Действующие лица:
Жена Жирафа (ласкательное имя - Настюшка): примерная хозяйка, плохая
бадминтонистка, сексуальная маньячка, болельщица 'Локомотива'.
Муж Алигофрен (ласкательное имя - Алигоша): медик, неистовый болельщик-фанат
'Локомотива', хобби - усидчивый и кропотливый создатель исторического
боевого оборудования.
Гордый Дух (ласкательное имя - Зайчик). Посланный Жирафой на три буквы три раза, он
не смирился с поражением, грустный и злой является по ночам с
бадминтонной ракеткой. Страдает.
Славный Дух (ласкательное имя отсутствует). Является постоянно, пытается наладить
перманентные 'серьёзные' сексуальные отношения с Жирафой. Получив
отказ, грозит немедленным суицидом. Страдает.
Акт первый.
Жена на кухне неистово моет посуду и жёстко протирает непротиранное. Ей хочется секса. Муж в комнате скрупулезно мастерит кольчугу, время от времени мечтательно поводя точильным камнем по лезвию и без того уже заточенного бутафорского меча.
Жена из кухни (раздражённо, но кокетливо). - Алигоша, а не пора ли нам того.... Сына
уложила, посуду перемыла, полы блестят. Я вся горю. Ну, не начинать же мне
уборку по-новой? Да и не отвлекает она уже. Ничего уже не отвлекает: ни
бадминтон, ни умный детектив, ни норвежский писатель. Ну, исполни же, наконец,
свой священный супружеский долг. Ты же обещал мне до свадьбы делать это
каждый день по нескольку раз. И я поверила...
Муж (пуская слюнявые пузырьки). - Локо, Локо, бей далеко, Локо, Локо бей высоко и
чтоб ни разу - в 'молоко'.
Жена, входя в комнату. - Ты опять меня не слышишь? Кольчуга! Как мне надоела эта твоя
кольчуга. Эти кольца уже во всех комнатах, во всех углах, в бутербродах, в супе, в
яичнице, в нашем с тобой супружеском ложе. Вчера одно прикрепилось даже к
туалетной бумаге. Думаешь, приятно? А ну, быстро, кыш отсюда в ванную и в
постель. Немедленно.
Муж. - Две тысячи пятьсот шестое, две тысячи пятьсот седьмое, две тысячи пятьсот
восьмое.... Погоди, Настюшка, не отвлекай, а то собьюсь со счёта....
Жирафа хватает мужа за шиворот и насильно, как нашкодившего кота, ведёт в спальню. Не просчитанные, незакреплённые кольца разлетаются по комнате. Точильный камень выпадает из рук. Алигофрен, с грустью взирая на испаряющееся на глазах счастье, покорно бредёт к супружескому ложу, раздевается, пытается взбодриться.
Муж (жалобно). - Настюша, ничего не выходит.... Вот, смотри...
Жена (просящее). - Но ты же обещал.... У меня были такие интересные женихи, а я
выбрала тебя, потому что.... Ты меня обманул.
Муж (оправдываясь). - 'Локомотив' проиграл, милая. Ты же знаешь, после этого я целую
неделю совсем никакой: не сплю, не ем, только кольца на кольчугу нанизываю. Ну,
не грусти. Не всё так плохо. Они вчера тренера Трендини на Мундини сменили,
Барбумбию продали, а купили, знаешь, кого?
Жирафа (оживляясь). - Кого?
Алигофрен (тоже оживляясь). - Немандино...
Жирафа (удивлённо-восторженно). - Квадриго Бетховен-Немандино!? Ооооо! Теперь мы
всех порвём к чёртовой матери!
Муж (радостно). - Да, порвём! И конюшню и мясников! Локо - чемпион! И кубок - наш!
Ага!
Жирафа (глядя на голого мужа удивлённо-загадочно). - У нас ещё одна радость в семье,
Алигоша. Наш-то воин-футболист изготовился к бою..., и голову поднял и булаву в
военном положении держит.
Муж (гордо). - Я ж обещал.... РЖД - это ж... сила. 'Локомотив' - мужская сила.
