных возможностей.
  Американцы и другие страны НАТО постоянно рекламируют свою продукцию военного назначения, при этом в рекламных целях завышают технические характеристики, оказывая психологическое давление и на нас, как на основного противника, и на своих союзников, как покупателей. А почему мы так не можем? Можно вообще выставить забракованные опытные образцы под видом серийных, запутать противника, создать ложное впечатление...
  - Вы предлагали это Серову? - удивился Никита Сергеевич.
  - Да. Серову, Ивашутину, Гречко, Королёву, - конструктор замялся. - Признаюсь, для меня это было нелегко, но пришлось пересилить себя, для пользы дела.
  Первый секретарь посмотрел на него с нескрываемым уважением. Бартини, единственный из всех известных конструкторов, отсидел полную десятку и старался без крайней нужды не высовываться. Если он сейчас пошёл на контакт со спецслужбами - значит, считал вопрос предельно важным.
  - И вы сумели их убедить поступиться режимом секретности?
  - Что там секретить, если многие из наших военных самолётов мы уже поставляем в другие страны? - Бартини достал справочник Jane. - Вот, пожалуйста. Всё они уже знают. Да, по многим нашим машинам информация неточная, но те, что поставлялись союзникам, расписаны достаточно подробно. Может быть, выкатим на авиасалон хотя бы их?
  - Может быть, - согласился Хрущёв. - Я вообще считаю, что если мы пока не можем противопоставить Западу реальную силу, надо, наоборот, создавать у них ложное впечатление, что мы сильнее, чем на самом деле, показывать наши достижения, в том числе - и в военной технике. Но наши замшелые идеологи упираются рогом и вопят, что 'мы за мир, мы не должны показывать военную технику, чтобы нас не обвинили в милитаризме'. На мой взгляд - мнение это неправильное и идеологически вредное. Из-за такого подхода наши собственные граждане думают, что мы - беззубые, и нам обороняться нечем.
  Вы, Роберт Людвигович, составьте мне предварительный список всего, что мы можем на авиасалоне показать, - попросил Первый секретарь. - А дальше я его сам или через Косыгина с министрами утрясу.
  Список Бартини подготовил. Хрущёв, в свою очередь, отправил письмо де Голлю, предложив немного продлить авиасалон, пришедшийся как раз на период визита Кеннеди в Европу и его переговоры с советским и французским лидерами. Президент Франции согласился, он подозревал, что СССР подготовил для экспозиции что-то неожиданное. Тем более, что внезапно поступила отдельная заявка на участие в авиасалоне от ГДР. Озадаченные устроители связались с французским МИД, министр иностранных дел Кув-де-Мюрвиль запросил инструкции у президента.
  Де Голль величественно пожал плечами:
  - Не вижу оснований им отказывать.
  - Но... западные немцы... Аденауэр будет недоволен...
  - Обе Германии - равноправные члены ООН (АИ, см. гл. 05-19), - с олимпийским спокойствием ответил де Голль. - Разведите их в Ле Бурже подальше, только и всего.
  Канцлер ФРГ Аденауэр был вынужден проглотить пилюлю - условием приёма ФРГ в ООН была отмена 'доктрины Хальштайна' (АИ, см. гл. 05-14 'Доктрина Хальштайна' исключала всякое сотрудничество ФРГ со странами, которые поддерживали отношения с ГДР. Была отменена в реальной истории в 1972 г).
 
  В конце мая - начале июня 1961 года на аэродроме Ле Бурже вблизи Парижа начал работу традиционный авиасалон. Он проводился каждые два года, по нечётным. В 1961 году авиасалон был очень представительным. Основные страны-производители авиатехники включили в свои экспозиции множество новых разработок и уже выпускающихся образцов.
  Великобритания представила транспортники Armstrong-Whitworth Argosy, Short SC.5 Belfast, пассажирские лайнеры Avro 748, BAC 1-11, BAC VC-10, Bristol Britannia C.1, Handley Page Herald, бомбардировщики Handley-Page Victor, Avro Vulcan, истребитель Gloster Javelin.
  Франция - транспортники Breguet 940, 941, 945, пассажирские Dasso-Sud-Aviation Spirale III, Sud-Aviation Caravelle 7, уже с советскими двигателями Д-20П вместо американских(АИ, см. гл. 05-09), истребители Mirage-3 нескольких модификаций, бомбардировщик Mirage-4, палубный штурмовик Etendard-4, вертолёты Sud-Aviation 3210 Super Frelon, Alouette III.
  Италия - вертолёты Agusta 101, 104, 115 собственной разработки и лицензионные Agusta Bell 47, 102, 204В, истребители FIAT G.91, G.95, УТС Macchi MB.326
  США - вертолёты Bell H-13, Boeing-Vertol 107, Sikorsky HSS-2 Sea King, Kaman H-43, СВВП Curtiss-Wright VTOL, бомбардировщики B-58 Hustler, A-3J-1 Vigilante, истребители F-104, F-105, F-4 Phantom, F-8U2 Crusader, F-4D Skyray, транспортники Lockheed C-130, Douglas C-133 Cargomaster.
  Западная Германия смогла выставить относительно немного - лёгкие самолёты Bölkov Junior, Dornier Do27, УТС RW.3 Passat, и, совместно с американцами - вертолёт-кран Weserflugzeugbau-Sikorsky WF-S 64 - лицензионную версию CH-54 Сикорского.
  (Полный список значительно больше, см. https://yadi.sk/i/1EkGdgCy3QFtqT)
  Это были лишь наиболее заметные из экспонатов. Помимо них, на авиасалоне было выставлено множество самолётов малой авиации, двигатели, авиационные ракеты, различное оборудование - то, что сейчас именуется 'авионика', макеты и рекламная информация по вновь разрабатываемым проектам, находящимся в стадии эскизного проектирования.
  СССР ранее уже принимал участие в работе французского авиасалона, выставляя свои авиалайнеры и вертолёты. В этот раз решено было расширить экспозицию, представив на авиасалоне малую авиацию и опытные машины.
  По согласованию с устроителями, кроме СССР в работе авиасалона участвовали и другие социалистические страны. Одной из главных сенсаций оказалась экспозиция Германской Демократической Республики.
  Первое, что бросалось в глаза посетителям авиасалона 1961 года, было невероятное количество сочетания черного, красного и желтого. От главного входа была размечена отдельная аллея, ограждённая трёхцветными лентами и украшенная чёрно-красно-жёлтыми флагами с циркулем и молотом, в обрамлении золотого круга хлебных колосьев. Вдоль аллеи стояли сувенирные прилавки и столики, где раздавали буклеты и открытки, продавали футболки, бейсболки, значки и даже классические зелёные егерские шляпы (https://mylitta.ru/2767-tyrolean-hat-fashion.html) с тем же трёхцветным полосатым пером. Из акустических колонок в рост человека, установленных при входе на немецкую экспозицию, каждый час гремел гимн 'Возрождённая из руин'.
  Восточная Германия выступила полноценной страной-участницей и презентовала первый 'цельнонемецкий' турбореактивный лайнер, как было заявлено в буклете - 'Немецкий до последней заклёпки! Разработан и сделан в ГДР!'.
  Всего восточные немцы выкатили на авиасалон три авиалайнера собственной разработки - Baade BB-152 'Dresden', BB-153 и BB-155. Первые два прилетели в Ле-Бурже своим ходом. Немецкие товарищи уже приступили к испытаниям своего второго, турбовинтового лайнера. Первый полёт он выполнил в марте 1961 г. BB-155 привезли в виде образца, используемого для статических испытаний. Экскурсии для детей по экспозиции проводил не кто-нибудь, а сам Вольфганг Бюттнер, первый космонавт социалистической Германии.
  На отдельном стенде, по согласованию с Главкосмосом был выставлен обгорелый спускаемый аппарат 'Севера-3', в котором Бюттнер, Индер Мохан Чопра и Чжао Баотун приземлились в Индии. Люк СА был снят, часть оборудования, в том числе - БЦВМ, от греха демонтировали, но у детей была возможность по несколько минут посидеть в настоящем космическом корабле и сфотографироваться с настоящим космонавтом. К спускаемому аппарату стояла нескончаемая очередь.
  В дни проведения авиасалона руководители делегации ГДР подписали несколько важных контрактов на поставку лайнеров BB-152 и BB-153, в том числе - для эксплуатации в СССР. BB-152 предполагалось использовать на европейской части страны, а BB-153, относительно небольшой вместимости, но экономичный и с большой дальностью полёта, хорошо вписывался в условия Сибири и Дальнего Востока.
  На авиасалоне также показали макет нового проекта авиалайнера BB-156. Это было дальнейшее развитие линии ВВ-153 - четырёхмоторный самолёт дальнего радиуса, с турбовинтовыми двигателями Pirna-018, напоминавший несколько увеличенный Ил-18 или английский Bristol Britannia. Лайнер взлётной массой 85 тонн мог перевозить от 100 до 150 пассажиров в зависимости от компоновки салона, на дальность около 6500 км и садиться на более короткие полосы, чем те, что требовались для более тяжёлого Ту-114 (АИ).
  Помимо лайнеров, ГДР представила в Ле Бурже целую линейку авиационных двигателей собственного производства - турбореактивный Pirna-014, турбовинтовой Pirna-018 и двухконтурный Pirna-020. Посетителей встречала живописная 'горка' из закреплённых на декоративных подставках-пилонах трёх двигателей, которые планировалось использовать на самолётах нового, восточноевропейского авиа-концерна 'Aero-Union', в который вошли ГДР, Чехословакия, Польша, Венгрия и Югославия. Именно они вызвали у специалистов наибольший интерес.
  Сделать самолёт, купив двигатель, относительно несложно. Это под силу даже не самой развитой в промышленном отношении стране. Сделать вертолёт - уже намного сложнее. Но сделать авиационный реактивный или турбовинтовой двигатель могут лишь считанные страны в мире, так как авиационное двигателестроение требует совершенно другого уровня компетенций и технологий. Похожий уровень сложности присутствует только в атомной промышленности, производстве жидкостных ракетных двигателей и электроники.
  На 1961 год турбореактивные двигатели выпускали только США, СССР, Англия и Франция. 'Кастрированная' союзниками авиапромышленность ФРГ переживала не лучшие времена. И вдруг на мировом рынке появились сразу два новых производителя авиадвигателей - ГДР и Чехословакия, показавшая на авиасалоне свой ТВД для лёгких самолётов Walter M-601, и УТС L-29 'Дельфин' с реактивным двигателем М-701 собственной разработки.
  (АИ частично, в реальной истории разрабатывался с 1958 г, но до 1965 г разработка шла медленно и натужно, в связи с отсутствием заказов. В АИ разработчиков простимулировали).
  Но восточные немцы выкатили целую линейку, заявив три готовых мотора для полноразмерных авиалайнеров и ещё несколько разрабатываемых двигателей, представленных в виде рекламных проспектов и макетных образцов. Для специалистов, для 'тех, кто понимает', это была сенсация.
  Хуже того, это был мощный идеологический удар для Запада. Пока союзники целенаправленно гнобили и грабили авиационную промышленность Западной Германии, в Восточной авиастроение и двигателестроение успешно развивались, чего вовсе не скрывали экскурсоводы, торговые представители и авиационные специалисты из ГДР, сопровождавшие экспозицию. Когда Аденауэру доложили, что ГДР представила на авиасалоне во Франции три авиалайнера и реактивные двигатели собственного производства, престарелого канцлера едва не хватил 'кондратий'. Аденауэр впал в бешенство и заявил:
  - Эти американские мерзавцы заткнули нам рты своей подачкой по плану Маршалла, а сами развалили и разрушили всю промышленность! Теперь чёртовы коммунисты вытирают об нас ноги!
