ХРОНИКИ МАТЕРИ
КНИГА ШЕСТАЯ
МИРРА В ЮЖНОЙ ИНДИИ
Суджата Нахар
Несколько слов к читателю, если позволите
Здравствуйте! Здравствуйте! Друзья. Вы всё ещё здесь? Моё отсутствие было довольно долгим, не правда ли? Но ведь это лишь миг для вечности, не так ли? Вероятно, нужно объясниться. Но, зная моих читателей, не думаю, что это столь необходимо. Погружаясь в эту историю, вы поймёте причины того, почему работа над книгой заняла так много времени. Охваченный период времени составляет всего четыре года, но зато какие четыры года! Пока это тайна, и мне бы не хотелось, чтобы о ней сразу же разнесли повсюду. Предоставляю каждому из вас обнаружить всё самостоятельно.
Однако я должна раскрыть несколько секретов.
Наш друг, Патрис Маро, добыл для меня из архивов французского правительства кипу документов, касающихся бывшей Французской Индии. Я хорошо с ними поработала. И продолжу в следующей книге.
Николь Эльфи заслуживает сердечной благодарности за труд, который она безропотно взяла на себя, набирая мои рукописи на компьютере.
Что касается Мишеля Данино, я не знаю, что бы делала без его неоценимой помощи, всегда приходившей в ответ на мою тысячу и один вопрос; помимо самой задачи редактирования этой Шестой книги "Хроник Матери".
Помощь также пришла от братьев Абхая, Нирмала и Норена и сестры Супрабхи, на чью долю выпали внезапные вопросы, которые я имею привычку задавать.
И ещё стоит упомянуть материальную помощь, оказанную друзьями Магдой и Вернером Итин? Книга не увидела бы свет, если бы Вернер не подарил мне "волшебный глаз".
На самом деле причиной такой задержки стала просьба Шри Гобиндо Гопала Мукхопадхьяи, поддержанная Сатпремом. Представьте себе! Они хотели, чтобы я погрузилась в истоки садханы Шри Ауробиндо. Я не могла им отказать, не так ли? Несмотря на всю свою некомпетентность. Поэтому, уступив их пожеланиям, я погрузилась в тему, поскольку мои представления были туманными, если не сказать совсем сбивчивыми. И, о боже! На какие несметные сокровища я наткнулась! Здесь я представляю вам лишь малую часть этих бесценных сокровищ. В надежде, что хотя бы некоторые из вас отправятся дальше, чтобы открыть этот клад.
Удачной охоты! Наслаждайтесь.
Пролог:
Давным-давно, очень давно, ещё до того, как родились вы или я, до того, как родились наши родители, бабушки и дедушки, и даже до того, как родились их бабушки и дедушки, несколько тысяч лет назад, горный пик Виндхья однажды расстроился. И почему же он так расстроился? "Почему, - спросил он у Солнца и Луны, - почему вы не кружитесь вокруг меня? Разве я не больше, чем гора Меру?"
Солнце подумало про себя: "Ох уж эти старики! Посмотрите-ка на его гордыню! Сравнивает себя с золотой Махамеру. Надо же!" Вместо вежливого ответа Солнце продолжило своё ежедневное дело - совершать обход вокруг горы Меру.
Это, разумеется, разозлило Виндхью. "Я? Старик?! Ну я тебе покажу, кто тут старик!" Он тоже ничего не сказал грубому Солнцу. Виндхья действительно был почтенным старым горным хребтом. Он делит Индию на Север и Юг и был гораздо старше молодых Гималаев.
И тогда Виндхья начал расти. Он рос, рос и рос, пока не пронзил небо. Когда Солнце захотело вернуться на Юг, оно обнаружило, что путь ему преградил Виндхья. Теперь Виндхья зловеще улыбнулся Солнцу. Солнцу пришлось остаться на Севере. Постоянный зной Солнца выжигал северные равнины, в то время как Юг оставался во мраке. Вечный день и вечная ночь. Страдания по обе стороны горы Виндхья были ужасными. "Как долго! О, как долго ещё будет продолжаться такое положение дел?" Отчаянная молитва птиц, зверей, деревьев и рек вознеслась к Всевышнему Богу: "Приди, о приди и помоги нам, Господь!"
Господь наблюдал за происходящим. Он был из тех, кто пальцем о палец не ударит, пока его не попросят! Но теперь, когда всё творение просило Его сделать что-нибудь, Он задумался над ситуацией. Для Него было в порядке вещей придумать озорное решение.
"Агастья, - обратился Он к Риши, сидевшему перед Ним. - Окажешь мне услугу?"
Агастья всегда был готов к приключениям. Кроме того, он кое-что знал о Господе. Поэтому он кивнул.
"Видишь, Агастья, - ласково сказал Господь, - как страдают живые существа. Не поможешь ли ты им?"
"Как?" - поинтересовался Агастья.
"Ну, ты ведь гуру Виндхьи. Поэтому, когда ты пойдёшь к нему, он склонится перед тобой. А затем... затем ты скажешь ему вот что..." - прошептал Господь на ухо Риши.
Доблестный Агастья улыбнулся. Может быть, немного грустно? Но он был готов к игре.
Увидев приближающегося гуру, Виндхья склонил голову к его ногам, как и подобало воспитанной особе. Агастья благословил его. А затем сказал: "О великий Виндхья, я доволен тобой. Но у меня есть неотложные дела на юге. Не мог бы ты держать голову склонённой вот так, пока я не вернусь?" Виндхья согласился.
Но Агастья так и не вернулся.
С тех пор Виндхья больше никогда не поднимал головы. А Агастья остался на Юге.
Повторяя историю, Уттара Йогин, йогин с Севера, спустился в Южную Индию уже в наши дни, всего лишь несколько десятилетий назад. И он тоже никогда не вернулся на Север.
Он тоже получил Повеление от Господа.
Уттара Йогином был наш Шри Ауробиндо.
1
Тот, кого я ждала
"Тот, кого я ждала" - "celui que j'attendais", - писала Мирра во Франции после одного из бесчисленных видений, посещавших её в начале этого века.
В этом конкретном видении она оказалась в своём "семейном" доме - хотя и не знала его физически! Она жила там с отцом и двумя братьями. Все трое были большими и сильными. Оба брата были людьми "не слишком доброй воли", или, вернее, обладали несбалансированным виталом. Отец, хотя и не был высокоразвит, являлся человеком "доброй воли".
Все они собрались в обширном прямоугольном зале. Огромное окно, выходящее на юго-запад, пропускало свет. Стены были обшиты дубовыми панелями. Посреди западной панели располагался колоссальный камин из резного камня. Перед ним стоял старик-отец, одетый в тёмную и грубую ткань. Дом, должно быть, был построен на склоне холма, потому что из стеклянного окна открывался вид на огромную равнину, ограниченную на горизонте длинной цепью гор, полностью окутанных пурпурным туманом. Внизу долины, среди огромных деревьев, извивался ручей, ослепительно блестевший медными отблесками под последними лучами заходящего солнца. Вечер погрузил большой зал лишь в сумерки.
Молодая девушка сидела у окна, заходящее солнце было позади неё. Мирра отождествляла себя с ней. Она была одета в простое белое платье, сложенные руки покоились на коленях, а взгляд терялся в самом тёмном углу зала, на востоке. Казалось, все они ждали... кого-то.
"Внезапно он вошёл, но мы не слышали звука открывающейся или закрывающейся двери. Он вошёл с другого конца зала, к которому я сидела лицом. Для остальных он был сокрыт своего рода невидимостью, окутан величественным тёмно-пурпурным покровом, так что выглядел как обычный человек. Но что касается меня, я очень хорошо видела, что, хотя он и был весьма плотным, законы гравитации и движения (и, возможно, многие другие), которым подчиняемся мы, для него не существовали. Я узнала его всем своим существом".
Она была охвачена настолько сильным чувством, что не могла пошевелиться и "оставалась на месте".
Мирра отмечала: "В этом видении между ним и моей семьёй произошло несколько вещей, которые я не очень чётко помню, за исключением одной. Мой отец приблизился к вошедшему с глубоким почтением, чтобы приветствовать его уважительными словами. Существо света ответило тёплым объятием. Я была настолько потрясена, что не вполне уловила, что между ними произошло. Кроме того, что, когда они разомкнули объятия, мой отец, который до этого был в сером, тёмном одеянии, вернулся совершенно преображённым и одетым в великолепное широкое золотое одеяние. Полная восхищения, я сказала: "Посмотри, какие чудеса Он может творить".
Но пришёл Он именно за мной. Он подошёл ко мне, медленно раскрывая свой истинный облик. И постепенно я увидела - без тени удивления - что он был окутан ослепительным белым светом, и что он сам был светящимся"". Юная Мирра была поражена в самое сердце.
"Он был настолько удивительно прекрасен, что, преисполненная изумления и экстаза, я упала на землю, потеряв сознание на минуту. Но очень скоро я пришла в себя, затем приблизилась к Нему и первым делом припала губами к его стопам. Но с его помощью я тотчас же поднялась, положила голову ему на плечо, и мы долго оставались в объятиях друг друга. Очень долго мы стояли, глядя через огромное окно вдаль, на бескрайние равнины, на последние угасающие лучи заходящего солнца". Воцарилось безмолвие.
Это была трогательная картина. Темнобородое Существо света и девушка с каштановыми волосами в первом расцвете женственности. Он, смотрящий далеко за горизонт; она, с обожанием смотрящая на него. Он, печальный и серьёзный; она, излучающая счастье.
Во время этого долгого созерцания они без слов обменивались друг с другом сокровенными глубинами своих душ и мыслей. В безмолвии они беседовали о величии работы, которую предстояло совершить, и о великолепии неминуемой победы, порукой чему "было ослепительное сияние, окружавшее его, словно великое обещания".
После их долгого и безмолвного созерцания он поворачивает к ней лицо и прикасается губами к её лбу.
"Молодая женщина тоже постепенно становится светящейся. Затем они вдвоём ложатся рядом, рука об руку, на ложе для отдыха в глубине зала, и засыпают.
Белый свет, исходящий от них, становится всё более и более интенсивным и распространяется всё шире и шире. Он проходит сквозь дом, излучается очень далеко над необъятной равниной. И везде, куда приходит это гармоничное сияние, оно несёт с собой здоровье, надежду, гармонию и радость".
Утром Мирра просыпается поздно, в своей собственной постели, сильной и счастливой. "Никакие слова не могут описать то глубокое счастье, которое я испытывала. Всё в этом человеке было мне знакомо, до такой степени, что я едва ли рассматривала его черты. То, что исходило от него, его голос, его жесты, его выражение лица - всё это было мне так хорошо известно, так сладостно, так прекрасно, что даже сейчас, когда я полностью проснулась, я всё ещё чувствую глубокое волнение, когда думаю об этом. Он был высоким, худощавым, его волосы и борода показались мне тёмными, но в этом мои воспоминания не совсем точны. Выражение его лица было чрезвычайно серьёзным и печальным, но бесконечно мягким и нежным. Я бы не смогла хорошо его описать, но уверена, что узнаю его среди миллионов".
Он всегда смотрел далеко за горизонт. За пределы запредельного. В полдни будущего.
Мирра узнала Существо света, когда встретила его.
Именно в "Гостевом доме" (Guest House) она впервые увидела его, когда приехала в Пондичерри в 1914 году.
Это было "всего лишь началом моего видения", говорила Мать. Шесть лет спустя, когда она вернулась из Японии и встретила его снова "в том же самом доме и таким же самым образом - произошло то, что было в КОНЦЕ этого видения".
2
Мирра была рождена свободной
"Шри Ауробиндо видел с большей ясностью, - сказала Мать Сатпрему, объясняя одну ситуацию. - Это было первое, что он сказал юношам из своего окружения, когда я приехала в 1914 году - он видел меня всего один раз - он сказал им, что я, Мирра (он сразу же назвал меня по имени), "была рождена свободной"".
Он также сказал этим юношам, что "нигде и никогда не видел столь абсолютной и безоговорочной самоотдачи".
Мирра встретилась со Шри Ауробиндо 29 марта, в 3:30 пополудни, в Guest House, куда Шри Ауробиндо переехал вместе с юношами несколькими месяцами ранее.
У нас бывают побуждения более настойчивые, чем доводы рассудка. Что-то побудило Мирру - она и сама не знала что - пойти на встречу со Шри Ауробиндо совершенно одной. "Я поднялась по лестнице, а он стоял там, ожидая меня наверху". Глаза Матери расширились при этом воспоминании. "В точ-но-сти моё видение! Одет так же, в той же позе, в профиль, с высоко поднятой головой. Он повернул голову ко мне, и я увидела в его глазах, что это был Он. Две вещи совпали (Мать сделала жест), внутренний опыт мгновенно соединился с внешним опытом, и произошло слияние: решающий шок".
В тот день они немного поговорили. Мирра в нескольких словах рассказала Шри Ауробиндо о некоторых своих реализациях и об одной конкретной трудности, которую ей пока не удавалось преодолеть. Это было ментальное безмолвие, которого она стремилась достичь. Ментальное безмолвие, при котором что угодно может проходить через твою голову, не вызывая ни малейшей ряби. "Это субстанция ментального существа, которая неподвижна, настолько неподвижна, что ничто её не тревожит", - как описывал это Шри Ауробиндо. Если приходят мысли или активность, "они приходят извне и пересекают разум, как стая птиц пересекает небо в безветренном воздухе. Она пролетает, ничего не тревожа и не оставляя следа".
Мать откровенно сказала, что она пыталась достичь полного ментального безмолвия, но не преуспела. "Я пыталась, но не смогла этого сделать. Я могла быть в безмолвии, когда хотела этого, но как только я переставала думать исключительно об этом, переставала желать только этого, вторжение возобновлялось, и всю работу приходилось начинать сначала, - вздохнула Мать. - Это всё, что я ему сказала, не вдаваясь в особые подробности, а лишь в нескольких словах".
На следующий день она отправилась на встречу со Шри Ауробиндо с Полем Ришаром. "На следующий день он уделил мне полчаса. Я присела; это происходило на веранде Guest House; я сидела там, на веранде". Она села на пол рядом со Шри Ауробиндо. "Перед ним стоял стол, а Ришар был на другой стороне, лицом к нему. Они начали разговаривать. Сама я сидела у его стоп, совсем крошечная, со столом прямо передо мной, он доходил мне до лба, давая небольшую защиту". Шри Ауробиндо сидел на стуле, как и Ришар по другую сторону стола. "Итак, я села рядом с ним, и он начал разговаривать с Ришаром - о мире, Йоге, будущем, обо всяких вещах: о том, что должно было произойти - он уже знал, что разразится война.
Это был 1914 год, война началась в августе, а он уже знал об этом в конце марта или начале апреля. Так что они вдвоём всё говорили, говорили и говорили - грандиозные размышления". Для Мирры, у которой были свои видения и откровения - у неё тоже - это было уже пройденным этапом, и её не интересовали рассуждения. Она на самом деле не слушала. "Я ничего не говорила, ни о чём не думала, не пыталась что-либо сделать, ничего не желала, я просто сидела рядом с ним".
Этот день был 30 марта 1914 года. "Я просто сидела там, не слушая, как вдруг почувствовала, что в меня вошла великая Сила - покой, безмолвие, нечто колоссальное! Она пришла, сделала вот так (Мать провела рукой по лбу), спустилась и остановилась здесь", - сказала она, указывая на свою грудь. То есть она охватила три активных ментальных центра. "Когда они закончили разговаривать, я встала и ушла. И тут я заметила, что не осталось ни единой мысли - я больше ничего не знала и ничего не понимала. Я была абсолютно ПУСТА. ЗА ЭТО я возблагодарила Господа и в сердце своём поблагодарила Шри Ауробиндо".
Внезапно я почувствовала, как в меня вошла великая Сила...
Из сознания Мирры полностью исчезло множество вещей, составлявших её жизнь, вероятно, всё, что было бесполезным. Но всё, что в ясном видении готовило Существо к действию, удерживалось. "Ещё до того, как приехать сюда и встретить Шри Ауробиндо, - рассказывала Мать, - я реализовала всё необходимое, чтобы начать его Йогу. Всё было готово, классифицировано, организовано. Великолепно! Превосходная ментальная конструкция... которую он разрушил за пять минут!"
Неожиданный поворот событий оставил Мирру поражённой. "Как я была счастлива! А-ах! Это было поистине наградой за все мои усилия". Структура, выстраиваемая столько лет, испарилась в одно мгновение!
"Ничего! Я больше ничего не знала, вообще ничего не понимала - в голове не осталось ни единой идеи! Всё, что я тщательно выстраивала на протяжении стольких лет - мне было больше тридцати пяти, я думаю - посредством всего моего опыта: сознательная йога, бессознательная йога, жизнь, прожитые опыты, классифицированные и организованные - о, какой монумент! - крах! Всё это рухнуло. Великолепно. Я ведь его даже не просила".
Мирра пыталась. С 1912 по 1914 год она выполняла бесконечные упражнения, чтобы успокоить свой ум. Она могла легко выходить из тела, но ум внутри продолжал работать. "Годами я пыталась поймать тишину в своей голове, но мне это никак не удавалось. Я могла отстраниться от него, но он продолжал крутиться. Но в тот момент все ментальные конструкции, все ментальные, умозрительные структуры... ничего из этого не осталось - большая дыра.
Умиротворённая, светящаяся дыра!"
Но многие ли из нас способны вынести состояние безмолвного, "продырявленного" ума? Шри Ауробиндо наделял этим даром и других до Мирры. "Один человек (не ученик - в те дни у меня не было учеников), - рассказывал Шри Ауробиндо, - спросил меня, как заниматься Йогой. Я ответил: "Сначала успокой свой ум". Он так и сделал, и его ум стал совершенно безмолвным и пустым. Тогда он примчался ко мне со словами: "Мой мозг пуст от мыслей, я не могу думать. Я становлюсь идиотом"". Шри Ауробиндо всегда обладал хорошим чувством юмора. "Он не остановился, чтобы посмотреть и понять, откуда берутся те мысли, которые он произносил! И он не понимал, что тот, кто уже является идиотом, не может им стать". Шри Ауробиндо откровенно добавил: "Как бы то ни было, в те дни я не отличался терпением, я бросил его и позволил ему потерять таким чудесным образом достигнутое безмолвие".
Мирра же, напротив, очень высоко оценила чудесный дар. "Впоследствии я вела себя очень тихо, чтобы не потревожить это состояние. Я не разговаривала, очень старалась воздерживаться от размышлений и крепко удерживала его, крепко прижимала к себе. Я говорила себе: "Пусть это продлится, пусть это продлится, пусть это продлится..."".
Восемь или десять дней она бережно хранила его в себе. Она жила в своей внутренней радости, в то время как внутри неё ничто не шевелилось. "Я говорила очень мало, и это происходило механически, это была не я. Затем медленно-медленно, словно падая капля за каплей, что-то выстроилось снова. Но у этого не было границ, не было..." Она замолчала, оглядываясь назад сквозь годы. "Оно было безгранично, как вселенная, и удивительно спокойно и наполнено светом". Указывая на свою голову: "Здесь ничего, но ТАМ", - сказала она, сделав жест над головой. "И затем все вещи начало видеться оттуда".
Раз это пришло, то навсегда. "Оно хорошо укоренилось". Оно больше никогда её не покидало. "Знаешь, - удивлённым голосом говорила Мать Сатпрему, - это доказательство силы Шри Ауробиндо, и это несравнимо ни с чем! Я не верю, что когда-либо был пример такого - как бы это сказать? - такого полного успеха: чудо. Это состояние НИКОГДА меня не покидало. Я ездила в Японию, занималась самыми разными делами, пережила всевозможные приключения, даже самые неприятные, но оно никогда меня не покидало - безмолвие, безмолвие, безмолвие..." Её голос затих.
"Именно он сделал это, от начала и до конца. Я даже не просила его, не было ни устремления, ничего... Я ничего не делала - просто сидела там. Внешне он казался полностью поглощённым своим разговором о тех или иных вещах, о том, что должно было произойти в мире..."
Мирра тихо сидела у стоп Шри Ауробиндо, пока он разговаривал с Ришаром. Она слышала звуки их разговора, не обращая на них особого внимания. "Это продолжалось около получаса, - сказала Мать. - А потом, когда я встала, я больше ничего не знала, я больше ни о чём не думала, у меня больше не было никаких ментальных построений. Всё ушло, абсолютно всё. Пустота. Как будто я только что родилась".
3
Прибытие
Шри Ауробиндо высадился на Коромандельском берегу в 1910 году. То, что произошло в Guest House - его пятом доме - случилось, начиная с 1914 года и далее. Какую жизнь вели Шри Ауробиндо и, к слову сказать, его молодые спутники в течение четырёх предшествующих лет в Пондичерри? Позвольте мне попытаться быть логичной - или, лучше сказать, хронологичной? - и начать с самого начала.
Пароход S.S. Dupleix покинул причал ! 1 Эспланад-Мурингс на реке Хугли в пятницу, первого апреля, в 6:30 утра. Под командованием капитана Мюссо французский почтовый пароход уверенно продвигался вперёд, идя на всех парах вниз по Бенгальскому заливу со своим драгоценным "грузом". 4 апреля 1910 года, около четырёх часов пополудни, он бросил якорь в гавани Пондичерри. Те, кто был в курсе, хотели устроить Шри Ауробиндо совершенно особенный приём. Мони отговорил их от этой затеи, аргументировав тем, что, поскольку Шри Ауробиндо прибывает сюда тайно и будет жить здесь тайно, их запланированный публичный приём может привести к утечке информации. Слова Мони имели смысл, поэтому, хоть и разочарованные, они отказались от своего плана.
Мони, приехавший на поезде, добрался до Пондичерри в первые часы (в 2:30 ночи) 31 марта и провёл остаток ночи в зале ожидания вокзала. Утром, как только смог, "я забрался в странную, приводимую в движение человеком штуковину, называемую пуш-пуш". Молодой бенгалец был горько разочарован тем, что увидел в городе. Он так много слышал о "любящих красоту французах и их прославленной столице Париже". Местом его назначения была редакция еженедельника India, дом ! 10 на улице Вальдаур (позже переименованной в улицу Дюплекса, а ныне - улицу Неру), которая оказалась типографией. Владелец там не жил. Местный житель направил новоприбывшего в другую часть города: к дому на улице Мутхумариамман Койл. Именно хозяину этого дома, Шринивасачари, Мони вручил рекомендательное письмо от Шри Ауробиндо.
Шринивасачари был тамильским брамином. Мони увидел перед собой мужчину тридцати с небольшим лет, среднего роста, светлокожего, большеглазого, с широким лбом, острым носом, гладко выбритого, б"льшая часть головы которого была обрита, за исключением макушки, откуда спадала длинная прядь волос (тикки), одним словом - "чисто арийской внешности". Его предки были родом из Майсура. Именно прадед Шринивасачари первым перебрался в Мадрас; он был назначен окружным судьёй. Его сын, дед Шриниваса, стал адвокатом в Высоком суде Мадраса. К тому времени семья начала осознавать всё зло британского правления. Поэтому отец Шриниваса уехал в Пондичерри, и его дети получили образование там. Таким образом, Шринивасачари не был чужим в Пондичерри. Однако после смерти отца семья вернулась в Мадрас, и мальчики пошли там в колледж. Именно появление Тилака на национальной арене привлекло семью к работе на благо страны.
Шринивас вернулся в Пондичерри, чтобы помочь Субрамании Бхарати, ордер на арест которого выдало правительство Мадраса - но Бхарати ускользнул в Пондичерри до того, как его успели арестовать. Услышав, что Бхарати подвергается преследованиям со стороны французской полиции по наущению мадрасского правительства, Шринивас последовал за своим другом туда. Именно тамильский еженедельник India навлёк гнев британских правителей на редактора, печатника и авторов.
Когда редактор India был посажен в тюрьму, остальные собрали свои пожитки, проскользнули сквозь британскую облаву и отправились во французский анклав. Оттуда они снова начали издавать India. Репортёр из India даже брал интервью у Шри Ауробиндо в Калькутте. Мы не знаем, кто именно это был, но Шри Ауробиндо встречался как с младшим братом, так и с зятем Шринивасачари в Калькутте, когда проживал в доме своего дяди по материнской линии ("На-Мешо"). Брат, С. Партхасаратхи Айенгар, вероятно, был тем самым "Секретарём судоходной компании "Свадеши Стим Навигейшн"", с которым у Шри Ауробиндо была назначена встреча на "3 часа" 20 июля 1909 года, как он отметил в своём дневнике. Партхасаратхи отправился в Северную Индию, чтобы вести агитацию в пользу своей судоходной компании. Мони, со своей стороны, узнал в зяте Рангачари человека, который встречался со Шри Ауробиндо в Калькутте. Так что кажется вполне вероятным, что Шри Ауробиндо дал интервью именно Рангачари, и оно было опубликовано в India в сентябре 1909 года.
Предваряя статью, репортёр не забыл поделиться собственным впечатлением от революционного лидера. "Он вёл очень простую жизнь, и в своих дхоти и рубашке выглядел вполне обычно; но в его глазах горел огонь Милости и знания, а там, где он жил, царил ореол таинственного покоя". Именно этому репортёру во время интервью Шри Ауробиндо дал своё "предсказание" о том, что Индия обретёт свободу среди мировых потрясений и революционных перемен, дав свой ответ "с мягкими, сладостными и полными динамизма интонациями", как выразился журналист.
Шринивасачари открыл письмо, принесённое Мони, прочитал его и узнал о планах Шри Ауробиндо. Он оказал гостеприимство восемнадцатилетнему юноше из Бенгалии. "Я провёл четыре с половиной дня до прибытия Ауробиндо в доме господина Ачари, не делая ничего, кроме как ел и спал. Каждый день незадолго до заката я ходил с тремя или четырьмя людьми на пляж и, проведя час или два на пирсе, возвращался вместе с ними". Эти господа также подвергали его тщательным расспросам. Только... ну, беда была в том, что, хотя Мони имел аттестат зрелости и мог бегло читать по-английски, он не мог на нём бегло говорить. Его словарный запас состоял из "да", "нет" и "очень хорошо". Это было обычным делом для бенгальских студентов. Южноиндийцы, напротив, довольно бегло говорили на этом языке. Помню, как я была совершенно поражена, услышав в Мадрасе рикшу, говорящего по-английски! Тем не менее, хотя пондичеррийские господа и пытались вытянуть информацию из бенгальского юноши путём исчерпывающих допросов, они не смогли далеко продвинуться и по-прежнему относились к нему с подозрением: действительно ли он был посланником от Шри Ауробиндо, или же это правительственный шпион? Со своей стороны, Мони тоже волновался. К его беспокойству, ему даже не сказали, где они собирались поселить своего Гостя. Каждый раз, когда он осмеливался поднять эту тему в разговоре со Шринивасачари, он замечал, что хозяин уклоняется от ответа. От Мони отмахивались ничего не значащими ответами: "О, там посмотрим", "всему своё время" и тому подобными.
Наступило четвёртое апреля. Из офиса судоходной компании Messageries Maritimes на набережной Шринивасачари и его друзья получили информацию о времени, когда ожидалось прибытие парохода Dupleix в гавань Пондичерри. Днём Мони и Шринивасачари вместе отправились на пирс. Гавань Пондичерри слишком мелководна, чтобы морское судно могло пришвартоваться у берега, поэтому S.S. Dupleix бросил якорь на расстоянии от четверти до полумили от пирса. Двое мужчин спустились на посадочную платформу и каким-то образом умудрились забраться в раскачивающуюся вёсельную лодку... выполнив при этом почти акробатические трюки: "Боже мой! Как же её качает и бросает!" - почувствовал Мони. В лодке находилось от восьми до десяти гребцов. В Бенгалии Мони привык видеть на Падме или Ганге крытые лодки, но та лодка, в которую он сел сейчас, была открытой. На ней они направилась к кораблю. Когда они приблизились к нему, то разглядели Шри Ауробиндо и Биджоя, стоявших на палубе, чьи взоры были устремлены на приближающуюся лодку.
Биджой Наг был молодым революционером из Калькутты, который помогал Шри Ауробиндо в его тайном путешествии. Мони и Шринивасачари поднялись по верёвочной лестнице. С палубы все четверо спустились в каюту второго класса, которую занимали мореплаватели. Пока молодые люди паковали багаж, а двое старших беседовали, всем подали чай и "тарелку маленького, хрустящего печенья в форме рыбок". Будучи ортодоксальным тамильским брамином, Шринивасачари не стал притрагиваться к корабельной пище. Но остальные с удовольствием угостились. После чаепития в каюте молодые люди взяли три сундука и постельные принадлежности, а затем все четверо мужчин спустились в лодку, которая доставила их обратно на пирс. Оттуда они прошли по всей его длине до дороги, идущей вдоль набережной - Кур Шаброль (Cours Chabrol), как она тогда называлась.
Старый пирс в Пондичерри, где высадился Шри Ауробиндо
Шринивасачари повёз Шри Ауробиндо в экипаже, запряжённом лошадью, который он раздобыл для этого случая у друга. Субраманья Бхарати, которому предстояло стать знаменитым тамильским националистическим поэтом, сопровождал их. Мони и Биджой следовали позади на пуш-пуше с багажом и тамильским проводником.
Конная повозка, подобная тем, что использовались примерно в 1910
К великому удивлению Мони, дом, куда привёл их проводник, был вовсе не тем убогим домишкой на грязной улице, который ему показывали накануне. Этот дом был большим и солидным! "В сопровождении проводника я поднялся на третий этаж этого дома и обнаружил, что там чисто, опрятно и никто не живёт". В то время Пондичерри не мог похвастаться ни одним другим трёхэтажным домом, добавляет Мони.
Второй этаж, отведённый под жилище Шри Ауробиндо, был совсем не большим. "Именно поэтому он идеально подходил для того, чтобы оставаться в укрытии". Там были две крошечные комнаты размером девять или десять квадратных футов, и ещё одна, поменьше, которая, если войти в неё впервые, могла показаться лёгким железнодорожным вагоном. Дом выходил окнами на север, и на нём была небольшая открытая терраса с перилами. "Сзади, с южной стороны, располагалась длинная крытая веранда". На западе, если спуститься с веранды на две-три ступени, находилась кухня. Эта часть второго этажа была надстроена над задней стороной дома и не просматривалась с главной дороги. Она представляла собой отдельный компактный блок. Впрочем, туалет находился на первом этаже, "чистый, опрятный и сияющий". Но единственным недостатком было отсутствие ванной комнаты. Условия для купания были на цокольном (первом) этаже. Поэтому Шри Ауробиндо приходилось спускаться туда раз в день. Разумеется, во время его купания главная дверь оставалась запертой.
Это была резиденция Кальве Шанкара Четтиара. Выдающийся гражданин Пондичерри, он был почётным мировым судьёй, крупным бизнесменом и одним из богатейших людей города.
Когда Мони в сопровождении проводника поднялся на второй этаж дома Шанкара Четти, "войдя в небольшую комнату, я увидел Ауробиндо, сидевшего в кресле, тогда как Шринивасачари вместе с ещё четырьмя или пятью людьми почтительно стояли перед ним". Среди них был и Рангачари, приехавший до 4-го числа. И Субраманья Бхарати, с которым Мони уже был знаком.
Таким образом, с 4 апреля 1910 года, когда счастливое солнце собирало цветы облаков, чтобы осыпать ими Землю перед уходом на покой, Шри Ауробиндо, Мони и Биджой сделали дом ! 39 на Комутти-стрит своим убежищем в Пондичерри на ближайшие несколько месяцев.
Было ли совпадением то, что первое пристанище Шри Ауробиндо ранее давало приют Свами Вивекананде, когда тот посещал Пондичерри? Это произошло в январе 1893 года, всего за несколько недель до того, как юный Ауробиндо ступил на индийский берег по завершении плавания из Англии.
4
Дом Шанкара Четти
По пути от Кур Шаброль к дому Шанкара Четти, пока они ехали в конном экипаже, Шринивасачари и Бхарати объясняли Шри Ауробиндо всё относительно его жилья. Сначала Гость неохотно соглашался жить в чужом доме и сказал, что предпочёл бы отдельное жильё. Двое мужчин заверили его, что альтернатива есть, если этот вариант ему не подойдёт. Но этот вариант был безопаснее другого. Не согласится ли "Бабу" попробовать хотя бы на эту ночь? Шри Ауробиндо согласился. По прибытии он осмотрел предоставленное жильё "и обнаружил, что, если закрыть двери на лестнице, весь верхний этаж превращается в отдельный блок", - вспоминал Шринивасачари. На следующий день, когда его спросили, Бабу сказал, что место уединённое и пока менять его нет необходимости.
У гостей не было ни кровати, ни постельных принадлежностей. У Мони и Биджоя были соломенные циновки, а для Шри Ауробиндо предоставили тонкий матрас.
Дом Шанкара Четти в том виде, в каком он существовал в 1950-х годах. Вероятно, Шри Ауробиндо жил в небольших комнатах на верхнем этаже.
Шри Ауробиндо, Мони и Биджой прожили в доме ! 39 на Комутти-стрит (ныне улица Кальве Суппраян Четти) приблизительно шесть месяцев. В течение первых трёх месяцев ни один из троих ни разу не переступил порог дома. Даже во двор они спускались лишь раз в день, чтобы искупаться - настолько полным было их уединение.
После этого Шри Ауробиндо позволил двоим юношам выходить на улицу, хотя сам от этого удовольствия отказывался. Вдвоём они обычно выходили около пяти часов вечера, прогуливались по пирсу около часа, встречались и беседовали с кое-какими местными знакомыми, а затем возвращались домой.
Как правило, иностранных гостей у них не было. Поль Ришар стал исключением. Он встречался со Шри Ауробиндо дважды. Они долго беседовали вместе, каждый раз по два-три часа.
Зато по вечерам заглядывали местные революционеры. Субраманья Бхарати приходил каждый день. Большинство местных жителей жили тут ещё до моего рождения. Однако с одним джентльменом, господином Муттайеном, я всё же встречалась. В 40-х годах он преподавал французский язык старшеклассникам школы Ашрама, в числе которых были и две мои младшие сестры. Он был большим ревнителем хороших манер, этот Муттайен. Что ж, во всяком случае, ему выпала честь видеть, как Шри Ауробиндо ходил по двору Шанкара Четти. Нам уже выпадал случай, когда мы говорили о двух долгих постах Шри Ауробиндо, упомянуть, что более продолжительный из них проходил здесь, в этом доме. Он постился двадцать три дня, продолжая при этом всю свою деятельность. Но что же он ел, когда не постился? Предоставим слово Мони с его описанием их трапез.
"Шри Ауробиндо пил чай дважды в день - один раз утром (около 6:30 или 7), и снова в четыре часа дня. Мы вдвоём довольно долго не могли привыкнуть пить чай. В течение этих шести месяцев Шри Ауробиндо пил чай из серебряного стакана, который ему подарил Шанкар Четтиар". Это был вовсе не дорогой чай, а самый обычный. Юноши перекусывали в перерывах между трапезами.
"Позвольте мне теперь познакомить вас, - пробормотал Мони, - с некоторыми из наших пищевых привычек во время пребывания в доме Четтиара. На кухне на втором этаже, о которой я упоминал ранее, в ряд стояли четыре или пять обычных дровяных печей. Дрова тогда использовались в Пондичерри повсеместно". Биджой и Мони начинали готовить обед там примерно в одиннадцать часов. "Биджой был шеф-поваром, а я - его помощником. Была одна железная сковорода и две-три глиняные посудины". Это всё, что у них было. "Мы сидели на полу кухни и ели рис, подаваемый на банановом листе". Также были баклажаны. В отличие от мягких бенгальских баклажанов, эти были твёрдыми, как кирпич; они нарезали их кружочками и научились немного размягчать, отваривая в мунг-дале. Вдобавок они делали своего рода кашицу или пюре из сладкой тыквы. "Биджой и я ели после того, как Шри Ауробиндо заканчивал свой обед. Банановые листья приносили вместе с нашими овощами. Для уборки, стирки и похода за покупками наняли служанку.
В течение этих шести месяцев наше меню неизменно состояло из пяти пунктов: рис, мунг-дал, баклажаны, сладкая тыква и молоко. Никаких изменений, никаких исключений, абсолютно ничего - словно колесо судьбы, эти продукты неизменно появлялись каждый день на нашей кухне на втором этаже... По вечерам мы все втроём ели паяс. Настоящий случай простой жизни и высоких помыслов. Естественно, высокие помыслы были исключительно заботой Шри Ауробиндо".
Им повезло, что в 1910 году витамины и калории ещё не были открыты.
Как отметил Мони в середине 40-х годов: "Вот почему мы выжили и я могу записать эту историю".
И всё же, когда через три месяца двоим юношам разрешили выходить по вечерам, они попытались тайком принести яйца. Яйца в доме ортодоксального вегетарианца! Но как избавиться от скорлупы? Смыть в водосток, конечно же! И она исчезнет в канализации. К огорчению мальчиков, водосточная труба заканчивалась примерно в одном футе от земли во дворе. Яичная скорлупа высыпалась кучей в одном из углов. Четтиар отнёсся к юношам снисходительно, сказав больше так не делать. Больше они так не делали; следующие три или четыре раза, когда они ели яйца в доме, юноши осторожно выносили скорлупу в карманах.
С яйцами ещё как-то можно было справиться, но рыба? Как долго бенгалец, привыкший есть рыбу, мог обходиться без неё? Свами Айяр был молодым тамильским брамином. Его приставили к ним в качестве компаньона, чтобы он заботился об их нуждах. Он был родом из Тинневелли и совсем недавно приехал в Пондичерри. В то время он был редактором тамильской газеты "Дхарма" (Тарумам) и жил в Дхармалаяме, где эта газета и печаталась.
Мони и Биджой жарили рыбу в доме Айяра - тот был менее ортодоксален, чем старшее поколение - заворачивали жареную рыбу в газету и проносили свёрток в дом. Ни души вокруг. Всё прошло без сучка и задоринки... в первый раз. Но не в следующий. Когда юноши попытались проделать тот же трюк во второй раз, оказалось, что Шанкар Четтиар был тут как тут.
"Направившись прямиком к лестнице, - вспоминает Мони, - я попытался избежать встречи с ним. Но он оказался проворным и перерезал мне путь. Затем, указывая на свёрток, он спросил: "Что там?"
- Сласти, - ответил я, а в левой части моей груди что-то заколотилось.
Четтиар снова спросил: "Откуда?"
Я ответил: "Купил на рынке". Колочение переросло в настоящий глухой стук. И тут меня осенило.
- Для Бабу.
Четтиар мгновенно отступил и освободил мне проход. Я взбежал по лестнице, перескакивая через две ступеньки".
В то время тамильские друзья в Пондичерри звали Шри Ауробиндо "Бабу".
*
Но кроме еды, сна, купания и прочего, чем ещё они занимались? Как они проводили время?
Шри Ауробиндо открыл своим ученикам в 1923 году, что он "следовал определённой программе, которая была изложена для меня, когда я спустился в Пондичерри". Мы вернёмся к этому чуть позже.
Но он был не из тех, кто пренебрегает кем-либо. Радостное служение двоих бенгальских юношей, должно быть, тронуло его. Бог, как я отлично знаю, никогда не пренебрегает Своими слугами. Он/Она всегда даёт необходимую помощь, даже материальную. Божественное жаждет полного расцвета существа.
Именно во время этого трёхмесячного фактического заточения, когда делать было практически нечего, Мони пришла в голову идея ухаживать за Музой бенгальской литературы.
Мони и Биджой, особенно первый, немного учились. Мне случайно известно, что Мони хорошо владел бенгальским, английским и французским языками. Возможно, он учил и тамильский. Но Шри Ауробиндо не был его учителем тамильского!
Ещё был их новообретённый друг, С. Айяр, который по возрасту был к ним ближе, чем остальные. Юноши часто весело проводили с ним время. Но чего они, должно быть, ждали с самым большим нетерпением, так это вечеров. Вечеров, проведённых с их обожаемым "Седждой" (старшим братом). Ибо именно тогда Бхарати и Шринивасачари приходили навестить "Бабу". Шринивасачари мог видеть "Бабу" в любое время дня, если возникала необходимость.
Беседы старших были захватывающими. Они не обязательно вращались только вокруг политики, хотя это, должно быть, и было главной темой, поскольку все они были революционерами. К тому же Шри Ауробиндо всегда любил держать руку на пульсе нации.
Кроме того, как мы уже видели, революционеров того периода очень привлекала Йога. Добавьте к этому тот факт, что и Шри Ауробиндо, и Бхарати были людьми широкого кругозора. Когда они оставались одни, темы их разговоров, как можно предположить, были широки, словно Вселенная.
Моя идея получила подтверждение, когда я наткнулась на некоторые записи С. Шринивасачари. В его заметках говорится, что "хотя политические темы часто возникали в разговоре, политика перестала быть нашим единственным увлечением". Шри Ауробиндо давал им "некоторые указания относительно того, как практиковать концентрацию" и наблюдать за тем, как мысли возникают в уме. "После таких указаний наша беседа переходила на общие темы, и в один из таких случаев я спросил его, что он имел в виду под записями акаши, о которых он обычно писал в своём журнале "Кармайогин".
Он ответил, что сам не может сказать о них многого, он ощущал, что перед его глазами разворачиваются своего рода исписанные свитки, а в уме возникают связанные с ними идеи, и он не мог сказать ни то, что это за язык, ни что это за письменность".
Ещё один момент, отмеченный Шринивасачари: "В другой раз он говорил нам, что грядущая Юга будет отмечена славой и великолепием, ибо человек сможет жить в этом мире гораздо более высокой, почти божественной жизнью. Тогда Бхарати заметил, что если уж и жить на земле божественной жизнью, то и мы тоже должны обрести бессмертие. Да, - ответил он, - нам придётся обрести его, если мы работаем ради этого".
И Шри Ауробиндо упорно работал - десятилетиями - чтобы положить начало Новой Юге.
5
Уттара Йогин
Что Мони и Биджою, должно быть, нравилось больше всего, так это сеансы или сессии "автоматического письма". Они могли быть очень захватывающими.
Да, в течение нескольких лет в Пондичерри Шри Ауробиндо продолжал практику автоматического письма, пока полностью не понял, что за этим стоит.
Похоже, в течение первых трёх месяцев сеансы проводились регулярно. Помимо Мони и Биджоя, постоянными участниками были и Бхарати, и Шринивасачари. Что ж, они были свидетелями написания таким способом книги "Йогическая садхана" (Yogic Sadhan). Каждый день писалась одна глава, отмечает Пурани. Книга с её девятью главами была окончена быстро. От кого Шри Ауробиндо "получил" её? "Когда я писал её, - сказал однажды Шри Ауробиндо, - каждый раз в начале и в конце передо мной возникал образ Раммохана Роя". Деталь от Пурани: "В последний день фигура, похожая на Раммохана Роя, казалось, растворялась в тонком плане возле угла потолка. Сделали вывод, что эти главы надиктовал Раммохан Рой". Несколько раз это подтверждал и сам Шри Ауробиндо: "Что касается "Йогической садханы", то писал её не совсем я..." И снова: ""Йогическая садхана" - это не собственное произведение Шри Ауробиндо, она лишь была опубликована с его примечанием, вот и всё..."
В другой раз он писал: "Но "Йогическая садхана" - это не моё произведение, а её содержание - не суть моей йоги, что бы ни продолжали твердить издатели в своей лживой аннотации, несмотря на протесты". Честный до малейших деталей жизни, Шри Ауробиндо в конце концов изъял книгу из обращения где-то в конце 1934 года. Он позаботился о том, чтобы не ставить своё собственное имя в качестве автора книги, а использовал имя Уттара Йогин (Uttara Yogi). Уттара Йогин означает "Йогин с Севера". И с этим связана целая история.
Давным-давно, в девятнадцатом веке, в округе Тируччираппалли в Южной Индии жила семья, владевшая обширными земельными угодьями, иными словами, семья заминдаров. Они жили в Кодияламе (или Кодайламе, или Кодайраме, как по-разному пишут разные авторы). Это была процветающая деревня. Как было принято в те времена, у заминдара был семейный наставник. Этот наставник родился у Шри Рангачариара и Джанаки Аммал в деревушке Сам-бодай в районе Ведараньям округа Танджор в сентябре 1829 года. Совсем молодым он начал кочевую жизнь. Вскоре, однако, он осел в деревне Нагаи, чтобы заниматься своей садханой. Так он стал известен как Нагаи Свами. Он не практиковал обряды или ритуалы, а непрерывно повторял разработанную им джапу, которая включала элементы мантры Гаятри, вплетённые в мантру Аштакшара (или Ом Намо Нараяная). Именно этому он учил своих последователей, которые не замедлили собраться вокруг него. Так ученики Нагаи Свами стали известны как Нагаи Джапаты.
Когда Нагаи Свами был готов войти в самадхи (как нам известно, около 1880 года), он созвал своих учеников и объявил, что в будущем они последуют за великим Гуру с Севера. "Йогин с Севера (Уттара Йогин) - это было моё собственное имя, - писал Шри Ауробиндо, - данное мне из-за предсказания, сделанного давным-давно известным тамильским йогином о том, что тридцать лет спустя (что совпадает со временем моего прибытия) йогин с Севера придёт на Юг как беглец и будет практиковать там интегральную йогу (Пурна Йогу), и это станет одним из знаков приближающегося освобождения Индии. Он произнёс три высказывания как признак, по которому можно будет узнать этого йогина, и все они были найдены в письмах к моей жене". "Три высказывания" - это были "три безумия", о которых Шри Ауробиндо писал Мриналини Деви 30 августа 1905 года.
Новому заминдару Кодиялама было всего два или три года, когда Нагаи Свами достиг самадхи. Но он был воспитан на этом предании. Не забыл он и передать предсказание Гуру своим детям. У него их было девять. Двумя из его сыновей были К. В. Рангасвами Айенгар и К. В. Шриниваса Айенгар (К - от Кодиялама, а В - от Васудевы, имени их отца). Спустя несколько месяцев после того, как Шри Ауробиндо прибыл в Пондичерри, когда очень мало людей знали - или должны были знать - о его присутствии там, некий осведомлённый человек выболтал секрет К. В. Рангасвами. Немедленно К. В. Р. послал своего друга, В. Рамасвами, выяснить, правдива эта новость или нет. С помощью Бхарати и Шринивасачари В. Рамасвами смог засвидетельствовать своё почтение Шри Ауробиндо.
Когда благая весть подтвердилась, К. В. Р. поспешил в Пондичерри и встретился со Шри Ауробиндо. Его надежда стала уверенностью. Да, здесь действительно был Уттара Йогин, о котором говорил семейный Гуру. Рассказывая об этом эпизоде своим ученикам, Шри Ауробиндо добавил: "Один заминдар, ученик этого йогина, разыскал меня и взял на себя расходы за издание книги "Йогическая садхана"". Эта книга, по словам Амриты, была напечатана в типографии "Шрирангам Вани Вилас" в 1911 году. Переиздававшаяся несколько раз на протяжении многих лет, в последний раз она вышла в 1933 году. К. В. Р. не только оплатил расходы на печать "Йогической садханы", но и пообещал финансовую помощь своему новообретённому гуру. Существовало поверье, что их собственный гуру обрёл новое рождение в Шри Ауробиндо. Он сдержал своё обещание. Он посылал деньги при любой возможности. Ему приходилось быть очень осторожным, чтобы никто не узнал о его помощи революционеру. И какому революционеру! "Самому опасному человеку", по мнению британского правительства. Если бы К. В. Р. поймали на оказании помощи такому революционеру, это грозило бы ему бедой. Он был крупным землевладельцем; и как избранный член Британского государственного совета он представлял помещиков в Законодательном собрании Дели во времена имперского правления. Его встречи со Шри Ауробиндо держались в строжайшем секрете, он встречался с ним ещё два раза. К. В. Рангасвами Айенгар был человеком с националистическими симпатиями и был хорошо знаком с Тилаком, Кхапарде, Лалой Ладжпатом Раем и другими.
Здесь будет нелишним сказать несколько слов о В. Рамасвами. В письме 1934 года (24 октября), в котором Шри Ауробиндо останавливался на теме внутреннего видения и способности видеть незнакомых людей, он говорил, что "это есть не только у йогинов, но и у обычных ясновидящих, гадающих на кристаллах и т. д.". Мать, чьи внутренние способности были высоко развиты, обладала "предвидением", "телепатическим видением" и множеством других видов видения. "Мать всегда видит людей, которых она не знает; некоторые потом приходят сюда, или сюда присылают их фотографии". Затем Шри Ауробиндо рассказал о своих собственных опытах. "У меня самого бывают такие видения, просто я обычно не пытаюсь их запоминать или проверять. Но было два любопытных случая, которые были одними из первых в своём роде, и поэтому я их помню. Однажды я пытался увидеть недавно избранного здесь депутата, а увидел совсем другого человека, того, кто впоследствии приехал сюда в качестве губернатора. В обычном ходе вещей я бы никогда с ним не встретился, но произошла забавная ошибка, в результате которой я пошёл к нему в бюро и сразу же узнал его".
Затем он описал своё второе видение. "Другим был некий В. Рамасвами, с которым мне предстояло встретиться, но я увидел его не таким, каким он был, когда приехал на самом деле, а таким, каким он стал после года проживания в моём доме. Он стал точной копией видения - коротко острижен, лицо грубое, суровое, энергичное, полная противоположность тому гладко выбритому вайшнаву, который приехал. Так что это было видение человека, которого я никогда не видел, и при этом с переменой во внешности, которая произошла в будущем - пророческое видение".
