Улыбка губ твоих в оранжевой помаде.
Раскинутые руки для пламенных объятий,
И, удивленье жалкое, нелепость этих рук.

Иду я тихо-мимо.
Ты помнишь ли, подруга, надломленный берёзы сук,
И на земле ужаснейшая пантомима?
Ты помнишь крик?

Я до сих пор болею.
Я помню всё,
Но вспоминать не смею.

Жестокость грубая в оранжевой помаде.
Стоишь ты бледная и молишь о пощаде.