Аннотация: "Пустыня третьего тысячелетия" в стихах, немного другой сюжет и совсем иная концовка.
Он вспоминал последнюю войну,
Горячую, как лавовую твердь в аду,
Короткую, как выстрел одиночный -
Такой глухой, но бьющий в сердце точно.
Он воду жадно пил из теплой бочки,
Боялся прошлого во снах-обрывках,
Ему казалось, что дойдет до точки,
Ребенком умирая в жестких пытках.
Он спасся в убежище, что под землей,
Дрожал, как и все: так мерзко, мелко,
А города сверкали и ломались под войной,
Своими стонами прервав теченье века.
Те, что спаслись, пошли по новому пути,
Их идеал - кровать, два стула, лампы свет,
Четыре стенки и угла, чтоб было некуда идти,
Вода из бочки, крысиный супчик на обед.
Ребенок повстречался нашему герою,
Мальчишка бледен был, тщедушен,
В убежище он вырос - жил как дома,
Раздатчику еды за крысу продал душу.
Ребенок заявил, что хочет книгу,
Ту, что герой наш написал от скуки,
Искал которую он долго, видно,
Тянул теперь к ней с дрожью руки.
Герой увидел, как зажглись его глаза
И как охотно покатилась по щеке слеза,
И сразу понял, для чего послужат остальные,
За ним пойдут теперь слепые.
Смельчак решил покинуть склеп -
Природе бросить дерзкий вызов,
А староста в убежище был слеп,
И каждый к темноте был близок.
Хотелось плюнуть им в лицо,
И в серый пол втоптать тела,
А может, поразить свинцом,
Пока не станет кожа мертвенно бледна.
Смельчак их только одарил улыбкой,
Молчаньем пригрозил немым,
Возможно, было то большой ошибкой,
Что не оставил и клочка надежды он больным.
Смельчак собрался за минуту, резко,
В портфель он побросал все, как попало,
Теперь уйдет на новое, пугающее место,
Как будто зла ему на этом свете мало.
В рыданье диком закрылись двери фильтра,
Еды были крохи, воды - пол-литра,
И очень скоро плыли образы на донце -
Радиация, слепящий свет чужого солнца.
Дождинки домов, звон, ржавчина машин,
Дорога стекла, тьма в конце тоннеля,
Слезы, пески и печаль без особых причин -
Над путником привычно смеялось время.
Еще вчера все было по-другому,
Ведь по траве ходили тут народы,
Ведь верили мы гордецу любому,
Вот только то вчера - три года.
Смеялись мы тогда над Богом,
Своим звенящим бурным слогом,
Теперь тем более смешно,
Хоть и смеяться над святым грешно.
В его руках была мечта,
В глазах - огонь и боль,
Пугающая чистота песка,
Великая ему светила роль.
Чернело дерево вблизи,
Узлом морским казался ствол,
Как будто бы водою был бензин -
Такой в пустыне произвол.
Но жизнь текла в сухих ветвях,
Неправильная, дикая борьба,
Плоды колючки были все в червях -
У сильных вечно несчастливая судьба.
Герой наш поминутно слышал голоса,
То плач младенца, то ворчанье старика,
От их тоски бы содрогнулись небеса,
Герой идет - на месте осталась чека.
И мерзко тонуть в человеческом стоне,
И жарко в колючем песке замерзать,
Шаги видны как на сыром бетоне,
Обманчиво нежна горячая кровать.
Бесконечное море крови, вода - песок,
Болотное небо, грусть смотрит в лицо,
Одно и то же, хоть стреляй в висок,
Да только вот сломалось ружьецо.
За дюной увидел он слезы природы,
Зеленые ящеры, в золотистом блеске,
Неведомо что, неизвестной породы,
Жалок их вид, как калоша на леске.
Дышат огнем, и во взгляде злость,
Дети пустыни, любимцы пустыни,
Лишний здесь из убежища гость,
Принес он проклятье песчаной святыне.
Огонь, вспышка - обугленный труп,
Был человек, а остался лишь стон,
Печально повис над пустыней звук,
Так быстро героя выгнали вон...
Недолго звезде на небе гореть...
Он не в обиде - ему-то что?
Вздохнул, отряхнулся, встал и пошел.
Не прогорел он ведь даже на треть...
Душный ветер трепал героя,
Переносил его с места на место,
Это итог длиной в жизнь боя,
Жизнь, которую мы прожили вместе.
Каждую ночь на небе луна -
Не дают ей уйти на покой...
Каждую ночь освещает она,
Быт и нрав людской.
Каждый день солнце в небе,
Каждый шаг к правде хмелён,
И миг, прожитый в склепе,
Стоит жизни целой он.
Пустыня стала теплым домом,
Песчинки-братья - семьей,
Вечность - счастьем искомым,
Бури - способ расстаться со тьмой.
Смысл сразу нашелся после конца,
Есть песок, есть ты, песчинка,
Нет тебя, нет твоего лица,
В этом загвоздка, в этом горчинка.
Зато ты в песке, зато есть всегда,
Ты забыл про человечность,
Ты поймешь, что смерть - ерунда...