Ронкай заявил Валену, что сейчас на него не наложено никаких заклинаний. А если какое-то и было наложено, то настолько тонкое, короткоживущее и слабое, что лишь лучшие эксперты секты возможно найдут хоть какие-то его следы. Вален решил не поднимать этот вопрос. От Ронкая он узнал, что Гелат Зот - очередной сын Наставника Закаро Зота. Вероятность, что за наложение заклинания из разряда мальчишеской шутки, если существование этого заклинания вообще докажут, он будет изгнан или наказан иным образом, избавляющим Валена от новых встреч с ним - равна примерно нулю. А вот убыток для Валена может выйти немалый. Если ученики секты и так считают его маменькиным сынком - незачем давать им лишние поводы, да ещё превращать собственную проблему в столкновение Наставников.
Арама мнения Валена не разделяла. Когда Вален, добравшись до дома, немного успокоив мать кратким изложением новостей и сменив окровавленный халат на свежий, перешёл к подробному рассказу, она аж вскочила, услышав о его встрече с костлявым учеником:
- Этот сын шлюхи Гелат! Он что, думает, если я сверну ему рожу на затылок, отец ради него пошевелит хоть пальцем?
- Не надо ему ничего сворачивать! - поспешно воскликнул Вален.
Арама кинула взгляд, от которого Валена передёрнуло. Уселась обратно так, что задрожал весь дом. Покачала головой и вновь посмотрела Валену в глаза:
- Извини сынок, я вспылила опять. Я всё объясню.
- И то, почему за мной ходит невидимый телохранитель? А я сам об этом не знаю?
- Ты догадался, что Ронкая приставила к тебе я?
- Ну, я потерял память, а не разум, - Вален добавил едкости в голос.
Арама некоторое время помолчала. Обвела рукой стол, где стоял лёгкий обед - салат с мясом и фрукты:
- Извини, что не предупредила. Просто... ты ешь пока, сынок. А я тебе всё объясню. Слушай. Причина по которой за тобой ходит телохранитель, причина, по которой я теперь не против, чтобы ты стал практиком, и причина, по которой я зла на Гелата - одна и та же причина. Кто-то желает убить тебя. Наставники выяснили, что в запечатанном хранилище ты был не один. И под удар охранного барьера вряд ли попал сам. Ты случайно наткнулся на случайного вора, пойдя в хранилище неизвестно зачем? Я бы ещё могла в это поверить, если б не...
- Если б не что?
- Если бы год с небольшим назад тебя не попытались забить до смерти. Тогда все подумали, что это мальчишеская ссора... Вален?
- Ничего, ничего, - Вален поспешно замотал головой. Он был готов поклясться, что не изменился в лице. Но его сердце сжалось, а дыхание участилось, когда бесформенные образы боли и страха мелькнули у него в голове. Опять что-то от прежнего Валена? Нет, не время отвлекаться! Он потёр лоб, глянул на Араму и сказал чистую правду, чтобы успокоить её:
- Показалось, что-то вспомнил сейчас. Не знаю. Всё очень мутно.
- Хорошо хоть так что-то вспоминается. Уже прошло?
- Ага.
- Так вот, Вален, я не договорила. В детстве ты дружил с Гелатом и ещё с учеником из внешнего мира, Ламаном. Гелат был постарше. И уже тогда с гнильцой, с поганым языком. А когда этот ублюдок... когда Гелат получил первый цвет, ему сперва вообще крышу сорвало. Вы разругались в пух и прах. Сам он тогда еле на ногах стоял. Так что Ламан ринулся в драку за него. Все решили - обычная потасовка, пусть и жестокая. Не просто так решили. Драка между детьми Наставников - дело политическое. Вас допрашивали всерьёз. Не нашли ни злого умысла, ни признаков подчинения воли. Слово зацепилось за слово - и вот уже собрат-ученик пытается расколотить тебе голову об пол. Но теперь я вот думаю... Опытный практик, если у него есть много времени, может такую ссору подстроить, не оставляя следов. Там посеять вражду нужным словом, здесь усилить гнев самой малостью магии.
- А что стало с Ламаном?