  Высказывание канцлера утекло в прессу. На одной из пресс-конференций в Кремле западногерманские репортёры спросили, что может сказать на этот счёт пресс-секретарь советского правительства? Олег Александрович Трояновский, ехидно ухмыльнувшись, ответил:
  - Что тут скажешь, господа? В 1945-м надо было тщательнее выбирать сторону, думать получше, кому выгоднее сдаваться.
  Трояновский, перед тем, как занять пост пресс-секретаря, в течение двух лет проходил мастер-класс политического троллинга у самого Никиты Сергеевича.
  Первый секретарь на итоговой пресс-конференции в Вене слегка добавил:
  - Мне тут доложили, что канцлер Аденауэр после открытия авиасалона во Франции уже несколько дней сидеть не может.
  Газета 'Berliner Zeitung' немедленно опубликовала карикатуру: на ней был изображён лайнер BB-152, перед которым с приспущенными штанами стоял Аденауэр, яростно рвущий себе волосы на жопе.
  Помимо лайнеров собственной разработки, в ГДР начали собирать по советской лицензии Ил-18 и Ан-8 (АИ), так же, как до этого собирали Ил-14. Самолётов для партнёров по ВЭС требовалось много, советские заводы с исполнением заказов не справлялись. Поэтому решено было часть заказов отдать союзнику, в обмен на поставки различного оборудования для промышленности, в т.ч. оптики и точной механики для станков.
  Как ни старались восточные немцы, им было сложно состязаться с советской экспозицией. Советскую часть авиасалона было видно издалека - над ней покачивался пришвартованный к причальной мачте дирижабль 'Киров'. На земле под ним в ряд выстроились лайнеры - Ту-114, Ил-18, Ту-110, Ан-24, Ан-10, Ил-62, Ил-82, А-200 и Ту-164, вертолёты Ми-2, Ми-4, Ми-6, Ми-10, Ка-18, Як-24П, Эр-1, лёгкие самолёты Ан-14, Як-12 модификаций А и Б, Як-18А, Ш-8, обновлённый стеклопластиковый По-2, опытные экземпляры ремоторизованных Ли-2, Ил-12 и уже серийный Ил-14 с ТВД, опытный образец Ан-2 с турбовинтовым двигателем ВК-4.
  В день закрытия авиасалон посетили ещё два дирижабля - 70-тонный, типа 'Менделеев', оборудованный под круизный лайнер в варианте 'летающего санатория', и 100-тонный дискообразный 'Циолковский', использовавшийся для перемещения тяжёлых негабаритных грузов (АИ).
  В отдельном павильоне были выставлены несколько типов коммерческих спутников - метеоспутники 'Омега' и 'Омега-2' (АИ), спутники связи 'Стрела', телевизионный ретранслятор 'Молния' и радионавигационный спутник 'Циклон', а также конечные терминалы радионавигационной системы LORAN/ 'Чайка', которые прямо на авиасалоне можно было приобрести. Здесь же выставили макет космического корабля 'Север'.
  Советская экспозиция располагалась рядом с французской, пассажирские самолёты стояли крыло в крыло, авиакомпания 'Air France' презентовала Ту-114 с собственным именем 'Мартиника', в своих цветах - модифицированный фирмой 'Аэросервис' VIP-лайнер сокращенной вместимости, для беспосадочных полётов из Парижа в любую точку мира, (аналог существовавшего в реальной истории Ту-114 для кубинских рейсов).
  На табличках Ил-62, Ил-82, Ту-164 рядом с фирменными обозначениями стояли индексы компании 'Airbus', лайнеры стояли под огромным транспарантом с логотипом 'Airbus' между французским и советским флагами, туполевский А-200 прилетел на выставку уже в цветах 'Air France'. На презентации линейки новых лайнеров произнёс речь сам президент де Голль, и всем, кто был 'в теме', стало совершенно ясно, из что представленного Советами небольшого стада лайнеров любой может внезапно стать 'Эрбюсом', стоит только позвонить в Тулузу и в Москву.
  В ходе авиасалона в авиационной терминологии внезапно появился термин 'еврокабина'. Первоначально это была 'единая архитектура кабины по стандарту ИКАО' якобы предложенная 'Эрбюсом' и 'поддержанная' СССР и ГДР.
  Но ещё больший интерес вызывал второй ряд советской экспозиции, где расположилась военная техника. 'Советы' выставили по большей части уже известные, 'засветившиеся' по всему миру образцы - МиГ-19С, МиГ-19СМ-12, перехватчик Як-25П бомбардировщики Ил-28 старой модификации и Ту-16, транспортники Ан-8, Ан-12, Ту-115. Из новых разработок привезли ударный МиГ-19БН (АИ, см. гл. 05-09) и МиГ-21. Антонов очень переживал, что немного запоздал с первым полётом Ан-22, буквально чуть-чуть не вписавшись в сроки. Макет Ан-22 решили не привозить, чтобы не смазать впечатление от появления 'Антея'на следующем авиасалоне в 1963 г. Зрителей развлекала пилотажная группа на МиГ-19С из состава 234 ГИАП (АИ).
  'Ударными' экспонатами советского раздела экспозиции стали мясищевский бомбардировщик 3М, зенитно-ракетный комплекс С-75, и совершенно невероятные ещё год назад ОТР 9М76 'Темп-С' в варианте 'воздушный старт', ракетный поезд и трёхмаховый А-57 Бартини, который всё же решились выставить, приняв решение в последний момент.
  Ракетный поезд выкатили на выставку для дезинформации. Вместо боевого варианта с ракетами Р-9 и Р-10 к составу прицепили поддельные 'пусковые установки' в виде стандартного грузового вагона с откидывающейся крышей, из которого поднимался вертикально с помощью гидравлики 'транспортно-пусковой контейнер'. Для поезда, по согласованию с французской стороной специально проложили временную железнодорожную ветку от ближайшей станции. Вагоны и локомотивы оснастили тележками, самонастраивающимися на ширину европейской колеи. Поезд занял позицию, 'пусковые установки' растопырили упоры аутриггеров, подняли контейнеры, а между контейнерами солдаты пускового расчёта повесили ехидный лозунг: 'РВСН. Свет и тепло в каждый дом'.
  Остальные вагоны поезда тоже не имели ничего общего с используемыми на боевом дежурстве, не говоря уже о том, что в составе поезда на выставке не было топливных цистерн и передвижной станции сжижения кислорода. Даже локомотив и вагоны для личного состава были взяты обычные купейные, от пассажирского поезда. Задумка была простая: шпионы на выставке сфотографируют во всех подробностях 'поддельный' поезд и в дальнейшем будут разыскивать и пытаться отслеживать именно подобные поезда, не обращая внимания на настоящие.
  Никаких подробных табличек с ТТХ возле поезда не было. Экскурсоводы в погонах на вопросы посетителей отвечали уклончиво, про дальность говорили просто - межконтинентальная, а про мощность - 'достаточная для решения поставленных задач'.
  ЗРК С-75 показали в раннем варианте, с радаром 10-сантиметрового диапазона, устаревшей ракетой и без оптического канала наведения. Данные по нему сообщались искажённые, и только те, что уже были указаны в справочниках НАТО. Во время выставки аппаратуру комплекса не включали, чтобы не выдавать радиотехнические параметры, ракеты на пусковых были габаритно-весовыми макетами, для безопасности посетителей.
  Зато рядом с комплексом поставили стенд с фотографиями сбитых самолётов и схемами наиболее нашумевших перехватов. Перед ним выложили обломки сбитого U-2, а поверху стенда написали полуофициальный девиз войск ПВО страны: 'Сами не летаем, и другим не даём!'. После чего с удовольствием фотографировали физиономии посетителей-американцев, перекошенные при виде обломков с американскими регистрационными номерами. После авиасалона коллаж из этих снимков опубликовал любимый журнал всех советских людей - 'Крокодил' (АИ).
  Как и рассчитывали Хрущёв и Гречко, ракетный поезд произвёл на западных 'партнёров' эффект разорвавшейся бомбы. Над советской экспозицией то и дело летали натовские самолёты-разведчики, явно фотографировавшие поезд с малой высоты, чтобы выявить характерные демаскирующие признаки. Как писали французские газеты, в штабах НАТО появилось осознание того простого факта, что с появлением у русских ракетных поездов удар может быть нанесён откуда угодно, а отследить пусковые установки среди множества других вагонов будет предельно сложно.
  Специалисты-ракетчики НАТО зашли в тупик, пытаясь рассчитать по габаритам контейнера хотя бы примерную дальность и забрасываемую массу. Выходило, что 'эти красные' то ли разработали самое эффективное в мире твёрдое топливо, то ли сделали самые лёгкие ядерные боеголовки, то ли они, специалисты, разучились считать. Ларчик открывался просто - габариты поддельного транспортно-пускового контейнера были рассчитаны так, чтобы сломать мозг натовским спецам.
  Шутить - так шутить: на 'пассажирских' вагонах поезда Митрофан Иванович Неделин приказал повесить таблички 'La Habana - Santiago de Cuba'. В первый же день авиасалона американские репортёры, столпившиеся на советской экспозиции окружили поезд, щёлкая фотоаппаратами. Потом кто-то заметил таблички на вагонах. По толпе репортёров пробежала рябь. В следующее мгновение более половины газетчиков как ветром сдуло - они понеслись в пресс-центр, к телефонным будкам и переговорным кабинкам, докладывать своим кураторам в Штатах.
  ЦРУ встало на уши. Вновь вытащили только что сданные в архив аэрофотографии, сделанные на Кубе перед началом Карибского кризиса. Начали искать среди сотен поездов похожие на тот, что был выставлен в Ле Бурже. Аналитики ЦРУ считали вагоны, сравнивали взаиморасположение пассажирских и 'грузовых' вагонов в составе. Тихо охреневали, понимая, что смерть прошла рядом - поездов, похожих на ракетные, на Кубе насчитали несколько десятков. Кирпичи из Лэнгли вывозили едва ли не самосвалами.
  Вновь назначенный директор ЦРУ Джон Маккоун доложил результаты анализа только что вернувшемуся из Европы президенту Кеннеди. Президент перекладывал фотографии, чувствуя, как шевелятся волосы на голове:
  - Мистер Маккоун, вы понимаете, ЧТО вы раскопали? Судя по вашим снимкам, главной ударной силой красных на Кубе были мобильные ракеты! Все эти SS-4 и SS-5 Советы привезли на Кубу для отвода глаз, как мишени для нашей авиации, а главный удар должны были наносить ракетные поезда! А ведь все эти идиоты - Даллес, Лемнитцер, Бёрк - убеждали меня отдать приказ начать вторжение!
  - Сэр, могу лишь порадоваться, что вы не пошли у них на поводу, - ответил Маккоун. - Подлётное время с Кубы - от силы минут пять. В ответ на наш удар с воздуха красные могли вынести одним залпом всё Восточное побережье и Средний Запад, а Калифорнию и Сиэтл накрыли бы с субмарин. Это был бы Армагеддон. Нам очень повезло, что в Белом Доме были вы, с вашим самообладанием, а не Никсон, - директор ЦРУ хорошо знал, как полезно бывает вовремя лизнуть.
  - Хорошо, что нам с Хрущёвым удалось договориться... - облегчённо выдохнул Кеннеди. - К счастью, мистер Макнамара меня поддержал. Последствия могли быть катастрофические.
  Не меньший шок вызвало и появление на авиасалоне стратегического бомбардировщика 3М. За всё время проведения выставки он ни разу не открывал отсек вооружения, из которого временно демонтировали роторную установку для запуска крылатых ракет (АИ, см. гл. 05-18). Вместо этого Мясищев и Надирадзе, по согласованию с командующим ВВС маршалом Вершининым модифицировали один бомбардировщик, подвесив под него две ракеты 9М76 'Темп-С'. Ракета весила 9300 кг, ещё чуть менее тонны тянул каждый из двух пилонов подвески. 3М мог поднять максимальный вес 18 тонн, поэтому с ракетами он в воздух не поднимался. Их габаритно-весовые макеты подвесили уже во Франции, перед началом авиасалона. Подвесили исключительно 'для прикола', но результат получился неожиданный.
