Смолюк Андрей Леонидович
|
|
||
Смолюк Андрей Леонидович
Рассказ для детей
Снежинск 2018
* * *
Н
аступил месяц май. Шла его уже вторая неделя и в школе готовились, так сказать, к закрытию сезона. На уроках, которые ребятам надоели за год до чёртиков, все зевали или даже откровенно спали, несмотря на грозные призывы учителей. Впрочем, эти грозные призывы были уже не такими же уж и грозными, поскольку учителя тоже устали за год и им требовался отдых.
Зато на переменках стоял такой шум и гвалт, какого в начале года не услышишь. Все куда-то бежали и спешили, и лишь некоторые ребята молча стояли у окон и смотрели на пробуждающуюся природу.
Таким был и Петька, ученик пятого А. Он не очень любил носиться по школьным коридорам в отличие от своего друга Кольки, который за десять-пятнадцать минут, что длилась перемена, успевал пять раз сбегать на первый этаж, а потом подняться на третий. Зачем это ему было надо, Колька сам плохо представлял, но застоявшиеся за зиму мышцы требовали движений и тут Колька ничего не мог поделать.
Ну чего ты всё время стоишь у окна? спрашивал он Петьку. Давай лучше побегаем, мышцы поразвиваем.
Мышцы надо развивать на стадионе, отвечал Петька, а то, что ты бегаешь с этажа на этаж это не развитие, это просто какая-то зарядка, чтобы высидеть очередной урок. Ты вон лучше на природу посмотри, она лучше всего тебя успокоит и даст высидеть спокойно очередное измывание над нами. Да ещё стадион (а стадион как раз находился за окном, в которое смотрел Петька), пора бы в футбол поиграть, хотя бы с этим пятым Б.
А это мысль, заметил Колька, надо бы с ребятами поговорит на счёт этого.
Вот и поговори. Лично я за!
А что, на следующей переменке и поговорю, резюмировал Колька.
А разговор на следующей переменке вышел простой, все ребята поддержали Кольку и, естественно, Петьку, так что было решено отправить их двоих на переговоры с пятым Б.
* * *
У
пятого Б четвертый урок был на четвёртом этаже, так что нашим парламентариям пришлось подниматься на этаж выше, чтобы выполнить свои обязанности.
Самого балбеса из пятого Б, которого все звали Вовочка хромая нога Петька и Колька увидели сразу. Это было хорошо, поскольку он мог убежать за трансформаторную будку возле школы, чтобы покурить. Вовочка был отъявленным хулиганом и драчуном и имел мозг величиной со спичечную коробку. Такая, по крайней мере, о нём ходила молва. Он никого не признавал и никого не слушал окромя себя, поэтому и имел прозвище Вовочка хромая нога. Просто в третьем классе он залез на клён, и долго качался на ветке, и хотя его все предупреждали, что ветка может сломаться, он никого не слушал. Ветка всё-таки под конец сломалась, Вовочка упал и сломал себе ногу, после чего всё лето лежал в больнице, а потом ещё хромал целый год. Отсюда и пошло прозвище. Правда падение и сломанная нога Вовочку ничему не научили, но это была его личная проблема, а может быть и беда.
Но надо сказать, что в футбол он играл отменно и не раз только из-за него пятый А уходил с поля побеждённый и с поникшими головами.
Вовочка сразу заприметил Петьку и Кольку и, если честно ему давно хотелось с ними по одному подраться, но они всегда были вместе и вдвоём были сильнее его. Так что драки один на один не получалось к счастью для наших ребят.
Вовочка своим мозгом, со спичечную коробку, сразу догадался, что пришли ребята из пятого А не просто так, а с каким-то предложением.
Мы здесь, заорал он, чтобы перекричать гул переменки, имея в виду себя и своего прихлебателя, как его называли все ребята, Славку. Славка был такой же балбес, что и Вовочка, но силёнки ему природа не дала, вот он и стремился к Вовочке, чтобы защитить себя от всяких бед.
Мы здесь, ещё раз крикнул Вовочка и добавил, не боись бить не будем. Ха-ха-ха!!!
А мы и не боимся, ответил Петька, а Колька, передразнивая Вовочку, три раза сказал ха!
А чё пришли-то, просто так или поколотить кого надо?
Если надо кого-то поколотить, ответил Колька, так тут мы и без тебя справимся. Мы по другому поводу.
Май на дворе, солнышко светит, стадион наш школьный от снега оттаял, можно и футбол сыграть.
Гм, отреагировал Вован, а проиграть не боитесь.
Нет, сказал Петька, не боимся. Главное, чтобы ты (это так пошутил Петька) побольше накурился.
Ладно, согласился Вовочка, я с ребятами поговорю, думаю, они тоже не будут против. А когда играем?
Лучше всего в субботу, сказал Колька, часа в четыре.
Да это будет лучшее время, согласился с другом Петька.
Идёт, ответил Вовочка, ответ дадим сегодня после уроков. У вас их сколько?
Пять, сказал Петька.
Вот и у нас пять, пробурчал Вовочка, надоели до смерти. Ладно, после пятого встретимся и всё обговорим.
На этом переговоры закончились, и Петька с Колькой пошли в свой класс на третьем этаже.
* * *
Н
о неожиданно над желаниями мальчишек попинать мяч в субботу нависла угроза и как всегда из-за женщин.
Просто в конце пятого урока в Петькин и Колькин класс вошла учительница литературы и сделала объявление.
Оказывается, в эту субботу во Дворце Культуры должен был пройти конкурс Мисс школьница. И всё было не так страшно, но Петькиному классу поручили открывать этот конкурс, хотя он был для школьниц 9-х 11-х классов. И нужно было прочитать вступительное стихотворение, так сказать во славу женской красоты. И, конечно же, это стихотворение учительница литературы поручила прочитать ни кому там либо, а Петьке Звягинцеву, то есть нашему Петьке, как самому авторитетному в классе.
Петька, было, заикнулся, что у них матч с пятым Б, но учительница, всё же женщина, и она не понимала, что для мальчишек значил матч по футболу с другим классом. Учительница положила перед Петькой листок бумаги, на котором было написано приветственное стихотворение, и сказала:
Надеюсь, ты нас не подведёшь!
А у Петьки сразу испортилось настроение. Конкурс красоты должен был начаться в два часа дня, а футбол, как думали Петька с Колькой назначить на три. Выходило, либо отменять матч, что было невозможно, поскольку пятый Б мог подумать, что пятый А испугался, или отказаться от стихотворения, но это тоже было невозможно из-за слов учительницы. Петька учительницу по литературе любил, и подводить её не хотел. Получалось безвыходное положение. Можно было конечно назначить матч на четыре часа или пять, но это было поздновато, и после конкурса красоты Петька просто не успевал переодеться, ведь конкурс, как, показывало практика, длился часдва-три.
Одним словом у Петьки сразу испортилось настроение, потому что он не видел выхода из создавшегося положения. Можно было, конечно, на футбол не ходить, но Петька был не последним игроком в команде пятого А, а это много значило.
После пятого урока, как было договорено между Петькой с Колькой и Вовочкой хромающая нога, на школьном дворе собрались мальчишки пятых А и Б классов.
Петька,было, попробовал объяснить Вовочке ситуацию, но Вовочка, очевидно из вредности обозвал Петьку бабником и сказал, если футбола не будет, то вся школа будет называть его так, а всех мальчишек из пятого А будет называть трусами.
Одним словом Петька понял, что с этим придурком Вовочкой не договоришься. Оставалось одно: ребята из пятогоА будут играть без своего капитана.
И как тут Петька возненавидел весь женский пол, словами не расскажешь. Он даже не стал дожидаться свою сестру, что делал каждый день, поскольку в глубине души очень её любил.
* * *
А
Петькина сестра Маша была уже дома.
Я не стала к тебе подходить, сказала она, потому что видела, что вы что-то обсуждаете с мальчишками.
Вот именно, что-то, буркнул Петька и с силой зашвырнул портфель под свой письменный стол.
Ты что не в духе, двойку, что ли получил? спросила как можно мягче Маша своего брата.
Вот именно двойку! опять буркнул Петька и не раздеваясь плюхнулся на кровать.
Да что с тобой? опять спросила Маша. Расскажи, сразу станет легче. Это я знаю на собственном опыте.
Петька и сам понимал, что Маша тут непричём и надо ей все рассказать, что он и сделал, при этом добавил не вытерпев:
А всё из-за вас, женщин! Правильно папа говорит, когда они ругаются с мамой.
Да, ситуация, произнесла Маша, и посоветовать тебе ничего не могу. Единственно, что могу сказать, что я знаю этого Вовочку. Дибил он настоящий. Может не стоит на него обращать внимания?
Как не обращать внимания. Теперь он будет на всю школу, да и не только школу, трубить, что пятый А все трусы, а их капитан Петька Звягинцев Бабник. И подводить-то Серафиму Михайловну, это наша учителка по литературе, тоже не хочется, тем более, что стих не простой,а довольно сложный.Ты знаешь, я думаю надо с папой посоветоваться. Мне кажется, он что-нибудь, да и придумает.