Арама долго молчала, прежде чем ответить:
- Я прямо там, на месте, сломала ему руку и расплавила ядро. Кости срастить несложно, были б деньги, но повреждения ядра - неизлечимы. Не знаю теперь, поступила ли я справедливо. Но точно поступила глупо. С Ламаном ты соперничал из-за девушки и та при всех заявила, что уж лучше уйдёт из секты с калекой без духовной энергии, чем останется с... с тобой. Ты и так не очень усердно тренировался, а после этого совсем забросил. Переругался со всеми. Если подумать... был ещё случай, когда ты чуть не упал в пропасть. Так и не сказал мне как оно вышло. Мы с тобой ведь тоже рассорились. Сильно. Ты заявил, что во всём виновата я и моё нежелание видеть тебя практиком. В конце концов, я ушла в затвор... ну, в общем, я боялась потерять тебя окончательно, если поссоримся ещё раз. Я страшно ошиблась. Тебя снова чуть не убили. Да и сегодня... подозрительно всё совпало с Гелатом и той троицей отбросов. Опасность за опасностью, я больше не верю, что это - совпадения. Извини меня за слепоту и горячность, если сможешь.
Теперь настала Валену пора молчать перед ответом. До этого момента основным чувством, которым он испытывал к Араме был страх. Страх, раздражение от обращения с ним как с маленьким. Но сейчас вдруг комок подступил к горлу. У него... у прежнего Валена был кто-то... была мать готовая мстить за него? Хотя он даже не пытался стать ценным наследником? Она ценила его просто за то, что он есть? И прежний Вален ещё оказался за это неблагодарен? Но говорит ли Арама правду, или выворачивает всё, как ей удобнее? Нет, не время думать об этом! Хорошо хоть смущение сейчас ожидаемо.
- Не за что извинять, - Вален покачал головой. - Ну... просто не надо так делать. В смысле, не надо больше учеников калечить из-за меня. Даже Гелата.
Арама молча кивнула. Вален продолжил:
- И ты думаешь, что враги, кто б они ни были, не остановятся?
- Послушай, Вален. Я ведь уже говорила вчера, чем практик отличается от простого смертного?
Действительно, во время своей краткой вечерней лекции, Арама упомянула эту тему. К удивлению Валена, не всякий обладатель духовной энергии был практиком духовных искусств. Напротив, ею могли пользоваться все, кроме немногих калек... изувеченных, как Ламан, или родившихся с неполноценным ядром. Простой смертный мог даже дожить до цветов ядра - одного, иногда двух. Но лишь практик, такой как Арама, мог рассчитывать на большее. А ведь каждый цвет ядра удваивал силы хозяина и добавлял пару десятков лет жизни!
Вален кивнул:
- Говорила.
- В книгах потом прочитаешь, почему сложно ступить на путь самосовершенствования. Сейчас важно то, что ещё год-другой, ну три года самое большее - и этот путь для тебя закрылся бы. Первый шаг - один из самых сложных. Если ты прозевал время, когда твоё тело ещё растёт - то для посредственного таланта, вроде твоего, считай невозможный. Ты не тренировался, пока я была в затворе, твоя культивация духовной энергии не продвинулась ни на полшага. Понимаешь, зачем я об этом говорю?
Вален подумал и кивнул снова:
- Если бы враг хотел избавиться от меня, из-за того, что я могу чем-то помешать как практик, ему просто не надо было делать ничего. Я бы скоро сам перестал быть угрозой.
- Верно. Значит кто-то желает погубить тебя потому что ты - это ты. Такой враг не остановится, пожелай ты вести тихую жизнь смертного. Как практик, ты хоть сможешь себя защитить. Или я могу отослать тебя подальше, спрятать в какой-нибудь дальней деревне. Но оставаться в Секте Шести Печатей как беспомощному серому ядру тебе больше нельзя.
Некоторое время оба молчали. Вален гадал: не будет ли немедленный и решительный отказ прятаться в дальней деревне подозрительным сразу после таких откровений, которые устрашили бы обычного подростка?