В. Рамасвами Айенгар приехал жить к Шри Ауробиндо где-то в 1911 году и уехал в середине 1913 года. Он стал известным писателем в тамильском литературном мире, автором рассказов. В тамильской литературе он известен под псевдонимом "Ва. Ра." (Va. Ra.) Именно благодаря помощи К. В. Р. он смог пройти обучение в колледже. В 1910 году он отправился в Калькутту. И даже пытался встретиться со Шри Ауробиндо в доме К. К. Митры на Колледж-сквер, но безуспешно.
Вот как Ва. Ра. описывает свою первую встречу со Шри Ауробиндо в комнате на верхнем этаже дома Шанкара Четти. "Тот день навсегда остался в моей памяти, - писал Ва. Ра. в декабре 1950 года. - Для меня было роскошным угощением наблюдать за беседой Ауробиндо и Бхарати. Разговор напоминал своего рода эстрадное представление. Только уровень был невероятно высок, оба они были, выражаясь языком крикета, "универсальными игроками"".
Ва. Ра. также говорит, что Шри Ауробиндо то и дело информировали о деятельности националистического движения "со всей Индии, особенно из Бенгалии и Пенджаба". Все присутствующие слушали эти рассказы. "Никто не брал с нас клятвы о неразглашении, и это очень примечательная черта характера Ауробиндо. Он доверял нашей чести и чувству патриотизма, веря, что мы не выдадим подобные вещи даже своим самым близким и дорогим людям".
6
Ордер на арест
Шри Ауробиндо оставил своих собственных "самых близких и дорогих" в сотнях километров от себя.
Дни складывались в недели, недели переходили в месяцы с тех пор, как он исчез из поля зрения общественности. "Внезапное исчезновение Арабиндо, - писал его двоюродный брат Сукумар, - и долгое отсутствие каких-либо новостей о нём повергли его дядей, тёть и других родственников в Деогхаре, особенно бабушку Арабиндо по материнской линии, жену Раджнараина Боша, в состояние тревоги". Беспокойство семьи нашло отражение в статье Сукумара Митры в бенгальском ежемесячнике Basumati. "Они писали нам письма в Калькутту, чтобы узнать новости об Арабиндо, но мы ничего не могли им о нём сказать". Сукумар, один из ключевых участников того переломного периода, естественно, знал всё о передвижениях Шри Ауробиндо, но он был связан обещанием никому не рассказывать о своём двоюродном брате. И вправду, он никому не сказал ни единого слова - даже своему отцу - о драматических событиях 31 марта, когда его кузен приехал из Чандернагора и сел на пароход "Дюпле" (Dupleix), следовавший в Пондичерри.
"Через семь или восемь дней после того, как Арабиндо покинул Калькутту, - писал Сукумар, - однажды вечером в воскресенье пришёл человек и попросил о встрече с моим отцом. Этот джентльмен сообщил ему, что генеральный директор Департамента уголовного сыска Индии, сэр Чарльз Кливленд, проживает в калькуттском отеле "Грейт Истерн". К нему пришла зашифрованная телеграмма из Пондичерри. Работа этого джентльмена заключалась в том, чтобы расшифровать её и перевести на обычный язык. Из телеграммы он узнал, что Арабиндо отправился в Пондичерри. Он сказал моему отцу, - объяснял Сукумар, - что они [отец и другие члены семьи] наверняка сильно волнуются, и именно поэтому он пришёл сообщить им эту новость. Мой отец с облегчением узнал, что Арабиндо в безопасности. А я, слушая эти новости из-за двери, был счастлив: мой труд и усилия увенчались успехом. Позже я передал эту новость своим помощникам, Нагендре и Сурендре".
Отец Сукумара, Кришна Кумар Митра, был известным и уважаемым гражданином Бенгалии.
Газеты не упустили возможности использовать внезапное исчезновение Арабиндо Бабу, чтобы поиздеваться над правительством. Правительство Бенгалии краснело от стыда. Естественно, как это свойственно газетам, они потчевали публику восхитительной смесью фактов и вымысла.
Amrita Bazar Patrika, пятница, 18 марта 1910 года.
Г-Н АРАВИНДА ГХОШ - ТАИНСТВЕННОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ
"Г-н Арабинда Гхош, который со времени своего освобождения из "хаджут" [тюрьмы] в связи с Делом о бомбе в Алипоре проживал в доме своего дяди, Бабу Кришны Кумара Митры, по сообщениям, таинственным образом исчез в течение последних нескольких дней. В последний раз его след был обнаружен в дакшинешварском "Калибари", где когда-то жил Рамакришна Парамахамса, и оттуда, как сообщается, он отправился в неизвестном направлении". - I.D. News
Слухов было в избытке. Чтобы остановить этот безумный поток, Шри Ауробиндо прислал из Чандернагора текст, опубликованный без подписи в журнале "Кармайогин" 26 марта 1910 года.
"Мы премного удивлены, узнав из местной прессы, что сдж. Ауробиндо Гхош исчез из Калькутты и сейчас беседует с Махатмами в Тибете. Сами мы не в курсе этого таинственного исчезновения. На самом деле сдж. Ауробиндо находится среди нас, и если он и ведёт какие-либо астральные дела с Кутхуми или любым другим из великих Риши, то этот факт неизвестен другим его Кошам. Но поскольку для его садханы ему на некоторое время требуется полное уединение и свобода от беспокойств, его адрес держится в строжайшем секрете. Это единственное основание для того удивительного слуха, который пустило в ход пылкое воображение нашего местного современника. По аналогичным причинам он не может заниматься журналистской работой, и газета "Дхарма" была передана в другие руки".
"... ибо в золотой век
Приходит в эпоху Кали - железо, подбитое золотом,
Йога будет возвращена людям,
Секты исчезнут, затихнут мрачные споры,
И атеизм сгинет с лица Земли,
Испепелённый знанием; любовь, братство
И мудрость вновь завладеют миром Шри Кришны".
["... for the golden age
In Kali comes, the iron lined with gold,
The Yoga shall he given hack to men,
The sects shall cease, the grim debates die out
And atheism perish from the Earth,
Blasted with knowledge; love and brotherhood
And wisdom repossess Sri Krishna's world."]
Ибо Шри Кришна полностью воплотился на Земле.
Но ещё раньше, 21 марта, бенгальский еженедельник "Дхарма" опубликовал объявление.
"Ходят слухи, что Шри Ауробиндо Гхош куда-то уехал, никто не знает куда. Насколько нам известно, он занят практикой йоги и не возьмётся ни за какую политическую или иную работу. Поскольку в данный момент он не желает ни с кем видеться, место его садханы держится в секрете".
Шри Ауробиндо обучил Нолини Канто Гупту редактированию новостных колонок своей бенгальской газеты "Дхарма". Потом "он заставил меня постепенно вырасти в редактора-журналиста", - вспоминал Нолини. "Затем у меня естественным образом возникло желание писать статьи". Шри Ауробиндо был доволен первой статьёй Нолини на бенгальском языке.
Итак, после того, как Шри Ауробиндо уехал в Чандернагор, те, кто остался в Калькутте, некоторое время продолжали выпускать обе газеты - "Дхарма" и "Кармайогин" (оставленную на попечение сестры Ниведиты).
Некоторое время.
"Но потом, - говорит Нолини, - мы тоже сочли невозможным продолжать работу, и наш уютный дом пришлось распустить. Ибо пришла весть, что полиция жаждет нашей крови, поэтому возникла необходимость рассредоточиться и скрыться". Именно так они и поступили. То, что случилось с каждым из них - это материал для нескольких историй.
Вернёмся к освещению в газетах "таинственного исчезновения Арабиндо Бабу".
С тех пор, как в Индии появились газеты, их стало превеликое множество. Неудивительно, что далеко не все они сочувствовали Арабиндо Бабу; некоторые, честно говоря, были настроены весьма враждебно. Газета Englishman лидировала в травле Арабиндо Бабу. Это не значит, что другие газеты такого рода сильно отставали! Газета Pioneer из Аллахабада, например, саркастически писала:
"Внезапное исчезновение г-на Арабинды Гхоша из Калькутты вполне естественно вызвало некоторое волнение, а также замешательство среди его друзей. Однако, как мы понимаем, неправда, что его отсутствие в Калькутте каким-либо образом вызвало необходимость изменения планов в связи с выбором правительством Бенгалии своих Исполнительных советников".
22 марта газета Amrita Bazar Patrika перепечатала этот текст в качестве редакционных заметок.
Среди газет, ответивших на саркастические замечания Pioneer, была Bharat Mitra (2 апреля 1910 г.):
"Вы можете отпускать шутки за счёт Бабу Арабиндо Гхоша; но все его соотечественники знают, что престиж правительства несомненно возрос бы, если бы его допустили в Совет. Сам Арабиндо Бабу, однако, как ожидается, не опустится до того, чтобы согласиться на такой пост; он намного выше этого". Арабиндо Бабу был не только "выше этого", он понимал, что на самом деле эта уступка была фикцией. Когда вице-король говорил о предоставлении индийцам большего участия в правительстве, он имел в виду не контроль, а всего лишь голос - "голос и ничего более", как выразился Арабиндо Бабу.
Несмотря на бдительность калькуттской полиции, Арабиндо Бабу исчез! Газета Daily Hitavadi не удержалась, чтобы не высмеять правительство.
"Мы слышали, - писала она 11 апреля, - что полиция Калькутты предложила награду в триста рупий любому, кто сможет поспособствовать аресту Шриджута Арабинды Гхоша. Мы также слышали, что исчезновение Шриджута Арабинды Гхоша доставило некоторым офицерам полиции неприятности. Ходят слухи - хотя мы не готовы верить в такие небылицы, - что правительство якобы тратило четыреста рупий ежемесячно на то, чтобы держать Арабинду Бабу под наблюдением. Мы полагаем, что правительство должно опубликовать опровержение этих слухов, ибо мы слышали их от многих людей и во многих местах..."
Другая газета была настолько раздражена неуклюжими действиями полиции, что писала: "Совершенно бесполезно содержать эту огромную армию ослов за колоссальные деньги".
Хотите верьте, хотите нет, но это не было такой уж "небылицей"! К тому же, "четыреста рупий" в месяц - это, знаете ли, всё-таки 400 рупий.
Времена были опасные. До его исчезновения угроза ареста висела над ним как дамоклов меч. Но чувство юмора Арабиндо Бабу было неудержимым. Газета Pallivarta от 25 января 1910 года написала довольно длинную статью, широко цитируя "Кармайогин". Приведём несколько моментов.
"Г-н Аравинда Гхош недавно получил анонимное письмо. Это письмо сообщает ему, что офицер Департамента сыска по имени Гопал Чандра Рай вместе с несколькими сообщниками ведёт наблюдение за домом ! 6 на Колледж-сквер, и что они также снимают копии на почте со всех писем и почтовых открыток, адресованных ему". Не совсем отвергая это как шутку, но говоря, что в этом нет ничего, из-за чего ему следовало бы волноваться, газета писала: "Но к сведению Правительства он сделал нам несколько предложений". Эти предложения были смесью сарказма и иронии, свойственных Арабиндо Бабу.
"Во-первых, ради человеколюбия на Колледж-сквер следует оборудовать укрытие для этого Гопала и его сообщников, откуда они смогли бы выполнять свой долг с большей тщательностью и эффективностью, чем сейчас". В январе там было довольно холодно.
"Во-вторых, пусть Правительство любезно поручит Почтовому отделению проследить за тем, чтобы многие из писем Аравинды Бабу не терялись после снятия с них копий, а доставка остальных не задерживалась. Вероятно, принятие этого предложения не нанесёт Империи никакого вреда".
И наконец, третий пункт. Арабинда Бабу и прежде не был охотником писать письма, а сейчас и подавно всё забросил. Нанимать целую армию сотрудников, чтобы переписывать его послания "для потомков", совершенно ни к чему. "Так что эту часть слежки, - подытоживала газета, - правительство может с лёгкостью организовать за совсем скромные деньги..."
Был включён и совет его потенциальным респондентам. "...Было бы неплохо отправлять копию любого адресованного ему письма секретарю Правительства Бенгалии или мистеру Денхэму из Департамента сыска".
Наконец, слово предостережения. "Затем, опять же, если кто-то захочет прислать ему револьвер, или взрывчатку, или какие-либо планы или сметы относительно заговора, революции, большой или маленькой, лучше всего будет доставить это лично или послать через редактора Statesman или Englishman. В этих случаях не нужно ждать ответа".
Сукумар уточняет, что перед их домом всегда дежурили шесть полицейских ищеек, причём один из них был на велосипеде! Полиция следовала за Арабиндо Бабу или Сукумаром, когда бы те ни выходили на улицу. Полиция также вела подробные записи о посетителях их резиденции. В одном из таких отчётов о Шри Ауробиндо говорится, что "он проводит большую часть дня за изучением религиозных книг и за письмом. Говорят, что он доступен почти любому, знакомому или незнакомому, кто приходит к нему". Как это далеко от нынешних "лидеров"! Среди наиболее частых посетителей были Ч. Р. Дас, адвокат Шри Ауробиндо во время Дела о бомбе в Алипоре, редактор Modern Review Рамананда Чаттерджи и санскритолог Гиспати Кавьятиртха.
Правительство Бенгалии теперь было в отчаянии, как и британо-индийское правительство. Они обязаны были что-то сделать. Они должны были показать, что способны предпринять какие-то действия против "главного революционера", как они воспринимали Шри Ауробиндо. Будучи не в силах наложить на него руки, они сделали лучшее, что могли в этой ситуации: выдали ордер на его арест.
7
Дилемма правительства
То, что правительство было крайне обеспокоено ситуацией, складывающейся в стране, хорошо иллюстрирует следующая заметка в журнале "Modern Review" за март 1909 года.
"Человеческие пешки? Из Берлина поступают сообщения о том, что Великобритания достигла негласного соглашения с султаном (Турции), согласно которому в обмен на британскую поддержку на Ближнем Востоке он окажет влияние на своих единоверцев в Индии в пользу британского владычества". (Boston Evening Transcript)
"Это поразительное заявление, если оно правдиво, судя по всему, свидетельствует о любопытной нервозности британцев в Индии... Люди, которые вызывают у нас удивление - это те, кто, похоже, считает, что различные общины в Индии - всего лишь пешки на шахматной доске политики, которых можно двигать туда-сюда по желанию и усмотрению игроков. Мы - люди, будь мы индуисты или магометане. И Индия - наша родина. Мы вместе страдаем от голода летом, когда случается неурожай. Мы вместе радуемся, когда выдаётся благоприятный сезон. В чужой стране, когда нас охватывает тоска по родине, мы вспоминаем одни и те же места". Такие чувства выразил редактор журнала Рамананда Чаттерджи.
Ордер на арест стал плодом долгих дебатов в высших административных кругах. Письма и телеграммы, предложения и встречные предложения курсировали по треугольнику между правительством Бенгалии, правительством Индии и министром по делам Индии.
Дело в том, что индо-британское правительство боялось Бабу Арабиндо Гхоша. Правда, теперь оно могло вздохнуть чуть свободнее, поскольку большинство известных "террористов", таких как Барин, Упен, Улласкар и другие, были пожизненно сосланы на Андаманские острова. Остальные "возмутители спокойствия" были надёжно упрятаны за решётку. Бал Гангадхар Тилак гнил в тюрьме Мандалая (Бирма). Бипин Пал покинул Индию. В качестве "лидеров" выступали лишь такие люди, как Г.К. Гокхале и Ферозшах Мехта, словно марионетки, отыгрывавшие отведённую им хитрыми британцами роль. Индия стала более или менее управляемой. Даже в Бенгалии, которая продолжала оставаться головной болью для властей, правительство вполне могло справиться с таким лидером Умеренных, как Сурендранат Банерджи, хотя и он был довольно ненадёжным. Вечно гоняясь за популярностью, он плыл по течению. Скрывал правду и называл это "дипломатией"!
Но истинной причиной головной боли индийского правительства был Бабу Арабиндо Гхош - непревзойдённый аналитик. Он являлся "самым опасным из наших противников, находящихся ныне на свободе", как выразился главный секретарь правительства Бенгалии. Это был человек с внутренним стержнем, который всегда говорил прямо. Арабиндо Бабу был не каким-то заурядным политиком, он был государственным деятелем. Он знал принцип и действовал согласно ему: "правда сильнее захватывает воображение простых людей, чем отшлифованная ложь красноречивого оратора".
Более того, Бабу Арабиндо Гхош был джентльменом. Говоря словами британской администрации, он был "источником моральной и интеллектуальной энергии". Арабиндо Бабу отказывался опускаться до низостей. Вспомните конференцию в Хугли в сентябре 1909 года. Экстремисты были демократической партией. Руководство представляло свои решения рядовым членам, которые принимали их или вносили поправки. Незадолго до начала официальной конференции состоялось собрание лидеров Националистов. Некоторые из них выступали за то, чтобы свергнуть партию Умеренных. "Вы должны сокрушить Умеренных любыми средствами, честными или бесчестными..." Знаете, что на это ответил Шри Ауробиндо? "Нет, на это я никогда не соглашусь. Вы хоть представляете, какую колоссальную работу проделали в бенгальской политике Сурендранат Банерджи и его партия Умеренных? Мы стоим на их плечах, и именно поэтому кажемся высокими". И спокойно добавил: "Кроме того, кто бы чем ни занимался, я не стану соучастником их падения бесчестными методами..."
Правительство было полностью осведомлено обо всём этом. Но настоящее смятение среди чиновников вызывало осознание того, что Бабу Арабиндо Гхош без труда разгадывал их ходы и контрходы и разоблачал перед общественностью их скрытые махинации, срывая тем самым все планы. Поэтому перед британскими бюрократами остро встал вопрос: как избавиться от этого "опасного" препятствия?
Судья Бичкрофт прекратил дело о подстрекательстве к мятежу против этого "самого опасного человека", выражаясь словами вице-короля. Осмелится ли правительство подать апелляцию на этот приговор? Есть ли у них достаточно юридически веских доказательств, чтобы закрепить обвинение? А что, если суд снова оправдает Бабу Арабиндо Гхоша? Разве тогда они не станут посмешищем? Осознавая слабость своей позиции, правительство неохотно отказалось от идеи апелляции.
Вторым вариантом было депортировать Бабу Арабиндо без суда. Точно так же, как они поступили с К.К. Митрой и остальными в декабре 1908 года. Но тогда ещё шёл судебный процесс по Алипорскому делу о бомбе. А что теперь? Какие оправдания могло бы найти правительство? Скорее, оно рисковало вызвать бурю возмущения со стороны английской общественности. Опасаясь общественного мнения, министр по делам Индии, лорд Морли, занял жёсткую позицию: "Что касается депортации, я и слушать об этом не желаю".
Оставался третий вариант.
8
Обыск и изъятие
Третий вариант требовал времени.
Теперь правительство сосредоточилось на поиске каких-либо оплошностей со стороны своего "опасного противника". Любое заявление, сделанное Шри Ауробиндо, подвергалось самому тщательному изучению. Разведывательное управление, полиция, даже высшие правительственные чиновники были привлечены к анализу его речей и статей. О, если бы он совершил ошибку! Британское правительство было готово использовать малейший его промах. Но ни его действия, ни публичные высказывания, казалось, не давали повода для нового обвинения в подстрекательстве к мятежу.
Шли долгие месяцы.
Затем 25 декабря в "Кармайогине" было опубликовано второе письмо за его подписью (первым было Открытое письмо от 31 июля 1909 года). Индо-британское правительство сочло статью явным правонарушением. Теперь они могли привлечь своего антагониста к суду за это новое нарушение закона и отправить его в тюрьму. "Расторопным" бюрократам потребовалось более шести недель, чтобы скоординировать свои действия. Ордер на арест Бабу Арабиндо Гхоша был готов. К тому времени Шри Ауробиндо уже скрылся из виду, поэтому его не смогли арестовать немедленно. Ордер придержали, а обыск в помещениях "Кармайогина" отложили. После долгих колебаний правительство Бенгалии решило предъявить ордер вечером 4 апреля 1910 года - как раз тогда, когда Шри Ауробиндо добрался до безопасного убежища во Французской Индии. Каков расчёт!
Одновременно с этим полиция нагрянула в редакции его газет "Дхарма" и "Кармайогин". На следующий день, во вторник 5 апреля 1910 года, Amrita Bazar Patrika опубликовала новость:
"Вчера вечером, с 17:00 до примерно 20:00, полиция провела обыск в офисе "Кармайогин". Присутствовали суперинтендант Криган, инспекторы Шьямпукура и Буртоллы и ещё один или два офицера.
Ордер был предъявлен печатнику Маномохону Гхошу, и он был арестован по обвинению в соответствии с подразделом 124 A УК Индии за публикацию материалов подстрекательского характера в номере от 25 декабря 1909 года.
Бумаги, рукописи, а также несколько писем, найденных при печатнике, были изъяты. В освобождении под залог было отказано".
Это было уже третье дело о подстрекательстве к мятежу против Шри Ауробиндо, возбуждённое британско-индийским правительством.
"Кармайогин", как и его предшественник "Банде Матарам", закрылся весьма драматичным образом. Его последний номер датирован 2 апреля 1910 года.
Полиция не остановилась на рейде в офис "Кармайогина". На следующий день, 5 апреля, полиция Калькутты провела обыск в офисе "Сандживани" на Колледж-сквер, 6, где также находилась резиденция К.К. Митры. Это было уже чересчур. Даже газета Bengalee Сурендраната Банерджи выступила с протестом:
"Мы считаем, что для обыска в доме Бабу Кришны Кумара Митры не было ни малейшего оправдания. И мы вновь вопрошаем: когда же придёт конец подобного рода действиям?" (6 апреля 1910 года).
Передовая статья в Amrita Bazar Patrika на следующий день задавалась вопросом:
"Зачем вообще понадобилось обыскивать офис "Сандживани" и жилой дом? Именно этот вопрос сейчас так сильно волнует образованное общество города. Цель, как теперь выясняется, состояла в следующем: полиция хотела заполучить экземпляр "Кармайогина" от 25 декабря прошлого года, а также все бумаги и документы, связанные с ним. Однако "Кармайогин" не печатается и не издаётся в офисе "Сандживани", у него есть свой отдельный офис. Это правда, что Ауробиндо Бабу, предполагаемый автор возмутительной статьи, является родственником Бабу Кришны Кумара и раньше жил с ним. Но разве это оправдывает обыск в доме Бабу Кришны Кумара? Разве простое письмо к Бабу Кришне Кумару не послужило бы той же цели, ради которой он и его семья подверглись ужасам домашнего обыска? Кажется, власти ещё не осознали, какое чувство горького негодования вызывают домашние обыски в умах законопослушных и мирных индийцев".
Во всём мире обходительность полиции вошла в легенды. Калькуттская полиция не была исключением из правил. "Английский полицейский в сопровождении нескольких констеблей пришёл и показал моему отцу ордер на обыск, - рассказывает Сукумар. - Я спросил английского офицера: "Зачем вам обыскивать дом?" Он ответил: "Нам нужны журналы Кармайогин". Тогда я сказал: "Если мы вам их отдадим, вы ведь не станете обыскивать дом и переворачивать всё вверх дном?" На что он ответил: "Нет". Тогда я собрал все выпуски Кармайогин, которые были у нас с Сароджини-диди [сестрой Шри Ауробиндо], и отдал их полицейскому. Он забрал их, а затем, как ни в чём не бывало, обыскал дом, оставив после себя полнейший беспорядок". Сукумар с горечью добавляет: "Моя тётя по отцовской линии была набожной индусской вдовой. Несмотря на наши протесты, полиция ворвалась в её комнату. Ей пришлось выбросить всю приготовленную еду и остаться голодной".
Спустя месяц после этого эпизода полиция вновь совершила облаву на Колледж-сквер, 6. На этот раз отряд возглавлял сам помощник генерального инспектора полиции. Он потребовал от Сукумара выдать все письма, полученные им из-за границы, включая послания от членов британского парламента. Когда Сукумар принёс ему пачку писем, его заставили встать лицом к стене, приказав не двигаться. "Предусмотрительная" полиция привела с собой женщину, чтобы сторожить дам дома. "На следующий день, - рассказывает Сукумар, - пришёл представитель газеты Englishman, чтобы расспросить об обысках. Он узнал, что полиция забрала мои письма от членов парламента". Агентство "Рейтер" немедленно передало эту новость в Англию, где газеты опубликовали её на следующий же день.
Британские депутаты прочли эту новость за завтраком. Некоторые из них написали в газеты протесты против подобных обысков. Нужно ли добавлять, какое давление они оказали на министра по делам Индии? Это были письма, которые Сукумар писал во время заключения своего отца в тюрьме Агры таким людям, как Рамсей Макдональд, Кейр Харди, сэр Генри Коттон и другим, а также их ответы. "Впервые - несомненно, под давлением членов британского парламента - полиция, которая никогда раньше не возвращала ни единой изъятой вещи, явилась через два дня, чтобы вернуть письма".
Сукумар Митра был рад, поскольку черновики написанных им писем составлял его двоюродный брат Ауро-дада.
9
Некоторые английские друзья
Это был далеко не первый случай, когда члены Палаты общин задавали правительству вопросы относительно его политики в Индии и, в частности, о происходивших в Бенгалии событиях. У Индии действительно были друзья среди англичан, проявлявшие интерес к её судьбе. Несколько человек входили в состав парламента. Рискуя вызвать недовольство партийного руководства и даже лишиться выдвижения на следующих выборах, некоторые депутаты занимали более смелую позицию, чем умеренные из Индийского национального конгресса. На ум сразу приходят несколько имён: сэр Генри Коттон, г-н Кейр Харди, д-р Х. В. Резерфорд, г-н Фредерик Маккарнесс, г-н Рамсей Макдональд - все они были членами Палаты общин. Им активно помогал ряд журналистов, среди которых был и наш друг г-н Х. У. Невинсон.
Калькуттские газеты, как мы только что видели, поместили на видных местах (6 апреля 1910 года) сообщения о полицейских обысках в редакции "Кармайогин". Например, Amrita Bazar Patrika выходила с такими заголовками:
Безопасность в соответствии с новым законом о печати
Уведомление издателю "Дхармы"
Дело о подстрекательстве к мятежу в "Кармайогине" - Суд над печатником и т. д.
Ещё одной громкой новостью стало известие о выдаче ордера на арест Шри Ауробиндо.
Индийское новостное агентство (Indian News Agency) мгновенно распространило эту информацию. В депеше из Калькутты от 5 апреля 1910 года сообщалось:
"Вчера главный президентский магистрат выдал ордер на арест Арабиндо Гхоша по статье 124-A Уголовного кодекса Индии. Ордер остаётся неисполненным, поскольку местонахождение Гхоша неизвестно".
Газета The Times не замедлила перепечатать эти сообщения, добавив некоторые подробности. Утром 7 апреля лондонцы, открыв свежие газеты, прочли - кто с шоком, а кто со злорадством:
"Выдан ордер на арест г-на Арабиндо Гхоша в связи со статьёй, опубликованной в его газете "Кармайогин" 25 декабря..."
Вооружившись утренним выпуском The Times, депутаты-лейбористы сразу же обратились с запросом к правительству. В Палате общин их возглавил Рамсей Макдональд. Он спросил заместителя министра по делам Индии Эдвина Монтегю, может ли тот подтвердить или опровергнуть "сообщение в сегодняшнем выпуске The Times" о том, что выдан ордер на арест г-на Арабиндо Гхоша за статью, вышедшую в "Кармайогин" 25 декабря, и нельзя ли предоставить экземпляр упомянутой статьи в библиотеку для ознакомления членов парламента?
Заместитель министра не мог отрицать, что видел заметку в The Times, но сослался на неведение относительно правдивости или ложности опубликованных новостей. Газета Amrita Bazar 9 апреля опубликовала следующее сообщение:
"ТЕЛЕГРАММА
ОРДЕР НА АРЕСТ АРАБИНДЫ
ЗАПРОС ЛОРДА МОРЛИ
Лондон, 7 апреля: Г-н Монтегю, отвечая г-ну Рамсею Макдональду, заявил: "Лорд Морли видел в The Times сообщение об ордере на арест Арабинды Гхоша и направил в Индию телеграмму с запросом информации"".
Джеймс Рамсей Макдональд (1866-1937) живо интересовался индийскими делами. Сын рабочего, он вступил в Лейбористскую партию в 1894 году и прошёл путь до её вершин. Впервые он был избран в парламент в 1906 году по списку лейбористов. В январе 1924 года Д. Р. Макдональд стал первым премьер-министром Великобритании от Лейбористской партии, но его кабинет просуществовал недолго. Затем с 1929 по 1935 год он возглавлял ещё одно лейбористское правительство, которое в 1931 году было преобразовано в Национальное правительство. Он был соратником британского лейбористского лидера Джеймса Кейра Харди (1856-1915), также члена Палаты общин. Кейр Харди посетил Индию в самый разгар национально-освободительного движения.
Во время заключения своего отца Сукумар писал нескольким английским друзьям, включая двух вышеупомянутых, описывая тяжёлое положение отца в тюрьме Агры. К. К. Митра вместе с восемью другими деятелями (среди которых были Субодх Маллик, Шьям Сундар Чакраварти и Ашвини Кумар Датт) с декабря 1908 года удерживались без суда или были депортированы в течение многих месяцев, поскольку "даже полиция не смогла получить против них каких-либо доказательств", если цитировать журнал Review of Reviews за январь 1909 года.
Увлёкшись Индией, Д. Рамсей Макдональд решил посетить её и ознакомиться с сложившейся обстановкой на месте. В ноябре или декабре 1909 года он вместе с женой прибыл в Калькутту. По приглашению Сукумара они нанесли ему визит. "Моя мать, сёстры Кумудини-диди, Басанти и Сароджини-диди тепло встретили их и угостили сандешем, росоголлами, кочури, сингарой и другими блюдами бенгальской кухни". Когда в 1911 году вышла его книга "Пробуждение Индии" (The Awakening of India), высоко оценённая индийскими националистами, он подарил один экземпляр Сукумару.
Именно тогда, в конце 1909 года, в доме на Колледж-сквер Рамсей Макдональд и встретился со Шри Ауробиндо. Они долго беседовали. В ходе разговора Макдональд спросил его: "Каково ваше представление о конечной цели, к которой ведёт деятельность нашей индийской администрации?" Ответ был кратким: "Свободная и независимая Индия".
В своей книге Д. Р. Макдональд не только фиксирует впечатления от поездки по Индии, но и приводит ряд выдержек из "Кармайогин", где Шри Ауробиндо излагал свои идеи относительно свободы Индии и национализма.
Естественно, он делится и впечатлениями от встречи с великим националистом:
"Но Бенгалия, пожалуй, делает нечто большее, чем просто создаёт политические партии, - писал он. - Она идеализирует Индию. Она претворяет национализм в религию, в музыку и поэзию, в живопись и литературу. Я навестил человека, чьё имя у всех на слуху как имя дикого экстремиста, балующегося с бомбами, над чьим путём нависла тень палача. Он сидел под отпечатанным плакатом "Взойду в силе Господа Бога", говорил о вещах, тревожащих человеческую душу, и свободно странствовал в смутных сферах устремления, где разум находит умиротворяющий приют. Он был в гораздо большей степени мистиком, нежели политиком. Он видел Индию восседающей на престоле храма. Но как ей подняться, каков должен быть следующий шаг, что принесёт за собой завтрашний день независимости - об этих вещах он думал мало. Они не отвечали природе его гения".
Но в оценке Макдональда есть несколько спорных моментов. К примеру, за много лет до этого Шри Ауробиндо подготовил для Геквара подробный план административного и экономического развития княжества Барода. Этот доклад охватывал самые разнообразные сферы: различные аспекты сельского хозяйства, удобрения и севооборот; корма и выпас скота; ремёсла, включая обучение рабочих и стимулирование лучших из них; торговлю и промышленность; импорт и экспорт, не забывая о таможенных пошлинах, налогообложении и так далее; и, разумеется, образование. Это был фундаментальный план эффективного государственного управления, который вполне можно было адаптировать в более широком масштабе для всей страны. Он был компетентным политическим стратегом с глубоким видением.
Однако Шри Ауробиндо всегда относился к собственным достижениям с лёгкостью и не придавал им большого значения.
Несомненно, Рамсей Макдональд был проницательным человеком... когда имел дело с обычными людьми. Но он не смог освободиться от европейского мышления, для которого мистик - это просто мистик и ничего больше. Как "мистик" вообще может быть политиком? Предполагается ведь, что мистик плохо разбирается в материальных делах и отличается крайней непрактичностью, не так ли? "Вовсе нет", - возразил бы индиец, если под мистиком понимать духовно развитого человека. Сознание духовного мастера обширно, как сама Вселенная, поэтому вполне естественно, что он видит всё гораздо шире, чем мы, обычные люди.
На самом же деле Шри Ауробиндо, подобно своему предшественнику Шри Кришне, был глубоко духовен и одновременно глубоко практичен в материальном мире. Он обладал твердокаменной хваткой в отношении материальной реальности. Вспомните, как он организовал великое движение за независимость. И последующие события опровергли мнение Макдональда о том, будто "дикий экстремист" не задумывался о "завтрашнем дне независимости" Индии. Будущий британский премьер-министр не дожил до этих дней, но Шри Ауробиндо, хотя и "ушёл" из политики более чем на три десятилетия, лично вмешался во время миссии Криппса в 1942 году, выступив с публичным заявлением по этому поводу. О, как он пытался предотвратить расчленение Индии, когда та наконец должна была обрести независимость! Всё это теперь стало историей. Индийские политики остались глухи к его призывам. Шри Ауробиндо направил своего посланника Дурайсвами Айера к Раджаджи с посланием к лидерам Конгресса: "им следует без колебаний и условий принять предложение Криппса", - вспоминал Б. Шива Рао в 1959 году. "После того отказа у британцев уже не было пути назад от полной поддержки Мусульманской лиги и всех её требований". Знаете ли вы, что М. К. Ганди наотрез отверг совет Шри Ауробиндо, раздражённо бросив: "Чего он вмешивается?"
Честно говоря, большинство индийских политиков были лишь марионетками в руках британцев, и Ганди с Неру - первые среди них. Причину долго искать не нужно. Цитируя Дилипа Кумара Роя: "[Индийцы] были успешно вестернизированы и полностью изолированы от древних духовных истоков Индии современным европейским взглядом на жизнь, как это произошло с пандитом Джавахарлалом Неру... Пандит Джавахарлал считает индуистскую культуру настолько чуждой и даже странной, что не способен понять, как её религиозный дух помогал человечеству самыми разными путями".
Дилип проявлял великодушие. На самом деле всё было гораздо хуже. Джавахарлал Неру был самопровозглашённым "секуляристом". Иными словами - ненавидел индуизм. В письме от 17 ноября 1953 года к д-ру Раджендре Прасаду, тогдашнему президенту Индии, он сбросил маску. "Индус, - писал Неру, - заведомо не отличается терпимостью и наверняка более ограничен, чем представитель практически любой другой нации, за исключением евреев".
И в довершение всего стоит вспомнить горький упрёк Неру французскому индологу Алену Даниэлу: "То, что интересует вас - это как раз то, что мы хотим уничтожить".
Уничтожить.
10
Бог приходит на помощь
Но мы отвлеклись.
Давайте посмотрим, что происходило в британской Палате общин.
Возможно, Рамсей Макдональд и не понял Шри Ауробиндо до конца, но нет никаких сомнений в том, какое глубокое впечатление тот на него произвёл. 14 апреля Макдональд снова задал свой вопрос, на который Монтегю дал лишь частичный ответ. На дополнительный запрос о судьбе издателей тот ответил, что министру "ничего не известно" о каких-либо других ордерах по этому делу. Amrita Bazar Patrika в своей передовой статье от 20 апреля выразила крайнее изумление:
"Г-н Монтегю, заместитель министра по делам Индии, заявив в ответ г-ну Рамсею Макдональду, что ему ничего не известно о выдаче каких-либо ордеров против издателя газеты Арабиндо Бабу, немало нас удивил. Ведь не далее как две недели назад были арестованы не только печатник, но и издатель, и над ним уже идёт суд! Главный президентский магистрат отказал ему в освобождении под залог, однако Высокий суд его предоставил. Неужели Министерство по делам Индии ничего об этом не знает? Г-н Монтегю жалуется, что "в настоящее время происходят значительные задержки с получением информации". Это весьма странно, ведь он наверняка может получить сведения из Индии по телеграфу за считанные часы. "Я прошу проявить терпение, - сказал г-н Монтегю, - пока не будет представлена исчерпывающая информация". Это разумная просьба, и мы не сомневаемся, что г-н Рамсей Макдональд с охотой подождёт, однако в таком случае вполне справедливо было бы просить о приостановке судебного разбирательства в отношении Арабиндо Бабу и его печатника до тех пор, пока Палате не будет предоставлена вся полнота информации..."
Что ж, Рамсей Макдональд действительно проявил добрую волю и терпение. Но когда день за днём проходили без единого слова со стороны правительства, он повторил свой вопрос 26 апреля. Ответ заместителя министра был сухим и уклончивым: "Министр пока не в состоянии добавить что-либо к ранее данному ответу".
Терпение депутата было на исходе. К тому же он с пользой потратил это время, сумев напрямую получить из Индии немало сведений. 28 апреля Рамсей Макдональд вновь задал тот же вопрос тому же лицу. И вновь Монтегю заявил об отсутствии каких-либо новых данных. К своему неоднократно повторяемому отказу он добавил пару "советов" депутату-лейбористу. Последнему уже надоели увиливания заместителя министра. Депутат отметил, что задаёт этот вопрос уже в четвёртый раз, а всё, что ему удалось узнать, - это лишь то, что ордер был выдан на основании статьи 124a Уголовного кодекса Индии.
Макдональд высказал обеспокоенность по поводу склада ума чиновников, имевших дело с чрезвычайно деликатной ситуацией в Индии: "Я абсолютно убеждён: если Министерство по делам Индии не потребует от своих чиновников управлять Индией с некоторым великодушием, широтой взглядов и серьёзным стремлением привлечь к сотрудничеству таких людей, как г-н Арабиндо Гхош, будущее окажется гораздо более мрачным, чем настоящее".
Депутат-лейборист Кейр Харди, представлявший Метир-Тидвил, поддержал Макдональда: "Всё, что свидетельствует против индийского народа, - заметил он, - раздувается вовсю, а вещи, которые могли бы говорить в его пользу, и близко не получают подобной огласки".
Дж. Рамсей Макдональд сообщил: "Я сам в обычном порядке получал по индийской почте на протяжении по меньшей мере последних трёх недель газеты, в каждой из которых утверждалось, что г-н Арабиндо находится в определённом месте, и все эти утверждения сходились". Он добавил: "Совершенно очевидно, что он ушёл из того, что мы в этой стране называем общественной жизнью. Он оставил заботы и тревоги о материальных делах Вселенной и удалился в уединение, чтобы обрести мир с Вечным". Критикуя правительство Индии за занесение г-на Арабиндо Гхоша в "чёрные списки" и за клеймение его как "крамольника", за которым нужен глаз да глаз, Макдональд пожурил его: "...его внесли в список подозреваемых, и абсолютно всё, что бы он ни сделал, искажается и преподносится в ложном свете. Даже когда факт заключается в том - а это моя собственная версия относительно выдачи ордера - что он уходит из общественной жизни в приватную, хотя это опять же было известно, хотя все его друзья говорили о неизбежности этого и хотя он сам практически прямо сказал мне при встрече, что не задержится долго в мирских делах и журналистике - когда этот шаг был сделан и он действительно удалился, правительство Бенгалии, судя по всему, расценило это как ход в какой-то глубоко задуманной тайной политической интриге. Именно это и послужило причиной выдачи ордера - во всяком случае, такова моя теория".
К замешательству заместителя министра, Рамсей Макдональд с иронией произнёс: "О чём же эта статья, о которой так много говорено? Мой уважаемый друг не смог предоставить мне её копию, но у меня она есть с собой". С эффектным жестом он извлёк статью из номера "Кармайогин" от 25 декабря 1909 года.
Должно быть, бюрократы колониального правительства истово молились Богу, и Он смилостивился над ними.
Вечный направил весть пламенному националисту, чьим идеалом была независимость. Именно так Шри Ауробиндо "получил внутреннее повеление и оставил политику ради духовного труда. Повеление заключалось в том, что движение Свадеши должно завершиться, а на смену ему позже придут движение за самоуправление (Хоумрул) и движение несотрудничества типа гандиевского, но под руководством других лидеров".
Первое Повеление направило его в Чандернагор.
Второе Повеление направило его в Пондичерри.
Вот так Бог пришёл на помощь индо-британскому правительству.
11
Ведапури
Шри Ауробиндо приехал в Пондичерри.
Никто не знает, когда возник этот портовый город на Коромандельском берегу. Его рождение затеряно в тумане времени. Но если вы сядете на его песчаном пляже, успокоите свой ум и прислушаетесь к плеску океанских вод, вы перенесётесь во времена вне времени.
Мой дух уплыл вместе с журчащими голосами моря.
Меня вывел из этого состояния громкий шум. Я вскочила на ноги, обернулась и увидел лес. Проходя через него, трубили слоны. За ними шли другие животные. Прекрасный пятнистый олень (даже сейчас я хорошо его помню). Все бежали на север. Последним пробежал рычащий лев, в высшей степени величественный. Почему на север? К чему эта отчаянная спешка?
Я немного поднялась, чтобы добраться до леса. Затем побродила туда-сюда, пока не набрела на небольшую поляну. Посреди неё стояла очаровательная маленькая хижина с соломенной крышей, вокруг всё было безупречно чисто. Перед ней сидел человек с золотистым оттенком кожи, погружённый в глубокую медитацию. Могущественный Риши. Дверь хижины открылась, и оттуда вышла прекрасная женщина. Каждое её движение было грациозным. Воплощённая Милость. При её приближении Риши открыл глаза.
Их любящие взгляды встретились. Она села рядом с ним. Оба погрузились в глубокую медитацию.
Я обернулась.
Лес исчез. На его месте была пустыня. Я мельком увидела исчезающую спину верблюда.
Снова обернулась.
Там было море. Но оно стало неспокойным. Волны с грохотом разбивались о берег. Затем произошло нечто странное. Примерно в десяти-двенадцати метрах от меня волны начали приобретать цвета. Эти цветные волны поднимались на три-четыре метра в воздух, а затем падали на том же месте. Я стояла там, заворожённая игрой этих поднимающихся и падающих цветных волн. В моей голове прозвучали слова: "Сотворение мира".
Было ли это всего лишь сном?
Прошло несколько лет, прежде чем всё встало на свои места.
Это была женитьба Пашупати, повелителя всех существ, больших и малых. Животные бежали, ибо не хотели пропустить великое событие. Лев вёл их в Гималаи. Невестой была Ума, дочь Химавата и Менаки.
Сонмы с небес и сонмы из ада шли толпами. Бхуты и Праматхи сопровождали своего Господа с Кайласа, танцуя, отбивая ритм на барабанах из черепов и гремя костями. Со стороны Невесты пришли Апсары, Гандхарвы и Киннары. Апсары, небесные нимфы, танцевали свои изысканные танцы под небесную музыку Гандхарвов. Киннары, небесные хористы, обогатили эту сцену.
Все от мала до велика собрались на гималайских вершинах, чтобы отпраздновать божественный Брак. Очевидно, что это представляло огромную угрозу для равновесия Земли. Как восстановить баланс? Умоляющие взгляды обратились не к Вишну, который связал их узами брака, а к Жениху. Махадев посмотрел на высокое собрание, а затем подозвал Агастью.
Агастья, отпрыск Митры и Варуны, Бога Солнца и Бога Океана, родился в кувшине с водой, крошечный, как рыбка, но излучающий великое сияние. Даже став мужчиной, он не вырос высоким. Но его сияние стало ослепительным. Сказочными были его подвиги, такие как выпивание океана, чтобы обнажить демонов, прятавшихся в тёмных водах, дабы боги могли уничтожить их; поедание ракшаса Ватапи, который принял форму барана, и мгновенное его переваривание, а затем уничтожение брата Ватапи Ильвалы вспышкой своих глаз. Говорят, что его сила и свет были столь велики, что в его присутствии демоны могли лишь издали смотреть на страну, но не владеть ею. И кроме этого он совершил множество других подвигов! Агастья был уравновешенным. Его нрав не был вспыльчивым, как у муни Дурвасы - вспыхивающего, как спичка, от падения листа и сыплющего проклятиями. И не был он всепрощающим, как его брат Васиштха. Проницательный Агастья видел сущность через все маски и без угрызений совести уничтожал зло. Он стоял за Истину-Знание. Поэтому никто особо не удивился, когда Махадева позвал его. Да, Риши Агастья мог привлечь к себе людей и восстановить равновесие Земли.
Что ж, мы знаем, что сегодняшние события - это завтрашняя история и послезавтрашняя легенда.
Тамилы почитают Агастью как первого учителя науки и литературы. Легенда гласит, что, когда Шива возложил на него задачу отправиться на Юг и восстановить равновесие Земли, Агастья сначала сопротивлялся, так как у него не было желания покидать приятное общество Великого Бога. Но Махадева убедил его обещанием, что где бы он, Агастья, ни оказался, там явит себя Шива. Тогда Агастья взмолился Шиве, чтобы тот даровал ему знание о стране, куда его посылают, и позволил ему общаться с местными людьми. Великий Бог начал "бить в барабан двумя руками. Звуки, исходившие с левой стороны, стали основой для тамильского языка". Звуки с правой стороны стали основой санскрита. В своё время, после нескольких интересных приключений, Агастья достиг самой южной части Западных Гат - холмов Подиил (горы Малая), откуда берёт начало река Тамрапарни. "Там, в прохладной горной твердыне, Агастья создал обширную тамильскую грамматику под названием Агастьям [или Агатиям], предполагаемый источник тамильского языка и литературы". На Декане он и сейчас является одним из самых известных мудрецов и считается старейшим учителем древних времён.
По завершении этой работы Агастья и Лопамудра отправились исследовать юг. Они продвигались всё дальше и дальше. И повсюду эта светоносная пара привлекала людей. Так культ Агастьи стал широко распространённым и популярным на Юге.
Но Агастья и Лопамудра пришли на землю, чтобы совершить нечто ещё более грандиозное, чем все эти подвиги вместе взятые. Для этого им нужна была "обитель". Они, наконец, нашли её. На берегу моря на Коромандельском побережье. Наш Пондичерри.
Это их хижину я и видела.
Риши Агастья и его супруга Лопамудра пребывали в глубокой медитации ради сотворения нового мира.
Новой Веды.
12: Хлопушка Бога
Прошли эоны лет.
Как и предыдущие эоны лет до этого.
Но было ли начало этих эонов?
Был ли момент, когда "Время ещё не двигалось, а Пространство не развернулось вширь"?
Бам! Тр-а-а-х! Бум-бум-бу-ум! Что за грохот? Взрыв хлопушки? Мои друзья, если бы мы оказались там и услышали этот оглушительный шум, у нас бы не осталось ушей, чтобы слышать что-либо ещё. Это Бог взорвал свою хлопушку "Большого Взрыва", возвестив о начале Мировой Игры.
Сказал Бог Ишвар Богине Ишвари:
"Когда Свет впервые вырвался из бессознательной Необъятности, чтобы создать туманность и солнце,
Встреча наших рук сквозь пустую Ночь разожгла роковое пламя;
Огромные системы покинули свой инертный транс, и поднялся этот зелёный кратер жизни,
Чтобы мы могли смотреть друг на друга, форма за формой, из глубин живого взгляда".
Недавно я с интересом прочитала, что "астрономы заглянули на расстояние в 8000 световых лет с помощью космического телескопа Хаббл, и казалось, что на них смотрит в ответ око Бога".
В молодости Земля была причудливой юной девой. Её мир был площадкой для чудес. Время не имело значения. На протяжении геологических эонов она создавала и переделывала свои земли и моря (и не думала останавливаться!). Ваяла, рисовала то одну картину, то другую. Всегда новую. Всегда иную. Великая художница, девочка-Земля. Она сформировала огромные массивы суши - континенты - которые движутся по планете. По поверхности скользит более дюжины огромных жёстких фрагментов, или плит. Они движутся со скоростью черепахи, но преодолевают тысячи километров за миллионы лет. Во время дрейфа плиты сталкиваются и расходятся, в процессе чего меняется лицо Земли и перестраиваются её черты.
Однажды наша юная Земля сформировала обширный массив суши: Пангею, часть которой стала Гондваной. Древний суперконтинент Гондвана включал в свой сухопутный массив нынешние Антарктиду, Африку, Южную Америку, Австралию и Индию. В один прекрасный день, около 160 миллионов лет назад, он начал распадаться. Каждый подвижный фрагмент пошёл своим путём. Небольшой клин отправился навстречу приключениям. Он лениво дрейфовал в своём восхитительном плавании! Солнце целовало его своими бесчисленными лучами. Ветер дул над ним, напевая, нашёптывая нежные пустяки. Небо мерцало миллионами своих звёзд. Великое тропическое море Тетис, широкое, как нынешняя Атлантика, баюкало его. Он был погружён в мечты.
Тр-а-а-х! Что за встряска! Как пугливый козлёнок, он взял и боднул нижнюю часть Евразийского континента. Знаете, как телёнок бодает живот матери, чтобы получить больше молока? Что ж, из этого конкретного удара полилось не молоко. Вместо этого поднялись великие Гималаи. Индия стала частью Азии.
Юная дева никогда не перестаёт нас удивлять. Полный причуд, "зелёный кратер жизни" теперь начал развивать "жизнь". Причудливо, да. Но так кропотливо! Только обратите внимание, как она запустила "эволюцию", истоки которой наши современные биологи всё ещё раскрывают. Заметьте также, что у этой девы есть голова на плечах. Ибо, прежде чем создать "жизнь", она не забыла создать ингредиенты для поддержания "жизни" - атмосферная химия была готова.
