Из переписки. Эмбер: Привет. Спишь? Ник: Сплю (смайлик, упавший на спину и раскинувший руки в стороны, высунув язык набок). Эмбер: Очень смешно. Ник: Смешно. Ник: Но ты права, не очень. Ник: Ты как? Ник: Эй, Янтарная. Ник: Прием. Ник: Предупреждаю, я сейчас запаникую и начну тебе звонить. Ник: Я нервный, ты в курсе. Ник: Янтарная, считаю до пяти, а если ты не отвечаешь, то звоню и бужу твою соседку. Ник: Пяяяяяяять... Ник: 4... Ник: 3... Эмбер: Ты сдурел? Я попить отходила. Ник: О, жива! (смайлики - танцующие мартышки). Эмбер: Балбес (смайл, крутящий пальцем у виска). Ник: Так чего будила? Эмбер: А ты правда спал? Ник: Вопрос к делу не относится. Я тебя слушаю. Эмбер: Ничего такого. Ник: С ума с вами, женщинами, сойдешь (смайлик, стреляющий себе в голову). Ник: Волнуешься? Эмбер: Немного. Ник: Ага, и поэтому ты будишь меня среди ночи, чтобы поболтать (смайлик с табличкой "Не верю!"). Эмбер: Ты не спал! Ник: Просто у меня чуткий сон. Эмбер: Зануда. Ник: Каюсь. Ник: Виновен. Ник: Так что ты хотела? Ник: Серьезно. Эмбер: Волнуюсь. Ник: Без паники. Все подготовлено и проверено миллион раз. Эмбер: А кто вчера устроил Старику скандал и доказывал, что это должен быть он, а не я? Ник: Я просто тебе позавидовал. Эмбер: Или испугался. Ник: Ну точно - что вся слава пройдет мимо меня. Эмбер: Спасибо. Ник: За что? Ник: Я еще вроде как ничего не сделал. Эмбер: Подбодрил. Ник: Всегда готов. Эмбер: Спокойной ночи. Ник: Погоди. Эмбер: Я тут. Джилл храпит. Вряд ли я сумею сегодня заснуть. Ник: Из-за Джилл. Ну-ну. Ник: Слушай. Эмбер: Вся во внимании. Ник: Я уже серьезно. Эмбер: Дааа? Ник: Да. Ник: Я лично проверял все отчеты. Разговаривал с "нашим" человеком ТАМ. Ник: Все на мази, нужные люди получили обговоренные суммы и даже чуть больше. Ник: Ты получишь дозу препарата втрое меньше обычного. Ник: Вспомнишь все через несколько дней. Ник: Тот мамой клянется, что осечек не будет. Эмбер: Ник. Ник: Что? Эмбер: Я тоже читала отчеты, плюс Старик провел инструктаж. Все будет. Ник: Тогда ложись спать. Эмбер: Только если ты заберешь от меня Джилл. Ник: Нет уж. Ник: Она не в моем вкусе. Ник: А ты, если хочешь, приезжай. Эмбер: Мы это уже проходили. Отстань. Шутка устарела. Ник: Никогда не поздно попытать удачу. Эмбер: Ты в пролете. Ник: Я в курсе. Ник: Так что иди спать. Эмбер: Уговорил. Ухожу. Ник: До завтра. Эмбер: Завтра мы уже не пересечемся. Я вылетаю на рассвете. Ник: В смысле? Ник: Планы поменялись? Ник: Почему я не в курсе? Эмбер: Да, сегодня вечером внесли коррективы. Спокойной ночи. Ник: Ты так шутишь, да? Ник: Янтарная? Ник: Глупая шутка. Ник: Эмбер? Ник: Ты еще там? Ник: Черт! Ник: Я выезжаю к тебе.
Последние шесть сообщений не прочитаны.
***
Комната металлическая. Из металла вокруг всё: пол, стены, потолок, стол и даже стул, прохладу которого чувствую сквозь тонкую ткань штанов. Наручники на моих запястьях -- тоже металлические, как и скоба на поверхности стола, к которой их кто-то пристегнул. Кто? Когда? В голове туман, плотно покрывающий всё то, что было до момента "здесь и сейчас".