  Точная масса ракеты и точные данные по 3М в НАТО не были известны, но выглядела вся система более чем внушительно. Сам факт, что русский бомбардировщик, который американцы никогда особенно не принимали в расчёт, считая, что он несёт только свободнопадающие бомбы, вдруг оказался оснащён аэробаллистическими ракетами, и этих бомбардировщиков у Советов построено около сотни, изрядно припекал очко пентагоновским воякам.
  В это время в США разрабатывалась аналогичная по назначению, но более лёгкая аэробаллистическая ракета Skybolt для оснащения американских бомбардировщиков B-52 и британских AVRO Vulcan. В Пентагоне поднялся большой шум, вокруг Конгресса забегали лоббисты, были срочно выделены дополнительные ассигнования.
  (Проект GAM-87/XAGM-48A Skybolt был признан бесперспективным после 5 подряд неудачных пусков с апреля по ноябрь 1962 г и закрыт, в связи с успешным вводом в строй БРПЛ 'Polaris' и разработкой МБР 'Minuteman-1A'. Разработка обошлась в 440 миллионов долларов. Неудача проекта Skybolt считается одной из главных причин краха кабинета британского премьера Макмиллана. http://rbase.new-factoria.ru/missile/wobb/skybolt/skybolt.shtml)
  Однако самый оглушительный эффект произвело появление на авиасалоне сверхзвуковой амфибии А-57. 'Камбала' привезла 'на горбу' в Ле Бурже макет орбитального самолёта '50-11' с присоединённой к нему сзади разгонной ракетой. На нём прямо написали, что это макет, теплозащиту 'намазали' старую, не кварцевую, а такую же, как на спускаемых аппаратах 'Севера', но даже при этом он вызывал невероятный интерес у специалистов.
  При взлётной массе 250 тонн на тот момент А-57 был самым тяжёлым из летающих самолётов (до появления C-5 'Galaxy' и, позднее, Ан-124), и самым скоростным из тяжёлых самолётов. Когда он плюхнулся на взлётно-посадочную полосу в Ле Бурже, майор Элмер Мёрфи, командир американского B-58A 'Хастлер', прилетевшего на выставку после своего рекордного полёта, только недавно получивший Приз Блерио, с вытянувшимся лицом произнёс:
  - Shit... По-моему, парни, мы зря сюда прилетели...
  Время показало, что майор Мёрфи был прав даже больше, чем сам мог в тот момент подумать. Когда спортивным комиссарам FAI предъявили ленты бортовых самописцев А-57, вопрос о присуждении очередного Приза Блерио решился автоматически.
  (Приз Блерио вручался за полёт воздушного судна со средней скоростью 2000 км/ч в течение, как минимум, 30 минут.)
  Сам факт наличия у Советов сверхзвукового 'трёхмахового' самолёта-амфибии очень сильно осложнил жизнь американским адмиралам. Начальник штаба ВМС адмирал Бёрк на совещании у президента объяснил причину беспокойства:
  - Сэр, такой самолёт, с его габаритами, может дежурить в океане по несколько дней, заправляясь от кораблей и подводных лодок, следить за авианосцами и наносить по ним ракетные удары со значительно большей дальности и высоты, чем дозвуковые Ту-95. Мы пока не знаем, чем он вооружён, но он достаточно велик, чтобы нести такие же аэробаллистические или любые известные нам крылатые ракеты красных. Он сможет наносить удар с большой высоты, с расстояния 500-600 миль, и мы не сможем никак этому помешать.
  - Почему? Разве наши палубные истребители не могут его перехватить? - спросил Кеннеди.
  - На скорости М=3 - нет, сэр. У нас на сегодняшний день нет трёхмахового перехватчика, пригодного для базирования на авианосцах, и едва ли такой самолёт может быть создан в ближайшие 10 лет. Локхидовский А-12 на авианосец не посадишь. Зенитные ракеты 'Talos' на такие дистанции тоже не летают. Хуже того, большой сверхзвуковой бомбардировщик может долго 'нарезать круги' вокруг наших авианосцев, а у перехватчика, даже если он будет создан, просто не хватит топлива, чтобы удерживать противника на безопасном расстоянии. Красные измотают нас экономически и морально, наши моряки будут постоянно чувствовать себя под дамокловым мечом возможного ракетного удара. Их гидросамолёты, дежурящие на плаву в океане, будет очень непросто обнаружить. Они могут быстро и незаметно менять позиции.
  Подобные же мнения высказывались в многочисленных статьях в американской 'околовоенной' прессе. Когда Серов доложил об опасениях американских экспертов Хрущёву, Никита Сергеевич, ехидно ухмыляясь, позвонил Бартини и поздравил его с выдающимся успехом:
  - Вы, Роберт Людвигович, всего один самолёт сделали, а американы уже покой потеряли, за свои драгоценные авианосцы испугались. Отличная работа!
  Обсуждая полученные на авиасалоне 'разведданные' с Маккоуном и министром обороны Макнамарой, президент спросил:
  - Какая дальность может быть у этих русских ракет на бомбардировщиках?
  - Сложно сказать, сэр. Красные утверждают, что это - оперативно-тактические ракеты с дальностью около 500 миль (900 км) при старте с поверхности Земли. Но они слишком большие, - ответил Макнамара. - Наша GAM-87 Skybolt весит пять тонн и должна лететь на 1000 миль (1850 км). Русские ракеты были сделаны в конце 50-х (АИ), возможно, их делали по более примитивным технологиям, или они несут более тяжёлые боеголовки. При воздушном старте я бы оценивал их дальность от 600 до 750 миль (1110-1387 км). Под недавно заключённому договору нижний порог дальности ограничен цифрой 1400 км, хотя под договор подпадают только средства наземного базирования, но было бы правильнее ограничить этой дальностью и аэробаллистические средства поражения.
  - Так... - произнёс Кеннеди. - А мы ожесточённо выторговывали у Советов право базирования наших стратегических бомбардировщиков в Европе и в Азии. И выторговали. В обмен на согласие базирования их самолётов на Кубе и в Гватемале. Теперь красные могут совершенно свободно гонять вдоль нашего побережья свои трёхмаховые чудовища, которым не нужны никакие базы. Они могут заправляться прямо с корабля в море. Или в воздухе, с такого же заправщика.
  - Так же, как и наши бомбардировщики сейчас летают вдоль советских границ. Реально у Советов на Кубе и в Гватемале базируются только заправщики, перехватчики и тактические бомбардировщики Ил-28, - уточнил Макнамара. - Иногда на кубинских аэродромах садятся патрульные бомбардировщики Ту-95. Мы пытались понять, почему красные не базируют свои стратегические бомбардировщики на кубинские и гватемальские базы постоянно. Теперь, кажется, я понимаю, почему.
  - Потому что им это не нужно! - ответил JFK. - Им достаточно поднять из Сибири и из Египта свои реактивные бомберы Мясищева, которые могут дозаправиться в воздухе от сидящих на Кубе заправщиков и обрушить на наше побережье как минимум пару сотен аэробаллистических ракет. В то время, как эти их сверхзвуковые бомбардировщики будут охотиться на наши авианосцы. Как у нас идут дела с программой 'Skybolt'?
  - Испытания планируются на весну следующего года, сэр, - ответил Макнамара.
  - То есть, у красных уже есть готовая, развёрнутая система, а у нас только-только планируются испытания? - уточнил президент. - Прекрасно, господа... Прекрасно...
  Кеннеди не стал обсуждать свои планы с директором ЦРУ и министром обороны, но вскоре госсекретарь Раск получил указания поднять на переговорах по разоружению вопрос о сокращении аэробаллистических ракет средней дальности, базируемых на бомбардировщиках. (АИ).
  Ударом по престижу США стала и катастрофа на авиасалоне сверхзвукового бомбардировщика B-58A 'Хастлер', 3 июня 1961 г, прямо в первый день переговоров Хрущёва и Кеннеди в Вене. Ещё в ходе освоения B-58 военные лётчики установили на нём несколько мировых рекордов.
  Первая серия скоростных полётов, как без нагрузки, так и с грузами в 1000 и 2000 кг была проведена 12 января 1961 г. под кодовым названием Quick Step I. Нагрузка в этих полётах размещалась в подвесных контейнерах типа МВ-1. Специалисты 'Конвэр' подготовили к рекордным полётам самолёт ?59-2442 из 43-го бомбардировочного авиакрыла. Его взлетную массу уменьшили на 6800 кг. Бомбардировщик дважды пролетел по замкнутому маршруту длиной 1000 км, достигнув в одном направлении средней скорости 1931,5 км/ч и в обратном - 1708,8 км/ч. Всего во время Quick Step I было установлено шесть рекордов. Три из них пали уже через 2 дня, когда другой В-58А (?59-2441) на замкнутом маршруте достиг средней скорости 2067,6 км/ч, а максимальной - 2300 км/ч. Высота полёта в конце маршрута составляла 15200 м. Экипаж машины в составе старших лейтенантов Гарольда Конфера, Ричарда Уайра и майора Говарда Байлеса (Harold Confer, Richard Weir, Howard Bialas) был удостоен приза Томпсона.
  10 мая майоры Элмер Мерфи, Юджин Мозес и лейтенант Дэвид Дикерсон (Elmer Murphy, Eugene Moses, David Dickerson) на В-58А (?59-2451) с собственным именем 'Firefly' взяли престижный приз мирового значения - Приз Блерио. Лётчики пролетели по замкнутому маршруту, поддерживая в полёте среднюю скорость 2096 км/ч в течение 30 минут и 42 секунды.
  'Firefly' во Францию перегнал другой экипаж, а Мэрфи, Мозес и Дикерсон ждали его в Париже. По плану, после выставки и получения приза они должны были эффектно улететь в Штаты. По пути в Европу сверхзвуковой 'Хастлер' поставил ещё один рекорд, показав среднюю скорость на маршруте 1687,3 км/ч. Экипаж перегонщиков в составе майора Вильяма Пэйна, капитана Вильяма Полхемуса и капитана Рэймонда Вагнера (William Payne, William Polhemus, Raymond Wagener) также получил престижные призы. Во время перелёта самолет дважды дозаправлялся - первый раз над Ньюфаундлендом и второй - у берегов Франции. Продолжительность одной заправки составляла 15 минут, при этом скорость полёта снижалась до 800 км/ч.
  Организаторы авиасалона намеренно поставили самолёты вероятных противников напротив друг друга. 'Хастлер' стоял прямо перед А-57, рядом с которым он казался карликом.
  (Слегка 'подправленная' реальность - в реальной истории 'Хастлер' на авиасалоне стоял рядом с Ту-114).
  Во французской части экспозиции был выставлен ещё один сверхзвуковой бомбардировщик - Mirage IV. Он был на пять метров короче B-58, но превосходил его по максимальной скорости полёта.
  Возвращение В-58 в США было намечено на 3 июня. Полётное задание предусматривало проход на малой высоте над ВПП Ле Бурже, на околозвуковой скорости, и затем набор высоты с левым виражом. Взлёт и пролёт над полосой на высоте 160 метров экипаж выполнил совершенно нормально, затем 'Хастлер' перешёл в набор с углом 20R. На высоте примерно 500 м майор Мёрфи решил выполнить правую 'бочку'. Достигнув 1000 м и совершив примерно 3/4 поворота вокруг продольной оси, В-58 неожиданно вошёл в крутое пикирование и исчез из виду. Через несколько секунд над местом его исчезновения поднялся огненный столб взрыва. Самолёт был полностью заправлен.
  Когда аварийные команды прибыли к месту падения, лежащий на 'спине' В-58 уже почти сгорел. Экипаж не успел катапультироваться. Расследование катастрофы показало, что основной её причиной стала ошибка летчика. Согласно инструкции по лётной эксплуатации, выполнение 'бочки' на этом самолете было запрещено. Никаких дефектов на уцелевшей части конструкции обнаружено не было. Эксперты предположили, что, во время перевернутого полёта мог открыться замок фонаря кабины, что отвлекло внимание пилота.
