Обзор работ СД-15: Береги невинность с первых строк...

...иначе текст пойдёт по рукам.

Первые десять строк - это почти Гиппократова клятва автора читателю. Они должны сказать: "Доверься мне. Я знаю, куда веду". Первые строки - это не место, где читатель обязан демонстрировать добрую волю к автору. Доверие надо заслужить.

Приступим.

***

Голубая Кровь, "Обрывок прошлого"

"Полотенечная чалма при падении развернулась. Редкие мокрые волосы прилипли к черепу, сразу бросились в глаза залысины на пергаментном лбу. Белая махровая ткань подчеркнула желтизну морщинистой кожи. Почему-то именно это, а не вид обнаженного старческого тела в луже крови шокировал приглашенную в роли понятой Таню. Она не привыкла к вот такой Лидии Георгиевне: без макияжа и тщательно уложенной прически.

- О, боже! - с ужасом прошептала Наследница.

Стоявший за ее спиной Юрочка сдавленно прочистил горло".

Мои претензии.

Удовольствия читателям! - пишет Координатор. А автор с порога хреначит читателя каблуком в пах.

Мало того, что первое предложение начинается с неудобоваримого сочетания "полотенечная чалма", которое ломает ритмику вязким просодическим перегрузом (четыре безударных слога между ударениями) и на котором застреваешь, так ещё и непонятно, кто скальпировал бабку? Слишком легко напрашивается анатомическое прочтение слова "череп" - скелет головы. Поэтому возникает нежелательный гротеск. И только спустя минуту приходит осознание, что речь идёт о другом. Но как мы можем догадаться по первым фразам, когда перед глазами нет сложившейся картины?

Также совершенно непонятно, кто на чём стоял... простите, упал - чалма или бабка. В общем, все умерли... простите, упали все.

Но зачем читателю разгадывать корявый ребус с порога? Изначальный композиционный дефект даёт сильное визуальное искажение первого кадра.

Я даже не спрашиваю, зачем автор зарядил неуместное семантическое дублирование пергаментный лоб (желтоватый, иссушенный) + жёлтая морщинистая кожа. К тому же какая кожа должна быть у бабки со старческим телом как у младенца?

Далее автор продолжает нудную (и нюдную) инвентаризацию старухи.

"Почему-то именно это [...] шокировал [...] Таню. Она не привыкла к вот такой Лидии Георгиевне: без макияжа и тщательно уложенной прически".

"Почему-то" тут бессмысленно. Автор в следующем же предложении сообщает почему.

Грамматически: "именно это ... шокировало", а не "шокировал".

Почему тяжёлую конструкцию приглашённую в роли понятой Таню не заменить на что-то более лёгкое? Это настолько необходимая информация? Читателю вообще-то достаточно сначала увидеть сцену. Желательно сразу и без огреха. А пояснения можно дать по ходу развития сюжета.

И знаете, это ещё не всё. Но мы сейчас работаем по принципу диагностики первых десяти строк (хотя мне хватило меньше) - и после такого начала я этот рассказ про бабку-мутанта с зачищенным черепом дальше читать не стала бы.

По моим критериям я поставлю рассказу 7,5/10 по шкале графоманского статуса, где 10 - почти чистая графомания, 1 - графоманские признаки практически отсутствуют. И по условной конкурсной шкале - 4,5/10.

Следует отметить: перед нами не бесформенная графомания, потому что у рассказа есть сюжетная архитектура; высокий балл - потому что речевой и художественный самоконтроль уступает способности строить интригу.

Оценки даны - за весь рассказ, поскольку координатор уже вывалил строганину полностью.

***

Третий отрывок

"На мостовую Петр Петрович шагнул степенно, не торопясь, что объяснялось, отнюдь не осознанием собственной значимости или упаси бог величия. Очки на его носу в душном вагоне запотели, а теперь на улице сразу покрылись изморозью. Вожатый ударил в колокол, конка тронулась, и Петр Петрович поспешил добраться до панели, при том устремился не к своему дому, а на противоположную сторону улицы, чтобы в нынешнем незрячем состоянии побыстрее оказаться в безопасности и не угодить под копыта. Четверть минуты спустя, поднявшись на крыльцо незнакомой парадной, Петр Петрович наконец сдернул очки со своего лица, и в следующий же миг кто-то тронул его за локоть. - Господин-а-это-для-вас! - протараторил посыльный мальчишка, держа в руках белый почтовый конверт".

Мои претензии.

Этот кусок выдерживает проверку заметно лучше среднего. Но сразу обнаруживается главный вопрос натягивания совы на глобус из допущений и палок.

