|
|
||
Светлана Смирнова
Случайность встреч и расставаний
Воспоминания о А.Г. Касымове
20.7.2026г.
Все встречи в жизни не случайны. Они как бы предопределены .
Все дети с которыми меня сводила судьба в ранние детские годы встретились мне позже, уже в зрелом возрасте. Наши жизни словно протекали параллельно.
Так получилось и с Александром Гайсовичем Касымовым.
Впервые я его имя прочитала в студенческой литературной газете филфака БГУ Тропинка и почему-то крепко запомнила. Было опубликовано его стихотворение о том, как он ходил с девушкой в кино и смотрел там детектив. Ничего особенного.
Но я ему по непонятной причине остро позавидовала: печатают! А меня наверное никогда и нигде не опубликуют, подумала я с горечью. Я училась тогда на первом или втором курсе. Стихи писала с детства, с девяти лет.
Откуда мне было знать, что именно Касымов через много лет будет вести Литальманах при газете Вечерняя Уфа и станет меня регулярно печатать в Вечерней Уфе и в своём журнальчике Сутолока.
Позднее его имя мне часто встречалось на страницах разных газет.
Мне казалось, что это человек со сложным характером. Я его представляла невысоким, плотным и вредным. А он оказался худым и долговязым, очень ранимым. Александр Гайсович, как ёжик, прятал свою чуткую ранимую душу в иголки.
В Вечернюю Уфу я решилась пойти уже после публикации первых стихов в альманахе Истоки.
В марте 1996 года, после многолетнего перерыва, я вновь начала писать. Пошла проза, которая мне не давалась в детстве и в юности. Я написала свой первый рассказ Вербное воскресение и затем ещё несколько коротких рассказов и прозаических миниатюр.
А осенью, в октябре, ко мне вернулись стихи.
Рассказ Вербное воскресение и некоторые стихи я посылала в Вечёрку, Но они не были опубликованы.
Мои первые стихи Сутолока и Вы не забудете меня. . опубликовал Владимир Денисов в Истоках. Рассказ Вербное воскресение тоже был опубликован в Истоках, а через несколько лет в альманахе Петрополь, 10, 2006г. С.-Петербург.( председатель редсовета Андрей Битов, издатель Николай Якимчук).
Позже, когда я уже была в числе авторов Литальманаха газеты Вечерняя Уфа, Касымов сказал, что рассказ был слишком горячо написан и поэтому они не решились его публиковать. Из моей прозы в Литальманахе был опубликован всего один рассказ Обычная история. Я считалась поэтом, и поэтому газета регулярно публиковала мои стихи.
Из дневника:
23 декабря.
Вышли Истоки. Напечатали мои стихи. И они теперь вроде бы уже и не мои. Произошло какое-то непонятное отчуждение. Каждый может их прочитать. И нет никакой радости. Мне тяжело и стыдно.
Сегодня сильный мороз. Окна затянуло льдом.
Наконец наступила настоящая зима.
24 декабря.
Кто мне сегодня только не снился!
Снился В. Он был совсем не похож на себя. Затем он снял грим, отклеил усы, бороду и стал прежним. Протянул мне руку и сказал: Здравствуйте!.
А я ему ответила как в прежние времена: Привет!.
В последний год я совсем о нём не вспоминала
Ещё приснилась мне редакция Вечерней Уфы.
Я поднялась по лестнице. Дверь в комнату была широко распахнута, и они вроде бы взяли у меня одно стихотворение для печати.
Приснилась жена покойного о.Геннадия (Селезнёва).
Она мне показывала полку с книгами и говорила о том, что ночью здесь побывал о. Геннадий и все книги перепутал. А я ей сказала, что, наверное, это был не о. Геннадий, а воры.
Они часто забираются на чужие дачи.
Приснилась Крестовоздвиженская церковь. Я вроде бы туда вошла, побыла некоторое время и вышла.
И одно геологоразведочное управление, в котором мне приходилось работать.
Возможно, они все прочитали мои стихи и думали обо мне.
Сегодня встала в одиннадцатом часу. На улице мороз. Настроения нет. Дома к моим стихам относятся с лёгким пренебрежением.
Может, они и правы, но мне обидно.
Ничего не писала. Весь день болела голова.
Всё переживала, что в стихе Вы не забудете меня? не заменила одно слово. Я его исправила уже после того, как стихи отнесла в редакцию. Надо было, хотя бы позвонить, но я постеснялась.