  (События реальные, по http://www.k2x2.info/transport_i_aviacija/aviacija_i_vremja_2004_04/p6.php)
 
  После окончания переговоров в Вене Хрущёв с частью делегации прибыл в Париж. Одновременно с ним, в ходе своей поездки по различным странам мира, во Францию прилетели советские космонавты - Юрий Алексеевич Гагарин и Герман Степанович Титов. График их поездки специально был составлен так, чтобы в дни завершения авиасалона они смогли его посетить и пообщаться с посетителями.
  Хотя у Франции уже появился собственный космонавт, Гагарина с Титовым принимали восторженно, как и в других странах. Космонавтов на улицах приветствовали толпы народа. На авиасалоне они проводили экскурсии по космическому павильону и по экспозиции военных самолётов.
  Варианты ответов на возможные вопросы с космонавтами согласовали ещё до поездки. Как лётчики-истребители, Титов с Гагариным, рассказывая о самолётах, уделяли больше внимания истории боевого применения МиГов и особенностям их техники пилотирования, рассказывали различные случаи из жизни. Такие байки всегда воспринимаются 'на ура', они создают у слушателей 'эффект сопричастности', так как факты излагаются далеко не самые известные, часто - вообще 'жареные'. В то же время, отвлекая внимание слушателей байками, космонавты избегали необходимости отвечать на всякие неудобные вопросы по ТТХ самолётов.
  Хрущёв посетил авиасалон и встретился там с президентом де Голлем, обсудив с ним ход реализации различных совместных проектов. Президент и Первый секретарь вместе осмотрели экспозицию, уделив наибольшее внимание французской, советской и совместной её части. Де Голль был очень доволен ходом работ по совместным проектам авиалайнеров и развитием туристического проекта. Появление туристов из СССР и Восточной Европы на курортах бывших французских колоний заметно оживило их экономику и несколько замедлило начавшийся было развал Французского Союза. У президента появилась надежда сделать этот процесс более управляемым и, возможно, даже удержать хотя бы некоторые страны в 'зоне франка'.
  (Реально, после обретения независимости большинство бывших колоний Франции сохранили зависимость от метрополии и вернулись в 'зону франка', кто раньше, кто позднее.)
  В этот период в авиационных кругах активно обсуждались различные проекты сверхзвуковых пассажирских самолётов. Де Голль лично проводил Никиту Сергеевича в павильон, где, среди прочих рекламных экспонатов, был выставлен макет сверхзвукового самолёта Super Caravelle, который разрабатывала государственная компания Sud Aviation. (https://testpilot.ru/france/aerospatiale/sc/sc.htm). Президент представил Хрущёву главного конструктора самолёта, Люсьена Серванти.
  - Как видите, господин Первый секретарь, передовые разработчики Франции уже работают над проектом сверхзвукового лайнера. Мне сообщали, что и в Великобритании разрабатывается близкий по характеристикам проект BAC-223 (https://testpilot.ru/uk/bac/223/bac223.htm). Скажите, а к вам не поступало предложений от ваших разработчиков по подобному поводу? Ваш сверхзвуковой А-57 выглядит очень впечатляюще.
  - Предложения такие были, - степенно кивнул Никита Сергеевич.
  Он обернулся и сделал кому-то из многочисленной свиты за своей спиной знак подойти поближе.
  - Господин президент, я с удовольствием представляю вам Главного конструктора самолёта А-57 Роберта Людвиговича Бартини.
  - О! Итальянец? В Советской России?
  - С 1922 года, - Бартини ответил по-французски, он говорил на 9 языках.
  - Роберт Людвигович, покажите, пожалуйста, президенту ваши проработки по пассажирскому варианту А-57, - предложил Хрущёв.
  Бартини тут же достал из папки несколько заранее подготовленных листов эскизов. Готовясь к поездке, они с Хрущёвым допускали, что такой разговор может состояться, и подготовились заранее.
  - У нас уже есть предварительные расчёты, - пояснил конструктор. - А главное - у нас есть двигатели, рассчитанные на крейсерский сверхзвук, и более экономичные, чем британские.
  Он имел в виду моторы для самолёта TSR-2 (Olympus 22R, из которых потом сделали Olympus 593).
  - Вот как? Очень интересно! - де Голль заинтересовался, повернулся к конструктору 'Super Caravelle'. - Что вы об этом думаете, мсье Серванти?
  - Хотелось бы познакомиться поближе с русскими разработками. В ответ мы могли бы показать наши.
  - Мы вот тут просчитывали с товарищем Бартини экономические показатели для подобного СПС, - сказал Хрущёв. - Роберт Людвигович, а покажите ту нашу схемку с табличкой?
  Бартини достал из папки схему.
 
 
 
  - Мы тогда считали для самолёта меньшей вместимости и дальности, чем А-57. Вот, смотрите. У нас вышло, что при вместимости 70-110 пассажиров, при существующих международных тарифах экономкласса сверхзвуковой лайнер будет убыточен, - предупредил Никита Сергеевич. - Чтобы он приносил прибыль, придётся изрядно 'задрать' цены. А вот уже при вместимости 150 пассажиров эксплуатация получается прибыльной даже с менее экономичными моторами, чем те, что уже стоят на А-57.
  Французы тут же оживились, Первый секретарь прямо-таки услышал, как 'защёлкали их внутренние арифмометры'.
  - В общем, логично, - согласился Серванти. - Чем больше вместимость лайнера, тем лучше он окупается.
  - Строго говоря, не обязательно переделывать в лайнер именно А-57, он всё же очень большой и тяжёлый, - заметил Бартини. - Опираясь на имеющиеся наработки, можно построить и самолёт немного поменьше, лучше вписывающийся в ограничения европейских аэропортов. Я уже готовлю проект 'промежуточного' самолёта примерно такой же компоновки...
  - А мне именно кажется, что вместимость и дальность вашего самолёта, его независимость от аэропортов может оказаться одним из решающих преимуществ, особенно - для перевозки туристов в Океанию, - возразил де Голль. - Господин Первый секретарь, а что, если мы предоставим нашим специалистам возможность спокойно обсудить детали? Может быть, без нашего присутствия они сумеют всё посчитать и найти даже лучшее решение? А попозже мы ещё вернёмся к этому вопросу?
  Пока Бартини и Люсьен Серванти скрупулёзно просчитывали экономику возможного проекта прямо на стенде 'Sud Aviation', Хрущёв с де Голлем, не торопясь обошли всю экспозицию авиасалона. Вернувшись в павильон, они ознакомились с результатами предварительных расчётов. Учитывая лучшую экономичность двигателей М16-17, цифры получались даже более привлекательные, чем ожидал Первый секретарь.
  Безусловно, у него ещё оставались немалые сомнения в экономической целесообразности проекта СПС, но приходилось учитывать и политическую составляющую.
  'В одиночку французы не потянут такую разработку', - прикидывал в уме Первый секретарь. - 'Англичане со своими наработками по проекту BAC 223 тоже уже подумывают о поиске партнёров. Если сейчас не предложить французам совместный проект - наглы тут же влезут между, того и гляди - могут поломать уже формирующееся стратегическое партнёрство. Бартини даже называл вероятный срок подписания англо-французского соглашения по СПС - ноябрь 1962 года. А если предложить - можно в будущем убедить французов держать англосаксов как можно дальше от набирающего силу ЕЭС. Наглов нужно опередить, да и экономику Бартини просчитал - получается вроде бы неплохо, много лучше, чем на расчётном Ту-144'.
  Поразмыслив, Хрущёв решился:
  - Господин президент, я вот обратил внимание, что с первых слов нашего с вами более близкого знакомства, ещё тогда, в 59-м, между нами установилось взаимопонимание и практически полное согласие по большинству обсуждавшихся вопросов, - заметил Никита Сергеевич.
  - Вы правы, господин Первый секретарь, - подтвердил де Голль.
  Хрущёв хитро прищурился, глядя снизу вверх на внушительный нос француза.
  - В языках я не силён... Скажите, господин президент, а как будет 'согласие' по-французски?
  - 'Concorde', - машинально ответил де Голль. - А что?
  - 'Конкорд'... 'Конкорд'... - Никита Сергеевич как будто покатал языком полюбившееся ему слово. - По-моему, это могло бы стать отличным названием для нашего нового совместного проекта. Что скажете, господин президент?
  - По-моему, прекрасное название! Весьма символичное, к тому же, - президент выглядел очень довольным.
  - Конечно, нам нужно будет ещё многое согласовать, - напомнил Хрущёв.
  - Пусть этим займутся господа Громыко и Кув-де-Мюрвиль, - предложил де Голль. - Мы определили основные направления, детали оставим специалистам.
  Контракт на совместную разработку сверхзвукового пассажирского лайнера был подписан вскоре после закрытия авиасалона. Кроме того, были заключены контракты на поставку самолётов Ил-62 и Ил-82. Туполевских А-200 французы купили всего два, однако ими заинтересовались Sabena и KLM, сразу купившие по 4 самолёта и заключившие опционы на поставку ещё шести в дальнейшем (АИ).
 
  #Обновление 17.12.2017
 
 
 
  'Разворот мнений' в руководстве страны навстречу малой авиации вызвал большой подъём аэроклубного движения. Аэроклубы расцвели в 30-х, после брошенного партией лозунга 'Комсомолец - на самолёт!' Благодаря им удалось подготовить большое количество лётчиков, многие из которых впоследствии получили звания Героев Советского Союза. После войны, в период восстановления народного хозяйства, было не до аэроклубов, опытных лётчиков в ВВС хватало и без этого.
  'Вторая волна' аэроклубного движения, поднявшаяся в 1960-м (АИ, см. гл. 05-09), была нацелена на мирное использование лёгких и сверхлёгких летательных аппаратов. Пошли в серийное изготовление на многочисленных малых госпредприятиях двухместные автожиры, используемые в качестве 'воздушных мотоциклов', сверхлёгкие одноместные вертолёты, самые разные конструкции на воздушной подушке, моторные парапланы и мотодельтапланы. К концу 1961 года количество выпускаемых промышленностью разнообразных конструкций исчислялось уже десятками (АИ).
  Несколько сложнее складывалась судьба так понравившегося Первому секретарю 'флипа'. По результатам опытной эксплуатации первой установочной серии аппаратов выяснилось, что они требуют тщательного ухода и обслуживания. Любое заедание в трансмиссии одного из четырёх несущих пропеллеров приводило к снижению оборотов и опрокидыванию 'флипа'. Аппараты оснастили системой спасения, автоматически выстреливавшей в небо парашютный купол. Летать стало безопаснее, но наличие системы спасения и дорогого гироскопического автомата парирования увеличивало стоимость аппарата и мешало его распространению. К тому же Управление гражданской авиации из-за нескольких случаев опрокидывания запретило полёты 'флипов' над районами городской застройки, что автоматически ограничивало область их применения сельской местностью и удалёнными районами Сибири и Дальнего Востока. В городах 'флипам' было разрешено летать только над водной поверхностью. (АИ)
  Однако удачная идея квадрокоптера 'пошла в народ', став начальным толчком для разработки множества разных беспилотных радиоуправляемых конструкций, в основном - с мопедными двигателями. Этой идеей заинтересовались и военные, которые рассматривали квадрокоптер как возможную платформу для тактической разведки на поле боя и корректировки артиллерии (АИ). Их использование осложнялось необходимостью разработки простых и дешёвых гироскопов.