Да наверно, согласился Петька с сестрой.
Эта мысль Маши как-то взбодрила Петьку, он даже встал с кровати и переоделся во всё домашнее.
После этого он достал портфель из под стола и достал от туда своё злосчастное стихотворение. Он положил его на стол и настроение его опять упало. Вся надежда была на отца, да и то мало вероятно, чтобы он что-то придумал. Петька считал, что положение безвыходное и придётся ребятам играть безнего, чтобы не прослыть трусами, а ему из-за этогоВовочки хромая нога носить прозвище Бабник. Но отца надо всё-таки было дождаться, вдруг что придумает.
Петька положил листок со стихотворением на стол, сел на стул и молча уставился на него. Учить это проклятое стихотворение ему никак не хотелось.
Он взял телефон и позвонил Кольке:
По всей видимости, вам придётся играть без меня. Не учить стих мне нельзя. Сам понимаешь.
Так Вовочка везде разнесёт, что ты бабник и без тебя мы наверняка проиграем.
Да, Колька, грустно ответил Пётр, очевидно так и будет. Вся надежда на моего отца, который может быть чего-нибудь, да и придумает.
Так ты ему распиши всё в чёрных тонах. Дескать, стихи читать не могу, иначе бабником прославлюсь. И вообще футбол нельзя сравнивать со стихами.
Да ты понимаешь, ответил Петька, самое обидное в том, что и я в футбол поиграть хочу и учительницу подводить тоже не могу. Вот как тут быть?
Чем-то придётся поступиться. Или-или.
Сказать-то так легко, но чем поступиться я не знаю. Ладно, Коль, ты меня извини, но я кончаю разговор. Пока.
Пока, грустно ответил Николай и повесил трубку.
А Петька опять вернулся к своим баранам, то есть к стиху и футболу, и сидел он так, пока не пришёл с работы его отец.
* * *
О
тец Маши и Петьки пришёл с работы как всегда в половине шестого, причём в хорошем настроении.
Как дела, молодежь? сходу он крикнул Маши и Пети.
У меня нормально, а вот Петька в миноре, ответила Маша.
А что так, неужели двойку получил? спросил отец.
Если бы двойку, вздохнув, ответил Петька.
Да ему охота в футбол играть, а ему подсунули стихотворение, которое он должен прочитать в субботу на конкурсе Мисс школьница! ответила за Петьку Маша. Вот он и сидит уже два часа перед листком со стихотворением и тяжело вздыхает.
Ну ты хоть маленько выучил стих? спросил отец.
Да, пап, не лезет он в меня, как я не пытаюсь, ответил Пётр.
Но учить-то всё равно надо, сказал отец, раз тебе поручили.
Ага, а потом меня все бабником будут звать и в футбол мы наверняка без меня проиграем. Думаешь, пап, очень приятно, если вся школа будет меня бабником называть. Этот придурок из пятого Б наверняка постарается, чтобы меня называла так вся школа.
Понятно, ответил отец, ну, а ты Маша будешь участвовать в конкурсе?
Да нет наверно, ответила Маша. Там, во-первых, только с пятого класса девочки участвуют, а во-вторых, смотреть на этих кукол размалеванных не очень-то мне и приятно.
Но ты сама же краситься любишь? удивился отец.
Так я ведь чуть-чуть, а там такие накрашенные будут, что просто жуть!
Вот видишь, пап, даже Маша не хочет просто смотреть на этот конкурс, отреагировал на эти слова сестры Петька.
Да нет, вы меня не поняли, возразила Маша, смотреть-то я как раз хочу, а вот участвовать увольте.
Ладно, сделаем так, сказал отец, ты, Пётр, стих учи, раз поручили, а я может быть чего-нибудь придумаю. Сегодня у нас среда, время до субботы ещё есть, так что всё поправимо.
Папочка, миленький, придумай что-нибудь, взмолился Петька, которому казалось, что нет выхода из создавшегося положения.
А стих-то большой? спросил отец.
Да не очень, но в нём всё женщин восхваляют, из-за чего уж меня точно бабником прозовут.
Всё равно давай учи, а я поужинаю с Машей и чего-нибудь соображу. Думаю, что тебе Петя не до ужина сейчас. Вот решим проблему, тогда и поешь.
Петька в знак согласия мотнул головой и вновь уставился на листок со стихотворением, а Маша с отцом пошли ужинать.Впрочем ужин надо было ещё приготовить, так как мама ребят приходила с работы поздно.
* * *
А
Пётр сидел на стуле, слышал весёлые голоса сестры и отца и тупо смотрел на листок со стихотворением. Стих никак не хотел учиться. Да ещё весёлые голоса отца и Маши, совсем вывели Петьку из себя.
Им хорошо, подумал он про домашних, а какого же мне. Проклятый стих.
Этими словами он окончательно довёл себя до остервенения, в результате чего листок со стихом был схвачен, скомкан и Петька, засунув его в рот, стал медленно, но чувством жевать это произведение искусств. В результате его стихотворение оказалось в желудке у Петьки и, как казалось, Петру с эти ушли все проблемы. У него даже немножечко поднялось настроение.
Тут неожиданно в комнату заглянул отец. Он сказал:
Я пойду, схожу по делам, а ты сейчас быстренько на сканере отпечатай своё стихотворение и дай его мне.
Петька понял, что отец, что-то придумал, и настроение его упало опять до нуля.
Нету больше стихотворения, пролепетал он.
А куда же оно делась? удивился отец.
Я его съел, чуть не плача ответил Петька.
Как съел? опять удивился отец.
А вот так, скомкал его и съел, чуть слышно произнёс Пётр.
Ну это ты, брат, зря, сказал отец, психовать нам совсем не к чему. Всё решается просто, надо только как следует подумать. Ладно, съел, так съел, теперь тебя понос проберёт, придётся мне обойтись без твоего стиха, хотя с ним было бы легче. В общем я пошёл, а ты иди, напейся воды, причём побольше, чтобы привести свой желудок в порядок.
С этими словами отец ребят, напевая весёлую песенку, оделся и пошёл, как подумали ребята в магазин за хлебом. Но у Петькиного отца кроме хлеба ещё была цель решить Петькину проблему, потому что он сам был когда-то мальчишкой и знал, что значит для пацанов футбол и стихи для восхваления женщин. Жалко, что сын его съел этот стих, с ним было бы легче решить все проблемы футбола и конкурса Мисс школьница.
Надо будет с ним хорошенько поговорить, так думал папа ребят, а то что это такое, взять и съесть целый лист бумаги А4.
С этими мыслями отец Петра и Маши купил хлеба и пошёл к Петькиной учительнице, решать проблемы сына, благо она жила от них недалеко.
* * *
В
ернулся он домой через полтора часа в отличном настроении. Петька всё это время страшно нервничал и боялся поноса и что отец его будет за это ругать.
Но видя улыбку на лице отца, он понял, что тот что-то придумал и как-то успокоился.
Ну вот и всё, стихоед, сказал отец сыну, всё твои проблемы я, кажется, решил, так что на тебе твой стих (он вынул из кармана сложенный в четверо листок бумаги) и постарайся его выучить и прочитать на все пять.
У Петьки опять упало настроение:
Неужели, пап, мне всё-таки придётся его учить и читать.
Да придётся, строго сказал отец, но не волнуйся, в футбол ты тоже сыграешь.
Неужели, Петька подпрыгнул аж чуть ли не до потолка.
Вот тебе и неужели, ответил отец, только матч ваш состоится не в три часа, а в шесть, так что время прочитать стих, посмотреть
Мисс школьницу и подготовится к матчу, у тебя будет предостаточно. А Вовчик твой, действительно только на пакости способен. Вообще удивительно у таких хороших родителей, с которыми я познакомился, сын такой балван. Уговорить его перенести матч на три часа это стоило полчаса времени. Но, в конце концов, он согласился, но думаю, что кличка бабник всё-таки приклеится к тебе.Но ты не переживай и плюй на этого Вовочку. И ещё я договорился с учительницей твоей, что она скажет девочкам, чтобы они пришли и поболели за вас. А после матча вы пойдёте в кафе и будете там есть мороженое и пить лимонад. Деньги родители на это дадут. Так что вот видишь, как просто всё решается, если, конечно, исключить твоего Вовочку. Но к бабнику готовься.
А сейчас садись делать уроки и учить стих, который, кстати говоря, мне понравился. Вот так решаются все проблемы, даже твоего Вовочку уговорить удалось, правда, с трудом. Тоже мне царь природы!
Пап, восхищённо крикнул Петька, ты как волшебник. Давай мне стихотворение я сразу начну его учить.
Нет уж, сначала уроки, ответил Петькин папа, а потом всё остальное.