Почему Пётр Петрович вообще идёт через улицу в практически непрозрачных очках, вместо того чтобы просто снять их сразу?

Источник его слепоты находится у него на носу и устраняется одним движением. Но автору необходимо, чтобы Пётр Петрович этого движения не сделал: иначе развалится вся последующая цепочка.

Таким образом возникает стойкий аромат второй свежести.

И возникает законный вопрос - не слишком ли удобно автор сконструировал своего героя полезным идиотом ради нужного сюжетного выхода. Причём степенность не объясняет отказ от элементарного рационального действия.

По мелочи. "Поспешил" + "побыстрее". Почти чистое семантическое дублирование. "При том устремился" - по смыслу либо при этом, либо слитное притом.

Я бы дала этому началу 3/10 по графоманской и 7/10 по условной конкурсной шкале. Есть собственный голос. Будем почитать.

***

Первый отрывок

"Лео вспомнил, что возле Лисьих нор живут травница Агата с Моникой и обрадовался возможности их навестить и выполнить своё обещание. Он сегодня лично, не дожидаясь возвращения рихтаржа, приведёт их в село и заставит жителей принять этих женщин. Через полчаса показалась знакомая избушка. Леонард ускорил шаг, чтобы поскорее попасть туда. Неожиданно ему в ноздри ударил едкий запах. Так воняли разлагающиеся трупы. Не понимая, что происходит, Лео подошёл к избушке и увидел лежащую возле порога Агату, у нее было перерезано горло. В десяти шагах от Агаты под кустом сирени лежала Моника, девушке проткнули кинжалом сердце.

- Сюда, все сюда! - закричал Леонард.

Дружинники бросились барону на помощь и наткнулись на трупы.

- Похоже они несколько дней тут лежат, - сказал Вовеш.

Пан Миколувский велел подвести к телам главаря разбойников".

Мои претензии.

Ладно, поначалу у нас возникают травница Агата и довесок Моника. Затем в ноздри бьет едкий запах, хотя, казалось бы, детективщики должны знать, что трупный запах тяжёлый, сладковато-гнилостный, тошнотворный, смрадный. Но автор выбирает самый нехарактерный вариант. Допустим.

Семантическое дублирование: "ускорил шаг" + "поскорее". Фактически: пошёл быстрее, чтобы прийти быстрее.

"Так воняли разлагающиеся трупы" - получается, что тела лежали достаточно давно и уже заметно разложились. Дальнейшее описание: "у неё было перерезано горло" и "девушке проткнули кинжалом сердце" - выглядит чрезмерно театрализовано. Вонь разложения обещает материальную мерзость смерти, а зрительное описание остаётся декоративно-детективным.

Ну, и наша жемчужина: "Дружинники бросились барону на помощь и наткнулись на трупы".

Во-первых, "наткнулись" предполагает неожиданность и случайное обнаружение, поэтому получается почти комическая цепочка - а на что они ещё должны были наткнуться? На прекрасных гурий, играющих на мандолинах?

Во-вторых, фраза автора полностью избыточна - повторно сообщает читателю то, что уже известно.

И это усиливает комический эффект:

Лео нашёл два трупа - позвал дружинников туда, где лежат два трупа - дружинники прибежали туда - и, надо же, обнаружили два трупа!

Блестяще!

Итого. Графоманский статус: 6/10. Условная конкурсная шкала: 5,5/10. Но читать дальше можно здесь есть нормальная сюжетная архитектура.

***

Красный Комар, "Плоды порочной страсти"

"В лето Господне 1415, в день Ильи пророка к причалу немецкого торгового двора города Полоцка подошел струг из Риги. Первым с корабля в сопровождении слуги спустился важный господин, одетый в дорогую, отороченную горностаевым мехом мантию. Работники, которые готовились разгружать судно, поклонились богато одетому мужчине. Господин пальцем поманил одного из них и спросил:

- Где находится двор полоцкого наместника?

Работник объяснил, как добраться до двора, за что получил мелкую монету. Остальные молча позавидовали счастливчику. Господин в мантии велел слуге найти гостиницу и отнести туда сундук с вещами, а сам направился к наместнику. Через час он подошёл к воротам усадьбы. У входа стояли два вооружённых стражника.

- Стой, кто идёт?

- Адвокат Якоб из Мекленбурга, юридический представитель епископа города Вроцлава.

- Предъяви посольскую грамоту!

Господин Якоб запустил руку в кошелёк и вместо грамоты достал два пражских гроша. Дружинники переглянулись. Один из них попробовал монету на зуб и, кивнув другому, сказал:

- Проходи.