  Наряду с подобной сверхлёгкой техникой, получили развитие более солидные, 'нормальные' лёгкие самолёты. По ним уже давно специализировалось ОКБ-115 Яковлева, поэтому в серию пошли улучшенные варианты Як-12 и Як-18. Ему было поручено разработать небольшой одномоторный пассажирский самолёт вместимостью от 5 до 9 пассажиров. Яковлев выбрал в качестве базы достаточно удачный Як-18. Появление удачного чешского ТВД Walter M-601 позволило строить турбовинтовые варианты лёгких самолётов. На Як-34 поставили чешский двигатель, получив недорогое и удобное 'воздушное такси' (Аналог см. http://www.aviapanorama.narod.ru/journal/2004_5/CM-200.htm)
  Вторым центром лёгкого авиастроения стало возрождённое в 1960 году ОКБ-31 Александра Сергеевича Москалёва. На первом этапе ОКБ-31 была поручена работа над осовремененными вариантами самолётов По-2 и Ш-8. К работе по амфибии привлекли её автора, Вадима Борисовича Шаврова. Он к этому времени был уже на пенсии, но согласился консультировать группу молодых инженеров, которым поручили 'поставить на крыло' не дошедший в своё время до серии самолёт. В ОКБ-31 Шаврову выделили отдельное помещение и собственное направление работ. Вадим Борисович вскоре увлёкся интересной работой, и через несколько месяцев, по предложению Москалёва, официально оформился в ОКБ как заместитель главного конструктора (АИ). При этом он продолжал работать над монографиями 'История конструкций самолётов СССР до 1938' и 'История конструкций самолётов в СССР, 1938-50'.
  Параллельно в ОКБ-31 шла работа над собственными конструкциями, но она только началась. Также ОКБ Москалёва занималось доводкой и подготовкой к лётной сертификации многочисленных любительских конструкций. Его специалисты проводили предварительный отбор, оценку, давали рекомендации по доработкам и улучшению, выбирали наиболее перспективные аппараты и помогали любителям готовить их к получению лётного сертификата в Государственном центре сертификации ДОСААФ (АИ).
  К процессу создания лёгких самолётов также подключилось ОКБ-49 Георгия Михайловича Бериева. Ему заказали лёгкий двухмоторный турбовинтовой пассажирский самолёт на 14-15 мест (Бе-30), чтобы заполнить нишу между Ан-2 и более тяжёлыми и вместительными Ан-24. Заодно вспомнили об ещё одной разработке Бериева. В 1947 г была построена летающая лодка Бе-8 на 4-5 пассажиров. В серию она на тот момент не пошла.
  В 1961-м в правительстве немного неожиданно, вероятно, под влиянием благоприятного впечатления от успешных испытаний самолёта А-57, обратили внимание на гидроавиацию и самолёты-амфибии.
  - Товарищи, у нас в Сибири и на Дальнем Востоке огромные неосвоенные территории, где никакого сообщения, кроме как по воздуху, организовать невозможно, - напомнил Хрущёв на одном из совещаний Президиума ЦК. - Аэродромы там строить нерентабельно. В то же время, в тундре летом полно водоёмов, где могут садиться гидросамолёты, а зимой лёгкие амфибии на лыжах могут садиться в тундре прямо на снег. Южнее рельеф не такой плоский, но рек и озёр тоже хватает, зимой лёгкие амфибии на лыжах могут садиться на лёд. Таким образом, мы сможем более полно использовать эти территории в интересах народного хозяйства.
  Делать это нам так или иначе необходимо. Проект 'Плейстоценовый парк' вышел из стадии эксперимента, численность животных растёт, на участках, где в 1959-м году начиналось освоение, уже заметны первые признаки формирования мамонтовой степи. Скоро нам понадобится вывозить из тундры скоропортящуюся товарную продукцию - мясо. И на чём возить будем? Задачу пассажирских перевозок и снабжения населения отдалённых посёлков с нас тоже никто не снимал. Сейчас её выполняют Ан-2 и вертолёты, но турбовинтовой гидросамолёт может делать то же самое быстрее и дешевле.
  Я вот тут навёл справки, у нас ОКБ-49 товарища Бериева после отмены проекта П-10 (крылатая ракета, разрабатывавшаяся параллельно П-5 Челомея) загружено недостаточно. Я попросил товарища Бартини мне справочку предоставить. Так вот. ОКБ-49 сейчас занимается доводкой опытного гидросамолёта Бе-10 и испытаниями нового противолодочного Бе-12.
  У Георгия Михайловича Бериева, помнится, ещё в 47-м году, был готов самолёт Бе-8, но в серию не пошёл. То есть, опыт разработки гидросамолётов для народного хозяйства у него имеется. Почему бы ему не поручить сделать что-то подобное на современном уровне?
  Дальше, в ОКБ-31 у товарища Москалёва Вадим Борисович Шавров готовит к серийному выпуску 8-местную амфибию Ш-8. Думаю, самолёт у него получится, но желательно бы иметь в хозяйстве и гидросамолёт поменьше, - Хрущёв повернулся к сидящему в конце стола Бартини, которого он пригласил как консультанта. - Роберт Людвигович, можете что-нибудь посоветовать?
  - У нас ещё летают трёхместные лодки Ш-2, - ответил Бартини. - Они до 1952 года выпускались в Иркутске. Но сейчас пора подумать об их замене более современным лёгким гидросамолётом. Тот же Москалёв вполне может этим заниматься, опыт у него есть, ещё довоенный.
  Георгий Михалыч Бериев тоже может этой тематикой заняться. Нам ведь не только маленькие гидросамолёты понадобятся, но и более крупные, на 12-16 мест. А, кстати! Буквально совсем недавно я получил письмо от одного своего бывшего дипломника - ещё в Новосибирске дело было, в 52-м, как раз перед моим отъёздом в Москву... Он с тех пор Казанский авиационный институт окончил, а сейчас у Челомея работает. Так вот он с товарищами разработал 16-местный самолёт-амфибию специально для Сибири, 'Ангара' называется. Он мне прислал только компоновку и основные расчётные характеристики; просит о встрече, чтобы рассказать подробнее. Но и по этим материалам я могу сказать: это интересный самолёт, нужно его построить. (КАИ-20 'Ангара' http://www.airwar.ru/enc/sea/angara.html). Не без недостатков, конечно, но задумки там очень интересные.
  - В 56-м? - переспросил Хрущёв. - Так он, наверное, уже инженер? Как зовут-то товарища?
  - Корчагин Валентин.
  - Гм... Так может, его к Москалёву или Бериеву перевести? - предложил Первый секретарь. - Создать условия, и пусть работает по профилю, в контакте со специалистами, занимается любимым делом?
  - Это было бы лучше всего, я полагаю, - согласился Бартини. - Если нет возражений, я могу с товарищами Москалёвым и Бериевым эти вопросы обсудить, и затем доложить более подробно.
  - Вообще, товарищи, как сибиряк, я эту инициативу поддержу, - согласился с доводами Бартини Алексей Николаевич Косыгин. - Народному хозяйству Сибири и Дальнего Востока гидросамолёты нужны, самые разные. И выпускать их надо прямо там. Организовать в том же Иркутске ещё одну площадку от авиазавода, инженерные кадры там есть, достаточно опытные. Пусть делают.
  После краткого обсуждения члены Президиума проголосовали положительно. Вскоре после этого совещания Валентин Корчагин перевёлся в ОКБ-31 к Москалёву, где занялся совершенствованием проекта своего гидросамолёта КАИ-20 и подготовкой к его серийному производству (АИ).
  Под руководством самого А. С. Москалёва в ОКБ-31 была разработана лёгкая двухмоторная амфибия САМ-18 (АИ, что-то подобное современной Л-44м https://www.youtube.com/watch?v=5UqdvlzZx4s)
 
  В этот период началось перевооружение военной авиации на самолёты второго поколения. Процесс был дорогостоящий и сложный, он проходил не единовременно, а растянулся во времени на несколько лет. Истребительная авиация получала новые МиГ-21, в войска ПВО шли новые перехватчики Як-27.
  Сухой разрабатывал новый штурмовик (аналог Су-25), параллельно на базе перехватчика Су-15, проигравшего конкурс яковлевскому Як-27 (АИ), в ОКБ-51 шла работа над новым фронтовым бомбардировщиком Т-6 (из которого в итоге сделали Су-24).
  Микоян работал над новыми истребителями - перехватчиком МиГ-25 и фронтовым истребителем, для которого предварительно зарезервировали обозначение МиГ-23, но внутреннее обозначение в ОКБ-155 у него было Е-12 (АИ).
  Опытную машину Е-11 с нижним расположением крыла Микоян построил с некоторым опозданием относительно заявленных сроков - к концу 1960 года, с начала 1961-го начались её испытания, но самолёт оказался недостаточно маневренным, что и стало причиной появления Е-12 (АИ).
  Самолёт был похож на предыдущий вариант Е-11 (АИ см. описание в гл. 03-05), но трапециевидное крыло с 'зубом' на передней кромке перенесли наверх. Основные стойки шасси теперь убирались в фюзеляж. Он оснащался двумя двигателями Д-21 (Д-20 с форсажной камерой - АИ, см. гл. 02-11). В целом самолёт был похож на двухдвигательный вариант 'классического' МиГ-23, с более широким фюзеляжем, изящно обжатым по 'правилу площадей', и крылом как у французского 'Мираж' F.1, но площадью побольше. На более крупную двухдвигательную машину поставили РЛС 'Вихрь' - модификацию радиолокатора 'Смерч', разработанного для перехватчиков.
  Основным фронтовым бомбардировщиков этого периода стал модернизированный Ил-28М (АИ, описание см. гл. 03-05). Самолётов Ил-28 было построено много, на слом их пускать не стали, и теперь они постепенно проходили глубокую модернизацию.
  В палубной авиации начали заменять МиГ-19К на новые Як-31. На палубах авианосцев также появились самолёты Ту-91 в варианте ДРЛО. На трофейных авианосцах появились штурмовые эскадрильи самолётов МиГ-19БН (АИ, описание см. гл. 05-18, в целом - аналог китайского Q-5).
  Самолёты Ту-95 получили роторные установки для подвески малогабаритных крылатых ракет (АИ, см. гл. 05-18). В июне 1960-го с борта бомбардировщика Ту-16 состоялись первые пуски серийных ракет К-10, а в августе 1961 г система Ту-16К-10 была принята на вооружение. В 1960-1962 гг. ракетный комплекс К-10 поступил на вооружение семи авиационных полков. Дальность стрельбы сверхзвуковой ракетой К-10С составляла 185-220 километров, впоследствии её увеличили до 260. Ракета оснащалась фугасной БЧ в 940 килограммов, или ядерной, мощностью 200-600 кт. На замену ракеты К-10С создавалась новая, более совершенная Х-22, её испытания планировалось начать в 1962 году.
  В соответствии с указанием Первого секретаря в ВВС с 1959 года проходил испытания и в 1960 году был принят на снабжение единый комплекс обслуживания авиатехники, позволявший дозаправлять любые типы истребителей на любом аэродроме, и перевооружать их имеющимися в наличии боеприпасами - бомбами и неуправляемыми ракетами, если применение этих типов вооружения предусматривалось на этом самолёте (АИ).
 
  Одной из основных задач военно-политического руководства СССР в течение всего послевоенного периода было создание высокоэффективной системы ПВО, способной прикрыть огромную страну от любого проникновения. Задачи объектовой ПВО отчасти решались зенитно-ракетными комплексами и традиционными перехватчиками, с помощью дирижаблей и самолётов радиолокационного дозора к 1960 году было сформировано единое радиолокационное поле (АИ), но весь Север страны представлял собой гигантские 'ворота', через которые на нашу территорию в любой момент могли вторгнуться бомбардировщики противника. Прикрыть северный ТВД зенитными ракетами и перехватчиками типа МиГ-19 и МиГ-21 было слишком дорого.
