Нижепоставленный рассказ (как и несколько других) упоминается в книге бывшего посла Великобритании в Москве Rodric BRAITHWAITE (служил в английском посольстве в Москве в 1963-1966 годах, и послом - в 1988-1992 годах).
Книга называется "Afgantsy: The Russians in Afghanistan 1979-1989" (Афганцы: Русские в Афганистане 1979-89).
Rodric BRAITHWAITE написал две книги о России: последняя - "Москва 1941" (вышла на восемнадцати языках, включая русский).
Впервые книга "Афганцы: Русские в Афганистане 1979-89" вышла 3 марта 2009 года в Великобритании и пользуется успехом. Книга выйдет в Америке в августе 2011 года, а потом на польском и украинском языках.
Автор надеется, что выйдет ещё на других языках, включая русский.
В книгу помещены несколько фотографий, взятых на моей страницы на сайте "Самиздат", упоминаюсь я и несколько биографических эпизодов моей жизни, а так же несколько текстов, находящихся на уже упомянутом сайте "Самиздат": http://samlib.ru/editors/s/smolina_a_n/
Честно говоря, не знаю, что приятнее: когда выходит на бумаге твоё произведение или когда пишут о тебе...
Через несколько лет книга вышла на русском языке
П р о л о г
Не знала я в Афганистане кто из военнослужащих 66-й бригады, на чьей территории дислоцировалась наша прокуратура, отличился в бояx, гремевших в ближних и дальних провинциях истерзанной многострадальной горной страны; кто заслонил собой друга от пули; кто, скорректировав огонь на себя, совершил рывок в Вечность и тем самым подарил сослуживцам шанс на спасение. Позднeе часть этих данных просачивалась в разговорax бригадных офицеров, дописывалась красочными измышлениями девичьего "сарафанного радио", но полной картины боя они составить не могли. Вся достоверная информация проходила через штабы военных подразделений, там же составлялись наградные листы, выделявшие отличившихся пофамильно. На афганской войне героев было много, не менее, чем в ВОВ, вот и награждали кого при жизни, кого - посмертно.
В нашей же прокуратуре, где я служила начальником канцелярии, накапливалась информация другого, прямо противоположного, характера. О гарнизонных убийцах, мародёрах, насильниках, наркоманах, дезертирах, членовредителях, неуставщиках, ворах. Приходя на службу, я погружалась в мир военных преступлений, и фото не героев, а преступников глядели на меня из картонных папок; и не с героями, а с конвоированными подследственными сталкивалась в рабочих кабинетах и служебном коридоре.
Отсюда и собирательный образ "лицо моей войны" - уголовно-зловещий. Теперь даже немного обидно...
М а м а
"Уважаемый, товарищ прокурор! Беспокоит Вас мать (отец, брат, сестра) военнослужащего ..." - письма с таким приблизительно текстом на имя военного прокурора джелалабадского гарнизона появлялись время от времени в нашей входящей корреспонденции. Шеф, подполковник юстиции Токарев Юрий Александрович, внимательно их читал, делал беглые пометки в своих бумагах, но никогда не отвечал. Не потому, что ленился, а потому, что связь с родственниками военнослужащих поддерживали непосредственные их командиры.
Личные письма я подшивала в "Наблюдательные производства". По уголовным делам, расследуемым в кабинетах прокурорских работников, мной велось параллельное "наблюдательное производство": сколько уголовных дел у следователей в разработке, ровно столько картонных папок "НП" стройными рядами заполняли полки несгораемых металлических шкафов моей "секретки". И коль родственники слали письмо на имя гарнизонного прокурора, значит, их чадо числилось в подследственных.
Других причин для подобной переписки не существовало.
* * *
То письмо ничем особым не выделялось, oчередная попытка разжалобить следствие или сделать попытку доказать невиновность своей кровинки. Для нас подобные письма считались служебной рутиной. "Пишет Вам мама рядового Виктора ..." - и далее следовало подробное описание жизни простой украинской семьи, состоящей из мамы и сына. Как девчонка районного городка в 17 лет стала одинокой матерью, как рос сынок, как ходил в школу, как дрался с мальчишками и влюблялся в одноклассниц, как получил школьный аттестат и устроился перед армией на работу. Как на первую зарплату купил маме в подарок незатейливое золотое колечко и ещё большой торт, аляповато украшенный разноцветными розами жирного крема. Остальные деньги положил в деревянную шкатулочку с семейными сбережениями, солидно, как мужик, крякнув: "Теперь, мамулик, заживём!"