Да, кстати, чуть не забыл, сказал Петькин отец, поскольку у вас, завтра, первый урок литературы, то учительница разрешила тебе на него не ходить, а учить стихотворение, поскольку оно достаточно трудное и времени у тебя для этого не так уж много. Так что как завтра встанешь с утра, приведёшь себя в порядок, так садись учить стих. Понял?
Понял, не веря своим ушам, произнёс Петька.
Так что учти, таких учителей как ваша по литературе ценить надо, закончил отец и пошёл к маме, которая чем-то занималась на кухне. Видно ему все не терпелось рассказать всё это Петькиной и Машиной маме.
* * *
Н
а следующее утро Петька, как привёл себя в порядок и позавтракал, начал учить стихотворение о женщинах, которое действительно было не очень простое.
Так что в школе он появился лишь ко второму уроку.
Я уже всё знаю, да не только я, а,наверное, весь наш класс да и Вовочкин тоже. Слушай, а это правда, что ты съел листок со стихотворением?
Правда, со вздохом отвечал Петька, А ты откуда это знаешь.
Да сестра твоя, как пришла в школу, так всем четвёртым и пятым классом всё и рассказала. И про съеденный листок и про то, что твой отец ходил к учительнице, а потом к Вовочке (вот дебил) и просто договорился со всеми, что матч наш переносится на шесть вечера. А девчонки наши должны собрать по сорок рублей и придти поболеть за нас. А потом мы идём в кафе. Так что учти у тебя новая кличка Стихоед.
А что Вовочка хромая нога говорит, отреагировал Петька.
А кто ж его знает, по-моему, он по-прежнему тебя бабником и называет. Да чёрт с ним, главное всё уладилось. Ты стих-то выучил.
Не весь ещё, ответил Петька, домой приду, буду доучивать.
Ну давай, да так расскажи, чтобы комар носа не подточил, поддержала друга Колька и тут прозвенел звонок на второй урок.
Что у нас там, математика? спросил Петька. А то у меня в голове уже каша небольшая из всех этих стихов, футболов, Мисс школьниц и прочие.
Математика, ответил Колька, так что пошли решать примеры.
Но Вовочка хромая нога так просто не сдался. После школы пока Петька ждал Машу, он не мог не подойти к нему и заявить, что он маменькин сыночек и вообще бабник.
Да пошёл ты ответил Петька, вот на футболе и выясним, кто из нас бабник, а кто дурак.
Чего? произнёс Вовочка. Да я тебя сейчас по стенке размажу.
Во-во, это только ты и можешь, заметил Колька, который сидел на лавочке вместе со своим другом.
Вон твоя Маша идёт, сказал он Петьке, а я вас до дома провожу. На нас двоих Вовочка напасть побоится.
Так что втроем они дошли до дома, где жили Петя и Маша.
Ну счастливо стих доучить, подбодрил друга Колька и ребята на этом расстались.
* * *
А
в выходной во дворце культуры прошёл конкурс Мисс школьница. Петька, который отрывал этот конкурс, прочитал стихотворение на отлично и зал дружно аплодировал ему. Так что все волнения связанные с этим стихотворением успешно закончились.
Конкурс, как и говорилось, длился два часа и после его окончания мальчишки пятых А и Б быстренько побежали домой, чтобы подготовиться к предстоящему матчу.
Как и было договорено, девочки из 5 А пришли поболеть за своих ребят, и их дружная поддержка помогла пятому А одержать победу, со счётом 3:2.
А потом было детское кафе, где ребята пили лимонад и ели мороженное и дружно обсуждали прошедший день. И Мисс школьницу и футбол.
А за Петькой, надо сказать, так и приклеилось прозвище стихоед, но Петька не обижался и даже радовался в душе, что его так называют. А ещё он вспоминал отца, который всё уладил и которому поэтому был очень благодарен.
А слова его, что всё можно решить путём переговоров, он запомнил на всю жизнь и всегда в трудных ситуациях вспоминал эти слова отца.
04.10.2018 15:13
Смолюк А. Л.
Смолюк Андрей Леонидович
Смолюк Андрей Леонидович
рассказ для детей
Снежинск май 2018
Введение:
П
етька был старше своей сестры Маши почти на полтора года. А поэтому он учился в шестом классе, а Маша в пятом, соответственно.
Петька и Маша, особенно последнее время, после истории с лягушкой, с червяками, рыбалкой и канавой относились друг к другу хорошо. Петька даже нравилась Маша, как девочка, как представительница другого пола. И он теперь без смеха относился к тому, что Маша могла часами заниматься изучением журнала мод, а так же тем, что со своими подружками, которые приходили к ним домой и мазали себя разными кремами и помадами, ну точь в точь, как взрослые дамы. Естественно, что такие вещи девочки делали днём, когда Петькины и Машины родители были на работе и им никто не мешал.
А Маша стала с пониманием относится к брату и его другу Кольке, когда они что начинали мастерить у них дома и в результате по всей квартире распространялась либо вонь от какой-нибудь краски, либо стружки и опилки, когда они что-то мастерили. Маша даже потом помогала ребятам прибирать в квартире, чтобы родители, особенно мама не ругали Петьку за грязь и мусор во всех комнатах.
Так что жили брат и сестра дружно и если что, то Петька всегда защищал свою сестру, как положено брату и мужчине.
Ну, а что касается школьных домашних заданий, то если надо было, они друг другу помогали. Всё-таки полтора года не такая уж и большая разница.
Ну так вот. Однажды с Машей случилась история, прямо скажем неприятная. Даже Петька с Колькой, сколько не старались, не смогли сами ей помочь. Но, впрочем, всё по порядку.
* * *
К
ак-то в середине недели, после работы, Петькины и Машины родители были приглашены своими друзьями в кафе, чтобы отметить сорокалетний юбилей своей свадьбы. Это можно было сделать в выходные дни, но начинался садовый сезон, а дело в мае происходило, и все по субботам и воскресеньям проводили время в своих садах.
Когда Петька и Маша узнали об этом, то они очень обрадовались, поскольку это значило, что вечером можно было делать, всё что душе угодно и никто тебя ни в чём не упрекнёт.
Маше со своими подружками обсуждать наряды и мазаться кремами, а Петьке с Колькой, что-нибудь пилить или ещё лучше смотреть телевизор с каким-нибудь сексуально-детективным направлением. Всё-таки они уже соображали, что детей находят не в капусте и вопросы любви и секса их маленько волновали. Да и Машу, они волновали тоже, поскольку девочки взрослеют быстрее мальчиков и поэтому, к Маше приходили подружки, чтобы тоже обсудить вопросы любви и секса.
Уходя на вечеринку Петькины и Машины родители, сказали, что придут поздно, чтоб ребятишки особо не безобразничали и если к ним придут друзья, то вести себя тихо, чтобы не мешать соседям и чтобы в половине одиннадцатого они легли спать.
Ну Петька и Маша ответили, что все будет в порядке, и что родители не волнуйтесь всё будет нормально.
С тем родители и ушли. А ребята действительно были уже достаточно взрослыми и понимали своих родителей. Единственное что, так это то, что Маша попросила Петьку уйти к Кольке, хотя бы до половины десятого вечера, потому что к ней придут подружки и они будут обсуждать бальные платья и украшения, а так же крема и помады и что они, подружки, будут стесняться Петьке. Петька возражать не стал, позвонил Кольке и договорился, что он придёт к нему на фильм по телевизору, причём неважно какому, лишь бы в нём были драки, стрельба и секс в небольших дозах.
Так оно и произошло. Петька сделал все школьные задания и в шесть часов ушёл к своему другу Кольке.
Маше же тоже сделала уроки, кроме одного это выучить стихотворение Лермонтова, оставив это на потом. Вскоре к ней пришли подружки, и начался девичий праздник с обсуждением нарядов, украшений, кремов и помад, причём некоторые крема и помады были у девчат с собой и они были применены по назначению. В общем, девочки веселились во всю, не забывая обсуждать вопросы любви.
Петька пришёл домой, как и обещал, в половине десятого, когда у девочек был полный разгул. Но все они сразу притихли, стесняясь Петьку, и потихонечку разошлись по домам.
Маша и Петька дружно прибрали в квартире, хотя Петька слегка ворчал по поводу девичьего разгула и велел Маше смыть с губ помаду и стереть с лица дневной крем, который к ночи никак не подходил. Маша брата послушалась, привела себя в порядок и в половине одиннадцатого они легли спать, как и обещали родителям. Перед сном они немного поболтали, рассказали друг другу новости, что узнали и вскоре Петька уже дрых, видя приятные сны.
А вот Маше не спалось.
* * *
Ч
то-то её тревожило и волновало, но что она никак не могла понять. Она ворочалась в кровати и вдруг с ужасом вспомнила, что забыла выучить, за всеми девичьими разговорами и весельями, стихотворение Лермонтова. Она как ужаленная вскочила с кровати и растормошила Петьку.