  Для борьбы с воздушным противником на расстоянии более тысячи километров требовалось создание совершенно другого типа перехватчика. На совещании НТС СССР летом 1956 г ОКБ-156 Туполева была поставлена задача на разработку тяжёлого дальнего перехватчика на базе опытного бомбардировщика '98' (АИ, см. гл. 02-11, в реальной истории - в 1958 г)
  Работу по теме '128' возглавил сначала заместитель Туполева Дмитрий Сергеевич Марков, а с 1959 года, из-за большой загруженности Маркова по Ту-22, проектом '128' занялся Иосиф Фомич Незваль - один из самых способных организаторов, уже занимавшийся ранее несколькими проектами ОКБ-156.
  Разработку несколько задержала неготовность ряда бортовых систем. Разрабатывался не только самолёт - в соответствии с принятым комплексным подходом к разработкам одновременно с носителем шла разработка новой бортовой РЛС 'Смерч' и всеракурсных ракет К-80 разработки Матуса Рувимовича Бисновата.
  В ОКБ-165 Архип Михайлович Люлька руководил модификацией двигателей АЛ-7Ф с целью улучшения их характеристик. Но АЛ-7Ф с самого начала был очень проблемным двигателем, к тому же - одноконтурным. Поэтому первые испытательные полёты начали с обычными гражданскими бесфорсажными двигателями НК-8 (АИ), в то время как Владимир Яковлевич Климов упорно доводил до совершенства свой новый двухконтурный двигатель ВК-13 с охлаждаемыми лопатками. В 1962 году эти двигатели начали устанавливать на Ту-128 (АИ, в реальной истории разработку ВК-13 закрыли в 1960 г).
  С 1961 года, после ухода на пенсию руководителя рыбинского ОКБ-36 Владимира Алексеевича Добрынина его дело продолжил Пётр Алексеевич Колесов. Он тоже подключился к разработке двухконтурных ТРД, которые потом планировалось устанавливать на Ту-128 (АИ частично, П.А. Колесов разрабатывал двигатели для Ту-144Д, Т-4, М17, экраноплана КМ и т.д.)
  Эскизный проект самолёта утвердили в 1958 году, после чего был начат выпуск рабочих чертежей. В январе 1960 года макетная комиссия утвердила проект, в это время уже шло изготовление деталей планера опытного образца. Его строили в течение первой половины 1960 года, затем, 12 июля самолёт перевезли на ЛИиДБ, где завершили монтаж оборудования и опробовали системы. 23 января 1961 года опытный самолёт Ту-128 был передан на испытания. Первый 30-минутный полёт состоялся 18 марта.
  Параллельно шла отработка комплекса вооружения - РЛС 'Смерч' и ракеты К-80. Для их отработки сначала использовали опытный бомбардировщик '98', но на его борту не было возможности разместить бригаду специалистов. Тогда РЛС и ракеты установили на 'летающую лабораторию' Ту-104ЛК. Причём 'советский мирный трактор', то есть лайнер, использовался не только для доводки РЛС - с Ту-104 осуществлялись пуски ракет по беспилотным мишеням - бомбардировщикам Ил-28 (реальная история http://www.airwar.ru/enc/fighter/tu128.html).
  9 июля 1961 г самолёт Ту-128 участвовал в традиционном авиапараде в Тушино. В этот раз потроллить НАТОвских 'шпиёнов' предложил начальник ГРУ Пётр Иванович Ивашутин. Зная, что назначение Ту-128 в 'той' истории вычислили по подвешенным к нему макетам ракет, он предложил на параде подвесить к самолёту бомбы (АИ). Диктор, объявляя пролёт очередного самолёта, назвал его 'сверхзвуковым и многоцелевым'. Внушительные габариты и бомбы под крыльями ввели многочисленных военных атташе и прочую шпионскую шушеру в заблуждение - ещё лет 10 после этого в справочниках Jane Ту-128 фигурировал как фронтовой бомбардировщик. Троллить решили по полной программе - под конец парада над зрителями пролетел опытный Ту-104ЛК, под крыло которого подвесили на временных пилонах сразу 8 ракет, и представили его как 'перспективный тяжёлый барражирующий перехватчик Ту-108' (АИ).
  Самолёт был очень нужен, поэтому, не дожидаясь окончания испытаний, уже в конце 1959 года параллельно изготавливались комплекты деталей для сборки на Воронежском авиазаводе ? 64. Первый серийный самолёт из 4-х машин установочной серии собрали одновременно с опытным образцом в начале 1961 года. Первые рулёжки на этой машине начали в конце апреля, а 13 мая 1961 г серийный Ту-128 совершил первый полёт. 10 июня его перегнали в ЛИИ, где самолёт принимал участие в испытаниях.
  По ходу испытаний опытный и серийные самолёты постоянно дорабатывали. Устранение дефектов затягивало заводские испытания, которые продолжались до конца 1961 года. Тем временем завод ? 64 продолжал выпускать серийные Ту-128, также использовавшиеся для испытаний. 16 августа 1961 г. совершил полёт первый самолёт 2-й серии, принявший участие в испытаниях в Жуковском. Все изменения и доработки оперативно учитывались в серийном производстве.
  (Темпы строительства были не особо впечатляющие: 13 марта 1962 г. - второй самолет 2-й серии, 10 августа - первая машина 3-й серии, в мае 1963 г. - первая машина 4-й серии, в октябре - второй самолёт 3-й серии.)
  Много внимания уделялось возможности взаимодействия перехватчика с информационной системой ПВО 'Воздух-1'. Самолёт оборудовали приёмопередающими устройствами для обмена информацией по информационной сети 'Электрон'. При этом мощная бортовая РЛС сама имела неплохие возможности по обнаружению целей - её дальность составляла 100 км, а захват целей был возможен на дистанции в 70 км, что открывало немалые возможности для дальнейшего развития комплекса путём введения более дальнобойных ракет. В ходе испытаний отрабатывали также прямое взаимодействие с самолётами ДРЛО и управления Ту-126, в ходе которых испытывали систему автоматического наведения перехватчиков на цели. Ту-126 обнаруживал 'самолёты условного противника', и наводил на них перехватчики в автоматическом режиме, при помощи бортовой системы 'Воздух-1П'. Вся информация одновременно отображалась средствами системы 'Воздух-1' на центральном КП ПВО страны (АИ, см. гл. 05-10).
  Государственные испытания Ту-128 были назначены на весну 1962 года.
 
  В конце 1960 года министерство авиапромышленности предложило нескольким конструкторским бюро на конкурсной основе разработать технические предложения по перспективному бомбардировщику-ракетоносцу для дальней и морской авиации. Основной задачей этого самолёта было поражение вне зоны досягаемости корабельных средств ПВО ударных авианосцев США, находящихся в составе авианосных ударных соединений (АУС) и авианосных ударных групп (АУГ) и вооруженных палубными истребителями-перехватчиками F-4B 'Phantom II', ЗУР 'Talos' и 'Tartar'. Также в США обсуждалась программа разработки палубного самолёта третьего поколения F-111В (о самолёте F-14 на тот момент речи ещё не шло, программа F-111B была принята в октябре 1961 г). Перспективный ракетоносец должен был также иметь возможность поражать цели в пределах среднего радиуса действия на европейском театре военных действий, и действовать по городам США в зоне досягаемости, а также вести разведку.
  В конце 50-х разработкой ударных самолётов занималось, в основном, ОКБ Туполева, где шла работа над проектом сверхзвукового бомбардировщика, обозначавшегося внутренним шифром '135'. Самолёт должен был иметь взлётную массу 175 - 205 тонн, скорость полёта 2650 - 3000 км/ч и дальность от 8000 км на крейсерской сверхзвуковой скорости 2650 км/ч до 10000 км на дозвуковой скорости. Самолёт '135' был функциональным аналогом американского опытного бомбардировщика XB-70 'Валькирия' (https://coollib.com/i/52/373652/img_4.jpg Здесь и далее даны ссылки на рисунки из книги Ильдара Бедретдинова 'Ударно-разведывательный самолет Т-4').
  Проекты ОКБ Мясищева - М-50, М-52 (https://coollib.com/i/52/373652/img_3.jpg) и М-56 (https://coollib.com/i/52/373652/img_2.jpg) были закрыты на ранней стадии разработки. По решению НТС СССР и Президиума ЦК Владимиру Михайловичу была поручена всесторонняя доводка бомбардировщика 3М и работа по созданию аэрокосмической транспортной системы, совместно с Бартини, Челомеем и Цыбиным (АИ).
  Попытки нескольких 'посвящённых', в том числе и самого Хрущёва, с самого начала устроить конкурс на разработку перспективного многорежимного бомбардировщика, способного работать как на больших, так и на малых высотах, поначалу не были успешными. Военные были как будто загипнотизированы наличием у вероятного противника сверхзвукового бомбардировщика B-58 и самим фактом разработки трёхмахового XB-70, хотя 'Валькирия' ещё даже не начала летать, и дружно требовали 'обеспечить симметричный ответ'.
  (XB-70 в СССР до 1966-67 г считался полноценным боевым самолётом, несмотря на решение администрации США перевести проект в разряд экспериментальных).
  Даже министр обороны маршал Гречко не мог убедить подчинённых, что запредельно сложная и дорогая 'Валькирия' скорее всего, является просто пугалом для введения противника в лишние расходы. Оборонный отдел ЦК забрасывали служебными записками и рапортами с требованиями срочно организовать разработку скоростного высотного бомбардировщика и обеспечить этому процессу неусыпный партийный контроль. Появление опытного А-57 несколько убавило накал абсурда, но полностью проблему не снимало - самолёт был большой и недешёвый, строить его большой серией было слишком дорого, и это понимали даже военные.
  Поэтому министр авиастроительной промышленности Петр Васильевич Дементьев предложил поучаствовать в конкурсе на создание нового ударного самолета 'истребительным' КБ Павла Осиповича Сухого и Александра Сергеевича Яковлева. Конструкторское бюро Артёма Ивановича Микояна привлечено не было, поскольку было загружено работами над самолетом Е-155 (будущий МиГ-25).
  Все три конструкторских бюро включились в разработку аванпроектов будущего самолёта. Дементьев, уважая Туполева, видимо, предполагал, что победителем станет проект '135'. У ОКБ Сухого не было необходимых для постройки такого самолёта производственных мощностей, и министр полагал, что даже если конкурс выиграет их разработка, все работы будут всё равно поручены Туполеву.
  Для защиты от зенитных ракет при прорыве противовоздушной обороны противника новый самолёт должен был иметь крейсерскую скорость полёта не менее 3000 км/ч и потолок 22-24 км. На тот момент при подлёте к цели на такой скорости системы наведения радиолокационных станций противника не успевали навести на бомбардировщик зенитную ракету. В заднюю полусферу перспективный самолёт по расчётам не могли поразить ни истребитель-перехватчик, ни зенитная ракета.
  Самолёт должен был иметь дальность полёта 6000 - 8000 км и нести не менее двух крылатых ракет средней дальности с радиусом действия 400 - 600 км, что позволяло ему применять оружие за пределами досягаемости основных средств ПВО противника, исключая ЗРК дальнего действия 'Bomarс'.
  Научно-технический совет, на котором подводились итоги конкурса на однорежимный ударно-разведывательный самолет, проходил в июле 1961 г. Свои проекты на НТС представили три ОКБ: Туполева, Сухого и Яковлева.
  Первым выступали представители ОКБ-156. Заместитель Туполева Сергей Михайлович Егер представил на конкурс уже разработанный самолет '135'. В ходе эскизного проектирования каждое ОКБ отрабатывало несколько вариантов компоновки своих самолётов. В этот раз туполевские разработчики представили очередной такой вариант (https://coollib.com/i/52/373652/img_14.jpg)
  При обсуждении проект самолета '135' раскритиковали за переразмеренность - условиями конкурса максимальная взлётная масса была установлена в 100-120 тонн, а туполевская машина тянула все 190. Была и другая, ещё более серьёзная проблема. Туполев рассчитывал использовать 6 двигателей НК-6 конструкции Кузнецова. Когда выяснилось, что с форсажной версией НК-6 возникли нерешаемые на тот момент проблемы с ресурсом, уже в достаточной степени отработанная машина осталась без двигателей. При установке на '135' двигателей меньшей мощности не получалось обеспечить заданную крейсерскую скорость полёта - вместо 3000 км/ч получалось только 2500.