Из обстоятельного, на несколько двойных листов школьной тетради письма, исписанных аккуратным почерком прилежной старшеклассницы, вырисовывался образ прекрасного сына. Возможно, рядовой Виктор Х. таким был до армии. Возможно, после армии из него действительно получился бы идеальный гражданин, состыкуйся иначе фактор случайностей и второстепенных жизненных обстоятельств. Но на тот момент Виктор X числился в нашей прокуратуре фигурантом уголовного дела "по факту членовредительства".
* * *
Членовредительство - бич советской армии и чаще является производным из неуставных отношений, прозванных в народе "дедовщиной". Причём явление довольно распространённое даже в армиях таких, казалось бы, демократических стран, как США, Франция, Англия. Вряд ли теперь кто станет выяснять цифры потерь советских войск в Афганистане от клятой "дедовщины", а если и найдутся желающие, то до реальности докопаться невозможно. Командиры всеми силами утаивали истинные размеры, списывая все потери личного состава на "боевые".
Но даже просачивающиеся наружу данные выглядели внушительно. Молодые воины, вчерашние школьники не боялись обстрелов, не боялись ходить в разведку, не боялись участвовать в засадах и боевых рейдах, но перед "дедами" ломались. Возможно, в иных случаях проделки "дедов" были не столь жестокими, но ведь максимализм юности возводит любую мелочь в ранг вселенской катастрофы. Несформировавшаяся мальчишеская психика не выдерживала унижений со стороны сверстников, да к тому же на глазах сверстников, и, как результат, происходило страшное: вешались, стрелялись, взрывали в ладонях запалы от гранат, уходили в горы. В последнем случае враг казался милосерднее своих.
Правда, у "дедовщины" в Афгане была "оборотная сторона медали", о коей мало кто слышал. "Деды" в боевых операциях щадили "молодых", тащили на себе их снаряжение, а подчастую и самих "молодых", не давали высовываться в бою и прикрывали от пуль своими, по-мальчишечьи тщедушными, "дедовскими" телами. Можно назвать: "дедовщина" навыворот. Но это тема для отдельных исследований наличия в армии при воспитательном процессе отклонений от нормы. Которых не смог вынести украинский парнишка Виктор Х, простреливший автоматной очередью обе ноги.
Как написала выше: многие командиры подобные ЧП списывали на "боевые", будь то потери или ранения. Но медики вели собственный учёт вызывающих подозрение ранений, и свои подозрения в виде официальных донесений пересылали в военные прокуратуры. Так получилось и с Виктором. Не поверили военные врачи характеру ранения ног якобы при "неосторожном обращении с оружием", после излечения передав Виктора нам как членовредителя. Вернее, передали соответственные медицинские заключения, а самого виновника на время ведения следственных действий бригадное начальство поместилo под стражу на гарнизонную гауптвахту. И одновременно сообщили родным.
От подобного известия любой родственник впадёт в отчаяние, но мама Виктора, погоревав и позаламывав руки, быстро поняла, что помощи ждать нeоткуда. Может, сказался полный надежд и оптимизма возраст, а, может, одинокая жизнь развила бойцовские качества, заставляющие искать в себе дополнительные ресурсы. Но как бы там ни было, она немедленно приступила к активным действиям по спасению сына, начав переписку с командирами и с гарнизонным прокурором, то есть с нашим шефом.
Taк у меня на служебном столе появилось первое из её писем...
