Вот что первое придёт в голову при столкновении с вывеской: "Клуб интерактивного интегрирования в реальность самого себя "Синяя борода"? Само собой самые дикие и фантастические, близкие к своему мужскому атлетизму мысли, всё-таки не чуждые возможности реализоваться в реальности и иметь место быть в чьих-то самоотверженных на своей отмороженности головах.
И мне немедля, только в таком безапелляционной, поспешной временной реальности не просто представился, а прямо перед глазами предстал и всё собой заслонил один из виднейших представителей этого клубного сообщества, само собой построенного на принципах свободного волеизъявления и вхождения в этот клуб единомышленников и выбранного для себя пути суждения о роли в твоей жизни всех этих необходимых только для продолжения рода и больше ничего плотских отношений, плюс утех для твоего ума и самосознания, некий сэр Шарль Бальмонт, открытый отец семейства, скрытый деспот и латентный либерал с выпирающей на основании своего животного пространства, и обладающей приличной широтой и длиной своего достоинства бородой. Кто не смотрит на вас сильно свысока, видя в вас в своей перспективе единомышленника, у кого так уж суждено и установлено твоим природным естеством, в любое время суток, будь это день или ночь, ежесекундно растёт на подбородке борода, как продолжение начинаний и следование заветам своих допотопных предков. Верность кому мы хотя бы через это естество демонстрируем.
И значит, всех милости сэр Шарль Бальмонт просит в это пристанище свободных от ножниц женских на ваш счёт разумений, этих инструментов ограничений волеизъявлений ваших умов и голов, не дающих им расти и развиваться в полной мере, и как на роду написано.
И сэр Шарль между нами и людьми одного мировоззрения, в ком он видит меня - меня в этом выдают мои природные аксессуары и отличительные черты, которыми меня наградила природа - сразу берёт меня в оборот, обращаясь ко мне образно на прямую: "Ты с нами или нет?! И надеюсь, что не нет, и ты ещё не потерял божеского вида!", к как человеку имеющему сознание и понимание важности всего того, чем он движим в своих идеях, сделать мир разумным и мирным с точки зрения его зрелого и мирского рассмотрения.
И сэр Шарль в первую очередь даёт мне понять, как ему нестерпимо сложно считаться с мировой историей, с её движущими факторами, как это говорится, имевшими место быть отчасти, и главное с тем, что по его природному и внутреннему побуждению, сродни убеждению, является навязанной реальностью. И для этого его суждения у него есть логические и чуть ли не фактические обоснования.
- Наш информационный мир, который является сутью и начинкой обрамления в свою понятийность данную природой, физическую действительность, крепится на трёх китах. Где фундамент всего есть мифология, конструкционная модель построения мира на основе зачатков, первоначалия нашего разума. Затем всё это оформляется не той частью человечества, которая принимает деятельное участие в формировании действительности и сознания, а той частью человечества с чьей подстрекательской подачи человеку не сидится спокойно дома и он идёт добывать блага для данной категории человечества. И третий фактор, существенно влияющий на наше умопостроение, это те, кто является основным источником и проводником рождаемой информации. - Здесь сэру Шарлю пришлось прерваться, уж сильно затронутая им тема трудная для обретения в своей голове устойчивости и равновесия, и сэру Шарлю, взмокшему весь в себе и потёкшему струйками пота со лба, нужна была передышка, чтобы с помощью рукава справиться с этой заливающей глаза напастью.
А вот как только он вытер с себя эти эксклюзивные капли выражения его возмущения таким ходом прогресса действительности, где женский пол, как не трудно было понять, рождал информационный повод, начиная с основы основ происшествия в Эдемском саду, где именно с её подачи был заложен фундамент нового мира в изгнании, затем его оформления в нужной и сильно убедительной для нас подачи, вложив его в первоисточник божественной летописи, и как итог, распространения всего этого через своё сарафанное радио, то можно и он обязан преступить к донесению до меня информации о разработанных им и его единомышленниками мерах по противодействию всей этой жизненной дезинформации, которой всех нас кормят с криком и возмущением с утра до вечера, не давая ни минуты покоя.
А иначе гражданин вырвется из этого информационного купола, который над ним создан женским бытием - мол, без меня нет у тебя никакого будущего, как был никому не нужен, так таким и останешься - умело прибегающего к инструментам природного предназначения - инстинктам и рефлексии, и сможет смотреть на мир и на себя в этом мире свободно, без всего этого информационного шума и мусора, который вокруг себя распространяют и тебе в голову вкладывают, как словесно, так и через свои внешние, сильно привлекательные образы подачи на сладкое все эти женщины.
И сэр Шарль не с чьих-то слов и опыта до всего этого ума дошёл, а он знает, о чём говорит. Сэр Шарль убеждённый жизнью рядом с вот таким представительством на земле женоненавистник не только своих без счёта жён, с которыми итак всё ясно, их не переделаешь, а вот как не сойти самому с ума от такой жизни нетерпимой, осознавая, что ты просто обязан отблагодарить всё тем же самым ужасом и адом в одном флаконе ту кому всем этим обязан, но для этого в тебе нет силы воли, то для решения этого вопроса вы и я здесь.
Взглядом ярости и прерогативы такой воли, прямо впивается в меня сэр Шарль, поглаживая атрибут своего такого идеологического выбора, бороду. Об которую столько копий было сломано, слов и пересудов переговорено, с попытками вырвать по самый корень это основание быть собой сэра Шарля, а уж что уж говорить о том, сколько покушений на себя через неё было совершенно. И только благодаря крепости воли и нелюбимого, тьфу, нелюдимого (вот что делает эта информационная повестка, заставляя путаться в словах и именованиях), и одичалого характера сэра Шарля, он жив и стоит передо мной с бородой, готовый протянуть мне, оступившемуся на этой жизненной ступеньке, руку помощи.
А что поделать, когда я обо всём забываю и под ноги никогда не смотрю, когда погружаюсь в какую-нибудь идею. В данном случае меня на себя полностью отвлекла озвученная Лоцменом мысль о системности действия природных и всех остальных законов, которые связуют всё вокруг, создавая свою картину мира. Из чего мной по личной инициативе был выделен пусть не совсем закон, а его квази ответвление, как закон падающего бутерброда. В котором утверждается или говорится, что он всегда падает маслом вниз (насчёт колбасы это точно, мною лично не раз было проверено).
А вот к чему я решил применить и как использовать этот закон, то в сфере действий в нашей жизни этических и морально-нравственных норм. В общем, резюмирую. Собрался я какое-нибудь, первое встреченное лицо проходимца, подтолкнуть к краю своей пропасти, фигурально выражаясь, а так-то спровоцировать его на рефлексы, тем самым взбудоражив все в нём самые низменные чувства, которые лежали на глубине его души, составляя его основу, и... А там посмотрим, куда упадёт его масло. В кризисные моменты человек хватается и цепляется за первопричины самого себя, инстинкты и личную самобытность.