Почему-то многие думают, что это стихотворение о любви. А оно совсем о другом.
Я вышла из Сергиевской церкви, ждала автобус на остановке Монумент Дружбы. Эти места мне знакомы с раннего детства. Я помню, когда на месте Монумента стояла уже закрытая Троицкая церковь. Мы жили неподалёку, на Тукаева, рядом с мечетью. Наша улица в то время доходила до нынешнего Монумента. Сегодня эти места не узнать. Всё перестроили.
Я смотрела на реку и думала о том, как коротка человеческая жизнь одно мгновение! Мы уйдём, но останется город, останется речка, останутся улицы, на которых мы выросли, на которых прошла наша жизнь.
Всё будет продолжаться, как будто нас никогда и не было. А мы были!
И вот тогда у меня родились строчки:
***
Речная даль. Её задумчивость.
И шёпот дня.
Мост, аркой переброшенный. . .
Вы не забудете меня?
По улицам, привычным с детства,
Брожу, скорбя.
Я вас учила, как букварь.
Вы не забудете меня?
И церковь с синей колоколенкой
Стоит, маня.
Я столько там спалила свечек!
Вы не забудете меня?
***
После публикации в Истоках на меня обрушились все беды.
В сорокоградусный мороз мы остались без отопления - прорвало трубу с горячей водой. В городе ходил страшный грипп и я им заболела. Проболела месяц. Закончилось всё воспалением лёгких. А когда выздоровела, поехала в Вечернюю Уфу.
Из дневника:
4 февраля
Вчера первый день провела как здоровая. Было тепло, и я поехала в редакцию Вечерней Уфы.
Чувствовала, что надо туда съездить и не ошиблась.
Зашла к Докучаевой, она внимательно на меня посмотрела и сказала, что авторами занимается Касымов. Но его сегодня нет, он будет завтра.
На следующий день, когда я поднялась по лестнице на третий этаж, где располагалась Вечёрка, дверь в комнату, расположенную прямо напротив лестницы была широко распахнута. Ко мне спиной за пишущей машинкой сидел худощавый мужчина в сером разношенном свитере. Он обернулся и холодно спросил: Вы ко мне?.
Предложил сесть. Я вынула из сумки свои тетрадки. В то время я стихи писала от руки на листках в косую линеечку из школьной тетради. Компьютеров ещё ни у кого не было.
Он раскрыл тетрадь и как закричит радостно : Смирнова!. . .. Мне было очень лестно, что он узнал меня по почерку. Он помнил всё: моё имя, домашний адрес. Сказал: Я был рядом, хотел к вам зайти.Но не решился.
Александр Гайсович попросил меня принести все написанные мной стихи. Стихов было немного одна общая тетрадь в красной обложке. Я купила красную тетрадь, потому что она была дешевле других.
В 90-е годы я выбирала то, что подешевле.
И вот, в конце марта в Вечерней Уфе было опубликовано три моих стихотворения.
До обеда я чувствовала себя именинницей. Вышел Литальманах Вечерней Уфы, а там мои стихи!
А потом настроение пропало. Ведь Касымов напечатал не
то, что я хотела, а то, что хотел он. После обеда я была в редакции.
Он так и сказал: Напечатал, что хотел. В общем, напечатал три мои небольшие, цветочные, как я их называю, стихотворения.
Меня поздравил с публикацией, сказал: Вот, и состоялся ваш дебют. Работу с вами продолжим все рукописи остаются у меня.
В общем-то, я счастлива, конечно.
Ещё он добавил: Вы мне нравитесь больше всех. И при этом у него был очень серьёзный вид. Но я ему не поверила.
***
После первой публикации в Вечерней Уфе Касымов пригласил меня на вечер поэзии молодых уфимских поэтов в Союз писателей РБ.
Из дневника:
27 июля
Как хорошо, скоро осень! Спрячусь в свою раковину и буду писать, писать. . .
Через несколько дней наступит август. А погода уже осенняя. Прохладно, дожди.
Я совсем забросила свой дневник. Сейчас опишу главные события этого лета.
19 июня с Касымовым ходили в Союз писателей на вечер молодых поэтов. Выступали Рустем Вахитов, Вадим Богданов, Анатолий Яковлев, Аркадий Аршинов, Айдар Хусаинов.