"Полагаю, - писал Шри Ауробиндо моему отцу 1 декабря 1935 года, - полагаю, что прагматичный наблюдатель, если бы таковой существовал во времена безраздельного господства неодушевлённой Материи в начале Земли, раскритиковал бы любое обещание появления жизни в мире мёртвой земли, скал и минералов как абсурд и химеру; точно так же впоследствии он повторил бы свою ошибку и расценил появление мысли и разума в животном мире как абсурд и химеру...". Эта дева заслуживает стоячих оваций за свою работу. От массы газов к неодушевлённой Материи, к протоплазме, к гигантским динозаврам, к гоминидам, которые привели к нам: Homo sapiens. Что дальше?
Наша дева оказалась великой Созидательницей.
Учёные полагают, что "жизнь" на Земле зародилась около четырёх миллиардов лет назад. "Старейшие горные породы Земли, - пишет В. Б. Шеффер, - свидетельствующие о наличии жизни, сохраняют окаменелости только одноклеточных микроорганизмов". Вопреки общепринятому мнению, планета "неодушевлённой Материи" стала живым миром. Существуют окаменевшие микробы возрастом три миллиарда лет, которые очень похожи на живые бактерии.
Когда наша дева создала первую клетку, она заложила в неё код. Код Жизни. Поначалу немного нерешительно, она начала переходить от одноклеточной стадии к многоклеточной. Это было знаменательное событие. Став мастером в обращении со своими творческими созданиями, она также приступила к разработке необычайных стратегий выживания.
Наша умная дева, не удовлетворившись простым кодом "выживания жизни", внедрила в каждый вид кое-что ещё. Побуждение. Несколько особей в каждом виде чувствовали побуждение выйти за физические рамки своей жизни и вырваться из привычной колеи. Чудаки для обычных членов. Пионеры для следующего поколения.
Поистине фантастична работа нашей девы. "Изобретательность Природы на протяжении эонов лет, - поражается В. Б. Шеффер, - привнесла разнообразие в животный мир". Естественно, в этом и состояла затея, не так ли? Чтобы "смотреть друг на друга, форма за формой". Итак, на протяжении биологических времён она увеличивала разнообразие видов. А если, случайно, её работа ей не нравилась, она вызывала катаклизм и стирала вид с лица земли. Её последним крупным творением, отличающимся особым разнообразием, стал вид двуногих, современный Homo sapiens. Мы. Наделённые умом и разумом.
Нет, вы только посмотрите, как наша дева наслаждается сложностью! Начав с одной единственной клетки, она стала создавать существ из триллионов клеток. Затем в геном человека она вписала примерно три с половиной миллиарда букв. И каким же невероятно сложным она сделала человеческий мозг! "Каждую секунду более десяти миллиардов нейронов посылают электрохимические сигналы по всей вашей голове со скоростью до 400 км/ч". Достаточно, чтобы голова пошла кругом!
Главный вопрос в умах учёных заключается в том, когда, где и как Homo sapiens появились на планете Земля. Большинство учёных теперь считают, основываясь на найденных там доказательствах, что именно в Африке, около 125 000 лет назад, появились современные Homo sapiens. Произошло ли это после катаклизма? Со всё новыми открытиями палеоантропологов рассвет человечества отодвигается всё дальше в прошлое. Учёные всё ещё спорят о времени.
Пусть учёные спорят. "Огромная часть истории Земли нам неизвестна", - уместно заметила Мать. Пусть учёные разгадывают секреты Природы. Есть и другие способы познания.
Воспоминания о рассвете человечества остаются заложенными в памяти Земли. Некоторые люди имеют доступ к этому хранилищу. Мать уже брала нас с собой в путешествие по её воспоминаниям о земном рае, когда человек жил в гармонии с Природой.
Шри Ауробиндо, в свою очередь, ярко описывает эту Природу. "Видения синих вод в бессмертном солнечном свете или серых в дрейфе магической мешанины облаков и дождя, валунов, омываемых прибоем и ворочающихся в своих ложах под порывами ветра, островных лугов и полян, живописно раскинувшихся над морем, рек и холмов, подёрнутых пурпурной дымкой - сцена невообразимой красоты, где двигались формы, ещё не утратившие первозданную красоту человека до того, как на нём сомкнулась хватка раннего увядания и смерти, горя и старости, где бились сердца, ещё не утратившие пульсации нашего древнего бессмертия и ещё не настроенные на ломаные ритмы боли и скорби..."
Во времени сокрыто ещё много того, что нам предстоит узнать. Я не учёный, это ясно. Я не интеллектуал, это очевидно. У меня мозг среднего представителя человечества. Поэтому ничто не привязывает его к одной единственной колее. Он блуждает. Он задаётся вопросами.
Я размышляла. Разве взаимозависимость всего в Природе не показывает нам, что всё это - дело рук одного и того же Творца? Разве наша дева не проявила одинаковую любящую заботу о мельчайших и гигантских формах, когда создавала их? Теперь вопрос: к чему это изобилие форм? К чему всё более сложные, "эволюционировавшие" формы жизни? Неужели вся эта колоссальная работа Земли бесцельна? Или у неё есть цель и предназначение? Если мы посмотрим внимательно, то обнаружим, что земная природа следовала удивительному плану. Копните глубже, и мы поймём, что целью Земли было - и есть - развитие сознания. Теперь, друзья мои, кажется ли вам логичным или разумным предполагать, что миллиарды лет тщательной работы земной природы суждено в один миг быть разрушенными деградировавшими двуногими, Homo sapiens sapiens? Которые на самом деле non-sapiens, ибо наше невежество просто колоссально. Дева, заложившая кодекс поведения в клетки каждого вида, изменила свою формулу, когда дело дошло до самого сложного из её творений: людей. Она дала людям свободу выбора. Выбор: участвовать в её творческой эволюции или совершить достаточно ошибок, чтобы уничтожить свой собственный вид (не говоря уже об уничтожении других видов). Но мне кажется совершенно нелогичным думать, что Земля будет почивать на лаврах после создания этого конкретного рода двуногих, в настоящее время являющегося "вершиной" эволюции. Не было бы разумнее предположить, что эволюционный процесс Земли ведёт к следующему типу существ? Не обязательно отличающемуся от нас по форме, но, скорее, по своей субстанции. Я вполне могу представить себе тип существ, чьё сознание не поддастся - и не сможет поддаться - деградации, но будет покорять всё более высокие вершины знания, всё более глубокие океаны реальности. Шри Ауробиндо назвал этот новый тип "супраментальным".
"Нисхождение супраментала есть неизбежная необходимость в логике вещей и потому несомненно", - так начал Шри Ауробиндо в том же письме моему отцу. "Именно потому, что люди не понимают, что такое Сверхразум, или не осознают значения появления сознания в мире Бессознательной Материи, они не способны осознать эту неизбежность..." В конце письма он сказал: "То же самое происходит сейчас с появлением Сверхразума в спотыкающейся ментальности этого мира человеческого сознания и его рассуждающего невежества".
Возникает вопрос: почему великая Созидательница дала такую свободу человеческому роду? Может быть, она хотела иметь существ, которые сознательно разделили бы с ней Мировую Игру? Разделили бы её радость созидания, вкусили бы восторг Божественного блаженства? Она приглашает нас пуститься в приключение жизни. Сделать ясный и волевой выбор. Она манит нас исследовать тайну существования. Вот почему, говоря словами Матери: "Именно субстанция физической жизни хочет познать свой глубинный закон".
Когда Мать снимала слой за слоем вуаль тайны, окутывавшую клетку, она могла сказать: "На самом дне Материи есть уверенность в том, что решение находится ТАМ".
Причина, по которой Шри Ауробиндо и Мать объединили свои усилия в Южной Индии, заключалась в том, чтобы ускорить процесс эволюции.
По мере завершения её работы, память Матери освободилась. Клеточная память.
"Мы должны спуститься на самое дно в поисках этого чудесного взрыва Вибрации Любви".
13
Искусство управления государством
Маленький Клин Земли стал великой Матерью могучей цивилизации.
По всему миру возникали очаги человеческого развития. Кочевые охотники палеолита, использовавшие грубые каменные орудия, уступили место более искусным людям неолита, которые пользовались полированными, усовершенствованными орудиями. Между первыми и вторыми был сделан поразительно огромный шаг. Неолитические племена научились искусству земледелия, одомашниванию животных, изготовлению, росписи и украшению глиняной посуды, строительству лодок и выходу в море. В Индии люди неолита умели прясть хлопок и шерсть и ткать одежды. Подобно своим собратьям в других регионах мира, с которыми у них были схожие социальные обычаи, они хоронили своих мертвецов, иногда помещая тело в большую урну. Останки этих пещерных жителей находят почти в каждой части Индии.
Помимо базовых потребностей в питье и купании, вода нужна и для сельского хозяйства, причём в гораздо больших количествах. Поистине, существует тесная связь между реками и благополучием страны. Вот почему доисторические (да и исторические тоже!) народы предпочитали селиться возле рек. Осев, они начинали быстро развиваться. Удобство судоходства и транспорта играло важную роль в росте торговли и промышленности прибрежного города. Так рождались цивилизации. Нил, Евфрат и Тигр - все они сыграли свою роль во вскармливании великих человеческих цивилизаций. После последнего Ледникового периода потоки талой воды хлынули по склонам гор. Великие реки потекли через континенты. Одной из величайших рек была Сарасвати. Рождённая в высоких Гималаях, она пересекала длинные и широкие равнины - местами её ширина достигала десяти километров - чтобы припасть к груди Пашчима Пайодхи. На берегах великой Сарасвати выросла одна из самых древних и долговечных цивилизаций. Ведические Риши воспевали её в возвышенных выражениях. Ибо в этой стране люди поклоняются рекам как богам и богиням.
Цивилизации обычно связаны с империями. Подобно человеческой жизни, цивилизации росли, приходили в упадок и исчезали вместе с возвышением и падением империй. Безусловно, они оставляли некий отпечаток в сознании человечества, который часто сохранялся в виде легенд: таких, как затерянная цивилизация Атлантиды. Но они уже были исчезнувшими.
В цивилизации, развившейся на берегах Сарасвати, было нечто иное. Ведические Риши слышали, видели и исследовали тайну творения. Это был возвышенный дар Сарасвати. Риши были великими путешественниками. Гимны, спетые на берегах Сарасвати, распространились до берегов Ганга и Нармады, Годавари и Кришны, Кавери и Тамрапарни... От гималайских вершин до Дакшина Джаланидхи (Индийского океана), от Пурва Сагара (Бенгальского залива) до Пашчима Пайодхи (Аравийского моря) воздух Индии наполнился дивным ароматом. Свами Вивекананда в наше время выразил это очень хорошо. "Индия, - говорил он, - возродится только через обновление и восстановление того высшего духовного сознания, которое во все времена делало Индию колыбелью наций и колыбелью веры".
Несмотря на то, что её корни уходили в духовную цивилизацию, Индия не разделяла духовность и материализм. С самых ранних времён она выработала счастливое сочетание материальных ресурсов с духовными ценностями. В Веде, "Рамаяне", "Махабхарате" можно найти хорошо сформулированную систему управления государством. С древних времён были известны несколько систем правления: монархия, олигархия, плутократия - все они были в ходу. Из них наследственная монархия была наиболее распространённой. Однако понималось, что первой и главной обязанностью правителя было защищать свой народ, уничтожать его врагов и оборонять свою территорию - а значит, и территорию народа. В идеале правитель - это блюститель закона, вершитель правосудия, тот, кто приносит процветание своему народу. Вальмики в эпосе "Рамаяна" относит всеобщее образование к признакам справедливого общества. В "Ригведе" подчёркивается необходимость одобрения народа, чтобы правление было стабильным. Короче говоря, в Индии развилось управление, ориентированное на граждан. Настолько, что даже высокомерный принц Кауравов Дурьодхана во время своего правления никогда не пренебрегал благополучием подданных.
Естественно, для формирования всех этих систем управления потребовались тысячи лет. Поначалу, когда люди оседали, они начинали формировать социальную систему. Первой ступенью развития стала племенная или клановая система. Все свободные люди считались равными, и к ним относились соответственно. Когда один и тот же клан начинал населять определённую территорию, он предъявлял на неё свои права. "После того как поселение закреплялось, - объясняет Шри Ауробиндо, - в определённых границах система клана или племени продолжала существовать, но находила базовую единицу, или составной атом, в оседлой деревенской общине". Общины собирались для совместных обсуждений, для поклонения, для жертвоприношений или для войны. Вождь клана или общины вскоре становился царём. "Религиозный институт жертвоприношения со временем породил класс жрецов и вдохновенных певцов, людей, обученных ритуалу или владеющих мистическим знанием, которое стояло за символами жертвоприношения". Так было посеяно семя института браминов. Поначалу ни царская власть, ни жречество не были наследственными. Фактически существовала межклассовая мобильность. Но, учитывая человеческие склонности, сыну плотника было легче научиться хорошему плотницкому ремеслу. Поэтому наследственный принцип возник на ранней стадии социального развития. Но заметьте, статус человека определялся не его рождением, а его способностями и его внутренней природой. С течением времени возникла иерархия, или система социальных классов. Классы были разделены на чатурварну [четыре варны], которую ошибочно называют системой четырёх каст. "Разделение на касты в Индии задумывалось как распределение обязанностей". Это означает, что кастовое разделение вовсе не было препятствием для единой жизни народа. До определённого момента индийский путь следовал обычной линии эволюции, как и в других мировых сообществах.
Тем не менее, благодаря уникальному менталитету индийской расы, закрепились определённые поразительные особенности, наложившие иной отпечаток на политические, экономические и социальные факторы индийской цивилизации. Потому что, как говорит Шри Ауробиндо: "Отличительной чертой индийского ума было то, что он стремился придать духовный смысл и религиозную санкцию всему, даже самым внешним социальным и политическим обстоятельствам своей жизни..." Это накладывало на все классы и функции идеал обязанностей, "правило их действий и идеальный способ и темперамент, характер, дух в действии, дхарму с духовным значением". Это была работа Риши - человека высшего духовного опыта и знания, рождённого в любом из классов - "наложить этот отпечаток прочно на национальный ум, продлить и увековечить его, открыть и истолковать идеальный закон и его практическое значение, отлить жизнь народа в хорошо сформированные идеалы и значимые формы цивилизации, основанной на духовном и религиозном чувстве".
Будучи жрецами, законниками и духовными наставниками, брамины обладали значительным влиянием, но активная политическая власть "оставалась у царя, кшатрийской аристократии и простолюдинов. Но над всеми ими, над самим царём, стояла Дхарма". Именно Риши, осуществлявший власть своей духовной личностью над остальными, почитаемый царём и консультирующий его (иногда Риши был его духовным наставником), был тем, кто "в тогдашнем текучем состоянии социальной эволюции был единственным, кто способен был играть важную роль в выработке новых базовых идей и осуществлении прямых и немедленных изменений социально-религиозных идей и обычаев народа". Ни царь, ни даже брамины не имели полномочий по своему желанию вносить какие-либо изменения. Брамины были регистраторами и толкователями Дхармы. Царь в Индии "обладал высшей административной и судебной властью, распоряжался всеми вооружёнными силами царства и вместе со своим Советом нёс единоличную ответственность за мир и войну..." Индийская монархия до мусульманского вторжения не была автократией.
"Большим сувереном, чем царь, - говорит нам Шри Ауробиндо, - была Дхарма - религиозный, этический, социальный, политический, правовой закон и закон обычаев, органично управлявший жизнью народа". И, заметим, ни одна светская власть не имела права автократически вмешиваться в Дхарму. "Царь был лишь хранителем, исполнителем и слугой Дхармы..." Он не был религиозным главой народа. Не существовало исключительной государственной религии. Религиозные свободы народа были гарантированы "и в нормальных условиях не могли быть нарушены никакой светской властью". Как правило, в индийской политической системе не было места религиозному угнетению и нетерпимости.
Индийская социально-политическая система основывалась на концепции долга, а не на правах и власти. Как правило, царь не мог игнорировать волю народа. Исключения, конечно, бывали. "Несмотря на святость и престиж, присущие государю, - цитируем Шри Ауробиндо, - было установлено, что повиновение переставало быть обязательным, если царь переставал быть верным исполнителем Дхармы". Некомпетентность и нарушение обязанности править к удовлетворению народа были достаточными основаниями для смещения царя. Столь порицаемый Ману заходит так далеко, что советует: "несправедливый и деспотичный царь должен быть убит своими собственными подданными, как бешеная собака". Эта участь постигла собственного потомка Ману - Вену, который оказался таким злым царём, что поднялся крик: "Убейте этого злодея!". Вена был убит. Шри Ауробиндо делает вывод, что "этого оправдания высшим авторитетом права или даже обязанности восстания и цареубийства в крайних случаях достаточно, чтобы показать: абсолютизм или безусловное божественное право царей не входили в намерения индийской политической системы".
Печально, что мы так мало знаем о политической организации тех времён. Но есть чёткие свидетельства того, что на вершине политической структуры находились три органа управления. На самом верху находился Царь со своим советом министров. В Совет входило фиксированное число представителей всех четырёх каст. Вайшьи численно превосходили остальных, поскольку в те далёкие времена они включали в себя не только купцов и мелких торговцев, но также ремесленников, мастеровых и земледельцев. Таким образом, в Царском Совете была представлена вся община. Столичное собрание было вторым органом управления: оно состояло из представителей городских гильдий и различных кастовых объединений, принадлежащих ко всем слоям общества. Третьим органом было общее собрание. Эти три органа действовали как система сдержек для царской власти. Два собрания заседали либо раздельно, либо вместе, по мере необходимости. Раздельно - для осуществления каждым своих отдельных полномочий. Вместе - для решения вопросов, касающихся всего народа. Вместе они представляли ум и волю всей страны.
С объединённой сессией столичного и общего собраний консультировались по всем вопросам, представляющим жизненно важный интерес для страны, включая вопросы престолонаследия. Потому что вместе эти собрания могли низложить государя или изменить порядок престолонаследия после его смерти. Дашаратха был могущественным царём Солнечной династии. Считая от её основателя, Вайвасваты Ману (седьмого и нынешнего Ману), Дашаратха был сорок вторым потомком в роду. Таким образом, наследственная монархия прочно утвердилась. Дашаратха мог бы провозгласить своего старшего сына Раму Наследным Принцем. Но царь не был автократом, как мы уже говорили. Поэтому вместо этого он созвал совместное заседание различных собраний государства. На его зов откликнулись делегаты из разных провинций и от различных сословий: религиозных, военных и народных. Когда Дашаратха выразил своё желание помазать Раму на царство как Наследного Принца, все они дали своё горячее согласие.
Поэтому мы видим, что "вся индийская система была основана на тесном участии всех сословий в общей жизни". Даже шудры не были исключены из "своей доли участия в гражданской жизни, имея реальное место и голос в политике, управлении и правосудии". Следовательно, мы понимаем, что с древних времён принцип демократии был в ходу. Не то чтобы массы держали в руках бразды правления, но у людей была уверенность, что их одобрение или неодобрение любого действия правительства будет иметь силу; своего рода социалистическая демократия. Таким образом обеспечивалась хорошо упорядоченная гражданская жизнь индийского народа. Люди всецело поддерживали хорошее управление, так как оно позволяло им беспрепятственно заниматься своими повседневными делами и вести продуктивную и спокойную жизнь. И в этом большую роль играли торговля и промышленность. Потому что, как объясняет Шри Ауробиндо, "в человеческой жизни экономические интересы - это те интересы, которые, как правило, нарушаются с наименьшей безнаказанностью; ибо они связаны с самой жизнью, и их постоянное нарушение, если оно не разрушает угнетаемый организм, неизбежно провоцирует самое ожесточённое восстание и заканчивается одним из неумолимых возмездий Природы". Правители были довольно хорошо сведущи в законах экономики - производстве, заработной плате, обмене, прибыли, ренте, рынке и так далее. Существовал свод правил для планирования и составления бюджета, для введения и сбора налогов. Налогообложение ограничивалось фиксированным процентом. Но когда государственная власть приходила в упадок, центральный контроль ослабевал, тогда местное угнетение становилось всё более и более необузданным, и "известны случаи, когда люди из деревень целого округа собирались вместе и принимали решения о совместных действиях, чтобы противостоять произвольным и необычным податям", - заявляет Нилаканта Шастри.
Сельские жители, чьим основным занятием было земледелие, не были обделены вниманием. Для полива возделываемых полей рыли оросительные каналы, для удобрения посевов использовали навоз. Сами сельчане решали вопросы, представляющие для них общий интерес, такие как регулирование прав на землю и орошение в деревне. Должное внимание уделялось разведению крупного рогатого скота и других домашних животных. Для путешествий и грузоперевозок прокладывались и обслуживались дороги. Колесницы, запряжённые лошадьми, и повозки, запряжённые волами, были основными средствами наземного транспорта. Лодки, курсировавшие по рекам, были ещё одним средством перевозки людей и материалов. Морское судоходство служило внешней торговле. Старинные надписи свидетельствуют о выполнении работ общественного назначения, включая строительство и ремонт источников воды, таких как озёра, резервуары, каналы и колодцы. Вдоль дорог сажали деревья, чтобы в полдень давать тень путникам. Для них были предусмотрены дома отдыха. У обочин дорог рыли колодцы для нужд людей и животных. Государство нанимало смотрителей для этих целей.
То, что наши предки были хорошо сведущи в гражданском управлении городами и деревнями, становится ясно из простого прочтения "Махабхараты". Вьяса, её автор, устами Бхишмы и Видуры подробно объяснил тонкости искусства управления государством.
Наши более поздние цари были не меньшими экспертами в управлении. Например, во времена Виджаянагарской империи "система полиции, - говорит Нилаканта Шастри, - была весьма эффективной, и правило состояло в том, что когда происходила кража, имущество возвращалось или компенсировалось полицейскими чинами". Полиция регулярно патрулировала городские улицы по ночам. Правосудие вершила иерархия судов.
Таким образом, мы видим, что даже когда моголы захватили большую часть страны и влияли на её политику, дхармическое ядро государственного управления оставалось укоренившимся в индуистском царе, который пытался обеспечить порядок и благополучие общества.
Что ещё более важно, древний индийский социальный идеал не принимал идею о том, что бедность благородна. Напротив, людей поощряли к трудолюбию, приумножению богатства и приятной жизни. "Древняя Индия с её идеалом огромных богатств и огромных трат была величайшей из наций". Так писал Шри Ауробиндо. "Современная Индия с её тенденцией к национальному аскетизму стала жить крайне бедной жизнью, погрузившись в слабость и деградацию".
Упадок и деградация. Да. Учитывая человеческую природу и её тенденцию к тяготению вниз, падение с высокого идеала Дхармы было неизбежно. Более благородные этические идеалы уступили место привычке к макиавеллиевскому искусству управления, что привело к огрубению национального ума в этике политики. Полное отсутствие политических принципов дало полную силу необузданному эгоизму принцев и лидеров, что ещё больше усугублялось безразличием простых людей к смене правителей, и это "отдало весь огромный полуостров в руки горстки купцов из-за морей". Более чем двухсотлетнее правление этих "купцов из-за морей" ускорило вырождение индийского общества.
В заключение мы можем сказать, что именно с таким возвышенным идеалом наши предки формировали индийское государственное устройство. Государственное устройство ради благополучия всех его граждан. Устройство для общего блага. Это был естественный порядок жизни народа. Но жизнь народа, как напоминает нам Шри Ауробиндо, подобна жизни человека. У неё есть общинная душа, ум и тело. И, как и человеческая жизнь, жизнь общества проходит через цикл рождения, роста, юности, зрелости и упадка. "Если мы пустим это на самотёк, движение к упадку заставит его погибнуть, как человек умирает от старости".
"Но, - сказал Шри Ауробиндо, - коллективное существо также обладает способностью к самообновлению, к выздоровлению и новому циклу".
Что выберет Индия? Обновит себя и начнёт новый цикл? Восстанет из пепла, как Феникс?
14
Плато Декан
С незапамятных времён географическая Индия была культурно едина. Потому что "Ведические Риши и их преемники сделали своей главной задачей создание духовной основы индийской жизни и осуществление духовного и культурного единства множества рас и народов полуострова". Да, конечно, здесь можно было встретить множество региональных языков и огромное разнообразие диалектов. Но один язык, санскрит, понимали на всём огромном субконтиненте. Поэтому неудивительно, что несколько тысяч лет спустя после Ведийской эпохи святой поэт с глубокого Юга, Тируваллувар, повторил все эти концепции в своём "Курале". Полный житейской мудрости, "Тируккурал" - это всеобъемлющее руководство по этике, политике и любви, выраженное в ёмких двустишиях. В нём он даёт общие наброски искусства управления государством и охватывает его основные элементы. Автор был убеждённым сторонником меритократии. Он рекомендовал без колебаний увольнять коррумпированных чиновников или отправлять в принудительную отставку некомпетентных. Потому что интересы общества имели первостепенное значение.
Тамильский автор Тируваллувар почитался как святой. Но до нас дошло очень мало достоверных сведений о его жизни и времени, хотя часто утверждается, что он был ткачом и принадлежал к Сангаму - объединению тамильских поэтов.
Маджумдар определяет эпоху Сангама в тамильской литературе как период великой литературной славы. "Она стала свидетелем создания колоссального объёма тамильской поэзии в её первозданной чистоте. Были созданы труды во всех областях знаний, хотя, увы, большинство из них теперь утеряны для мира. Эта эпоха была, кроме того, периодом национального пробуждения, когда в равной степени процветали искусства и науки, когда люди получали все социальные блага, а обширная торговля и коммерция обеспечивали тамилам процветание и могущество".
Во многих странах мира мы видим, что культурный расцвет всегда происходил в процветающем обществе. Так и должно быть. Ибо как может культура процветать на истощённой почве, когда жизнь наполовину убита, а интеллект подавлен и запуган? "Именно тогда, - говорит Шри Ауробиндо, - когда раса жила наиболее богато и мыслила наиболее глубоко, духовность обретает свои высоты и глубины, своё постоянное и многогранное осуществление".
С геологической точки зрения плато Декан является одной из старейших земель в мире. Его горным породам сотни миллионов лет. "Декан, - писал Нилаканта Шастри в "Истории Южной Индии", - это один из старейших населённых регионов мира, и его доисторическая археология и контакты с соседними землями, насколько их можно проследить, составляют важную главу в истории мировых цивилизаций".
Культурная Индия была едина, как мы только что сказали. Географическая Индия была чётко очерчена. Но политическая Индия находилась в постоянном движении. В Декане династии возвышались и падали. Границы королевств перекраивались снова и снова. Цари правили, вели войны, завоёвывали или теряли территории. От южных отрогов гор Виндхья до оконечности земли, где сливаются три моря, династия за династией властвовали над этой обширной территорией. Но всякий раз, когда у них была возможность, великие цари - Южная Индия может похвастаться многими - строили храмы, основывали школы и коллегии. Ибо образование было базовой потребностью жизни, так же как поклонение было базовой потребностью сердца. Даже в четырнадцатом веке, когда Ибн Баттута, мавританский путешественник-исследователь, проведший много лет в Индии, записывает свои впечатления от южноиндийского общества, он поражён: "В Ханауре [Каннануре?] я видел тринадцать школ для обучения девочек и двадцать три для мальчиков - то, чего я не видел больше нигде". Литература и памятники, оставленные нам этими правителями, насчитывают много веков, однако они продолжают стоять как немые свидетели величия наших предков.
Выдающиеся историки Р.Ч. Маджумдар и Нилаканта Шастри предоставляют нам подробную картину нашего прошлого. "Череда способных правителей в Северной Индии, - писал Маджумдар, - и могущественных династий в Декане и Южной Индии обеспечили трём великим географическим зонам Индии блага надёжного управления". Эти правители были опорой общества и защитниками народа. Кроме того, на троне не было места слабым или некомпетентным монархам - они вскоре "смещались самыми способными из числа их сподвижников".
Цари были выдающимися покровителями культуры и искусств. Царь из династии Чола, Раджараджа I (985-1014 гг. н.э.) построил великий храм Брихадишвара в Танджавуре. Его сын, Раджендра I (1014-1044), создал его копию в дебрях округа Тричинополи и основал вокруг него новый город - Гангайкондачолапурам. Скульпторы Чола воплотили красоту, от которой захватывает дух.
В пятидесяти километрах к югу от Мадраса (ныне Ченнаи), в древнем морском порту Мамаллапурам (или Махабалипурам), в устье реки Палар, находятся скульптуры, высеченные в скале талантливыми художниками эпохи Паллавов. "Не может быть никаких сомнений, - пишет Н. Шастри, - что Мамаллапурам был одним из главных перевалочных пунктов Южной Индии и что оттуда исходило сильное культурное влияние, сформировавшее искусство индуистских колоний в Индонезии и Индокитае". Примером тому служит Ангкор-Ват. Изысканные скальные рельефы Мамаллапурама датируются примерно седьмым веком нашей эры.
Сюаньцзан, знаменитый китайский путешественник, прибыл в Индию до мусульманского вторжения, в первой половине седьмого века. Он оставил обширные записи о своих долгих странствиях по стране. Р.Ч. Маджумдар довольно много цитирует из этих записей. Теперь наша очередь процитировать немного. Сюаньцзан "упоминает различные санитарные правила, соблюдаемые людьми для личной чистоты, а также повсеместное использование благовонных притираний и цветов". Вот некоторые привычки индийцев в еде и питье: "Употребление в пищу лука и чеснока каралось потерей касты". "Соответствующие касты пили различные виды напитков и вин - виноградный и тростниковый сиропы пили брамины и буддийские монахи; вина из винограда и сахарного тростника - кшатрии; крепкие дистиллированные спиртные напитки - вайшьи, а неопределённые виды напитков - низшие смешанные касты". И каково же было его мнение об этих людях? "Они пылкого и нерешительного нрава, но чистых моральных принципов. Они не возьмут ничего чужого и уступят больше, чем требует справедливость. Они не практикуют обман и соблюдают данные ими клятвенные обязательства". Разительный контраст с высказываниями лорда Керзона, не так ли?
Во второй половине седьмого века другой китаец, Ицзин, во время длительного визита в Индию дал довольно подробный отчёт о санитарных привычках и личном комфорте людей. Вкратце обобщим несколько пунктов:
а) Пол в индийских домах очищается коровьим навозом и усыпается сезонными цветами.
б) Индийцы моются перед каждым приёмом пищи, выбрасывают или дочиста полируют посуду после использования, жуют палочки для чистки зубов после еды, натирают тела ароматическими мазями, такими как сандал и шафран.
в) Чистая вода для питья хранится в глиняных или фарфоровых кувшинах, а вода для мытья - в медных или железных сосудах.
г) Использование палочек для чистки зубов каждое утро.
д) Ежедневное личное очищение.
е) Омовения в надлежащее время.
ж) Наволочки изготавливаются из шёлка или льна; подушки набиваются шерстью, пенькой, хлопком и т. д. и делаются высокими или низкими в зависимости от сезона.
Кажется очевидным, что Индия была усеяна большим количеством городов, которые действительно достигли высокого уровня богатства и процветания.
Дальнейшая история довольно хорошо известна. Могущество Чола находилось в зените в одиннадцатом веке при Раджарадже I и его сыне Раджендре I. "Эти два великих монарха, - говорит Нилаканта Шастри, - впервые обеспечили политическое единство всей Южной Индии и утвердили её как уважаемую морскую державу, контролирующую пути Индийского океана".
Морская сторона этой истории уходит корнями на много веков назад. Ещё в начале христианской эры или даже раньше династия Сатаваханов, правившая значительной частью Декана на протяжении более трёхсот столетий [так в оригинале; возможно, здесь была опечатка, и имеются в виду годы, а не столетия - прим. пер.], "описывалась как "повелители трёх океанов", поощрявшие заморскую колонизацию и торговлю", цитируя Шастри.
Но постойте! Упоминания в китайских исторических источниках ясно показывают, что ещё в седьмом веке до нашей эры между Индией и Китаем велась оживлённая морская торговля. Находки железного века на Филиппинах, Малайском полуострове, Борнео и Яве, похожие на южноиндийские артефакты того же периода, подтверждают давние торговые контакты с этими странами.
Это ещё не всё. У морской истории Индии есть и западная сторона. "Балка из индийского кедра, найденная во дворце Навуходоносора (царя Вавилона в 605-562 гг. до н.э.), тиковые брёвна, найденные в храме бога Луны в Уре... подтверждают существование активных морских связей между Южной Индией и её западными соседями", - говорит Шастри. Кроме того, "Ассирийская и Вавилонская империи торговали с Индией по морю из своих портов в Персидском заливе и постоянно получали из Индии золото, специи и благовонную древесину". Помните царицу Савскую? Она приносила такие дары царю Соломону в Иерусалиме ещё в девятом веке до нашей эры.
В любом случае, из всего этого ясно вырисовывается картина процветающего общества, которое делало упор на обязанности и долг, а не на права и требования, которым мы научились у Запада.
Я часто задавалась вопросом: почему для освещения индийской истории мы всегда цитируем китайских или арабских путешественников? Потом я вспомнила, что мусульманские захватчики разорили знаменитые университеты Наланды, Таксилы и другие. Их богатейшие библиотеки были сожжены дотла. Многое из того, что уцелело, было позже уничтожено христианскими миссионерами. Вспомните, что в течение семи столетий после этого разрушения не было основано ни одного университета.
15
Пондичерри
Мы говорили о клине, когда Индия оторвалась от материка Гондвана и присоединилась к Евразийскому массиву. При взгляде на карту Декана действительно создаётся впечатление треугольника, который сужается к точке в Каньякумари (мыс Коморин). Эта точка - место встречи трёх морей. С востока её омывает Бенгальский залив, а с запада - Аравийское море; с ними сливается Индийский океан. К Аравийскому морю прилегают Малабарское и Конканское побережья. Западное побережье тянется от мыса почти по прямой линии на север вплоть до Камбейского залива, где реки Махи, Нармада и Тапти завершают свой путь по суше. Вдоль Бенгальского залива тянется Коромандельское побережье. Оно тоже простирается на север, но менее круто, прежде чем повернуть на северо-восток к дельте Ганга.
Параллельно побережьям тянутся две горные цепи: Восточные и Западные Гаты. Западные Гаты выглядят как гигантская морская стена, часто поднимающаяся ступенями от береговой линии. В отличие от них, Восточные Гаты разорваны, разбросаны, имеют гораздо меньшую высоту; кроме того, они отступают от побережья, а затем поворачивают на юго-запад, чтобы встретиться с Западными Гатами в Нилгири. Декан имеет чётко выраженный уклон на восток. Большинство крупных рек, берущих начало на гребнях Западных Гат, текут вниз к Бенгальскому заливу, а не к Аравийскому морю.
С самых древних времён, от устья Нармады до устья Ганга, длинные береговые линии Индии были усеяны известными портовыми городами. Среди портов на Коромандельском побережье был один, называемый "Подука" (Poduca) в "Перипле Эритрейского моря", который является не чем иным, как Пондичерри. Должно быть, это был важный порт захода, потому что географ Птолемей (около 140 г. н.э.) также пишет о нём в своей "Географии", хотя и называл его "Подука". Эти названия, по-видимому, произошли от "Пудучери". Когда пришли европейцы, они тоже называли этот порт разными именами. Для португальцев это была "Пудучейра". Для датчан, пришедших позже, это был "Полесер" (Polesere). При французах, после нескольких трансформаций и орфографических ошибок, он, наконец, стал "Пондичерри" (Pondich"ry), от которого и произошло английское Пондичерри (Pondicherry). Это название прижилось.
В 1930-х годах в Пондичерри приехал Ж. Жуво-Дюбрей в качестве профессора истории в Колониальном колледже. Увлечённый историей города, он провёл обширные исследования. Вот несколько выдержек из его работ.
Он корпел над старыми картами Индии. Одна из них была нарисована в 1635 году французом Пьером Бертло (род. в Онфлёре, Франция, 12.12.1600), когда датчане находились в Пондичерри. И, действительно, "Полесер" был чётко обозначен в нужном месте. На карте Бертло были указаны названия только самых важных портов.
Историк читал старые рукописи и труды путешественников былых времён. Он переписывался с профессором К.А. Нилакантой Шастри из Мадрасского университета. Он выезжал на места, чтобы проверить достоверность своих открытий. При этом он действительно нашёл большое количество доказательств, подтверждающих, что Пондичерри в устье реки Джинджи, как и Нагапаттинам дальше на юг в устье Кавери, вёл оживлённую торговлю с Дальним Востоком ещё с древности, и, безусловно, в Средние века. Как мы знаем, глубокое буддийское влияние распространилось по всему восточному побережью Индии от Бенгальского залива до острова Шри-Ланка, перехлёстывая дальше на восток, начиная со второго века христианской эры. Значительное число китайцев, индокитайцев, суматранцев, сиамцев, бирманцев и других жили в своих поселениях в портах Коромандельского побережья. Помните, как в одиннадцатом веке буддизм процветал при бенгальских царях из династий Пала и Сена? Вероятно, это была последняя великая эпоха буддийского искусства и литературы в Индии. Так вот, "иностранные" буддисты также строили свои места поклонения в индуистских царствах, где существовала величайшая терпимость к другим религиям. Вспомним, что в индийской политической системе не было места религиозному угнетению и нетерпимости. В индийском искусстве управления государством было заложено, что хотя "монарх мог лично симпатизировать определённой секте или вероучению... в то же время в своём публичном качестве он был обязан с определённой долей беспристрастности уважать и поддерживать все признанные религии народа; это правило объясняет поддержку, которую буддийские и браминские императоры оказывали обеим соперничающим религиям". Эта свобода вероисповедания укоренилась в индийском народе. Разные религии сосуществовали бок о бок.
Гонимые народы из других земель, такие как парсы, евреи или сирийские христиане, искали убежища на индийских берегах. Мир знал, что индусы имеют вкус к культурному разнообразию. Раджараджа Чола поощрял Шри Мару Виджайотунгавармана, правителя Шривиджаи (Суматра), построить буддийскую вихару в Нагапаттинаме. Монастырь был назван вихарой Чудамани в честь отца правителя Шривиджаи. Н. Шастри писал: "Шривиджая была могущественным морским государством, правившим Малайским полуостровом, Суматрой, Явой и соседними островами, и контролировавшим морские пути из Индии в Китай". Между Китаем и Индией велась значительная торговля.
Времена менялись. Цари менялись. Правнук Раджараджи, Кулоттунга I (1070-1122), основавший династию Чалукья-Чола, стал царём. Он был одним из великих царей восточного Декана и правил из Танджавура. Торговля со Шривиджаей была очень активной. Во время правления Раджараджи правитель Шривиджаи построил буддийскую вихару в Нагапаттинаме. В народе она была известна как "Китайский храм". По просьбе своего современника, царя Шривиджаи, Кулоттунга I даровал вихаре некоторые привилегии и узаконил её границы. По этому случаю на медной табличке, обозначавшей эти границы, была выгравирована грамота. Эта табличка находится в Голландии, в музее Лейденского университета. Жуво-Дюбрей называл этот китайский храм "Китайской пагодой". Она была разрушена иезуитами в девятнадцатом веке.
Уступал ли Пондичерри в чём-либо? Нет и нет. В нём был свой собственный дальневосточный храм: "Бирманская пагода". Когда астроном восемнадцатого века Лежантиль жил в Пондичерри с 1761 по 1769 год, он нашёл "своеобразную" статую: "Тамилы заверили меня, что это "Баут" [Будда], и что китайцы приходили торговать на Коромандельское побережье во времена "Баута"". Путём перекрёстной проверки Жуво-Дюбрей выяснил, что буддийский храм находился на восточном берегу реки Арианкуппам, на месте кремации. Статуя, по его словам, изображает Будду в момент его Просветления: буддийское одеяние покрывает его торс, правое плечо обнажено, а ткань, перекинутая через левую руку, свисает на левую сторону груди, где образует очень заметную складку. Этот "Бирман ковил" или "Бирманская пагода", утверждает Жуво-Дюбрей, "был, несомненно, чрезвычайно древним; он был основан и поддерживался буддистами из Бирмы, Сиама и Суматры".
В те далёкие дни Пондичерри занимал более обширную территорию, чем нынешний город. Археологические раскопки, проведённые в Арикамеду, в устье реки Арианкуппам, что лежит в двух-трёх километрах к югу от Пондичерри, явили на свет не только черепки с надписями и терракоту, но также мегалитическую гробницу и клад золотых украшений, включая кольцо с печатью римского императора Октавиана Августа, а кроме того, большое количество римских монет из серебра и золота. Поскольку римская торговля была официально разрешена в Пондичерри, римляне владели здесь "факторией" и чеканили свои монеты для выплаты жалованья индийским рабочим. Маджумдар обращает наше внимание на богатое сокровище из глиняной посуды и терракотовых фигурок в дополнение к другим находкам, обнаруженным при раскопках в Арикамеду. Эти находки происходят из того, что когда-то было значительным городом, включавщим в себя, помимо многого другого, склад, текстильную мануфактуру и по меньшей мере несколько мастерских по изготовлению бус. Он относит эти изделия к векам, непосредственно предшествовавшим и последовавшим за началом христианской эры. Марко Поло, путешествовавший в этих краях в 1293 году, добавляет свои интересные крупицы информации. Ловля жемчуга, по его словам, была обычным делом, а в Масулипатаме, который находился севернее Пондичерри, добывали алмазы. А теперь позвольте рассказать вам одну историю. Сразу после Второй мировой войны, в 1945 или 46 году, когда на месте нынешней мастерской "Гарпагон" рыли землю под фундамент здания, там был найден клад гранатов. Когда Шри Ауробиндо показали некоторые из них, красные как рубины (другие были синевато-фиолетовыми), он заметил, что "возможно, если бы они копнули ещё глубже, то нашли бы алмазы!"
Появились свидетельства того, что в коммуне Бахур, в двадцати километрах к югу от Пондичерри, в седьмом веке нашей эры, во времена правления Паллавов, которые также построили в то время храм Шивы, функционировал санскритский колледж. Эти дравидийские цари были великими строителями. Когда в одиннадцатом веке к власти пришли Чола, они, помимо строительства других храмов, также позаботились о реставрации старого храма Шивы. Одним из самых известных храмов ещё более ранних времён был храм Ведапуришвар, где лингам был сваямбху (саморождённым), и которому, согласно преданию, поклонялся риши Агастья.
Стоит отметить, что новые правители не разрушали храмы, возведённые предыдущими династическими правителями, а скорее реставрировали их, часто расширяли и даровали земли и деревни на содержание храмов. Частные лица следовали примеру, поданному их царём, и делали пожертвования на бесплатную раздачу еды и лекарств нуждающимся и больным. Царь был предводителем вооружённых сил, это правда; но он также был главой государства, источником почестей и судьёй. Эти цари покровительствовали всем вероучениям. Хотя они и отдавали предпочтение своей собственной религии, они никогда не пытались навязать её всем своим подданным. Ни один царь не мешал паломникам, проходящим через его территорию, поклоняться в святилище по их выбору; верующие свободно путешествовали по враждующим царствам. Даже после политических переворотов социальная стабильность поддерживалась "посредством прямых указов о том, что все ранее существовавшие права собственности и благотворительные фонды будут уважаться", как указывает Н. Шастри.
Правительство облагало народ налогами; но, как заявляет Шастри, "царь, знать и храмы в значительной степени и различными способами черпали из плодов труда простых людей. Однако большая часть этого богатства возвращалась к ним в формах, способствовавших их общему благу". Он с восхищением добавляет: "Это была удивительная социальная гармония, основанная не на равенстве классов или индивидов, а на готовности отдавать и брать, на взаимной доброй воле, чьи корни уходили глубоко в основы общинной жизни".
Каждая часть общества существовала для блага всех. Общество могло направить свои лучшие энергии на своё высшее развитие.
Позвольте добавить, что эта глава о Пондичерри состоит из выдержек также из Р.Ч. Маджумдара, Нилаканты Шастри и Ивонн Габель (или Сувраты, как её назвала Мать).
(Ремарки Шри Ауробиндо мы приводим благодаря любезности моей сестры Супрабхи, которая получила их от Лилу Патель.)
16
Западные европейцы
"Но эти ранние рассветы не могут сохраняться в своей чистоте до тех пор, пока раса не готова", - писал Шри Ауробиндо в "Человеческом цикле". Потому что через какое-то время сила угасает; затем наступает статичное состояние человеческого разума и человеческой жизни, влекущее за собой застой, упадок и распад. Причина? "Толпа остаётся инфрарациональной в своих ментальных привычках", - объясняет Шри Ауробиндо, добавляя: "хотя, возможно, она всё ещё может сохранять в себе оживлённый интеллект или глубокую, или тонкую духовную восприимчивость как приобретение из прошлого". Именно это и произошло с индийским народом.
Кроме того, пришло время европейцев. Ими овладел дух авантюризма. Бескрайний океан манил к далёким исследованиям. Титаническое "я" Европы послало ответный клич:
"О серое дикое море,
У тебя, громовержец, есть для меня послание.
Чудовищные валы вздымают
Свои огромные широкие спины,
Глубоко между ними зияют бездны.
Да, о великое море,
Я могущественнее и превзойду твои волны.
Я схвачу твою гриву,
О лев, я укрощу тебя и презрю..."
["O grey wild sea,
Thou hast a message, thunderer, for me.
Their huge wide backs
Thy monstrous billows raise, abysmal cracks
Dug deep between.
Yes, thou great sea,
I am more mighty and out billow thee.
I will seize thy mane,
O lion, I will tame thee and disdain........."]
Пришли западноевропейские мореплаватели. Волна за волной.
Когда я была ребёнком, где-то лет восьми-девяти, отец дал мне почитать бенгальскую книгу - он вообще давал нам много книг - в которой рассказывалось о приключениях капитана Кука. Позже, когда я должным образом научилась читать по-английски, я, естественно, прочитала "Остров сокровищ" Стивенсона. Как я проживала эти приключения! Совсем как сотни детей по всему миру. Гораздо позже я прочитала об открытиях многих мореплавателей. Среди них был Луи Антуан де Бугенвиль. Сейчас всем знаком цветок, который носит его имя и который Мать назвала "Защитой". И Кук, и Бугенвиль совершили кругосветное плавание во второй половине восемнадцатого века, с разницей всего в год или два. Французу не хватило совсем чуть-чуть, чтобы "открыть" Австралию. Он отвернул от Австралии, когда услышал шум моря, разбивающегося о Большой Барьерный риф - 2000 километров скрытых под водой коралловых островков вдоль австралийского побережья Квинсленда: "Это был глас Божий, и мы повиновались ему". Сие произошло как раз тогда, когда 25 августа 1768 года Джеймс Кук отплывал из гавани Плимута. Его кораблём был "Индевор", а на борту находились ботаник Джозеф Бэнкс (впоследствии член Королевского общества, возведённый в рыцарское достоинство), художник Сидней Паркинсон и члены их команды; они собирали экзотические растения и животных. Трёхлетнее кругосветное плавание также принесло богатство географических знаний. Но, что более важно для британцев, капитан Кук открыл восточное побережье Австралии, и 28 апреля 1770 года корабль бросил якорь в заливе Ботани. Как только Война за независимость закрыла Америку как удобное место ссылки для нежелательных элементов, в 1787 году около восьмисот каторжников были отправлены на одиннадцати кораблях в Австралию.
Излишне говорить, что эти открытия и колонизация западными странами произошли не за один день. Накопление сил заняло столетия.
После падения Римской империи и прихода христианства на Европу опустилась пелена мрака. Например, когда Карлу Великому (768-814), пожалуй, одному из важнейших правителей всего средневекового периода, понадобились люди, умеющие читать и писать, для управления его обширными территориями, "поначалу во всём его королевстве едва ли нашлись грамотные люди - настолько основательно были забыты зачатки образования со времён упадка римской городской жизни". Это было начало Средневековья, как стали называть этот мрачный период. Оно длилось целое тысячелетие. Большую часть времени люди жили в крайней нищете и невежестве. Состояние простого народа было почти рабским. Естественно, в таких условиях развитие географических открытий и наук значительно замедлилось.
Но между одиннадцатым и четырнадцатым веками было сделано множество технологических усовершенствований. Водяные и ветряные мельницы, а также другие сельскохозяйственные нововведения, положили начало своего рода аграрной революции, помогая европейцам повысить уровень жизни. Затем разразилась катастрофа. Пришла Чёрная смерть (1347-1350). Проливные дожди. Великие наводнения прокатились по Западной Европе. В период с 1300 по 1450 год бубонная чума в сочетании с войнами и последствиями голода сократила общую численность населения Западной Европы по меньшей мере наполовину, если не на две трети.
Но Чёрная смерть и последовавшее за ней опустошение, казалось, придали западным европейцам новую жажду жизни. У них появилось новое рвение к исследованиям и открытиям, новый интерес к технологиям. Были изобретены артиллерия и огнестрельное оружие, а также оптические приборы и механические часы. Наконец, что не менее важно, пергамент был заменён бумагой, за чем последовало изобретение книгопечатания подвижными литерами. Карл Великий провёл десятки безжалостных военных кампаний, чтобы насадить христианство и основать свой вариант Священной Римской империи. В 789 году он издал указ церквям и монастырям своего королевства об учреждении начальных школ. Действительно, было открыто множество соборных школ, но они в основном предназначались для подготовки священников. С появлением доступных книг грамотность стала быстро расти. Школы и университеты росли как грибы. Это был образовательный бум, который способствовал стимулированию роста культурного национализма. Лингвистические стандарты, разработанные каждой европейской страной, единообразно распространялись с помощью книг. Поскольку книги стали легкодоступными, идеи распространялись быстро. Именно тогда произошло Итальянское Возрождение (ок. 1350-1600 гг.), о котором мы так много слышали. Как олицетворение культуры Возрождения на ум сразу приходит Леонардо да Винчи (1452-1519). Шри Ауробиндо формулирует это очень чётко: "После интерлюдии Средневековья эта цивилизация [греко-римская] возродилась в новой форме в том, что называется Ренессансом, не в своих жизненных аспектах, а в интеллектуальных. Поэтому именно величайший интеллектуал, Леонардо да Винчи, снова взялся за дело и вобрал в себя семена современной Европы" (29 июля 1937 г.).