Некоторое время рассматриваю наручники, затем опускаю взгляд на себя: на мне серая пижама. Это ведь пижама, правда? Широкие штаны и удлиненная футболка; ткань тонкая. Зябко веду плечами, отчего гремит цепочка, соединяющая браслеты на моих руках со скобой стола. Звук отдается в висках тупой болью; хочется потереть лоб, но не дотянуться. Тут же начинает чесаться нос. Дергаю цепочку наручников с силой, но ничего не происходит. Снова этот звон.
Приходится встать и наклониться к самой столешнице -- только так есть возможность достать пальцами до лица. М-м, блаженство... С облегчением прикрываю глаза, а когда распахиваю -- вокруг темно. От неожиданности падаю обратно на стул, его острые края больно впиваются в бедра. Звенит цепочка.
Освещение не возвращается, зато глухая до этого стена передо мной оживает, превращаясь в экран. Вернее, в первое мгновение думаю, что это экран, но нет, передо мной кое-что поинтереснее -- зеркало.
Жадно вглядываюсь в прикованную к столу молодую женщину в серой одежде. Худощавая, прямой нос, тонкие губы, светлые волосы до плеч, спутанные.
Дергаю плечом, и женщина в зеркале повторяет мое движение. Значит, все-таки не галлюцинация, это я. Я... такая? Не помню. Опять хочется потереть лоб или почесать нос -- видимо, нервное, -- но на сей раз сижу не шевелясь.
-- Добрый день, -- приветствует меня мужской голос.
Вскидываю голову, верчу ею по сторонам, но так и не нахожу взглядом динамик, поэтому решаю смотреть прямо перед собой: если зеркало -- все же экран, то, очевидно, мой невидимый собеседник прячется за ним.
Понимаю, что губы пересохли.
-- Да пошел ты, -- разлепляю их и произношу нечто, чего сама от себя не ожидаю. Вежливое "здравствуйте" или агрессивно-нервное "кто вы и где я?!" были бы в данной ситуации уместнее. Но мне не хочется кричать и требовать, мне хочется... да, именно послать подальше своих мучителей.
Теряюсь, опускаю взгляд, рассматриваю руки. У меня тонкая кость, белая кожа с синими прожилками вен. На правом предплечье синяк.
Однако голос за зеркалом не трогает моя реакция. Пожалуй, меня саму она удивила и смутила больше.
-- Как вас зовут? -- спрашивает он все с тем же равнодушием, что и поздоровался ранее.
Снова открываю рот и... закрываю. В голове туман. Все, что было до этого момента, -- белый лист.
-- Как вас зовут? -- повторяет голос. Он совершенно точно принадлежит мужчине. Но живому ли? Не робот ли играет со мной в игры?
Чувствую раздражение. Опять возникает желание огрызнуться, но сдерживаюсь.
-- Как вас зовут? -- спрашивают меня в третий раз.
Да он издевается!
-- Я не знаю! -- выкрикиваю. Хочу зло, а выходит беспомощно и жалко.
Сердце гулко колотится в груди. Я правда не знаю ни кто я, ни как меня зовут, ни как здесь оказалась. Я даже эту женщину в зеркале вижу впервые. И вообще, она мне не нравится. Вон какая у нее сейчас гримаса на лице. Это... я?
Однако, кажется, голос кто-его-знает-кого удовлетворен.
-- Что последнее вы помните?
Ответ "ни черта!" его устроит? Спокойно, спокойно... Выдыхаю. Напрягаюсь и действительно пытаюсь вспомнить хоть что-то. Но помню лишь эту камеру.
-- Ничего, -- выдыхаю, читая ужас на лице женщины в зеркале. Теперь она нравится мне еще меньше -- выглядит совсем жалко.
-- Сколько будет пять умножить на восемь?
-- Сорок, -- отвечаю на автомате.
-- Столица Нового Рима?
-- Ромеро.
-- В каком веке человек совершил первый полет в космос?
На этот вопрос женщина в отражении не отвечает и хмурится. Кажется, начинаю к ней привыкать.
Упрямо сжимаю губы и не собираюсь больше отвечать на вопросы из программы младших классов. Я помню ответы на все, могу даже назвать год, в который Колумб открыл Америку. И мне хочется выть и биться в своих оковах от осознания того факта, что история Старой Земли мне известна лучше, чем собственная биография.
Я -- ничто. Я -- белый лист...