Алигофрен приступает к мужским обязанностям. Соскучившаяся по сексу Жирафа пытается получить наслаждение, представляя то же самое времяпрепровождение в компании симпатичного бадминтониста Стасика, которого она, вроде бы, любит, но не позволяет вольностей из-за юридических формальностей (отсутствие важной печати в паспорте). За счёт хорошего воображения у неё получается. Одноразово. Монотонные будни, проводимые с одним и тем же человеком притупляют чувства, с годами сводя их на нет. Проигрыш 'Локомотива' гянджскому 'Углеводороду' из первой лиги даёт о себе знать. Кубок утерян.... Пытаясь продлить удовольствие, она идёт на хитрость.
Жирафа (ласково). - Котик, а помнишь, как в десятом году Локо порвал 'Братиславского
партизана'? Давай я буду 'Братиславской партизанкой', а ты - Локо-карателем. Ну,
порви же меня, жестокий каратель? Покажи себя, злодей! Врёшь, не возьмёшь!
Алигофрен (удручённо). - Была бы запись....
Жирафа (грустно). - Она потерялась во время нашего постоянного ремонта. Много чего
потерялось...
Муж (пытаясь отвлечь жену от грустного). - А я вот сегодня книгу купил: ' Битва на реке
Непрухе'. Там впервые была применена чешуйчатая кольчуга. Чешульчуга. Я вот и
чешуек прикупил. Десять тысяч пятьсот.... Года за два сделаю тебе и себе костюмы.
Как ты думаешь, хватит?
Алигофрен засыпает, счастливо посапывая, похрапывая и пуская слюни. У него получилось: и чешуек прикупил и супружеский долг выполнил. Жирафа, закрыв глаза, думает о том, что напрасно она обидела бадминтониста Стасика: послала на три буквы три раза и демонстративно выкинула телефон в мусоропровод, дабы не искушать себя понапрасну. Вспоминает она и славного парня Славика и тут же жалеет об этом...
Акт второй
Дверь медленно отворяется, скрипя не сильно, но жутковато. Входит Славный Дух, одетый в спортивные трусы. Его торс гол, на спине - ярко выраженные следы ногтей изголодавшейся по сексу женщины.
Славный Дух (волнуясь). - Молилась ли ты на ночь, Жирафа?
Жирафа (фыркая). - В смысле? К чему ты вообще это?
Славный Дух (ещё больше волнуясь). - К тому, что если ты немедленно не выйдешь за
меня замуж, я совершу суицид прямо на твоих глазах. Вина падёт на твою голову.
Жирафа (хмыкая). - Хм, интересно посмотреть. Может разбудить мужа, а то
'Локомотив', да кольчуга, 'Локомотив', да кольчуга, никакого разнообразия?
Запомни, Слава, семьи распадаются от убогого, скучного, каждодневного
повторения одного и того же. Он-то хоть десять тысяч пятьсот чешуек закупил, а у
тебя и этого в репертуаре нет. Я ж на бадминтон-то хожу, с парнями заигрываю,
чтоб хоть как-то оторваться от обрыдлой действительности.
Славный Дух (горько). - И со мной, стало быть, не по любви....
Жирафа (сочувственно). - Из жалости.... Горько до слёз на тебя смотреть было, вот и
отдалась. Отдавалась и плакала, плакала и отдавалась. И до и после.... Эх, Слава,
Слава, хороший ты парень, почти родной, а бадминтонист никудышный. Стасик
лучше: с ним хоть иногда выигрываешь. Надоел ты мне. Уходи.
Славный Дух (отчаянно ломая руки). - Я ипотеку взял, помнишь? Квартиру хотел купить,
с мужем поговорить...
Жирафа (равнодушно). - Помню.
Славный Дух (протягивая кольцо со здоровенным бриллиантом). - Вот она, ипотека....
Наша с тобой однокомнатная квартира. Бери.
Жирафа (напрягшись). - Как? Это всё мне? А взамен?
Славный Дух (вдохновенно и в то же время удручённо). - Тебе. Я душу дьяволу готов
продать за ночь с тобой.
Жирафа (хитро). - Мужа разбудить?.... Вот из-за этого демона я всё свободное время
провожу, гоняя дурацкие воланчики дурацкой ракеткой. Да в этой бадминтонной
секте ни одного нормального мужика нет: приходится влюбляться чёрти знает в
кого. (Выставив вперёд загипсованную ногу). Данный вид спорта травмоопасен...
Славный Дух (напористо). - Мужа не буди. Не о чем нам с ним больше разговаривать. И
жизнь моя и ипотека - всё теперь в твоих руках. Подари мне напоследок ту самую
ночь, когда ты стонала от счастья и наслажденья, а твои ногти от неистовой страсти
неоднократно впивались в мою спину.