- И что тебя должно подтолкнуть к тому, чтобы так сказать, выйти из себя? - задаюсь я таким вопросом, и видимо в этот момент натыкаюсь на вставшую на моём мало разборчивом пути ступеньку какого-то крыльца. Которая становится для меня своей частной Эврикой. - Мне нужен рычаг. - Вот такое осеняет меня открытие, к которому меня подтолкнули и натолкнули на... А вот дальше мне идти не надо никуда, я удержан и задержан на себе этим, столь удивительным, с перекатами солнцестояния и иллюзорности в глазах взглядом на меня некто такой, мимо которой так просто не пройдёшь и хочется о ней много для себя утешительного и может даже вдохновляющего выяснить.
И я как есть спрашиваю её о том, что прямо сейчас хотел о ней знать и выяснить. - И как вас зовут?
Что вызывает у неё лёгкий приступ радостного вдохновения, с перемешкой веселья, с которым она с долей лукавства мне отвечает. - Всё зависит от того, в каких мы состоим отношениях с этим зовущим меня, может даже отзывчивым для меня человеком.
Что и говорить, а умеет она подстраивать ловушки. И мне сразу захотелось заглянуть в эту выстроенную ею для меня ловушку.
- И что нужно сделать, чтобы стать этим отзывчивым для вас человеком? - с личным контекстом задаю вопрос я.
А вот её ответ меня разочаровал. - Всё очень просто. Надо оставить положительный отзыв в книге посетителей. - Ещё и смеется над моей наивностью эта и не пойми теперь я кто.
И мне сразу захотелось оставить самый негативный и отрицательный отзыв в книге жалоб и предложений. Но для этого надо стать клиентом для этой хитрющей и такой расчётливой хозяйки или наёмной работницы этого заведения со столь интригующей вывеской. То есть заплатить свои кровные за право высказать своё объективное и субъективное мнение в сторону получения оказываемых в этом заведении услуг. Где она всё равно остаётся в плюсе, и притом наличными, а я всего лишь получу для себя моральное удовлетворение на первых порах. А как только посчитаю, сколько мне это стоило, и обязательно найду на своей голове напоминания и указания на мою глупость в виде не выстриженного клока волос, то тут-то меня и настигнет холод отчаяния, и немедленное желание отыскать этого сэра Шарля, и стать его и его учения верным последователем и адептом.
А вот напрашивающийся на ум вариант о таком маркетинговом ходе со стороны секты сэра Шарля, где он и его подручные через вот такую деформацию вашего сознания, путём оказания здесь не соответствующих прейскуранту услуг ненадлежащего качества, подталкивают вас к вот такому ходу отчаянного мышления и к приходу к мысли, что только сэр Шарль мне поможет, я рассматривать не буду. Слишком он фантастичен.
- И какие виды услуг оказывает ваше заведение? - задаюсь по делу вопросом я.
А эта гражданка красивой наружности и весёлого нрава, право удивляется моей такой придирчивой любознательности, как будто итак не видно и не понятно. Если, конечно, я нечто большее не хочу через неё выяснить.
- Вам нужны подробные разъяснения? - интересуется незнакомка.
- Не помешало бы. Вот, к примеру, что означает ваша вывеска? Для эффектного слова или...- локализую я своё общее любопытство в эту частность.
- Или будет достаточно? - с хитринкой во взгляде спрашивает она, зная мой ответ на свой вопрос, и от того ей интересней его услышать. Ведь я со своей стороны знаю, что от меня ожидается ею услышать, и я захочу быть для неё не столь предсказуемым и банально просчитываемым. Что опять же предсказуемо. И я в тупике, не зная, как из этой ситуации выкручиваться. Быть банальным и предсказуемым, или оригинальным, но до банального.
- Нет. - Угрюмо бурчу я себе в нос.
Ну а раз я такой настойчивый, то моя собеседница, так и быть, пойдёт мне навстречу, и не потому, что ей больше делать нечего, как развлекать собой первых встречных бездельников, надеется она, что я не такой, и тогда она рассчитывает на моё ответное понимание того, что ей хочется не только хлеба кушать, но и масла с ним, и значит, вы ответите ответной любезностью, став для неё первым клиентом. И пугаться мне нет оснований, она будет очень бережно и ласково подходить ко мне со всех сторон моего облагораживания. А это одно уже стоит того, чтобы такой женский подход к себе, эту мантру обходительности на себе распробовать.
- Это не просто девиз нашего клуба, если вы ещё не обратили внимания, то наш салон входит в коммуникационную и организационную систему по оказанию услуг для расположенной здесь некоммерческой организации, общественного клуба по интересам, зафиксированных в этой вывеске-девизе клуба "Синяя Борода", - начала она просто жесть как официально и тому подобное, а вот дальше начинается своя интрига и секреты, - а я скажу вам по секрету... - здесь её переход на шепот и выдвижение в сторону быть со мной откровенной, предполагало от меня ответных действий - склонению к ней и её послушать. И я поддался своей рефлексии, требующей от меня сочувствия и ответного внимания к посторонним просьбам, пододвинувшись к ней. - А это своего рода руководство к действию. - И на этих словах она ждёт от меня какой-то реакции, хотя бы вау.
Но это будет несерьёзно и только одно значить, что я не воспринимаю всерьёз её и ею сказанное. А она, как мне почему-то кажется, хочет, чтобы я во всём её воспринимал всерьёз. Ведь тогда бы она не была со мной столь откровенной.
И я как мог, был серьёзен.
- И что это за идея, заложенная в это руководство к действиям? - спрашиваю я.
- Скажем так, - несколько волнуясь, сбивчиво мне отвечает она, таким образом подчёркивая, как ей сложно говорить правду о своих работодателях, дающих ей возможность обеспечить себя этим хлебом с маслом, но правда жизни такова, что она молчать не может, и должна хоть кому-то выговориться, а то у неё мозг взорвётся от недосказанности. - Она в противоположность феминизму, с долей вкрапления экстремизма. - С пониманием в свою сторону со стороны меня, где она, конечно, слегка утрирует для красного словца эту информацию, поведала мне она.
Ну а мне, что спрашивается делать и как воспринимать её слова, когда тут ещё в этот наш с ней, тет-а-тет разговор, чуть ли не влезает вышеупомянутый мной сэр Шарль, выглядывающий из-за спины моей собеседницы, смотря на меня суровым взглядом из-под сдвинутых бровей и заодно с самой вывески, где он и изображён в качестве образного подчёркивания всего того, что вас ждёт при вашем обращении по данному адресу.
Ну а вмешивается и влезает в наш этот разговор на доверии этот тип, сэр Шарль, не только своей настырностью и желанием совать свой сизый нос куда его не просят, а заверением меня в том, что я не должен своим ушам верить, когда на них воздействует женский ум, целеполаганием и существованием которого является наш мужской обман, его подчинение себе и эксплуатация.
На что у меня есть резонное возражение. - Если всё так, то объясните мне, сэр Шарль, какого хрена вы наняли в качестве представителя вашего заведения эту крошку? (это я себе лишнее позволил лишь для того, чтобы посильнее покоробить слух сэра Шарля, кто сам подрывает веру в свои утверждения таким противоречащим образом).
