Пробегает, сдвинув брови,
маневровый тепловоз.
Шпалы в сгустках черной крови,
снега черного навоз.
Карлик-семафор у стрелки
указует кепкой путь,
для вождя совсем уж мелкий,
но попробуй-ка свернуть.
По-собачьи - нос по следу -
к рельсам тепловоз приник,
разгоняя так и эдак,
всё, что занесло в тупик.
Наледь придала платформе
форму скользкую трубы.
Никого нет вАс покорней,
пассажиры да столбы.
Тепловоз нетерпеливый,
пастушок немых цистерн,
лишь на вид такой сварливый,
а внутри сидит жюль верн.
Рвется он на перегоны -
выкрасть из мазутной мглы
пассажИрские вагоны
со счастлИвыми людьми.
Пигмалион
Я работал целый день.
Я работал целый год.
Я работал целый век.
Я человек -
чтоб одушевлять предметы
без надежды на ответы,
чтоб одушевлять предмет
без надежды на ответ.
Я любил тебя всю ночь.
Я любил тебя весь год.
Я любил тебя весь век.
Я человек -
чтО одушевлять предметы
без надежды на ответы ?
ЧтО одушевлять предмет
без надежды на ответ ?
В поле полное затишье,
В небе полная луна,
только смотрит третий-лишний
беспокойно из окна.
Он ответственен за ветер,
он за всё, за всё в ответе.
Свет из глаз, как дальний поезд.
Птицы голос.
В спящем царстве лунный полдень.
Отзывается фагот.
За часами сердце ходит
вверх и вниз, назад-вперед.
Он ответственен за время,
Пока врЕмя сладко дремлет,
до поры, когда проснется
лоно солнца.
На охоте мне досталась
тень погони сладкой.
В чистом поле мне попалась
дикая лошадка.
На нее аркан накинул
и уговорил.
Но едва вскочил на спИну -
стал ей свет не мил.
Перепелкою взметнулась,
как форель ушла
и тигрицей обернулась, -
но моей была,
лошадка.
Я потратил уйму денег
и немало сил,
подучил, на самом деле,
и седло купил.
Она ходит по площадке,
ест из рук и пьет,
нов глазах моей лошадки
лёд.
Волки в чаще, кони в поле,
а она - в тепле,
морду вытянув за колья
к черногривой мгле,
лошадка...
Кормление голубя
Я в комнате, а голубь на карнизе.
Зрачок, повернутый к зрачку.
Он голоден, а я, увы, капризен,
а мне б насыпать крошек дурачку.
Он просит есть, а я влезаю в душу.
Мы вздрагиваем в зеркалах глазков.
Звонок. Мы слушаем. В дверь встроенные уши
молчат, в них только щебет волосков.
Но вот своей пернатой головою
кручу, исследуя жилье.
Взяв пригоршню зерна, над пальцами алоэ
несу, как манну, к форточке ее.
Но голубь, пуганный и перебитой лапкой,
бросает к небу крыш свой самолет,
и, где-то на трубе застыв отжатой тряпкой,
моей небесной манны не клюет.
* * *
На тонком прутике снегирь
качается.
Раздался его джемпер вширь
отчаянно.
С чего ? сугробы не мука ведь
блинная.
Набился он наверняка
рябиною.
Взлетели гроздья высокО
жар-птицами.
К ним подобраться нелегко.
Не птицы мы.