Наконец, он спросил:
- А почему ты раньше не хотела, чтобы я стал практиком? Ты обещала, что раскроешь первую причину.
Арама скривилась:
- Путь практика не просто тяжёл. Вступив на него, ты многое потеряешь. Для начала- свободу.
Она повела пальцем. И над столом потекла струйка иллюзорного огня. Сперва она следовала движению её пальца, затем завертелась в воздухе сама собой. Форма её изменилась, пламя обернулось извивающимся чудовищем - наполовину длиннотелым драконом со множеством ног, наполовину сколопендрой. Пусть это была явная иллюзия, длиною с локоть, пусть призрачое пламя не излучало жара, а всё же Вален немного отшатнулся - таким зловещим выглядело чудовище, с такой угрозу оно глядело.
- Ты пока не знаешь, почему наша секта называется Сектой Шести Печатей. Я скажу. Две тысячи двести четырнадцать лет назад, с небес на землю упал Алый Огонь Зеффар, Зло Третьего Опустошения. За несколько месяцев он сожрал чуть ли не полмира. Потом Досточтимая Очищенная Душа и другие великие практики сумели его остановить. Мы, шесть Наставников секты- живые печати на шести аспектах Алого Огня. Видишь ли, Зеффар бессмертен. Не станет Шести Печатей - он пробудится снова. Причём тут ты? Всё просто.
Арама взмахнула тремя пальцами и пугающая иллюзия развеялась.
- Если ты станешь практиком, если ты бросишь вызов судьбе и получишь первый цвет ядра раньше, чем тебе на роду написано, вместе с ним ты получишь метку моей Печати, Печати Личины. Сделаешься её наследником. Одним из.
Арама помолчала. отпила из чашки, глянула Валену в глаза, прежде чем продолжить:
- Обычные ученики, пока не перешли во внутреннюю секту, вольны уйти, когда захотят. Быть частью Секты Шести Печатей - привилегия, а не обязанность. Но не наследующие ученики! Печати Зеффара не могут покинуть секту! Знаешь, как наказывают наследников за попытку побега?
- Смертью?
- Порой. Но это если детей у нынешнего Наставника, как у Кайлео или Неллана - по пальцам не пересчитать, даже вместе с пальцами ног. А у тебя, Вален, только одна сестра. Если ты станешь практиком, то за побег попадёшь в темницу на остаток жизни. И то в порядке особой милости, чтобы я не сорвалась и не вышла одна против всех. Иначе темницей сделали бы твоё тело. Наложив такие ограничения, что даже на толчок ходил бы лишь по приказу.
У Валена появилась масса новых вопросов. Он решил начать с самого естественного:
- Сестра?
Арама слегка улыбнулась:
- Вальтия, моя старшая. Но заговорив о ней, мне придётся тут же рассказать про вторую причину, по которой я не хотела для тебя пути практика. А разве ты уже заслужил этот рассказ?
Вален вздохнул, изображая глубокое разочарование.
- Вален. Не обязательно решать всё прямо сейчас. Я приму любой твой выбор. Но если ты желаешь пути практика, то первый шаг по нему ты сделаешь, пойдя на тренировку в сад.
Вален не поперхнулся, вилка с салатом не замерла на полдороге к его рту, он даже не вздрогнул, но его сердце ухнуло куда-то вниз. Что не могло укрыться от Арамы:
- Вален, ты думал, я зря говорила, что жизнь практика сурова? Для нас есть лишь три уважительных повода пропустить тренировку. Продолжающееся сражение с врагом, увечье, после которого все силы уходят на восстановление, и смерть. Если ещё не испугался нашего пути, то доедай и приступим.
Вален покачал головой:
- Ещё не испугался.
*****
После разминки из приседаний, отжиманий, подтягиваний и бега, которая по описанию показалась Валену устрашающей, а на деле вправду стала лёгкой разминкой, настал черёд для нового боя с куклой:
- Теперь просто избегай ударов. Уклоняйся, блокируй, отступай, контратакуй - действуй как умеешь и хочешь. Просто помни, что твоя основная задача - не пропускать удары самому. Кстати, знаешь, Ронкай успел прийти ко мне раньше тебя. Иначе я бы не была такой спокойной, когда ты показался на пороге в окровавленном халате.