Служебное нарушение
Вoйны страшны не только потерями, но и быстрой трансформацией человеческих чувств, ведь недаром прошедшим горячие точки - после требуется помощь психотерапевтов. В человеке, познавшем запах тёплой крови, чувство доминирования сильного над слабым, здорового над раненным, вольного над пленным - просыпаются звериные инстинкты. Чаще всего это случается помимо собственной воли, когда внутренние самозащитные силы самостоятельно перестраивают организм на жёсткую волну, притупляя или полностью убивая сентиментально-сопливо-жалостливые чувства. Иначе не сохранить психики. К тому же зверю выживать легче, спасаться от ловушек, уходить от гибели.
В механического исполнителя превратилась и я. Фотографии трупов с размозжёнными головами, вываленными внутренностями вклеивались в "наблюдательные производства" машинально, уже без тщательного рассматривания малейших деталей, с обмершим от чужого горя сердцем, как случалось поначалу. Выезжали на эксгумацию, выкапывали из песков останки афганских стариков, женщин, детей. Одна ножка ребёнка в резиновом сапожке хорошо сохранилась, вернее, не вся ножка, а то, что поместилось внутри сапожка. Резина подзадержала процесс разложения. А сам сапожок был размером с женскую ладонь, если поперёк мерить. Везли с аэродрома в целлофановом пакете голову лётчика, сбитого почти у самой земли. Голова и личное оружие, что удалось найти после взрыва ракеты. И больше от человека н-и-ч-е-г-о не осталось.
* * *
Очерствела душа на войне, огрубела. Так мне казалось. Hо при ознакомлении с материнскими письмами по уголовному делу членовредителя Виктора Х... Прочла одно письмо... второе, пришедшее следом... третье... Представила женщину в украинской глубинке, никого, кроме сына, на белом свете не имеющую. Молодая. Если родила в семнадцать, значит, на тот момент и сорока не исполнилось. И, наверное, как большинство украинок - красивая. Представила её ужас безысходности, ведь она, судя по письмам, старалaсь привить сыну самые добрые человеческие качества. Не в секцию бокса или борьбы мальчишку водила, а в художественную и танцевальную студии. Не было мужского плеча рядом, вот и не смогла разбудить в сыне монстра, не спрогнозировала, что в иной ситуации выживает имеющий клыки.
Одним словом начиталась я чужих писем, протканых материнской болью, пометалась в собственных душевных волнениях, поплакала, чего уж скрывать. И, в конце-концов, сломалась. То ли неподкупная, почти девичья, наивность, подействовала. А может напугала её неистовая готовность немедленно мчаться в Афганистан, что выказывалось почти во всех письмах. Энергией било из строк и я уже не сомневалась, что незнакомка способна на многое. А, может, eё возраст зацепил. В тридцать пять-тридцать семь лет любая женщина вступает в яркий карнавальный период, наливаясь прожитыми годами и накопленным опытом. Самое время плескаться в любви и неге, но не пополнять собой строй солдатских несчастливых матерей. И, уж тем более, в тридцать пять-тридцать семь не провожают единственных сыновей на войну. Так мне казалось.
Дождалась я ухода сотрудников, вытянула из сейфа "Наблюдательное производство номер такой-то по делу рядового Виктора Х", пробежалась ещё раз по материнским письмам, вгляделась в фото военного преступника, лопоухого мальчишки с доверчивым взглядом из-под соломенного чубчика, и отстучала несколько строк машинописного текста: "Ваш сын жив-здоров. С уважением. Начальник канцелярии военной прокуратуры джелалабадского гарнизона войсковая часть полевая почта 00000 служащая советской армии Смолина Алла Николаевна". Написание должности заняло больше места, чем само послание.
Я прекрасно сознавала цену поступка, понимала, что совершаю если не должностное преступление, то точно нарушение служебных инструкций. Но по-другому поступить не могла. По-человечески, по-женски не могла. Mать должна знать, что сын жив-здоров и находится в руках правосудия, а не под пятками озверевших сослуживцев.
Заклеивая конверт и отдавая его на почту вкупе с остальными служебными письмами, на материнский ответ не рассчитывала, внеслужебная переписка с незнакомым человеком совсем не входила в мои планы. Но она ухватилась двумя руками за протянутую соломинку: "Уважаемая Алла Николаевна!..."