Ну а сэр Шарль не за дурака меня сразу посчитал, за что ему респект и уважение, и он был готов к такому моему возражению. И он, тяжко вздохнув, вынужден признать, что в этом мире не всё определяют морально-нравственные установления и заветы отцов, а на человеческий иммунитет ко всякой скверне воздействуют на прямую физические и природные законы, а косвенно вопросы экономики, без учёта которых нет в этой жизни прогресса и эволюционного развития человечества. И если ты не хочешь отстать от эволюции и затеряться в прошлом, то ты обязан в своих действиях и решениях сверяться с организацией всех этих законов.
И если во времена главенства права сильного, а он по праву был мужчина, все самые сложные, трудные и скажем так, компетентные вопросы были отданы на откуп мужчине, то со временем расширения сфер вмешательства человека, у которого до всего не стало хватать мужских рук, да и взгляды на занятия женщинами большего места в жизни человека (не только на кухне и в спальне) смягчились и расширились, женщины были допущены туда, куда они раньше по своему физическому и всему остальному развитию не допускались.
Так по природному факту и фактуре мужского лица, в число брадобреев допускались только мужчины, по живому и по своему опыту знающие, что значит щетина для твоего лица, её границы запущения, отпуска и другие немаловажные нюансы, а вот сейчас, не без помощи средств массовой информации, за коими мы уже разобрались, кто стоит (за каждым успешным мужчиной стоит женщина, - кто это, бл*ь, сказал), до мужских ушей было донесено, что мужчинам не с руки и не по их достоинству заниматься столь маловразумительным для геройского мировоззрения мужчин делом. Пусть им занимаются домохозяйки, переставшие получать удовлетворение от мирской жизни в своём быту, и им так и хочется в вас что-нибудь отрезать. Как это сделала Далила, подрезав силы Самсона через его остриг. Первая, наверное, знаковая парикмахерша, внушившая на вот такие подвиги против мужского начала женщин. - Здесь сэр Шарль, тот ещё сказочник, сделал паузу, чтобы перевести дух и начать дальше развивать свою мысль, но мне и этого было достаточно, и я его резко пресёк, заявив, что вы, сэр Шарль, своим потешным видом, с этой синей бородой, не внушаете доверия. Чем видимо, сильно его обидел, и сэр Шарль ушёл в себя, всё же обещая присутствовать при этом моём разговоре с пока ещё незнакомкой, и вы, сэр Шарль, не сможете мне помешать, сменить её статус на знакомую для меня.
Сейчас же она от меня ждёт ответа, и я его ей даю.
- Я красить свою бороду не буду. - Даю я удивительный ответ незнакомке, должен признать, не без воздействия на него сэра Шарля, чей вид бороды повлиял на этот мой ответ.
- Конечно, если вы захотите покрасить свою бороду, мы в этом вам не будем препятствовать. - Пройдя через первую растерянность от моих слов, даёт ответ моя собеседница, не скрывая такой мой подход к её предложению. - А так-то в основном в перечень наших услуг входят все виды взаимодействия с вашей порослью наших инструментов, начиная от поглаживания специальными щёточками и расчёсками этой вашей отросли, заканчивая самым кардинальным к ней подходом. Резать по самые корни! - и так она разыграла эту трагедию для моей бороды, что а впал в когнитивный диссонанс противоречий в себе. Где мне самому, как личности, было сильно радостно смотреть на эту её жестокую игру, в тоже время бородой боязно было доверяться ножу или бритве в её руках.
Но я не имею права ничего выказывать перед её глазами кроме как мужества. Кто это решил? Да вот такие, как сэр Шарль, посторонние для тебя типы. Кто ничего от этого не теряет, ни волоска, а я значит, должен претерпевать неудобства.
И хорошо, что моя собеседница такая чуткая и внимательная ко мне, и ко всем моим сомнениям.
- Но до последнего, критичного варианта мало кто из нашего клубного доходит. - С каким-то подразумевающимся подтекстом, с недомолвкой, о которой надо мне спросить, это она сказала, что я и спросил:
- А чё так?
- Ведь это предполагает твою капитуляцию. - Как само собой разумеющееся говорит она, сильно надеясь на то, что мне не нужно расшифровывать перед кем это будет капитуляция.
А мне это быть может нужно больше чем другим людям, даже если они в теме. При этом я не имею права выказывать себя таким тюфяком, требуя разъяснения. И тогда что мне делать? А нужно с проецировать на себе этот вариант своей полной капитуляции и не знаю перед кем, или может перед какими-то там принципами. И сверяться с этим своим решением с сэром Шарлем, кто мне мог бы разложить всё по полочками, перед кем я, таким образом, сдаю свои позиции, я не буду, догадываясь и даже зная, на кого он мне укажет.
- А если я как раз рассматриваю этот вариант? - в упор я её спрашиваю. И у вас не получиться отвертеться от прямого ответа, я сразу пойму с вашей стороны хитрость и обман.
- И что вас к этому принудило? - спрашивает она.
- А с чего это вы решили, что это моё решение вынужденное? - вопросом на вопрос отвечаю я.
- Когда с чем-то уже сжился, считая неотъемлемой частью себя - а в нашем случае это так - то для внесения кардинальных изменений в этот факт себя, требуются резонные аргументы. - Вполне логичен её ответ.
- Я полный противоречий человек. Хочу бросить вызов этому вашему обществу, зацикленных на себе людей. Чем это не причина? - вопрошаю я.
- Согласна. - Не может не согласиться она. Кстати, кто она, она так мне и не ответила. При этом она на меня смотрит с вопросительным желанием всё-таки знать настоящую причину этого моего решения по изменения своего имиджа, а не эту отговорку.
И я бы ей сказал, вот только она со своей стороны ведёт не менее скрытно, так и не озвучив своего имени, о котором я её спрашиваю. - Так всё-таки, как вас зовут?
- Ах, это! - как-то удивительно, с насмешкой вздыхает она, давая мне понять, что если это и есть та самая причина для вот такого моего решения, то она совсем не против, и будет ко мне полностью честной, ведь как только она меня увидела такого задумчивого и неприкаянного, то что-то подобное за мной сразу заподозрила.
- Анна. - Представляется теперь уже Анна.
- Гри...- чуть было не дёрнула меня эта моя генетическая рефлексия (а ну, потише! - сильно за меня тревожится упомянутое в таком качестве лицо своей субъективности) или память, как вам угодно мой пещерный предок и единомышленник одного рода племени Григорий. "А я и не обижаюсь на такую человеческую традицию во всём винить свою генетику, как по мне, то указание на древность своего рода, ведущего свою линию от самих неандертальцев, это плюс, а не минус. И скажи, кто-нибудь из этих лордов, мог бы такой древностью рода похвастаться, - начинает пускать заимевший во мне место Григорий, и временами влезающий в мои размышления, слюни в сторону величавости и значимости своей и значит, моей родословной, которая идёт прямиком от какого-нибудь вождя местного значения Тука, чьей свирепости и похотливости не было равных; и теперь я через Григория знаю, чему я в своей жизни обязан".
- Родион. - Наскоро поправляю я себя. И ладно, Анна ничего не будет мне на этот счёт говорить, всё-таки заметившей во мне эту сбивчивость, которую можно приписать, как к моей представительной растерянности перед ней, а можно...Но об этом можно обождать, выяснив сперва, что из себя представляет Родион, и стоит ли о нём в себе волноваться, и если нет, то все эти разъяснения на его счёт будут лишние.
