Аннотация: О любви. Рассказ озвучен на сайте "Прочту.ру" диктором Александром Синицей. http://prochtu.ru/uslishu.php?avtor=1030&kniga=1
Лишний бокал вина сыграл со мной плохую шутку: я потерял контроль и послал ей СМСку, о чем потом пожалел. Надо было оставить все, как есть, тогда я мог бы надеяться, что когда-нибудь в моей жизни снова появится смешная девочка в зеленых башмачках.
Начну с того вечера, после которого все изменилось. Моя жена посадила нас рядом, устроившись напротив в кресле, и спокойно - выдержки ей было не занимать - спросила:
- И как долго все это будет продолжаться?
- Что ты имеешь в виду? - вскинулась моя девочка, заерзав на диване и косясь в мою сторону.
- Не прикидывайся дурочкой. Вам достаточно долго удавалось водить меня за нос, пока я не перехватила одну СМСку. В моей квартире - она сделала ударение на слове "моей" - очень удачное расположение зеркал. Когда открыла входную дверь, увидела ваши отражения. Сказать, что вы делали?! - Она сделала глоток вина и откинула густую прядь волос назад.
- О чем ты Люда? Мы просто друзья! - отпирались "зеленые башмачки". - Ты что-то не так поняла.
Людмила махнула рукой и повернулась ко мне.
- Может, скажешь, что ты нашел в ней?
Наверно, если бы напротив моей жены было зеркало, она бы с удовольствием в него заглянула, чтобы сравнить себя с соперницей. Так и не ответив, я встал с кресла, чтобы налить виски.
В девочке моей было много всего мужского. Родители что-то напутали с именем, назвав ее Сашей, и она дальше путалась по жизни: не красилась, не укладывала волосы, не носила каблуков. Наверно, меня и привлекло в ней, что она не старалась понравиться ни себе, ни другим. Весь ее облик кричал: полюбите во мне человека, а не женщину.
Сначала мы с Людкой тихонько посмеивались над ней. Впервые я увидел ее в купе поезда, волосы заплетены в две тощие косицы, голое без косметики лицо с тяжелой челюстью, широкие невыщипанные брови. Из жалости - она была совершенно одна - мы с Людкой приняли ее в свою компанию.
Что я нашел в ней? Я не мог бы ответить на Людкин вопрос, даже если бы хотел. Единственное, в чем мог признаться, что влюбившись в эту несчастную девочку, которой вряд ли суждено когда-либо выйти замуж, я стал дико несчастлив. Произошло нечто страшное: я научился чувствовать. Если она грустила, я знал об этом за сотни километров, разделявшие нас, и тоже грустил. Приходя с работы зимними вечерами в наш теплый уютный дом, где меня ждала с ужином жена, я переживал, что Саша возвращается в пустую квартиру с темными окнами.
В тот вечер, когда нас подвели зеркала, мы уехали в ее маленький городок и провели совершенно счастливые зимние каникулы. Я помню запах кофе, который я варил по утрам, и ее, растрепанную - я не разрешал ей заплетать косички - и счастливую. Тогда я не думал о возвращении домой, я просто умирал от любви и не знал, что она уже приняла решение оставить меня.
"Мы давно не поздравляли друг друга с праздниками", - написал я ей почти через полгода молчания. Она не ответила. Я испугался.
"Ты можешь со мной не общаться, но ответь, хотя бы что ты жива", - настаивал я в следующей СМСке.
"Жива-здорова. Часто думаю о тебе".
И тут меня понесло. Она думает обо мне. А я - несмотря на то, что вернулся к Людке - продолжаю думать о ней. И каждый раз, когда варю кофе, понимаю, что не сварю такой же вкусный, как у нее дома.
"Почему ты прервала нашу переписку?"
"Мы больше не можем встречаться после того, что произошло. Но я очень благодарна тебе за все. Прости".
Она говорила, что видит небо в алмазах, когда я ее целую. Может, это звучит банально, но мне никто не говорил таких слов. Мне было так больно, словно она вырвала мне сердце. И после боли пришла злость и горькое понимание, что могу иметь все, что угодно, кроме девочки в зеленых башмачках. У нее были свои принципы, на которые она не могла наступить, даже ради своего счастья. Она прекрасно понимала: Людка подходит мне гораздо больше, чем она.
Я удалил ее телефон из записной книжки. Теперь можно позволить себе лишний бокал вина: я не помнил ее номера наизусть. И тогда же я дал себе слово, что забуду ее, чего бы мне это ни стоило.
Прошло еще много времени, прежде чем я смог увидеть, что настала осень. Поглощенный своим тянущим чувством, я почти не замечал смены сезонов. Желтые листья падали на асфальт и медленно умирали, растираемые ногами прохожих. Я с головой ушел в работу: новые контракты принесли много денег, и я купил Людке колье из сапфиров, которое так подходило к ее глазам.
Я запрещал себе думать о "зеленых башмачках", но иногда какая-нибудь нелепо одетая женщина напоминала мне, как однажды Саша купила зеленые ботинки на желтой платформе, которые уродовали ее еще больше. Я чуть не закричал, чтобы она оставила их, но ее глаза светились от радости, и я осекся. У нее не было вкуса, но она умела любить и знала, что без нее мне будет легче.