  Туполев, выступивший в поддержку своего заместителя, привёл весьма веские доводы:
  - Если рассмотреть наш проект с позиции экономии государственных средств, то целесообразно строить только один тип самолета, который мог бы решать как стратегические задачи, с нанесением ударов по территории США, так и задачи дальней авиации, для которых достаточен радиус действия 3000 - 3500 км и при котором подлётное время при скорости 2500 километров в час увеличивается всего на 12 минут - 72 минуты вместо 60-ти. У нас уже есть достаточно хорошо разработанное изделие '135'. При этом наш самолет может нести 4-6 ракет, против 2-х в проектах конструкторских бюро товарищей Сухого и Яковлева.
  Туполева выслушали внимательно, но сначала должны были выступить остальные претенденты.
  Вторым выступил со своим проектом Як-35 Александр Сергеевич Яковлев. Як-35 со взлетным весом 84 т и крейсерской скоростью полёта 3300 км/ч напоминал американскую машину Convair В-58 'Хастлер' с бесхвостой схемой, треугольным тонким крылом с четырьмя двигателями на пилонах и выступающей кабиной экипажа (https://coollib.com/i/52/373652/img_15.jpg). Однако, проект Яковлева был проработан в значительно меньшей степени, чем давно разрабатывавшийся '135'.
  Закончив своё выступление, Яковлев неожиданно раскритиковал Туполева:
  - Вот тут Туполев говорит, что, мол, какая разница в подлётном времени. Пожалуй, это так, с этим я могу согласиться, но мы обязаны делать рывок вперед, а Андрей Николаевич предлагает остаться на алюминии. Это же означает регресс в авиационной технике. Мы ничего нового не делаем, а нам надо продвигаться вперед и осваивать новые материалы - титан, сталь. КБ Туполева просто тормозит прогресс авиации!
  Туполев, после этих последних слов вскочил и заорал на Яковлева:
  - Мальчишка, что ты понимаешь в стали? Я стальными самолетами занимался, когда ты под стол пешком ходил! Ты что, страну хочешь разорить?
  Яковлев промолчал...
  (Сцена фееричная, но полностью реальная, см. Ильдар Бедретдинов 'Ударно-разведывательный самолет Т-4')
  Последним свой проект самолета Т-4 (заводской шифр - изделие '100') представил Павел Осипович Сухой. Он докладывал по варианту самолета, на основании которого в конструкторском бюро строился макет. Машина соответствовала требованиям ВВС, то есть имела взлетную массу 102 т и крейсерскую скорость полёта 3000 км/ч. (https://coollib.com/i/52/373652/img_16.jpg)
  Сергей Константинович Туманский предложил для Т-4 свой двигатель Р-15БФ-300 - модификацию Р-15Б-300, который предполагалось установить на самолетах МиГ-25. Проект Сухого выглядел наиболее близким к требованиям условий конкурса, но окончательного решения в июле 1961 года принимать не стали, итоговое решение по предложенным проектам предполагалось принять на следующем заседании НТС.
  Туполев понял, что проект самолета '135' будет снят, как не соответствующий условиям, поэтому он распорядился подготовить под условия конкурса эскизный проект самолета '125', разрабатываемого для замены в перспективе бомбардировщика Ту-22. Он имел несколько иные ТТХ: крейсерскую скорость полёта до 2500 км/ч и дальность - 4800 - 6900 км.
  Проект туполевского '125' представлял собой однорежимную машину, выполненную по схеме 'утка' с двумя двигателями НК-6, расположенными под крылом. (https://coollib.com/i/52/373652/img_19.jpg) При разработке изделия '125' планировалось широкое применение титановых сплавов наряду с дюралевыми, а также применение новейшего радиоэлектронного оборудования. На базе этой машины разрабатывалось множество модификаций с различными вариантами применения. Однако ОКБ-156 попало в жёсткий цейтнот - двух месяцев на переработку изделия '125' под условия конкурса, т.е. увеличение скорости до 3000 км/ч с сохранением данных ТТЗ по дальности, было явно мало. К тому же было уже ясно, что двигателей НК-6 в исходном, форсажном варианте, вероятнее всего, не будет, а тяги двух М16-17 для достижения тяжёлым самолётом заданной скорости было недостаточно.
  Второй НТС по проблеме перспективного самолёта для Дальней авиации состоялся в сентябре 1961 г. Представленный Туполевым проект самолета '125' из-за своей недоработанности и несоответствия условиям конкурса не прошёл и был отвергнут, как до того изделие '135'. Проект Як-35 ОКБ Яковлева находился на ещё более ранней стадии проработки. Т-4 Сухого ещё в июле определился как главный фаворит гонки. Однако за прошедшую пару месяцев кое-что неожиданно изменилось.
  - У нас, товарищи, напоминаю, основной задачей обсуждаемого проекта является борьба с авианосными ударными соединениями, в составе перспективного воздушно-космического разведывательно-ударного комплекса, - напомнил маршал Соколовский. - То есть, машина должна будет летать преимущественно над морем. Вторая важнейшая задача - срыв морских перевозок вероятного противника, действия на его трансатлантических и тихоокеанских коммуникациях. При этом у нас имеются проблемы с обеспечением передового базирования стратегической авиации. В связи с этим группа товарищей выдвинула другую концепцию решения данной задачи. Предлагаю всем с ней ознакомиться.
  В 'группу товарищей', упомянутую Соколовским, вошли Роберт Людвигович Бартини, главный конструктор ОКБ-49 (ЦКБ МС, позднее - ТАНТК) Георгий Михайлович Бериев, ещё один опытный конструктор гидросамолётов Игорь Вячеславович Четвериков, и опытнейший пилот морской авиации Николай Иванович Андриевский.
  Первым общие положения новой концепции доложил Четвериков:
  - Изучая проблему, мы пришли к выводу, что возможным решением проблемы передового базирования, длительного патрулирования над океаном и проецирования силы на удалённые территории может быть использование воздушно-морского ударно-разведывательного комплекса, состоящего из нескольких гидросамолётов различного назначения, дирижаблей и кораблей обслуживания, получающего целеуказания от патрульных самолётов Ту-95РЦ системы 'Успех' и спутников создаваемой космической системы морской разведки 'Легенда'. Такая передвижная авиабаза может как входить в состав соединения кораблей флота, так и действовать самостоятельно.
  Советский Союз всегда воспринимался противниками как континентальная держава, не обладающая значительными морскими силами. Использование подобных морских авиационных соединений позволяет выровнять сложившийся дисбаланс сил на море и обеспечить беспрецедентное давление на ВМС вероятных противников в любой точке планеты.
  Преимущества сверхзвукового гидросамолёта перед сухопутными машинами стоит искать не только в скоростных качествах, но и в способности выполнять длительный полёт и совершать взлёт и посадку на море при значительном волнении.
  Четверикова дополнил Георгий Михайлович Бериев:
  - Более того, у нас уже есть практически все необходимые компоненты для создания подобной системы оружия. У нас имеется достаточно многочисленный рыболовный флот, в состав которого в этом году должна поступить уже вторая плавучая китобойная база 'Советская Россия' проекта 392. На основе этого проекта можно без особых дополнительных затрат строить корабли обслуживания.
  У нас есть танкер проекта 1552 'София', пригодный для снабжения гидросамолётов топливом в море. У нас есть дирижабли, способные осуществлять длительное патрулирование над морем. Построен и проходит испытание новый противолодочный гидросамолёт Бе-12. В ОКБ-49 был разработан эскизный проект сверзвукового дальнего морского бомбардировщика-разведчика СД МБР (http://www.airwar.ru/enc/xplane/sdmbr.html). Товарищи Бартини и Мясищев в настоящий момент работают над семейством сверхзвуковых амфибий с общим шифром '57'. Успешно испытанный самолёт-аналог Ф-57 может быть использован как истребитель для противовоздушной обороны морского авиационного соединения. Многоцелевой А-57 рассчитан также под функции стратегического бомбардировщика-ракетоносца, но это - машина большая и дорогая, много их вряд ли рационально строить. Для решения задач борьбы с авианосцами противника и срыва его морских перевозок предлагается использовать 'промежуточный' по размерам самолёт Е-57 (https://testpilot.ru/russia/bartini/e/57/), а для ведения разведки - его модификацию Р-57. Роберт Людвигович, вам слово.
  Бартини развернул свой плакат и повесил на стойку:
  - Самолёт Е-57 представляет собой сверхзвуковую амфибию длиной 44 метра, размахом 21,5 метра и взлётной массой 120 тонн. Первоначально планировалось оснастить его двумя перспективными двигателями НК-10 с форсажной тягой по 24 тонны, но, из-за технических сложностей мы переделали проект под установку трёх двигателей М16-17 с форсажной тягой по 17,5 тонны. Это позволило увеличить максимальную скорость до заданных по условиям конкурса 3000 километров в час, при сохранении заданной дальности полёта за счёт более экономичных двигателей. Для улучшения аэродинамического качества и взлётно-посадочных характеристик на самолёт установлено переднее горизонтальное оперение. Основные технические решения уже отработаны при создании самолётов Ф-57 и А-57, поэтому самолёт может быть построен и испытан относительно быстро.
  Как и более крупный А-57, предлагаемый самолёт может базироваться на неподготовленных площадках, взлетать и садиться на воду, снег, лёд, а также на обычные бетонные аэродромы. Основным вооружением самолёта предполагается разрабатываемая противокорабельная ракета Х-22.
  В ходе испытаний А-57 был отмечен любопытный эффект: при посадке самолёт может долго скользить на малой тяге двигателей, на небольшой высоте над поверхностью воды или ровной земной поверхностью, например, над тундрой. Это явление в авиации называется 'эффект экрана'. Его можно использовать над морем только в простых метеоусловиях, но при этом на том же запасе топлива можно получить как минимум двукратное, если не трёхкратное увеличение дальности. Наилучшим образом экранный эффект проявляется при использовании короткого крыла с длинной хордой. Корневая часть крыла самолётов семейства '57' удовлетворяет этим требованиям, а переднее горизонтальное оперение улучшает управляемость и поддерживает вынесенную вперёд носовую часть.
  Выход на экран может быть осуществлён двумя способами. В первом случае летательный аппарат взлетает с воды - в этом случае такой аппарат называется 'экраноплан' и не может подниматься выше высоты экрана. Второй вариант называется 'экранолёт', он может летать как обычный самолёт на больших высотах, а при снижении, как на посадку, садиться на экран. Второй способ выгоднее, он позволяет не использовать дополнительные подъёмные двигатели и осуществлять также обычный полёт.
  - Так, наверное, есть и недостатки? - тут же уточнил Никита Сергеевич.
  - Конечно. Большая нагрузка на пилотов при долгом полёте на малой высоте, возможность столкновения с местными предметами при полёте над сушей, и большая зависимость от метеоусловий, - подсказал Андриевский. - Но если этот режим не будет основным и единственным, то использовать его можно, прежде всего - над водой, а также над тундрой, степями и плоскими пустынями. Полёт на экране можно использовать для увеличения дальности и скрытного подхода к цели.
  - На мой взгляд, концепция интересная, но не лишена недостатков, - заметил Главком ВВС маршал Вершинин. - Сокращается номенклатура используемых боеприпасов - ведь бомбы и ракеты под крылья низко сидящего в воде самолёта не подвесишь. Ракеты воздушного боя на Ф-57 придётся устанавливать на пилонах на верхней поверхности крыла, а бомбы и ракеты 'воздух-поверхность' на Е-57 размещать во внутренних герметичных отсеках. Обслуживать самолёты на плаву тоже неудобно, их нужно будет вытаскивать краном на палубу, это дело долгое и муторное.