Народа было мало. Но вечер был незабываемым. Я редко выбираюсь из дома, поэтому была счастлива. Погода была тёплая: то дождь, то солнце. Я была в новом зелёном платье. Оно мне очень идёт.
Пришла рано, никого ещё не было. У входа стоял молодой человек в джинсовом костюме и вызывающе - оранжевой рубашке. Позднее я узнала, что это был Вадим Богданов.
Вахтёр сказал, что нет света, и концерт не состоится. Но я решила всё- таки посидеть до 5 часов, дождаться Касымова.
Вскоре шумной толпой пришли ребята. Один из них поздоровался со мной и сказал, что концерт состоится, свет дали. Это был Рустем Вахитов. За день до этого мы с ним виделись в редакции Вечерней Уфы у Касымова.
Касымов вёл себя странно. Я сидела в конце зала. Он, когда вошёл, даже не поискал меня глазами. Я его окликнула, он холодно со мной поздоровался, как с посторонней, словно мы едва знакомы. Сел в первом ряду, рядом с незнакомым мне мужчиной. Мужчина был небольшого роста, худенький, но держал себя как- то очень прямо и был серьёзен. Это был вроде бы писатель Хазиахметов, главный редактор издательства Слово.
Во время концерта Касымов изредка с любопытством на меня поглядывал, я отворачивалась. Он что- то сказал своему соседу, и он бросил в мою сторону серьёзный внимательный взгляд.
После концерта все стали расходиться, а Касымов продолжал разговаривать со своим соседом.
Я стояла и ждала его, потому что он обещал мне здесь дать отзыв о моём рассказе. И ещё потому, что нам ехать в одну сторону. Мы с ним живём рядом. И я стояла, как дура! А Касымов не обращал на меня внимания.
В эту минуту ко мне подошёл незнакомый человек и представился. Стал говорить о том, что вот я его забыла, а он меня помнит. И что он теперь профессор! Это был Л. с кафедры философии БГУ. Я работала когда-то в университетской библиотеке. Но это было давно, и я, разумеется, его забыла. Читателей много. А с тех пор прошло 13 лет.
Я из вежливости немного поговорила с ним, и он отошёл.
Мне надоело ждать Касымова, я пошла к выходу. Он в ту же секунду легко сорвался с места и догнал меня у двери, стал спрашивать, как мне понравился вечер. У самого выхода у Доски объявлений стоял профессор Л.
Из автобуса Касымов от меня сбежал. Я сказала, что мне очень понравились стихи Вадима Богданова, что я могла бы их слушать и слушать, хоть всю ночь. . .
Он вскочил как ужаленный! Сказал, что увидел в окно знакомого парня, что ему нужно срочно его догнать и сошёл на остановке.
А, в общем-то, вечер был интересный. Мне кажется, что Богданов поэт от Бога.
Очень хорошее впечатление на меня произвёл Роберт Паль.
Он с большой теплотой и благожелательностью отнёсся к молодым ребятам-поэтам. Как-то по-отцовски.
Должен был быть Владимир Денисов, но не пришёл.
Это было в четверг. А в субботу вышли Истоки. Моих
Писем с фронта в номере не было. Когда я позвонила в редакцию, Кондратьев сказал, что Денисов ушёл в отпуск.
Письма с фронта напечатали через месяц.
Позже, в одну из встреч Касымов мне говорил: Где поэт Светлана Смирнова? У вас должна быть своя система, своя иерархия. А вы пишете по-разному!
Ещё он мне говорил: Пишите простенько! У вас лучше получается, когда вы пишете простенько.
Тем же летом он начал издавать при содействии Вечерней Уфы полулегальный, как он называл, журнальчик, Сутолока. В третьем номере журнала опубликовал моё стихотворение о Ксении Петербургской.
***
В 90-е годы прошлого века в Уфе не было русскоязычного литературного журнала. Печататься русским авторам было негде. Издавалась газета Истоки мизерным тиражом, которая изредка публиковала художественную прозу и стихи. И в Вечерней Уфе раз в месяц выходил Литальманах.
Опубликоваться в Вечерней Уфе было престижно. Газету выписывала почти каждая уфимская семья, она была популярна. Если опубликуешься в Вечёрке, значит, тебя прочитает весь город! Тираж газеты в то время составлял 56 000 экз.
Идея создания литературного журнала витала в воздухе, но пока этого журнала не было.