- Так что же вы решили? - спрашивает Анна.
- Посмотреть прейскурант. - Берёт во мне слово Григорий.
- Вижу ответственный подход. - В противоречие сказанному улыбается Анна. И вот пойди, пойми, что она этим хотела сказать. А понимать приходиться на ходу в сторону захода внутрь этого отраслевого заведения. В котором очень даже ничего, и всё выстроено в модерновом стиле.
Ну а чтобы я не успел передумать и меня сильно не сбивали с дыхания и с ног цены в прейскуранте, а также плюс для Анны, я не смог бы ей на полном глазу отказать за свой счёт заработать на хлеб с маслом, я ею был усажен в кресло для клиентов, и на, смотри на себя в отражение зеркала, когда будешь с постной физиономией смотреть на местные цены, которые, конечно, тебя не устроят - да за такие даже не цены, а за мой счёт дивиденды, нисколько мной не предполагаемые, а только внушающие свою ущербность и ничтожность перед действительностью, а также вызывающих паническую атаку и сомнения в себе (неужели, я такой мелочный и расчётливый, раз считаю, что всё это этого не стоит?!), я лучше удавлюсь - но ты, то есть я, пристыженный самим собой, ничего против сказать не сможешь, и будешь вынужден смиренно опустить голову перед неизбежным.
В общем, что и говорить, а знает подход к клиентам Анна, кого она точно не выпустит из своих рук не отбритым и не обстриженным под своё обнуление перед ней её лёгкой рукой, с ножницами в них уже для моей острастки, а если этого будет на первое время мало, то вон там, на рабочем столике, лежит целый инструментарий, включая острые бритвы, чтобы вас, сильно кипишной и непоседливый молодой человек, привести в чувства реальности и в норму.
Так что меня больше убедил быть примерным и послушным клиентом не прейскурант, а весь этот инструментарий, где опасная бритва наводила меня на некоторые интересные мысли, отчасти связанные с моим приходом сюда. Ведь такую же бритву я видел и держал в своих руках совсем недавно, и...Но не будем забегать вперёд, а моё расследование всех интересующих меня обстоятельств рассматриваемого дела требуют неспешного и дотошливого подхода. И я никаким образом не должен себя выдать за самого себя, работая под таким характерным прикрытием. Я сейчас работаю от личности моего тёзки, полностью погрузившись в его образ, проецируя его реальность.
- Ну и что скажите? - вопросительно посмотрела на меня через отражение зеркала Анна, не забывая усмехаться в сторону такой моей напускной придирчивости и скрупулезности в сторону здешнего ценообразования. Уж как не ей, столько на этом кресле повидавшей всякого рода клиентов, знать, что вы, то есть я, со всем ею предлагаемым соглашусь. А если я и попытаюсь повредничать и выказать недовольство, то только с той целью, чтобы себя успокоить - ты сделал всё, чтобы отстоять своё право быть бережливым и нерасточительным. Но сам же видишь, какая она обаятельная, и разве было бы достойно тебя ей отказать хоть в чём-то. Ну а то, что она этим пользуется, и притом безжалостно агрессивно? То, что ты хотел от неё. Каждый использует по своему назначению то, чем он от природы был награждён. И не пользоваться этим было бы неразумно.
В общем, в отсутствии во мне моего оппонента и критика всех моих действий Григория, чем-то зазевавшегося, я веду себя бесконечно глупо и мягкотело, со всем, что скажет красивое женское личико, соглашаясь. А как я могу не согласиться, когда на меня оказывается такое, полное обаяния давление?
- Надеюсь, следуете принципу, семь раз отмерь, один раз отрежь? - а я всё-таки не такой рохля, как некоторое не названные личности считают. Вон как я могу поставить под сомнение профессионализм Анны.
- Можете на этот счёт не беспокоиться (а я уже забеспокоился от этих успокоительных слов), - говорит Анна, уже стоящая прямо за мной, за спинкой кресла, - я девушка расчётливая. - А вот это прозвучало очень многозначно, с моим правом на озадачивание в плане огромного счёта, выдвинутого Анной за мою стрижку, так и с тревогой на что-то другое. А вот что другое, то это пока что находится не в поле моего внимания и зрения. Анна пока что остановилась на первой для меня угрозе - непомерном по моему разумению для меня счёте.
Где она, как это предсказуемо, начинает меня на этот счёт успокаивать. - Не бойтесь, - ещё и посмеивается Анна, такое мне, мужественному по факту своей природы человеку говоря (и если мы, мужественные люди, смягчаемся, то только по вашей женской причине, вы об этом сильно просите), - это не будет вам дорого стоить (а вот что это значит, то я понял только так: всё или ничего). - Я рассчитываю каждый свой шаг. - Добавляет Анна, и ...чёрт меня побери, как это страшно изумительно и поглощающе весь твой интеллект, она запускает руку в мои волосы, продавливая меня в свой самый низ спазма и в кресло.
И думать мне ни о чём не хочется, когда там, сверху, тебя делают таким покладистым, смиряя весь в тебе дух самым простым проглаживанием.
- И что вы там делаете? - всё же я спрошу, сглотнув в себе всё в рот набежавшее, демонстрируя в себе слепоту зрения и мысли, раз всего этого не вижу перед собой в зеркало.
Что она делает? Разве не ясно! Считает свои затраты и в мою голову вложения. Ну а вслух она такого не скажет, а скажет она меня устраивающее. - Рассчитываю каждый свой шаг, рассматриваю объём предстоящих работ. - Говорит Анна, переходя к моей бороде, принявшись к измерительным, с помощью пальцев руки, в её сторону действиям.
Закончив со своими на мой счёт обмерами, Анна, повернув кресло в свою сторону так, чтобы мы оказались лицом к лицу, делает очень для меня волнительную, оценочную, прежде всего, мной самого себя паузу внимания друг к другу - и как думаете, что я на вас счёт посчитала? - где она, поинтриговав вот так издевательски над моей культурой воспитания, говорит мне следующее, не менее провокационную вещь. - А так-то я всегда рассчитываю на вас.
И вот мной категорически нестойко и нервно спрашивается щас, что это значит, что она под всем этим имела в виду, и самое главное, кого она подразумевает под этим вас?! Меня или она говорит обобщающе.
И мне прямо немедленно, пока я окончательно не пал перед этой соблазнительницей ниц, на всё ею предлагаемое согласившись - можете, Анна, на всё во мне рассчитывать - нужно за что-то, что меня оберегает, держа меня в ежовых рукавицах своей самостоятельности и самобытности, зацепиться. И этим защитным оберегом может быть циничность Григория. Кто на всё это, что мне предлагается здесь, смотрит следующим образом. - Нужно быть последним остолопом, чтобы склонить перед женским интеллектом свою голову даже ради благородной цели - своей подстрижки в целях хода расследования, а не из использования служебного времени и положения в личных целях. Доверить бабе можно только один вид подстрига. В монахини. - А вот это было жёстко, даже для Григория, решившего обречь Анну на такое безгрешное будущее. Но видимо, Григорий во мне, мог быть более объективным, и быть более прозорливым в отличие от меня.