Книги улучшили коммуникацию. Изобретение механических часов привило европейцам привычку к упорядоченному труду, сделав их более продуктивными. Западная Европа теперь была готова к следующему этапу. Этапу экспансии. Толчком послужили многочисленные усовершенствования в кораблестроении, картографии и навигационных приборах, таких как морской компас и астролябия. Астролябия - прибор, используемый для измерения небесных светил - помогала вычислить широту любого места в любое время года из любой точки на море. Теперь мореплаватели могли пересекать открытый океан, вместо того чтобы жаться к берегу.
Но правда заключается в том, что большинство этих "изобретений" были "пере"-изобретены. Взять, к примеру, Китай. Примерно к 1000 году н.э. китайцы развили науку и технологии, включая порох, бумажные деньги, подвижные литеры и доменные печи, способные производить чугун; они уже использовали магнитную стрелку для навигации. Их корабли были достаточно большими, чтобы совершить кругосветное плавание, но они этого не сделали. Европейцы же доказали своё превосходство в прикладных науках.
Европейская цивилизация, похоже, развивала параллельно две тенденции. Одной из них было путешествие за открытиями в царстве Мысли. Университеты сыграли важную роль в развитии свободной мысли и аналитических способностей. Парижский университет, например, начинавшийся как соборная школа - одна из самых ранних и выдающихся - к двенадцатому веку стал признанным центром северной интеллектуальной жизни. В той степени, в какой Интеллект был способен сбросить с себя влияние Церкви, он мог продвигаться вперёд в открытии подлинной реальности вещей и закона существования. Западные европейцы, по мере того как они всё больше соприкасались с греческой мыслью, развили утончённый Интеллект, открытый и широкий - Силу Мысли. Своей Силой Мысли они вступили в схватку с Материей. Используя этот инструмент для становления, западноевропейская цивилизация сделалась ведущей силой в мировой истории... на несколько столетий.
Но не навсегда.
17
Колонизаторы
Это светлая сторона медали. Но есть и обратная. Непреображённый витал Европы, полный жадности и жестокости. Он разросся почти бесконтрольно. Как если бы Чёрная смерть пустила корни в самой жизненной системе Европы. Вот почему сегодня, в начале двадцать первого века христианской эры, эта европейская "цивилизация", похоже, бьётся в предсмертных муках.
Но в пятнадцатом веке западный мир только вступал в свои права. И ему предстояло сыграть свою роль в мире. Новообретённое рвение европейцев к исследованиям и открытиям, подталкиваемое успехами технологий, устремило их к колонизации мира.
Мыс Доброй Надежды обогнули в 1488 году, Вест-Индию "открыли" в 1492 году, морской путь в Индию проложили в 1498 году, а Бразилию "открыл" в 1500 году португалец Педру Алвариш Кабрал.
Португальцы первыми взяли старт. В 1486 году П. ди Ковильяну было поручено найти путь в Индию. Ему удалось достичь Малабарского берега, он побывал в Каннануре, Каликуте и Гоа. На обратном пути он потерялся в Африке. Но перед этим он смог отослать на родину некоторые сведения о восточном побережье Африки и плавании в Индийском океане. Вооружённый этими скудными знаниями, Васко да Гама, тогда ещё тридцатилетний молодой человек, 8 июля 1497 года отправился в путь на четырёх кораблях. С помощью индийских рыбаков у восточного побережья Африки он достиг Каликута 20 мая следующего года.
Почти одновременно к заморской экспансии обратились также испанские правители. Королева Изабелла поддержала генуэзца Христофора Колумба, который почерпнул из прочитанных книг, что Земля круглая и что Евразийский континент занимает не более 225 градусов; он вообразил, что Катай - так тогда называли Китай - находится совсем близко от Европы западным путём, а расстояние до Индии через Атлантику вдвое меньше, чем при путешествии на восток по суше. Ошибочное убеждение, разумеется. Но, о, как часто наши ошибки приводят нас к великим открытиям!
Генуэзец отплыл с флотилией из трёх кораблей 3 августа 1492 года. Семьдесят дней спустя, в ночь с 11 на 12 октября, мореплаватели увидели землю: Багамские острова. Европейцы нашли новый континент. Колумб, однако, думал, что достиг Азии, и умер в неведении о своей истинной находке. Только более поздним мореплавателям предстояло осознать, что это была не Азия, а новая земля. Именно плавание португальского мореплавателя Фернана Магеллана (1480-1521) - первого европейца, обогнувшего Огненную Землю и пересекшего Тихий океан (название, которое он дал огромному океану к западу от нового континента), - подтвердило новизну этих земель. Европейцы назвали Новый Свет Америкой. Если быть точным, "Новый Свет" стал "открытием" только для европейцев, потому что эти земли уже были заселены, а во многих регионах развилась собственная цивилизация.
По пятам за иберийцами последовали французы и британцы. Они отправляли свои собственные экспедиции. Джон и Себастьян Кабот открыли Канаду для англичан. Или, правильнее сказать, "пере"-открыли? Потому что норманны под предводительством Лейфа Эрикссона уже высаживались на Североамериканском континенте - в Канаде - около 1000 года н.э. Французы заняли Канаду (1534 г.), но уступили её Великобритании по Парижскому договору (1763 г.). Жак Картье (1491-1557), французский мореплаватель, исследовал Канаду, поднявшись по реке Святого Лаврентия. Более ста лет спустя Робер-Кавелье, сьёр де Ла Саль, промахнулся мимо устья Миссисипи на четыреста миль, и его корабль "Белль" затонул во время шторма в январе 1686 года. Он был "первым европейцем, проплывшим по всей длине Миссисипи от Великих озёр до Мексиканского залива, объявив весь её бассейн владениями Франции и назвав его Луизианой в честь своего покровителя, французского короля Людовика XIV".
Английское поселение в Виргинии в 1607 году положило начало строительству их империи, "до этого ничто нельзя было назвать Британской империей".
Английское поселение в Вирджинии в 1607 году положило начало построению их империи, поскольку до этого вряд ли можно было говорить о "Британской империи".
Голландцы немного опоздали в этой колонизаторской игре. Они вытеснили португальцев из многих мест. Их самыми ценными владениями стали Малакка, Острова Пряностей, а также порты Индии и Африки, отвоёванные у Португалии в начале семнадцатого века. На самом деле, после изгнания португальцев с Коромандельского берега, между британцами, французами и голландцами началась настоящая чехарда. Португальцы перестали быть хозяевами главных морских путей. Торговля пряностями была настолько прибыльной, что эти западноевропейские державы воинственно вторглись в неё, а позже стали империями. Датчане также участвовали в этой игре за власть и получили несколько опорных пунктов в Индии.
Если мы оглянемся назад, то обнаружим, что после падения Римской империи и возвышения ислама мусульманские купцы за пару столетий монополизировали всю торговлю между Востоком и Западом. Но пушки, установленные на кораблях, позволили европейским судам доминировать в чужих водах - преимущество, которое было сполна использовано в игре заморской экспансии. Арабские морские державы были сильно ограничены, и европейцам оставалось соперничать только друг с другом.
Европейцы также приняли странную религию. Христианство. Как это бывает с "религиями", христианство тоже раскололось на множество сект. Одна из них называлась Обществом Иисуса - римско-католический орден, основанный святым Игнатием де Лойолой, испанским солдатом.
Испанцы пользовались дурной славой из-за жестокостей "Инквизиции". Окрылённые победой над исламскими маврами, они имели избыток религиозного рвения. Высадившись в Америке, испанцы провозгласили, что прибыли "на службу Богу... чтобы принести свет тем, кто пребывал во тьме, а также чтобы обрести богатства". Охваченные жадностью и религиозным фанатизмом, Колумб и его преемники при восторженной поддержке безжалостных иезуитов уничтожили цивилизации ацтеков и инков, а также то, что осталось от майя. "Последние остатки культурного великолепия Мезоамерики, - писал Джеймс Шрив, - были стремительно уничтожены с пленением правителя Монтесумы испанцами, искавшими золота, славы и душ".
"Урожай душ", - говорит нынешний Папа Римский. Христиане были и остаются одержимы идеей обращения туземцев. Обращённые - чаще силой, нежели как-то ещё - "своими завоевателями, туземные чернорабочие и ремесленники воздвигали римско-католические святыни и церкви". Испанские золотоискатели шестнадцатого века, французские и британские строители империй принесли с собой болезни, до тех пор неизвестные в Новом Свете. "С пятнадцатого по девятнадцатый век болезни, занесённые в Америку европейцами, убили по меньшей мере половину, а возможно, и до девяноста пяти процентов коренного населения", - писал Дж. Л. Свердлоу.
Бартоломе де лас Касас (1474-1566) был испанским историком и миссионером. Он жил среди индейцев в испанских американских колониях. В своём труде "Разорение Индий" он записал, что, по словам светских испанцев, проживших в Латинской Америке много лет, "доброта индейцев неоспорима... Однако в эту овчарню... пришли испанцы, которые тут же повели себя как хищные дикие звери... И в течение последних сорока лет, вплоть до настоящего времени, испанцы вели себя не иначе..." Далее он подробно описывает дикие разрушения, исчисляя число жертв миллионами. Мы опустим это. Но небольшое описание даст читателям достаточно ясную картину. "И христиане, - писал Лас Касас, - на своих конях, с мечами и пиками начали чинить резню и небывалые жестокости над ними [туземцами Эспаньолы]. Они нападали на селения и не щадили ни детей, ни стариков, ни беременных женщин, ни рожениц, не только пронзая и расчленяя их, но и разрубая на куски..." За первоначальное гостеприимство туземцам отплатили порабощением и изгнанием с их собственных земель.
Португальцы ни в чём не отставали от своих испанских соседей. Зверства, совершённые португальцами в Бразилии - это ещё одна леденящая душу история. Британцы тоже вступили в игру по истреблению коренного населения. Не столько путём прямой резни, потому что британцы были хитрее и, возможно, менее склонны к дикости, чем иберийцы. Некоторые английские офицеры раздавали индейцам одеяла из местной оспенной больницы. Главнокомандующий британской армией приказал своему подчинённому попытаться "привить" туземцев "с помощью одеял, а также испробовать любой другой метод, который может послужить искоренению этой отвратительной расы".
"Отвратительной расы"! Нам остаётся только поражаться. Мезоамериканцы отслеживали движение небесных тел - солнца, луны, звёзд и планет - уже к третьему веку нашей эры. Непредубеждённые или светские европейцы находили коренное население "разумным" и добрым от природы. "Доброта индейцев неоспорима". Именно жадность и жестокость жителей Запада сеяли хаос в жизни туземцев везде, где первые основывали колонии. Золото из Нового Света, всё серебро из рудников Мексики, Боливии и Перу; кофе и какао... о, так много новых потребительских товаров и сырья, потёкших в Западную Европу, было произведено трудом порабощённых народов.
Как будто всех тех невыразимых злодеяний, что они совершили, было недостаточно, "священники обвинили жертв в том, что они являются орудиями Дьявола. На Юкатане в Мексике, после уничтожения огромного количества древних рукописей, содержавших бесценные записи, епископ де Ланда писал: "Поскольку они не содержали ничего, кроме суеверий, лжи или Дьявола, мы сожгли их все, о чём индейцы сильно сожалели, и что причинило им великую скорбь"".
Лишь во время короткого путешествия на очаровательный островок в Тихом океане я в полной мере осознала весь смысл уничтожения древних манускриптов христианским духовенством. Будучи уроженкой Индии, я невинно спросила местную молодую женщину, кто их древние боги. Она содрогнулась. "О, они не "боги"! они "дьяволы"". Вот так Отцы Церкви превратили старых "языческих" богов в демонов и дьяволов - от Греции до самого отдалённого островка в Тихом океане. Тем самым стирая их культурное прошлое. Тем самым отсекая народы от их корней. Тем самым вытравливая из сознания новообращённых любую привязанность к своей собственной стране. Полное отчуждение.
"Суеверия"? Кажется, сама Католическая церковь необычайно одержима демонами и дьяволами.
"Насколько омерзительна бросающая вызов Богу жестокость под прикрытием религии, становится совершенно ясно, если мы немного откроем глаза", - сказал Рабиндранат Тагор.
Целью иезуитов, доминиканцев и других христианских сект был "подсчёт душ". Они и глазом не моргнув прикрывались именем "Апостола Мира и Любви", чтобы предаваться своей жестокой порочности. Убивая и уничтожая такое бесчисленное множество людей. И всё это во имя "истинной религии".
В нескольких метких фразах Шри Ауробиндо рисует выразительную картину христианства. "Менталитет Запада, - писал он в "Основах индийской культуры", - долгое время лелеял агрессивную и совершенно алогичную идею единой религии для всего человечества, религии, универсальной в силу самой её узости: один набор догм, один культ, одна система церемоний, один свод запретов и предписаний, один церковный устав. Эта ограниченная нелепость гарцует под видом истинной религии, которую все должны принять под угрозой преследования со стороны людей здесь и духовного отвержения или жестокого вечного наказания Богом в иных мирах. Это гротескное порождение человеческого безрассудства, прародитель столь сильной нетерпимости, жестокости, мракобесия и агрессивного фанатизма, так и не смогло прочно завладеть свободным и гибким умом Индии... Нетерпимость ограничивалась по большей части мелкими формами полемических нападок, социальной обструкцией или остракизмом; очень редко они переходили черту к более крупным формам варварского преследования, которые тянутся длинным, красным и отвратительным пятном через всю религиозную историю Европы".
18
Христианство
Бедный Христос.
Судя по большинству сведений, вполне приятный джентльмен. И всё же те, кто клянётся его именем, продолжают держать его распятым на кресте. Бедный, бедный Христос.
Он, не выносивший фальши во имя религии. Помните, как он пришёл в иудейский храм - он сам был иудеем - с метлой и решительно выгнал всех претенциозных священников?
Должно быть, он склоняет голову от стыда за деяния своих "последователей".
Христианское духовенство и миряне одинаково не испытывали никакого стыда, творя всё подряд во имя своего Господа. Войны, ведшиеся во имя "Апостола мира", и жестокости, чинимые Римско-католической церковью во имя "Апостола любви", не поддаются никакому описанию.
Именно пробудившийся интеллектуальный дух Европы начал бунтовать против ужасающе нечеловеческих актов Церкви во имя её "истинной религии". Чем пристальнее европейский ум изучал христианскую догму, тем больше он обнаруживал, на какой лжи строились притязания христианского духовенства.
Эдвард Гиббон (1737-1794), анализируя притязания этой религии, отмечал: "Христиане... требовали беспрекословного подчинения своим догматам, не будучи в состоянии привести ни единого аргумента, который мог бы привлечь внимание разумных и просвещённых людей".
Как религия, христианство довольно нерационально. Возьмём лишь один момент. Оно утверждает, что те, кто не верит в Христа, будут вечно жариться в аду. Выходит, все те, кто родился до Христа, включая его бабушек, дедушек и родителей, прямо сейчас жарятся в аду? Какая странная религия! Для меня в этом нет никакого смысла.
Интеллектуальный штурм христианских миссионеров возглавил Франсуа-Мари Аруэ, более известный как Вольтер (1694-1778). К нему присоединились многие другие, среди которых были мадам де Сталь (1766-1817) и Томас Джефферсон (1743-1826).
Вольтер, господствовавший в интеллектуальном мире восемнадцатого века, был к тому же наделён львиным сердцем. Он бросил вызов мощи Римско-католической церкви. На протяжении всей своей жизни он вёл войну, чтобы сбить спесь с христианства. Его проницательный ум видел насквозь намеренную ложь, распространяемую миссионерами, не говоря уже об алчности европейцев, поддерживаемой христианским догматом. "Европейцы, - указывал он, - наводнили Индию. Они принесли войну в эту страну. Многие из них нажили огромные состояния, но лишь немногие потрудились узнать о древности этой земли, которая в былые времена была знаменита, скорее, своей религией, своими науками и своими законами, чем своими богатствами, ставшими в наши дни единственной причиной наших путешествий туда". Он не ограничился сокрушением о жадности своих соотечественников, но высказывался с едким презрением: "Нужда породила первых грабителей. Они вторглись в Индию, потому что она была богата, а богатый народ, безусловно, объединён, цивилизован и утончён задолго до образования общества воров". Это замечание относится не только к Индии, но и к другим странам, например, к обеим Америкам.
У Вольтера была глубокая причина для его пожизненного бунта против христианства. "Индийские книги возвещают только мир и кротость, они запрещают убивать животных. Еврейские книги говорят лишь об истреблении людей и зверей. Всё забивается во имя Господа". Как же получилось, что сострадательный христианский Бог не проявил сострадания к другим своим творениям? Может быть, потому, что животным, птицам, рыбам и прочим не нужно священное писание, чтобы знать, что хорошо, а что плохо? Потому что Природа-Земля наделила их инстинктом? С другой стороны, "язычники" всегда верили, что, будучи частью творения, они должны жить в гармонии с Природой. Читали ли вы трогательную, волнующую душу речь индейского вождя к Белому вождю? Она говорит сама за себя.
В чём же дело? В эксплуатации. Это главный двигатель, побуждающий жителей Запада. "Эта пружина, - указал мне один друг, - находится на самой первой странице Библии". Это открыло мне глаза. Разве "Господь" не повелел своей пастве идти и эксплуатировать землю? Недаром Мать испытывала такую глубокую неприязнь к "Господу" этой религии. Если мы прочитаем лишь несколько изречений "Господа", мы с шоком обнаружим характерные черты диктатора. "Истребите, - повелевал им Господь, - все места, где народы, которыми вы овладеете, служили богам своим". "Хорошие" христиане так и поступили. Точно так же, как и "хорошие" исламисты, последовавшие за ними.
Христианское духовенство начало своё "доброе" дело в самой Европе. Они вознамерились стереть прошлое. Культурно и материально. В дохристианском кельтском обществе "положение женщин было весьма передовым по сравнению с их положением в других европейских обществах", - комментирует П. Б. Эллис. Почитаемые женщины, избавленные Римской церковью от язычества, превратились в "имущество" в обществе, где господствовали мужчины. Христианское духовенство занялось систематическим уничтожением римских мест поклонения, древних святынь друидов, греческих храмов - любое "языческое" святое место превращалось в груду обломков. "Историки Римской империи задокументировали масштабное уничтожение "языческих" храмов христианским духовенством, начиная с четвёртого века". К концу пятого века знаменитый греческий храм в Элевсине, где поклонялись Деметре - Матери-Земле, превратили в кладбище. Быстрота разрушения просто поражает, когда узнаёшь, что лишь в ноябре 392 года римский император Феодосий запретил все формы общественного поклонения, кроме христианской.
Мадам де Сталь лаконично сказала: "Язычники обожествляют жизнь, христиане обожествляют смерть". И какую смерть! Во время испанской инквизиции за пятнадцать лет, с 1483 по 1498 год, один-единственный доминиканский монах, бывший Великим инквизитором, вынес приговор более чем 114 000 жертвам, из которых 10 220 были сожжены.
Когда Наполеон завоевал Испанию в 1808 году, закалённые в боях солдаты французской армии, привыкшие к войне и кровопролитию, не смогли вынести вида стольких камер, подземелий и орудий пыток в монастыре в Мадриде, где сотни обнажённых жертв ютились в пыточных камерах. Они освободили жертв и взорвали монастырь порохом.
"Миллионы невиновных мужчин, женщин и детей, - писал Томас Джефферсон, - со времени введения христианства были сожжены, замучены, оштрафованы, заточены в тюрьмы...". Даже сами европейцы были среди жертв величайшей жестокости католической религии. Из исторических документов подсчитано, что за триста лет, начиная с 1484 года, в Европе за колдовство было предано смерти девять миллионов человек. Католическая церковь, похоже, является рассадником суеверий. Мы не знаем общего числа жертв, погибших до этого, в предшествующие века. Некоторое время назад мы видели, что под предводительством Васко да Гамы, высадившегося в Каликуте 20 мая 1498 года, португальцы первыми достигли Индии. В течение ряда лет у них была полная свобода действий. Самудири, правитель Каликута (современный Кожикоде), принял да Гаму с величайшей вежливостью и предоставил ему право торговли. Вскоре португальцы распустили свои щупальца. Имея в своём распоряжении Бенгальский залив, португальцы поднялись по Гангу и, проникнув в глубь страны, как волчья стая набросились на бенгальские деревни. Они не только разграбили всё, что смогли, но пираты также захватывали трудоспособных мужчин и столько молодых женщин, сколько могли набить в трюмы своих кораблей. Набитые как сельди в бочке, взаперти и в кандалах, страдая от голода и жажды, несметные количества людей погибали во время плавания. Те, кто выжил, были проданы в рабство. Я даже не упоминаю о насильственном обращении бенгальцев. Хвастовство португальцев заключалось в том, что они путём насильственного обращения создавали больше христиан за один год, чем все миссионеры, вместе взятые, за десять. Точно так же, как Гитлер говорил епископу Бернингу из Оснабрюка: "Я лишь делаю то, что церковь делала на протяжении полутора тысяч лет, только более эффективно".
Где-то после 1510 года жители Гоа призвали португальского командующего Афонсу д'Албукерки, чтобы изгнать мусульманских правителей, чьи религиозные преследования индуистов, включая насильственные обращения и уничтожение многих индуистских храмов, стали невыносимыми. Жители Гоа не знали, что они вырыли канал и пригласили крокодилов к себе в дом. Они выяснили это достаточно быстро. Албукерки стал основателем португальского могущества в Индии.
Позвольте поделиться с вами небольшой историей. Один наш знакомый передал нам книгу по истории своей семьи. Они пришли в Гоа, когда река Сарасвати пересохла. Семья принадлежала к клану, известному как брамины Сарасват.
Португальцы сделали своей базой Гоа. Обосновавшись, они начали показывать своё истинное лицо. Гоа в древности был известен как Гомантака, как упоминается в "Махабхарате". "По крайней мере с 1540 года и далее, - пишет Т. Р. де Соуза, христианин, - а на острове Гоа и до этого года, все индуистские идолы были уничтожены или исчезли, все храмы были разрушены, а их участки и строительные материалы в большинстве случаев использовались для возведения новых христианских церквей и часовен".
Что ж, одного лишь разрушения храмов, возведения новых церквей и часовен, и всё это силами туземного рабского труда, новым хозяевам было недостаточно. Нет, недостаточно было приостановить все важные общественные работы в деревне и повергнуть "деревенскую экономику Гоа в банкротство", как заметил Н. Шастри. "Миссионеры, - говорил Чарльз Диккенс, - это сплошное наказание, и они оставляют каждое место в худшем состоянии, чем нашли". Стая обезьян в банановой роще не смогла бы произвести большего опустошения.
Нет, всего этого было недостаточно. Португальцы развязали царство террора. Франциск Ксаверий прибыл в Индию в 1542 году. Он был одним из основателей ордена иезуитов. И начался террор Инквизиции. Франциск Ксаверий пришёл с твёрдой решимостью вырвать с корнем язычество с родной почвы и насадить вместо него христианство.
Так что для наших браминов Сарасват пришла пора "спасайся кто может". Это был стремительный побег. Держась побережья, они отплыли на юг и нашли свой новый дом в Южной Канаре, "где жизнь и религия были в полной безопасности под властью правителей Наяка из Келади". Им удалось спасти свою семейную богиню Махаласу.
Тех, кто не смог сбежать и не пожелал принять христианство, пытали, а затем продавали в рабство. То есть тех, кто не умер в результате применения тисков для пальцев, дыбы, дробилок для ног, шипованных колёс, горящей серы, негашёной извести... и святой воды. Затем "еретиков" волочили по главной площади Гоа и в атмосфере карнавала сжигали заживо на костре.
Всё это предстало моему взгляду поразительно реальным, когда однажды утром Сатпрем рассказал мне приснившийся ему кошмар. Вы, возможно, знаете, что Сатпрем родился на улице Джордано Бруно в Париже. Бруно, итальянский философ шестнадцатого века, считавший Бога единством, примиряющим дух и материю, был сожжён инквизиторами на костре за свои убеждения. Сатпрем увидел спины двух фигур в чёрных одеждах, входивших через дверь в окрашенную в белый цвет небольшую церковь, примерно в пятидесяти метрах от того места, где он находился. Эти фигуры были зловещими. Почти мгновенно он почувствовал, как языки пламени лижут его пальцы. Затем он увидел, что привязан верёвками к столбу, его руки связаны за спиной, и он совершенно наг; когда пламя жгло его руки, он закричал: "Но я жив! Я жив!" Его собственный крик заставил его проснуться.
Могут ли клетки нашего тела хранить свои воспоминания так долго? Содержат ли наши тела сознательные клетки наших прошлых форм или сформированы ли они ими?
Внучатый племянник Васко да Гамы, Луиш Ваш ди Камоэнс, отплыл в Гоа в 1553 году. Он своими глазами увидел опустошение, произведённое политикой "Святого" Франциска Ксаверия. Вот несколько строк из эпической поэмы Камоэнса "Лузиады" (Os Lusiadas):
"Какое новое ужасное бедствие
ты намереваешься навлечь,
в какие смерти ввергнуть эти королевства и народы,
какой ужас должны они теперь проглотить
под предлогом распространения
истинной Религии!"
["What new disaster dire
intendest thou
to lead these kingdoms and folk
into
what deaths, what horror
must they swallow now
under pretence to spread
Religion true!"]
*
1 ноября. День всех святых.
Лиссабон.
Все христиане, благочестивые и не очень, находились в церквях. Обрушилось разрушительное землетрясение. Сопровождаемое цунами и пожарами.
Крыши церквей обрушились на молящихся христиан. Шестьдесят тысяч душ отправились прямиком на небо.
Или в ад? Неужели грехи их предков наконец-то пали на "последующие поколения"?
19
Появление французов
Во время Второй мировой войны, особенно после высадки войск союзников в Нормандии, Сен-Мало был у всех на слуху. Я всё ещё помню ужас, который мы ощутили, когда в августе 1944 года услышали по Би-би-си, что перед капитуляцией перед армией генерала Паттона немцы подожгли город и разрушили почти три четвёртых его части.
Но когда начинается наше повествование, это был процветающий порт в эстуарии реки Ранс. Он стал частью Франции в 1491 году, а сто лет спустя полностью интегрировался. Малуэнцы, как называют жителей Сен-Мало, были первоклассными мореплавателями, а используемые ими корабли отличались прекрасной мореходностью. На самом деле они были настолько знамениты, что французские короли нанимали своих лучших каперов именно в Сен-Мало. Так и вышло, что в 1616 году два торговых судна, "Сен-Мишель" и "Сен-Луи", отплыли из гавани Сен-Мало на Дальний Восток с исключительно французской командой. Достигнув Цейлона (Шри-Ланка), они разделились. "Сен-Мишель" продолжил свой путь на восток, а "Сен-Луи" отправился исследовать Коромандельский берег. Он посетил Пондичерри и Пентополи (Низампатнам) вплоть до Масулипатнама. Французские моряки и купцы были очарованы встреченными ими индийцами и в восторге от оказанного им приёма. На обратном пути "Сен-Мишель" был затоплен голландцами. "Сен-Луи" благополучно достиг родной гавани. Вскоре после этого морские офицеры-малуэнцы записали свои впечатления, а также ряд рекомендаций по содействию торговле между Францией и Индией. Таким образом, именно тогда, когда королём Франции был Бурбон Людовик XIII (1601-1643) - севший на трон в возрасте девяти лет - французы отправились с исследовательской миссией к восточному побережью Индии.
До сих пор мы едва упоминали Францию, которая также была великой колониальной державой. Она владела обширными территориями на Африканском континенте, в Новом Свете, на Дальнем Востоке и присматривалась к Индии - богатой новой земле возможностей. Самые разные искатели приключений устремились в этот новый Эльдорадо. Первые из них были больше озабочены продвижением французских коммерческих интересов, нежели завоеванием. С этой целью они пытались подорвать британское влияние, в частности среди индийских правителей. Письма лорда Уэсли (герцога Веллингтона, 1769-1852) прямо говорят о панике в британских кругах по поводу тесных связей французских генералов с индийскими правителями.
В стремлении к торговле голландцы создали свою Объединённую Ост-Индскую компанию (Vereenigde Oostindische Compagnie), британцы - свою "Ост-Индскую компанию", зарегистрированную в 1600 году, а французы в 1664 году основали Королевскую французскую Ост-Индскую компанию (Royale Compagnie de France des Indes Orientales). Французская компания была основана Жаном-Батистом Кольбером (1619-1683), государственным деятелем при Людовике XIV (1638-1715). Именно Кольбер реформировал французское финансовое управление, развивал промышленность, фактически создал французский военно-морской флот и, самое главное, основал французские академии литературы, наук и изящных искусств. В тот же год (1664), когда Кольбер создал Французскую компанию, группа купцов направила прошение Людовику XIV. Ссылаясь на раннее плавание "Сен-Луи" в 1617 году, купцы представили королю план действий, почти идентичный плану малуэнцев. Среди прочего там содержалось размышление: "...симпатия индийцев к французскому нраву и великодушию, симпатия настолько сильная и действенная, что всё, чего другие иностранцы добивались в этой стране силой оружия, французам легко удаётся силой сердца".
Подчёркивая благоприятные условия для торговли, прошение гласило далее: "Положение, форма правления и обычаи каждого места были изучены: почти в каждом округе была обнаружена монархия, с настолько широкой симпатией к французскому нраву, что эта небольшая флотилия и её посланники везде принимались с открытой душой. Наяк Пудичерри, расположенного на Коромандельском берегу, дозволил [нам] по договору построить и содержать на его территории крепость для обеспечения безопасности французской торговли, довольствуясь умеренным содержанием, и этот проект был бы осуществлён, если бы Компания продолжила свои денежные переводы".
В чём же должна была заключаться торговля? Представляя смету для каждого будущего флота, купцы убеждали: "Часть этих кораблей достигнет Коромандельского берега, чтобы с большой выгодой продать там пряжу, свинец, янтарь из Данцига [Дансвика], полированные кораллы и другие товары, а также вести торговлю с Пудичерри, Пентополи и Масулипатнамом с целью приобретения алмазов и рубинов, поскольку алмазный рудник находится поблизости, а рубиновый - в Пегу, недалеко от него. Те же корабли погрузят на Коромандельском берегу индиго, различные виды местной ткани, которую можно легко и дёшево получить на мануфактурах, так как деньги там редки, а еда по столь низкой цене, что двухсот пятидесяти реалов [испанская денежная единица] в год достаточно, чтобы прокормить десятерых человек". Разве это не звучит фантастически? Жизнь в те времена стоила невероятно дёшево!
Как и другие западноевропейские страны - такие как голландцы, датчане, британцы - французы тоже начали с создания торгового центра в Сурате (1666 г.) на западном побережье Индии. Они получили разрешение на торговлю в правление Аурангзеба, правившего частью Индии с 1658 по 1707 год, - точно так же, как Ост-Индская компания получила своё разрешение во время правления его деда Джахангира. Но все они сознавали преимущества закрепления на Коромандельском берегу. "Потребность в расширении торговли подтолкнула их [голландцев] к тому, чтобы закрепиться на индуистской территории дальше к югу", - объясняет Н. Шастри. С восточного побережья торговля с Дальним Востоком естественным образом занимала бы меньше времени, не говоря уже о выгоде вести наблюдение за судоходными линиями соперников в Бенгальском заливе. Голландцы основали свои фактории в Низампатнаме и Масулипатнаме в 1605 году. Затем они получили разрешение построить факторию в Пуликате с эксклюзивными торговыми привилегиями. Фактория действовала уже к 1610 году. Датчане также заявили о себе: они обосновались в Транкебаре в 1620 году. Англичане тоже распускали свои щупальца. По договору с голландцами в 1621 году им разрешили торговать в Пуликате, но в итоге в 1639-1640 годах они перенесли свою факторию в Мадрас. К тому времени, когда французы начали всерьёз конкурировать, голландцы уже вытеснили португальцев из страны тамилов. Несомненно, надёжная база на Коромандельском берегу сулила огромные коммерческие и политические выгоды.
Франсуа Барон был первым генеральным директором Компании. В лице Франсуа Мартена он нашёл преданного и умного помощника. Когда Барон умер (14 мая 1683 г.), Мартен занял его место. После нескольких стычек с соперниками - главным образом голландцами и англичанами - Мартен решил построить свою базу в Пондичерри. Почему Пондичерри? Его порт, говоря словами Мартена, "был самым выгодным пунктом на побережье". Было найдено множество доказательств того, что по крайней мере до 1675 года река Джинджи впадала непосредственно в море. Но по естественным причинам река разделилась на два рукава. С тех пор Пондичерри утратил свою прежнюю золотую гавань.
На самом деле, похоже, что именно тогдашний король Джинджи, Мутху Кришнаппа Наяк (1595-1625), положил начало европейской "ложе" (фактории) в Пондичерри в 1618 году, поселив там голландца Симона Йестена. Это облегчило датчанам, а затем и французам строительство своих лож, находившихся в "пятидесяти шагах" друг от друга.
Торговля процветала. Среди видов торговли была и "работорговля". Не только в Пондичерри, но и по всему миру, куда бы ни приходили европейцы (и арабы). Интересно послушать Шри Ауробиндо: "В Индии институт рабства практически отсутствовал, и женщина поначалу занимала более свободное и достойное положение, чем в Греции и Риме; но раба вскоре заменил пролетариат, называвшийся в Индии шудра, и всё возраставшая тенденция отказывать шудре и женщине в высших благах общей жизни и культуры низвела индийское общество до уровня его западных сородичей".
Бесчисленные войны, которые французы и британцы вели в Европе в худшие дни своего соперничества за завоевание мира, имели последствия как в их собственном полушарии, так и в их заморских империях, включая Индийский субконтинент. Как только в Европе между воюющими державами установился хоть какой-то мир, Мартен вздохнул с облегчением. Он был достаточно проницателен, чтобы получить "фирман" (указ) от маратхского наместника Декана. Официально утвердившись в качестве "Директора Коромандельского берега, Бенгалии и мест на Юге, где компания будет вести свою торговлю", Мартен принялся превращать этот небольшой анклав во что-то большее. Он построил кирпичный форт на строительном растворе примерно в четырёхстах футах от моря. В сентябре 1699 года французы заключили договор с голландцами и приобрели Форт, город Пондичерри и прилегающие деревни. И заплатили за всё это 16000 пагод. Вскоре он получил разрешение чеканить монету на месте, чтобы платить жалование рабочим - ткачам, ремесленникам по изготовлению бус, плотникам и так далее. Пондичерри больше не зависел от Сурата.
Франсуа Мартен от имени Франции заверил, что она будет уважать нравы и обычаи народа и ни в коей мере не станет вмешиваться в их религиозные обряды. Это привлекло индуистов - ткачи, красильщики, ремесленники, купцы устремились в новую, растущую деревню, которой вскоре предстояло стать городом. Пондичерри стал важной базой для французов. Постепенно они ввели налоги и установили собственную правовую систему на подвластных им территориях. Французский король Людовик XIV учредил в 1702 году Верховный совет в Пондичерри. Французская компания имела свой Высший совет, где разбирались все уголовные дела.
Пондичерри стал столицей французских владений в Индии.
*
Вид на Пондичерри около 1790 г.
Именно реакция тех первых французов вызвала у меня интерес. Мягкий контакт с индийцами нашёл отклик в сердцах кельтской расы.
В те далёкие дни, когда индийская история ещё не была искажена христианским духовенством и британскими империалистами, эти французы, не колеблясь, высказывали свои взгляды. Некоторые из них верили, что египтяне, халдеи и другие получили свои знания из Индии. "Древние считали индийцев первыми жителями земли, - писал в 1782 году П. Соннера, специалист по естественной истории. - Мы знаем... что все народы приходили к ним, чтобы почерпнуть основы своих знаний, и что Пифагор отправился из Греции учиться у браминов, считавшихся самыми просвещёнными из людей".
Школьники знают Пифагора Самосского (ок. 569 г. до н.э.) по его геометрической теореме. Греческий математик был также великим философом, чьё учение включало бессмертие души и её переселение. Он много путешествовал, в том числе в Египет и Персию, но не достоверно, доходил ли он до самой Индии. Однако несомненно то, что он был знаком с ведической мыслью и мыслью Упанишад. Как? Да потому что у индийских мудрецов были встречи с греческими философами в Афинах! Ибо известно, что деятели литературы, науки и философии регулярно путешествовали между Грецией и Индией.
Соннера, глядя на индийцев непредвзятым взглядом, выразил простыми словами глубокую истину: "Кроткие и простые нравы индийцев заслуживают уважения, но чем счастливее народ, тем больше завидуют ему соседи, а жестокость, тирания и невежество всегда будут отгонять добродетель и счастье". И он добавил: "Богатая страна, где всё, кажется, способствует желаниям человека, не заставляет долго ждать, чтобы стать кровавым театром войны".
Странно, но предпоследний французский губернатор в Индии был его тёзкой - Франсуа Барон (умер 26 марта 1980 г.). Сатпрем рассказывал мне, что вполне вероятно, что оба Барона происходили из древнего рода из Нанта на западе Франции.
У французов было несколько типов монет: роялин, фанон, пагода. Моя сестра Супрабха провела небольшое изыскание и сообщила мне кое-какие подробности. Она обнаружила, что монета "роялин", датированная 1723 годом, стоила пол-фанона. Маэский фанон из серебра стоил одну пятую рупии. Пондичеррийский фанон чеканился как из бронзы, так и из серебра. Пагода, золотая монета, чеканилась с 1715 года и далее. На одной из сторон пондичеррийской пагоды был изображён крест или звезда.
За века до европейцев Чолы и Восточные Чалукии в Южной Индии чеканили золотые монеты в основном двух номиналов: вараха (или пагода) и фанам, составлявший десятую часть варахи по весу и стоимости.
Фанон, стоивший полрупии, был самой ходовой валютой. Я думаю, вплоть до окончания французского правления в 1954 году он оставался в обращении. О "пагоде" я тоже слышала. О роялине - нет. Существовали марки разных номиналов в фанонах.
А также дуду. Двадцать дуду составляли один фанон. На одной стороне этих медных монет была геральдическая лилия, а на другой - "Пудучерри" на тамильском языке.
Хотя монеты использовались в торговле с древнейших времён, бумажные деньги пришли в Южную Азию лишь недавно - всего какие-то два или три века назад.
20
Ложка дёгтя в бочке мёда
В целом французы оказались более гуманными в своём обращении с местным населением. Но и у них случались моменты помрачения.
После смерти Франсуа Мартена (1706 г.) на протяжении нескольких десятилетий дела шли своим чередом, с б"льшим количеством взлётов, чем падений. Предоставленные сами себе, отношения между французским правительством и тамильским населением, подавляющее большинство которого составляли индусы, могли бы развиваться вполне гармонично. Но к каждой бочке мёда всегда найдётся своя ложка дёгтя. В данном случае этой ложкой оказались христианские миссионеры. Иезуиты, если быть точнее. Племени этих прозелитистов было невыносимо терпеть индуистские храмы. Заметьте, если бы они могли, они бы не потерпели и мусульманские мечети - но они слишком боялись склонных к насилию мусульман. Индуисты же - совсем другое дело. Поэтому иезуиты нацелились на индуистские храмы. Их заветное желание исполнилось, когда губернатором Пондичерри стал Дюплекс.
Жозеф Франсуа Дюплекс, родившийся во Франции в 1696 году, впервые прибыл в Пондичерри в 1721 году в качестве советника Высшего совета. Там он встретил Жанну Венсан, которая говорила на нескольких индийских языках. Она была урождённой Жанной Альбер, дочерью доктора Жака Альбера, главного врача городской больницы. Её мать, Мари Менформ, была дочерью индуски и португальца. Так что для местных жителей Жанна была "креолкой". Когда в 1731 году Дюплекс был назначен в Бенгалию на должность генерального директора Компании, он вызвал семью Венсан в Чандернагор. Венсан, первый муж Жанны, умер там в 1737 году, оставив её вдовой с шестью детьми. В апреле 1741 года Жозеф и Жанна поженились. В том же году, после своего назначения губернатором, Дюплекс унаследовал титул "наваба" от своего предшественника Дюма. 14 января 1742 года наваб и его бегум вернулись в Пондичерри, и Дюплекс вступил в должность губернатора Французской Индии. Жанна околдовала Дюплекса и могла вить из него верёвки. Сама же она находилась под сильным влиянием иезуитского духовенства. Это была та самая возможность, которой и ждали христианские священники.
Дюплекс и его жена
Случилось так, что дубаш Ананда Ранга Пиллаи, коммерческий агент Дюплекса, имел привычку вести дневник. Он начал писать его с сентября 1736 года и был неизменно верен этому занятию. Благодаря его объёмистым дневникам (двенадцать томов) мы получаем довольно хорошее представление о повседневной жизни во времена Дюплекса. И, разумеется, важные события записывались в мельчайших подробностях. Мы приведём несколько выдержек из его дневника, описывающих, как великий древний храм Ведапуришвар был стёрт с лица земли.
"Первый инцидент в храме Ведапури произошёл 17 марта 1746 года", - начинает Сита Рам Гоэль, из чьей книги "История индуистско-христианских столкновений" мы приводим цитаты. "В среду вечером в 11 часов, - пишет Ананда, - двое неизвестных вошли в храм Ишваран, неся сосуд с жидкими нечистотами, которые они вылили на головы богов вокруг алтаря и внутрь храма через сток святилища Ишваран; и, разбив горшок с грязью об изваяние бога Нанди, они ушли через разрушенную часть здания". На следующее утро главный священник и служители храма доложили об этом своему начальству и, "приведя их на место, показали, что было сделано".
Богохульная весть разнеслась по городу со скоростью лесного пожара. Индуисты, "от Брахмана до парии", собрались на митинг. Губернатор Дюплекс послал своего главного пеона, который попытался разогнать собрание, ударив "одного четти по щеке" и приказав людям разойтись. Люди, однако, воспротивились приказу и заявили в знак протеста: "Уж лучше убейте нас всех".
Предысторию этого акта можно проследить до того факта, что в 1728 году иезуитские миссионеры построили церковь Святого Павла вплотную к храму Ведапурисвар. Те иезуиты были, так сказать, всесильны. Во время правления Людовика XIV, взошедшего на французский престол в 1643 году, они добились отзыва губернатора Эбера, потому что Эбер хотел подрезать им крылья, выпустив декларацию, провозглашающую свободу граждан жить в соответствии со своими исконными обычаями. Иезуиты были в ярости. Духовник короля принадлежал к братству иезуитов. Он имел влияние на короля, не так ли? Поэтому произошло то, что должно было произойти. Но Эбер усвоил урок. Когда он вернулся в следующий раз в качестве губернатора Пондичерри, он стал таким же жестоким, как и христианское духовенство. Уже к 1703 году иезуиты управляли там чем-то вроде колледжа. "Прирождённых христиан" (a ceux qui etaient de la naissance - именно такие слова использует Габель) обучали латыни, философии и теологии. Иезуиты добились от своего короля запрета на любой ремонт индуистских храмов, а индуистские праздники были запрещены в дни христианских торжеств. Три четверти населения бежало из города. Но миссионерам и этого было мало.
Они настаивали на том, чтобы один из храмов был снесён. И заметьте, подошёл бы не любой старый храм. Этот храм должен был быть главным местом поклонения индуистов Пондичерри. Поэтому выбор пал на храм Ведапури Ишваран. Людовик XIV, "Король-Солнце", от имени которого Франсуа Мартен давал тамильскому народу гарантии, не нашёл ничего предосудительного в том, чтобы издать такой мрачный указ. Но администрация Пондичерри оказалась не в состоянии выполнить королевский приказ. Индуисты составляли самую важную часть местной общины и оказали мощное сопротивление. Коварные иезуиты затаились в ожидании своего часа.
Когда шум и возмущение по поводу их гнусного поступка 17 марта улеглись, они повторили ту же тактику 31 декабря. Осмелев от поддержки губернатора Дюплекса и его жены, они совершили своё подлое дело прямо с территории церкви Святого Павла.
Шли месяцы. Политическая ситуация была нестабильной. В сентябре 1748 года британцы осадили Пондичерри. Воспользовавшись ситуацией, Дюплекс разрешил индуистам покинуть город, так что в нём не осталось и десятка глав каст. В то же время солдатам, охранявшим городские ворота, был отдан приказ не впускать индуистов обратно. Всё было спланировано безупречно. Иезуиты, возглавляемые своим настоятелем, отцом Кёрду из Карикала, ликовали. И они нанесли удар.
Ананда Ранга Пиллаи записал в своём дневнике от 7 сентября 1748 года: "Сегодня утром вокруг церкви Святого Павла были разбиты палатки, и там разместились двести солдат и сотня сипаев... а священникам было сказано, что храм Ишваран будет снесён". На следующий день, 8 сентября 1748 года, он был снесён. Инженер, церковные служащие с землекопами, каменщиками и другими рабочими разрушили южную стену храма и надворные постройки. Пока дубашу рассказывали обо всём этом, новости поступали одна за другой. "В этот момент, - писал Пиллаи, - принесли весть, что отец Кёрду, настоятель церкви Святого Павла, пнул внутреннее святилище ногой... и приказал христианам разбить ваханы". Те немногие главы каст, что остались в Пондичерри, бросились спасать всё, что можно было спасти из храмовой утвари, невзирая на беспощадные побои солдат. "Затем пришёл отец Кёрду из Карикала с огромным молотом, пнул лингам, разбил его своим молотом и приказал кафрам и европейцам разбивать статуи Вишну и других богов. Мадам подошла и сказала священнику, что он может разбивать идолов, как ему заблагорассудится. Он ответил, что она совершила то, что было невозможно на протяжении пятидесяти лет..." Приказ о разрушении храма, отданный Людовиком XIV, был наконец выполнен в правление его правнука, Людовика XV.
Губернатор Дюплекс также приказал снести древнюю мечеть напротив церкви Капуцинов (Eglise des Capucins). Но в отличие от тамильских индуистов, мусульманский капитан французских сипаев из Маэ пошёл и сказал Дюплексу: "Если вы снесёте мечеть, у вас не останется ни одного мусульманского сипая", и ни одного из рабочих-разрушителей - все они погибнут. Губернатор немедленно отменил свой приказ. Пиллаи сокрушался: "Если бы только среди тамилов были такие же смелые люди - пусть хотя бы на словах, если не на деле, - как эти мусульмане, никто бы и не подумал тронуть храм".
В своём личном дневнике Пиллаи записывал свои сокровенные мысли: "Губернатор обесчестил себя. Во-первых, он прислушался к словам своей жены, позволив ей управлять всеми делами и отдавать все приказы... Священники церкви Святого Павла последние пятьдесят лет пытались снести храм Ведапури Ишваран; прежние губернаторы говорили, что это страна тамилов, что они навлекут на себя бесчестье, если вмешаются в дела храма, что купцы перестанут приезжать сюда, и город придёт в упадок, они даже откладывали королевский приказ о сносе храма, и их слава сияла как солнце. Но губернатор слушает свою жену и приказывает разрушить храм, тем самым добавляя позор к своему бесчестью".
В самом храме один из новообращённых туземцев "в присутствии мадам и священника от радости тоже девять или десять раз пнул великий лингам своими сандалиями и плюнул на него..." Недаром тамильские индуисты говорили христианскому духовенству, что в доктрине, внушающей такое скотское поведение, особенно среди новообращённых, есть серьёзнейший изъян.
Позже Ананда Ранга Пиллаи узнал, что "храм сровняли с землёй, и весь народ был глубоко встревожен". У него самого так болело сердце, что он едва мог водить пером. "Я не могу ни писать, ни описывать, какие мерзости творились в храме. Не знаю, какие плоды они пожнут. Все тамилы думают, что пришёл конец света. Священники, тамильские христиане, губернатор и его жена рады так, как никогда прежде, но они ещё не задумывались о том, что уготовано им в будущем".
Карта Пондичерри де Фера (1705). Мы добавили кружок, показывающий расположение древней "пагоды" или храма Ведапуришвар.
ДОПОЛНЕНИЕ
(Выдержки из письма брата Л. Фошё к г-же Ивонн Габель от 20 декабря 1952 года, перевод с французского. И. Габель спросила преподобного отца Фошё, который проводил исследования мест старых кладбищ, о точном местонахождении храма Ведапурисвар.)
"Мадам,
Карта Пондичерри, составленная де Фера и изданная в 1705 году, помещает пагоду Ведапурисвара в восточном конце нынешней улицы Нида-Раджаппа-Айер. Я полагаю, что вся земля к востоку от кладбища миссионеров, земля типографии Миссии и прилегающий к ним участок улицы Миссион Этранжер принадлежали ей. Пруд Пагоды занимал почти всю территорию между улицей Миссион Этранжер, продолжением улицы Нида-Раджаппа-Айер и территорией сестёр Сен-Луи-де-Гонзаг. Его южная часть вторгалась на половину ширины улицы Сент-Анж.
(...) Согласно карте де Фера, в начале восемнадцатого века на месте, которое сегодня занимает Кафедральный собор, не было никаких построек.
В 1728 году отцы-иезуиты начали там строительство церкви Непорочного Зачатия, закончившееся около 1736 года...
