Аннотация: Про жесткие особенности галактической науки. А заодно немножко про любовь.
Проезжая как-то по центру мимо Люсиного дома, Григорий зацепился взглядом за недавно открывшийся немецкий ресторанчик. И кризис им нипочем, подумал он с непонятным самому себе раздражением про неизвестных хозяев заведения, - и вдруг, неожиданно для самого себя, припарковался.
Заведение оказалось довольно большим. И меню, и интерьер производили неплохое впечатление. Григорий выпил приличного кофе у барной стойки. Потом заглянул в подвал. И там, в самом конце полупустого зала, за отгороженным деревянной решеткой столиком вдруг обнаружил Люсю.
Вначале совершенно по-детски дернулся смыться. Но, блин, подумал Григорий, что за детский сад - штаны на лямках. Взрослые ведь люди. Хоть погляжу на девушку, сколько уже не видел - месяц? Подошел.
- Привет.
- Привет. Присаживайся. Правда, через пятнадцать минут у меня встреча.
- Да я так... Чисто случайно сюда забрел.
- Какой-то ты странно неуверенный, Гриша. Садись-садись, я тоже бы на тебя посмотрела.
- А ты какая-то странно приветливая. Во время последней встречи вещала надменно, как британская королева: 'Точка поставлена! И если ты ожидаешь эмоций - ты их не дождешься!'.
Люся рассмеялась.
- Ну, на тот момент у меня было ощущение, что ты мне вымотал всю мою бессмертную душу. А теперь - время, как говорится, лечит.
- Так ты мне тогда толком ничего и не сказала, просто пошел на фиг - и все.
Люся закурила, задумчиво выпустила длинную струю дыма - и резко наклонившись к Григорию, с неожиданной страстью, но почти шепотом ответила:
- Какой же ты все-таки непробиваемый танк, Гриша!
Григорий аж покрутил головой, вздохнул. И спросил тускло:
- Может, скажешь все-таки, чем я тебя достал?
Помолчав, Люся ответила:
- Не в том проблема, что ты меня чем-то конкретным достал. Просто надоело ощущение своей... как сказать... вторичности и необязательности, что ли. Ну, помнишь, например, как ты меня известил, что не придешь на свидание месяц назад? Я после этого, кстати, как раз окончательно и решила свернуть наши отношения.
Григорий пожал плечами.
- Помню только, что дочке надо было что-то купить.
- Но не помнишь, как ты в стиле британского короля надменно сообщил мне, что должен огорчить свою подданную, - ты не приедешь. А когда я робко спросила, очень ли срочная эта покупка и нельзя ли ее отложить, ты высказался, как отрезал: 'Я уже еду и поворачивать не буду!'. Да куда там британской короне - натуральный Цезарь! Жребий брошен, Рубикон перейден!
Гриша вздохнул.
- Ну, если честно, не отразил я этого эпизода. Наверное, реально вел себя, как придурок.
- Да почему, как придурок, по-своему ты очень органичен... Стоп, Гриша, ко мне пришли. Прощаемся.
Помедлив, Гриша попросил:
- Давай спокойно встретимся, поговорим...
- Гриша, как ты сам в таких случаях лапидарно выражаешься, - чего размазывать говно по тарелке?.. Ладно, позвони мне, а сейчас иди.
Обернувшись, Григорий увидел подходящего к столику классического американского мужчину-мальчика лет сорока пяти - высокого, подтянутого, загорелого, симпатично-улыбчиво-белозубого.
От произошедшего далее Григорий впал в ступор. Мир как бы расслоился. В одном слое, ярком, но ясно осознаваемом как иллюзорный, Григорий оказался в странном многогранном помещении. Напротив него располагалось на полу жутковатое существо - помесь кузнечика и муравья - величиной примерно с человека. Однако Григорий почему-то отчетливо знал, что это настоящий облик Люси. На низенькую штуковину типа вогнутой табуретки с причудливыми подлокотниками примащивалось верхом мохнатое существо, напоминающее кенгуру, но с очень короткой мордой и без видимых глаз, носа и ушей. Григорий понял, что это настоящий облик подошедшего мужчины-мальчика.
Реальный мир как бы просвечивал сквозь иллюзорный - и Григорий мог переключаться между 'слоями' восприятия.
- Приветствую вас и вашего секунданта, уважаемая Людмила, - сказал мужчина-мальчик, поклонившись Люсе и дозировано кивнув Григорию. - Насколько помню, правила проекта не требуют на этом этапе переговоров обязательного участия секунданта с нашей стороны?
В иллюзорном 'слое' существо, напоминающее кенгуру, сделало верхними конечностями несколько странных жестов, видимо, соответствующих поклону и кивку.