У Валена чуть дёрнулось веко. Арама в тот момент была какой угодно, но не спокойной.
- Он рассказал мне, как ты сегодня дрался. Сейчас кукла обладает силой того отброса, о чью голову ты разбил кулаки. Девять звёзд таланта, средний уровень закалки тела. Бить в глаза, горло, пах или по центру груди в ядро кукла не будет. Но мало ли что. Я послежу на этот раз.
Валену ещё раньше показалось, что Арама не слишком довольна его подвигами, просто не хочет ругать сына за храбрость. Неудивительно. Вален сам не был ими доволен. Если бы не приставленный матерью телохранитель, то он почти наверняка остался бы лежать в той пещере, с ножом в спине. Идиотский конец получился бы - оказаться в мире непостижимого волшебства и умереть от заточки в руках малолетнего недопреступника.
Тут кукла двинулась вперёд. Присутствие Арамы на миг сковало реакцию, первый удар чуть не пришёлся ему прямо в солнечное сплетение. Он поспешно отступил. Ладно, нападать не надо, положимся целиком на память тела, на движения прежнего Валена.
- Да не был тот громила таким сильным! - вырвалось у Валена пятнадцать минут спустя, когда он разогнулся после очередного удара под дых. К счастью, кукла отступала всякий раз, проведя удар. Или после того, как Вален выдерживал достаточно длинную серию. И не нападала, когда Вален садился, чтобы восстановиться. Иначе эта тренировка превратилась бы в сущий ад.
- Был, - не повернув головы, ответила Арама, которая всё это время невозмутимо сидела в позе лотоса. - В Зале Наказаний первым делом проверяют, докуда дошёл очередной заключённый.
Кукла снова двинулась вперёд. На белой волчьей маске, где из всех черт лица - только стилизованные уши, торчащие вверх, не могло быть никакого выражения. А всё же Валену показалось, что бумажная дрянь так и горит желанием поквитаться с ним за его вчерашнее коварство. Он еле успел уклониться от бокового удара и принять на предплечье тычок в грудь. Единственная причина, по которой ему удавалось хоть как-то защищаться - запретные для ударов зоны. Особенно то, что одной из них были глаза - и кукла вообще избегала бить в лицо. Запрет делал её атаки более предсказуемыми.
- Может хватит? - поинтересовалась Арама ещё через час, когда Вален покатился по траве, после неудачной попытки взять руку куклы в захват. Тяжеленные камни, обычно сложенные в пирамиды по углам площадки для медитации, сейчас вращались вокруг Арамы замысловатым хороводом.
- Ну... уж нет, - саднящей рукой, Вален утёр пот со лба. - Не хватит. А можно лечащую пилюлю? Как у Ронкая?
- Их тебе не стоит есть больше одной в день. Если не ждёшь нового боя насмерть. В Зале Пилюль объяснят почему. Продолжишь без?
- Продолжу, - Вален хотел сказать это просто чтобы не продемонстрировать слабости. Но неожиданно обнаружил, что ему искренне хочется продолжать. Может это была лишь иллюзия, но ему казалось, что теперь он гораздо лучше видит атаки куклы. Если бы ещё не накопившаяся усталость, не ноющие после многочисленных ударов и неполного восстановления кости и мускулы...
*****
Со стороны могло показаться, что Арама даже не смотрит за происходящим, уставившись в пустоту, но на самом деле она не упускала ни одной подробности учебного боя. Вален двигался так, как она его и учила - те же лёгкие шаги, те же уклонения и блоки. Почти так. Сперва в нём ощущалась некая скованность. Но это понятно. А теперь казалось, что в его движениях появилась уверенность в себе, понимание, которого не было раньше. Впрочем, он дважды за три дня попал в ситуации жизни и смерти. Такие вещи меняют людей. Арама не раз видела, как даже на турнире новички начинали двигаться заметно лучше, выдержав первый бой. Ронкай поступил очень правильно, вмешавшись лишь в самый последний момент. Надо будет принести извинения за то, что едва не оторвала ему голову на середине рассказа о произошедшем. То, есть, она уже извинилась, но надо будет подкрепить это чем-то весомее слов.
