Они сидели в кафе. . . В окно заглядывало приземистое дерево с желтеющими листьями. . . . . - Раньше здесь была наша квартира,- вдруг сказал муж. -Где?, - не поняла она. - А вот здесь, в этом помещении. Вон те два окна были наши. Это было во время войны, когда я был маленьким. А теперь здесь кафе. . .как-то странно. . . Я словно переместился на машине времени из начала сороковых прошлого столетия в наши дни. Можно, наверное, и в обратную сторону прогуляться? . . .
И только он произнёс эти слова, как всё вокруг завертелось, закружилось, и он ощутил толчок, словно кто-то пнул его под зад. Он упал на мягкую прохладную землю. Ныли колени, болел левый локоть. Но он поднялся с земли и огляделся вокруг. Был вечер, небо слегка золотилось от заходящего солнца, за углом явственно слышались скрип, лязг и редкие звонки трамваев, шум автомобилей. Он стоял в квадрате своего двора. Из окна, вытирая чайную чашку, за ним следила мать. Тут он увидел, что во дворе находится не один. В углу у песочницы стояла девочка Римма из третьей квартиры. Он спросил её каким-то чужим писклявым голосом: "А где ребята?" - Я - ребята,- разведя руки в сторону, растерянно ответила она. Он отвернулся: "Ну, во что играть с девчонками?", и вышел на улицу. По проезжей части вели колонну пленных немцев, одетых в синие робы. Их сопровождали суровые конвоиры с автоматами. Прохожие стояли на тротуаре и, молча, смотрели им вслед. К нему подбежал незнакомый пацан и, задыхаясь от спешки, затараторил: " У них бритовки, бритовки острые есть. Попроси у них бритовку!. . ." . -Тебе надо, ты и проси,- ответил он пренебрежительно.,. А колонна уже скрылась за углом. Он вернулся в дом. В коридоре мальчишки с жадностью ели картофельные очистки. И он за компанию присоединился к ним. Но тут приоткрылась дверь их квартиры и выглянула мать, увела домой и отругала: "Ты зачем это ешь? Они голодные, а ты-то ведь сытый!". Мать перебивалась, как могла и старалась его кормить более-менее. Им отец высылал часть своего офицерского жалованья, и они имели возможность некоторые продукты покупать на рынке.
Вскоре она собралась и куда-то ушла, закрыв его на ключ. Вернулась только к вечеру с незнакомой говорливой женщиной. Они долго пили чай на кухне и говорили про войну, про продуктовые карточки, про воюющих мужей. Он всё ждал, когда, наконец, она уйдёт. Но тётка никуда не ушла, она осталась у них ночевать. Просыпаясь ночью, он видел , как она торопливо шарила в их сундуке. Хотел спросить, что она ищет. Но снова заснул. Когда проснулся, мать была в ярости. Эта незнакомая женщина, которую она из жалости пустила переночевать, украла из сундука её лучшее платье. И мать не знала, где её искать. Но случай помог. Буквально через день она встретила воровку на улице, на ней красовалось её платье. Мать просто задохнулась от такой наглости. На глазах у изумлённых прохожих она содрала с неё платье и ушла удовлетворённая.. .
После отбытия отца на фронт, они переехали с улицы Ленина в этот трёхэтажный кирпичный дом дореволюционной постройки по улице Октябрьской Революции, 3. В квартире были высокие потолки, высокие окна. Но было холодно. Они бросали в ненасытную пасть буржуйки всё, что горело, но тепла она давала мало. Да и дрова надо было экономить. В подвале их дома размещался овощной склад, там хранились солёные помидоры в больших деревянных бочках. А во дворе постоянно сушилисьтёмные мокрые бочки, источающие аромат укропа. Как-то вышли они с ребятами во двор погулять, видят: лежит помидорка. Видно грузчики обронили. И стали гонять её по двору как мячик. А потом одному мальчику приспичило и он помочился на неё, из хулиганства, конечно. А в это время мимо проходил нищий старик. Увидел помидорку, поднял с земли и съел. А они, как языки проглотили, ничего не успели ему сказать. . .
