Моя первая школа стояла на улице имени Сталина, которая затем была переименована в Коммунистическую. Это была восьмилетка. В конце 7 класса меня автоматом среди других приняли в комсомол и сразу же избрали секретарем комсомольской организации школы как надежного общественника: я посещал школьный хор и другие мероприятия, был экскурсоводом в школьном музее Ленина. В сентябре 1964 мы всей школой выехали на природу проводить физкультурный праздник. В середине дня, в разгар соревнований, вдруг появились военные. Выяснилось, что кто-то взломал замок склада боеприпасов и стащил какое-то количество боевых детонаторов (опять война?). Двое сознались, один при этом с детонаторами в штанах беспечно играл в футбол. Офицер собрал всё, что нашел и показал как взрывается один детонатор - образовалась ямка величиной с дыню. Можно было только представить весь ужас, когда в штанах Юры нашли полтора десятка этих блестящих трубочек. Это было первое персональное дело, которое мне довелось вести в новой должности. По моей инициативе и решению собрания Юра был исключен из комсомола, но райком решения не утвердил и он отделался строгим выговором. Так ли легко отделался караульный, который покинул свой пост, я не знаю. Наш завуч и учитель математики Тамара Ивановна опекала меня особенно. Как-то в начале осени 1964 я был дома один, когда зазвонил телефон. Я знал наверное, что это опять она с очередным поручением по комсомольской части и решил не подходить, но телефон звонил не переставая снова и снова. Осада продолжалось часа 2 или 3, но я упорно не снимал трубку. В результате же оказалось, что в наш город и только на один день приезжали преподаватели из школы математики при МГУ искать таланты в провинции. Математика тогда была моим любимым предметом и легко мне давалась. Но, видно не судьба, свой первый шанс круто изменить свою жизнь я упустил. Вскоре после этого случая я посмотрел ГДРовский фильм из другой жизни, "Лисы Аляски". В нем два пилота патрульной машины стерегли просторы их земли, одного из них звали Джим Лесли. Он мне понравился сразу и я решил перенять его имя как кличку для себя, я даже выцарапал на задней крышке своих часов Джим. Это было моей тайной. Когда я пишу эти строки моя жена говорит, что описание моей жизни - лучшая терапия для меня. Возможно она права. А может быть это материал для психотерапевта - последователя Фрейда? На выпускной вечер я сфотографировался на память с Вовкой Гуреевым , потом мы купили бутылку портвейна и распили ее вдвоем в школьном саду мужественно, но без гусарства. Дальнейшее по понятным причинам я не помню. Летом 1965 мать повезла меня с братом на море: сперва 5 дней Одесса, затем 10 дней Севастополь. Одесса мне понравилась, хотя жили мы у черта на куличках, к тому же у меня был переходный возраст. Мы были даже в знаменитом оперном театре, конечно же гуляли по Дерибасовской, купались на пляже в Аркадии. О театре говорили, что второй такой стоит в Вене. Позднее, побывав в Венской опере, стало ясно, что это далеко от истины. Однако оригинал имеется и стоит по сей день в Дрездене. Севастополь вспоминается своей Графской пристанью, памятником погибшим кораблям, до которого я доплывал и там, на камнях, загорал. А еще огромным кладбищем, куда моя мать обязательно решила пойти. Ей там понравилось и, несмотря на полуденную жару, мы прогуляли среди могил полдня. В сентябре 1965 я пошел в другую школу, десятилетку. Это была вновь построенная светлая и просторная школа, которая была значительно больше нашей старой. В ней было три девятых класса. Школа как бы проглотила меня и я не проявлял более прежней активности.
19.05.1998 - 30.05.1998, пляж на Адриатике, Cesenatico, Italia.
Copyright (C) 1998 Valerij Sologubenko
P.S. Лет 5 назад через ограду частного садика в одном из предместий Мюнхена (?), не в ГДР, я сделал это фото.