Он поднялся по лестнице, задыхаясь от волнения. Перед заветной дверью пришлось немного постоять, чтобы прийти в себя.
-Тварь я дрожащая или право имею? - подумал Секальников и погладил укрытый за пазухой топор. Затем нажал на кнопку звонка и долго не отпускал.
- Чего трезвонишь? - грязноватая низенькая бабка приоткрыла дверь на цепочку.
- Заклад принес, я ж вам говорил, - сказал студент.
Подозрительно прищурившись, плюгавенькая старушонка впустила Романа в прихожую.
- Что принес? - недоверчиво спросила она, не сводя взгляда с тощей фигуры Секальникова.
- Не знаю, не знаю, - протянула она с сомнением в голосе, - кризис сейчас, много не дам. Кто эту трубку купит, ежели что... Ща всякие гаджеты...
- Так мне много и не надо, продержаться до стипендии, - прошипел Роман, теряя терпение. Поганая старуха делала все, чтобы вывести его из себя и тем самым облегчить выполнение задуманного.
- Ишь, придумал. Стипендию. Таким, как ты, ее не платят, - пробормотала бабка и протянула руку, - давай заклад, вечный студент.
Она на минуту замешкалась и полуотвернулась в сторону кухни, откуда послышался какой-то странный шорох.
Секальников молниеносным движением дернул молнию и высвободил свой страшный груз. С каким-то полувсхлипом-полустоном он занес руку над старушечьей головой, покрытой реденькими седыми волосами, но в ту же секунду почувствовал, как цепкие руки обхватили его сзади, лишив возможности завершить начатое. Он забарахтался в чьих-то сильных объятиях и знакомый голос произнес:
- Ну, ничего, ничего... Хорошее вхождение в образ.
Секальников ошалело заморгал и увидел перед собой высокую изящную фигуру режиссера-экспериментатора Варфоломея Реальского. Тут же рядом стоял ассистент режиссера - томный Игнатий Пачкунов. Именно он целый месяц капал Роману на мозги, понукая студента и разжигая актерские амбиции, именно он познакомил его с гнусной старухой - хозяйкой подпольного ломбарда.
- Молодец, теперь вижу, что ты готов на любые жертвы ради искусства! - воскликнул Реальский. - Анечка, вы больше не нужны!
Старуха засмеялась неожиданно молодым смехом и стащила с головы парик - на плечи упали белокурые пряди.
- Донна, вы были великолепны! - милостиво кивнул режиссер и послал актрисе воздушный поцелуй. - Вот в вас я не сомневался.
- А-а-а, - только и сказал студент театрального училища, видя, как слетают накладные жиринки, исчезают морщины и другой грим, открывая взору миловидную худенькую девушку с острым носиком и живыми голубыми глазками.
- Анька! Не узнал! - вдруг захохотал он и долго смеялся, не в силах остановиться.
- Ну ладно, Роман, все хорошо в меру, - строго сказал, наконец, Реальский. Пачкунов согласно закивал и полушепотом обратился к маэстро:
- Ваш метод себя оправдал. Шок, буря и натиск, взрыв эмоций, катарсис...
- Да, - Роман попытался улыбнуться, но от пережитого мышцы лица еще плохо слушались, - значит, роль моя?
- Ха, а в этюде с Еленой Карповной?! - немного обиделся студент. - Только не знаю, как вам удалось так все обставить. Реализм до дрожи. Голова пополам... Кетчуп, клей ПВА, уж не знаю, что там наши бутафоры придумали. И то, что вы не оставили мне ключ от сейфа... Гениальная режиссерская задумка! Это меня еще больше разозлило...
- Какая Елена Карповна? - спросил Пачкунов, бледнея...