Как-то, летним днём 1997 года, мне позвонил Касымов и сообщил, что составил первый номер литературного журнальчика, который решил издавать. Назвал он его Сутолока. Пригласил меня в редакцию, посмотреть. Первые три номера издавались без обложки, на скрепке, обёрнутые калькой. А последующие - тоненькой книжкой, при технической поддержке газеты Вечерняя Уфа. В сентябре 1997года прошла Презентация журнала. Вот, как я её описываю в своём дневнике:
Из Дневника:
17 сентября, среда. 1997г.
Завтра, в четверг, состоится презентация журнальчика Сутолока в Новой галерее.
На презентацию Касымов пригласил Роберта Васильевича Паля председателя русскоязычной секции Башкирского Союза писателей и Александра Филиппова, главного редактора газеты Истоки.
Роберт Паль очень удивился и сказал Касымову: Как так, вышло пять номеров, а мы не знаем о журнале?.
Третий номер Сутолоки с моим стихотворением о Ксении Петербургской Александр Гайсович передал в Истоки.
Завтра я должна читать свои стихи перед большим количеством народа. Боюсь, что разволнуюсь и всё провалю.
Когда я начинала писать, то не предполагала, что мне придётся ещё и выступать.
Вчера был чудесный осенний день. Настоящая золотая осень! И я решила прогуляться по городу. Из редакции зашла в Букинист, в Знание. а потом к Игорю в Дом Госсобрания.
Игорь проводил меня в зал заседаний, я посидела в мягком депутатском кресле. Немного послушали Высоцкого и ушла.
Хотела ехать домой, но свернула на Цурюпа и пошла на улицу своего детства, на Тукаева.
Когда ступила на неровный асфальт , его наверное не меняли с тех далёких времён, то защемило сердце.
Аллейка завалена грудами золотых листьев. Кроны деревьев сплелись и от этого аллея кажется уже. Я посидела на скамейке, вдыхая родной воздух..
Всё-таки, улица Тукаева самая красивая в городе! Здесь осталось жить моё детство и юность.
Ворота мечети были распахнуты, я вошла в мечеть, дошла до крыльца. Сквозь стеклянную дверь виднелся красивый разноцветный витраж. Двор мечети в детские годы мне почему-то казался широким, необъятным. А оказалось, он не такой уж и большой. Роскошная трава уже пожухла, но стоят прежние старые берёзы, что шумели за окном моей комнаты. Окна нашей квартиры выходили на сторону мечети. И на эти, шумящие своей листвой берёзы, я любовалась каждый день.
Зашла в наш двор. Он тоже показался мне каким-то узким, обедневшим. Все старые деревья вырубили. Нет моих любимых тополей, под которыми мы когда-то играли. Нет старой липы у сарая. У каждого дома надстрой, или пристрой. Одни крыши ниже, другие выше. И над этим хаосом крыш высится минарет мечети. Вечное над преходящим. Духовное над суетным. Когда я вошла во двор, из минарета поплыл голос муэдзина.
Чей-то ребёнок со мной поздоровался. Во дворе был постаревший Генка, он меня не узнал. Я позвонила Альфире, её не было дома. В алёшкин особняк заходить не стала. На кухне горел свет, в саду спал здоровый породистый пёс.
А сегодня погода испортилась. Пасмурно. Дождь.
Касымов отпечатал свою книгу Улетающий Обломов. Я попросила её подписать. Он сказал, что когда издавал книгу, то не думал, что самое страшное, это подписывать. Никогда не знаешь, что кому написать.
Я ему сказала, чтобы он написал просто: от автора. Он так и сделал.
Написал: Светлане Смирновой от автора и рассмеялся.
Ещё вышла книга прозы Игоря Максимова под эгидой Литальманаха Вечерней Уфы.
19 сентября 1997г.
Вчера в день презентации ничего не могла писать, слишком переживала и нервничала. Весь вечер не находила себе места.
Свои стихи я читала в первый раз. Когда вышла, то слишком разволновалась и думаю, что выглядела глупо.
После презентации ко мне подощёл Владислав Троицкий и сказал: У вас очень хорошие стихи! Зря вы так. . .. Я ему очень благодарна за поддержку.
Прочитала всего четыре небольших стиха: Свидание с детством, Ромашка, Новое платье и Жалобные полустанки.