В это время Лев Комар, пасынок и помощник пристава Ивана Комара, медленно брел с городского торга по длинным улицам Полоцка в сторону двора наместника. За представителем власти плелась на верёвке старая корова. Животное было только что конфисковано у толстой крестьянки из Бельчиц за неуплату торговой пошлины. Теперь, согласно распоряжению пристава, конфискованное имущество следовало доставить наместнику. Имущество распоряжению противилось. Помощник пристава попытался ускорить движение скотины ударами ивового прута, на что корова отозвалась лишь душераздирающим "Му-у!" и наложила на бревенчатую мостовую большую кучу".

Мои придирки.

Автор петросянит с самого начала - выставил Красного Комара против Голубой Крови. Это уже забавно, но посмотрим, насколько оправданно. Призрак бродит по конкурсу, призрак коммунизма.

Текст очень быстро начинает выглядеть как костюмированная экспозиция. Статус важного горностаевого адвоката пережёвывается несколько раз с помощью реквизита и авторских определений, что выглядит избыточно и быстро надоедает.

Важный господин - дорогая мантия - горностай - поклон работников - богато одетый мужчина - снова господин в мантии. Это прямое семантическое дублирование.

Далее начинаются бытовые чудеса детективщиков - "Адвокат Якоб из Мекленбурга, юридический представитель епископа города Вроцлава".

Мало того, что, по сути, адвокат расшифровывается как юридический представитель (у нас - епископа), так у него требуют посольскую грамоту, когда посол и юридический представитель - не тождественные ипостаси. И из представления Якоба никак не следует его дипломатический статус, чтобы сразу истребовать "посольскую грамоту".

Да и вообще эта конструкция больше похожа на современную визитку, а не на аромат XV века.

После беседы с автором мы разводим адвоката и юридического представителя в разные углы ринга. Пояснения принимаются. Но и замечания утончаются, поскольку понятия "юридический представитель" и "посольская грамота" вызывают ряд вопросов, как и современное обращение: "Стой, кто идёт!". А кроме этого и способ проверки грошей "на зуб".

Предлагаю интересную замену:

"- Стой, чужак! Назови себя!

- Адвокат Якоб из Мекленбурга, прокуратор епископа Вроцлавского.

- Показывай грамоту с печатью, коли к наместнику пришел!

Якоб привычным жестом опустил руку в поясной кошель и достал два потемневших пражских гроша. Небрежно подбросил их на ладони. Монеты столкнулись, отозвавшись чистым серебряным звоном. Стражники обменялись взглядами".

Затем нам вываливают вторую информационную гирю: "Лев Комар, пасынок и помощник пристава Ивана Комара..."

Вот старую гадящую корову (aka сопротивляющееся имущество) вслед за горностаевым адвокатом примем за сознательную авторскую иронию. Это - в плюс.

По первым строкам дам графоманский статус 5,5/10, конкурсный 6/10. И продолжу наше расследование.

***

Синий Иней, "Запутанное дело"

"Ночь 6 января 1738 года.

Андрейка прокрался к страшному и одновременно чудесному месту другой дорогой, чем раньше - на случай, если черт притащится вчерашним путем.

В галерее было тихо, но дверь в китайскую комнату оказалась открыта. Затаив дыхание Андрейка заглянул в покои - там было темно, но ему показалось, что возле дальней печи лежит куча тряпья. В нос ударил отвратительный запах, которым прежними ночами от черта не несло. Андрейка пытался разглядеть комнату, надеясь, что нечисть повержена. Но если так - где тогда Ангел?

***

Несколькими днями ранее.

Андрейка проснулся от голода - это было первое чувство после пробуждения. Потом навалилось ощущение холода, и лишь последним пришло воспоминание, что он в чужом месте, оторванный от привычной обстановки. На глаза мальчика накатились слезы, но он сжал зубы и заставил себя подняться с жалкой подстилки - повезло, что стены каморки не выходили на улицу. Соответственно, крохотное оконце вело в коридор, зато спасало от того, чтобы изнутри помещение промерзло невыносимо.

С холодом можно было бороться: попрыгать, размяться. Хуже было ощущение голода - Андрейка не ел сутки, никто и не подумал покормить мальца".

***

Мои замечания

Автор старался, что уже хорошо. Но в самом начале текста вместо того, чтобы создать картину "страшного и одновременно чудесного места" просто поставил две пустые словесные вешки.

Ладно. Пусть мелочь. Но это уже симптоматический признак авторского недоверия к собственным способностям и к читателю: вместо того чтобы дать образу сработать, автор заранее сообщает, что именно читатель должен увидеть и почувствовать.