А Вален... возможно новая прогулка по грани смерти укрепит его усердие в тренировках. Которого ему даже в лучшие годы недоставало. Которое ему жизненно необходимо. Потому что Арама ясно видела - хоть её сын и стал старше, хоть его талант в области боевых искусств и можно назвать хорошим, но гениальности, способной скомпенсировать его семь звёзд таланта и вытекающий из этого посредственный запас духовной энергии, у него нет.
Она надеялась, что Вален сможет достичь должной степени усердия без той одержимости, которая в своё время была у неё.
*****
Вален поднырнул под боковой удар куклы, пропустив её кулак у себя над макушкой. Попытался ударить снизу в челюсть - но чёртова кукла не была тупым громилой, она уклонилась, его удар лишь зацепил самый кончик "бумажного" носа. Она отступила на три шага, а Вален едва не упал. Голова кружилась, в ушах звенело.
- Ладно, теперь точно хватит, - прозвучал откуда-то издалека голос Арамы. - Неплохо, сын мой, неплохо.
Полчаса спустя, Вален, вымытый и переодевшийся, немного освежённый парой пилюль послабее, сидел на кухне, попивал незнакомый, тёрпкий сок, который, по словам Арамы, был ему полезен и наблюдал за приготовлением роскошного ужина. Изнурительный экзамен и жестокий бой в один день он ещё мог выдержать, но работа куклой для битья у куклы для битья его доконала. Сейчас в голове не осталось ни одной мысли, кроме мыслей о вкусе сока и о всех местах, которые у него болят. Вряд ли он пошевелился бы, даже сорви с дома крышу какое-нибудь чудовище.
И не уловил с первого раза, что Арама у него спрашивает:
- Э?
- Так ты понял, в чём разница между куклой и тем, как ты сказал, громилой?
А, это. Конечно, Вален давно понял ответ, написанный синяками на его собственной шкуре.
- У куклы было больше умения.
- Верно. Эх, Вален, может и я дала бы тебе отдохнуть сегодня. Но услышав, как именно ты провёл драку с той троицей, я поняла: кое-что в тебя надо вбить прямо сейчас. Вне зависимости от того, хочешь ты быть практиком или нет. Знаешь, что?
Вален отставил кружку, потёр лоб, попытался сосредоточиться:
- Професси... мастер думает сперва о том, как не пропустить удар по себе? А только потом о том, как ударить?
Арама немного помолчала:
- Это тоже верно. Но вообще, я хотела показать тебе другое. Многие практики едва вступив на путь, начинают думать, что важны лишь врождённый талант и уровень культивации. Но оба твои противника имели по девять звёзд. Один на среднем уровне закалки, второй гуай с полузвериной формой. Как ни крути, по крепости тела ты им не ровня, у тебя-то закалка с трудом на начальный уровень тянет, талант ниже. Но ты победил, да ещё двоих. Почему? Потому что ты сражался решительно, не щадил ни врагов, ни себя. Я тобой горжусь.
Она вздохнула:
- Вот только после этого ты бы умер, если бы я заранее не приставила к тебе защитника. Потому что одну вещь ты забыл. Кроме духовной энергии, закалки тела и решимости важно ещё и умение. Умение, сынок! Надеюсь теперь-то до тебя это дошло?
Вален криво улыбнулся:
- Я уже не маленький. Дошло, конечно.
- Если и вправду не маленький, так хорошенько это запомни. И не подставляй больше спину под чужие удары. Если хочешь, чтобы я тобой гордилась, а не плакала над твоим телом.
Вален лишь кивнул. Он вдруг задумался об одной вещи. По идее, отношение Арамы должно было его раздражать. Ведь настоящий он - не желторотый мальчишка. По итогам анализа собственных реакций и внутреннего ощущения, Вален был в этом почти полностью уверен. А всё же от слов "я тобой горжусь" он почувствовал тепло внутри. Такое, что сколько ни напоминай себе про чужие эмоции прежнего Валена, а хочется почувствовать его снова.