Люся поморщилась (а кузнечико-муравей подвигал надкрыльями) и холодновато-вежливо сказала:
- Это не секундант, а мой друг, не имеющий отношения к нашим делам. Так что прекратите, пожалуйста, ментальную трансляцию.
Иллюзорный 'слой' мгновенно исчез. Мужчина-мальчик привстал со стула и, протянув руку Григорию, сказал, простецки улыбаясь:
- Александр.
Григорий, продолжая пребывать в состоянии полного обалдения, машинально представился и пожал протянутую руку.
- Прошу прощения, - с напором переключился на Люсю Александр, - но я тогда не понимаю протокол нашей сегодняшней встречи. Были согласованы переговоры, а не... э-э... посиделки в кругу друзей.
- Прежде всего, - жестко возразила Люся, - абсолютно всеми правилами и протоколами предполагаются нормы элементарной безопасности. В частности, не представленные аборигены по умолчанию считаются неинформированными.
Смешавшись, Александр, однако, возразил:
- У вашего друга ярко выраженный, классический спектр ауры секунданта! Сопричастность, готовность к участию, независимость, ...
- Он вам был официально представлен? - наклонившись вперед, ласково спросила Люся тоном учительницы начальных классов.
- Ну... нет, если вы так формально ставите вопрос, - пробурчал Александр.
- Ладно, - сказала Люся, помолчав. - Я предлагаю отложить данный раунд переговоров для решения возникших... - она покосилась на Григория - ...проблем, - ну, скажем, на шесть часов.
- Ваша просьба... - начал Александр.
- Это не ПРОСЬБА, - металлическим голосом перебила его Люся, - а ПРЕДЛОЖЕНИЕ с целью решения проблемы, порожденной вашим безответственным несоблюдением элементарных правил протокола!
- Позвольте мне посоветоваться с коллегами, - сухо сказал Александр, на несколько секунд прикрыл глаза и кивнул:
- Принято. Встречаемся в девятнадцать часов. Место?
- Предлагаю выбрать вам. Проинформируете меня за два часа.
- Хорошо.
И, сверкая американской улыбкой, Александр распрощался.
Глядя ему вслед, Люся процедила:
- Вот долбоеб...
От этой реплики Григория разобрал неудержимый, несколько нервический смех.
- Чего ты ржешь, - улыбнулась Люся, - он правда долбоеб, хоть и способный ученый.
- Это у меня, типа, когнитивный диссонанс, - объяснил Григорий. - Почему-то понятия 'инопланетянин' и 'долбоеб' пребывали в разных когнитивно-семантических слоях моего сознания.
- Ладно, журналюга, - усмехнулась Люся, - не делай всуе вид, что читал Фестингера. Пошли поднимемся ко мне и спокойно поговорим. Только недолго.
*****
- Интересно, почему ты не боишься? - спросила Люся, отпирая дверь. - Облик-то мой настоящий показался тебе жутковатеньким. А вдруг я тебя сейчас начну расчленять? И пожирать? Раздевайся, одетую тушку расчленять неудобно, проходи.
- А мы смело скажем, что мы боимся, - ответил Григорий, проходя в гостиную и устраиваясь в любимом кресле. - Но, типа, профессиональный долг настоящего журналюги ...
- Гриша, не пудри мозги, - прервала его Люся. - Я эмпатический телепат, чувствую эмоции. И слышу, что ты, нахальная морда, меня не боишься. И даже, как бы скрывая это от себя, надеешься помириться. И даже, кажется, заодно потрахаться. Вот насчет помириться и потрахаться ты забудь. Я тебя пригласила поговорить только потому, что хорошо к тебе отношусь. По-человечески.
- Вот прямо по-человечески? - усмехнулся Григорий.
- За дурацкие шуточки, имей в виду, в нашей цивилизации полагается пожирание без предварительного расчленения. Кстати, там еще твой бренди остался, может, ты его допьешь? Не люблю выбрасывать продукты.
- Я, вообще-то, за рулем... А скормить новым любовникам не получается?
- Ты же знаешь, я стараюсь водиться с приличными людьми, которые пьют Энэси, Арди, Курвуазье - а не подозрительное молдавское говно вроде твоего 'Юбилейного'. Ты был чудовищным и трагическим исключением, подтверждающим мудрость правила.
- Ну, - пожал плечами Григорий, - если такая безысходная ситуация - допью. Дай уж мне тогда лимончику с сахарком - потерпи напоследок мою вульгарность.
Люся выразительно закатила глаза и развела руками.
*****
- Ну, - спросил Григорий, поднимая рюмку, - подскажи же, сестра моя по разуму, как мне политически грамотно построить тост? За галактических братьев? За великодушных и просвещенных завоевателей?
Люся чокнулась бокалом с белым вином, задумчиво помолчала.