Были художники, журналисты, авторы нашего Литальманаха, Александр .Филиппов с Денисовым, Роберт Паль председатель русскоязычной секции Баш.СП.
Приходила Докучаева. Но она не досидела до моего выступления, ушла. И это хорошо - она не видела моего позора.
Денисов со мной поздоровался, я сухо ему ответила. Он встал рядом с моим стулом и так и простоял весь вечер. Мест свободных не было.
Р.Паль сказал, что журнал хорошее дело, но его возмущает название. Почему Сутолока? Это помойка! Её никто не знает, как и ваш журнал.
Денисов в этом месте злорадно хмыкнул. Но после Роберта Паля выступил Александр Филиппов: Газета наша бедная, как и мы сами. Но всё-таки, небольшую сумму денег на издание вашего журнала мы с Денисовым собрали . И передал деньги Касымову. Мне это было очень приятно!
После выступления Денисов подошёл к Касымову, что-то говорил. И они даже обнялись.
По поводу названия, Касымов сказал: Сутолока не всегда была такая. Я жил неподалёку. Мы в детстве катались с её склонов. Склоны реки были в зарослях орешника.
Я всегда думала, что Касымов тоже жил неподалёку от Сутолоки. Но спросить его об этом не решалась, не было подходящего момента. А Денисов и Паль наверное подумали, что название журнала связано с моим первым стихотворением, опубликованным в Истоках.
Филиппов принёс новый номер своей газеты и раздал всем присутствующим.
Много говорили о поэте Банникове, о прозе Игоря Максимова.
Роберт Васильевич Паль сказал, что хотели издать книгу Игоря Максимова, но в Китапе - долгая история. А других денег не нашли. Придётся ждать, когда Белорецкий металлургический комбинат встанет на ноги и сможет выделить деньги на издание этой книги.
А Максимову уже 77 лет!
В Новой галерее проходит выставка акварели Ильдуса Валитова. Мне очень понравились его работы. Среди них есть и мечеть. Жаль, что я не прочитала свой стих Мечеть. Я слишком волновалась и решила много не читать, да и Касымов отсоветовал.
Кстати, Паль ему сказал, чтобы он не слишком давил на своих авторов, считался с их индивидуальностью.
Если б я вчера выступила нормально, как другие люди, у меня сегодня был бы праздник: я впервые читала свои стихи! А так, одно расстройство! Ну, почему, я всегда, так волнуюсь?
15ч.20мин.
Позвонила Касымову, он меня успокоил. Сказал, что всё было хорошо, мои стихи всем понравились.
А то, что я волновалась, было даже мило. И что он сам тоже очень волновался.
У меня камень с души свалился!
Последний номер Сутолоки вышел в 1999году.
И в том же году начал издаваться толстый литературный журнал на русском языке Бельские просторы.
май,2019г.
***
1998г.
26 февраля 1998г.
Сегодня у меня День Ангела. За окном сияет солнце!
В церковь пойти не решилась с больной ногой. На улице скользко.
Но вечером поеду в ЦГБ на собрание Литальманаха. Будут вручаться литературные премии Вечерней Уфы.
Посмотрю, кто их получит.
До вечера ещё далеко и я не знаю чем заняться.
27 февраля 1998г.
Касымов сказал: Теперь вы профессиональный поэт!.
Я получила премию Лит.альманаха, не главную, но вторую. Главную дали прозаику Равилю Искандарову (Роберту Ибатуллину).
Вручали несколько поощрительных премий. Касымов сказал, что начинает с конца, с последних. Мне вручали перед главным призёром, стало быть, у меня вторая премия.
Остальные премии получили Григорий Фёдоров и Андрей Юдин. Но Юдин не пришёл.
По Сутолоке дали премию за рассказ Богатырша Гульсире Гиззатулиной и Айдару Хусаинову за перевод этого рассказа.
После вручения призов выступила женщина филолог с учёной степенью из пединститута и сказала, что Касымов - подвижник. И это так. Он проделал большую работу.
В моей комнате стоит букет роз: три тёмно-красные и две- розовые. И керамическая ваза работы художника Виталия Николаева.
Я очень люблю керамику. Керамику отец собирал.
Эта премия была для меня большой неожиданностью.
Касымов не предупредил.
Мероприятие проходило в центральной городской библиотеке. Когда я вошла, то услышала оркестровую музыку и сразу всё поняла. Были приглашены юные музыканты из школы-интерната им. Альмухаметова, в которой преподаёт его сестра-близнец Наташа.