Всем известно, что в 1761 году по приказу англичан эта церковь была снесена до высоты в три фута".
21
Извивы судьбы
"Что уготовано им в будущем..."
Будущем?
Что ж, поскольку с тех времён и тех деяний прошло более двух столетий, история даёт нам кое-какие ответы. И знакомит нас с некоторыми извивами судьбы, уготованными для некоторых из вышеупомянутых действующих лиц.
Церковь Святого Павла. Уйдя в 1748 году, англичане перегруппировались и снова пошли в атаку. 16 января 1761 года британские войска вошли в город. Лорд Пиго, тогдашний губернатор Мадраса, дал жителям три месяца на то, чтобы убраться восвояси. Затем настал "День Гая Фокса". Всё было взорвано, абсолютно всё французское. Белый город с его укреплениями, фортом, дворцом Дюплекса, монастырями, общественными зданиями... и церквями. Включая церковь Святого Павла, которая, в свою очередь, была стёрта с лица земли. Лорд Пиго прогуливался среди обломков, чтобы убедиться, что его приказы были выполнены.
Когда в 1769 году французы захотели отстроить заново укрепления Пондичерри, главный инженер из экономических соображений приказал рабочим высекать блоки из старых стен, чтобы использовать их в качестве новых фундаментов. Что ж, он не учёл индийский метод строительства, способный выстоять века. Оказалось, что это требует гораздо больших трудозатрат... и приводит к потере невероятного количества сломанных инструментов.
Ананда Ранга Пиллаи. Сын зажиточного купца Тирувенгадама Пиллаи и Лакшмиаммал, он родился около 1708 года. После смерти его матери, когда ему было около восьми лет, отец отправился в Пондичерри вместе с ним и его младшим братом, Тирувенгадамом-младшим. Именно настойчивый призыв брата его жены, Наньяппы, заставил Тирувенгадама покинуть свою деревню близ Мадраса и переехать в Пондичерри. Это тот самый Наньяппа, богатый купец, человек столь же добрый, сколь и богатый, лучше которого было не найти; весь Пондичерри любил его. Я сказала "весь"? Ну, не совсем. Исключением были иезуиты. Эти отцы-иезуиты во что бы то ни стало решили сжить его со свету. Когда Эбер вернулся в качестве губернатора с обещанием выполнять каждое распоряжение иезуитов, он выдвинул против Наньяппы всевозможные сфабрикованные обвинения. Выступая в роли прокурора и судьи, губернатор без труда бросил его в тюрьму и конфисковал его значительное имущество. А раз там были священники-иезуиты, разве могло обойтись без пыток? Наньяппу после жестоких пыток оставили умирать в тюрьме, отказав в какой-либо помощи. Он умер в августе 1717 года. Много лет спустя Ананда Ранга Пиллаи, в свою очередь, стал дубашем Компании. Он умер в январе 1761 года во время британской осады, ещё до того, как англичане вошли в город.
Общество Иисуса. Этот орден священников, иезуитов, был основан в 1534 году в Париже Игнатием Лойолой, Франциском Ксаверием и другими для защиты Римско-католической церкви и пропаганды её веры. В обязанности его членов входит проповедь, обучение и исповедь. Процерковная политика Людовика XV встретила сопротивление Парижского парламента, который добился роспуска Общества во Франции в 1762 году. Уступив давлению, папа Климент XIV в 1773 году издал декрет об упразднении ордена. В 1814 году папа Пий VII восстановил Общество Иисуса.
Гастон Кёрду. Он жил в Пондичерри и Карикале с 1731 года и вплоть до своей смерти в 1779 году. При жизни он занимался промышленным шпионажем. Имел привычку обращать в свою веру красильщиков тканей. И преуспел в этом настолько, что ничего не подозревающие красильщики раскрыли ему секрет своего искусства окрашивания. Европейские фабриканты давно пытались скопировать красоту индийского текстиля, но им это никак не удавалось. Этот священник-иезуит, "преподобный отец", предательски выдал секрет индийских красильщиков европейцам. Да и почему только крашение? Всевозможные индийские технологии вызывали любопытство европейцев. Как индийцы выжимают сок из сахарного тростника. Как они строят свои дома... Инженерное мастерство тех, кто построил мост в Агре через реку Ямуну, намного превосходило мастерство строителей моста в Туре через Луару. На самом деле французы, прожившие в Индии некоторое время, никогда не переставали поражаться превосходству индийского ремесла. "Некоторые даже считали его лучшим в мире", - пишет Ги Дёлёри. Отдельные французы даже заходили так далеко, полагая, что "необычайная утончённость техники стала возможной благодаря индийской кастовой системе из-за наследственной передачи знаний". Европейцы всегда жаждали заполучить индийские ткани. В стихах эпохи Сангам говорится о хлопчатобумажной ткани, тонкой, как змеиная выползина или облачко пара. Так или иначе, ткачество сложных узоров на хлопке и шёлке было широко известно. Но теперь европейцы были поражены глубокими и подробными знаниями производителей шёлка и шерсти. Производители шёлка знали, чем и когда кормить шелкопрядов; кашмирские пастухи знали все тонкости и причины использования различных сортов шерсти своих овец. А восхищались ли они тонким мастерством ткачей муслина? Ещё бы. Французы восхваляли мастерство и выдержку индийских рабочих, чинивших их повреждённые корабли. И знаете что! Эти чужеземцы, прибывшие к нашим берегам, были ошеломлены, обнаружив больницу для животных! К великому отвращению христианского духовенства, с презрением относившегося к чувству родства, которое индийцы испытывали ко всем Божьим тварям.
Что касается Кёрду, то, поскольку он был духовником бегум Жанны, степень его влияния на неё лучше оставить на усмотрение воображения читателя.
Жанна Дюплекс. Обладая огромным талантом к плетению интриг, она создала шпионскую сеть, не забывая заводить полезные знакомства среди мусульманских дам, на чьём языке она говорила. Британцы боялись её. Французы знали, что именно она была той силой, что стояла за Дюплексом. Ибо именно она планировала политические ходы мужа, как правило, весьма успешные. Французский король сделал его маркизом. Наряду с безграничной энергией, она обладала безграничной жаждой власти, вкупе с алчной страстью к деньгам и драгоценностям, к помпезности и роскоши. Втайне индийцы презирали её и называли Мюрал (дьяволица). Что касается Ананды Ранги Пиллаи, то между ними не было никакой симпатии - в своём дневнике он всегда называл Жанну Дюплекс нили, что означает интриганку и заговорщицу. Но Жанна поддерживала своего мужа Дюплекса в горе и в радости, её преданность была неизменной и непоколебимой.
Жозеф Франсуа Дюплекс. Он сменил губернатора Дюма, который находился в Пондичерри с 1735 по 1741 год. За время своего пребывания в должности Дюма начал в 1738 году строительство губернаторского дворца. Дворец был завершён в 1752 году при Дюплексе. В нём царила роскошь. Четыре мраморные статуи, заказанные во Франции; фонтан, разбрызгивающий воду в вестибюле, огромный зал, покрытый серебряными листами. Это был зал для приёмов и одновременно бальный зал. Многочисленные хрустальные люстры с зажжёнными свечами, свисающие с потолка, отражались в огромном зеркале, украшавшем зал. Вполне достойно наваба и его бегум, не так ли! В 1751 году Дюплекс привёз несколько колонн, резных, как драгоценности, из храма в Джинджи, где они поддерживали тяжёлую крышу храма; мы видим их у входа на пирс. Деньги текли рекой. Расходы росли. Постоянные стычки с англичанами стали ещё одной причиной серьёзной утечки из казны. Финансы Французской компании были в упадке. Париж забил тревогу. Дюплекс был отозван. 14 октября 1754 года маркиз и его маркиза отплыли на корабле вместе со своей семьёй и слугами. Они высадились в Лорьяне 26 июня 1755 года. Дюплекс, который в своё время приобрёл огромные земельные владения для Франции, был брошен Версальским кабинетом. Когда Семилетняя война опустошила королевскую казну, Дюплекс тоже был разорён. Жанна умерла первой, а Дюплекс последовал за ней в иной мир в 1763 году.
Король Людовик XV (1710-1774). Он был правнуком Людовика XIV, его преемником и королём Франции с пятилетнего возраста. Во время его правления велось множество войн. Одной из них была Семилетняя война (1756-1763) между Францией, Австрией и Россией с одной стороны, против которых выступили Пруссия Фридриха Великого (1712-1786) и Великобритания Георга II (1683-1760), а позже и его внука, Георга III (1738-1820). Ослабленная Франция уступила Британии большую часть своих владений в Америке и Индии, где у неё были значительные территории.
Французские анклавы в Индии. Перейдя из рук в руки несколько раз, Пондичерри был возвращён Франции в 1816 году по Парижскому мирному договору. Франция сохранила лишь пять анклавов в Индии. Пондичерри и Карикал на Коромандельском берегу, Маэ в Керале, Янам в Андхра-Прадеше и Чандернагор в Бенгалии.
Франция. Многовековая монархическая система правления была свергнута во время Великой французской революции 1789-1793 годов. Её девиз: "Свобода, равенство, братство" поразил воображение всего мира. Возникла Первая республика. В 1791 году привилегии Французской компании были отменены. 30 октября 1792 года была запрещена работорговля. Затем Первый консул, корсиканец Наполеон Бонапарт (1769-1821), вскоре положил конец Республике, основав Первую империю в 1804 году. Он завоевал большую часть Европы, затем, после нескольких извивов судьбы, потерпел окончательное поражение при Ватерлоо, деревне в Бельгии, 18 июня 1815 года. Сосланный на остров Святой Елены в Южной Атлантике, он умер там шесть лет спустя. Официально он стал жертвой рака желудка, хотя часто выдвигались предположения об отравлении мышьяком.
После нескольких маятниковых колебаний от монархии к республике и обратно к монархии мы подходим к Наполеону III (1808-1873). Племянник Наполеона I, он был избран президентом Второй республики в 1848 году. Как и его дядя, он тоже провозгласил себя императором в 1852 году. Это тот самый император, чья императрица Евгения присоединилась к празднествам в Александрии, когда в 1869 году был открыт Суэцкий канал, и его строитель Фердинанд де Лессепс пригласил бабушку Матери, Миру Исмалун. Помните?
Недавно я прочитала очаровательную историю о Наполеоне III и о том, как он решил воздвигнуть в Пондичерри памятник Аайи, жрицы любви. Чтобы спастись от гнева императора Виджаянагары Кришнадеварайи (годы правления: 1509-1529), который по ошибке принял её дом за храм и пал перед ним ниц - представьте себе его ярость, когда он понял свою ошибку - Аайи разрушила свой собственный дом, а на его месте вырыла колодец и построила водоём. В знак благодарности люди назвали его Аайикулам. Поскольку жители Белого города жили близко к морю, они всегда страдали от нехватки хорошей питьевой воды. За долгие годы они перепробовали всевозможные ухищрения, чтобы решить эту проблему, но так и не преуспели. Во время своего правления Наполеон III прислал инженера, который оказался компетентным. Изучив местную топографию, он решил проложить длинный канал от Аайикулама до Белого города. Водоём находился в пяти километрах к западу от Пондичерри. Это был успех. Теперь у французских жителей было достаточно пресной воды для питья. Губернатор написал императору письмо, выражая благодарность и говоря, что инженер заслуживает награды. Император, который был глубоко тронут историей Аайи, ответил: "Будьте благодарны Аайи. Это она заслуживает памятника". Так, посреди парка, вокруг нового колодца признательным императором был построен памятник публичной женщине. Парк был назван Жарден дю Руа (Королевский сад); а после Второй мировой войны тогдашний губернатор Франсуа Барон переименовал его в площадь Шарля де Голля. Случайно проходя мимо, я увидела Барона и рядом с ним Сатпрема. И это, дорогой читатель, возвращает нас прямо в настоящее.
Когда недавно я перечитывала этот текст, написанный два или три года назад, была Дурга-пуджа. Дурга, как вы знаете, каждый год приходит, чтобы уничтожить одного Асура. Во мне поднялась горячая молитва, взывающая к ней: "Мать, уничтожь все жестокие силы. Пусть никогда, никогда в этом мире не свершится ни одного акта жестокости".
Монумент Аайи в центре парка Пондичерри, каким он был в начале этого века
22
Оправдан
Как в Чандернагоре, так и в Пондичерри, пояснял позже Шри Ауробиндо, "я тайно оставался в доме одного видного гражданина вплоть до оправдания, после чего объявил о своём присутствии во Французской Индии". Он послал письмо в мадрасскую газету The Hindu, которое она опубликовала на следующий день, 8 ноября 1910 года.
БАБУ АУРОБИНДО ГХОШ В ПОНДИЧЕРРИ
Заявление
Бабу Ауробиндо Гхош пишет нам из Пондичерри, Рю де Павильон, 42, от 7 ноября 1910 года:
"Буду признателен, если вы позволите через вашу газету сообщить всем, кто интересуется моим местонахождением, что я нахожусь и буду оставаться в Пондичерри. Я покинул Британскую Индию более чем за месяц до того, как против меня было возбуждено дело, и, поскольку я намеренно удалился сюда, чтобы беспрепятственно заниматься своей йогической садханой, не отвлекаясь на политическую работу, я не счёл своим долгом сдаваться по ордеру за подстрекательство к мятежу, как мне, возможно, пришлось бы сделать, останься я на политической арене. С тех пор я живу здесь как религиозный отшельник, и меня навещают лишь несколько друзей, французов и индийцев, но моё местонахождение было секретом Полишинеля, давно известным агентам правительства, о нём широко ходили слухи в Мадрасе, и оно было прекрасно известно всем в Пондичерри. Теперь же я вынужден, отчасти против своей воли, предать моё пребывание здесь более широкой огласке. Некоторым людям ради скрытых целей было выгодно выстроить теорию о том, что я нахожусь не в Пондичерри, а в Британской Индии, и я хочу решительно заявить, что не был в Британской Индии с марта прошлого года и в будущем ни на мгновение не ступлю на британскую территорию, пока не смогу вернуться открыто. Любое заявление любого лица об обратном, сделанное сейчас или в будущем, будет ложным. В то же время я хочу предельно ясно дать понять, что на время я отошёл от политической деятельности любого рода и что я ни с кем не буду встречаться и вести переписку на политические темы. Я откладываю всякие объяснения или оправдания моего поступка - отъезда из Британской Индии - до тех пор, пока Высокий суд в Калькутте не вынесет решение о виновности или невиновности статьи в "Кармайогине", на основании которой мне предъявлено обвинение".
"Невиновен". Калькуттский Высокий суд вынес свой вердикт в тот же день, 7 ноября. Это было дело "Кармайогина". 25 декабря 1909 года Шри Ауробиндо написал за собственной подписью статью "К моим соотечественникам".
Если вкратце, вот как развивалось это дело. 18 июня 1910 года главный магистрат Калькутты признал статью "К моим соотечественникам" мятежной. Он приговорил Манмохана Гхоша, печатника "Кармайогина", к шести месяцам строгого тюремного заключения. Две недели спустя магистрат распорядился, чтобы Бабу Ауробиндо Гхош "был объявлен скрывающимся от правосудия, а на его имущество был наложен арест". Вслед за этим правительство конфисковало печатный станок газеты "Дхарма" и присвоило четверть сада в Маниктолле (остальные три части принадлежали трём другим братьям). После чего в августе было подано ходатайство об апелляции. Апелляция наконец слушалась судьями Холмвудом и Флетчером 25-26-27 октября. Эти два британских судьи удовлетворили апелляцию, отменили обвинительный вердикт и приговор, оправдали печатника и освободили его из-под залога. Их решения, хотя и вынесенные раздельно, совпали. Оба судьи высказали мнение, что статья "К моим соотечественникам" не может считаться мятежной. В точности то же самое, что государственный секретарь Морли сказал вице-королю Минто несколькими месяцами ранее.
В правительственных архивах находилось множество секретных отчётов, касающихся Шри Ауробиндо. Немалое число комментариев было сделано высокопоставленными англо-индийскими чиновниками. Множество писем и телеграмм пересылалось туда и обратно из Англии в Индию между виконтом Джоном Морли, тогдашним государственным секретарём по делам Индии, и четвёртым графом Минто, Гилбертом Элиотом, тогдашним вице-королём Индии. Почему?
В секретном отчёте правительства, полностью возлагающем вину на Шри Ауробиндо, говорится: "Его выдающийся ум стоит за всей экстремистской кампанией в Бенгалии".
"Опасная личность, - высказал мнение вице-губернатор Восточной Бенгалии и Ассама, - и тем более опасен он тем, что проповедует религиозный патриотизм". Это была реакция на статью в "Кармайогине" от 31 июля 1909 года, где Шри Ауробиндо писал: "Наш идеал - Сварадж, или абсолютная автономия, свободная от иностранного контроля. Мы отстаиваем право каждой нации жить своей собственной жизнью, опираясь на свои собственные силы, в соответствии со своей собственной природой и идеалами. Мы отвергаем притязания чужеземцев навязывать нам цивилизацию, уступающую нашей собственной, или лишать нас нашего наследия на несостоятельном основании их превосходства".
Ссылаясь на эту статью, министр внутренних дел правительства Индии заявил то же самое в секретном отчёте: "Из этого видно, что вся политика носит антибританский характер, а её цель - "абсолютная автономия, свободная от иностранного контроля"".
Минто был крайне обеспокоен резкой реакцией членов парламента на родине. "Я был несколько озадачен, - признался он Морли 14 апреля 1910 года, - вопросами в Палате общин об Ауробиндо Гхоше. Он - самый опасный человек, с которым нам приходится иметь дело в настоящее время, и он имеет огромное влияние на студенчество... Тем временем Ауробиндо исчез, и будет очень прискорбно, если дома к нему возникнет хотя бы видимость симпатии".
Морли попытался успокоить вице-короля. "Что касается знаменитого Ауробиндо... вы ошибаетесь, если думаете, что дома к нему питают какие-либо симпатии". Затем он заговорил о том, что беспокоило его самого. "Дело не в этом. Суть, на мой взгляд, в том, что возбуждение против него дела было глупой ошибкой с политической точки зрения... Можно ли с достаточной уверенностью ожидать обвинительного приговора в этом деле? Я решительно полагаю, что нет, и надеюсь, что нет. Насколько я могу судить, статья (вышедшая ещё в прошлое Рождество) просто выставляла напоказ пассивное сопротивление и отказ от участия в общественной жизни. Это может быть сколь угодно одиозным и неприемлемым, но по меньшей мере сомнительно, что любой приличный суд сочтёт это мятежом".
"Приличный суд"? Возможно, государственный секретарь имел в виду судей британских судов у себя на родине? Очевидно, он не понимал предвзятого мышления большинства тех, кто вершил правосудие в Индии. У некоторых из них были весьма своеобразные понятия о справедливости. Вот, например, главный магистрат, который счёл статью "мятежной".
Всего несколько строк из знаменитой статьи от 25 декабря 1909 года позволят читателю понять причину ярости индийской бюрократии:
"Мы [Националистическая партия] требуем... не той чудовищной и уродливой схемы, которая только что была воплощена в жизнь, а таких мер реформирования, которые основаны на демократических принципах и действенном праве голоса в вопросах законодательства и финансов, а также некоторого контроля над произволом исполнительной власти. Мы требуем также постепенной передачи исполнительной власти из рук бюрократии в руки народа".
Минто почувствовал себя оскорблённым. "Что касается пресловутого Ауробиндо, - написал он в ответ Морли, - признаюсь, я ни в малейшей степени не могу понять вашей надежды на то, что мы не добьёмся для него обвинительного приговора! Я могу лишь повторить то, что сказал вам в своём письме от 14 апреля: он - самый опасный человек, с которым нам сейчас приходится считаться... и он имеет пагубное влияние на студенчество, а индусы, хорошо его знающие, говорили мне, что он совершенно неисправим. Неужели вы надеетесь, что такой человек останется на свободе? Нам пришлось рассмотреть два варианта действий против него - депортацию и судебное преследование в соответствии с законом... Тем временем Ауробиндо находится в Пондичерри, где он, похоже, завёл некоторые нежелательные французские связи и, вероятно, отплывёт во Францию". Несомненно, речь шла о Поле Ришаре. На письмо Минто от 26 мая Морли ответил 15 июня:
"Вы говорите, что ни в малейшей степени не можете понять мою надежду на то, что вы не добьётесь осуждения грозного Ауробиндо. Запоздалое судебное разбирательство с самого начала было полнейшей ошибкой... Я не встречал ни одного человека, который, прочитав инкриминируемый материал, решил бы, что хотя бы в одной его строчке содержится подсудный мятеж. Ничто не заставит меня даже сделать вид, что я поддерживаю предпринятые действия, - твёрдо заявил он вице-королю. - Ваша информация о вреде, который этот человек, возможно, пытался причинить, может быть и верна, но у нас здесь есть сведения, что он намерен "уйти от дел" политического агитатора. Депортация! Я полагаю, что нет".
С момента исчезновения Шри Ауробиндо из Калькутты в феврале 1910 года было много домыслов о его местонахождении. Некоторые из них были нелепыми, некоторые - далёкими от истины, как мы уже видели. Лишь к концу апреля или, возможно, к началу мая британское правительство окончательно убедилось, что он действительно находится в Пондичерри. Главный секретарь правительства Бенгалии подтвердил это главному секретарю Министерства внутренних дел правительства Индии в официальном коммюнике: "Он всё ещё в Пондичерри, и за ним следит полиция Мадраса. Если он попытается бежать через Коломбо, он будет арестован в соответствии с Законом о беглых преступниках". Бюрократия не сомневалась, что Шри Ауробиндо пытался бежать из Индии, чтобы избежать ареста. Администрация предприняла немедленные шаги, чтобы не дать ему улизнуть ещё раз. Она разослала ордера на арест из Калькутты в Коломбо, Мадрас и Бомбей. Поскольку французские законы не позволяли вручать британский ордер на французском корабле, полицейские чиновники Цейлона были подробно проинструктированы о том, как произвести арест Шри Ауробиндо.
В конечном счёте, после его оправдания, 21 ноября 1910 года ордер на арест Шри Ауробиндо был отозван, равно как и постановления об объявлении его скрывающимся от правосудия и об аресте его имущества. В тот же день чиновник Министерства внутренних дел объявил, что "выданный на имя Ауробиндо ордер отменён, и он может вернуться в Британскую Индию без страха преследования со стороны правительства, когда бы ему ни заблагорассудилось".
Правительственные чиновники были в смятении. "Ауробиндо Гхош, по-видимому, находится в Пондичерри и не горит желанием возвращаться в настоящее время. Но если бы он это сделал, - с отчаянием писал главный секретарь правительства Бенгалии, - мы бы, конечно, не смогли его тронуть".
Как мы видели, недостатка в любителях сенсаций никогда не было. Тот же самый чиновник Министерства внутренних дел, который объявил об отмене ордера на арест Шри Ауробиндо, добавил: "Тем временем есть достоверная информация о том, что Ауробиндо прибыл на пароходе из Пондичерри в Чандернагор, где он держится взаперти отчасти потому, что болен абсцессом желудка".
Таковы были "достоверные" новости, которыми правительство снабжали его шпионы, чьи полёты фантазии были весьма размашисты.
23
Дом Сундара Четти
Внимательный читатель наверняка заметил смену адреса в письме Шри Ауробиндо.
Переезд действительно состоялся в октябре 1910 года. Это был съёмный дом, сдаваемый неким Сундаром Четти за 20 рупий в месяц. Шри Ауробиндо с Беджоем и Мони уже провели около шести месяцев - без трёх с половиной дней, если цитировать Мони, - в доме Шанкара Четти. Затем 30 сентября, в "последний день" (как говорит Мони) пребывания у Шанкар Четти, появился шурин Шри Ауробиндо, Саурин Бош, и провёл ночь с двумя юношами. На следующий день, 1 октября в первой половине дня, они вчетвером переехали в своё новое жилище.
Они переехали с западной части канала на восточную. Канал, идущий с севера на юг, делит город на два квартала: европейский (восточный) и туземный (западный), или, как говорили французы, 'ville blanche' и 'ville noire' (Белый город, Чёрный город).
Этот дом ! 40 по улице Павильон (ныне улица Сюффрен) должен был стать их первым арендованным домом. Улица находится к югу от большого центрального парка и идёт с севера на юг, параллельно каналу. Дверь ! 40 выходит на восток. Позади дома есть переулок. В остальном - только дома. Едва переступив порог через большую дверь, человек видел слева сад. Небольшой, но с деревьями. В частности, с деревом ним, как и во многих других старых домах Пондичерри. Из-за его очищающих свойств Мать назвала цветок нима "Духовной атмосферой". Было там и другое плодовое дерево, "жамблон" на местном наречии, мы называем его Чёрный Джамун; думаю, это розовое яблоко (Eugenia jambos). Его цветку Мать дала значение "Мастерство" и объяснила: "Познайте, чего хочет Божественное, и обретете мастерство".
Справа от ворот находился сам дом. Около десяти ступеней вверх - и вы оказывались на просторной веранде приподнятого над землёй дома. Дверь справа вела в комнату, которую делили Мони и Саурин. Подобная же дверь слева вела в столовую. В глубине веранды находилась ещё одна дверь. И на этот раз мы оказываемся на пороге комнаты, где Шри Ауробиндо прожил все эти шесть месяцев, с октября 1910 по апрель следующего года. Это была самая северная комната. В ней было два северных окна и две двери. Восточная дверь вела в комнату поменьше, которую заняли Беджой, а также Нолини, когда он приехал в ноябре. Западная дверь сообщалась с кухней.
Эскиз, показывающий планировку дома Сундара Четти
Дом Сундара Четти, каким он был в 1950-х
Мони и Беджой продолжали выполнять обязанности поваров, как они делали это и у Шанкар Четти. Теперь к ним присоединились Нолини и Саурин. "Готовили мы сами, - рассказывал Нолини, - и у каждого из нас появились свои коронные блюда. Я варил рис, возможно, потому что это было проще всего. Мони взял на себя дал (бобовые), а Беджой, как эксперт, занимался овощами и карри". Нолини уточнил мне: "А иногда мы приглашали Шри Ауробиндо на кухню, усаживали его на стул и позволяли ему наблюдать за нашей работой".
Теперь, когда бенгальцы были на свободе, они не забывали и о рыбе! Нолини с некоторой долей юмора повествует в своих "Воспоминаниях". "Рыба на три анны, - давал указания Беджой на своём особом тамильском (meen moon anna, illai, naal anna) их единственному слуге, ходившему для них за покупками, - а если нет, то на четыре анны".
На улице Сюффрен у них была более сытная еда. Пурани, проведший настолько тщательное исследование жизни Шри Ауробиндо, насколько это было тогда возможно, приводит следующий список.
На завтрак каждый получал чай, молоко, сахар и хлеб (буханку).
Обед был между 11:30 и 12:30. На пятерых они делили 3 фунта мяса; или же у них было карри вместе с другой едой.
Во второй половине дня Шри Ауробиндо давали чашку чая. Обычно его готовил Саурин. Время от времени это делал Мони.
Время их ужина слегка варьировалось. Потому что, как я полагаю, четверо юношей вскоре подружились с местной молодёжью и присоединились к их спортивным занятиям. Возвращаясь около 7:00 или 7:15, они принимались за приготовление ужина. Обычно это были рыба, рис и один вид овощей. Или карри. Таким образом, ужинали они ближе к девяти часам вечера.
Когда они обустроились, в один из дней пришла собака и прибилась к дому. Шри Ауробиндо назвал её Йогини, так как это была сука. В конце концов она родила щенков, "и двоих из них, - вспоминал Нолини, - Шри Ауробиндо особенно полюбил".
Шри Ауробиндо никогда не был согласен с бытовавшим тогда мнением, будто животные не способны мыслить. В январе 1939 года он рассказал историю о мыслительных процессах Йогини: "Когда мы жили на улице Сюффрен, у нас была сука, оставленная кем-то в доме, где наверху была комната со стеклянными окнами и ванной на одном из концов. Однажды эта сука оказалась заперта снаружи. Она пробовала всевозможные ухищрения, чтобы войти в комнату, но не могла, так как главная дверь и окна были закрыты. Когда все попытки провалились, она села перед окном и стала думать - как же попасть внутрь? То, как она сидела, и сама её поза отчётливо показывали, что она думала. Затем она внезапно встала, словно говоря: "А, там же есть дверь в ванную! Попробую-ка я её". Она пошла в том направлении. Дверь там была открыта, и она вошла".
Его вывод: "Именно европейцы делают большую разницу между человеком и животными. Единственная разница в том, что животные не могут формировать понятия, не могут читать, писать или философствовать".
Как и в большинстве (если не во всех) домов в те времена, в доме Сундара Четти на заднем дворе был колодец. Вода из колодца использовалась для готовки, мытья и любых других нужд. Нолини добавил: "для чистки зубов мы использовали зубной порошок", а вовсе не веточки нима, как я думала.
Что ж, ребятам удалось раздобыть для Шри Ауробиндо раскладную койку. У них самих не было постельных принадлежностей, поэтому они спали на циновках. "Спали" - то есть когда гудение и укусы комаров позволяли уснуть. Они были слишком бедны, чтобы позволить себе москитные сетки. "Если комаров становилось слишком много, мы выносили циновки на террасу, чтобы глотнуть свежего воздуха, если такое вообще было возможно". Пондичерри печально известен своим жарким климатом. Как-никак, он находится в неполных 12® к северу от экватора (если быть точным, 11®58' северной широты и 79®54' восточной долготы).
У этих молодых людей не было никакой собственной мебели. Зато у них было много книг. Впрочем, не сразу. Однако у Шри Ауробиндо, как и всегда, было с собой два или три сундука, полных книг и бумаг. Включая, как вспоминал Нолини, "экземпляр десятитомного издания Макса Мюллера (Ригведа), только текст. Некоторое время спустя он достал экземпляр "Комментария" Саяны". Именно тогда, когда Шри Ауробиндо жил в доме Сундара Четти, он начал изучать Ригведу в оригинале на санскрите.
В доме Шанкара Четти, от нечего делать, Мони в первые три месяца взялся за писательство на бенгали. Но в новом доме Шри Ауробиндо начал обучать четырёх юношей. Поэтому едва ли не первой потребностью, которую они ощутили, стали книги. "Шри Ауробиндо установил сумму в 10 рупий в месяц на покупку книг. Он сам отбирал книги - в основном это была классика английской литературы... особенно серии, издаваемые в "Библиотеке домашнего университета" (Home University Library), и издания "Всемирной классики" (World Classic)", - уточнял Нолини.
Шри Ауробиндо возобновил обучение молодых людей с того самого места, на котором остановился в переулке Шьям Пукур, в редакции "Кармайогина" в Калькутте. Помните, как он учил Нолини французскому языку, начиная со "Скупого" Мольера? В школьные и студенческие годы Нолини изучал только бенгали и английский. Здесь он продолжил изучать французский, и, имея такого замечательного учителя, он не упустил возможности познакомиться с греческим и латынью. "Шри Ауробиндо научил меня нескольким языкам, - говорил Нолини. - И здесь его метод часто вызывал удивление. Поэтому я хотел бы сказать кое-что по этому поводу. Он никогда не просил меня начинать изучение нового языка с букварей или детских книг. Он сразу начинал с одного из классических произведений, то есть со стандартного труда на этом языке. Он обычно говорил, что обучение детей должно начинаться с книг, написанных для детей; но для взрослых, то есть для тех, кто уже получил некоторое образование, учебный материал должен быть адаптирован к их возрасту и ментальному развитию. Вот почему, когда я взялся за греческий, я сразу начал с "Медеи" Еврипида, а моей второй книгой была "Антигона" Софокла. Я начал перевод "Антигоны" на бенгали, и Шри Ауробиндо предложил написать предисловие, если я завершу перевод, - предисловие, где, по его словам, он рассмотрел бы вопрос о личности против Государства". Нолини так и не закончил перевод. "Я начал свою латынь с "Энеиды" Вергилия, а итальянский - с Данте". Не знаю, с каких книг он начинал свои уроки испанского и немецкого! Нолини хорошо знал и эти два языка. А ещё Шри Ауробиндо учил его санскриту. Он выучил санскрит настолько хорошо, что перевёл на бенгали множество гимнов из оригинальных текстов Ригведы.
Казалось бы, что можно купить на десять рупий в месяц? "Нам удавалось покупать некоторые французские книги по очень низкой цене, не более двух анн [восьмая часть рупии] за каждый том в серии. У нас их было около сотни, и всё это была классика французской литературы.... Впоследствии я также покупал в букинистических лавках в районе Гуджли Кадаи несколько книг на греческом, латыни и французском. Однажды мне случайно попался большой греческий лексикон, которым я пользуюсь до сих пор", - рассказывал Нолини в 1962 году. "Постепенно к нашему запасу добавилось и несколько книг на санскрите и бенгали - благодаря покупкам и подаркам". Поскольку книжных полок и столов не было, книги неизбежно лежали на полу. Заметьте, у них "не было даже приличной керосиновой лампы или фонаря. Всё, что я могу вспомнить, - это единственный подсвечник для личного пользования Шри Ауробиндо".
Днём Шри Ауробиндо учил молодых людей. Вел переписку. Занимался собственной садханой. Ночью при свече он просиживал до полуночи над Ведами. Впрочем, его садхана и Веды - это отдельные истории, и мы углубимся в них позже.
Так или иначе, теперь, когда "секрет Полишинеля" перестал быть тайной, Шри Ауробиндо принимал множества посетителей. Он обычно выходил на веранду, занимал стул перед столом, в то время как посетители садились на "шаткие" стулья - "там было и несколько хлипких стульев для посетителей и гостей" - и все "садились вокруг и вели беседы со Шри Ауробиндо".
Среди местных жителей и постоянных гостей были: "Рангачари, Рангасвами, Сринивасачари и Субраманья Бхарати".
Фото в районе 1914 г. (Сидят, слева направо) Биджой, Шри Ауробиндо и Нолини; (стоят) Наген, Дюмонт и Мони.
24
Тамильский бард
"В самый первый день, когда я отдыхал после обеда, в дом Шри Ачари пришёл джентльмен, жевавший пан [лист бетеля]", - писал Мони в своих "Смритикатха". - "Среднего роста, лет тридцати.... Ни светлокожий, ни чёрный - типичный представитель "коричневой расы". Борода выбрита, но с внушительными усами. Коротко подстриженные волосы.... Дхоти по-тамильски. Но он не производил впечатления тамильца, а скорее был похож на северного индийца. Однако на самом деле он был тамильцем и брамином. И действительно, это был знаменитый поэт и литератор Тамилнаду - Шриджукта Субраманья Бхарати".
Субраманья Бхарати. Само это имя заставляет тамильское сердце сжиматься от гордости и трепета. Это был поэт чистейшей воды. Бриллиант среди тамильских поэтов. Под его пером этот древний язык обрёл новую силу, новую гибкость; он обогатил язык, сделал его способным выражать современную мысль. Новые мысли могли выражаться с непринуждённой лёгкостью. И с мощью. Одним словом, произведения Субраманьи Бхарати вдохнули в старый язык новую жизнь.
Родителями Бхарати были Чиннасвами Айяр и Лакшми. Они приходились друг другу двоюродными братом и сестрой. Она обладала кротким нравом и добрым сердцем. Он же отличался острым умом и вынашивал большую мечту. Он прекрасно владел тамильским и английским языками, математикой и логикой. Из близлежащей деревни Айяр приехал в Эттаяпурам в округе Тирунелвели тогдашнего штата Мадрас. Эттаяпурам был небольшим поместьем, которым управлял заминдар, любивший, чтобы к нему обращались "раджа". Поскольку раджа быстро оценил редкие качества этого человека, Чиннасвами быстро продвинулся при дворе Эттаяпурама. Затем он начал воплощать свою мечту в реальность. Увлёкшись западными технологиями, Айяр в 1880 году основал в Эттаяпураме текстильную фабрику. Это было одно из первых подобных предприятий в Южной Индии.
От этого счастливого союза родился ребёнок. Изящная Лакшми родила сына 11 декабря 1882 года. Мальчика назвали Субраманьям - это одно из имён прекрасного бога Картикеи (Картика); месяц тоже был Картик. Созвездие, под которым он родился, было Мула, а год - Читрабхану.
Прекрасный ребёнок - с домашним именем Суббиа - был окружён любовью и лаской. Его дедушка Рамасвами Айяр в нём души не чаял. Дедушка и бабушка по материнской линии, дяди, тёти, двоюродные братья и сёстры составляли большую семью в Эттаяпураме. Он рос живым и смышлёным мальчиком.
Вид на дворец Эттаяпурам
Но жизнь, кажется, неспособна сохранить чашу счастья неразбитой. И она разбилась довольно скоро. Когда Суббиа было всего пять лет, умерла его мать. Отец Чиннасвами был убит горем из-за внезапной утраты любимой жены и кузины. Спустя несколько лет его горе утихло, и он женился снова. Но Суббиа так и не смог оправиться от потери матери. Он пронёс эту боль в своём сердце до самого конца жизни. Боль, причинённая сердцу в раннем возрасте, кажется, выпадает на долю почти всех неординарных личностей. Ибо наш Суббиа не был обычным ребёнком. Кажется, он пришёл в этот мир с особым благословением Сарасвати, богини искусств и знаний.
Ещё до проведения обряда надевания священного шнура - а он происходил из знатного рода браминов - он сочинял стихи на тамильском языке.
В школе он был головной болью для учителей. Если какое-то слово, произнесённое учителем, привлекало внимание мальчика, он вставал и начинал декламировать стихотворение, сочинённое прямо на месте. Его одноклассники были в полном восторге - такие паузы были очень кстати посреди монотонности уроков. Возможно, им нравились и сами стихи, кто знает! Но, к счастью для учителей, Суббиа был склонен прогуливать занятия. При первой же возможности - а это случалось довольно часто - он отправлялся бродить по деревне или прятался в уголке какого-нибудь храма и полностью уходил в себя, настолько его привлекала тамильская литература. Именно дедушка Суббиа познакомил мальчика с классической тамильской поэзией. Он даже устроил так, чтобы мальчик изучал "Рамаяну" Камбана под руководством тамильского пандита.
Но отец Суббиа, у которого были другие планы на сына, был совсем не рад такому положению дел. Он ясно дал это понять сыну. Очень часто мачехе Суббиа приходилось защищать своенравного мальчика от отцовской суровости. Наконец Чиннасвами устроил сына в Индуистский колледж в Тирунелвели. Трёхлетняя школьная зубрёжка была отвратительна ценителю тамильского языка, ведь ему приходилось изучать английский и точные науки, которые он не любил. Однако позже эти знания очень пригодились ему. В итоге Суббиа не прошёл отбор на экзамены за курс средней школы (матрикуляцию). Испытав облегчение, он вернулся в Эттаяпурам. Видя, что исправить упрямство сына не удаётся, Чиннасвами определил Суббиа на службу к радже. Раджа был очарован тем, что его компаньоном стал столь умный юноша, знавший классику тамильской и английской литературы и делавший блестящие, остроумные замечания.
Когда Суббиа было всего четырнадцать с половиной лет, в июне 1897 года, его женили на семилетней девочке-невесте по имени Челламмал. Позже она описывала это событие: "Мой муж, - рассказывала Челламмал, - без смущения пел любовные песни на радость всем присутствующим. А я чувствовала себя очень неловко оттого, что судьба не дала мне в спутники жизни обычного мужа". Что, впрочем, ничуть не помешало ей дарить ему свою любовь и поддержку на протяжении всей жизни. Мягкая и сдержанная Челламмал, возможно, и не стала эрудитом, но, происходя из знатного рода - её отцом был Челлаппа Айяр из Тирунелвели, - она привлекала к себе внимание прекрасным воспитанием, необычайной преданностью и тем достоинством, с которым она себя держала.
Быть фаворитом при любом дворе - значит вызывать зависть в чужих сердцах. Случай Суббиа не был исключением. Его поддразнивали довольно часто. Однажды его терпение - хотя он вовсе не был терпеливым человеком! - лопнуло, и он вспыхнул, когда один человек публично оскорбил его. Суббиа вызвал этого человека на открытый диспут, который и состоялся в присутствии раджи. Понимая, что в красноречии ему не сравниться с Суббиа, придворный нанял учёного пандита, чтобы тот представлял его. После того как пандит завершил свои изысканные аргументы, слово взял Суббиа. Он ответил сокрушительными доводами. Его речь была блестящей, красноречивой и искрилась радужным юмором. Слушатели внимали с замиранием сердца. Когда Суббиа закончил, один пожилой пандит, глубоко уважаемый и весьма глубокомысленный, поднялся и восхвалил Суббиа за его мудрость, красноречие и изящество речи. Он даровал Суббиа титул "Бхарати", что является другим именем Сарасвати. С тех пор у нас и появился наш Бхарати.
Но над жизнью Бхарати сгущались тёмные тучи. Текстильную фабрику в Эттаяпураме пришлось закрыть из-за огромных убытков. Беда, как известно, не приходит одна: целая вереница других несчастий сопровождает её. Чиннасвами Айяр был убит горем и разорён. Он умер в 1898 году. Его вторая жена забрала маленьких детей и уехала жить к своим родителям. Бхарати остался один, вынужденный сам заботиться о себе и своей семье. Именно тогда его тётя и дядя, Куппаммал и Кришна Сиван, жившие в Бенаресе, пригласили его к себе. Они жили при шиваитском матхе и ухаживали за ним; там Сиван установил изваяние Натараджи. Супруги также опекали приезжих паломников.
В Бенаресе Бхарати поступил в Центральный индуистский колледж, филиал Аллахабадского университета. Здесь юноша изучил как санскрит, так и хинди, помимо совершенствования своего английского. И на этот раз его уже было не остановить. Он триумфально сдал вступительные экзамены по первому разряду. Именно в студенческие годы, там, в Бенаресе, Бхарати начал одеваться так, как нам теперь привычно. К ужасу своего дяди, он остриг волосы, отрастил усы, стал одеваться по североиндийской моде и повязал свой классический тюрбан. Дядя и тётя были обеспокоены такой сменой стиля, но вздохнули с облегчением, когда поняли, что сердце юноши на месте и он не выражает никакого неуважения к своей индуистской дхарме. Их собственные сердца растаяли, когда они услышали его эмоциональное исполнение нескольких знаменитых гимнов. Он был прекрасным певцом с мелодичным голосом.
Субраманья Бхарати с женой в Пондичерри, около 1918 года
И именно там, в Бенаресе, Бхарати научился всё ставить под сомнение. Он подвергал сомнению британское правление в Индии. Он ставил под сомнение социальное устройство Индии. Он хотел изменить предубеждения общества по отношению к женщинам и добиться равенства полов, а также глубоко заинтересовался женским образованием. Однажды в день праздника Сарасвати-пуджа он даже собрал внушительную аудиторию и прочёл на тамильском языке лекцию о женском образовании.
Завершив обучение, Бхарати сумел устроиться учителем... с жалованием 20 рупий в месяц! Вспомните, что он жил не один, с ним была и его жена Челламмал. Но, по счастливой случайности, как раз в это время раджа Эттаяпурама приехал в Бенарес на несколько дней. Он возвращался с Делийского коронационного Дурбара, устроенного лордом Керзоном в январе 1903 года в честь восшествия на престол Эдуарда VII после смерти его матери, королевы Виктории. Раджа пригласил своего Суббиа вернуться в Эттаяпурам.
Следующие восемнадцать месяцев Бхарати снова был компаньоном раджи и жил в комфорте. В свободное время он упоительно черпал вдохновение из источников английской и тамильской поэзии - Шелли, Камбана и других. Но почти бесполезная придворная жизнь была слишком удушающей для поэта его масштаба. Настал день, когда он больше не мог этого терпеть. Он ушёл. Его первой остановкой был Мадурай. Он устроился учителем тамильского языка в среднюю школу Сетупати и проработал там около трёх месяцев. Затем вмешалась судьба. Она явилась в лице Г. Субраманьи Айяра, тогдашнего редактора "Свадешамитран" - ведущей тамильской газеты. Шёл ноябрь 1904 года. Бхарати в качестве младшего редактора стал получать 30 рупий в месяц. Его основной работой был перевод на тамильский язык новостей из английских ежедневных газет. Так Бхарати начал переводить речи Свами Вивекананды, Бал Гангадхара Тилака и других националистов. Захваченный их идеями, Бхарати стал сочувствовать националистам. Эта работа дала ему отличную выучку в искусстве письменного слова. Его язык обрёл ту силу выражения, которая дотоле была неведома тамильской литературе.
Будучи помощником редактора "Свадешамитран", Бхарати отправился на XXI сессию Всеиндийского конгресса в Бенаресе. Там он встретился с Сестрой Ниведитой. Два его поэтических сборника - "Свадеша Гитанджал" (1908) и "Джанма Бхуми" (1909) - посвящены Сестре Ниведите, "которая без слов, в одно мгновение научила меня сути истинного служения Матери и величию самопожертвования".
Газета "Свадешамитран" была умеренного направления. Бхарати томился под её ограничениями, поскольку его взгляды становились всё более и более радикальными. Тирумалчариар и Сринивасачариар, братья Мандаям, были стойкими патриотами и не видели причин, почему бы им не потратить своё унаследованное состояние на благо Родины. Так в Мадрасе родился новый тамильский еженедельник - "Индия". Он начал выходить в 1906 году, примерно в то же время, что и "Банде Матарам" в Калькутте. Бхарати стал его редактором. Он также редактировал английский журнал "Бала Бхарати", ещё один тамильский журнал "Чакравартини" и тамильскую ежедневную газету "Виджая". В журнале "Индия" Бхарати изливал своё пылающее сердце в огненных стихах. Его проза была направлена против умеренных и осыпала презрением тех индийцев, кто не присоединялся к борьбе за свободу. На карикатуре, опубликованной в "Индия" в 1908 году, умеренные изображены в виде собак, жадно ловящих кости, которые им бросает лорд Морли, пока британцы грабят дом Индии; а за этим печально наблюдает сидящий в клетке Лев - Бал Гангадхар Тилак. Вполне естественно, что и британской администрации доставалось от его пера по полной программе. Бесстрашный Бхарати не щадил никого.
Правительство уже готово было обрушить свой кнут.
Первая полоса тамильской ежедневной газеты "Виджая", редактором которой был Бхарати
25
Южноиндийский националист
В сентябре 1908 года Бхарати выскользнул из сетей мадрасской полиции и перебрался в Пондичерри.
Этот роковой 1908 год.
Колониальные правители не дремали. Уж если они брались за националистов, то делали свою работу основательно... применяя свои самые скверные способности.
С мая 1908 года англо-индийское правительство начало заполнять тюрьмы представителями бенгальской группы националистов - даже малейшего подозрения было достаточно, чтобы упечь юношу за решётку; даже случайный прохожий, оказавшийся рядом с публичным собранием, не избегал тюремного срока.
Главными виновниками, "зачинщиками", как выражалось правительство, были братья Гхош; в особенности - "основатель силового крыла бенгальской революционной партии" Бабу Ауробиндо Гхош. Бал Гангадхар Тилак после скорого суда в июле был депортирован в Мандалай в Бирме для отбывания длительного одиночного заключения. Его освободили лишь в июне 1914 года. Бенгалия, Махараштра, Пенджаб - ни один уголок страны не избежал панической реакции правительства на движение за Сварадж.
Для тамильской литературы стало огромной удачей, что Бхарати прислушался к своим друзьям и бежал во Французскую Индию. Иначе, учитывая его склонность бесстрашно встречать любые последствия, его постигла бы та же участь, что и его соотечественников В. О. Чидамбарама Пиллаи (В.О.Ч.), Субраманью Сиву и многих других. Под весёлый мотив "правосудия белого человека" индийцев заставляли танцевать жуткий танец смерти.
На индийцев обрушилась англо-индийская жестокость. Деяния британских бюрократов были неописуемо гнусными. Возьмём хотя бы дела В.О.Ч. и Сивы. В.О.Ч., арестованный без всяких на то оснований, получил два - целых два - пожизненных срока ссылки (позже сокращённых до шести лет) от специально назначенного судьи сессионного суда; Сиве дали десять лет тюрьмы. Но вместо того чтобы немедленно депортировать В.О.Ч. на Андаманские острова, достопочтенные чиновники отправили политзаключённого в тюрьму в Коимбатуре на каторжные работы. Так в течение четырёх лет, с 1908 по 1912 год, В.О.Ч. терпел все ужасы жизни преступника, приговорённого к строгому тюремному заключению. Что касается Сивы, тоже политзаключённого, его бросили в тюрьму Тричинополи, в ту же камеру, где содержались преступники, больные проказой. "Тюремная система европейских наций, - писал Шри Ауробиндо в 1909 году, опираясь на личный опыт, - есть лишь утончённая и систематизированная дикость, увековечивающая методы древнего и средневекового варварства в формах, которые не сразу шокируют глаз".
И скажите на милость, в чём же заключалось преступление этих выдающихся людей?
Начать с того, что они были националистами. В.О.Ч. и Бхарати даже присутствовали на конгрессе в Сурате в составе группы из тридцати человек от Мадраса. Как таковые, они пытались претворить в жизнь план националистов "подготовить нацию" к возрождению. "Программы, посредством которых мы стремимся подготовить нацию, - объяснял Шри Ауробиндо в "Банде Матарам" от 11 апреля 1908 года, - программа промышленного возрождения, программа образовательного возрождения, программа политического возрождения через опору на собственные силы являются подчинёнными аспектами более глубокого возрождения, через которое должна пройти страна, прежде чем она сможет стать свободной".