Петька сначала не понял со сна, что стряслось с Машей, но потом до него дошло, что часть школьных уроков Маша не сделала, а именно не выучила стихотворение Лермонтова. Петька поначалу посоветовал сестре сейчас его выучить, но Маша сказала, что стих длинный и она уже ужасно хотела спать.
Ну, тогда завтра, если тебя вызовут к доске рассказывать стихотворение, то двойка в дневнике ей обеспечена, так он сказал и повернулся на другой бок, чтобы уснуть. Пусть Маша со своими проблемами разбирается сама.
А Маша сначала решила в двенадцатом часу ночи выучить стихотворение, но быстро поняла, что это бесполезное дело и, вздохнув, легла спасть, понимая, что в случае чего, завтра ей влетит от родителей, поскольку из-за закона подлости её обязательно учителка вызовет к доске рассказывать это чертово стихотворение.
Одним словом, Маша спала плохо, встала с головной болью, но ничего родителям не рассказала потому что её могли и не вызвать рассказывать стих. Одним словом Маша хмурая пошла в школу, в отличии от Петьки, который как мог успокаивал сестру, чтобы она не дай бог не разревелась.
После уроков Петька ещё в школе дождался, сестры и увидел, что она готова вот-вот расплакаться.
Вызывали читать стих? поинтересовался он у неё.
Маша утвердительно качнула головой, видно слов у неё не было.
Двойка? снова поинтересовался Петька.
Маша опять качнула головой в знак согласия.
Красная, жирная, в дневнике? спросил Петька в третий раз и пожалел о своём вопросе, поскольку у Маши из глаз закапали слёзы.
Ладно, сказал он, ты сейчас на людях потерпи не реви, а поплачешь дома.
Кроме того, мы чего-нибудь придумаем, и родители не будут тебя сильно ругать.
Вообще-то родители ребят не так уж и сильно ругали своих детей за двойки, но всё равно это было неприятно и кроме того Маша чувствовала перед ними себя виноватой. Ушли в гости и доверили ребятам всё, а вот получилось, что она не оправдала доверия своей мамы и своего папы. Это больше всего угнетало Машу.
Пока ребята шли домой, Маша сдерживалась, не ревела, но как только они оказались дома она в изобилии пустила слезу. Петька как мог её успокаивал и даже принёс стакан воды. Маша его поблагодарила сквозь слёзы, выпила воду и помаленечку успокоилась.
Ну раз ты успокоилась, сказал Петька, показывай дневник.
Двойка в дневнике была большой и кроваво-красной, Петька сразу прикинул в голове, что такую не сотрёшь обычной резинкой и даже не выцарапаешь острым перочинным ножом. Можно было попробовать её подтереть мелкой наждачной бумагой, но, во-первых, вряд ли это к чему-нибудь хорошему привело, да и кроме того рядом с двойкой не менее жирно рукой учительница литературы красовалась надпись: Не выучен урок!.
С ним тоже что-то надо было делать, поскольку он объяснял всё.
М-да! только и сказал он.
Неужели ничего нельзя сделать? спросила Маша.
Похоже нет, так что тебе придётся, по всей видимости, каяться перед папой и мамой, так ответил Петька.
Петь, хорошенький ты мой, залепетала Маша, ну придумай что-нибудь, ты же умный и сообразительный.
Единственное, что приходит мне в голову, ответил брат Маши, так это попробовать осторожно потереть эту двойку мелкой, мелкой наждачной бумагой. Но только очень осторожно, поскольку бумага в дневнике довольно тонкая.
Пробуй! встрепенулась Маша. Может, что и получится.
Хорошо я-то попробую, а ты давай садись, учи этот стих, чтобы завтра двойку исправить. Если у меня ничего не получится, то так и скажем родителям, что завтра ты эту двойку исправишь на пятак.
Договорились, согласилась Маша и пошла умываться, поскольку следы слёз были на всём её лице.
* * *
Ч
тобы не мешать, Маши, Петька ушёл на кухню, достал из кладовки мелкую наждачную бумагу и попытался почистить двойку. Осторожно так, осторожно. Но через две минуты он понял, что двойку он сотрёт, но на месте её получится дырка, говорящая о том, что здесь было.
И тут к нему в голову пришла мысль, от которой он даже чуть не поперхнулся. А дело всё заключалось в том, что дядя его друга Кольки был доктором химических наук и он-то точно знает, как вывести эту жирную красную двойку, вместе с надписью о невыученном уроке. Надо только чтобы Колька с ним договорился о срочности задачи.
Он бросил наждачную бумагу и схватил трубку телефона.
Только, чтобы Колька был дома, подумал он.
Ему повезло, Колька был дома и смачно чего-то жевал.
Ты что только что обедать сел? спросил его Петька.
Да, коротко ответил его друг, продолжая жевать. Говори что надо, а то я ещё ко второму не приступал, мясную косточку вот жую.
Чего-то поздновато ты обедаешь в четвёртом часу, удивился Петька и добавил, а вот мы с Машей ещё не обедали.
А что так? удивился Колька. Обедать что ли нечего.
Да нет, обед вон он в холодильники стоит, его только надо разогреть.
Так в чём же дело? удивился Колька.
А дело в том, ответил Петька и рассказал своему другу всё, что произошло с ним и самое главное с Машей.
Так что без твоего дяди химика мы ничего сделать не можем. Звони ему в его лабораторию и расскажи о нашей проблеме. Самое главное выясни, сможет ли он вывести эту жирную двойку и соответствующую надпись к этой двойки, каким-нибудь химическим средством не портя при этом бумагу.
Ну ладно, согласился Колька, сейчас только вот обед доем и позвоню.
Да какой там обед, потом отобедаешь, а сейчас звони и выясни, сможет ли химия побороть шариковую ручку.
Ну хоть компот ты мне выпить разрешаешь? с иронией сказал Колька.
Пей свой компот и немедленно звони своему дяди, а потом звони мне, ответил Петька.
Хорошо! послышалось в ответ. Жди звонка!
Тут на кухню вошла окончательно успокоившаяся Маша. Она час учила стихотворение и выучила половину, после чего решила сделать перерыв.
Ну как дела? спросила она брата. Что-нибудь получается?
Дела как сажа бела, ответил Петька и добавил, пока вот ничего не получается и ничего неизвестно.
А что должно быть известно? поинтересовалась Маша.
И тут Петька рассказал ей всё. И про неудачную попытку стереть двойку наждачной бумагой, и про мысль о Колькином дяде, который химик и которому сейчас звонит Колька, чтобы он помог вывести двойку и надпись к этой двойки химическими средствами. Так что вот сейчас надо ждать Колькиного звонка и может быть придётся ехать на другой конец города в химическую лабораторию, где работал Колькин дядя.
Ждать пришлось ребятам примерно минут двадцать, когда наконец-то позвонил Колька.
У вас деньги есть? первое, что спросил Колька и Петьки.
Ну есть, сто рублей, а зачем они? поинтересовался Петька.
Придётся ехать на такси в дядину лабораторию, а то у него скоро рабочий день окончится, объяснил Колька.
Так что вызывай такси, заедешь за мной, и мы прямиком поедем в дядину лабораторию, продолжил Колька.
Машу не бери, пусть она стих учит, напоследок сказал Колька и добавил, так что вызывай такси, я тебя жду!
* * *
П
етька по телефону вызвал такси, предварительно со вздохом достав сто пятьдесят рублей и своего тайничка, заехал за Колькой и через десять минут были у здания химической лаборатории города.
Вахтёр их, естественно, в саму лабораторию не пустил, на то он был и вахтёр. Тогда Колька попросил его позвонить Минаеву Игорю Сергеевичу, чтобы он вышел на вахту и забрал ребят с собой.
Вахтёр был добрый человек и понимал, что просто так ребята к доктору Минаеву не приехали. Поэтому он выполнил просьбу ребят и позвонил. А Игорь Сергеевич попросил вахтёра пропустить ребят и пусть они приходят в 347 лабораторию, у них какое-то очень важное дело. Ну вахтёр ребят и пропустил.
Ребята довольно быстро нашли 347 лабораторию, поднявшись на лифте на третий этаж и войдя в нее, оказались в царстве каких-то пробирок, колб и реторт пустых и с какими-то жидкостями.
Проходите сюда, услышали они голос Игоря Сергеевича, и рассказывайте толком, что у вас там приключилось.
Ребята быстро прошли по лаборатории и увидели большой стол, за которым сидело три человек, в том числе и дядя Кольки.
Ну так что у вас стряслось? ещё раз переспросил Игорь Сергеевич.
Вместо ответа Петька открыл дневник и показал дяде Кольке жирную двойку.
Так, понятно, сказал Игорь Сергеевич, и вам нужно, чтобы этой двойки и угрожающей надписи не было.
Угу, хором ответили ребята.
И это очень вам нужно?
Очень, очень, чтоб от родителей не влетело. А вот саму двойку мы исправим, дай бог на пятёрку, так ответил Петька.
М-да! произнёс доктор химических наук Минаев Игорь Сергеевич и обратился к коллегам, которые сидели с ним за столом. Ну что, поможем ребятам, мужики.