  - Над размещением вооружения мы сейчас работаем, - ответил Бартини. - Рассматриваются несколько вариантов, в том числе сброс назад, через конвейер, проходящий в центре фюзеляжа. Такой вариант даёт лучшую вместимость, чем роторная установка.
  - В случае шторма самолёты придётся или поднимать на палубу или перегонять в район хорошей погоды, - заметил Устинов. - Впрочем, самолёты с авианосцев в шторм тоже не поднимешь. С другой стороны, сверхзвуковой гидросамолёт построен и успешно летает, грех этим не воспользоваться. Самолёт, которому весь океан - аэродром, нам пригодится. Надо хотя бы провести испытания.
  - Насчёт полётов на экране - это ещё нужно очень тщательно отрабатывать и изучать, - засомневался Хрущёв. - Мне этот цирк с долгими полётами на предельно малых высотах доверия не внушает. Побьются лётчики. Но в остальном, согласен, самолёт надо строить, испытывать и тогда уже решать, а как запасной вариант у нас есть туполевский Ту-22, если его модернизировать.
  - На мой взгляд, идея полноценных морских авиабаз лучше реализуется с помощью авианосцев, хотя там, конечно, тоже есть свои ограничения, - добавил адмирал Кузнецов. - Предложенный бомбардировщик, скорее, мог бы использоваться как дополнение к авианосцам, и в море его стоит только дозаправлять, а всё обслуживание проводить на береговых аэродромах. При достаточной дальности и наличии дозаправки это не будет большой проблемой. Но сама идея мне нравится. Поддерживаю. Тяжёлый бомбардировщик на авианосец всё равно не посадить, а сверхзвуковые амфибии заметно повысят ударные возможности любой эскадры.
  Для упрощения обслуживания самолётов в море можно использовать специальный корабль, который может частично затапливать внутренние отсеки, как бы приседая и опуская грузовую палубу в море, а затем снова всплывать, поднимая палубу с самолётами над поверхностью воды. Сейчас у нас такое судно проектируется для решения задач доставки аварийных судов на судоремонтные заводы (Т.н. 'полупогружные транспортные суда' http://masterok.livejournal.com/213802.html). Судовые системы для такого судна принципиально мало отличаются от используемых на подводных лодках. При перемещении тяжёлых грузов судно затапливается в течение нескольких часов, а потом долго всплывает. Самолёты без топлива лёгкие, их можно поднимать намного быстрее. Но если самолёты в море будут только дозаправляться, на первом этапе можно обойтись и без постройки специальных судов.
  - Я не великий специалист по флоту, - заметил Никита Сергеевич, - но мне это предложение понравилось тем, что самолёт, севший на воду, можно заправить от практически любого танкера, лишь бы на нём было нужное топливо и оборудование для заправки. То есть, любая группировка кораблей и судов, даже рыболовецкая, может, при необходимости, дозаправлять эти самолёты. Ну, и никто не мешает использовать их с обычных аэродромов. Если конструкторы сумеют решить вопросы с размещением вооружения на самолёте, то я бы предложил построить для начала малую серию из нескольких самолётов, и отработать на них все вопросы эксплуатации и боевого применения.
  Однозначно против предложения Четверикова и Бартини высказался только Туполев:
  - Товарищи, не надо заниматься ерундой. Гидросамолёты были актуальны, пока обычные самолёты оставались недостаточно надёжными. Сейчас достаточно обычного бомбардировщика и обычного заправщика. Я могу сделать вам и то и другое.
  - Ваш обычный бомбардировщик, Андрей Николаич, не сможет дежурить по несколько дней в океане, и заправляться от корабля или подводной лодки, - тут же ответил Устинов. - Вам тоже работы хватит, у вас сейчас дальний перехватчик Ту-128 испытывается, машина новая, необычная, скорее всего, потребует длительной доводки. Ещё вам необходимо доработать ваш Ту-22. Двигатели для него вы можете использовать пока что те же М16-17, а на перспективу у нас Николай Дмитриевич Кузнецов разрабатывает новый двигатель с тягой около 20 тонн (НК-22).
  - Мы тут перед совещанием с товарищами посоветовались, - добавил Хрущёв. - Есть предложение построить на базе Ту-22 многорежимный сверхзвуковой ракетоносец, который сможет выполнять задачи как на больших, так и на малых высотах. Пётр Васильич, - он повернулся к Дементьеву. - Что вы там про изменяемую стреловидность крыла говорили?
  - Сейчас одним из перспективных направлений мирового авиастроения является использование крыла изменяемой стреловидности, - продолжил Дементьев. - Есть предложение оснастить таким крылом и новыми двигателями ваш Ту-22.
  - Да, такую возможность мы уже начали прорабатывать, - подтвердил Туполев. - Расчёты показывают, что установка крыла изменяемой стреловидности может значительно улучшить основные расчетные характеристики самолёта по сравнению с исходным. Ценой вопроса будет увеличение массы самолёта примерно на 5 процентов, за счёт введения механизма поворота крыла.
  - Ну вот, похоже, мы с вами друг друга поняли, - заключил Первый секретарь. - Кстати, вот смотрел я на проект товарища Сухого, и понравилось мне там у него, как фюзеляж плавно в крыло перетекает. Как вы там при докладе выразились, Павел Осипович?
  - Это называется 'квазиинтегральная компоновка', - подсказал Сухой. - Позволяет улучшить обтекаемость и увеличить внутренние объёмы для топлива.
  - Вот-вот, я как раз об этом подумал. Андрей Николаич, а вы не прикидывали на новом варианте Ту-22 тоже попробовать такую компоновку применить? Сделать фюзеляж более плавно переходящим в крыло, чтобы в эти объёмы можно было побольше топлива залить. На крайний случай, если взлётную массу превысим, можно будет дозаправляться в воздухе уже после взлёта, как американцы в палубной авиации практикуют. Подумайте в этом направлении? - предложил Хрущёв.
  - Такой вариант мы тоже рассматривали, только применительно не к Ту-22, а к последующим проектам, - ответил Туполев. - Сергей Михалыч, - он кивнул на сидящего рядом Егера, - похожую компоновку прорабатывал
  - Очень хорошо. Значит, на перспективу у вас работа идёт?
  - Конечно, - подтвердил Егер. - И не только у нас, в любом КБ отдел перспективных разработок постоянно разные новые варианты прорабатывает, изучает передовой научный опыт.
  - Вот и молодцы, значит, будет, с чего начать, - похвалил Никита Сергеевич.
  В итоге НТС принял решение: Туполеву - разрабатывать новый самолёт на замену Ту-22А первого поколения, Бартини - готовить свой проект Е-57 для постройки небольшой серией и оценки возможностей. Сухому и Яковлеву предлагалось сосредоточиться на текущих проектах.
  Решение НТС учитывало, что проект Сухого практически полностью базировался на использовании новых технологических решений и новых материалов, в том числе - титана. От их разработки никто не отказывался, но самолёт, настолько насыщенный новшествами, не мог полететь быстро.
  (Проект Т-4 от решения о начале разработки до 1-го полёта продолжался 11 лет, и ещё 4 года самолёт пытались довести до серийного производства, пока не закрыли в 1976 году, списав гигантские затраты в 1,3 миллиарда рублей по ценам 1976 года)
  Самолёт Бартини разрабатывался с 1952 года, в основном теоретически, в виде расчётов. Работа над техническим проектом началась в 1956-м году и продолжалась до середины 1960-го, после чего ещё около года ушло на постройку первого образца. (АИ, в реальной истории проект был окончательно отклонён в 1958 г). Испытания обещали продлиться несколько лет, но для новых самолётов это было неизбежно.
  В конструкции использовались более простые и дешёвые материалы, к тому же Бартини создавал сразу семейство геометрически подобных друг другу самолётов нескольких размеров. В его проекте Хрущёва особенно привлекала возможность базирования амфибии на любых водоёмах подходящих размеров, возможность дозаправляться от судов в океане и долго находиться на боевом дежурстве в положении 'на плаву'. Ознакомившись с присланными статьями и книгами по экранопланам, он не разделял оптимизма Роберта Людвиговича по поводу возможности использования экранного эффекта, но другие преимущества его амфибий выглядели достаточно убедительно.
  В то же время, туполевский проект модернизации Ту-22 позволял получить в перспективе полноценный многорежимный сверхзвуковой бомбардировщик, способный прорывать ПВО противника на малых высотах, совершать скоростные высотные 'броски', преодолевать большие расстояния на дозвуковой скорости, дозаправляясь от воздушных танкеров, и нести широкую номенклатуру вооружения. Он мог использоваться для поражения целей в Европе и охотиться за авианосцами противника. С подачи Хрущёва специалисты ОКБ Туполева уже перекомпоновали исходный проект '105' - Ту-22А по образцу 'того' Ту-22М3, перенесли двигатели с киля в хвостовую часть фюзеляжа, сделали удобную кабину, в которой два пилота и два оператора сидели рядом, изменили систему катапультирования, установили на самолёт боковые ковшовые воздухозаборники с горизонтальным клином (АИ, см. гл. 02-18). Теперь оставалось сделать два завершающих, наиболее важных и сложных шага - разработать более мощные двигатели и установить крыло изменяемой стреловидности.
  По окончании совещания, когда 'непосвящённые' разошлись, Бартини подвёл общий итог:
  - Однорежимные самолёты, можно сказать, себя изжили. После появления зенитных ракет они были обречены. Американцы до 68-го проковыряются с 'Хастлером', и, в итоге, его спишут. 'Валькирию' и вовсе закроют раньше. Очень хорошо, что мы в эту ловушку не наступили.
  Закрыв в самом начале проект Т-4, мы переориентировали развитие отечественной стратегической авиации на многорежимные самолёты и сберегли примерно миллиард рублей, даже учитывая неизбежные затраты на разработки и строительство самолётов серии '57'.
  Всего лишь подсунув Туполеву 'правильную' схему в конце 1956-го, вы, Никита Сергеич, тогда, в 56-м, приблизили создание одного из лучших самолётов Дальней авиации примерно на 10 лет. Если ещё удастся сподвигнуть его изменить компоновку Ту-22М на интегральное сопряжение крыла с фюзеляжем, мы, за счёт увеличения его внутренних объёмов, получим полноценный межконтинентальный сверхзвуковой бомбардировщик.
  - Роберт Людвигович, а ведь ваши 57-е - тоже однорежимные самолёты, - хитро усмехнулся Хрущёв. - Это что же получается? Конкурента давим, а сами...?
  - А вот и нет, Никита Сергеич, - рассмеялся Бартини.
  Он взял лист бумаги и одним штрихом, не отрывая острия карандаша, вычертил на нём контур А-57 в плане.
  - Смотрите. Вот тут у меня предусмотрен излом по передней кромке. Я убираю по этому месту неподвижную внешнюю часть консоли, ставлю механизм поворота, поворотную консоль, и получаю многорежимный самолёт.
  Он прорисовал контур консоли с тремя разными углами стреловидности.
  - Это будет уже дальнейшее развитие - серия '62'. Дальше, меняя на этих самолётах радиоэлектронное оборудование и двигатели, мы сможем строить и эксплуатировать их ещё минимум лет 60. Сейчас я изучаю работу одного молодого учёного, Петра Яковлевича Уфимцева, по вариантам снижения радиолокационной заметности самолёта. Вся 57-я серия построена по схеме 'летающее крыло', с верхним расположением двигателей, она лучше всего подходит, чтобы сделать из неё малозаметный самолёт. Работы, конечно, будет много, но мы справимся.
  - Конечно, справитесь. Я в вас верю. Работайте дальше, - ответил Хрущёв.
 
Продолжение 6-й книги 06 Дотянуться до звёзд Часть 1 гл. 13-23 http://samlib.ru/editors/s/simonow_s/06-2.shtml