Мы, конечно, знаем, до какой степени обнищания колониальные правители довели Индию. Правительство ловко издавало один несправедливый закон за другим не только для того, чтобы задушить свободное самовыражение, но и чтобы уничтожить художественный и промышленный потенциал Индии. Ну а неравнодушный к общественному благу В.О.Ч., со своей стороны, основал в Тутикорине Пароходную компанию "Свадеши" (зарегистрированную 10 октября 1906 года). Вся семья Шринивасачари, включая его брата и зятя, оказывала ему огромную поддержку в этом начинании. Два судна компании служили для пассажирских и грузовых перевозок и курсировали между Тутикорином и Коломбо. Её целью было облегчить перемещение товаров и освободить индийских производителей от британской коммерческой монополии. Южноиндийские купцы немедленно оказали покровительство новому индийскому предприятию. К полному потрясению европейских торговцев, Пароходная компания "Свадеши" стала успешным предприятием. Настолько успешным, что иностранные торговцы позеленели от зависти и оказали колоссальное давление на раздосадованную британскую бюрократию, призывая её к действию. Арест В.О.Ч. был не чем иным, как следствием коммерческой зависти.
Что переполнило чашу гнева бюрократов, так это дело "Корал Миллс". Нет нужды повторять, как белые хозяева обращались с рабочим классом в Индии. Националисты были глубоко тронуты репрессиями в отношении своих соотечественников. Первым среди них был Шри Ауробиндо. "Положение беднейших классов в этой стране, - писал он в "Банде Матарам", - это тема, которой до сих пор слишком пренебрегали". Естественно, его беспокоило экономическое положение бедняков, но ещё больше тревожила моральная сторона, "которая даже важнее". Потому что беспримерное угнетение ожесточало и доводило бедных крестьян до скотского состояния. "Мы слышали о деревнях, где питейное заведение и проституция - институты, неизвестные двадцать пять лет назад - теперь властвуют над беднейшими сельскими жителями", - писал Шри Ауробиндо в 1908 году.
"Корал Миллс" была британским предприятием в Тутикорине. 27 февраля 1908 года фабричные рабочие забастовали, протестуя против своего угнетённого положения. Под руководством В.О.Ч. и Сивы люди вели себя "с поразительным сочетанием твёрдости и достоинства, со спокойным самообладанием" и "не давали абсолютно никаких зацепок взбудораженным бюрократам", - писал Шри Ауробиндо в "Банде Матарам" (4 марта 1908 года). Он продолжал: "Мы можем лишь предполагать, что подобно тому, как самоутверждение индийских рабочих вызвало восторженную поддержку народа, так и угроза деспотическому контролю британского капитала над рынком труда была воспринята бюрократами как удар по британскому владычеству.... Кажется, народ нашёл достойных лидеров в лице шри Чидамбарама Пиллаи и Субраманьи Сивы и пока что не сдаёт своих позиций в этой борьбе. Мы с интересом и с уверенностью в их мужестве и благоразумии ожидаем дальнейшего развития событий". С признательностью Шри Ауробиндо отметил: "Это не первый случай, когда Мадрас показывает, насколько глубоко он проникнут духом сильного и восторженного национализма".
Стране не пришлось долго ждать исхода тутикоринской борьбы. 13 марта "Банде Матарам" объявила, что "великая битва, разгоревшаяся вокруг "Корал Миллс", завершилась великой и, по сути, абсолютно полной победой народа. Все требования бастующих были удовлетворены, и британскому капиталу пришлось смириться с унижением безоговорочной капитуляции. Национализм вполне может гордиться доблестными лидерами, которые своим хладнокровным и непоколебимым мужеством добились этого блестящего торжества националистического учения". Одним махом была установлена связь между образованным классом и народными массами.
Однако униженное правительство начало налагать ограничения на линию "Свадеши". Эш, помощник коллектора и мировой судья Тутикорина, высказал мнение, что поскольку в компанию "Свадеши" в качестве акционеров допускались только индийцы, а европейцы исключались, это был явный случай разжигания мятежа и классовой ненависти, а следовательно, деяние, подлежащее судебному преследованию по закону. Впавшая в панику администрация потеряла всякий рассудок и пустилась на безумные поступки. В.О.Ч. и его соратники были произвольно арестованы, им было отказано в освобождении под залог. Начались беспорядки. Страсти в народе накалились. Толпа разгромила мебель, разбила окна, разрушила несколько правительственных зданий и заставила некоторых европейцев произнести "Банде Матарам". Они не отняли ни одной жизни. Но Эш, помощник коллектора Тутикорина, приказал полиции открыть огонь, в результате чего было убито несколько человек. "Кампания репрессий бодро продолжается в Мадрасе", - сообщала "Банде Матарам" 26 марта 1908 года. "Шри Чидамбарам Пиллаи и Субраманья Сива будут привлечены к ответственности за мятеж (мы, кстати, замечаем, что шри Пиллаи не позволили увидеться со своими адвокатами-вакилями в тюрьме - типичный образчик "бюрократического правосудия"), тутикоринских юристов принуждают подписать обязательства о соблюдении порядка, и, как сообщается, помощнику мирового судьи Тинневелли даны указания выдавать ордера на арест лиц, выкрикивающих "Банде Матарам" в пределах Тинневелли и Паланкотты. Тем временем люди толпятся у ворот тюрьмы и выстраиваются вдоль дорог, чтобы хоть мельком взглянуть на лица своих оказавшихся в заключении лидеров".
Журнал Modern Review в декабре 1908 года писал в редакционной статье: "Служит некоторым утешением то, что по делу о Тинневеллийском мятеже приговор г-на Чидамбарама Пиллаи был смягчён с пожизненной ссылки до шести лет; хотя мы придерживаемся мнения, что он вообще не должен был подвергаться наказанию. Тот факт, что его заставляют выполнять самую тяжёлую работу для уголовников, незаконен и неоправдан. Полицейские репортёры в этом деле, на основании показаний которых он был осуждён, не владели искусством стенографии. Говорят, что некоторые из них записывали речи на английском языке, в то время как они произносились на тамильском! Родным языком главного свидетеля был хиндустани, а не тамильский".
Это был не первый и не последний случай, когда подобного рода "доказательства" служили делу "правосудия". Редакционная статья рассматривает позицию, которую занимал лорд Морли, "когда он был ещё просто мистером Морли". "В обращении к англичанам, - говорилось в передовице, - Морли привёл случай с ирландцем, осуждённым на основании показаний полицейского констебля - стенографиста, который не знал стенографии! В конце он спросил свою английскую аудиторию: "Потерпели бы вы, чтобы к вам применялось исключительное репрессивное законодательство подобного рода в таком исполнении? Не думаю"". Редактор прокомментировал это так: "Но то, что дозволено даже ирландскому Юпитеру, не дозволено индийскому быку".
Да, доброго лорда Морли ничуть не беспокоила подобная "чистой воды карикатура на доказательства", как он сам же это и называл, принимаемая многими судьями в индийских судах, равно как и суровые приговоры, выносимые джентльменам, стоящим неизмеримо выше этих ничтожных исполнителей.
В.О.Ч., Сива и другие националисты не торговались с Провидением. Они отдавали всё, что у них было, ради Родины. В отличие от умеренных. Когда в декабре 1908 года в Мадрасе проходила сессия Всеиндийского комитета Конгресса, о заключении В.О.Ч. или Сивы не было сказано ни слова. Зато делегаты, все сплошь умеренные, с воодушевлением пели "Ванде Матарам" на мотив "Боже, храни короля"....
Калькуттская "Банде Матарам", напротив, щедро восхваляла В.О.Ч. "Всяческая честь Чидамбараму Пиллаи за то, что он явил нам первый совершенный пример возрождённого ария, и всяческая честь Мадрасу, породившему такого человека".
Шри Ауробиндо в статье для "Банде Матарам" (23 марта 1908 года) писал: "Газета Madras Standard, несомненно, попала в самую точку, связывая тинневеллийские волнения с созданием Пароходной компании "Свадеши" и попытками создать препятствия на пути к её успеху". Он резюмировал ситуацию: "Эта борьба породила острые чувства с обеих сторон, и когда коммерческая война расширилась, а народ встал на сторону индийских рабочих против британского капитала в деле "Корал Миллс", терпение английских чиновников лопнуло, и они бросились на помощь своим собратьям по торговому сословию, злоупотребляя священной печатью правосудия и сильной дланью власти как инструментами для сохранения своего торгового господства. Эти несправедливые и неоправданные действия стали причиной беспорядков и трупов убитых людей с зияющими ранами, лежащих на улицах Тинневелли - брошенных, но не забытых в книге божественного воздаяния". Шри Ауробиндо добавил со свойственным ему ясным видением: "Нации, как и отдельные люди, подчиняются закону кармы, и в нынешнем политическом и промышленном восстании британское владычество в Индии расплачивается за ту коммерческую алчность, которая побудила его предпочесть торговые прибыли справедливости и долгу правителя и использовать свою политическую власть, чтобы превратить Индию из страны сказочных богатств в нацию голодающих миллионов". Риши изрёк: "Расплата только началась - ибо эти кармические долги обычно выплачиваются со сложными процентами".
26
Нанданам
В 1970-х годах мы с Сатпремом несколько лет жили в Нанданаме. "Нандан" на индийский лад означает райский сад, где боги отлично проводят время. Мы богами не были, поэтому "отлично" время не проводили. Жизнь была скорее бурной. Но неважно. Сам фруктовый сад действительно радовал глаз. Это было обширное поместье с большим обставленным бунгало, а у входа пруд. Внутри, на некотором расстоянии друг от друга, находились два колодца. Там росли рощи кокосовых пальм, и ветер, временами лёгкий, а временами сильный, наигрывал музыку в их ветвях. Старые крупные деревья тамаринда вырисовывали кружевные узоры на фоне вечернего неба. Кусты кешью были усыпаны сочными плодами. Сатпрем рассказывал мне, что в Бразилии из яблок кешью делают отличный спирт. И не будем забывать о манговых рощах.
Мать взяла это поместье площадью около десяти гектаров в аренду на восемнадцать лет в ноябре 1968 года. Десятилетия запустения привели к тому, что сад зарос крапивой и колючими растениями. В бунгало обитали призраки и летучие мыши. Ответственность за обустройство поместья Мать возложила на моего брата Абхая. Тогда ему было около сорока пяти, и он возглавлял "Ателье" (мастерскую Ашрама). По натуре Абхай был очень динамичным человеком. У него также было много ярких и практичных идей. Будучи руководителем Ателье, он располагал рабочей силой для их воплощения. В то время с ним работал инженер в отставке из ВВС Индии. Бадурида, как мы его называли, придумал конструкцию машины, которая при установке на трактор облегчала и ускоряла корчевание колючих растений.
Когда расчистка завершилась, открылись прогулочные дорожки вокруг бунгало - которое пришлось избавить от летучих мышей и крыс! В бунгало сохранилось довольно много старых гравюр и картин. За зданием тянулась аллея с рядом скульптурных изображений из гранита, таких как Вишну со Шридеви и Бхудеви, шестиликий Картика со своей супругой и другие боги и богини. Чуть поодаль, совсем одна под навесом, стояла изящно высеченная из гранита статуя Будды, сидевшего в позе Падмасаны и погружённого в глубокую медитацию.
В течение года под умелым руководством Абхая фруктовый сад начал раскрывать свой полный потенциал. Несколько розовых клумб давали прекрасные розы, которые стали ежедневным приношением Матери. Несколько сортов жасмина наполняли воздух ароматом. Был посажен виноградник с рядами лоз. А также ананасы. Папайя и бананы разных сортов нашли своё место в саду. Гуава из Бенареса вскоре превратилась в усыпанные плодами деревья. И ещё много-много других деревьев и кустарников радовали взгляд.
Когда подлесок был расчищен, проложили проезжую дорогу. Она шла по всему периметру и была построена из обломков снесённых зданий; особо стоит упомянуть обломки храма Манакула Винаяка XVII века из "белого города". Нанданам находится неподалёку от Мутиалпета, северного пригорода Пондичерри.
Храм трёхсотлетней давности поначалу был совсем небольшим и стоял на берегу наполненного песком водоёма, отчего и получил название "Манакула". Храм также известен под именем Веллакара Пиллайяр. Говорят, что в былые времена один европейский житель пытался убрать божество. Он пробовал несколько раз, но каждый раз Ганеша возвращался на своё прежнее место! Сначала недоумение. Затем восхищение. И, наконец, преданность.
Не знаю, видел ли тот европейский поклонник Ганешу таким, каков он есть на самом деле. Мать, которая видела его, говорила брату Норену, что Ганеша красивее, чем его изображают. Мы, конечно, знаем, как Мать встретила Ганешу и что они были "в очень хороших отношениях, он был очень дружелюбным". Поэтому не удивительно, что однажды она пришла ему на помощь. В конце 1960-х годов попечители храма Манакула обратились к Матери с просьбой помочь расширить узкий южный обходной путь, ширина которого составляла всего один метр, что причиняло неудобства верующим. У храма не было для этого земли. Попечители храма также предложили взять на себя все расходы. Но Мать устроила всё по-своему. "Благодаря щедрости "Матери"" храм получил дополнительные 130 квадратных метров. Старую ограду снесли, построили новую стену - все расходы взяла на себя Мать - и 21 января 1969 года всё передали попечителям храма. Эту работу Мать также поручила Абхаю. Несколько дней спустя его навестил сам Ганеша! "Излучающий сияние золотой Ганешджи с футбольным мячом в руке..."
Бог ласково посмотрел на Абхая и предложил ему сыграть с ним в футбол! Абхай был хорошим футболистом. Взволнованный Абхай играл с Ганешей, пока не устал. Добрый бог улыбнулся и сказал: "Видишь ли, теперь я могу свободно передвигаться благодаря дополнительному пространству. Я доволен тобой и хочу даровать тебе благословение". Удивлённый и счастливый Абхай ответил, что у него нет личных потребностей, "ведь, как ты знаешь, Мать даёт нам всё ещё до того, как мы Её попросим. Но я молю тебя о том, чтобы работы по расширению и развитию сада Нанданам не страдали от нехватки средств". Абхай описал нам свой сон: "Улыбающийся Шри Ганешджи посмотрел на меня с любовью и нежностью. Я поклонился ему. Он поднял руку, благословил меня и исчез". Ганеша сдержал своё слово. Работы в Нанданаме никогда не страдали от недостатка денег.
Но всё это пока ещё пребывало во чреве будущего. Вернёмся на несколько десятилетий назад.
Поэт Бхарати во время своего изгнания часто приходил совершать поклонение в полуразрушенный храм Манакула. Он сплёл гирлянду из сорока стихов Богу в своей "Винаякар Наанмани Малаи". Своим поэтическим взором он видел, что Бог поселится в золотом храме. Это действительно произошло в январе 1999 года, когда главная башня над святилищем была покрыта золотом, а золотая корона и золотой щит украсили Бога.
В первые десятилетия XX века фруктовые сады и плантации обычно не огораживали стенами. Люди часто использовали их, чтобы срезать путь или для приятных прогулок. Они были честнее, а владельцы - щедрее. Бхарати, живший в Мутиалпете с женой и маленькой дочерью Шакунталой, проходил пешком за пять минут и оказывался в поместье. Это было одно из его любимых мест.
Часто с ним были единомышленники и большой поклонник его творчества Нагасвами Айяр, его зять. Сидя в тени манговых деревьев и запрокинув голову, он смотрел в небо, пытаясь черпать вдохновение. Временами он мог видеть полёт клина журавлей с далёкого Манасаровара, подающих гоготом весть от Сарасвати. Будучи хорошим певцом, Бхарати мог потерять себя в концерте Природы: жужжании пчёл, щебетании птиц, шуме ветра в деревьях. Мелодия погружала его в дремоту. Именно в такой полудреме к нему пришло вдохновение для его знаменитой поэмы "Куйил Патту" ("Песнь коэля"). Это одна из его повествовательных поэм, написанных белым стихом в 750 строк. В ней рассказывается история коэля, быка, обезьяны и самого поэта - и о том, что произошло с ними в прошлых рождениях. На самом деле период с 1910 по 1913 год был самым продуктивным в творчестве Бхарати. В эти годы он написал "Панчали Сапатхам", "Каннан Патту", сложил множество религиозных и патриотических песен. Он также сделал много переводов с санскрита на тамильский.
Причину этой творческой активности долго искать не придётся. Мы скоро к ней подойдём.
Итак, Субраманья Бхарати, "самый опасный участник" индийской группы, бежал во Французскую Индию. Когда Мандаям Сриниваса Айянгар, тогдашний редактор газеты "Индия", был арестован, признан виновным и приговорён к пяти годам ссылки, его брат Мандаям Тирумалачари, владелец "Индия" - против которого также было возбуждено уголовное дело - перебрался в Пондичерри со всем своим типографским оборудованием и печатным прессом. Это было в октябре 1908 года. 10 октября отсюда вышел первый номер "Индия". В начале 1909 года Тирумалачари отправился на Запада, якобы для изучения фотогравировки. К концу года все его следы затерялись.
Среди нескольких журналов, которые редактировал Бхарати, еженедельник "Индия" пользовался огромной популярностью. С одной стороны, стиль и содержание сделали "Индия" сокровищем тамильской журналистики. С другой стороны, правительство и бюрократы, ставшие объектом её нападок, были в ярости. Не избежали уколов её пера и Умеренные. Публика поглощала всё это с восторгом.
Бхарати, как мы знаем, был большим почитателем Шри Ауробиндо. В середине 1909 года он направил одного из корреспондентов "Индия" в Калькутту, чтобы взять у него интервью. Интервью было опубликовано в "Индия" в номере от 18 сентября 1909 года. Именно репортажи такого типа сделали "Индия" сокровищем тамильской журналистики. Шри Ауробиндо также встречался в Калькутте с С. Партасарати, "секретарём Пароходной компании "Свадеши"". Вот почему, когда Шри Ауробиндо получил адеш (Повеление) отправиться в Пондичерри из Чандернагора, он отправил Мони с запиской, адресованной С. Партасарати Айянгару, c/o редакции "Индия". Партасарати отсутствовал в Пондичерри, поэтому по просьбе Мони старший брат Партасарати Шринивасачари вскрыл конверт и узнал, что Шри Ауробиндо "прибывает в Пондичерри и просит подобрать для него тихое место жительства, где он мог бы жить инкогнито, не подвергаясь никаким беспокойствам". Именно это и отметил Шринивасачари. Таким образом они с Бхарати отправились встречаться со Шри Ауробиндо 4 апреля 1910 года.
Затем в ноябре 1910 года Варанганери Венкатеса Субраманья Айяр, или коротко В. В. С. Айяр, сумел сойти на берег в Пондичерри прямо с французского корабля. До этого он провел год во Франции. Из Индии он отправился в Англию, чтобы выучиться на юриста. Но когда его призвали к адвокатской деятельности, он отказался принести присягу на верность британскому королю. В Европе его ждало множество приключений: он играл в прятки с британской полицией. Заметьте, он, может, и не искал приключений, но они притягивались к нему, как к магниту!
С объединением этих четырёх человек во французском анклаве сформировалось ядро "Свадеши". Но, мне кажется, ещё более важно то, что трое из них создали там свои самые ценные произведения. Шри Ауробиндо, Бхарати и В. В. С. Айяр - все они были литераторами. Их безмерно привлекала индийская культура. Каждый из них стремился выразить душу Индии по-своему.
Именно здесь, в Пондичерри, В. В. С. Айяр написал на тамильском языке биографии Чандрагупты Маурьи, Раны Пратапа, Мадзини, Гарибальди и Наполеона. Когда Айяр находился в Англии, он стал "экстремистом" - особенно после эпизода с Керзоном Уайли - а во Франции сошёлся с мадам Бхикаджи Камой, Шьямджи Кришной Вермой и Виром Дамодаром Саваркаром, революционерами до мозга костей. Во Франции В. В. С. Айяр выучил французский язык и прочёл в оригинале "Военные мемуары Наполеона". В Пондичерри на основе наполеоновских методов ведения войны он создал трактат по военной стратегии, который можно было бы использовать в Индии для противодействия британцам. Вдобавок ко всему он перевёл на английский язык "Тируккурал"... всего за четыре месяца, ожидая депортации из Французской Индии в любой момент. Век спустя перевод "Тируккурала", выполненный В. В. С. Айяром, по-прежнему считается одним из лучших, если не самым лучшим.
Именно здесь, в Ведапури, В. В. С. Айяр, Субраманья Бхарати и Шри Ауробиндо создали свои лучшие работы.
А Шри Ауробиндо?
Мы к нему ещё вернёмся. Но перед этим хотелось бы взглянуть на его жизнь в самом начале периода жизни в Пондичерри.
27
"Спаша" означает "шпион"
Те, кто читал "Рамаяну", знают, как однажды риши Вишвамитра пришёл ко двору царя Дашаратхи в Айодхье. Приветствуя его и выражая великую радость по поводу его прихода, царь сказал, что готов выполнить любое повеление риши. Довольный Вишвамитра ответил, что он "начал совершать яджну (жертвенный обряд), но двое ракшасов, Марича и Субаху, со своими полчищами причиняют слишком много неприятностей. Они проливают дождь из плоти и крови на жертвенный алтарь. Не согласится ли царь отпустить с ним своего старшего сына Раму на десять ночей обряда, чтобы Рама защитил совершающих священнодействие жрецов и уничтожил ракшасов?" Дашаратха был глубоко опечален, но данное слово есть данное слово. С великой неохотой царь согласился отправить своего любимого Раму, которому не исполнилось и шестнадцати лет, на столь опасное задание. Так Рама и Лакшмана отправились в Сиддхашрам, где Вишвамитра пытался совершить свою яджну. И двое юных царевичей убили ракшаси Тараку, убили Субаху и других ракшасов, а раненый Марича сумел сбежать. Вишвамитра также обучил их владению изощрённым оружием, которое очень пригодилось им позже, когда они сражались с Раваной и его войском на Ланке.
Ситуация Шри Ауробиндо ничем не отличалась. Разница лишь в том, что в каждую эпоху разрушительные силы надевают новую маску. Это стало настолько досаждать, что Шри Ауробиндо снова пришлось написать в газету The Hindu. Мы приводим соответствующую выдержку из его письма.
"Я вынужден прибегнуть к защите публичности, - писал он 23 февраля 1911 года, - против попыток запятнать моё имя и репутацию даже здесь, в моём уединении в Пондичерри. Здесь внезапно начали появляться некие личности, для которых моё присутствие, судя по всему, служит главной достопримечательностью. Один из этих "самоцветов" возвестил о своём пришествии письмом, в котором выражал сожаление, что полиция отказалась оплатить его расходы на поездку в Пондичерри, однако извещал меня, что, несмотря на столь подлое обращение, он всё же совершает ко мне паломничество, перепрыгивая "со станции на станцию" без билета. С момента своего прибытия он устраивает сцены на улицах, собирает небольшие толпы, выкрикивает "Банде Матарам", показывает в качестве верительных грамот портреты меня и других националистов вместе с номерами женевской "Банде Матарам" и "Indian Sociologist", называет своими "гуру" людей передовых взглядов, заявляет, что владеет формулой бомбы из Маниктхалы, предлагает убивать по заказу всех, кто по личным или общественным причинам неугоден любому "свадешисту", и сообщает всем подряд, но в особенности французским жандармам, что приехал в Пондичерри устраивать резню европейцев. Этот человек, судя по всему, заядлый лингвист: он изъясняется на всех языках Южной Индии и на некоторых северных, а также на английском и французском. Он совершил три попытки силой или хитростью проникнуть в мой дом, один раз переодевшись хиндустанцем и выдав себя за дурвана [привратника] г-на Тилака. В свободное время, когда он не занят подобными выходками, на которые, по его заявлениям, получил моё одобрение, он работает детективом-любителем - выслеживает поезда по заданию неких полицейских агентов. Я принимаю его за уволенного полицейского шпиона, пытающегося штурмом вернуть себе место в царствии небесном. Сколь бы эксцентричной и наглой ни была тактика этого мерзавца, я упоминаю о ней потому, что он принадлежит к целой категории людей, некоторые из которых ведут себя тише, но представляют куда большую опасность".
Сатирический почерк Шри Ауробиндо!
Весьма примечательно, что по мере развития его садханы - к этому мы, разумеется, ещё подойдём в своё время - у Шри Ауробиндо стремительно раскрывались определённые внутренние способности. Например, в конце января - начале февраля 1911 года он записал в своём дневнике ("Записи йоги"):
"Двое пришедших попросили у дверей о встрече со мной, я их не видел. Осознание, что это сыщики. Сразу после этого я услышал, что они спрашивали "Sociologist" и "Liberator"".
Он также уточнял:
"Ранее у меня безотносительно к каким-либо умозаключениям было осознание того, что человек, называющий себя Рама Рао Йогином - сыщик. 1 февраля узнал из полицейского отчёта, что он упоминается как следящий за поездами и некоторое время принимавшийся другими за человека из "Банде Матарам"".
Затем 10 февраля: "Снаружи позвал человек. Мгновенное знание через пракамью при взгляде на него и прямое откровение, действуя в подтверждение друг друга, указали, что это сыщик. Им оказался Рам Рао Йогин, сыщик с махараштрийской стороны".
Были и другие. В недатированном письме Мотилалу Рою, давшему ему приют в Чандернагоре, он писал:
"Вашего Р. С. Шарму я считаю полицейским шпионом. Я отказался принять его, поскольку ещё в самый первый раз, когда он пытался прорваться в мой дом и войти в доверие своими эксцентричными выходками, я получил внутреннее предупреждение на его счёт, которое затем неоднократно повторялось. Впоследствии это подтвердилось двумя фактами: во-первых, мадрасская полиция проявляла весьма благосклонную заинтересованность в успехе его миссии; во-вторых, позже он приехал в Пондичерри в качестве помощника редактора новой пондичеррской газеты Independent - впоследствии закрывшейся и заменённой другой газетой, Argus, принадлежавшей тому же владельцу, который открыто действовал в сговоре с британской полицией против нас в Пондичерри. В этой газете он написал обо мне крайне язвительный и уничижительный абзац (не по имени, но с явным намёком), в котором выместил свою досаду из-за неудачи. Не сумев закрепиться и здесь, поскольку "свадешисты" были о нём предупреждены, он вернулся в Мадрас. Похоже, теперь он решил попробовать свои силы с вами в Калькутте - и преуспел, вероятно, сверх всяких ожиданий! Я поражаюсь, когда же вы, люди, перестанете доверять первому встречному с подвешенным языком, разглагольствующему о националистическом пыле и преданности. Принимаете вы мою оценку его личности или нет, вы можете быть уверены, что его "бхакти" по отношению ко мне - чистейший обман (что и доказал вышеупомянутый газетный инцидент), и вы должны принять как минимум приведённые мною факты и сделать выводы, которые подсказывает здравый смысл".
Теперь мы знаем, что именно побудило написать вышеупомянутое письмо в The Hindu.
В действительности же шпионы ходили по пятам за "свадешистами" с самого начала. Вот забавная история Мони, суть которой я привожу в переводе. После первых трёх месяцев в доме Шанкара Четти, когда Шри Ауробиндо разрешил Мони и Беджою выходить на улицу, они регулярно отправлялись около пяти часов вечера "на прогулку вдоль моря, прогуливаясь взад и вперёд по пирсу около часа". Несколько дней спустя они заметили двух бенгальцев, делавших то же самое. Один из них был одет по-бенгальски, другой - по-европейски, в шёлковый костюм. Поскольку Мони и Беджой не проявляли никакого желания знакомиться, человек в шёлковом костюме решил сам пойти напролом и стал проявлять к юношам огромный интерес. Он даже одолжил им экземпляр "Графа Монте-Кристо" Александра Дюма, который Мони прочитал. Но Мони и Беджой были абсолютно уверены, что "Шёлковый Костюм", был шпионом. Сколько бы это ещё продолжалось, неизвестно, если бы не вмешательство Бхарати. "Однажды вечером, когда сумерки уже сгущались, я, подойдя к входу на пирс, увидал того самого Шёлкового Костюма с Бхарати. Шёлковый Костюм с пепельно-серым лицом время от времени пытался вставить хоть слово. Но Бхарати - о боже праведный, какой предстал пред нами образ! Словно его душой овладел весь накопившийся гнев всех греческих трагедий вместе взятых. Слова лились из него, как потоки лавы. Мне казалось, Бхарати во что бы то ни стало решил стереть свою жертву в порошок". Бедный Шёлковый Костюм, дело кончилось тем, что он разрыдался - горько и обильно. "В общем, Шёлковый Костюм был полностью разгромлен, а Бхарати вышел победителем". Шёлковый Костюм и его спутник исчезли навсегда - без сомнения, унеся с собой невольное восхищение красноречием Бхарати!
Нолини добавляет от себя: "Я уже говорил, - ссылаясь на свою прежнюю беседу с учащимися Ашрама, - что это кладбище, каким был Пондичерри, кишело призраками и гоблинами. Среди них имелась особая категория, обычно именуемая шпионами. Слово "шпион", как вы знаете, несёт в себе ассоциации со всем низким, отвратительным и несказанно мрачным. Но знали ли вы, - говорил санскритолог, - что это слово - чистейший санскрит? В древнем ведийском языке это было спаша. Ведический риши описывает Индру, посылающего этих спаша, чтобы выслеживать перемещения своих врагов... Таким образом, у ведических богов были свои шпионы, точь-в-точь как у современного британского правительства - хотя, разумеется, тут неизбежна некоторая разница. Эти правительственные шпионы пытались собирать сведения о том, кто приходит в наши дома, с кем мы встречаемся, какие места посещаем и как проводят время наши гости... Британско-индийская полиция основала здесь постоянный пункт с арендованным домом и несколькими штатными сотрудниками. Разумеется, они были в гражданском, поскольку не имели права носить форму на французской территории. Они следили, как я уже сказал, и за нашими посетителями с гостями, и за нами. Вскоре они взяли в привычку сидеть на тротуаре за углом возле нашего дома группами по три-четыре человека. Они болтали напролёт весь день и лишь время от времени что-то записывали в свои блокноты. Какого рода записи они делали, мы узнали позже... Странные это были отчёты: полиция давала донесения, основанные исключительно на чистом вымысле, сочиняя всяческие истории по своему усмотрению. Поскольку им было трудно собрать точную и достоверную информацию, они просто фабриковали новости". Называть ли их "шпионами" или "сплетниками"? Суперинтендант полиции, руководивший британским постом в Пондичерри, был... что ж, судите сами. "Он был мусульманином, - вспоминал Нолини, - по имени Абдул Карим, если я правильно помню, очень толковым и умным человеком, как наш старый знакомый Шамсул Алам из калькуттской полиции. Мы очень часто ходили в дом к одному другу, особенно я. Мы обнаружили, что этот джентльмен тоже бывает там, и мы встречались с ним будто бы случайно. Он был весьма мил и вежлив в обращении. Однажды он даже выразил желание получить даршан Шри Ауробиндо, чтобы засвидетельствовать своё почтение. Шри Ауробиндо не отказал, разрешение было дано. Джентльмен явился с огромным букетом в качестве подарка и получил даршан".
Однако именно В. В. С. Айяр навлёк на себя наибольший гнев британского уголовного розыска, так как оказался слишком хитроумным, чтобы угодить в их сети. Его деятельность в Пондичерри заставляла шпионов скрежетать зубами от бессильной ярости. Ведь утверждалось, что В. В. С. обучил Ванчи Айяра стрельбе из револьвера. Ванчи был женатым Брамином из Шенкоттая, который 17 июня 1911 года застрелил Эша, коллектора Тинневелли. Затем он покончил с собой. Дикое обращение с такими патриотами, как Чидамбарам Пиллаи, раскалённым железом вошло в душу индийской молодёжи.
Однако именно бедному Бхарати пришлось принять на себя главный удар гнева колониальных правителей. "Бесконечными были пакости, чинимые полицейскими, - писал Бхарати позже, - невыносимые для политических беженцев, таких, как г-н Ауробиндо (тех, чьим духовным реализациям создавали огромные помехи чрезвычайно тяжёлые условия, порождённые деятельностью полиции). Представьте себе 200 полицейских, составляющих щедро финансируемое отдельное ведомство, которые тратят всё своё время на написание доносов на вас, задерживают ваши письма и денежные переводы, подсылают мошенников ограбить ваш дом или совершить ночные нападения на ваши жилища организованными бандами, стряпают против вас дела о заговоре и убийстве - тщательно и со всеми подробностями, привлекая вас тем самым к суду во французских трибуналах: судебным процессам, которые стоят вам немалых денег и тревог и которые [могли бы] принести вам самые серьёзные неприятности, если бы не острое чувство справедливости со стороны некоторых французских магистратов".
После убийства Эша британское правительство оказало сильное давление на французское правительство. На этот раз французская администрация в Пондичерри уступила. "Закон об иностранцах" был реанимирован. "Но теперь этот закон был строго применён к беженцам из нашей собственной страны, - объяснял Нолини. - Было установлено, что все иностранцы, то есть каждый, кто не являлся французским гражданином, желающий приехать и остаться здесь на какое-то время, должны иметь при себе свидетельство от высокого государственного чиновника из того места, откуда они прибыли - например, от магистрата в Британской Индии - о том, что он является благонадёжным лицом и за ним ничего не числится; иными словами, он должен был иметь при себе "свидетельство о благонравии"".
Мне кажется весьма странным, что индийцы из одной части Индии не могли найти убежище в другой части страны без "свидетельства о благонравии" от иностранца! Никогда прежде индийцы не были так ограничены в своих перемещениях - даже в те времена, когда цари воевали друг с другом. На самом деле именно с приходом различных европейских наций, оккупировавших разные уголки Индии, на индийцев в их собственной стране стали налагаться всевозможные ограничения.
Что ж, развязка состояла в том, что "иностранцы" выбрали альтернативный вариант. Им надлежало зарегистрироваться во французской полиции, а регистрационный бланк должен был быть подписан "пятью почтенными гражданами Пондичерри". Бхарати собрал бланки у патриотов-"иностранцев", должным образом заполненные, и отнёс их Шанкару Четти. Последний немедленно взялся за дело. К полудню он получил все необходимые бюрократические подписи. Таким образом все "иностранцы" были зарегистрированы во французском полицейском участке. Знаете ли вы, кем были "пятеро благородных мужей, поставивших свои подписи"? Нолини записал их имена: "1) Рассендрен (отец нашего Жюля Рассендрена), 2) Де Зир Найду, 3) Ле Бо, 4) Шанкар Четтиар (в чьём доме остановился Шри Ауробиндо по прибытии), 5) Муругеш Четтиар".
Это и были Пятеро Благородных Мужей.
"Имена этих пятерых должны быть высечены золотыми буквами, - говорил благодарный Нолини. - В тот раз они проявили поистине замечательное мужество и великодушие. Именно благодаря их подписям мы могли продолжать оставаться здесь без особых неприятностей".
28
Головная боль французского правительства
"Без особых неприятностей"? Давайте оценим.
Бхарати ценил "острое чувство справедливости со стороны некоторых французских магистратов". Мы ещё встретимся с одним из них со временем. Нолини пошёл ещё дальше: "На самом деле, - говорил он, - французское правительство не было против нас, напротив, они помогали нам, насколько могли. На нас смотрели как на гостей и политических беженцев; предоставить нам защиту было для них вопросом чести. А когда дело касается чести, французы как нация готовы рисковать чем угодно", - рассказывал он в 1950-х годах. - "Но в то же время им нужно было поддерживать дружбу, entente cordiale ["Сердечное согласие"], с Великобританией, и именно это поставило их перед дилеммой".
"Дилеммой"? Что ж... судите сами. Вот некоторые документы.
На самом деле, как только в Британской Индии началось освободительное движение, франко-индийское правительство стало зорко следить за ним. В конце концов, Чандернагор находился буквально в шаге от Калькутты, которая тогда была центром националистического движения, вызванного разделом Бенгалии. Раньше говорили: когда Калькутта чихает, вся остальная Индия подхватывает простуду! Как всплыло на судебном процессе по Делу о бомбе в Алипоре, некоторые из обвиняемых были как раз из Чандернагора. Администрация Пондичерри исправно исполняла свой долг, держа Париж в курсе политической смуты в Индии, в том числе отправляя выдержки из отчётов индийских газет (любезно переведённые, разумеется, на французский язык), касающихся англо-индийского политического фронта.
Но когда с 1908 года из-за суровых репрессий со стороны британцев начался наплыв политических беженцев - swadeshistes ["свадешистов"], как называли их на французский лад - администрация стала ещё более бдительной. Тем более что британский сосед и не думал скрывать своего раздражения. Больше всего англичан выводили из себя газеты, как на тамильском, так и на английском языке, издававшиеся в Пондичерри и широко распространявшиеся на британской территории, со статьями, полностью дискредитировавшими их, и новостными заметками, в которых английские чиновники выглядели жалко, поскольку их поведение было поистине отвратительным. Газеты "Дхармам" и "Индия" лидировали по части описания экономических бедствий, вызванных британской администрацией. Это напоминает нам о едких карикатурах Бхарати в "Индия". На одной из них (от 23 февраля 1909 года) был изображён корабль, гружённый пшеницей и направляющийся в Англию, и толстый чиновник, обращающийся к трём страдающим от голода индийским крестьянам, изображённым в виде настоящих скелетов:
"Английский чиновник: Защиту, безопасность, мир - всё это мы даём вашему народу".
"Народ: Сэр, вы даёте мир, но забираете еду".
Мадрасское чиновничество было настолько взбудоражено, что тогдашний французский губернатор Левек счёл разумным написать по этому поводу Альберу Лебрену (1871-1950), министру колоний. Мы приводим здесь перевод одного из писем.
Пондичерри, 24 февраля 1909 г.
"Имею честь направить Вам прилагаемую копию переписки, состоявшейся между Его Превосходительством губернатором Мадрасского президентства и местной администрацией относительно публикации в Пондичерри в тамильской газете "Индия" различных статей, перевод которых Вы найдёте в приложении.
Проконсультированный моим предшественником о характере судебных исков, которые могут быть возбуждены против этой газеты, прокурор сообщил мне, что, поскольку ни одна из инкриминируемых статей не выходит за рамки критики, допускаемой французским законодательством, он считает невозможным возбудить какое-либо преследование против управляющего "Индия"...
Я счёл своим долгом, сэр, держать Вас в курсе этих фактов, которые раскрывают обеспокоенность английского правительства газетами, критикующими его администрацию или пытающимися привлечь людей к партии, оппозиционной правительству Индии.
Могу добавить, что в нашем владении газета "Индия" пользуется весьма незначительным вниманием. Она печатается в Пондичерри лишь с целью обойти британские законы, но её выпуски затем отправляются на английскую территорию Южной Индии почтой или поездом, причём английское правительство не считает нужным воспрепятствовать её ввозу на британскую территорию".
Подпись: Левек
Это было ещё до прибытия Шри Ауробиндо. Когда он приехал в Пондичерри, дипломатические отношения между французами и англичанами оказались несколько натянутыми. Тем временем А. Мартино сменил Левека на посту губернатора Французской Индии. Мони отчётливо запомнил его. "Губернатор месье Мартино был человеком простым и скромным. Он часто передвигался на рикше. В то время это был единственный рикша в Пондичерри. Случайно в один из дней я увидал губернатора, едущего на этом рикше. Он был одет в белые брюки, белый застёгнутый до самого горла китель, причём с заплаткой на спине. Местный прохожий пожал плечами и отметил: Quel Gouverneur! ("Что за губернатор!")." Возможно, Мартино был предшественником хиппи шестидесятых! Но шутки в сторону: он, несомненно, обладал всем умом и способностями, необходимыми для исполнения обязанностей губернатора, и Париж, скорее всего, был вполне им доволен, поскольку время от времени ему поручалось губернаторство во владениях Французской Индии. Его письмо от 28 сентября 1910 года Лебрену, министру колоний, даёт чёткий анализ сложившейся ситуации.
"Имею честь направить Вам перевод статьи, опубликованной 20 сентября в The Madras Times, о Франции и антибританском движении... В своём заключении мадрасская газета объясняет, что территория Пондичерри в настоящее время служит убежищем для не менее опасных агитаторов и даже для самого опасного из всех; однако она выражает надежду, что, как и в метрополии, им не позволят продолжать их "гнусные" занятия.
Если я привлекаю Ваше внимание к этой статье, то лишь для того, чтобы Вы чётко знали, при необходимости, в какой мере владение нашими французскими колониями в Индии может подвергать нас крайне деликатным дипломатическим трудностям; что же касается утверждения, будто территория Пондичерри предоставляет убежище "самому опасному из индийских националистических лидеров", то оно, по меньшей мере, преувеличено. Индийская газета ссылается, вероятно, на АРАБИНДО ГХОША, индуса с севера, который в настоящее время проживает в Пондичерри под особым наблюдением английской секретной полиции. Но до сих пор мне не кажется, что АРАБИНДО ГХОШ нарушает сдержанность, которую налагает на него положение фактического политического заключённого. Тамильская газета "Индия", на одну или две весьма тенденциозные статьи которой я указывал в прошлом месяце, кажется ещё более сдержанной, поскольку не издаётся уже в течение последнего месяца. Таким образом, на данный момент ничто не оправдывает опасений мадрасской газеты; но я не скрываю от себя, что это означает не мир или капитуляцию со стороны индусских националистов, а просто затишье, паузу в общей борьбе против всякого английского влияния".
Подпись: А. Мартино
Не в силах больше терпеть все оскорбления и унижения, колониальное правительство в середине 1910 года в конечном счёте ввело запрет не только на "Индия", но и на все остальные газеты Бхарати в Британской Индии. Тем самым его лишили единственного средства к существованию. Не удовлетворившись этим, британская администрация затянула жгут, используя свою почтовую службу, чтобы остановить - или хотя бы задержать - любые денежные переводы, предназначавшиеся Бхарати. "Цивилизованное" удушение.
Сам Бхарати кратко описывает свои невзгоды за последние несколько лет в письме Рамсею Макдональду, тогдашнему лидеру британской Лейбористской партии. Письмо Бхарати было опубликовано в The Hindu 10 февраля 1914 года. Мы приводим здесь несколько избранных отрывков.
"Уважаемый сэр, - писал Бхарати, - с середины 1905 года по август 1908 года я работал специальным сотрудником в еженедельном тамильском журнале под названием "Индия", который издавался в Мадрасе. В последнем из упомянутых годов правительство Мадраса сочло нужным привлечь этот журнал к ответственности за подстрекательство к мятежу.
Я не был лицом, ответственным за ведение журнала, и поэтому они, разумеется, отправили в тюрьму другого человека.
В своих лекциях, стихах и памфлетах я представлял передовое крыло партии конституционной реформы. Я покинул Мадрас через несколько дней после начала судебного преследования "Индия", поскольку многие мои друзья сообщили мне, что некоторые высокопоставленные чиновники испытывают глубокое разочарование из-за неспособности найти что-либо, что позволило бы им отправить меня в тюрьму, и что полиция пытается сфабриковать против меня ложные улики. Беспристрастный и доскональный исследователь истории нашего времени, подобный вам, не может не знать, насколько беспощадно и преднамеренно в тот год было подавлено мирное националистическое движение, что освободило место для того, чего на самом деле не хотели ни правительство, ни националисты, а именно - для террористического насилия.
Таким образом, моя общественная полезность была неожиданно пресечена - смею надеяться, временно - а у меня не было особого желания играть интересную роль жертвы-мученика официальной слепоты и полицейской лжи. Поэтому я искал убежища под французским флагом в Пондичерри.
После приезда в Пондичерри я жил как независимый журналист, не привязавшись ни к какой конкретной газете, но получая деньги от различных газет за подписанные статьи. Я бросаю вызов правительству Мадраса: пусть оно предъявит хоть одну статью за моей подписью, которую любой беспристрастный суд мог бы признать преступной по закону.
...Впоследствии пондичеррские журналы, с некоторыми из которых я к тому времени уже порвал связи, были запрещены британским правительством.
В июле 1911 года коллектор округа Тинневелли г-н Эш был застрелен Брамином Ванчи Айяром, и, будто бы для того, чтобы подстегнуть изобретательность мадрасской полиции, Ванчи Айяр покончил с собой, не оставив ни малейших зацепок относительно возможных соучастников.
Низшие полицейские чины, для которых, к слову, политические мотивы и политические преступления были и остаются столь же чуждыми и незнакомыми, как дифференциальные уравнения, тут же вообразили, будто газетчики, толковавшие о свадеши на песке мадрасского пляжа три года назад, должны стоять за всем этим делом...
Во время суда по делу об убийстве Эша в Мадрасском высоком суде мне удалось получить некоторую информацию о того рода "уликах", которые заставили полицию заподозрить во мне возможного соучастника.
Выяснилось, будто у некоторых из так называемых "заговорщиков" - замечу, что обвинение в каком-либо заговоре с целью убийства г-на Эша развалилось в ходе судебного разбирательства и было снято правительством - имелись экземпляры безобидного любовного стихотворения и повести о социальной реформе, написанных мною. Следует также упомянуть, что те конкретные люди, у которых были найдены эти книги, были оправданы судом, поскольку не удалось найти ничего, что связывало бы их даже с общим "заговором", по обвинению в котором некоторые из их соподсудимых в конечном итоге были отправлены в тюрьму.
Единственное обвинение, которое полиция смогла выдвинуть против этих оправданных людей, заключалось в том, что у них были найдены книги, изданные мною! И, разумеется, я был виновен потому, что у них имелась моя книга! Что и требовалось доказать.
Имея на руках столь замечательные "доказательства", полиция добилась выдачи ордеров на арест всех беженцев в Пондичерри, сделав примечательное исключение для моего друга, г-на Ауробиндо Гхоша - очевидно, потому, что они посчитали его слишком крупной личностью, чтобы применять против него столь топорные уловки.
Наши имена были объявлены в Британской Индии, и за поимку любого из нас была назначена награда в одну тысячу рупий. Я, естественно, хотел выразить протест.
Но тем временем в результате какого-то таинственного соглашения между британским и французским правительствами в Пондичерри был размещён отряд полицейских численностью около 200 человек в первые месяцы для наблюдения за перемещениями всех беженцев.
...Позже они стали говорить, что намерены применить физическое насилие к некоторым из нас и увести нас силой. Несколько предприимчивых субинспекторов пытались подговорить местных хулиганов навредить нам. Как минимум, в одном случае имел место полуночный визит хулиганов, и мой собственный дом был разграблен и обворован в моё отсутствие людьми, которые впоследствии признались в содеянном и про которых все знали, что они наняты британскими шпионами.
Позже, в апреле 1912 года, двое местных информаторов, о которых было доказано, что они находятся на содержании находящейся здесь британской полиции - той самой силы, которая побудила правительство Мадраса выдать ордера на наш арест по обвинению в заговоре - выдвинули обвинение против меня и некоторых других беженцев, обвинив нас в преступном заговоре с целью убийства всех европейцев (включая, разумеется, и французов).
Однако французские магистраты не были трусливыми дураками и после должного расследования смогли увидеть, что всё это дело - неуклюжий заговор, состряпанный британской полицией, и следователь говорил об этом прямым текстом неоднократно в ходе судебного процесса... Ибо обвинения против нас пытались обосновать уловками столь же глупыми и абсурдными, сколь жестокими и низкими.
Так что британская полиция продолжала оставаться здесь, и я могу добавить, что они всё ещё с нами, хотя и в значительно меньшем количестве, чем прежде, и осыпают нас добротой своего вежливого внимания.
Местные [французские] губернаторы снова и снова выражали мне в ходе личных бесед своё полное удовлетворение законным и невинным характером моей частной и общественной жизни здесь. Я живу в Пондичерри уже более пяти лет.
И из-за того, что преступление совершается спустя примерно три года после моего отъезда из Британской Индии, в каком-то глухом уголке далёкого округа, где прежний коллектор накликал на себя непопулярность [в истории с беспорядками в Тинневелли], британское правительство по совету низших полицейских чинов выдаёт ордер на мой арест по обвинению в заговоре, в то время как то же самое обвинение в заговоре, выдвинутое против меня наймитами той же полиции, после долгого и мучительно тщательного расследования (включая обыски в домах и тому подобное) было отклонено как несерьёзное и беспочвенное местным магистратом, у которого было куда больше возможностей составить представление о моей жизни и характере, чем у правительства Мадраса.
Я хотел бы обладать достаточной силой языка, чтобы изобразить всю абсурдность и несправедливость происходящего. Я слышал и читал о многих странах, и могу высказать своё искреннее убеждение в том, что нигде в мире священность индивидуальной свободы не игнорируется столь цинично, как в Мадрасе и некоторых других провинциях Индии".
Здесь Бхарати коснулся нескольких аспектов безрассудного преследования, которому он подвергался. Это ещё далеко не вся история. Некоторые недостающие фрагменты раскрываются в следующих главах.
29
Французская лига
Эш, сборщик налогов (коллектор) Тинневелли, был ранен выстрелом в упор на платформе железнодорожной станции Маниячи в том же округе 17 июня 1911 года. Позже он скончался. Ванчи Айер, стрелявший в Эша, покончил с собой. На его теле было найдено письмо на тамильском языке, в котором говорилось, что каждый индиец пытается изгнать англичан и что "3000 мадрасцев поклялись убить Георга V, как только он высадится в стране". К делу были привлечены четырнадцать человек, которые предстали перед судом в Мадрасе. Специальная коллегия в составе сэра Чарльза Арнольда Уайта (главного судьи), судьи Шанкарана Наира и судьи Эйлинга вынесла свой предварительный вердикт 15 февраля 1912 года. Судьи были единодушны, отклонив обвинение прокуратуры в пособничестве убийству в отношении всех четырнадцати, поэтому по этому пункту все они были оправданы. Однако мнения трёх судей разошлись в оценке обвинения этих четырнадцати человек в сговоре с целью ведения войны против Короля. Во всяком случае, в своём решении судьи пояснили, что обвиняемые, в первую очередь главный обвиняемый Нилаканта Брахмачари, были посланы из Пондичерри, и заговор созрел на французской территории; они обильно цитировали газету "Индия", включая интервью Шри Ауробиндо 1909 года. Ещё во время слушания дела британское правительство через своего представителя в Мадрасе оказывало давление на французов: их устраивала только экстрадиция индийских политических беженцев. "Свадеши" (участники движения Свадеши), естественно, были встревожены. Они предупредили своих французских друзей во Франции. Последовала обширная переписка между Ligue Fran"aise pour la D"fense des Droits de l'Homme et du Citoyen (Французской лигой защиты прав человека и гражданина) и французским Министерством колоний. Вот несколько выдержек из этих писем.