Поможем, ответили коллеги Игоря Сергеевича, а сам Игорь Сергеевич произнёс, Мы вам двойку с угрожающей надписью сотрём, но с условием, чтобы на этом месте стояла пятёрка. Кстати, чей это дневник?
Это дневник моей сестры Маши, почему-то шёпотом произнёс Петька, и она очень за двойку переживает. Просто не успела за своими делами выучить стихотворение Лермонтова. Сейчас сидит вот дома и учит.
Понятно, заметил Игорь Сергеевич, поможем мы твоей сестре, раз она сейчас учит. Пошли ребята (это он обратился к коллегам).
А вы, сказал он ребятам, подождите нас здесь. Дело тут не долгое, минут за пятнадцать сделаем.
После этого трое мужчин встали из-за стола и куда-то ушли вглубь лаборатории. Что они там делали было для ребят неизвестно, хотя они очень хотели посмотреть, как будет выводится двойка с надписью. Если честно, то чувствовали они себя как-то неловко, среди этих колб и реторт, а так же различных приборов, что стояли на большом столе Игоря Сергеевича, но им ничего не оставалось делать, как ждать результата.
Вдруг из глубины лаборатории послышался голос Игоря Сергеевича:
Ребята, идите-ка сюда!
Петька и Колька поспешили на вызов с тревогой: неужели не получается.
Игорь Сергеевич с коллегами стоял, опять же, за большим столом, на котором находились ванночки с какими-то растворами.
Что не получается? с тревогой спросил Петька.
Да не волнуйтесь вы, с улыбкой ответил дядя Кольки, всё у нас получится. Только дневник ваш придётся расшить. Хорошо, что он держится на одной скрепочке, мы её сейчас аккуратненько разогнём, вытащим ваш лист с двойкой, а то можем повредить другие страницы дневника, а потом обратно аккуратненько соберём все листочки и вновь закрепим скрепочкой. И будет ваш дневник как новенький, даже без двойки.
Всё это было сказано с юмором, так что ребята успокоились, а коллеги Игоря Сергеевича даже посмеялись.
Дневник был разобран на части буквально за минуту. Игорь Сергеевич вытащил лист, с той самой жирной двойкой и нехорошей надписью и сказал ребятам:
Вот смотрите, сейчас мы опустим эту жирную двойку вот в эту ванночку и, должен вам доложить, что вам повезло, поскольку двойка стоит в самом конце листа, а иначе пришлось бы выводить все надписи, что думаю вам не к чему.
Дядя Кольки опустил конец листика с двойкой в ванночку и буквально, через пять секунд двойка испарилась, затем последовала такая же манипуляция с надписью, от которой, в результате, тоже ничего не осталось.
Учись, малышня, пока мы живы! хохотнул Игорь Сергеевич. Теперь давайте подождём, пока эта страничка дневника высохнет и можно собирать дневник обратно. Ваше задание, молодые люди с блеском выполнено.
Дядя Кольки повесил листок на верёвку, которая шла от одной полки до другой, и включил вентилятор, направив поток воздуха на лист из дневника.
Через пятнадцать минут лист высох.
Ну вот и всё, сказал Игорь Сергеевич, а теперь пошли за наш главный стол, где вы, молодые люди, будете скреплять дневник обратно. Это уже ваша проблема. Если что, то мы поможем.
* * *
П
етька и Колька очень старательно стали скреплять дневник обратно, причём так старательно, что Петька от старания аж высунул язык, а Колька весь вспотел. Но между тем через двадцать минут дневнику был возвращен прежний вид и то, что его разбирали на части, не было видно.
Ура! закричали ребята во всё горло. Маша спасена!
Нет, ребята, я ведь знаю Петькиных и Машиных родителей, сказал Игорь Сергеевич, они же добрые люди и может быть вы зря так их боитесь.
Да нет, ответил Петька, мы их не боимся, но Маши всё ж попало бы от них. В конце концов, у неё бы забрали все журналы мод и запретили их смотреть неделю. А это для моей сестры, почти как катастрофа, я точно знаю.
Ну, может быть, согласился дядя Коли. И прежде чем ехать домой ты Петя позвони сестре, пусть радуется, что журналы мод не отберут. И ещё: по приезду домой тщательно утюгом прогладьте страницу, где была двойка. Тогда уж никто ничего точно не заметит.
Петька взял телефонную трубку и позвонил Маше:
Стих выучила? первым делом спросил он.
Выучила, ответила по телефону Маша.
Ну тогда радуйся, от твоей двойки не осталось и следа, а дневник остался как новенький.
Ой, мальчики, заверещала в трубку Маша, да какие же вы молодцы, как я вас люблю обоих, приедете, расцелую.
Это не мы молодцы, а дядя Кольки, вот его и надо расцеловать, я сейчас ему передам трубку, и ты скажем ему, как ему ты благодарна.
Игорь Сергеевич, позвал Петька дядю Кольки, вам Маша хочет сказать несколько слов.
Эти несколько слов вылились в семь минут, все знают, как девчонки могут благодарить, и, в конце концов, дядя Коли, чуть не пустил слезу от благодарностей, которые посыпались на него от симпатичной Маши.
Он положил трубку и сказал:
Уф, можно подумать, что я спас жизнь Маши. А теперь ребятишки марш домой, у нас ещё здесь много дел и не забудьте прогладить страницу.
Теперь ребята могли и не спешить, и домой возвращались на общественном транспорте, на трамвае.
Вечером в квартире, где жили Петька и Маша было тихо, так как Маша не листала своих любимых журналов мод, а Петька не бренчал на гитаре, чтобы не мешать сестре. Маше же всё ходила по квартире и бубнила стих, поскольку она решила завтра на перемене его рассказать учительнице по литературе и тем самым исправить эту злополучную двойку.
* * *
Н
а следующий день Маша попросила на перемене учительницу по литературе, которую ребята, в общем-то, любили, согласилась и, когда кончился урок, выслушала Машу.
Ну вот видишь, выслушав Машу, сказала учительница, сегодня ты просто умница. Давай дневник, я в него тебя поставлю большую пребольшую пятёрку.
И вот тут Маша замялась. Она просто не хотела показывать учительница дневник, где не было её жирной двойки. И поэтому она начала лепетать, что-то про то, что не надо в дневник, ведь достаточно исправленной двойки в классном журнале.
Но учительница была человеком умным и сразу заподозрила, что с двойкой эти хитрые девчонки и мальчишки, что-то сделали, поэтому она стала настаивать, чтобы Маша всё-таки дневник показала.
Пришлось Маше доставать из ранца дневник. Просмотрев его учительница сразу поняла, что эти хитрецы каким-то способом вывели её двойку, да так что от неё не осталось и следа.
И как же вам это удалось? поинтересовалась она.
Врать Маше не хотелось, и она рассказала все: и как она переживала и как её брать с другом ездили в химическую лабораторию, где и вывели неизвестным ей способом двойку и надпись, и как её родители не лишили на неделю журналов мод и как она, в конце концов, была благодарна брату.
А учительница была человеком добрым и весёлым. Она на рассказ Маши долго смеялась от души, аж до слёз. Она ведь тоже была когда-то маленькой и журналы мод для неё порой замещали учебники.
Ладно, сказала она, на первый раз я тебя и твоих пацанов прощаю, и восстанавливать запись в дневнике с двойкой не буду. Но это в последний раз. Надеюсь, что теперь ты не будешь забывать, что надо учить стихи, несмотря на разные моды, помады и приятных подружек. Тем более что стихи это вообще вещь замечательная. Попробуй их пописать, может у тебя, что-нибудь и получится. Попробуй это очень интересно.
Заключение:
И
всё бы было нормально, поскольку вся история с двойкой кончилась для ребят хорошо, но всё же Машу и Петьку, особенно Машу гложили сомнения, что скрыли они всё от родителей. Правда, ведь она всегда, в конце концов, выплывает наружу. Вот ребята и боялись, что кто-нибудь, да и расскажет на стороне, как они спасали ребят от наказания родителей.
Долго ребят мучило это, и в результате Маша сказала брату:
Знаешь что, Петь, давай всё же всё расскажем нашим маме и папе. Я думаю, на душе будет легче.
Давай, согласился Петька.
В результате они пошли к родителям и всё-всё им рассказали. Сначала родители хотели рассердиться, но потом Петькин и Машин папа хитро подмигнул ребятам и разразился весёлым смехом. Этот смех подхватила сначала мама, а затем и сами ребята.
Но только чтобы это было в последний раз, сказал папа, а за двойки в следующий раз, всякое в жизни бывает, вы уж всё же рассказывайте нам. Ну накажем вас маленько, но ведь это не беда. Самое главное, что ты Маша молодец, что сразу решила исправить эту двойку, не откладывая это дело на потом. А ты Пётр больше не потакай своей сестре в таком деле, а наоборот настраивай её на исправление ошибки. Ведь двойка это ошибка, в конце концов, и больше ничего.