И как это говорится людьми сметливыми, Григорий, как в воду смотрел, предположив за Анной такое будущее, где она меня спросила: "Как всё-таки будем стричься?".
А вот по примеру Григория, нарушая его авторское право на афоризмы, говорить: "Только не в монахи", я не буду. А вот с утончённой мыслью: "Что б вам повадно было", то это даже мне интересно знать, что это значит.
- Это как это? - притворно выражает изумление в сторону моих запросов Анна, тогда как я по её глазам вижу, она отлично знает и уже даже выстроила в мою сторону проекцию, как это всё должно во мне выглядеть. Но только без этого минимализма, мне, мол, вы, в любом виде гожи и подходящи (это я воспринимаю языком Григория), и легче, раз не нужно растрачиваться, мне всё-таки будет лысо и холодно после того, как вы, Анна, пройдётесь по моей голове машинкой. Где к этому варианту решения со мной вас будет подбивать ваше желание поставить меня в границы и нормы отведённого в вашем сердце места для меня.
- А как ещё стригутся? - вопросом на вопрос отвечаю я.
- В основном все хотят выглядеть моложе. - А вот этот ответ Анны удивил меня.
- Так вот оно что! - осенило меня откровением со своим вмешательством Григория. - Выходит, что весь твой жизненный опыт, который измеряется временными исчислениями, нисколько не сказывается на твоей привлекательности. А он скорей вносит негативности, и только тебя старит.
- И на сколько? - спрашиваю я.
- На сколько получится. - Даёт ответ Анна.
- Тогда лет на триста. Сумеете? - а вот кто сейчас во мне взял слово, я даже говорить об этом не хочу, просто охреневая от самонадеянности некоторых лиц.
Но к моему удивлению Анна не сочла эту выходку во мне Григория за глупую шутку, а её даже в чём-то такой я, неразумно дерзновенный, понравился.
- С таким подходом и отношением легко. - С задором в себе даёт ответ Анна. Отчего во мне возникло желание быть ближе к вот такому озорству и пылу Анны. И только сознание того, что я несу не только за себя ответственность за свои действия, а и за тех людей, на кого могут повлиять последствия этих действий, останавливает меня от подмигивания Анне. С меня достаточно того, что я себя больно ущипнул, чтобы привести себя в чувства.
При этом мне в голову приходит удивительная мысль. - Тогда выходит, что моложе выглядит тот, кто находится в самом дальнем прошлом, раз его вернули на те же триста лет назад. И выходит, что я всех тут моложе. Хотя бы по уму. Не столь, как все здесь говорят, практичному - А вот это уже слово взял Григорий. И в его рассуждениях есть своя доля истины, хотя бы манипулятивной. - А молодость ума есть признак его развития, как незрелость. И если ты дремуч умственно, незрело молод и совестлив в отличие от всех этих современных нравов, где нет места стыду и понятию о нём, то я более молод, чем любой человек из этого безнравственного по меркам моего времени поколения. - Вот так удивительно осмысленна в своей противоречивости логика Григория.
- А что насчёт бороды? - а вот мы и подошли к самому главному, кем я считаю быть и за кого себя считать по своему ли или же мне важно чужое мнение.
- Я думаю, что меня ничто не остановит. - Даю я такой решительный ответ. Правда, он без своей конкретики ни о чём не говорит. И мне всё-таки нужно оконкретить свой ответ, чтобы быть для начала Анне понятной за кого меня ей принимать.
- Убирайте всё подчистую, наголо. - Не без внутренней борьбы выдавливаю я из себя этот ответ, наталкиваясь в первую очередь на теорию человеческой двоякости, где одна личность отвечает в тебе за вся самое низменное (Григорий), а другая за всё прогрессивное и высокое (Родион), затем уже заставляя расплеваться в мою сторону Григория, кто никогда бы, даже по более серьёзному условному поводу не отказался от самого себя, где его борода это неотъемлемая часть его идентификационной модели. И он без неё не знает и не понимает себя, и мир вокруг (сто раз уже им это было сказано). На который он смотрит, отталкиваясь от заложенных в него его природой мировоззрения принципов. Где борода закладывает в него личную основательность и следование традиционным и консервативным умополаганиям.
В общем, тьфу ещё раз на меня Григорием, с этого момента знать меня не знающего, и наши пути прямо на этом месте расходятся. И я теперь не могу на него рассчитывать. И если мы с ним когда-нибудь встретимся, то как бы мне об этом не пожалеть, такого врага для себя нажившему.
- Да и пошёл ты, Григорий! - а меня не запугать, и я посылаю эту часть себя, отвечающую за креативное мышление в свой мало меня интересующий путь. Я без этой дикой фантазии сумею разобраться с поставленными передо мной задачами.
И как знак полного моего разрыва с этим навязанным мне Григорием гипотетическим прошлым на основе ДНК, переводящимся вслух не произносящимся самовыражением людей сподобившихся на такое открытие прежде всего самого себя, а прописное дело это дело такое - дезоксирибонуклеиновая кислота, которая определённо окисляет человеческий ум своей логикой в сторону генетической памяти и взаимосвязи людей, не имеющих между собой совершенно ничего общего и знать друг друга не знающих, я делаю перечеркивающее мою всякую связь с этим кафтанным и заскорузлым прошлым заявление. - Только оставьте на подбородке ниточку волос, как знак моей несокрушимой принципиальности и не капитуляции перед навязанными мне решениями. Я как в своё время Галилей (кто таков? - уже психует и нервничает Григорий), на словах принимаю вашу на свой счёт правоту - ты, Галилей, слабак и против пыток слабовольный тип - но при этом буду держать фигу в кармане, заявляя таким открытым способом, что всё-таки всё вертится не только вокруг вас. Так что зовите меня Галилей. - И как ещё должна понять Анна, - с Григорием все разговоры окончены, - то это относится не к ней, а к тем людям, с кем я намереваюсь встретиться под сводами этого клуба "Синяя борода". Куда я обязан заглянуть в рамках своего расследования. Определённо ниточки моего дела туда ведут.
- Тогда прошу за мной. - А вот это было неожиданно предложено со стороны Анны. И я даже сразу и не понял, что мне сейчас было предложено.
Хотя я находчив, и умею скрывать свою растерянность, ответив. - Хоть на край света.
И как оказалось, то я был отведён отчасти туда - в омут головой, чтобы отмыть мои грешные мысли и свалявшиеся на прежних убеждениях и недомыслиях волосы. Так что у меня был повод осторожничать и страшиться потерять в себе что-то прежнее от себя.
- Что это? - кивая в сторону ванночки, спрашиваю я.
- Будем мыть голову. - Вот так просто говорит Анна, как будто предлагая мне сделать что-то совсем незначимое.
Тогда как я может быть считаю, что процесс мойки головы, предполагающий интимного характера действия - головомойку доверяют только самому близкому человеку, кто много о тебе знает и предполагает - требует основательного рассмотрения и приведения для меня резонных аргументов в сторону того, что это необходимо со мной сделать, и что её рук я могу не опасаться, они дальше моей головы не залезут.