Народу было много: известные уфимские журналисты, художники, писатели, поэты, филологи.
Касымов был в новом тёмно-синем костюме, белой рубашке с ярко-голубым галстуком под цвет глаз. Сделал новую модную стрижку, которая кардинально изменила его облик. Выглядел именинником.
Это был его праздник результаты работы с авторами.
Вот так я неожиданно попала с корабля на бал.
Предыдущие две недели у меня очень болела нога, я еле передвигалась по комнате. Голову не смогла помыть, да и одеть особо нечего было.
А ко мне все приглядывались, словно пытались увидеть что-то особенное во мне. Или мне так показалось.
Познакомилась с Ниной Жиленко. Она подошла ко мне перед началом мероприятия и сказала, что ей очень нравятся мои стихи. Потом мы долго говорили о живописи.
Всё прошло замечательно. Было чаепитие с шампанским и хорошими шоколадными конфетами. Ко мне все относились очень внимательно и предупредительно.
Удивляюсь, как я смогла донести по морозу эти цветы до дома? Ведь они такие нежные! На следующий день четыре розы завяли, а пятая, тёмно-красная распустилась.
Касымов и интернет
Касымов был увлекающимся человеком. Любил всё новое. Когда в 1999 г. получил денежное поощрение от журнала Знамя , в котором был автором раздела Наблюдатель, первым делом купил подержанный компьютер. Мой муж по вечерам ходил к нему домой помогал довести компьютер до ума, устанавливали материнскую плату и т.д. А мне Александр Гайсович часто звонил и мы часами напролёт говорили об интернете, о литературе.
Помимо Литальманаха, он вёл разделы Железяка.ru об интернете, Стенка о новинках литературы и в 2001г. издали два номера газеты Время-интернет.
Меня он не приглашал на презентацию, приглашал моего мужа. В первом номере газеты была опубликована его статья. Но больше газета не выходила. Главным редактором был назначен Александр Гайсович. Но он не захотел работать бесплатно, а платить ему заработную плату было некому.
В последние годы мои отношения с ним разладились. Он говорил:
Светлана Алексеевна, когда я возвращаюсь из Москвы, то недели две прихожу в себя. Ему очень нравилась Москва и душой он был уже там. Говорил: Когда зайдёшь в московский магазин, колбасой пахнет! А у нас?...
Он перестал мне рассказывать про свою личную жизнь. Когда я спрашивала: А где Ирина? Он молчал.
Я не знала, что он порвал с ней отношения, что разменял квартиру со своей, как он её называл, юридической женой, т.е. с Ольгой.
А затем удалил мою страницу из своего интернет-журнала Квартира Х. Это произощло 7 октября в день его рождения. Мне неожиданно пришло электронное письмо от Бахыта Кенжеева. В письме на английском языке была всего одна фраза: Талант или смерть?. Я подумала, что это Касымов выпил и так шутит. Позвонила ему, спросила. Он был ошарашен : Кому, вам пришло? и надолго замолчал. После этого отношения были окончательно испорчены и он удалил мои стихи из журнала.
А в марте 2003г. он неожиданно заболел. Когда я узнала об этом, мы с мужем стали собираться в больницу, чтобы его навестить.
Я съездила к матери, взяла у неё два хлопчатобумажных белых медицинских халата. Долго стирала, с трудом отглаживала. Купили сок , фрукты и поехали в больницу.
Когда поднялись на нужный этаж, он шёл по коридору навстречу и разговаривал по сотовому телефону. Увидев нас, замахал руками: Ко мне сейчас дама придёт!. Но я подумала: Нет, уж, дудки! Я столько времени возилась с этими халатами... .Мы сели на диванчик, ему тоже пришлось присесть. Немного поговорили и он сорвался с места. Мы пошли за ним, на выход. На улице была весна! Светило солнце! Снег таял! Его ждала модно одетая , без головного убора, девушка.Она млела от весны и было видно, что он ей особо не нужен. Мы попрощались и ушли.
Больше не приходили.
Заключение
В апреле я всё-таки ему позвонила, узнать, как идут дела, как здоровье. Он сказал, что лежит под капельницей. И прощаясь, добавил: Ну, теперь до лета!
А летом мы его уже хоронили...
Жаль , что так рано ушёл...
Светлая память!
|