22 сентября 1911 года
"Господин министр,
Ещё в прошлом я обращал внимание ваших предшественников на слишком большую снисходительность, которую административные власти Французской Индии проявляют по отношению к полиции и администрации Английской Индии. Совсем недавно я передал вам жалобу от г-на Шринивасачарьи, британского индуса (ожидающего натурализации), чьи письма с пометкой "только французскими пароходами", по-видимому, произвольно вскрываются администрацией английской почты во время транзита через Английскую Индию.
Некоторые надёжные корреспонденты, сами получившие уведомления по телеграфу, сообщают мне, что английская полиция в данный момент "вмешивается всё больше и больше". Есть опасения, что они могут потребовать высылки господ Айяра [В.В.С. Айяра] и Арабинды Гоша [так в оригинале], обоих членов националистической индусской партии, а также других беженцев, чьи имена нам неизвестны.
Г-н Айяр, живший в Париже, всегда соблюдал в Пондичерри строжайшую сдержанность; он никогда не участвовал ни в каких заговорах, и нет никаких причин для его беспокойства, уверяют нас наши корреспонденты. То же самое относится и к Арабинде Гошу, известному писателю, который, как говорят, отказался от всякой политической деятельности, чтобы посвятить себя философским и религиозным размышлениям".
Президент Лиги далее выразил надежду, что французские власти действительно не помышляют о высылке тех, кто полностью доверяет гостеприимству Французской Республики. Но в случае, если кого-то из политических беженцев всё же придётся выслать, он просил хотя бы не передавать их англо-индийской администрации; и немедленно дать недвусмысленные инструкции на этот счёт соответствующим чиновникам.
Что ж, французский министр колоний не стал медлить (в отличие от наших нынешних министров, а! Индийские министры даже не удосуживаются подтвердить получение письма, не говоря уже о том, чтобы дать ответ...), а прислал вежливый ответ 18 октября, приложив копию последнего абзаца своего собственного письма от 13 октября губернатору Дюпра.
"... В случае, если вы сочтёте необходимым распорядиться о чьей-либо высылке, вам всё же не следует доставлять высылаемых лиц к британской границе, а нужно позаботиться о том, чтобы они могли добраться до нейтральной территории".
Подпись: А. Лебрен
Однако полный текст письма Лебрена губернатору Дюпра привлекает внимание к другому аспекту в вопросе о "свадешистах". Шёл 1911 год, и британский король Георг V, коронованный в прошлом году, собирался вместе со своей королевой Марией нанести визит в Индию, "самую яркую жемчужину" своей империи. Французское министерство иностранных дел было в смятении и, несомненно, провело переговоры с министерством колоний.
Париж, 13 октября 1911 года
"Передавая в своём письме ! 46 C от 21 июня различные документы, касающиеся свадешизма, ваш предшественник [А. Мартино] изложил мне свои причины, по которым он позволил себе не выполнять пожелания вице-короля Индии, требовавшего проведения обысков и изъятия свадешистских документов в офисах газеты Dharman в Пондичерри.
Рад сообщить вам, что, какими бы ни были характер и важность причин, выдвинутых г-ном Мартино, мне кажется недопустимым, чтобы местная администрация отказывала англо-индийскому правительству в помощи, которую оно просит для пресечения деятельности, приводящей к преступлениям и убийствам весьма сомнительного политического характера.
Британское правительство было бы вправе обвинить нас в позиции, столь противоречащей добрососедским отношениям и далёкой от осмотрительности, учитывая трудности, с которыми мы сами можем столкнуться на нашей собственной территории из-за свадешистских агитаторов.
Поэтому я считаю своим долгом обратить ваше внимание на необходимость оказания самой широкой поддержки британским властям Индии в подавлении революционной деятельности, которая ставит под угрозу наше собственное господство на Индостане".
С обратной почтой президент Французской лиги отправил очередное послание министру колоний, в котором сначала поблагодарил его за инструкции, данные губернатору Дюпра относительно высылки индусских националистов. Затем он вновь выразил своё беспокойство по поводу продолжающейся активности англо-индийской полиции на французской территории.
19 октября 1911 года
"Господин министр,
Дополнительные сведения, полученные от заслуживающих доверия корреспондентов, которые я беру на себя смелость сообщить, покажут вам, что не только нет необходимости высылать господ Айяра, Арабинду Гоша и их друзей, но и что мы должны пресечь вторжение англо-индийской полиции на французскую территорию. Пять инспекторов и около двадцати констеблей, принадлежащих к Уголовному розыску, окружают дом г-на Айяра и следуют за ним, куда бы он ни пошёл; мне сообщают, что в самом Пондичерри находится до двухсот констеблей. Встревоженный г-н Айяр встретился с губернатором Пондичерри, который заверил его, что никакое решение не будет принято без тщательного расследования.
Однако констебли, рассредоточенные по всему городу, распускают слухи, наносящие ущерб беженцам. Они утверждают, что эти свадешисты сотрудничают с партией г-на Гастона Пьера, учат её членов изготавливать взрывчатку и сами изготавливают её; они заявляют, что убийство Эша было подготовлено в Пондичерри и что один из обвиняемых по делу Тинневелли прячется в Пондичерри у г-на Айяра. Насколько я понимаю, все эти обвинения лживы и носят клеветнический характер. Наконец, британские констебли, как говорят, повсюду заявляют, что насильно похитят г-на Айяра, который боится, что может быть арестован в своём собственном доме; он также опасается, что перед его домом или в городе могут вспыхнуть потасовки, спровоцированные теми, кто хочет его погубить.
Это, сударь, в высшей степени серьёзные факты: присутствие большого числа британских констеблей в Пондичерри было бы опасно не только для свадешистов, искавших убежища у Французской Республики, но и для безопасности самого города, где они могут спровоцировать беспорядки".
Именно Лебрен подчеркнул слова "лживы", к тому же поставив напротив них вопросительный знак. Но пообещал держать связь с Лигой.
Министр сдержал своё слово. Он сообщил президенту Лиги, что губернатор Дюпра заверил его, что свадешисты никогда не подвергались притеснениям со стороны британской тайной полиции - "чьё присутствие на нашей территории временно и в виде исключения допускается в связи с визитом английских монархов в Индию".
Губернатор Дюпра, по сути, отмахнулся от беспокойства Французской лиги и, вольно обращаясь с истиной, выдал англо-индийской полиции "свидетельство о благонадёжности".
"... Ни разу свадешисты, подозреваемые британской тайной полицией, чьё присутствие временно и в виде исключения допускается на нашей территории, не подвергались реальным притеснениям со стороны этой полиции. Добавлю, что французская полиция, которая ведёт собственное наблюдение за беженцами, до сих пор не сообщала мне ни о каких конкретных проступках, которые можно было бы поставить им в вину".
В том же письме от 10 января 1912 года губернатор добавил, что тайная полиция должна покинуть французскую территорию со дня на день, поскольку "британские монархи сегодня отплыли из Бомбея в Европу".
Что ж, король Георг V и королева Мария покинули берега Индии, объявив о том, что раздел Бенгалии - свершившийся и бесповоротный факт - теперь отменён, и что Бенгалия вновь стала единой и неделимой. Все в правительстве вздохнули с облегчением, горячо надеясь, что теперь у террористической угрозы больше нет причин для существования.
По крайней мере, так думало французское правительство.
30
Он знает латынь. Он знает греческий
Хотя губернатор Дюпра и выдал "свидетельство о хорошем поведении" британской тайной полиции, расквартированной в Пондичерри, в реальности её поведение было далеко не столь безупречным. Даже если французское правительство и полагало, что с отменой раздела Бенгалии угроза насилия утихнет, британцы так никогда не считали. Вот почему, видя, что французы не склонны высылать беженцев-свадешистов со своей территории, они попытались спровоцировать там несколько инцидентов. В конце концов, есть ведь английская поговорка "в любви и на войне все средства хороши", не так ли? А разве они не объявили войну свадешистам?
Отметим, что для англо-индийских бюрократов ядро, или "внутренний круг" (говоря их словами), экстремистов состояло из Арабиндо Гхоша и его четырёх или пяти "сателлитов": Бхарати, В.В.С. Айяра, Шринивасачари и Рамасвами. Администрация Пондичерри придерживалась того же мнения. Поэтому положение свадешистов было довольно критическим, как мы можем узнать теперь, сопоставляя данные из самых разных источников.
Были там отец и сын, Деванаягам и Майюресан, являвшиеся шпионами на содержании у британской полиции. На протяжении многих лет они неплохо зарабатывали, поставляя своим нанимателям состряпанные сведения. Но, как и любые наёмные работники, они хотели повышения оплаты, что начальник тайной полиции откладывал простыми обещаниями платить больше "в следующий раз". Поэтому в надежде на лучшее вознаграждение оба осведомителя отправились во французскую полицию. Это был март 1912 года. Они поведали историю о великом заговоре свадешистов, направленном не только против британцев, но и против французов, и якобы ради этой цели свадешисты создали тайное общество и вынашивают заговор с целью свержения колониальных европейских правительств. В качестве доказательства они попросили французскую полицию провести обыски в домах лидеров индийских политических беженцев.
Однако утром, прежде чем полиция успела начать обыск, служанка В.В.С. Айяра пошла набрать воды из колодца и была шокирована. "Задняя стена дома Айяра, - писал Шринивасачари в своём дневнике, - которая обвалилась из-за недавних проливных дождей, позволяла любому постороннему легко пройти к небольшому колодцу на заднем дворе. В этот колодец и был брошен герметично закупоренный кувшин с прикреплённым к нему грузом, чтобы он оставался на дне до тех пор, пока французская полиция не придёт и не обследует колодец по их жалобе... Он [Айяр] жил в этом доме, как и прежде, с женой и детьми, а служанка занималась своей обычной работой. Кувшин, должно быть, опустили в колодец предыдущей ночью, когда все спали. На рассвете, когда было ещё темно, служанка по обыкновению пошла к колодцу и бросила ведро, держась за другой конец верёвки. Ведро, наполнившись водой, пошло ко дну и задело кувшин, который, освободившись от прикреплённого груза, поднялся к поверхности воды и всплыл на виду. Служанка, увидав, как он внезапно поднялся и всплыл, обомлела, приняв его за ребёнка.
Она прибежала к Айяру и рассказала о своих подозрениях. Он пошёл к колодцу и увидел что-то плавающее на воде. Он спустился в колодец, взял этот предмет и, обнаружив, что это кувшин, принёс его в свою комнату". Вполне естественно, он открыл его. Внимательно осмотрев, он осторожно закрыл его, а когда пришёл Бхарати, они посовещались и отправились в дом Шринивасачари вместе с кувшином и его аккуратно упакованным содержимым. Обсудив всё между собой, Бхарати отправился к Шри Ауробиндо за советом. Шри Ауробиндо велел ему сообщить во французскую полицию. Трое написали губернатору Дюпра с просьбой об аудиенции. Просьба была удовлетворена. Затем все трое отправились к губернатору с фарфоровым кувшином, рассказали, как и где он был найден, и выложили содержимое перед губернатором. Там была "квитанционная книжка с корешками, резиновый штамп с факсимиле моей подписи со штемпельной подушечкой и кое-какие печатные бумаги", - отмечал Шринивасачари. Среди множества крамольных бумаг, содержавшихся в кувшине, "была фотография храма Кали с отрубленными головами европейцев, разбросанными перед изваянием в качестве жертвоприношения Ей". Там было несколько экземпляров таких фотографий. Также прилагалась карточка, написанная на бенгали, якобы выданная "Майменсингх Садхана Самадж". Шри Ауробиндо изучил её и указал на многочисленные ошибки, допущенные автором, плохо знающим бенгальский язык. После детального анализа он пришёл к выводу, что карточка представляет собой "топорную подделку". Внимательно всё осмотрев, губернатор также сказал, что полиция должна расследовать это дело и найти виновного. Бхарати, Айяр и Шринивасачари соответственно отправились во французскую полицию, передали кувшин с содержимым и подали соответствующее заявление.
"В следующую субботу все мы трое: Айяр, Бхарати и я, - продолжал Шринивасачари, - получили повестки от магистрата с приказом явиться в его суд на следующий день, который был воскресеньем, в семь часов утра. Нам показалось довольно странным, что нас вызывают в воскресенье в столь ранний час". Когда они пришли, они обнаружили, что "там находился Procureur de la R"publique [прокурор Республики], некий г-н Надо, и нас пригласили войти". Затем им сообщили о жалобе, поступившей от "двух французских граждан". Им также назвали имена заявителей. После этого им сказали, что несколько полицейских отправятся с ними "немедленно и проведут обыск в наших домах, чтобы выяснить, есть ли там уличающие документы или другие предметы. Когда мы ответили, что не имеем возражений, с нами была отправлена группа полицейских Французской Индии для обыска наших домов. В моём доме обыск начался около 10 часов утра и продолжался до 2-3 часов дня. В доме Бхарати он закончился к полудню. В доме Айяра он продолжался до 4 часов дня, и единственным подозрительным предметом, который полиция конфисковала в его доме, был непальский кукри, который я одолжил ему для ритуала Аюдха-пуджа во время праздника Дуссера. В доме Шри Ауробиндо ближе к вечеру также провели обыск двое европейских чиновников из суда магистрата, которые при входе в его дом сказали ему: "Nous sommes venus pour en montrer l'inanit"" ("Мы пришли, чтобы показать тщетность этого обыска"), и обыск там закончился в течение часа. В отчёте полиции было указано, что в обысканных домах не было найдено ничего компрометирующего".
Вот как Пурани, который не присутствовал при этом, воссоздал этот инцидент: "Следователь, пришедший обыскивать дом Шри Ауробиндо, был неким г-ном Нандо [так в оригинале], который прибыл вместе с начальником полиции и прокурором. В доме он не нашёл практически никакой мебели, лишь несколько сундуков, стол да стул. Открыв ящики стола, он обнаружил там только книги и бумаги. На некоторых из бумаг было написано по-гречески. Он был весьма удивлён и спросил, знает ли Шри Ауробиндо греческий. Когда же он узнал, что тот знает латынь, греческий и другие европейские языки, его подозрения улетучились, уступив место глубокому уважению к Шри Ауробиндо. Он пригласил Шри Ауробиндо встретиться с ним позже в его кабинете, и Шри Ауробиндо согласился с его просьбой".
Нолини, который был свидетелем этих событий, оставил нам яркое воспоминание. Обыск проходил в доме ! 10 по улице Сен-Луи, известном как "Дом Рагхавана". Мы ещё вернёмся туда позже для более подробного знакомства.
"Британские власти усерднее всех препятствовали тому, чтобы Шри Ауробиндо обосновался на новом месте, и выжидали малейшую возможность согнать его с обжитого места. Британское правительство в Индии никак не могло смириться с тем, что Шри Ауробиндо уехал на французскую территорию для занятия своей йогой. Они расценивали религию и духовность лишь как уловку. Они полагали, что знают, кем был Шри Ауробиндо - самым опасным человеком во всей Индии, источником всех неприятностей. Пондичерри был тем местом, откуда поступали необходимые инструкции и советы, а возможно, даже пистолеты и другое оружие. Здесь находился интеллектуальный центр индийского движения за независимость. То, что Шри Ауробиндо был главной движущей силой индийской независимости, им подсказывал жизненный инстинкт, хотя тот поверхностный смысл, в котором они это понимали, разумеется, не был всей правдой".
Точно так же, как британская тайная полиция решила похитить В.В.С. Айяра, они решили похитить и Шри Ауробиндо "на машине с помощью одного из главарей местных бандитов. Нам приходилось всю ночь патрулировать дом, в котором жил Шри Ауробиндо, чтобы не было внезапного нападения..."
"Тем не менее, - продолжал Нолини, - когда сила потерпела неудачу, они попытались прибегнуть к обману. Была предпринята попытка сфабриковать ложное обвинение в законном порядке. Некоторых из местных "упырей" заставили помочь сфальсифицировать документы - несколько фотографий, карт и схем вместе с несколькими письмами - которые должны были доказать, что мы участвовали в заговоре с целью разбоя и убийства. Бумаги подбросили в колодец во дворе одного из наших людей... Французская полиция даже вошла в жилище Шри Ауробиндо для обыска. Но когда их начальник обнаружил на его столе книги на латыни и греческом, он был настолько ошеломлён, что смог лишь выпалить: "Il sait du latin, il sait du grec!" ("Он знает латынь, он знает греческий!"), а затем удалился со всеми своими людьми. Разве мог человек, знающий латынь и греческий, совершить какую-нибудь пакость?"
Когда отцу и сыну не удалось убедить французскую полицию в зловещих замыслах свадешистов, они впали в панику. Вот письмо следственного магистрата г-на Надо генеральному прокурору:
10 июля 1912 года
"Господин прокурор,
В течение мая месяца предварительное следствие не проводилось по двум причинам:
1. Обыски в домах свадешистов (4 и 7 апреля) и их допросы показали, что они не образуют тайного общества и не собираются конспиративно.
2. [...] С тех пор, то есть с начала июня, я распорядился вернуть обвиняемым изъятые в их домах документы: письма, газеты и рукописи, ни один из которых не имеет отношения к инкриминируемому правонарушению.
6 и 7 июня я распорядился провести очную ставку между осведомителем Дейванаягачетти и свадешистами.
Обвинение полностью развалилось; вслед за нашими обысками 4 и 7 апреля, основанными на указаниях Дейванаягачетти, которые у нас были все основания считать подозрительными, вся поступавшая от него информация оказалась ложной.
В свою защиту свадешисты представили некоторое количество документов, исходивших от г-на Майюрессима, сына осведомителя Дейванаягама, доказывающих связь упомянутого Майюрессима с британской полицией.
Этот человек передал свадешистам свою переписку с английской полицией и признался в предложениях, которые эта полиция делала ему на случай, если он согласится сфабриковать какое-нибудь дело против беженцев...
Словом, все наши подозрения относительно недостойности господ Дейванаягачетти и Майюрессима подтвердились. Было установлено, что свадешисты стали жертвами клеветнического доноса (напоминаю вам, что британская полиция предложила вознаграждение в размере 1000 рупий - или 1670 франков - за арест каждого из них). Господа Дейванаягачетти и Майюрессим бежали 7 июня. Поэтому было невозможно определить, по крайней мере из их собственного признания, точный характер их отношений с французской полицией. Тем не менее, учитывая, что Дейванаягачетти и его сын родом из Пондичерри и живут там, что ни один из них не имеет почтенного занятия и оба должны быть хорошо известны местной полиции, можно задаться вопросом, как местная полиция могла легкомысленно и слепо принять их донос и дойти до того, чтобы купить у них заведомо фальшивые улики.
В заключение, что касается свадешистов, я придерживаюсь мнения, что мы должны объявить дело прекращённым, поскольку от него ничего не осталось.
За следственного магистрата"
Подпись: Надо
3 июля Шри Ауробиндо писал Мотилалу Рою об этих эпизодах:
"Дело, возбуждённое против свадешистов (никто из обитателей нашего дома не был в него включён, хотя нам и нанесли очаровательный визит вежливости представители Parquet [прокуратуры] и Juge d'Instruction [следственного магистрата]), провалилось в тартарары, а истец и его сын бежали из Пондичерри и стали, подобно нам, "политическими беженцами" в Куддалоре".
Из Куддалора осведомители отправили 8 июня прокурору и губернатору жалобу на магистрата Надо. В ней они заявили "губернатору, что Надо принял сторону свадешистов и чуть не побил их во время допроса за подачу ложного заявления, - с удовлетворением рассказывал Шринивасачари. - Чтобы разобраться с этой новой жалобой, губернатор был вынужден затребовать объяснения у Надо, которому пришлось защищаться, заявляя, что это полнейшая ложь, и ссылаться на нас, единственных людей, присутствовавших в его кабинете в тот момент. Так что бедный следователь, как позже говорил Бхарати, был вынужден привлечь нас, обвиняемых, в качестве свидетелей, чтобы обелить себя от ложного обвинения, выдвинутого против него заявителями в ходе служебного расследования". Шри Ауробиндо от души посмеялся, когда Бхарати рассказал ему этот комичный эпизод.
Шринивасачари так подытожил конфуз британской тайной полиции: "На той стороне ситуация была далеко не такой весёлой, какой она стала для нас. Заявители стали обузой для британской тайной полиции... Если их поймает и привлечёт к ответственности французская полиция, они беспощадно разоблачат все интриги и махинации британской полиции там [в Пондичерри] и посулы, которые они постоянно предлагают людям подобного пошиба, чтобы навлечь неприятности на свадешистов. Их фабрикация мнимого заговора в данном случае будет выставлена на всеобщее обозрение. Фотографии отрезанных голов европейцев, квитанционная книжка, резиновый штамп с факсимиле и то, как герметично закупоренный кувшин был сброшен в колодец в доме Айяра - всё это будет беспощадно разоблачено. Выплыть наружу может даже их попытка похитить Айяра". Губернатор Дюпра в своём отчёте от 18 июня 1912 года "министру колоний относительно различных жалоб на г-на Надо, следственного магистрата в Пондичерри", категорически заявил: "Я вынужден прийти к выводу вместе с генеральным прокурором, что это обвинение против г-на Надо не имеет под собой никаких оснований".
31
Англо-индийская пресса
Такова уж была навязчивая идея всей британской полиции и, осмелюсь сказать, всей администрации сверху донизу: "Ауробиндо Гхош" - опасный человек, замышляющий террор против европейцев и их убийства.
Англо-индийская пресса распространяла эту идею с величайшим энтузиазмом, ведь разве эти газеты не были рупором правительства? И вот, подобно стае лисиц, воющих на луну, эти газеты выли на Националистов.
Мы никогда в полной мере не оценим масштабы влияния, которым обладали тогдашние средства массовой информации. С одной стороны, существовали националистические газеты, такие как "Кесари" в Махараштре, "Банде Матарем" и "Югантар" в Бенгалии, "Индия" в Тамилнаде и многие другие; все они открывали индийцам глаза на мириады несправедливостей, чинимых чужеземным правительством, и пробуждали в них осознание своего богатого наследия. По другую сторону баррикад выстроилась англо-индийская пресса, питавшая отвращение ко всему индийскому. Эти газеты, я уверен, были предшественниками современных индийских "секуляристов" - они имели обыкновение отрицать всё, что выходило за рамки их понимания. Всеми силами они пытались помешать прогрессу Индии, который так жаждали осуществить Националисты. Нам ещё только предстоит осознать, какой колоссальный урон нанесла англо-индийская пресса индийскому самосознанию.
Типичной англо-индийской газетой была Madras Times. Она задавала тон в хоре истерики по поводу деятельности "свадешистов", которая - если судить по её публикациям - и привела к убийству Эша. Безумно нагромождая домыслы на слухи, газета взяла на прицел Шри Ауробиндо. Нижеприведённые отрывки из двух его писем, опубликованных в The Hindu в июле 1911 года, помогут читателям сделать собственные выводы.
"Одна англо-индийская газета, пользующаяся некоторой дурной славой, - писал Шри Ауробиндо 20 июля 1911 года, - как из-за своего языка, так и из-за взглядов, недавно сочла уместным опубликовать клеветническую заметку, а затем и статью, где мне открыто предъявляются обвинения в том, что я являюсь руководителем анархистских обществ, преступником и убийцей. Ни утверждения, ни мнения Madras Times сами по себе не имеют большого веса, и я мог бы обойти этот выпад молчанием. Но за время своей политической карьеры я имел основания подозревать, что существуют полицейские чины с одной стороны и пропагандисты насильственной революции с другой, которые были бы только рады использовать любой авторитетный источник, чтобы приплести моё имя в качестве сторонника терроризма и убийств. Считая нецелесообразным в подобных обстоятельствах хранить молчание, я написал в газету, указав на грубую неточность утверждений в её передовице, однако Times, похоже, сочла более благоразумным избежать разоблачения собственных вымыслов на своих же страницах. Поэтому я вынужден просить у вас возможности для ответа, в которой мне отказало издание, совершившее на меня нападки", - писал Шри Ауробиндо с колким сарказмом.
"Англо-индийская газета утверждает: (1) что я облачился в шафрановые одежды аскета, но "продолжаю руководить" действиями анархистского общества из Пондичерри; (2) что некий Балкришна Леле, подручный г-на Тилака, находится в Пондичерри с той же целью; (3) что самый опасный из мадрасских анархистов (или самые опасные - неясно, идёт ли речь об одном или о многих) находится в Пондичерри; (4) что во Французской Индии открыто издаётся целый ряд крамольных журналов; (5) что в Пондичерри печатается и отсюда же распространяется революционная литература, часть которой полиция перехватила, но остальная дошла до адресатов и послужила причиной убийства Эша".
Пункт за пунктом Шри Ауробиндо опроверг эти обвинения.
"Неправда, будто я выдаю или когда-либо выдавал себя за аскета; я живу как простой домохозяин, практикующий Йогу без Санньясы, точно так же, как я практиковал её последние шесть лет. Неправда, будто какой-то Балкришна Леле или какой-либо подручный г-на Тилака находится в Пондичерри; я также не знаю, и сомневаюсь, что кто-либо в Индии, кроме Madras Times, знает о каком-либо маратхском политике с таким именем и приметами. Утверждение о мадрасских анархистах не подкреплено ни фактами, ни именами, и потому лишает всякой возможности ответить на него. Неправда, будто во Французской Индии издаётся какой-либо крамольный журнал. Выпуск газеты "Индия" был прекращён в апреле 1910 года и с тех пор ни разу не возобновлялся. Единственными периодическими изданиями, выходящими в Пондичерри, являются тамильские "Дхарма" и "Кармайогин", которые, как мне сообщили, не касаются политики; в любом случае, безобидный характер их содержания доказывается их свободным распространением, дозволенным в Британской Индии даже в условиях суровости Закона о печати. Что касается производства революционной литературы, то мои собственные изыскания убедили меня - и я полагаю, что расследования полиции должны были привести к тому же результату - что подстрекательские тамильские брошюры, недавно появившиеся в обращении, не могли быть напечатаны при нынешней материально-технической базе двух небольших типографий, принадлежащих Националистам. По самой природе вещей никто не может утверждать о невозможности тайного распространения из Пондичерри или любой другой конкретной местности. Что же касается реального положения дел, я могу лишь сказать, что единственные публикации подобного рода, дошедшие до меня лично с тех пор, как моё присутствие здесь стало достоянием общественности, прибыли либо напрямую из Франции или Америки, либо, как это было однажды, из другого города этого Президентства. Это, по-видимому, показывает, что Пондичерри - если он вообще виновен в этом отношении - не обладает монополией на данный промысел. Более того, хотя мы время от времени слышим об активном распространении в некоторых районах Британской Индии, жители Пондичерри не осведомлены о какой-либо заметной активности подобного рода в своей среде. Наконец, впечатление, которое Times старательно пытается создать, будто Пондичерри кишит опасными людьми из Британской Индии, грубо игнорирует факты. Насколько мне известно, здесь находится не более полудюжины британских индийцев, о которых можно сказать, что они пересекли границу по политическим мотивам. На этом о конкретных утверждениях всё; к общим клеветническим нападкам я обращусь в следующем письме".
Шри Ауробиндо немедленно приступил к опровержению "общих клеветнических нападок", состряпанных Madras Times.
"В продолжение моего прошлого письма, - писал он, - я перехожу к рассмотрению заявления о том, что я "продолжаю руководить анархистской деятельностью из Пондичерри" - заявления, которое само себя изобличает тем, что подспудно, в грубой форме, вменяет мне вину, от которой я был полностью оправдан британскими судами. И здесь простое изложение фактов послужит наилучшим ответом", - заявил Шри Ауробиндо.
"Моё политическое поведение четырежды подвергалось тщательной проверке со стороны различных судов, и всякий раз исход был в мою пользу".
Кратко перечислив судебные процессы, через которые ему пришлось пройти по воле англо-индийского правительства, и то, как каждый раз судьи оправдывали его, он отметил: "После стольких испытаний я вправе утверждать, что вплоть до момента прекращения мной политической деятельности моя публичная репутация остаётся безупречной".
Затем Шри Ауробиндо изложил причины "прекращения своей политической деятельности". Как всегда точный в фактах и не чуждый сарказму, он писал: "Я покинул Британскую Индию для того, чтобы беспрепятственно предаться практике Йоги, не отвлекаясь ни на свои старые политические связи, ни на преследования, которые, казалось, стали жизненной необходимостью для некоторых полицейских чинов. Перестав быть политическим бойцом, я не мог считать себя обязанным проводить лучшие годы своей жизни на скамье подсудимых, опровергая одно за другим обвинения, состряпанные на основе сомнительных улик, которые слишком уж легко принимались на веру предвзятыми умами. Прежде чем самому отойти от дел, я посоветовал своим братьям-Националистам воздержаться в новых условиях от бесполезных помех правительственному эксперименту, сочетающему принуждение и реформы, и не растрачивать попусту собственные силы, продолжая прежнюю деятельность. И всем хорошо известно - выражаясь языком Madras Times - что я сам с точностью до буквы соблюдал это правило в Пондичерри. Я практиковал абсолютную политическую пассивность. Я пресекал любые идеи ведения пропаганды на территории Британской Индии, давая всем, кто обращался ко мне за советом, одно-единственное напутствие: "Ждите лучших времён и воли Бога". Я решительно и неоднократно высказывался против распространения подстрекательской литературы и против любых сумасбродных идей и безрассудных методов, видя в них камень преткновения на пути будущего возобновления здравых, эффективных и безупречных действий во благо страны. Этих фактов вполне достаточно для ответа на ту смутную и безрассудную клевету, что распространяется в мой адрес. Однако я намерен, с вашего позволения, в скором времени представить столь ясное изложение своих взглядов и намерений на будущее, которое впредь лишит любые кривотолки всякого иного статуса, кроме как статуса откровенной клеветы, заслуживающей лишь презрительного молчания".
Мы не знаем, представил ли он в итоге то "изложение", которое намеревался. Но совершенно точно известно, что британское правительство отказалось ему верить. Оно пустило в ход всевозможные закулисные уловки, чтобы дискредитировать "свадешистов", в чём мы уже убедились и в чём нам ещё предстоит убедиться далее.
32
Два прекрасных часа
"Я провела два прекраснейших часа, исследуя древние философские идеи Индии с собеседником исключительного ума", - писала мадам Александра Давид-Неэль своему мужу Филиппу Неэлю в письме от 27 ноября 1911 года.
Мы уже встречались с ней несколько раз. Читатель, возможно, знает, что она отправилась из Европы в августе 1911 года, пообещав своему понимающему мужу Филиппу Неэлю, что вернётся к нему через восемнадцать месяцев. В действительности же это растянулось на четырнадцать лет, ибо супруги вновь увиделись лишь в мае 1925 года. За эти четырнадцать лет Александра преодолела тысячи километров по Дальнему Востоку, значительной части Центральной Азии, не говоря уже о Южной Азии, и исколесила весь Индийский субконтинент. 18 ноября 1911 года она прибыла в Мандапам через Рамешварам из Коломбо. Оттуда она поехала на поезде в Пондичерри, а затем в Мадрас. Она поселилась в Теософском обществе в Адьяре. В Мадрасе это было самое дешёвое жильё, которое она смогла найти, потому что "любой отель, достойный этого названия, просил 8 рупий в день" ("эквивалентно 13 франкам 60 сантимам", - отметила она), снисходительно добавив, что Мадрас - большой город, и сейчас туристический сезон. В Теософском обществе ей предложили проживание за 25 рупий в неделю (что составляло 42 франка 50 сантимов, то есть по 6 франков в день, как она сообщила Филиппу). Она также надеялась получать там вегетарианскую пищу, "которая, несомненно, подойдёт мне лучше, чем консервированное мясо, являющееся главным ингредиентом в отелях этой страны". Её описание Адьяра весьма занимательно. Вилла, которую она занимала, напомнила ей парижские "Трианоны с их колоннадами в стиле Людовика XVI. Внутри тоже всё как в Версале: белые комнаты в виде ротонд, белые стеновые панели, двери, застеклённые небольшими квадратами". Полагаю, она была очень довольна своей комнатой, которая имела размеры "около 8 на 6 метров с потолком высотой 6 метров или около того". Далее следовало длинное описание окружавших её вещей. Она была большой мастерицей давать подробные описания. И это не должно нас удивлять. Она училась в Сорбонне, в Коллеж де Франс, изучала английский язык в Англии, посещала курсы восточных языков, так что, естественно, она хорошо разбиралась в языках. И, конечно же, обладала наблюдательным взглядом. Причём взглядом, который никогда не упускал из виду несообразностей, таких как аскетичная койка, "подобная драгоценному камню среди банальности английской мебели".
Именно со своей уютной виллы в Адьяре Александра писала Филиппу, описывая свои приключения. "Приключения... Я обещала тебе приключения, и мне есть о чём тебе рассказать".
И это возвращает нас к теме, близкой нашим сердцам.
"Сначала я отправилась в Пондичерри. И там я тоже ощутила привкус Версаля. Мёртвый город, который когда-то был "чем-то" и помнит об этом, застывший в своём достоинстве, безупречно чистый, скрывающий под безукоризненной побелкой трещины старого города..." Она испытывала изрядное отвращение из-за отсутствия чистоты в её гостиничном номере. Но к счастью, погода стояла прекрасная, и всю вторую половину дня "я могла кататься в какой-то безымянной доисторической повозке, которую толкали четверо чернокожих". Этой "повозкой" был тот самый пус-пус, который ранее описывал нам Мони. Она сфотографировала его, чтобы послать снимки Филиппу.
"Вечером, - продолжала Александра, - у меня состоялась беседа с одним индусом, о котором я, кажется, никогда тебе не упоминала, так как мы никогда не состояли в переписке; я знала о нём только через друзей, которые очень высоко о нём отзывались". Этими друзьями были Поль и Мирра Ришар. "Я провела два прекрасных часа, исследуя древние философские идеи Индии с собеседником редкого ума, принадлежащим к тому редкому племени, которое мне так нравится (и к которому я питаю симпатию): племени рациональных мистиков. Я действительно благодарна друзьям, порекомендовавшим мне навестить этого человека. Он мыслит с такой ясностью, в его рассуждениях столько чёткости, в его взгляде такое сияние, что у вас остаётся впечатление, будто вы созерцали гений Индии, каким вы его себе представляете после прочтения самых возвышенных страниц индуистской философии".
Судя по всему, "индус из Пондичерри" оставил глубокий след в её памяти. В письме к мужу от 19 декабря из Мадраса Александра снова упоминает о нём. "... Что до меня? Я уже и не знаю. В той атмосфере, в которой я живу, человек теряет чувство реальности... На днях я собираюсь написать тому индусу из Пондичерри, о котором я тебе рассказывала, и который обладает острым аналитическим умом и критическим складом мышления. Я расскажу ему об этом, напомнив об опытах, которые он сам проводит с такой заботой о тщательном наблюдении". Александра перечисляет свои причудливые вопросы. "Думаю, что мой вопрос рассмешит его, так же, как он так очаровательно смеялся в тот день, когда я рассказывала ему о подобных вещах. Вот так и живёшь, уже не понимая, то ли становишься сказочно мудрой, то ли сходишь с ума".
Сходит с ума? Позже она выяснила, кто здесь на самом деле был сумасшедшим. "От великого до смешного, - говорил Наполеон, - всего один шаг".
Едва она сошла с поезда Мадрас-Пондичерри, и сделала шаг или два, как её внезапно остановили. Кто ждал её на платформе? Послушаем её саму. Она подумала, что этот безупречно одетый англичанин был из Адьяра. Так ли это?
"Я знала, что у этого философа была политическая позиция, которая не нравилась британцам, но, естественно, не желая быть бестактной, я не стала поднимать эту тему. Кроме того, мы парили слишком высоко над политикой". С сожалением она добавила: "Однако, пока мы парили, другие довольствовались тем, что оставались на земле... и этими другими оказалась английская полиция", - писала она в своём письме от 27 ноября. "Когда я прибыла в Мадрас, шеф уголовной полиции (C.I.D.) ждал меня лично. Будучи, при всём при том, человеком очень корректным и вежливым, он спросил меня, зачем я ходила в дом к этому подозрительному джентльмену. Я не удивилась, так как ожидала, что о моём визите станет известно. Более того, я этого ничуть не скрывала".
Она сказала шефу полиции: "Я слышала об Ауробиндо Гхоше как о выдающемся философе, и именно в этом качестве я хотела с ним повидаться и побеседовать".
"Он, безусловно, выдающийся учёный, - признал шеф полиции, - но человек опасный. Ему мы обязаны недавним убийством мистера Эша".
"Я никогда не слышала о мистере Эше... Я лишь ответила, что мне кажется совершенно невероятным, чтобы учёный муж, столь со знанием дела рассуждавший на философские темы, мог быть убийцей.
- Он, конечно, не убивал мистера Эша сам, - возразил мой собеседник. - Он организовал его убийство".
"Ах, силы небесные! Какими же мелкими и ничтожными кажутся все их волнения, их страхи и их тревоги! И какая иная атмосфера царила в безмолвном доме в Пондичерри, где веяло дыханием вечности, где тихим вечером, у окна, выходящего на довольно мрачные сады этого пришедшего в упадок города, мы заглядывали за пределы жизни и смерти. И с каким великолепным пренебрежением он, казалось, смотрел на пристанище аскета - идеал уединённости, который манит меня даже сейчас - и как он сулит мечты иные, нежели те, что преследуют бедные воспалённые умы этих безумцев!"
Бедная Александра! Это было не последнее, что ей предстояло услышать об "индусе из Пондичерри". Несколько дней спустя, когда она отправилась на обед к губернатору Мадраса: "Я сидела по правую руку от Его Превосходительства, который, конечно же, снова заговорил о моём визите в Пондичерри".
Вскоре после этого она покинула Мадрас и отправилась в Калькутту. Оттуда Александра написала Филиппу 14 февраля 1912 года. "... Этим утром я была в Доме правительства... Естественно, там тоже знали, что я была в Пондичерри и встречалась с Ауробиндо Гхошем. Я и понятия не имела, что он столь важная персона. Знай я об этом, я бы попыталась вызвать его на разговор о политике, чтобы выяснить, какие идеи могут зарождаться в мозгу ведантического мистика. Но хотя я знала, что он прошёл через политический судебный процесс, я не знала, из-за чего именно. Этим утром личный секретарь вице-короля говорил мне: "Я думаю, он считает нашу цивилизацию, наше образование и весь наш современный прогресс безбожными, вот почему он их отвергает". Вполне может быть. Индусы смотрят на вещи и на мир под иным углом, нежели мы. Если бы наша беседа не ограничилась несколькими сумеречными часами в том монастырском доме в Пондичерри, возможно, я бы обнаружила, в чём для этого ума заключается "изъян" нас, материалистичных европейцев... и могла бы провести интересное исследование менталитета, чуждого Европе. Да, это могло бы быть интересно... Но, ба! может быть, я обязана прекрасным воспоминанием именно тому факту, что не была достаточно о нём осведомлена. Ложным, иллюзорным, без сомнения, как и большинство прекрасных воспоминаний - воспоминание о просторной пустой комнате возле окна, распахнутого в бледно-пурпурное вечернее небо, об Ауробиндо Гхоше и обо мне, беседующих о высшем Брахмане, о вечном существовании и на мгновение переступивших порог, за которым прекращаются жизнь и смерть, проживая сон Упанишад..."
33
Искания
"Проживая сон Упанишад..."
"Я покинул Британскую Индию для того, чтобы беспрепятственно предаться практике Йоги", - заявил Шри Ауробиндо в своём письме в The Hindu от 21 июля 1911 года. Это и вправду была констатация факта, подобная тому, что солнце встаёт на востоке. Британские бюрократы могли сколько угодно проявлять скептицизм! В конце концов, пресловутая бюрократия - британская или любая другая - известна своими заскорузлыми представлениями и закостенелыми повадками. Совсем не то что персонаж, выведенный нашим бенгальским поэтом Д. Л. Роем, который часто говаривал: "Мои идеи изменились, вот я и изменил свои привычки!"
На самом деле все те, кто знал Шри Ауробиндо в течение бурного политического периода его жизни, и даже те, кто лишь мимоходом встречался с ним (Невинсон, к примеру), ведали о живущем в нём Йогине.
Шри Ауробиндо также упоминал, что практикует йогу последние шесть лет, что отсылает нас к 1905 году. Очевидно, он имел в виду "сознательную йогу". Ибо давайте вспомним, что с первым же шагом по индийской земле у него начались переживания. И даже ещё раньше, во времена его пребывания в Дарджилинге. Давайте воссоздадим в памяти некоторые из основных переживаний.
В Дарджилинге: "Я внезапно увидел, как великая тьма устремилась в меня, окутывая меня и всю вселенную".
В Лондоне: видение Божества судьбы Британии, приветствовавшего его, затем Санньясин, давший ему мантру индийской культуры. В результате он не пошёл на экзамен по верховой езде для Индийской гражданской службы (I.C.S.).
"Огромное спокойствие сошло на него в тот миг, когда он впервые ступил на индийскую землю... по сути, с его первым шагом на Аполло-Бандер в Бомбее" (6 февраля 1893 года).
Переживание "Божества", когда он сидел в повозке "за пляской копыт Опасности" в Бароде.
Ощущение Бесконечного, "Адвайты", которое он пережил на холме Шанкарачарьи в Кашмире, или вторжение Бесконечного, которое он ощутил, стоя на вершине холма Парвати неподалёку от Пуны.
Когда он стоял перед храмом богини Кали в Карнали и смотрел на изваяние, неожиданно и таинственно перед ним возникло "Лицо, что смотрит в твоё собственное".
Шри Ауробиндо начал практику пранаямы в 1903 году, если мы правильно помним. Эта практика открыла в нём некоторые удивительные способности:
А) он ощущал вокруг себя нечто вроде электричества;
Б) стремительный поток поэтического вдохновения;
В) его "разум стал работать с огромным озарением и силой", равным образом как и его память.
Но пранаяма "не увлекла меня далеко".
В январе 1908 года Шри Ауробиндо встретил Леле, тантрического йогина. Результаты:
А) "Мой разум заполнился вечной тишиной - она обитает там и поныне".
Б) "За семь дней я обрёл переживание Нирваны..." иначе называемое безмолвным Сознанием Брахмана.
Это было, по словам Шри Ауробиндо, его "первым положительным духовным переживанием, сделавшим возможной и всю остальную садхану". О том, что его садхана продвигалась стремительными темпами, можно судить по его письмам к жене, Мриналини Деви.
Переживание Космического Сознания, или переживание Васудевы, в Алипорской тюрьме.
Любое из этих переживаний было бы более чем достаточным венцом для любого человека. В Индии всем известно, что некоторые из подобных переживаний даруются лишь в конце многолетней садханы длиною в жизнь. Говорят, что достижение Сознания Брахмана требует множества жизней непрестанной садханы. Но "Нирвана в моём освобождённом сознании оказалась... лишь первым шагом на пути к полноте, а вовсе не единственным возможным истинным достижением или завершающим кульминационным аккордом". Обычно конечной целью большинства йогинов является достижение Космического Сознания, в котором все существа и все предметы воспринимаются как Божественное. Это заветное постижение.
Но если "Арабиндо Бабу" обрёл эти личные реализации ещё в Бенгалии, зачем ему понадобилось отправляться в такую даль, как Пондичерри?
Однако мы уже достаточно узнали "Арабиндо Бабу", чтобы понимать: им никогда не двигали личные амбиции и он никогда не пёкся о личных достижениях. Когда он начинал свою политическую карьеру, его взор был устремлён на Индию. На Индию-Мать. Он видел, как колониальное правительство пьёт кровь из Матери. Его законное восстание против укоренившегося британского правительства было призвано освободить его страну от чужеземного владычества.
Так же и теперь. Обретя духовные реализации, он устремил взор на Землю. Почему она должна вечно пребывать в столь беспросветном неведении, когда столько светоносных Существ приносили озаряющий Свет? К чему эти нескончаемые страдания, когда она, казалось бы, была создана для Радости? Некоторые из предшественников давали намёки, а немногие указывали на причины её недуга и прописывали кое-какие паллиативные средства. Но никто, насколько нам известно, никогда не пытался исцелить её раз и навсегда. Где панацея, способная исцелить Вселенную? Вернуть Земле её утраченное здоровье? Вернуть ей её молодость? Вечную молодость, исполненную радости жизни? Одним словом, в чём же смысл творения? Вот почему он начал своё восстание против закостенелой вселенской Природы.
"Арабиндо Бабу" стал "Шри Ауробиндо".
Так начались его Искания.
Он неоднократно повторял, что йога, которую он практикует, предназначена не для него самого. Нет, он не нуждался в личном спасении: "Моя Садхана совершалась не ради меня самого, но ради земного сознания".
Это была невообразимая задача, за которую он взялся. Взирая на нынешнего Человека, он сомневался в том, действительно ли Человек может быть последним словом Природы. Он отправился на поиски тайны рождения нового человечества. Ему предстояло найти эту тайну, найти свой путь к этой Тайне и приготовить земное сознание к грядущей Эпохе.
Увенчалась ли успехом эта грандиозная задача Шри Ауробиндо?
То, что его поиски увенчались успехом, совершенно очевидно из его трудов и из бесед Матери с Сатпремом. Шри Ауробиндо и Мать вместе даровали нам, смертным, тайный ключ. Теперь от нас зависит - поднять этот ключ и отпереть дверь Великой Тайны.
Разумеется, они, подобно другим йогинам, сперва исследовали высшие миры. Но вместо того чтобы просто восходить по лестнице в эфирные миры, как йогины прошлых времён, пренебрегавшие телом, дабы в итоге раствориться в запредельных мирах, Мать и Шри Ауробиндо "сквозь тёмные переулки тела устремились к подземным тайнам". Им было явлено, что сама субстанция тела священна. Тело - это Земля.
Всё это нам известно.
Но чего я не знала - так это того, какие героические подвиги пришлось совершить Шри Ауробиндо, прежде чем он узрел "источник, из которого берут начало страдания" Земли "и внутреннюю причину ада". Сколько драконов и гоблинов ему пришлось одолеть, я не ведала, равно как и то, со сколькими великанами и людоедами он столкнулся. Доблестные деяния рыцарей Круглого стола блекнут по сравнению с героическими подвигами Шри Ауробиндо. Какие приключения ждали его на этом пути? Как именно он продвигался в поисках Тайны? Какими путями он шёл к своей цели? Признаться, я была заинтригована. "Как?" - задавалась я вопросом.
Но Шри Ауробиндо однажды сказал: "Я не писал историю своей садханы...". Так как же нам об этом узнать?
Что ж, я всегда любила - и до сих пор люблю - читать детективные и таинственные истории, как вам подтвердят мои друзья. Я проглатывала книги о Шерлоке Холмсе, Эркюле Пуаро, Перри Мейсоне и восхищалась их проницательностью в поисках разгадок по случайным уликам; Нэнси Дрю, "Три сыщика", Тэнтэн (на французском) приводили меня в восторг; я получала огромное удовольствие от Бёмкеша и Фелуды (на бенгали), и о, от многих других! Раз так, вы легко поймёте, что мне тоже захотелось проверить, нельзя ли разгадать эту ставившую меня в тупик Тайну.
Наверняка, думала я, в трудах и письмах Шри Ауробиндо рассеяно множество намёков? Улики наверняка отыщутся в его поэмах и стихотворениях, которые суть не просто полёт фантазии, а выражение реального опыта?
Когда вопрос искренен, ответ приходит.
*
Однако прежде всего я хотела бы принести свои извинения.
Десятилетия назад, когда мои племянники - ныне уже дедушки - были школьниками в Ашраме и учились в классе Cinqui"me (сегодня это, кажется, 7-й класс), у них был учитель арифметики, блистательный математик Нолини Сен. В Калькуттском университете однокашниками Нолини Сена были Мегхнад Саха и Сатьен Бош. Что ж, проблема заключалась как раз в его гениальности. Он начинал разбирать задачу и тут же спрашивал: "ты понял?" ("tu as compris?" или "vous avez compris?"), а в следующее мгновение уже перескакивал к решению. Он никогда не считал нужным идти шаг за шагом и объяснять каждый этап. В результате дети так и не усваивали сам процесс решения математической задачи. Им было скучно, а учитель, доставшийся им на следующий год, заставил их потерять ещё один год. И всё же эти ученики отнюдь не были тупицами. Ибо когда они дошли до класса Troisi"me (9-й класс?), они продемонстрировали быстрое схватывание предмета. Их новым учителем стал мой брат Абхай. Он был тем, кого вы назвали бы обычным смышлёным парнем, но далёким от гениальности Н. Сена. И всё же он сумел намного более эффективно передать ученикам понимание самого процесса и пробудить в них любовь к предмету. О! Как же усердно он работал и как заставлял усердно работать этих учеников! Он сказал им: "Слушайте, с вашими нынешними знаниями я не могу перевести вас в следующий класс. Вам придётся остаться на второй год". Напуганные, ученики пообещали усердно трудиться и наверстать упущенные годы. И все они стали трудиться в поте лица. На самом деле привычка к труду, которую они тогда приобрели, сослужила им добрую службу во взрослой жизни. И они до сих пор хранят чувство благодарности к своему учителю Абхаю.