Жирафа (шутовски). - Ага, чтобы ты потом в мужском душе демонстрировал? Может мне
ещё и расписаться? А портрет мой тату во всю спину не хочешь?
Славный Дух (радостно). - Хочу! И портрет во всю спину и расписаться! Прямо завтра в
ЗАГСе. У меня самые серьёзные намерения: я теперь даже за 'Локомотив' болею.
Знаешь, там ведь Барбумбию-то уволили, а вместо него - Хосепедро. Зуб даю.
Жирафа (удивлённо). - Жопэ Хосепедро? У меня совсем другие сведения. Может,
разбудим мужа, спросим у него, откуда он взял Квадриго Бетховена Немандино?
Славный Дух (воспрянув). - Даже не знаю, кто из них будет лучше на месте правого
хавбека? Или левого бека....? Пошли в другую комнату, дабы не тревожить покой
спящего, обсудим.
Жирафа (равнодушно). - Она уже полгода в ремонте.
Славный Дух (романтично). - Рулоны обоев, вёдра с клейстером, циклевальная машина -
разве это препятствия для разгорячённого искренним чувством сердца? (загадочно).
А нет ли там столярного станка?
Жирафа (хитро прищурившись). - Нет, Слава, не пройдёт. Я ж химик. Пока ты на мои
прелести пялился, я уже успела нужной кислотой на твою бижутерию капнуть. И
золото - не золото, и камень - не камень. Моё настоящее чувство - страсть молодой
женщины, истосковавшейся по сексу с любимым, а не с постылым мужем, ты хотел
променять на фальшивку - железку со стекляшкой. Жадный ты, такой же
монотонный, как мой муж и, сдаётся мне, ещё более однообразный. Ну, надоело мне
каждый день вытягивать из него деньги. А из тебя их вообще не вытянешь. Глаз у
меня намётанный. Ты даже не подумал о том, как мы будем постоянно
ремонтировать эту твою однушку. У нас с мужем три комнаты. Одна в ремонте,
остальные отдыхают. Понял, как умные люди живут? Я истосковалась по любви. У
меня её никогда и не было. Ну, не заменить настоящего чувства постоянным
ремонтом в квартире. Я читала об этом. Временное облегчение-обновление, а потом -
опять одно и то же. Однобокое, однообразное, от которого даже бадминтон не
спасает.
Славный Дух берёт мужнин бутафорский меч, намереваясь сфальсифицировать харакири или в худшем случае - порезать вены. Жирафа с интересом наблюдает. Поняв, что ввести в заблуждение не удастся, ночной посетитель понуро удаляется из комнаты. Он проиграл и смирился с поражением. На его спине в мужском душе больше никто не увидит следов былой страсти.
Акт третий (незавершённый)
Жирафа снова закрывает глаза, пытаясь уснуть, но в мыслях всё та же карусель: бывшие мужья, женихи, секта бадминтонистов, Стасик.... Вот кому бы она отдалась с удовольствием даже без соответствующего юридического оформления. В конце концов, печать в паспорте можно заменить кольцом с бриллиантом. Но ведь не купил...
Жирафа (думает вслух). - А я ему намекала. Три раза отшила. Намёка не понял. Или
дурак или...? Да жмот он. Ни одного подарка. А может, когда он их мне приносил, я
с другими на машине укатывала или со Славным Духом в кустах целовалась? Нет,
дурак, скорее всего. Красивая женщина первой в постель не прыгнет. Этого ещё
заслужить надо. Да ведь нет больше никого в пределах видимости, выбор
отсутствует. Только Стасик и остался. Грёбаная секта: одни бадминтонисты и
Стасик...
Гордый Дух неслышно материализуется. Как всегда злопамятный, неприветливый, непримиримый. В руках ракетка, нацеленная отшлёпать красивую попку Жирафы.
Жирафа (кокетливо). - Привет, Зайчик. Ну, как, записал ли ты чего-нибудь новенькое:
песенку, романчик?
Гордый Дух (гордо). - Пошла ты в задницу со своим зайчиком и одним и тем же
вопросом. Всё равно ничего не читаешь и не слушаешь. Три раза послала..., телефон
выкинула.