- Что-то не так? - Задаётся вопросом Анна, видя мою растерянность и сомнение.
На что я готов ответить, что всё так, но тут меня как-то особенно на себя одергивает открытое пространство сбоку от Анны, откуда в мою сторону вырисовывается женский образ супруги Родиона, Лорен, и мне придётся сперва рассмотреть её реакцию на моё потенциальное соглашательство на этот интимный процесс, надо же! не с ней, а с первой встречной девкой.
А так как слов нет простых у Лоры при виде такого разврата, то она, подбочив свои руки, переполняется досадой и сердитостью, и начинает недоумевать, и она просто в шоке от увиденного и что на хрен здесь происходит?!
А я ей объясню, если ей ещё непонятно. - Ушло ваше, Лорен, время для моей головомойки. Отныне я и только я буду решать, кто мне будет промывать мозги и мылить голову. - И на этом точка. Я подставляю свою голову Анне. Я ей полностью доверяю свою голову и значит, будущее.
Правда, заглядывать далеко в будущее опасно и нужно обладать крепкими нервами, чтобы не сорваться, увидев совершенно не то, что предполагал увидеть. И в этом плане я последователен, смотря в полглаза, прищурившись в сторону своего будущего, которое мне на зеркальной тарелке подаётся Анной, вернувшей меня назад и усадившей на кресло, принявшись изменять мой облик и личное в лице представление о себе для себя и для всех остальных. Что предполагает и другие качественные и существенные изменения в моей жизни, так что лучше с этим всем повременить, прикрыв глаза и задремав от сладкой дремы, в которую меня погрузила такая обо мне и моем будущем забота Анны. И в её заботливых руках я могу не беспокоиться о своём будущем, оно никуда от меня не уйдёт и будет таким, каким я решу его сделать.
И в таких благостных мыслях я и не заметил, как мне в области подбородка стало окончательно легко, как дышаться, так и ничего меня там уже не давит в сторону ног.
- Можете смотреть. - До меня доходит голос Анны.
Ну а я желаю покапризничать, чего ранее никогда не делал из-за недоступности для меня такой свободы мыслей. Меня вечно что-то сковывало и ограничивало в сторону быть всегда серьёзным и ответственным. А вот сейчас все эти оковы с меня были сняты, и я могу побыть самим собой.
- Чёта страшно. - Говорю я Анне.
- А чего так? - Интересуется она.
- Не знаю, кого сейчас увижу. - Поясняю я.
- Кого бы вы не увидели, это будете вы. - Говорит она.
- Интересная зрительная оценка. Значит, я могу представляться кем бы то ни было, при этом быть только кем-то одним.
- Так и есть. - Соглашается Анна.
- И кого вы видите? - Перекладываю я всю ответственность за свою самоидентификацию на Анну и на её хрупкие плечи.
А Анна уловила эту мою хитрость, и уж нет, сами сперва за себя решите, кто вы есть, а уж затем ко мне сватайтесь с такими предложениями.
- Будьте решительным. - Вот такое мне говорит Анна, косвенно указывая мне, что она во мне заметила нерешительность и мне с этим нужно что-то делать.
И мне действительно надо в этом плане поспешать, пока Анна во мне не приметила ещё какое-нибудь недоразумение и малоприятные характерности, раскрывшиеся ей только сейчас из-под бороды. Которая, как оказывается, служила для меня своего рода прикрытием моих не самых привлекательных черт лица и характера, отвлекая людей со стороны от моего хищного оскала и дремучей угрюмости характера, который смягчался покладистой бородой. Чья достаточно приличная длина, её аккуратность и чистота внешнего контура указывала на моё личное прилежание, выдержку и упорство в достижении своих целей. И я как своё время ахейцы, поклявшиеся не срезать бороды, пока не будет взята Троя, держу в себе некий зарок по осуществления задуманного. И пока мной задуманное не осуществиться, я буду носить бороду. А вот этот момент перебил меня, заставив обратить своё внимание на рассмотрение присутствие бороды на Родионе в таком качестве.
- И что же вы, Родион, пытались таким образом доказать? Исходя из нашего с вами знакомства, версия её появления в вашей жизни, благодаря модным тенденциям, разбивается. - Начал рассуждать я. - И если борода оставалась на месте, то выходит, что вы не добились поставленной перед собой задачи. Или же она присутствовала, как факт раздражения некого важного для вас лица? Что всё равно не указывает на решение имевшей место проблемы. Тогда зачем я её срезал? - А вот этот вопрос был на засыпку. Но не для меня. - Надо рассмотреть эту ситуацию со всех сторон бороды.
- Но ты же её срезал. - Поражаюсь я иногда смелости своих заявлений. - И тогда ты рассматриваешь всю эту ситуацию однобоко, с одной стороны. Не лучше ли было сперва вникнуть в суть происходящего в прежнем виде, а уж затем всё под корень резать? - Резонно я себя ставлю в тупик.
- Мы уже видели, к чему привела вся эта пассивная ситуация. А так как времени для решения этого вопроса ограничено мало, Лорен в любой момент может вернуться домой, то нужно действовать быстро и на опережение, не боясь формировать события. Да и вариант с бородой, не останется не рассмотренным. - А вот в чью сторону и что это был за намёк, то это я сознательно умалчиваю.
А сейчас я несколько конспирируюсь, выводя на первый план внимания обыденные мысли.
- Если я решил отрастить бороду до самых пят, то буду терпеть все неудобства связанные с ношением бороды, которую и мыть надо дорогими шампунями, а это лишние траты, и расчесывать, чтобы не выглядеть Лешим, так что её ношение не данность, а привилегия. Мы заботимся о тех, кого приручаем.
И вот я открываю глаза, которые начинают щуриться от яркого света, и постепенно начинаю вглядываться и понимать представившуюся мне в зеркало картинку самого себя. При этом я обзорным и косвенные зрением не могу не заметить всё то внимание ко мне, которое обращает на меня Анна. Смотря на меня с женской и профессиональной заинтересованностью. И мне не надо спрашивать её: " Как?", по ней сразу всё видно: " Вот так!". А вот что это её вот так значит, то очень многое для меня. Но спросить её об этом я её спрошу, что б не одному мне переживать и принимать в себе всё как есть и как свершившийся факт на этом этапе жизни.
- И на кого я похож? - Задаюсь я вопросом с подвохом. На который отвечать: "На самого себя", не рекомендуется Анне. Ведь она меня ни разу до сегодняшнего дня не видела, и тогда как она может так утвердительно заявлять.
- На человека, открывающего для себя новый мир. - Вот до чего же хитрая Анна, изловчившаяся на такой ответ.
- И что мне ждать от него? - А я не сдаюсь, и расставляю новую ловушку для Анны. Всё-таки до чего привередливый и самолюбивый на свой счёт этот гад Родион, достанет своей зацикленностью на себе любого, даже самого себя. А вот и у меня начались понемногу открываться глаза на характер моего клиента.
- А вы не ждите. - И опять Анна парирует дотошливость Родиона, косвенно указывая на его пассивную позицию. Ну а раз так, и Анне нравятся люди дерзкие и с активной жизненной представительностью, то я ей такого себя покажу.