02.06.2018 9:25
Смолюк Андрей Леонидович
Смолюк Андрей Леонидович
Снежинск октябрь 2005
* * *
П
огожим воскресным апрельским утром, когда снег на улице уже практически сошёл, Петька собрался на улицу. Его целью было обследовать строительную площадку нового дома, который собирались возводить напротив его дома, как раз через дорогу. Собственно говоря, он уже давно собирался это сделать, но зимой это было неинтересно, поскольку всё покрыл снег и найти там, на стройке, чего-либо интересное было затруднительно. А сейчас как раз снег сошёл, и можно было всё исследовать, с тайной надеждой найти чего-либо сногсшибательное, вроде какой-нибудь пустой картонной коробки, в которой дома можно было хранить всякие камни-камушки, что так щедро всем дарила наша уральская земля.
Кое-какие интересные камни-камешки у Петьки были, например, маленькая друза горного хрусталя, который он нашёл прошлым летом в лесном ручье, протекавшем недалеко от их сада, или кусочек змеевика, имевшего очень приятный зеленоватый цвет. Все это, естественно, у него, у Петьки, валялось в беспорядке, и мама грозила этот бардак ликвидировать, чего Петьке не хотелось. А посему ему позарез нужна была картонная коробка, куда бы он мог всё сложить.
Кроме того, на стройке были и другие интересные вещи, вроде проводов и кабелей, кусочек от которых тоже можно было притащить домой. Правда, зачем ему нужен провод или электрический кабель, Петька не знал, но считал, что они вполне могут пригодиться в хозяйстве.
Поскольку на улице было довольно сухо, то сапог Петька одевать не стал. Ходить в них по стройке было очень неудобно, уж больно тяжёлыми они были, а посему Петька надел кроссовки. Он так подумал и решил, что сегодня будет лишь разведка боем, а если он обнаружит чего-либо сверхсногсшибательное, к которому без сапог не подберёшься, то тогда он вернётся домой, наденет сапоги и в них уже пойдёт за этим сверхсногсшибательным.
Никого в свои планы Петька посвящать не стал, лишь только сестре своей Маше он намекнул, что пойдёт туда, где много всякого интересного, а именно напротив их дома. Маша, конечно, сразу догадалась, что её братишка собирается на стройку, поскольку девчонки - существа сообразительные, а посему просто сказала брату, чтобы он был там поосторожней и куда-нибудь не свалился, набив при этом себе шишки и синяки.
-Ладно, - ответил на это Петька, радуясь тому, что Маша не навязывалась ему в компанию. Разведку боем он считал надо производить в одиночестве, а уж потом, если в этом возникнет необходимость, можно было и Машу или кого-нибудь ещё с собой позвать.
А на улице было довольно ветряно. Нет, не холодно, а просто ветрено. Ветер гнал сухую листву, которая осталась с прошлой осени и которая при этом тихонечко шуршала.
-Погодка самый раз для разведки, - подумал Петька, выбежав не улицу. И не жарко, и не холодно. Главное - не сыро.
А на улице действительно было на удивление сухо, несмотря на то, что снег только что сошёл.
Перебежав через дорогу, Петька перелез через забор, что огораживал стройку, хотя ворота, ведущие на эту стройку, были рядом и к тому же открыты. Но Петька считал, что раз есть забор, то значит надо его перелезать, на то они и заборы. Ворота воротами, но уж больно это неинтересно и тривиально заходить на стройку через ворота.
А за забором Петька увидел ту картину, которая обычно бывает на стройке. Кучи мусора, кучи кирпичей, штабеля бетонных плит и развороченная по периметру строящегося дома земля. Надо сказать, что Петька сразу пожалел, что не одел сапог. По этой раскуроченной земле ходить в кроссовках было, прямо скажем, не ахти. Это тротуары и земля на газонах в городе просохли, а здесь была грязь, причём местами непролазная!
Но отступать и возвращаться назад за сапогами Петьке не хотелось, а посему он так решил для себя:
-Буду здесь ходить осторожно, ну, а уж если запачкаюсь, то домой приду и всё вымою.
Петька осторожно стал пробираться через кучи грязи и строительного мусора к недостроенному дому, который манил его пустыми глазницами будущих окон.
-Раз тут грязно, значит, обследую дом, - так он решил и начал выполнять свой план.
Однако в недостроенном доме его ждало разочарование. Ничего тут такого интересного для себя он не обнаружил. Даже пустой картонной коробки. У него в голове мелькнула было мысль, что за пустой коробкой наверное лучше было сходить на городской рынок, который был тут рядом недалеко, и где этих коробок бывало полным полно, но это было неинтересно, поскольку каждый мог сходить на этот рынок и взять так коробку. Так что Петька лазил по пустым, недостроенным этажам, что было ему, как ни странно, в радость, хотя, ничего тут такого и не было.
И вот в тот момент, когда он уже всё излазил, и в душе его начинала рождаться разочарование, он случайно выглянул из оконного проёма на улицу, чтобы просто посмотреть, как тут далеко до земли.
То, что он увидел, его поразило. Метрах в двадцати от стены дома была зачем-то выкопана канава. Насколько она глубока, Петька из окна недостроенного дома не видел. Но он чувствовал, что глубина этой канавы предостаточна. И тут в голове у Петьки промелькнула мысль, а вдруг там, в глубине этой канавы, прямо из земли торчат уральские самоцветы! Да и вообще, сам факт доселе незнаемой канавы был очень интересен. Самоцветы самоцветами, но канава это канава, а посему пройти мимо неё Петька не мог.
-Как бы мне до неё добраться, - подумал Петька, изучая прилегающее к канаве пространство, которое сплошь состояло из строительного мусора и сырой земли. Надо было мне всё же надеть сапоги.
Но сапог не было, были кроссовки, и была ещё канава, которая как магнитом тянула к себе.
-Ладно, вымою эти кроссовки и штаны дома, - вновь подумал Петька, - но до этой канавы я всё же сегодня доберусь.
Петька выбрался из недостроенного дома, обошёл его вокруг к тому месту, где была канава. А путь до этой канавы был весьма тернистый.
-Придётся скакать по камушкам, - подумал Петька, - благо этих камней тут полно.
И выбирая камешки, на которые можно было ступить, Петька поскакал к канаве. Но земля была сырой, и под тяжестью Петькиного тела все камешки моментально проваливались в грязь, отчего Петька почти по щиколотку увязал в почве. Когда он так подскакал к канаве, все его кроссовки и штаны были и грязными и мокрыми. Но канава звала к себе, и всё это можно было считать мелочью.
Добравшись до канавы, Петька осторожно приблизился к её краю, чтобы не дай бог не свалиться вниз, ноги скользили и требовали аккуратности.
Канава своим видом впечатляла. Она была метра три в глубину, метра два в ширину и метров десять в длину. От всего от этого у Петьки захватило дух, такого он не ожидал. Его так и подмывало сползти как-нибудь вниз и сейчас же исследовать канаву, тем более, что внизу торчали камни, в которых могут быть, по Петькиному представлению, уральские самоцветы. Петька, впрочем, понимал, что уральские самоцветы все уже давно кончились, выкопали их всех давно из земли, но это его не смущало. А вдруг!
Однако в кроссовках и в хороших тренировочных штанах, а в плохих штанах исследовать стройку нельзя было никак, лезть вниз Петька всё же не мог, поскольку за это дело могло влететь от родителей. Причём это было бы справедливо, и это Петька понимал.
-Надо сейчас вернуться домой подумал Петька, - вымыть кроссовки, штаны, переодеться в старую одежду и, что самое главное, надеть сапоги. Надо ещё не забыть из папиной кладовки забрать стропу парашютную и с помощью её залезть в эту канаву. Подругому тут, похоже, никак.
С этими мыслями Петька отправился в обратную дорогу. Он опять скакал по камешкам, утопая при этом по щиколотку в грязи, в душе немножко проклиная эту апрельскую погоду, которая не могла до конца всё осушить.
Он опять перелез через забор, отделяющий стройку от остального мира, и бодреньким шагом поспешил домой.
* * *
В
о дворе дома он столкнулся со своим другом Колькой, который занимался своим любимым занятием, заключавшимся в том, что он, Колька, бил по футбольному мячу в направлении стены дома. Мяч отскакивал от стены, возвращался к Кольке, и опять всё повторялось сначала. Правда тут существовала возможность заехать в чьё-нибудь окно, но Кольку это мало волновало.
Колька, увидев друга, приветливо помахал ему рукой, дескать, привет, но занятие своё не прекратил, так как он собирался стать, по его же собственному заявлению, лучшим футболистом мира.
Петька не мог пройти просто так мимо своего друга и не поделиться с ним открытием канавы. Он остановился и громко сказал:
-Коль, чего я нашёл...!!!
Колька на мгновение прекратил своё пинание мяча и повернулся к Петьке.