Так завязалась переписка с матерью нашего подследственного, с моей стороны похожие больше на телеграфные донесения, заклеиваемые в служебный конвеpт: "Сын жив-здоров. Крепитесь!"
А ей другого и не требовалось. Ей сын живым был нужен, xоть и с ранением в ноги, хоть и в подследственных, но - живым.
А потом...
П о б е г
Потом в гарнизоне произошло жуткое ЧП. По своей жестокости жуткое для мирного времени, но для нас оно шло рабочим моментом, кoих на любой войне случается бесчисленное множество. Шеф, при получении донесения, подписал очередное постановление "O возбуждении уголовного дела по факту взрыва гранаты в воинском подразделении и гибели военнослужащих". Одновременно под таким же названием я открыла новое "Hаблюдательное производство".
Случилось следующее. Рядовой R., призванный из Узбекистана, боевой гранатой подорвал спящее подразделение, расcчитавшись с обидчиками-сослуживцами на почве всё той же пресловутой "дедовщины". Разорвал в клочья сонных ребят, забрал их оружие, сколько смог взять, и покинул расположение бригады.
Но далеко уйти не удалось. Развёрнутыми поисками убийцу-беглеца схватили, на месте поимки поколотили (под зорким оком командиров не получилось пристрелить "при оказании вооружённого сопротивления" или "при попытке к бегству") и на время следствия посадили на ту же "губу", где сидел членовредитель Виктор.
Вот хитрый убийца и сговорил простодушного украинского хлопца на побег, мол, военных преступников в Союзе не простят, подвергнут более жестoкому наказанию, мол, после тюрьмы нас в институт не примут, на работу не устроимся, девушки отвернутся, да и вообще неизвестно - выживем ли в той самой тюрьме? Поэтому надо бежать к моджахедам, а они нас скоренько переправят в Америку или Австралию, существует разработанная американскими дядюшками Сэмами гуманитарная программа по спасению советских военнослужащих.
Виктор не сообразил, что степень его вины несравнима по наказанию с виной убийцы. Ему не нужны были ни Америка, ни Австралия, но колесо уже закрутилось, набирало обороты, да и грядущий военно-полевой суд и - не дай Бог! - возможный возврат в подразделение с передачей на поруки, лишили парня разума, и он согласился с планом побега R.
Что легко воплотили в жизнь в одну из жгуче-чёрных южных ночей, оставив на гарнизонной гауптвахте спящих часовых.
* * *
Узбек слово сдержал. Более тренированный и физически крепкий, в тяжёлом походе не бросил Виктора, вытягивал наверх по горным отвесным склонам, делился найденными съедобными корешками, а когда лоб в лоб столкнулись с отрядом арабских наёмников, одетых в устрашающе действующую на психику чёрную форму и по сей причине прозванных "чёрными аистами", узбек на непонятном для Виктора языке дал ему самую прекрасную характеристику, что и спасло украинскому пареньку жизнь. Мобильные отряды "чёрных аистов" комплектовались отпетыми головорезами-мусульманами и уйти от них живым славянину в форме советского военнослужащего - считалось нереальным.
Но головорезы отпустили обоих, ткнув пальцем в направлении ближайшей базы моджахедов, которых, к слову сказать, в нашей провинции Нангaнхар располагалось великое множество. Сказывалась близость пакистанского Пешавара, центра тренировочных баз под руководством западных инструкторов.
Принимать мусульманство? не принимать? - перед украинским парнем выбора не стояло. Чем добрые мусульмане, спасшие Виктору жизнь, хуже своих православных братьев, издевающихся друг над другом? Дa и не было за плечами другой религии, во времена главенствования КПСС трудно было нащупать собственную дорогу к Вере. A Бог на всех один. Виктор принял мусульманство, накрутил чалму, закутался в восточные одежды и безропотно совершал положенные обряды, предписывающие Кораном. Он уже плыл по течению, соглашаясь на всё, лишь бы хитросплетённые жизненные тропы, коих впереди виделось бесчисленное множество, в конце-концов вывели на родную землю. Где жил самый дорогой человек на земле - его Мама.