- Тогда подскажите мне, где мне с собой новым познакомить заинтересованных в отношениях со мной людей? - С однозначным посылом в сторону Анны, в которой я вижу такой категории людей, я смотрю на неё.
А Анна не обязана меня понимать, особенно в том случае, если я этого хочу и моё ближайшее будущее завязано на ней. И она, как бы за между прочим доводит до меня информацию о работе клубного пространства, под эгидой которого она в том числе здесь работает.
- У нас в ресторане клуба каждый вечер собирается интересное общество, с которым вам познакомиться будет небезынтересно. - Такое говорит Анна. И я, если не дурак, то должен понять, что мне назначается свидание, на которое Анна не обязана приходить, не удостоверившись в серьёзности моих намерений, а не спонтанно принятых решений, когда мне захотелось на себе поэкспериментировать с этим своим новым обновлением. Мол, чего далеко ходить, когда Анна, девчонка ничего, совсем рядом. И на ней можно протестировать все свои новообращения. А Анна не какой-нибудь бездушный объект для манипуляций и экспериментов, а она субъективно мыслящая единица своего права.
- Я приду. - А вот это было мной сильно и содержательно сказано.
- Приходите. - Очень размыто ответила Анна. И мне определённо нужны от неё пояснения.
- Вот только чего-то во мне не хватает. - Бросив взгляд на своё отражение, демонстрирую я озадаченность. - Как думаете чего?
- Как насчёт нового костюма? - Делает предложение Анна, аргументируя тем, что раз я обновился, то для полноты картины нужно себя и апгрейдить.
- Пожалуй, не будет лишним. - Говорю я, держа в уме новый с иголочки костюм Родиона. Однозначно совсем недавно купивший или пошивший для себя костюм, как раз к знаковому событию. - Не посоветуете, куда мне за этим личным фактором обратиться?
И конечно, она посоветует. Тем более далеко ходить не надо. А всё что мне нужно для сложения общего пазла своей картины, находится здесь. Мне всего лишь нужно выйти из салона, дальше по уличному, под навесом коридору сильно прямо, там направо и вы на месте салона для новобрачных.
Ну а чтобы я себя не дискредитировал тупой и недалекой позицией на такое всяко бывает и возможное будущее, противным в любых случаях, самодовольным заявлением: "А не рано ли вы так сгущаете тучи над моей головой? И вообще я так не смотрю на своё счастье", - Анна предупредит эту мою несусветную глупость пояснением. - Там самые идеально на мужчинах сидящие костюмы отдают чуть ли не за бесценок.
И мне даже разъяснить не нужно, почему так всё это дело обстоит в этом месте. Кандалы хоть и трут части твоего тела, тем не менее, всегда оказываются тебе в пору. А почему за бесценок их отдают, то пойди определи цену тому соотношению, что тебе даётся даром, но будет тебе стоить жизни.
- Тогда я туда загляну. - Несколько вопросительно отвечаю я, заглядываясь на Анну. А она уже всё на мой счёт решила, и ей незачем на меня смотреть и тем более отвечать. С меня будет достаточно её "угу".
С которым я отсюда сам собой выпроваживаюсь, и раз так, то я для себя сейчас самый офигенный и зашибись костюм возьму, чтобы челюсти у всего дамского сообщества по отваливались при виде моей неотразимости и для вас дамы недоступности.
Чего как раз требуется в себе заявить для вступления в этот клуб единомышленников, общественного договора "Синяя борода".
- Интересно, каких ещё принципов в нём придерживаются, кроме крайнего разочарования и неприемлемости для своего мировоззрения женского пола? - А вот это был риторический вопрос, как я понимаю теперь Родиона. И как ещё мной понимается, то я вышел на след и правильным путём иду.
Вот только когда я свернул на повороте направо, как мне сказала Анна, а я ей в этом плане полностью доверился, посчитав, что ей нет смысла меня обманывать, и прошёл предполагаемоё расстояние, то я там, по ходу своего движения, упираюсь не в салон для новобрачных, который должен излучать свет и радость своего открытия для вас уставший бредить несбыточными мечтами и искать недостижимое счастье что за странный путник, а прямо-таки натыкаюсь на прямо противоположное представление этого радостного события, всё в траурных и мрачных цветах входное пространство в зону ритуальных услуг.
- И что это значит?! - Нервно вопрошаю я себя отчасти и отчасти эту коварную и зло смеющуюся над моими чувствами Анну, вот как переформатировавшую мой путь к своему переосмыслению.
Мол, прежде чем заново в себе родиться, нужно в себе похоронить всё в себе отжившее. Так что сперва загляните в похоронное бюро, а затем... что там вам скажут.
И я собрался было уже возмутиться прямо глаза в глаза Анне, что предполагало назад возвратиться, как меня в этом моём негодовании останавливает выходящее из впереди по этой фигуральной аллее находящихся дверей лицо самого для меня сейчас бестолкового толка. Которое ещё и смеет за мной заметить такую во мне рассеянность и посчитать себя за того человека, кто мне сможет помочь преодолеть - эту растерянность.
- Вам чем-то помочь? - Спрашивает меня этот самонадеянный тип. И непонятно нисколько, на что рассчитывающий во мне. Хотя понятно, на мою воспитанность.
- А где здесь продают костюмы? - Вот так я его спросил, не упоминая салон для новобрачных, что б окончательно себя не оконфузить.
- Вы обратились по адресу. - Расплывается в улыбке этот тип, теперь мне становится понятным, почему он мне сразу не зашёл и вызвал неприятие. Не люблю я этих людей из модных домов. Кто взял на себя право решать за меня, что мне носить или не носить в эту пору, что мне идёт, а что не идёт даже с пивом. В общем, вызывают все они у меня мышечной спазм в кулаках, с желанием примерить на них свои взгляды.
- И по какому это интересно адресу? - с претензией смотрю на этого типа, не много ли лишнего взявшего на себя.
- Вы ведь ищите костюм для себя? - вот так предположительно осмысленно интересуется и задаётся ещё вопросом этот тип.
И вроде бы всё так, но мной прямо чувствуется какой-то подвох в его словах. И мне так и хочется оспорить это утверждение, заявив, что может и не для себя. Но тогда он с выпученными специально глазами и одурением себя меня спросит. - А для кого?
И тогда что мне ему говорить и чем себя оправдывать. - Типа, какое твоё дело.
- Первейшее, мил человек. Мне по кому тогда снимать мерки? - пожимая плечами, спросит меня этот тип, недвусмысленно покосившись в сторону ритуального агентства. Что должно навести меня на странные мысли насчёт прямой связи снятия этих мерок на костюм, в котором будет также прилично выглядеть в своём последнем пути. Который, при тет-а-тет договорённостях, мы можем обеспечить измеряемому для вас как врагу человеку. А теперь ещё более недвусмысленно подмигнёт мне этот тип.
Но хватит самого себя провоцировать на такие дикие мысли. Но при этом мне совершенно и никак не хочется, чтобы этот тип был правым. И я всё-таки попробую ввернуть версию поиска костюма не для себя.