-И чего же это ты такое нашёл? спросил он и, не скрывая изумления, продолжил. - А чего это ты такой грязный?
-Понимаешь, Коль, канаву я на стройке нашёл, ещё никем не исследованную!
-Ну, - изумился Колька и на мгновение прекратил своё занятие. Большую?
-Большую, метра три в глубину, метра два в ширину, и метров десять в длину!
-Ничего себе, - опять изумился Колька, - а точно она ещё никем не исследована?
-Точно! И вот я думаю, что надо бы её исследовать. А вдруг там камешки какие-нибудь самоцветные.
При упоминания про камешки у Кольки захватило дух. Как и все мальчишки, он мечтал найти какой-нибудь кусочек горного хрусталя или может быть даже турмалина. Тем более, что его отец рассказывал как-то и Кольке, и Петьке, что, когда он был мальчишкой, то здесь при строительстве города иногда такие камешки уральские можно было найти. Он говорил, что есть такая у нас Музыкальная горка, на которой сейчас музыкальная школа построена, так вот, когда её раскапывали, то каких только камешков здесь ребятня и не находила.
-Да, камешки это замечательно, - мечтательно произнёс Колька. А когда ты собираешься лезть в эту канаву.
-Да вот сейчас дома переоденусь, вымою кроссовки и штаны, чтобы папа с мамой не шумели, надену сапоги резиновые, возьму папину парашютную стропу и пойду, - ответил Петька.
-Ну, тогда и я с тобой, - заметил Колька, - бог с этим футболом. Давай встретимся здесь через час и пойдём!
-Замётано, - заявил Петька, - через час здесь встречаемся и пойдём. А если у тебя, Коль, дома тоже верёвка хорошая найдётся, то захвати её с собой!
-Захвачу, - пообещал Колька, и на этом они расстались.
Дома у Петьки кроме сестры никого не было. Увидев в каком виде Петька пришёл домой, сестра аж охнула, хотя были случаи, когда Петька приходил домой в ещё более симпатичном виде.
-Где это ты был? спросила Маша брата. Хотя, в общем, и так ясно, что на стройке. Ну, и как там на стройке.
-Замечательно, - буркнул Петька, которому совершенно не хотелось посвящать во всё свою сестру. Он просто считал, что от девчонок толку никакого, тем более в таком важном деле, как исследование стройки, и в таком суперважном деле, как изучение канавы.
-Ну, хоть нашёл там чего-нибудь замечательного? продолжила Маша, которая тоже, в общем-то, была любознательной девчонкой.
-Нашёл. Канаву, - последовал ответ.
-Чего, чего? не поняла Маша.
-Ну, канаву такую, канавистую. Сейчас, вот, переоденусь и пойду с Колькой её изучать, - последовал такой ответ.
-А мне с вами можно? поинтересовалась Маша и при этом так посмотрела на брата, что Петька, сам того не ожидая, произнёс:
-Можно. Но только не пищи и не путайся там под ногами. Самое главное оденься соответственно. Я вот сейчас всё вымою, кроссовки и штаны, чтобы папа с мамой не ругались, переоденусь в старое, надену сапоги резиновые и только тогда пойду. Кстати, у тебя есть сапоги резиновые?
-Нету, - горестно вздохнула Маша. А что без сапог никак?
-Без сапог никак, - ответил Петька.
-И что же мне делать, - грустно сказала Маша, которой тоже как жуть захотелось посмотреть на канаву, открытую её братом.
-Ну, какие-нибудь старые ботинки есть? чтоб хоть как-то поддержать сестру сказал Петька.
-Старые ботинки есть, зимние!
-Вот и поёдешь в них, только на дно канавы тебе спускаться не придётся, так как там грязи замечательной, похоже по колено, и ты в ботинках там попросту утонешь!
Это сообщение не очень пришлось Маше по душе, поскольку грязь внизу канавы, да тем более замечательная, тоже притягивала её. Девчонки они ведь тоже народ любознательный.
-Ладно, не полезу, - сказала Маша, - Хотя, Петь, очень хочется.
-Впрочем, там посмотрим, - сделал Петька вывод, - а сейчас мне надо всё отмыть, так что мне не мешай.
С этими словами Петька отправился в ванную, где достал большой таз и принялся в нём отмывать кроссовки и штаны. На это у него ушло около получаса.
* * *
В
самый разгар процесса отмывания и оттирания в ванну заглянула Маша.
-Ну, как, - спросила она.
-Да всё нормально, - ответил Петька, - заканчиваю. Сейчас только стропу папину парашютную найду и пойдём.
-А я, Петь, термосочек с чаем сделала и три бутерброда с колбаской взяла, - продолжила Маша.
-Зачем, - удивился Петька, - мы ведь ненадолго.
-Но ведь мама всегда нам в случае похода термос с чаем делает и бутербродики намазывает!
-Да, ну, может быть это и хорошо. Только тогда возьми ещё печенья, как раз к чаю.
С этими словами Петька окончил свои оттирания и отмывания кроссовок, и штанов, и вышел из ванны.
Переодеться в старую одежду для него было минутным делом.
-Петь, а что мне надеть? послышался голос Маши. Она была в затруднении, а посему, как женщина, искала выхода в мужском совете.
-Надень что-нибудь погрязней, - ответил Петька.
-Да нет у меня ничего погрязней, а в юбке я идти не могу, сам понимаешь!
-Штаны тренировочные спортивные у тебя есть?
-Есть!
-Вот и одевай их. Сверху какую-нибудь рубашку и свитер, тоже желательно погрязней и постарей.
Но таких свитеров и рубашек у Маши не было. Как и положено, у девочки всё у неё было нарядное и опрятное, а в нарядном и опрятном одеянии, как сами понимаете, по канавам не лазают.
-Возьми вот эту мою рубашку, - помогая сестре выйти из затруднительного положения, сказал Петька, - и надень вот этот мой свитер. Он немножко рваный, но для канавы сойдёт.
Маша неспеша одела на себя всё, что ей предложил брат. Одежда его была Маше немного великоватой, и это её смущало, но Петька тщательно осмотрев сестру, заявил, что всё нормально, за третий сорт сойдёт и можно идти. После этого он надел сапоги резиновые, помог Маше сунуть ноги в старые ботинки, и они вдвоём выбежали на улицу, не забыв взять стропу.
А на улице их давно уже ждал Колька.
-Вас ждать это тихий ужас, - проворчал он, - я уж тут полчаса торчу. Обещали через час, а прошло уже полтора!
-Да это всё Маша, - ответил Петька, свалив всё на сестру, хотя в задержке где-то по большому счёту был виноват сам.
-А зачем ты её вообще взял с собой, - на ушко шепнул Колька Петьке, - лазить по канавам это не девчачье дело.
-Да пусть идёт, если хочется, - миролюбиво ответил Петька, - лично мне она совершенно не мешает. Она вон даже нам термос с чаем и бутерброды приготовила!
-Да, ну, раз бутерброды, то пусть идёт. Это не так уж и плохо.
На стройку ребята опять же полезли через забор. Ну, не нравились им ворота и всё тут тебе. Правда, при перелазивании у Маши случились определенные проблемы, поскольку она никак не могла дотянуться рукой до верха забора, но Петька её подсадил, и забор вся тройка преодолела без особых хлопот.
В сапогах по стройке ходить было значительно удобнее. Правда, эти сапоги периодически увязали в грязи, но это никого не смущало. Хуже всего было Маше, поскольку она была в ботинках, да и к тому же женская аккуратность не позволяла ей просто так шлёпать по грязи. А посему она, как и Петька в первый раз, старалась в основном прыгать по камешкам и камням. Однако это был не очень хороший выход из положения, поскольку камни тоже утопали в грязи, но выхода другого не было.
-Ух, ты! Вот это да! Вот это канава! восхищенно заметил Колька, когда ребята добрались до края заинтересовавшей их канавы. И самое главное, грязная жуть, как раз то, что надо! Да, кстати, я вот и верёвки принёс, как ты, Петь, говорил. У мамы из шифоньера стащил!
С этими словами Колька из своей сумки, которая у него висела на плече, достал моток бельевой верёвки
-Ну, верёвка-то эта не очень, - заметил Петька, у которого опыта лазания по канавам было больше, чем у всех остальных. Руки такая сильно режет при спуске и подъеме. Стропа парашютная вот лучше.
С этими словами Петька достал из рюкзака моток парашютной стропы.
-Сейчас мы её куда-нибудь привяжем, а второй конец сбросим в канаву и по ней спустимся туда, - сказал Петька и начал глазами искать, к чему бы привязать стропу.
Взгляд его упал на деревянный столб, зачем-то поставленный здесь строителями. Петька подошёл к столбу, пару раз при этом увязнув в грязи, и подёргал его рукой. Столб стоял крепко и не шатался.
-Вот и отлично, - заявил Петька, - сейчас стропу я привяжу, и начнём спускаться.
-Только мальчики осторожней, - немножко с тревогой сказала Маша, она как всякая женщина тревожилась по любому поводу, тем более по такому как сейчас.