- Не завоеватели - это точно. Цинично говоря, вас абсолютно незачем завоевывать. Вообще завоевательные войны у нас довольно редки - это обычно экономически неэффективно и как бы считается моветоном со всеми вытекающими отсюда неприятными последствиями. Бывают, конечно, ситуации, типа, например, как с Крымом, но редко. И эпитет 'братья' подходит плохо. Ощущаешь ли ты негаснущую ни на минуту братскую любовь к народам, не знаю... ну, скажем, Гвинеи?
- М-м... Если честно - увы, нет.
- Ну, примерно так же и у нас. Есть специальные организации, занимающиеся присмотром за слаборазвитыми цивилизациями и соответствующими исследованиями. В них подбираются в основном существа, по складу характера, воспитанию и образованию более-менее нексенофобные и симпатизирующие аборигенам. Вот такая ситуация.
- А что ты, сестра по разуму, будешь со мной после нашего разговора делать? Примешь у меня обет молчания? Стирание памяти какое-нибудь?
- Зачем мне твой обет молчания или стирание твоей памяти? - удивилась Люся. - Тем более, блокирование памяти - процедура для здоровья небезопасная.
- А если мне приспичит выполнить священный профессиональный долг журналюги и рассказать про виденное и слышанное почтенной публике? Или нашим доблестным спецслужбам?
- Да флаг тебе в руки, - пожала плечами Люся. - Может, станешь писателем-фантастом, остепенишься. Я буду рада, что хоть таким образом благотворно повлияла на твою судьбу.
- То есть прямо-таки никаких секретов?
- Есть секреты и их много. Я не должна, в частности, инфицировать тебя определенными социальными идеями и концепциями, чтобы ты не стал их активным носителем. До некоторых вещей цивилизация должна дозревать сама.
- А что будет, если... э-э... инфицируешь все-таки?
- Нехорошо будет. Есть у меня такой печальный опыт. В 20-е годы прошлого века я была замужем за одним человеком, кстати, русским эмигрантом, философом и журналистом...
- Погоди-погоди, - перебил Григорий, - а кой же тебе годик, деточка?
- Примерно... м-м... ну, триста-четыреста, где-то так.
- М-да... Было у меня ощущение, что ты как бы старше, чем выглядишь, но не настолько. А почему такой разброс?
- Очень проблематично, например, соизмерить с реальным физическим временем периоды, которые проводишь в виртуале. Есть режимы, когда переживаемое там время как бы ускоряется или замедляется в разы и даже десятки раз. Но это на пальцах трудно объяснить. Извини, Гриша, - примерно как простому древнему греку, не Анаксагору какому-нибудь, в двух словах растолковать, что такое Интернет со всеми его наворотами.
- Ладно, проехали. И что у тебя случилось с твоим белогвардейским мужем?
- Грустно случилось. В один прекрасный день мне объяснили, что в результате моего влияния оставаться на Земле моему мужу нельзя: он стимулирует несоответствующие уровню развития аборигенов социальные концепции.
- А как-то подкорректировать его было невозможно?
- Понимаешь, его уже надо было так корректировать, что это было бы радикальным изменением личности. От этого варианта он отказался. От варианта сделать паузу и воскреснуть ориентировочно лет через пятьдесят-сто он отказался тоже...
- 'Сделать паузу' - это, что ли, лечь в анабиоз?
- Нет, но эквивалентно. Личность записывается на носитель информации, а затем восстанавливается. В таком же теле или другом. Как моя личность, например, помещена в это специально созданное тело.
- И что дальше?
- Он выбрал эмиграцию. Я его перетащила на несколько провинциальную, но, в общем, культурную, приличную планету, где у меня постоянное гражданство. Австралию немножко по аналогии напоминает. Однако, как меня и предупреждали, кончилось это плохо. Через три года он повесился от тоски и ностальгии. Плесни-ка мне тоже бренди. Тяжелый это у меня был эпизод.
Не чокаясь, выпили.
- Ну, - спросила Люся, - какие еще вопросы?
- А можно спросить, что такое секундант? Не на дуэль же ты собираешься?
- Осторожничаешь? - усмехнулась Люся. - Правильно. Но про секунданта можно. У нас модель научной деятельности предполагает, что исследователь добровольно рискует своей жизнью, если сильно затрагиваются интересы и жизни разумных существ. В случае непредсказанных тобой трагических последствий твоего проекта раскручивается рулетка - и закладывается, скажем, 5%, что ты должен будешь умереть. А поскольку часто имеется две или даже больше конкурирующих точек зрения - научный проект нередко реально представляет собой своего рода дуэль. На соленых огурцах.
- Звучит бредово, - высказался Григорий. - А если какой-нибудь Эйнштейн трусоват, его к науке не подпустят?