- А если это не так. - Говорю я, и теперь сам намекаю этому типу на основную причину моего здесь появления, кивая в сторону соседнего агентства по обеспечению вашего последнего пути. Правда, если им всё в этом плане доверить, полностью переложив на них заботы, то не слишком ли разорительным будет для себя этот путь (это риторический вопрос).
- Я вас понял. - Кивнул согласно это мастер пошивочного цеха. А вот теперь, когда я от него добился согласия, тогда как сам стою на своей позиции, я перейду к интересующему меня делу. И, конечно, постепенно.
- А вы для всех случаев жизни имеете в наличие костюмы? - интересуюсь я.
- Думаете, есть особая разница между ними? - вопросом на вопрос отвечает этот пройдоха модной отрасли разумения, ещё при этом с высоты своего типа профессионального высокомерия (я для него ничто и никто в деле пошивочного метода подчёркивания вашего интеллекта) усмехаясь такой моей наивности. И давайте, попробуйте со своего бытового уровня меня оспорить. Ну не гад ли (это тоже был риторический вопрос)?!
- Мне, кажется, что есть. - Всё же я не буду с ним соглашаться.
- Это всё психологические установки, где вы при соответствующей обстановке, например, обрамляющей радостное событие - бракосочетание, как по мне всё-таки спорное (это тот же ваш последний путь для вашей свободы и независимости суждений), и настрое на что-то радостное, и видите всё в белом цвете через фокус взгляда на невесту (она действительно всегда в белом). И ваш костюм любой характерности, есть всего лишь прилагательное к этой обстановке. А одень его на вас на траурное мероприятие, и даже вместе с вами в гроб, то никто и не заметит, что вы в том же самом костюме были на пути к своему счастью в тот самый знаменательный день. И да, кстати, очень часто именно так и поступают. А из этого какой можно сделать вывод? - а вот это было ловко им под меня подведено с этим вопросом.
Но я лучше из себя сострою недоумка, чем человека, кем можно легко манипулировать. - Какой? - тупо спрашиваю я этого типа, сумевшего меня всё-таки поразить ходом своих размышлений.
- Только от вас зависит, какое придать значение этому внешнему атрибуту. - Говорит этот тип. И выжидающе смотрит на меня, решившего ещё посомневаться в себе.
- Но если вы закоренели в традиционных установках, то в следующем по ходу движения помещении расположился салон для новобрачных, где вы можете убедиться в правоте моих слов. - Делает заявление мой собеседник. А вот это соседство этих салонов для меня очень интересно. И я даже одёргиваюсь назад, чтобы ещё раз посмотреть в сторону траурного агентства, и ничего ли я не спутал?
А я ничего не спутал, и это мне прямо сейчас объясняется всё тем же типом. Правда, очень самобытно. - От любви до ненависти один шаг. А от ненависти до любви ещё быстрее. - В таком фигуральном обретении семантики выражения, через наложение чьей-то афоризмической присказки на реальность, поясняет мне он то, что можно было объяснить самыми простыми словами, экономическими законами - у нас самая демократичная ценовая политика на аренду помещений, и нет предвзятости к арендодателям. Чем хотят, тем пусть и занимаются. Вот они чем попало и на что есть спрос занимаются.
Впрочем, мне нравится его тяга и желание оформить обычные вещи художественным, с вкраплением романтики стилем.
- Вот значит, как вы всё это видите. - Усмехаюсь я. - И для таких мыслей есть основания? - спрашиваю я.
- Сколько угодно. - Прямо загорелся этот тип стать для меня проводником в потусторонний мир моды и её принципов, увидев во мне благодарного слушателя, или же ему сильно скучно и ему нужно высказаться. - Как в деле костюма обойтись без обуви. - Прямо захватил меня и увлёк за собой этот тип, принявшись меня загружать по полной своей мысленной переполненностью, где он так ловко сопоставил мои слова со своим желанием меня ещё и обуть. - Очень многое строится на контексте заявленного.
Вот, например, в качестве демонстрации и указания некоторым очень близким и желанным лицам на то, что вы хоть и со следующего дня делегируете часть своих прав и полномочий этому близкому лицу, заверившему вас не только словесно, но и отметившийся в вашей памяти телесно, в своей преданности, но при этом остаётесь верным своим жизненным принципам быть всегда решающим лицом, всегда стоящим на своём, по рекомендации маркетологов и креативщиков нашего салона для новобрачных, вы выбираете стельки для своих ботинок с подчёркивающей эту вашу позицию надписью: "Моя воля". Которая, и греет душу, и укрепляет иммунитет самосознания, которому приходиться выдерживать столько на себя нападок и давления. В общем, мелочь, а приятная шутка для молодожёна. Во всём находящего поддержку у своей невесты, которая сквозь пальцы смотрит на все эти его ребячества и выходки.
- Ну и раз я, дорогой, с тобой сюда пришла, а твоё желание меня взять с собой предполагает моё деятельное участие тем же советом, то я бы хотела внести небольшую правку в этот твой жизненный девиз или кредо (хрен там разберёшь), на котором будет крепиться твой интеллект и самостоятельность. Если, конечно, ты не против? - елейным голоском, способным скручивать железные прутья в узлы, интересуется у своего жениха невеста. И, конечно, он не против. И так не против, что готов прямо сейчас скрутить в бараний рог того, кто против. С чем, с этой угрозой, он смотрит на затаивших может в себе эту дерзость и причину для своего избиения им представителей салона.
Но вроде бы с их стороны не исходит такой опасности - желание клиента для нас закон - и тогда милая и дорогая, говорите, что вы хотели предложить.
- Я ещё в школе слышала, что от перемены слагаемых сумма не меняется, и раз так, то почему бы не поменять местами используемые в этом выражении слова. И пусть будет на всё ваша воля. - И так это всё перекрутила невеста, поменяв так удивительно местами слагаемые - моя на ваша, что не мы, ни жених сразу и не поняли, в чём тут подвох и уловка.
И только тогда, когда невеста и вдова одновременно объяснила причины столь раннего и скоропостижного ухода её незабвенного и непоколебимого в своей воле супруга, - на всё воля ваша, до чего же самонадеянный человек, - то для всех нас всё встало на свои места.
- И вот такой из всего этого вывод. Резюме. - Подводит всему итог этот мастер и художественного слова тоже. - Так или так, всё равно для человека открывается новая страница жизни и свой путь. - Уже с авансом в сторону моего его понимания, говорит этот, с чего он взял, что я буду ему давать эти авансы, что за странный и удивительный тип, с колкой в мою сторону бородкой, которая, прямо мной даже чувствуется, заледенела в одной колкой позиции. А вот эта колкость наводит меня на мысль не ерепениться тута и внимать этому типу и слушать. Он определённо имеет членство в клубе "Синяя борода". И значит, он может мне поспособствовать собрать информацию о внутренней жизни этого клуба. Которая мне поможет раскрыть тайны моего клиента, как я уже понял, то много из своего свободного времени тратившего на его посещение, подвизаясь в нём в невыясненном пока что мной качестве.
- Я понял. Буду осмотрительным. - Сделал я вывод, заходя вслед за этим проводником в мир иной осмысленности. - Надо как следует углубиться в этот вопрос брачного и добрачного содержания.