"Андрейка проснулся от голода - это было первое чувство после пробуждения" - идеальный пример уже типичного для детективщиков семантического дублирования. Если герой проснулся от голода - читатель уже понял, что голод возник первым. Вторая часть предложения не несёт никакой полезной нагрузки.

Далее автор постоянно злоупотребляет подобным словоблудием: "Потом навалилось ощущение холода, и лишь последним пришло воспоминание, что он в чужом месте, оторванный от привычной обстановки" - "в чужом месте" и "оторванный от привычной обстановки" сообщают практически одно и то же.

Единичный случай можно было бы рассмотреть как каскадное усиление, но когда один и тот же приём повторяется через несколько строк, это уже не усиление, а манера письма: читателя принимают настолько тупым, что кормят с ложечки пережёванной кашей.

"В нос ударил отвратительный запах, которым прежними ночами от черта не несло" - фраза тяжеловесна и особенно неудачно спотыкается о "не несло". А "отвратительный" - плоская и пустая характеристика, как и две словесные вешки в самом начале нашего разбора.

Ну и наконец наш паровоз с крыльями - шедевр канцелярской инженерной мысли: "Соответственно, крохотное оконце вело в коридор, зато спасало от того, чтобы изнутри помещение промерзло невыносимо".

Тяжеловесная техническая инструкция к простой идее: "Каморка находилась внутри, поэтому в ней было теплее".

Что в итоге: вполне читабельная любительская проза, но со слабым речевым самоконтролем. Графоманский статус - 4,5/10. Условная конкурсная шкала - 6,5/10.

***

Белый Лист. "Сочинения господина Гроздина"

"Слава. Каждый имеет о ней свое собственное суждение. Для кого-то это орден на ленте и встреча с военным оркестром на вокзале. Для иного статья в научном журнале, в которой он открывает и описывает некий новейший атом. Прочим достаточно слухов и сплетен в обществе об их похождениях, и чтобы гуляющие в воскресенье по Невскому перешептывались, тайком на них показывая. Петр Петрович полагал, что славой можно считать обстоятельства, когда ты в книжной лавке Свешникова спрашиваешь сочинения господина Гроздина, и приказчик тут же указывает тебе на полку, где выстроились в ряд небольшие, однако солидные томики в коленкоровых переплетах. Ты берешь в руки один, потом другой и недоумеваешь:
- Позвольте, милейший, но где же его последний роман "Полуденный выстрел"?
- Прошу прощения, нынче же все проданы-с. На будущей неделе доставят новую партию, и, можете не сомневаться, я для вас отложу экземпляр, - ответит вам услужливый малый, и вы с некоторой разочарованностью покинете магазин.

Конечно, такая картина пока существовала более в фантазиях Петра Петровича. Однако, как бы то ни было прискорбно для хозяев и редакторов литературных журналов, в свои тридцать два года Петр Петрович Гроздин уже не мог наслаждаться только лишь запахом типографской краски от страниц, на коих печатались его опусы. Вот и сейчас перед уже не так мало известным писателем расхаживал по своему кабинету один из упомянутых редакторов и в ответ на просьбу о скромной выплате произносил обычную в таких случаях душеспасительную речь".

***

Мои мысли

Первый качественный текст. Здесь уже интересно не только что будет дальше, но и как это рассказано.

Пока отмечу злоупотребление автора перегруженными предложениями, которые можно было бы оправдать стилизацией под эпоху, но местами синтаксическая тяжесть уже работает не на стилизацию, а против текста.

"Прочим достаточно слухов и сплетен в обществе об их похождениях, и чтобы гуляющие в воскресенье по Невскому перешептывались, тайком на них показывая".
Это было бы вполне терпимо, если бы автор не стал продолжать в подобном духе.

"Однако, как бы то ни было прискорбно для хозяев и редакторов литературных журналов, в свои тридцать два года Петр Петрович Гроздин уже не мог наслаждаться только лишь запахом типографской краски от страниц, на коих печатались его опусы".
Основная мысль второго предложения проста как два пальца об асфальт: "Петру Петровичу уже мало просто печататься".

Но автор навешивает на синтаксический каркас столько уточнений, обстоятельств и стилизующих деталей, что читателю приходится удерживать начало предложения в памяти, пока автор наконец доберётся до конца. А проседающая в подобных предложениях ритмика дополнительно затрудняет чтение.

Конкурсная оценка - 7,5/10. Графоманский статус - 3/10.

Здесь придётся изучать текст полностью. Непонятно, зачем автор топчется в песочнице сетевого конкурса - чтобы побить детей камнями? Фу.

Складывается впечатление, что в конкурсе уже появился единственный фаворит - и, кажется, я знаю, кто.