Петька ловко привязал стропу к столбу, затем подошёл к краю канавы, зачем-то поплевал на руки, растёр их и бросил конец стропы в канаву. Стропа оказалась длинной, и конец её лег на дно канавы.
-Замечательно, - произнёс Петька, - самый то. Значит так, сначала полезу я, затем ты, Колька, а Маша останется наверху. Делать ей, как я понимаю, там нечего, да и как мы потом ее отсюда будем вытаскивать тоже не очень понятно.
-Ладно, - согласилась Маша, хотя ей до смерти тоже было интересно, как там на дне. Но женская тревога пересиливала интерес, и тревогу эту Маша победить не могла.
Петька ещё раз поплевал зачем-то на руки (Так все альпинисты делают, - заявил он) и взялся за парашютную стропу. Спуск начался!
* * *
Н
а спуск у Петьки ушло ровно полминуты. Он держал стропу в руках и ногами бойко перебирал по боковой стенке канавы. Не успел он спуститься, как тут же увяз в грязи, чуть ли не по колено. Однако его это нисколько не волновало, он ведь чего-то подобного ожидал.
-Давай, Колька, - крикнул он снизу, - ползи сюда.
Колька был не таким проворным, как его друг, а поэтому на спуск у него ушло около минуты. Он так же перебирал ногами по боковой стене канавы, потихонечку руками стравливая стропу. А внизу он так же по колено увяз в грязи.
-Вот это да! восхищенно воскликнул он. Вот это грязь. Давненько я такой не видел. Поковыряться в ней можно славно!!!
-Маш, - крикнул Петьке сестре, - мы тут недолго. Просто обследуем всё и поднимемся.
-Мальчики, - на это ответила Маша, поборов в себе женские тревоги и страхи, - я тоже хочу к вам.
-Не получится у тебя, - отреагировал на это Петька, - так что ты уж нас там наверху и жди.
-Но ведь хочется! продолжила Маша.
-Перехочется, - заметил Колька, - канава это исключительно мужская прерогатива. Да и грязи тут, так что ты в своих ботинках здесь утонешь просто-напросто.
Сверху послышался грустный вздох Маши, после чего она сказала:
-Ладно уж, только вы там не очень задерживайтесь, да и бутербродики ещё съесть надо!
Мальчишки начали изучать дно канавы. А грязи здесь было столько, что через две минуты она толстым слоем облепила мальчуганов с ног до головы. Однако это их нисколько не смущало, даже наоборот подзадоривало
А вот камешков уральских самоцветов в канаве не было. Были только какие-то булыжники с вкраплением граната, но гранат это ерунда, мальчишки об этом знали. Их интересовало другое, например, горный хрусталь. Может быть, если бы канава была сухая, то они чего-нибудь и нашли, хотя тоже вряд ли, а так в грязи ковыряться было нудным и не очень интересным делом.
Перемазавшись все в грязи, но довольные этой канавой и особенно этой грязью, ребята посмеялись друг над другом, дескать, вот какие они красивыми стали. И вообще, какие они молодцы, раз в канаву залезли. Однако всё уже было обследовано, самоцветов не было, а значит, пора было подниматься наверх, где их ждала Маша с чаем и бутербродами.
На сей раз, первым из канавы полез Колька. Подниматься было сложней, чем спускаться. Здесь требовалась сила, да и грязные руки скользили по стропе. Но, тем не менее, сначала Колька, а затем и Петька, упираясь в боковую стену канавы ногами и подтягиваясь на руках, выбрались наружу.
-Ну, как там? сразу же набросилась на них с вопросами Маша.
-Нормально, грязно, - ответил Петька, - и самоцветов нет, и золота тоже, очень даже к сожалению.
-А какие же вы чистые! - не удержалась на такие слова Маша.
-Канава это тебе не просто так, - вступил в разговор Колька, - она иногда и жертв требует.
-Жертв может и требует, но что скажут родители? не унималась Маша.
-Да поди ничего, - ответил ей беззаботно Петька, - как-нибудь пронесёт.
О том, как на это всё отреагируют родители, ни Петька, ни Колька не задумывались. Главное, что они исследовали канаву, а этот факт сам по себе замечательный!
-Доставай свои бутерброды и чай, - сказал Петька сестре, - сейчас будет праздник живота после трудных работ.
-Но прежде вот вам тряпка, я её тоже захватила, - ответила Маша, - вы этой тряпкой хоть маленько протрите руки.
Пацанам, надо признать, было всё равно, какими руками есть, чистыми или грязными, поскольку Петькин папа как-то сказал, что земля она незаразная, святая она и благородная, даже пусть и грязная. Это Петька хорошо усвоил, а посему лишь усмехнулся на слова сестры. Но отказом вытирать руки он мог сделать своей сестре неприятное, поскольку все женщины, как он считал, любили чистоту и аккуратность, а посему просто сказал:
-Ну, давай свою тряпку!
Они с Колькой более или менее почистили руки и, хотя они после вытирания были в смысле чистоты далеко от совершенства, стали ждать, когда же Маша раздаст им заветные бутерброды с колбаской и печенье, не говоря уж о чашечке чая.
Закусон, надо сказать, удался на славу! Ну, сами подумайте, что может быть прекраснее бутербродов с печеньем и чаем после трудов праведных. А посему и Петька, и Колька были благодарны Маше за то, что всё это она взяла с собой.
-Что же, - так думали они, - и от девчонок иногда польза бывает!
А что касается Маши, то она очень переживала, что не слазила в канаву. Она грустно вздыхала по этому поводу, в результате чего Петька, чтобы как-то успокоить сестру, так сказал ей:
-Да не переживай ты, Маша! Вот подсохнет маленько, и мы ещё раз обязательно слазаем в эту канаву, причём вместе с тобой. Уж больно там мокро сейчас.
Ну, а, кроме того, что там в грязи ещё и противно, Петька не сказал. Он побоялся сказать это при Кольке, который только что и делал, как восхищался тем, что какая там замечательная грязь в канаве.
-Раз Колька считает, что она замечательная, - так думал Петька, - то, значит, так, наверное, и есть!
Но вот бутерброды с печеньем были съедены, чай выпит и наша ребятня пошла по домам. Они опять перелезли через забор и направились в сторону своего двора. Правда, прохожие смотрели на них и при этом смеялись, настолько чистыми были ребята, но это всё мелочь и ерунда. На смех прохожих ребята даже не обращали внимания.
Главное теперь их волновало то, что скажут папа с мамой по этому поводу. Петька вот за папу не боялся, а вот мама могла устроить нагоняй. Однако и это его не смущало. Главное, что он воплотил свою мечту и изучил стройку и оказавшуюся там замечательную канаву, а это же так здорово и интересно, что даже предстоящий шум мамы по поводу его вида не очень его беспокоил. В первый раз что ли!!!
* * *
Заключение:
А
дома Петьке от мамы, конечно же, досталась. Правда, папа при таком виде сына и после его рассказа, где они были, просто рассмеялся. И это поддерживало Петьку, пока мама выговаривала ему за любознательность да за ту грязь, какая была на нём.
-Не надо шуметь, дорогая, - так сказал Петькин папа маме, - лично я сына нашего отлично понимаю. Я сам был таким мальчишкой и должен заявить, что мальчишкам без канав - никак. Не можем мы, мужики, без такого дела, чтобы куда-нибудь не залезть и чего-нибудь не узнать. Сейчас просто наш сын с помощью Маши умоется, всё почистит и всё постирает, и будем считать, что инцидент на этом исчерпан.
После этого Петькин папа взял листок бумаги, ручку и написал про канаву песенку, весёлую и смешную. И на этой песенке разрешите мне, читатель, и закончить рассказ про Петьку и канаву. Надеюсь, что песенка, написанная Петькиным папой, вас порадует и рассмешит и заставит вас вспомнить своё детство, которое, как известно, лучшая часть всей нашей человеческой жизни!
Канава.
Весенней, чудесной порой,
Устав от познания жажды,
В канаву да с талой водой!
От мамы, но не от меня.
Ведь сердце ребёнка хотело
Открытий, и то понял я.
Мальчуганы, мы знаем, такие
Им канавы по горло нужны.
Просто эти канавы большие
Их в мужчин превратить всех должны.
И главное грязная жуть,
Но грязь очень вся интересна
И в этом-то, в общем-то, суть.
Какой сын вернулся домой,
То было для мамы ужасно,
А я хохотал всей душой.
Мальчуганы, мы знаем, такие
Им канавы по горло нужны.
Просто эти канавы большие
Их в мужчин превратить всех должны.
И лужи, и верных друзей,
И с нами случалось лихое
Канава была всех милей.
Канава не просто же так,
Дерзай, мой смышлёный мальчишка,
Без этого в жизни никак.
Мальчуганы, мы знаем, такие
Им канавы по горло нужны.
Просто эти канавы большие
Их в мужчин превратить всех должны.
|