- Хочешь - верь, хочешь - не верь, - пожала плечами Люся. - Но, кстати, в математике и естественных науках такая модель действительно почти не применяется. А вот финансирование разработки серьезной социальной проблемы пробить значительно легче, если ты готов поставить на кон свою жизнь.
- Можно пример?
- М-м... Ну, вот недавно в очередной раз обсуждался вопрос, помогать вам или не помогать с вакциной против СПИДа. Ее появление приведет к резкому увеличению населения и масштабным войнам в Африке - погибнут десятки миллионов. Однако, с другой стороны, сохранение нынешней ситуации повышает вероятность опасных мутаций вируса. Что тоже чревато жутковатыми катаклизмами. Вот такой жизнерадостный набор вариантов.
- А секунданты все-таки кто такие и зачем они?
- Мы стараемся, чтобы аборигены хотя бы в лице отдельных представителей разделяли ответственность за важнейшие решения по их цивилизации. Таких аборигенов и называют секундантами.
- Они тоже ставят свою жизнь?
- Обычно нет, большинство из них к этому не готовы. У вас очень гедонистическая культура. Погоди-ка...
Люся, прикрыв глаза, откинулась на спинку кресла, как бы к чему-то прислушиваясь.
- Слушай, журналюга, у меня мало времени. Пара вопросов - и разбегаемся.
- Почему твой... э-э... оппонент принял меня за секунданта?
- Потому, что тебе в этот момент казалось, что ты готов на все, чтобы восстановить наши отношения. Действительно, было похоже на спектр эмоций и установок хорошего секунданта.
- А на самом деле я не готов?
- Слушай, я тебя позвала не для того, чтобы рассусоливать насчет отношений, которые давно закончены!
- Ты только что обещала ответить на два последних вопроса - это мой последний вопрос.
Люся тяжело вздохнула.
- Вот же ты упертый гад. Я ведь тебе уже объясняла - главная проблема наших отношений в том, что ты хочешь иметь нормальную семью. А я для этого совершенно не гожусь по многим, теперь отчасти понятным тебе причинам. Я в принципе согласна была некоторое время поболтаться при тебе, хотя бы и в амплуа 'не пришей пизде рукав' - но нервы не выдерживают твоего постоянного хамства типа 'Я уже еду и поворачивать не буду!'. Которое часть тебя, от него ты избавиться не в состоянии! Все, пошли, не рви душу!!!
*****
В прихожей, глядя, как мрачный Григорий одевается, Люся усмехнулась:
- Знаешь, расчленить и сожрать тебя, кажется, было бы проще и приятнее таких разговоров. Ладно, давай иди...
Она потрепала его по щеке, чуть задержала ладонь...
...И их бросило друг к другу...
*****
- М-да, - сказала Люся, приподнимаясь с ковра в прихожей на локте. - Типа, приспичило. Но ты ведь осознаешь, что секс - это не повод для продолжения знакомства?
Григорий пробормотал что-то невнятное.
- Не осознаешь. Плохо. Может, все-таки тебя для верности расчленить и сожрать?
И она куснула его за плечо.
- Эй! Больно! - пожаловался Григорий. - А где галактический гуманизм? Неужели нельзя предварительно безболезненно убить?
- Страдания облагораживают. И, говорят, улучшают вкус. У тебя, правда, он и так должен быть неплохой - судя по темпераменту, похоже, прошедший месяц ты постился и молился? Не бурчи. Отвечай членораздельно. И имей, кстати, в виду, что в меня встроен детектор лжи.
- Ну, как-то не было настроения трахаться. Ни с кем, кроме тебя.
- Честно говоря, не ожидала, что ты такой, типа, однолюб. Ладно, вставай. У меня реально дефицит времени.
- Еще минуту. Давно тебя не чувствовал рядом. А я могу стать секундантом?
- Сложный вопрос, - помолчав, ответила Люся. - Мне кажется, да, хотя надо пройти тестирование. Но тебе пришлось бы довольно сильно изменить свою жизнь и многому научиться.
- А как пройти тестирование?
- Позвонишь мне послезавтра, если надумаешь. Встаем.
- Поцелуй меня - и встаем.
- Гриша, я серьезно: то, что у нас сейчас было, - ничего не значит по сравнению с любой твоей фразочкой типа 'Я уже еду и поворачивать не буду!'.
- Ну, прости меня.
- Да причем тут прости! Ну, простила! Но роль коврика, о который регулярно вытирают ноги, - не мое амплуа! И не вздумай ко мне приставать! У нас с тобой чисто деловые отношения!
- Я понимаю, - смиренно сказал Григорий. - И не буду приставать. Просто подожду, ладно?
Люся раздраженно фыркнула - и неожиданно усмехнулась.
- Ох, наглый ты, Гришка! И хитрый, когда хочешь! Ну, черт с тобой, подожди немного...