Таким неожиданным образом злодейка-судьба кувыркнула белобрысого украинского мальчишку, посланного на защиту никому не нужных завоеваний чужой апрельской революции.
Фото, найденное в интернете, подписано: "В отдалённом тренировочном лагере моджахедов в горах провинции Забуль впервые два советских военнослужащих демонстрируются группе журналистов" (фото Roland Neveu/LightRocket via Getty Images)
"...попробую самостоятельно попасть в Афганистан..."
Конечно, нам сразу сообщили о побеге обоих подследственных и шеф подписал два "постановления", копии которых я тут же подшила в "наблюдательные производства" Виктора и R.
Украинской маме я ничего сообщать не стала. Во-первых, это уже тянуло на конкретное разглашение тайны следствия, a во-вторых, дальнейшее развитие событий предполагало самые различные варианты. Ни соответствующие органы, ни, тем более, я не знали, чем закончится или где оборвётся служебная эпопея (жизнь) её сына.
Потому о смене собственного ярлыка "матери членовредителя" на более позорный "мать дезертира" бедная женщина не знала и продолжала активную деятельность по подготовке к спасению сына.
В 2009 году "Российская газета" опубликовала список бывших советских военнослужащих, пропавших без вести в 1979-1989 годах на территории Афганистана: https://rg.ru/2009/02/13/afgan.html
В "Российской газете" отсутствуют фамилии с NN 123-140:
В "Российской газете" отсутствуют фамилии с NN 123-140.
Здесь много фотографий наших пленных в Афганистане: http://afgan-sich.at.ua/
***
А. Смолина: Воспоминаниям о Джелалабаде посвящены мои разделы:
- "Афганистан. Посвящается мальчикам Джелалабада и Асадабада" здесь: http://samlib.ru/editors/s/smolina_a_n/index.shtml#gr7
Несколько текстов (с пометкой "Джелалабад") в "Скорбной теме" здесь: http://samlib.ru/editors/s/smolina_a_n/index.shtml#gr2
Очень много о 66-й бригаде (Джелалабад) рассказываю в тексте "Гимн советским "афганушкам" или oтвет "чекистки" здесь: http://samlib.ru/editors/s/smolina_a_n/00a.shtml
Глава 1-я текста "Восьмёрочка", или осанна афганским "корочкам" заполнена эпизодами бригадных будней:
здесь: http://artofwar.ru/editors/s/smolina_a/3of.shtml
- "Жители Нангархара верят в будущее при любом афганском правительстве" (2011 год)
здесь: https://ria.ru/20110727/407939024.html
***
Произведения Андрея СОКОЛОВА, военного переводчика, офицера спецназа (3-я рота 154-й ООСпН).
Правдивая мужская проза от первого лица, написанная превосходным литературным языком, порой не без юморного подтекста:
"А ф г а н и с т а н" здесь: https://proza.ru/avtor/sokolar
***
По материалам и воспоминаниям Владимира ЛЕБЕДЕНКО, бывшего старшего сержанта, заместителя командира 4-й группы 1-й роты 334-й ООСпН ГРУ:
Bоспоминания Константина ШИПАЧЕВA, генерал-майорa,
в армейской авиации прошел все основные должности от командира экипажа боевого вертолета Ми-24 до начальника штаба - первого заместителя начальника авиации Московского военного округа. Воевал в Афганистане, Таджикистане, дважды в Чечне. Лично выполнил 520 боевых вылетов. Военный летчик-снайпер:
"В бой идут одни "старики" здесь: http://artofwar.ru/s/shipachew_k_a/text_0010.shtml
***
"Я был когда-то взводным на войне..." (А. ОСЬКИН)
здесь: http://artofwar.ru/o/osxkin_a_j/
-"Я ВЕРТОЛЁТ" (1981 год. Джелалабад, Афганистан. МИ-24 прилетел с пробитым расходным баком. Борттехник вертолёта в грузовой кабине стоял по колено в керосине, закрывая руками пробоину. 1981 год, там же. МИ-8 прилетел своим ходом. Я насчитал 128 пробоин в вертолёте)
здесь: http://artofwar.ru/d/doncow_a_d/jawertolet.shtml