Жирафа (устало). - А сам-то, а сам-то! И у тебя каждый раз одно и то же. Не посылала я
тебя, оно само собой вышло. А телефон твой - в ремонте. Вот закончится ремонт....
Надо только выучиться ждать.
Гордый Дух (философски) - Ремонт в трёхкомнатной квартире, в которой живёт женщина
с нелюбимым мужем, не заканчивается никогда. Он вечен.
Жирафа (ласково). - Ничего вечного, Зайчик, не бывает. А с тобой я не встречаюсь по той
причине, что у меня напрочь отсутствует свободное время. Бадминтон и ремонт
поглотили всё моё жизненное пространство. В нём же исчез и твой телефон. Вот
закончится ремонт...
Гордый Дух (зло). - От чего отталкивались, к тому и пришли. Замкнутый круг.
Жирафа (хитро). - Ага, круг, колечко..., колечко, выйди на крылечко. Глянь, какое мне
муж подарил на десятилетие победы 'Локомотива' над дурбанским 'Дауном'.
Гордый Дух (угрюмо ухмыляясь). - Смотри-ка, через сколько лет подарил. И все эти годы
получал натурой в кредит? А мне по какой-то причине кредитную историю не
открывают. Залога хотят, в платёжеспособности сомневаются? Ну почему меня не
любят бескорыстно, как 'Локомотива', не жалеют, как Славного духа? Сжалься надо
мной жестокосердная Жирафа.
Жирафа (призывно). - Дух, а я красивая?
Гордый Дух (как на духу). - Для меня, так вообще выше крыши, тем более что ты -
вылитая жирафовидная обезьяна. Женщина моей мечты.
Жирафа (нравоучительно). - Так вот хочу тебе напомнить: для того, чтобы вкусить
сладости секса с такой неземной красотой, нужны годы, а то и десятилетия
интенсивного ухаживания. Наберись терпения и... за дело. Убыстрить процесс
поможет катализатор в виде.... Сам знаешь, не маленький.
Гордый Дух (уныло). - На десятилетия меня не хватит.... (Подумав). Да и на годы,
пожалуй, тоже. Пусть уж кто-нибудь другой. Пойду я. Прощай, любимая. Привет
мужу. Трудно ему: 'Локомотив' всё время проигрывает, Барбумбию продали, жена
так и норовит с очередным хахалем поцеловаться, заманить и поиздеваться.
Жирафа (нежно вслед). - Никуда ты не денешься. Я не пропускаю ни одного занятия по
бадминтону. Твой Стасик просто вынужден будет находиться в постоянном стрессе.
Вот, когда я выжму из него все соки, тогда, может быть, и отдамся. С чем чёрт не
шутит? Передай ему, чтоб ждал и надеялся. Не обещаю, но всякое может случиться.
Вдруг ничего более интересного в жизни не подвернётся. Жизнь, Дух, это такая
штука: всегда надеяться надо на самое лучшее и стремится к нему. Ну, а если не
получается - надо удовлетворяться тем, что под рукой, какое б оно ни было
(брезгливо смотрит на спящего Алигофрена). Пора и мне спать, Алигоша. Достали
эти духи: шляются по ночам, красивым женщинам спать не дают. Но ведь скучно
без них: работа, уборка, кольчуга, уроки, унылые безрадостные будни. А тут ещё
и 'Локомотив' постоянно проигрывает. Ну, чтоб я делала без бадминтона?
(С удовольствием вспоминает бадминтонистов, особенно Стасика). А вот возьму,
влюблюсь и отдамся. (Засыпая, еле ворочая губами)... Или подождать ещё лет
десять?
Занавес опускается
Публика кашляет, всхлипывает, вытирая слёзы. Несколько старушек попадало в обморок. Пожилой кандидат в мастера по бадминтону и группа болельщиков 'Локомотива' ругаются матом. Компания мужей-рогоносцев собирается разделаться с автором и артистами. Их жёны прячут глубочайшее сочувствие главной героине, обмахиваясь веерами и вызывающе громко сморкаясь в платки. Молодёжь уткнулась в мобильники, читая эсэмэски, пришедшие во время пьесы-драмы. Настоящая Жирафа, посетившая премьеру по приглашению аффтара, горько оплакивает свои бесцельно прожитые годы. Гипс с её ноги сняли: бриллиантов не прибавилось. За дело придётся браться по-новой, учитывая прежние ошибки.