Жили они в самом центре города. Неподалёку от дома находился сквер им. Ленина, а в сквере был фонтан. Они часто там гуляли. Обычно одни, без взрослых, хотя им было по три-четыре года отроду. Много разных историй, хороших и плохих, произошло с ними в этом сквере. Однажды сидели они с другом Генкой на краешке фонтана, а сзади подкралась девочка Юля и столкнула их в воду. Он наглотался воды, но самостоятельно вылез, а его друг чуть не утонул. Генка хватался за края фонтана, пытаясь выбраться, но его рука почему-то постоянно соскальзывала. Когда он выбрался сам, то вытащил Генку. День был жаркий. Они сидели на скамейке и сушили одежду. Дома всё равно никого не было. А ключ от квартиры мать уносила с собой. В сквере по дорожкам, усыпанным гравием, гуляла девочка в белоснежном нарядном платьице. И вдруг, нечаянно посадила пятно и очень расстроилась: платье жалко и мама ругать будет. Пробовала оттереть водой - ничего не получалось. Тут подошла её подружка и сказала: "А давай, постираем!" Девочка сняла платье и стала стирать его в фонтане. После этой стирки белоснежное нарядное платье превратилось В грязную серую тряпку. - Ну, теперь-то ей точно всыпят,- деловито сказал Генка, внимательно наблюдавший за этими приключениями.
Его друг, Генка Заболоцкий, жил на втором этаж. Он был очень инициативный шустрый парнишка. С ним постоянно случались разные истории. То он из окна со второго этажа вывалится, то на трамвае на другой конец города уедет, и его все ищут. Как-то играли они во дворе, а потом им стало скучно. Вот Генка и предложил: "Пойдём на речку!". И пошли. А было им года по три. Перешли дорогу. Вышли на улицу Цурюпа. . .Там им повстречался незнакомый мужчина. Мужчина бодро спросил: "Куда идёте, мужики?!" . А Генка и отвечает: "На речку, на лодке кататься!". Он их завернул, проводил до дома и строго наказал: "Никуда не ходите!". Генка прожил недолго. Его мать, по - видимому, такая же взбалмошная, повезла его по военным дорогам в Ташкент - город хлебный. По дороге он простудился и умер от воспаления лёгких.
Население Уфы в годы войны было разбавлено творческой и научной интеллигенцией, эвакуированной из столичных городов. В их доме жила девочка Оля, эвакуированная из Ленинграда. У неё были белокурые косички и нарядные платья. Её мать, тётя Рита, была очень добрая и приветливая. Она часто заходила к ним. Иногда приводила с собой дочку. Ему нравилось играть с Олей. Когда они уезжала, Оля подарила ему на память большую гладкую морскую раковину в тёмных пятнышках. Если её прижмёшь к уху, то слышался шум далёкого моря. Он подолгу слушал шум этого несуществующего моря, которое он никогда не видел, и думал об Оле. Ему было досадно, что он-то не догадался сделать ей ответный подарок. И Оля скоро забудет о нём. Ведь ей ничто не будет напоминать о его существовании.
Его часто оставляли дома одного. Ему было скучно. Игрушки надоедали, он подходил к окну и подолгу смотрел на улицу: там кипела жизнь: куда-то шли люди, проезжали автомобили - эмки, лошади, запряжённые в телеги, тарантасы с седоками, зеленели деревья. . . Ещё он любил смотреть на дом, расположенный напротив. Дом был двухэтажный, с крышей, крытой листовым железом. В этом доме жила тётенька, частный зубной врач, на её двери красовалась блестящая медная дощечка, на которой красивыми буквами было выбито : частный стоматолог Боровая - Нейман. Она за рубль удаляла детям из их дома расшатавшиеся молочные зубы. И вот однажды, он смотрел, смотрел на крышу этого дома и вдруг увидел, как по самому коньку шагают важные гномики в смешных колпачках.. . . Но тут стукнула входная дверь, пришла мать, он проснулся. . .
Он очень боялся оставаться один, ему не нравилось, когда его закрывали на ключ. Пустота и тишина давили на детское сознание и он цеплялся за мать. Когда она уходила, он обычно пытался придержать входную дверь. Так поступил и на этот раз. Но дверь неотвратимо захлопнулась, прижав со всего маха его мизинец. Мать, услышав его громкий отчаянный плач, вернулась. Мизинец был расплющен в лепёшку. Они побежали к врачу. . .
-Что, что ты говоришь? Я не расслышала, какой мизинец? Он открыл глаза. По-видимому, он слишком глубоко погрузился в воспоминания. - А, мизинец . .. В детстве, мать, когда уходила, хлопнула дверью и нечаянно прижала мой мизинц. . .Но, ничего.. . .видишь, он цел! Восстановился с возрастом. . . 23.9.2011г.