Часто оказывается, что простой смертный полезнее гения. И эта притча - моё извинение за дерзость, с которой я приглашаю вас присоединиться ко мне в исследовании некоторых переулков и окольных путей, которые прошёл - или не прошёл - Шри Ауробиндо, прежде чем выйти на Магистраль.
Имейте в виду, для меня это тоже первое путешествие. Я намерена делиться с вами всеми уликами, какие только обнаружу.
Объяснения позади, отправляемся в нашу экспедицию.
34
Этот мир
Помните ли вы, как Шри Ауробиндо говорил, что мог бы вечно пребывать в Сознании Брахмана? Но "я вышел, так как получил приказ свыше". Перед расставанием с Леле в Нагпуре он рассказал ему о "мантре, родившейся в моём сердце". Леле начал было давать наставления, но внезапно остановился и "спросил меня, могу ли я всецело положиться на Того, кто дал мне эту Мантру". Шри Ауробиндо ответил, что может. Тогда Леле передал его в руки "Божественного во мне...". Он вернулся в Калькутту. Месяц или два спустя Леле приехал туда. Но тем временем Шри Ауробиндо "получил изнутри указание, что человеческий Гуру мне больше не нужен".
Божественный Колесничий теперь прочно воссел в сердце и взял бразды правления судьбой Избранника в свои руки.
Приказ немедленно отправиться в Чандернагор исходил из того же источника. Тот же самый Голос заговорил вновь, когда он получил Приказ отправиться в Пондичерри. "Ошибиться или ослушаться этого голоса было невозможно", - категорично заявил Шри Ауробиндо.
К тому времени, когда Шри Ауробиндо прибыл в Пондичерри, он уже был хорошо знаком с этим Голосом.
Но Голос не собирался сразу же открывать ему цель всех этих перемещений. Откровения должны были приходить, так сказать, по крупицам. Потому что момент наступления реализации "выбирается исключительно мудростью Божественного, и нужно иметь силы продолжать путь, пока он не настанет, ибо, когда всё поистине готово, он не может не прийти". Поэтому Шри Ауробиндо спокойно начал готовить почву. Почти десятилетие спустя, отклоняя предложение Джозефа Баптисты занять пост редактора ежедневной английской газеты, он заявил: "Пондичерри - это место моего уединения, моя пещера тапасьи, но не аскетического толка, а моего собственного изобретения".
"Не аскетического толка" - идеальное описание. "Я не отбрасываю ничего мирского, - писал он в том же письме (5 января 1920 года), - вся человеческая деятельность для меня - это то, что должно быть включено в целостную духовную жизнь...". Его подход был сбалансированным. "Моя собственная жизнь и моя Йога с самого моего приезда в Индию всегда были одновременно и от мира сего, и от мира иного, без какой-либо исключительности с той или другой стороны", - писал Шри Ауробиндо в письме 1949 года. Он никогда не делал резкого различия между тем, что он называл "двумя концами существования". Никогда. Так было с самого начала.
Когда в 1909 году он вышел из тюрьмы, перемены в Шри Ауробиндо были ощутимыми. Он сам этого не ожидал, когда целый год ему пришлось жить "за рамками общества, словно животному в клетке", как он писал в своей "Каракахини" ("Тюремных историях"). Нет, из "Ашрама в Алипоре" вышел не "старый знакомый Ауробиндо Гхош", а "новое существо, новый характер, новый интеллект, жизнь и разум, вступающие на новый путь действий" - вот кто вновь вернулся в мир деятельности.
Изменился тон его сочинений: от газеты "Банде Матарам" до журнала "Кармайогин". Не то чтобы он не писал о политике - он писал. Он не прекратил немедленно всю свою политическую деятельность и не удалился в одиночество после переживания Васудевы в Алипорской тюрьме. Нет, как раз наоборот.
Сразу же после его освобождения 6 мая несколько адвокатов отвели Арабиндо Бабу в библиотеку коллегии адвокатов. С глубоким почтением некоторые из них коснулись руками его стоп. Оттуда его и других освобождённых заключённых отвезли процессией в наёмных экипажах в Калимохан Алой - дом Читтаранджана Даса на Русса-роуд в Бхованипоре. Четверть века спустя Сахана, вспоминая этот эпизод, заново остро переживала эту сцену. Ей тогда было всего одиннадцать лет, но она помнила то бурное возбуждение, когда в дом принесли весть об освобождении Арабиндо Бабу. Разве все они не видели, как Ч. Р. Дас, её мамабабу, трудился день за днём, ночь за ночью, сверяясь с толстыми сводами законов, меряя шагами комнату целыми месяцами напролёт? В конце концов его труды увенчались успехом. И когда освобождённые узники добрались до их дома, сколько же там было радости! Гостям устроили ликующий приём. После чего женщины дома отправились на кухню. Молодые люди, вышедшие из тюрьмы, с воодушевлением приняли омовение освобождения в большом пруду к югу от дома.
После обильного обеда все отправились отдыхать в большую залу. Шри Ауробиндо сидел среди них. Вокруг него гудел водоворот разговоров. Он редко произносил хотя бы слово. Его взгляд был устремлён вдаль. Лишь несколько раз он сказал что-то вполголоса Читте. В его мягком голосе не было ни капли волнения. Вечером освобождённые узники разошлись по своим домам. Шри Ауробиндо отправился на Колледж-сквер, 6 - в дом своего на-мешо К. К. Митры.
Полиция начала слежку за Арабиндо Бабу, как только он вышел на свободу. Они следили за его деятельностью и отмечали приходы и уходы его многочисленных посетителей. "Говорят, что он доступен почти для всех, - гласил один полицейский отчёт, - знакомых или незнакомых, кто приходит навестить его. Он выезжал выступать с речами. Он даже отправлялся в туры с выступлениями по отдалённым деревням, где встречался и беседовал со многими".
Студенты особенно обожали его. Нолини и Биджой каждый день после обеда ходили на Колледж-сквер, 6, чтобы повидаться с ним. Естественно, это не ускользнуло от внимания полиции, приставленной следить за передвижениями Арабиндо Бабу. В то время это, конечно, было досадной помехой. Но благодаря составленным полицейским отчётам мы можем получить - и получаем - некоторое представление о повседневной деятельности Шри Ауробиндо. Например, в день рождения Шри Ауробиндо 15 августа 1909 года - его последний день рождения в Калькутте - "группа молодых людей прибыла на Колледж-сквер, 6, чтобы поздравить Арабиндо Гхоша с достижением им 39-летия". Вот вам и точность полицейских отчётов! На самом деле в тот день Шри Ауробиндо исполнилось тридцать семь. По существовавшему обычаю молодые люди преподнесли ему сласти, фрукты, цветы и ткани. В перерывах они оживляли обстановку воодушевлёнными криками "Банде Матарам!" и "Да здравствует Арабиндо Гхош!". "Ему также зачитали обращение, - говорилось в отчёте, - в котором излагались его заслуги перед страной в развитии национального идеала. Арабиндо Гхош был явно тронут и произнёс подобающую ответную речь".
Бенгальская газета из Калькутты "Бхарат Митра" достоверно воспроизвела этот ответ в своём выпуске от 21 августа 1909 года. "В детстве, - начал Шри Ауробиндо, - до того, как мои способности полностью развились, я осознал в себе сильный импульс. Тогда я не понимал, что это было, но с годами он становился всё сильнее и сильнее, пока вся слабость моего детства, страх, эгоизм и прочее не исчезли из моего разума. Со дня моего возвращения на родину этот импульс вздымается с огромной силой, а моя целеустремлённость и преданность всё больше крепнут под воздействием испытаний и притеснений, которым я подвергаюсь. Когда по Божьей Милости некая Божественная сила проявляется в человеческом существе, любые усилия по её развитию придают новую силу жизни нации. Вам придётся принести себя в жертву у стоп вашей матери. Поэтому вам следует с твёрдой верой и всем сердцем посвятить себя служению ей. Служение нашей родине - наш высший долг в этот момент. Это должно быть нашим долгом в этот железный век... Каждый должен накапливать энергию. Будьте готовы со свежей надеждой и энергией поклоняться Матери. Божественная сила влила в эту нацию новую мощь". Ей суждено было стать Супраментальной Мощью, которую ему предстояло открыть. "Однажды эта сила возвеличит нацию", - заключил он.
Студенты сохранили его слова в своих сердцах и, коснувшись лбами пыли с его стоп - таков индийский обычай - удалились.
С самого начала Шри Ауробиндо всегда включал в поле своего зрения как "этот мир", так и "мир иной", как материальное, так и духовное.
Когда он отправлялся в поездки, спутники Шри Ауробиндо видели, как он встречается с другими националистами и обсуждает с ними дела страны; они присутствовали на его выступлениях перед различными аудиториями и слушали, как он читает лекции. Они видели толпы крестьян, приходивших хотя бы мельком взглянуть на него. И дело было не только в том, что он был известным националистом, любящим Мать-Индию и её страдающих жителей, но и в том, что быстро распространилась весть, будто он йогин, и жители деревень приходили просить его благословения. Если кто-нибудь из юношей просыпался посреди ночи в лагере, он видел его сидящим в позе лотоса. Глаза широко открыты. На что был устремлён его немигающий взгляд?
35
Обучение
На что был устремлён его взгляд, обращённый ввысь?
Однажды в Чандернагоре Мотилал Рой задал этот вопрос Шри Ауробиндо. Шри Ауробиндо ответил, что перед его глазами "проплывают некие письмена, и я пытаюсь расшифровать их смысл". Он называл их липи, что на санскрите может означать букву, письменные знаки или алфавит языка. Он также сказал, что "Боги невидимого мира обретают форму. Эти формы столь же значимы, как и липи - и они хотят что-то передать, что я и силюсь разгадать". Шри Ауробиндо называл эти видения или созерцание форм рупа-дришти. Рупа на санскрите означает как форму, так и красоту; дришти - это видение.
Этот устремлённый ввысь взгляд Шри Ауробиндо не был новым явлением, начавшимся в Чандернагоре. Он уже привлекал внимание самого вице-губернатора Бенгалии во время слушаний по Алипорскому делу о мятеже. Тот спросил Чару Датта: "Вы видели глаза Ауробиндо Гхоша?... У него глаза сумасшедшего". "Нет", - не согласился Датт. - "Нет, у него глаза карма-йогина". После освобождения Шри Ауробиндо из тюрьмы капли стали собираться в ручейки, затем в потоки, и теперь они грозили пролиться мощным ливнем. Другие духовные восприятия также теснились в его сознании.
Его обучение началось всерьёз.
Во время его поездок в Барисал, Кхулну, Джхалакати (ныне всё это находится в Бангладеш) перед его глазами возникало множество видений. Изрядная их часть представляла собой картины Природы: "Речные пейзажи. Густо заросший лесом берег. Светлый поток с островами. Широко текущая Падма, усыпанная лодками. Террасированный зелёный берег со ступенями посередине". И так далее. Иногда частью этих картин были человеческие фигуры.
Обучение не ограничивалось зрением. В него также был включён слух. Он слышал голоса и мог различать, откуда они исходили. Некоторые изрекали "пророчества о будущем... но взывая к разуму".
В том году Провинциальная конференция Бенгальской националистической партии проходила в Джхалакати 19 июня. Речь, произнесённая там Шри Ауробиндо, потрясла аудиторию до глубины души. Он лаконично записал в своём дневнике: "Речь из читты".
Его чтение липи улучшалось. "Короткие предложения расшифровываются и запоминаются".
В то же самое время шла работа и в других частях его существа. "Все остатки страха, отвращения, неприязни, нерешительности стремительно исчезают. Сомнения пресечены, суждения приостановлены".
Все эти причудливые переживания, естественно, сказывались на его теле. "Всякая свобода телесных движений неуклонно отнимается", - набросал он днём 18-го числа. В ту же ночь: "Бхава авеши на пароходе, сотрясающая тело". На следующий день, после своей речи в Джхалакати, он написал: "Движение конечностей всегда ощущается как чуждое, за исключением обычных движений при ходьбе, когда есть знание без упалабдхи"[5].
Одним словом, Шри Ауробиндо проходил суровое и всестороннее обучение. Ни одна часть его существа не оставалась без внимания. Всё находилось в плавильном котле. И если учесть, что в этом состоянии, помимо всего прочего, он выпускал два еженедельника - "Кармайогин" и "Дхарма", на что обращает внимание полицейский отчёт, у нас просто захватывает дух.
В отчёте назывались "его главные сподвижники, которых он посещает и которые посещают его". Среди них было несколько барристеров (адвокатов), в том числе Читта Ранджан Дас, Басанта Кумар Дас, Биджой Чандра Чаттерджи; там был и наш П. Миттер (Праматха Натх Митра); список также включал имена Рамананды Чаттерджи, Гиспати Кабьятиртхи, Лалита Мохана Даса и некоторых других. Этот список имён показывает нам широту интересов Шри Ауробиндо. Эти имена, в некотором роде, были, несомненно, связаны политикой, но многие из этих людей были выдающимися деятелями в своих областях. Все они интересовались индийской культурой, образованием и другими аспектами жизни и общества Индии. Гиспати Кабьятиртха, к примеру, был одним из основателей калькуттского "Санскрит Сахитья Паришад" (Общества санскритской литературы). Рамананда Чаттерджи был основателем и редактором бенгалоязычного журнала "Прабаси" (1901 год, Аллахабад), а также основателем и редактором "Модерн Ревью" (1907 год); он также был педагогом. Лалит Мохан Дас был родом из Барисала; он принимал активное участие в событиях начиная с 1905 года, во время движений против Раздела Бенгалии и Бойкота, и был профессором в Городском колледже Калькутты, пост которого он покинул, когда вступил в силу циркуляр Рисли, запрещавший студентам и преподавателям любое участие в политике; в 1909 году он основал "Барисал Сева Самити".
Некоторые посетители не фигурировали в этом полицейском отчёте. Время от времени заглядывал Рабиндранат Тагор, друг семьи. Мы также знаем, что Рамсей Макдональд с женой посещали Колледж-сквер, 6. Кроме того, были студенты. Как же они обожали Седжду! И не без оснований, конечно. Когда, например, на конференции Хугли Бенгальского комитета Конгресса Умеренные сговорились отстранить студенческое сообщество от участия в прениях, именно "Ауробиндо Бабу" в одиночку сумел добиться допуска студентов. Помните? Вдобавок ко всему, были ещё члены семьи. Люди постоянно приходили и уходили. Его на-маши (тётя) часто просила своего любимого племянника Ауро сопровождать её на Ганг для омовения. Он также ездил в резиденцию своего тестя, чтобы повидаться с Мриналини Деви.
Как он всё это успевал? Даже для обычного человека это грандиозная задача. Но Шри Ауробиндо в его состоянии? От этого у меня просто захватывает дух.
Когда события достигли критической стадии, на помощь пришёл Бог. Англо-индийское правительство решило принять против него меры. Шри Ауробиндо услышал Голос: "Отправляйся в Чандернагор". И он отправился.
В Чандернагоре он бы оставался невозмутимым и в крытой соломой хижине в "Кули Лайнс", и даже в полуразрушенном сарае, который весь день держали запертым снаружи; и лишь вечером революционер Сударшан Чаттерджи приносил ему немного сухофруктов и орехов, чтобы поддерживать в нём жизнь. Шри Ауробиндо ничуть не тяготили бы все эти неудобства.
Но за те примерно сорок пять дней в Чандернагоре ему пришлось сменить место пребывания полдюжины раз. Сыщики, угроза разоблачения, полиция неотступно преследовали революционеров, которые заботились о нём, в то время как сам Шри Ауробиндо оставался "погружённым в уединённую медитацию. Хотя внутренне он был поглощён собой, он продолжал следить за развитием внешних событий". Индо-британское правительство не собиралось так легко отказываться от своей добычи. Смог бы он тогда "провести лучшую часть своей жизни в качестве подследственного заключённого..."? Нет. У Бога были на него другие планы.
Шри Ауробиндо снова получил Приказ: "Отправляйся в Пондичерри".
"Я слышал Его голос и нёс Его волю
На своём безбрежном безмятежном челе".
["I have heard His voice and borne His will
On my vast untroubled brow."]
36
Духовное приключение
"Я рассматриваю духовную историю Индии, - писал Шри Ауробиндо в письме (18 августа 1935 года), - как непрерывное развитие божественного замысла, а не как законченную книгу, строки которой нужно постоянно повторять. Даже Упанишады и Гита не были окончательными, хотя в них всё может содержаться в зародыше. В этом развитии новейшая духовная история Индии представляет собой очень важный этап". Десятилетиями ранее в статье в журнале "Кармайогин" (26 марта 1910 года) Шри Ауробиндо привёл в качестве примера три имени: Рамакришна Парамахамса, Свами Вивекананда и Биджой Госвами. В то время они указали ему "направления, по которым должно было наиболее прямым образом следовать будущее духовное развитие - не останавливаясь, но продвигаясь дальше".
Среди них, как мы имели возможность убедиться, именно в жизни Рамакришны Парамахамсы было подытожено послание индуизма. Но было ли это послание понято? "Работа, начатая в Дакшинешваре, далека от завершения, она даже не понята", - написал Шри Ауробиндо в той же статье 1910 года. К тому времени ему стало ясно, что именно он должен продолжить незавершённую работу с того места, где она была остановлена. Постепенно ему откроется, что он должен не только завершить работу по духовному развитию, но и шагнуть в нечто запредельное.
Шри Ауробиндо получил от Шри Рамакришны три послания.
Из его записей:
"Руководство свыше, по-видимому, теперь свободно от необходимости впредь управлять и давать волю силам Анритам. Его окончательное высвобождение из-под действий Механика, Янтры, чинящего и испытывающего Свою машину, и самораскрытие как Бога Истины и Любви определенно начало осуществляться с 18 октября, когда было получено третье и последнее послание от Шри Рамакришны. Первое послание было в Бароде - Арабиндо, мандир каро, мандир каро и притча о змее Правритти, пожирающей саму себя. Второе было дано в доме Шанкера Четти вскоре после прибытия в Пондичерри, и слова эти утеряны, но это было указание сформировать высшее существо в низшем "я", вкупе с обещанием заговорить ещё раз, когда садхана будет близиться к своему завершению. А это - третье послание (18 октября 1912 г.).
"Соверши полную саньясу Кармы.
Соверши полную саньясу мысли.
Соверши полную саньясу чувств.
Это моё последнее изречение"".
В индуизме истина содержится слой за слоем. По словам Шри Ауробиндо: "Я могу сказать, в чём, на мой взгляд, состоит истина, стоящая за индуизмом, истина, заключённая в самой природе (разумеется, если смотреть не поверхностно) человеческого существования - нечто, что не является монополией индуизма, но благороднейшим выражением чего является индуистская духовность". Но его Истина истин ещё не была раскрыта. Осмелюсь сказать, она не была даже до конца исследована. Шри Ауробиндо собирался сделать это систематически.
Будучи суровым учёным в области Йоги, Шри Ауробиндо собирался подвергать каждый свой опыт многократным проверкам, пока не сможет воспроизводить его в мельчайших деталях, прежде чем признать истинность чего бы то ни было. Он всегда опирался на свой собственный опыт, и никогда - на слепую приверженность традициям, которые он считал величайшим препятствием на пути к истине. Духовные реальности, которые он переживал, были для него слишком конкретными, чтобы он мог отрицать их, какие бы парадоксы они ни представляли для обычного интеллекта.
Его систематические исследования привели его к методу, позволившему другим людям следовать за ним. Однако он говорил (5 октября 1935 года), что "детали или методы поздних стадий Йоги, уходящие в малоизвестные или неизведанные области, я не делал достоянием общественности...". Как бы то ни было, он назвал этот метод "Интегральной Йогой", "и это означает, что она вбирает в себя суть и многие процессы старых Йог - её новизна заключается в её цели, точке зрения и всеобъемлющем характере её метода". Его Йога, по его словам, "нацелена на интегральность Божественного в этом мире, а не только за его пределами, и на супраментальную реализацию". В другом месте он прояснил этот момент, сказав, что его Йога - это Йога трансформации существа, а не только "Йога достижения внутреннего "Я" или Божественного, хотя это достижение является её основой, без которой никакая трансформация невозможна". Как мы знаем, он выдвинул мысль о том, что "духовное прошлое расы было подготовкой Природы не просто к достижению Божественного за пределами мира, но и к тому самому шагу вперёд, который эволюции земного сознания ещё предстоит совершить". Он говорил, что "предлагает достичь того, что ещё не было достигнуто, ещё не было ясно увидено, даже несмотря на то, что это один из естественных, но пока ещё тайных результатов всех прошлых духовных исканий". Он предлагал процесс духовной эволюции - эоны, сжатые в десятилетия.
Шри Ауробиндо не ждал многого от материалистов: "Меньше всего нашего грядущего спасения можно ожидать от материализма, каким бы филантропическим или патриотичным он ни был". Он также довольно настороженно относился к убедительным доводам рационалистов. "Ловкость ума заменила мудрость, и люди больше заботятся о том, чтобы быть оригинальными в мелочах, нежели о том, чтобы утвердиться в великих и вечных истинах". Но он сразу же отмечал, что рационализм необходим для того, чтобы уравновесить заблуждение аскетов, "которые сделали бы из Божьего мира ошибку, а из его Творца - Всемогущего путаника, непостижимого чудака или неопределимое Нечто, обитающее в хаосе или мираже". Ибо большинство мистических аскетов, дабы "почтить Творца, пренебрегают Его творениями и порицают их". Но Шри Ауробиндо не удовлетворялся поиском лишь сущности Брахмана, его поиск включал и проявление Брахмана. Поэтому он должен был отбросить эти разнообразные частичные истины и двигаться дальше.
Двигаться дальше, чтобы открыть неизменную, бессмертную Истину. Он собирался придать этой Истине "новые формы и красоту, величие, правду и действенность". Он собирался представить вечную Истину - Веду - в её естественном свете перед человечеством. "Я верю, что Веда является основанием Санатана Дхармы; я верю, что это сокрытая божественность внутри индуизма - но пелену нужно отбросить, занавес нужно поднять. Я верю, что она познаваема и открываема. Я верю, что будущее Индии и всего мира зависит от её открытия и от её применения не к отречению от жизни, а к жизни в миру и среди людей".
Заметьте, Йога Шри Ауробиндо не должна была стать исключительно супракосмическим достижением ради отдельного человека, ради индивидуального достижения божественной реализации, "но чем-то, что должно быть обретено для земного сознания здесь, в этом мире".
И да, "будущее Индии и мира", более того, само существование Земли зависело от работы, которую предстояло проделать Шри Ауробиндо. Колоссальная задача. На карту было поставлено очень многое.
Следуя Приказу, Шри Ауробиндо прибыл в Пондичерри.
Там его йогические переживания умножились и усилились. Дни его послушничества остались позади.
Как мы знаем, йогин должен научиться справляться с интенсивным и исключительным использованием сил. Наша вселенная наполнена могуществами или силами. Йогин-ученик должен прежде всего научиться различать их, так как одни благотворны, а другие - скверны. Отличить их друг от друга не так-то просто, потому что скверные силы очень ловко надевают маску святого или моралиста. Но Высшая Истина ни свята, ни моралистична. Она есть Величайшее Благо. Следующий шаг йогина - узнать, как использовать эти силы, и, наконец, найти им применение. Это требует долгой практики и искусного обращения. Шри Ауробиндо неоднократно утверждал, что Йога - это процесс, вполне научный по своему принципу, то есть поддающийся проверке при условии принятия его условий, подобно тому как учёный принимает условия лаборатории, в которой он экспериментирует.
Шри Ауробиндо, который всегда был методичен, подходил к своим йогическим методам вполне научно. Он создавал свои методы не на пустом месте, а на основе знания, развитого и подтверждённого регулярными экспериментами, практическим анализом... и неизменным результатом. "Истинное знание не может обойтись без опыта, как истинная наука не может обойтись без эксперимента", - говорил он. Истинная наука - это непрерывный поиск и исследование.
"Одним из самых фундаментальных требований для поиска Истины, - объяснял Шри Ауробиндо своим ученикам в 1926 году, - является критический рассудок, почти циничный ум, который срывает маски и отказывается принимать расхожие идеи, мысли и мнения. Это своего рода растворитель. Человек должен иметь мужество видеть Истину такой, какая она есть, без какого-либо самообмана на этот счёт".
Даже если другим людям не хватало мужества, у Шри Ауробиндо оно было. Он наблюдал за всеми идеалами, принципами и истинами и видел, насколько каждый идеал может быть реализован. Но они его не удовлетворяли. Он искал Высшую Истину. "Я ищу текст и Шастру, - ясно сказал он, - которые не подвержены вставкам, изменениям и заменам, которые не могут быть уничтожены молью и термитами, которые земля не сможет похоронить, а Время - искалечить".
Волшебная сказка.
"Наша Йога - это не возвращение на старые тропы, а духовное приключение".
Вспомним о "гуманитарных бомбах" в Косово.
37
Вся жизнь - Йога
Этому предстояло стать невероятным "духовным приключением". Потому что это была "Йога для Земли". Нельзя было обделить вниманием ни единого атома. Девизом Шри Ауробиндо было "Вся жизнь - Йога", и он полностью соответствовал ему. У него был взгляд Упанишад, который утверждал не иллюзорность нашего нынешнего существования, а лишь его неполноту и несовершенство. Поэтому Шри Ауробиндо нужно было докопаться до сути вещей: где всё пошло не так? Почему всё пошло не так? Он начал с наблюдения за жизнью. Разумеется, не только человеческой. Ни одно существо, великое или малое, не оставалось за пределами наблюдений этого Учёного Йоги. Он наблюдал, изучал, анализировал. Он пристально наблюдал за бабочками, пауками, муравьями, кошками, собаками и людьми. Ничто и никто не ускользали от его внимательного изучения. У него была масса историй о самых разных созданиях. Он никогда не упускал случая поставить учеников на место, когда те высокомерно рассуждали о животных. Он всегда отвергал общепринятое человеческое заблуждение о том, что животные не способны мыслить или рассуждать. "У них, - говорил он, - есть интеллект, который действует в узких границах потребностей их жизни".
Шри Ауробиндо учил своих учеников проводить различие между инстинктом и интеллектом животных. Он объяснял, что "инстинкт животного ограничен определённой целью. Это нечто укоренённое в существе, нечто, что передаётся данному виду". Он считал общепринятое представление о животных абсурдным. "Они гораздо ближе к человеку, чем принято думать".
Когда он рассказывал историю о пауке - а историй о пауках у него было с избытком! - и один из присутствовавших учеников всё ещё полагал, что у животных "нет интеллекта", Шри Ауробиндо тут же поставил его на место. "Что вы имеете в виду? - сразу же возразил он. - У них столько же интеллекта, сколько и у людей". В качестве иллюстрации он рассказал ещё одну историю о пауке. "Я уже рассказывал вам, кажется, - говорил он в 1925 году, - как на днях видел паука. Он хотел уравновесить свою паутину каким-нибудь грузом, чтобы укрепить её. Сначала он положил травинку, но обнаружил, что она недостаточно тяжела. Тогда он спустился, принёс маленький кусочек гравия и с его помощью уравновесил паутину. Так вот, это нельзя назвать инстинктом. Это именно интеллект".
Комментируя находчивость пауков, которую он наблюдал бесчисленное количество раз, он сказал: "Они знают, что им нужно делать, а затем учатся на опыте и экспериментах". В отличие от людей...
Есть ли у животных, несмотря на отсутствие членораздельной речи, свой язык для общения друг с другом? Этот вопрос был задан Шри Ауробиндо в 1926 году. "Неправда, что у них нет языка, - ответил он. - У них есть своего рода интонационные звуки, а также они обладают удивительной способностью к телепатической передаче импульсов". Он привёл в пример кошек. "У кошек есть свой собственный язык; они издают разное мяуканье для разных целей". А затем с характерной для него интонацией добавил: "Именно европейцы проводят огромную разницу между человеком и животными. Единственная разница заключается в том, что животные не могут формировать понятия, не умеют читать, писать или философствовать".
Десятилетие спустя в письме к Дилипу он высказался более определённо. "Способность вести дискуссии и спорить - это, как я говорю, общая человеческая способность - и привычка, - писал он 23 июня 1935 года. - Возможно, именно здесь человек начинает отличаться от животного; ибо многие животные, и даже насекомые, обладают немалым интеллектом - даже некоторой зачаточной способностью к практическому рассуждению, но, насколько нам известно, они не собираются вместе, чтобы сопоставить свои представления о вещах или швыряться ими друг в друга в споре, как это способен делать - и очень оживлённо делает - даже самый невежественный человек..." В сноске он поправил себя: "Возможно, вороны всё же иногда делают это в своём Вороньем парламенте?"
Всё это было результатом не только его внимательного наблюдения за физическими движениями существ, но и глубокого изучения их психологии. Он сделал вывод, что мы не просто унаследовали многое от животной природы, но и принесли её практически нетронутой в нашу человеческую жизнь.
Это было накануне его пятьдесят четвёртого дня рождения, 14 августа 1926 года. Во время вечерней беседы с учениками на тему красоты Шри Ауробиндо сказал: "Что ж, некоторые цветы обладают психической красотой: например, жасмин - очень психический цветок". Изумлённый ученик заметил: "У цветов есть красота, но узнать, что у них есть психическая красота - это нечто новое".
Шри Ауробиндо кивнул: "Да, это красота души цветка".
"Душа цветка!"
"Я знал, что это вас поразит, - последовал ответ. - Вы думаете, у цветов нет души? Опять-таки человеческое невежество заставляет человека думать, будто он - величайшее существо в творении. У многих собак гораздо более утончённое психическое существо, чем у многих людей".
Разговор этот происходил, как я уже сказала, в августе 1926 года. К тому времени Мать жила там уже несколько лет. Поэтому не стоит удивляться тому, что вокруг было несколько кошек. Мать обычно готовила пудинг и откладывала часть в маленькое блюдце, затем добавляла немного молока и сама его перемешивала. "Она показала мне, как это делать, - рассказывал Чампаклал, выполнявший при Матери самые разные поручения, - и требовала, чтобы не оставалось ни одной неразмятой крупинки... А знаете ли вы, для кого предназначалась эта часть пудинга?" И сам ответил на свой вопрос: "Для кошек. Позже я узнал, что это были не просто кошки, а кое-что большее. Вам будет интересно узнать, что временами Шри Ауробиндо также готовил рыбу для этих "кошек", отделяя кости и так далее". У Шри Ауробиндо была масса возможностей изучать кошек с самого близкого расстояния.
"Поверите ли вы, если я скажу вам, - спросил Шри Ауробиндо своего скептически настроенного ученика, - что в ухаживаниях животных есть психический элемент? Возьмём нашего кота Биг-Боя. Когда он ухаживает за Байт-Байт, он физичен; когда ухаживает за Бэби - он витален; когда ухаживает за Мими - он эмоционален и сентиментален; а когда ухаживает за Гёрли - он психичен!"
Озадаченный ученик спросил: "Тогда почему же человек считается высшим существом в творении?"
"Именно эгоистическое невежество человека заставляет его так думать, - терпеливо ответил Шри Ауробиндо. - Он высок потому, что в нём есть возможность развить божественную жизнь. Можно сказать также, что он высок потому, что развил ум, и ум даёт ему шанс сознательной эволюции. Но из того, что человек является ментальным существом, вовсе не следует, что он использует свой ум для своей эволюции. Именно потому, что у него есть ум, человек обладает бесконечной способностью быть дьявольски коварным. Он призывает на помощь своему дьяволу ум, и сам дьявол не может быть так плох, как человек со своим умом, когда ставит его на службу своему витальному существу... Именно эгоистическое невежество человека заставляет его думать, что он - высшее создание в творении", - повторил он.
Ученику было трудно принять такое принижение. Он не мог вообразить, что в этом мире медленной эволюции человек вышел из зверя и всё ещё до конца от него не избавился. Поэтому он выдвинул другой аргумент: "Но ведь есть же огромная разница между телом человека и телом животного".
"И только, - Шри Ауробиндо отказался принять этот аргумент, - да и та не столь велика, как вы пытаетесь представить". Он спросил: "В конце концов, какова разница между телом животного и человеческим? Если присмотреться внимательно, вы увидите, что отбросили хвост, и вместо того чтобы ходить на четырёх ногах, стали использовать две, а две другие превратили в руки". Он допустил: "Произошли незначительные, но очень важные изменения в мозге и некоторые детали тут и там. Вы сбросили шерсть и рога".
"Не все люди! - вмешался другой слушатель. - У Кхитиша всё ещё полно шерсти".
Среди последовавшего взрыва хохота Шри Ауробиндо с улыбкой сказал: "Видите, в конце концов, изменения в физическом не настолько велики, чтобы создать пропасть между животным и человеком! Нет, всё это - человеческий вздор!" Затем, уже более серьёзно: "Человек велик тем, что может открыться чему-то более высокому, сознательно выйти за пределы ума и жить божественной жизнью на земле".
38
Наука Духа
Давайте не будем воображать, что Шри Ауробиндо проводил время, как какой-нибудь рядовой учёный, просто изучая движения птиц, зверей и насекомых, а также их психологию. Нет. Осмелюсь сказать, что это было лишь побочным продуктом его глубокого интереса ко всей жизни.
Что же он тогда делал? "Я развиваю необходимые силы для низведения духовного на материальный план", - писал он в письме от 12 июля 1911 года из дома Рагхавана, где познакомился с Александрой Давид-Неэль.
Как он к этому шёл?
В доме Сундара Четти он уже оттачивал свои навыки. Одним из первых было достижение эффективности Воли над объектом или событием, на которое нужно было повлиять. Возросшая эффективность должна была привести к "контролю над природой объекта, чтобы он подчинялся сказанному слову, был восприимчив к переданной мысли или чувствителен и действенен по отношению к предложенному действию".
Он начал с простых вещей. Например, он знал о новом изменении души у их собаки Йогини, и в конце января это подтвердил Биджой. Точнее, 9 февраля он изъявил волю, "чтобы собака сбросила с себя тяжёлый тамас и проявила новую душу. Быстрый успех, но тамас всё ещё сопротивляется, чтобы остаться, и старая бхава [отношение или чувство] на морде и в теле сохраняется". Два дня спустя, 11-го числа, Шри Ауробиндо возобновил усилие своей воли и отметил, что оно произвело "немедленный эффект, собака сделала то, чего никогда раньше не делала".
Существуют разные способы применения своей силы воли. Шри Ауробиндо сменил тактику и вместо того, чтобы применять свою силу через ум, применил её через сердце. Два дня спустя, 13-го числа, он отметил, что на этот раз, когда он захотел, чтобы Йогини съела хлеб, от которого она всегда отказывалась: "Внезапно она начала есть с аппетитом после первоначального отказа". На следующий день он использовал те же средства, пожелав, чтобы собака воздержалась "от данного ей большого куска хлеба, но ела другие. [Она] упорно воздерживалась, даже когда его разломали на мелкие кусочки, за исключением тех случаев, когда её заставляли думать, что это не тот же самый хлеб".
Представьте себе! Он даже применил свою волю к муравью! Он пожелал, чтобы тот бросил свою добычу и пошёл назад... и он преуспел "после непродолжительной настойчивости". Постоянная практика делала Силу всё более эффективной. К декабрю 1912 года он уже мог отметить, что в отдельных случаях Сила часто реализовывала себя в мелочах: "Птица в полёте, муравей в своих поворотах чувствуют, как их поражает мысль, и либо подчиняются, либо временно испытывают её влияние в своём немедленном или последующем действии".
Четверо молодых людей, живших с ним, также были полем для его экспериментов. Точно так же, как врач подбирает правильную дозировку для пациента, Шри Ауробиндо делал это с этими молодыми людьми. Он посылал некоторую силу и смотрел, как юноши отреагируют. "Я также должен видеть, - объяснял он, - как они отреагируют, если я направлю силу по-другому". Будучи научным в своих методах, он изучал законы, управляющие силой, условия, при которых она будет работать и давать ощутимые результаты.
Саурин, двоюродный брат Мриналини Деви, жил в одной комнате с Мони в доме Сундара Четти. Однажды он страдал от острой диареи. Шри Ауробиндо вложил и свой ум, и сердце в свою волю к её "уменьшению". 9 февраля он отметил в своём дневнике: "исполнено, как только было задумано". На следующий день Шри Ауробиндо изъявил волю к "быстрому восстановлению здоровья и сил, повторено и исполнено". 11-го числа он снова применил свою волю для восстановления здоровья и сил Саурина и отметил её успех: "даже время совпало точно".
Само собой разумеется, что Шри Ауробиндо применял эти лечебные меры и к себе. Когда он попытался остановить тошноту во время еды, он добился "немедленного успеха". Он был столь же успешен в своей попытке очистить желудок от расстройств и тяжести. Действительно, даже поражает, насколько пристально он следил за функциями своего собственного тела и с какой скрупулёзностью. В конце концов, он действительно говорил, что "недостаточно раскрыть ум и витальное существо и оставить физическое существо в его неведении". Если мы просто посмотрим, например, на несколько первых записей в его дневнике за 1912 год, что мы там найдём?
"18.1.1912 - Пришедшая рога [болезнь или расстройство] медленно устраняется. Её главной характеристикой является тупая форма водянистой тошноты, лёгкая по своей сути, но с некоторой тамасичной силой подавления... Голод сохраняется".
"20.1.12 - Тупая тошнота упорно держалась всё утро, но не мешает аппетиту и не нарушает прану. Сегодня было съедено больше, чем обычно, и с полным рати [удовольствием] от еды.
"21.1.12 - Остатки водянистой тошноты - много воды поднимается во рту.
"24.1.12 - Негативные движения [тела] в основном относятся к порядку роги, боль в горле, возникшая после перерыва в несколько лет, и телесная вялость..."
Во время моих первых визитов в Ашрам, когда мне было одиннадцать или двенадцать лет, я с широко раскрытыми глазами слушал о "подвигах" Шри Ауробиндо, один из которых касался его чаепитий. Рассказчик говорил мне, что Шри Ауробиндо обычно был с головой погружён в свою работу. Его взгляд падал на часы на рабочем столе. Стрелки указывали на определённое время, и - вуаля! - Саурин появлялся ровно в указанное время с дымящейся чашкой чая!
Спустя годы Шри Ауробиндо сам рассказывал об этом так. "В прошлом я был большим любителем чая; я не мог сделать никакой работы без чашки чая. В то время заведование чаем находилось в руках моего шурина. Обычно он приносил его в любое время, когда просыпался. Однажды у меня было много работы, но я не мог за неё взяться без чая. Я начал думать: "Когда же он его принесёт, почему не идёт?" До сих пор я никогда никого ни о чём для себя не просил. Вдруг я обнаружил, что на стене передо мной написан определённый час, и ровно в этот час был принесён чай".
Мы знаем, что Шри Ауробиндо любил свой чай и свою сигару. Чампаклал рассказывал нам, что Шри Ауробиндо курил "Спенсер Флорес". Их можно было купить уже готовыми на рынке, и он мог курить, когда ему хотелось. Но чай? Кто-то должен был приготовить чашку горячего напитка. Обычно приготовление чая выпадало на долю Саурина. Но когда он болел? Что ж, тогда это должен был быть Мони! Но Мони любил поспать днём. Поэтому Шри Ауробиндо приходилось применять свою волю. 10 февраля 1911 года он пожелал, чтобы Мони проснулся - "Немедленный успех". Пока всё шло хорошо. Но, хотя Мони и проснулся, он не выказывал никакого желания вставать, не говоря уже о том, чтобы заваривать чай! Тогда Шри Ауробиндо послал ещё один волевой импульс, чтобы Мони "встал и подал чай. Успешно, после лёгкого сопротивления, длившегося от пяти до десяти минут". Вот как Шри Ауробиндо получил свой чай в тот день. Однако вполне вероятно, что подобное случалось часто. Потому что Саурин был довольно нерегулярен в своих привычках. Шри Ауробиндо приходилось довольно часто использовать свою волю, чтобы исправить ситуацию. 16 февраля он пожелал для Саурина "регулярности во второй половине дня, немедленно исполнено". Но не на следующий день; 17-го числа на исполнение потребовалось полчаса. Однако 18-го числа его воля была "исполнена при неблагоприятных обстоятельствах (они сели играть в карты в 4 часа) в течение четверти часа".
Одновременно он развивал множество других способностей. Например, 13 февраля он почувствовал, как в его собственном сознании возникло ощущение, исходящее "от Саурина, об идее приготовить чай. Сразу после этого я услышал, как он заговорил об этом, а через минуту он пришёл и приготовил его".
Кстати, только после травмы колена в ноябре 1938 года Шри Ауробиндо перестал пить чай. И снова спасибо Чампаклалу за эту крупицу информации.
Если вы спросите меня, почему я говорю о таких банальностях, как чай, я отвечу, что это неотъемлемая часть нашей жизни, а для Шри Ауробиндо ничто в жизни не было банальным: "Вся Жизнь - это Йога" - ничто из жизни и Материи не должно быть отвергнуто или вырезано. Всё имело значение, будь то микро- или макромир. Шри Ауробиндо действительно использовал самые банальные бытовые события как упражнения для оттачивания своих способностей. Разве он неоднократно не повторял, что целью "нашей Йоги" было "вернуться к жизни и трансформировать её"?
На самом деле, позже, когда Шри Ауробиндо обрёл полное мастерство над волевым использованием тонкой силы, он применял эту действенную волю в мировом масштабе, когда это было необходимо; к примеру, в двух мировых войнах, "чтобы обеспечить определённый результат в какой-либо точке мира". Не будем удивляться. Ибо, как Шри Ауробиндо объяснил Дилипу: "Точно так же, как существуют волны невидимых физических сил (космические волны и т. д.) или потоки электричества, существуют и волны ума, потоки мыслей, волны эмоций - например, гнева, печали и т. д., - которые исходят и воздействуют на других без их ведома о том, откуда они приходят или что они вообще приходят, они лишь чувствуют результат".
Что ж, среди множества способностей, которые он развивал, была сила познания. "Я видел по часам в гостиной, что было 2-40, - записал он 28 января 1911 года, - и точно знал время по своим часам как 2-43. Проверил, точно до минуты". Затем он начал прогонять собаку! "Немного позже, прогнав собаку из дома напротив, потеряв интеллектуальное представление о времени, я точно знал, что сейчас ровно 2-50. Проверил, точно до секунды". Познание работало и для других вещей, помимо угадывания времени. "Так как все комнаты были закрыты, я точно знал, что все спят. Это подтвердилось сразу же после того, как никто не пошевелился, когда слуга несколько раз стучал в дверь, прося впустить его".
На самом деле сиддхи, которые он пытался усовершенствовать, обычно требуют долгого и тяжёлого труда. Но в его случае, хотя, возможно, и не со скоростью метеора, всё происходило действительно очень быстро! Возьмём силу исцеления. То, что было начато в небольшом радиусе в 1911 году, уже расширилось в 1912-м. "Сила также немного сказывается на телах других", - записал он 19 ноября, но всё ещё чувствовал, что она "только в самом начале". Семь месяцев спустя, точнее 6 июля 1913 года, он отметил, что "терапевтическая сила возрастает". Он кратко привёл несколько случаев. Один из таких случаев был "признан врачом безнадёжным, но избавлен менее чем за два дня от худших симптомов (затруднённое дыхание прошло сразу, затруднённое мочеиспускание - за день)", и так далее. Однако он заметил, что "самые отчаянные случаи всё ещё оказывают более сильное сопротивление. Контроль воли над моими собственными телесными состояниями также возрос".
Но я должна рассказать вам ещё один эпизод. Мы знаем, что дети тянулись к поэту Бхарати. Как очаровательно он пел! Какими захватывающими были истории, которые он рассказывал! Сам Бхарати очень любил детей. Однажды в 1913 году, несмотря на собственную нищету, он взял под своё крыло местного мальчика, умственно неполноценного. Бхарати держал мальчика рядом с собой столько, сколько мог. Он следил за тем, чтобы мальчик ел, и даже во время сна держал его поблизости. Бхарати не упускал случая помолиться своей Богине. К огромному удивлению скептически настроенных друзей Бхарати и к безграничной радости родителей мальчика, внезапно, в один прекрасный день, мальчик исцелился. Все оставались в недоумении. Тайна была окончательно разгадана Шри Ауробиндо. В его записях от 6 июля 1913 года мы встречаем следующие строки. "Терапевтическая сила возрастает, например, истеричный пациент Бхарати, не исцелённый им, несмотря на сильные усилия, личный контакт и внушение, был исцелён после дистанционного и умеренного применения мной Воли за два дня". Сам Бхарати никогда не утверждал, что мальчик был исцелён им. Он послал свою сердечную благодарность Богине-Матери.
Я могла бы привести вам ещё примеры, но к настоящему моменту вы, должно быть, уже уловили суть.
Наконец, когда Шри Ауробиндо в совершенстве овладел этой силой исцеления, как это воспринималось? Давайте послушаем самый надёжный источник! Я имею в виду Мать, у которой был долгий опыт этого.
"Ты знаешь, - сказала она Сатпрему накануне своего девяностолетия, - ты знаешь, что после того, как я прожила год рядом со Шри Ауробиндо, когда я уехала [во Францию в 1915 году] во время войны, из-за войны все мои нервы заболели: они были в состоянии раздражённого напряжения (кажется, это называют невритом, когда все, абсолютно все нервы испытывают боль). Это особенно болезненно, и всё в организме дезорганизовано: кровообращение нарушено, пищеварение нарушено, всё нарушено (это было во Франции, на юге Франции). В нервах сохранилась память об этом, и я не знаю почему, однажды, когда здесь [в Пондичерри] было очень трудно, нервы вспомнили свою боль. Шри Ауробиндо был рядом, и я сказала ему об этом... У меня было абсолютное ощущение, как чья-то рука приблизилась и сняла всю боль вот так - за одну секунду всё прошло". Мучительная боль Матери была снята взмахом руки. Сатпрем вспоминает, как Мать говорила, что, когда Шри Ауробиндо исцелял кого-то, часто можно было увидеть, как появляется тонкая рука с потоком синей силы и как будто хватает кончиками пальцев вибрацию болезни или расстройства.
Почему же Мирра получила тот ужасный неврит во Франции, который длился неделями?
"Я заболела им во Франции, - объясняла Мать Сатпрему, - потому что, уезжая, я оставила здесь, в Индии, своё психическое существо, и вот каков был результат".
39
Программа
"Что с вами случилось?" - не смог удержаться от восклицания Пурани. Он был поражён, увидев Шри Ауробиндо настолько изменившимся, когда снова встретил его в 1921 году; ведь он видел его всего лишь в декабре 1918 года! Но какая перемена! "В 1918 году цвет его тела был как у обычного бенгальца - довольно смуглым, - хотя лицо было светлым, а взгляд пронзительным". Однако на этот раз, когда он поднимался по лестнице, как и в прошлый раз, в том же самом Гостевом доме, Пурани ждал огромный сюрприз. "Я обнаружил, что его щёки приобрели яблочно-розовый цвет, а всё тело светилось мягким кремово-белым светом. Перемена была настолько разительной и неожиданной, что я не мог не воскликнуть: "Что с вами случилось?""
Шри Ауробиндо улыбнулся и спросил в ответ: "А что случилось с вами?" Пурани к тому времени отрастил бороду.
Шри Ауробиндо потребовалось немало лет, а иногда и концентрированная работа, чтобы осуществить это физическое изменение. Это доказывало, что в конечном итоге психическое тело смогло изменить физическую оболочку по своему собственному образу. Среди многих элементов йогического совершенства, сиддхи, он также взялся за развитие физической красоты - саундарьи. Волевое изменение формы. В его дневнике Йоги под датой 10 декабря 1912 года мы находим: "Первые успехи в саундарье ограничиваются тремя..." Подробно описав первое, он отметил: "Это достижение - всего лишь деталь, но важный момент заключается в том, что сила воли изменять формации в теле теперь физически доказана вне всяких сомнений или споров". Второе достижение: "Восстановлены блеск, мягкость и гладкость волос". Третье: "Тенденция к неестественному спутыванию и обильному выпадению волос неуклонно уменьшается, хотя она ещё не сошла на нет, и волосы теперь чрезвычайно тонкие, с проседью и угрозой облысения над висками. Эти признаки старения не подают надежд на обращение вспять или исчезновение".
"Признаки старения", когда ему только исполнилось сорок! Ну, как бы то ни было, шесть месяцев спустя, 16 июня 1913 года, он был рад увидеть, что "рост бороды возобновился после очень долгого периода". Также его волосы начали виться, и лицо улучшилось.
Не только волосы, но и зубы, и цвет кожи были частью работы над красотой. "Улучшение оттенка на ноге (ниже колена, где она была чёрной и неуклюже блестящей)", - записал он 20 июня 1913 года и продолжил: "Белизна зубов (особенно нижнего ряда) с некоторыми остатками желтизны". Это представляет особый интерес, так как прошло уже четыре года с тех пор, как Шри Ауробиндо не использовал "никаких искусственных средств сохранения или очистки (щётка, порошок и т. д.)..." После некоторых взлётов и падений он избавился от жёлтого налёта, и как верхние, так и нижние зубы восстановили свою белизну.
Ещё более поразительными были изменения форм. Пальцев, например. "Сглаживание острых углов тех пальцев, которые раньше были квадратными". Подобная тенденция проявилась и на ступнях. Он, конечно, прекрасно осознавал медлительность процесса. "Сила Воли не может изменить линии тела, - заметил он 21 мая 1913 года, - за исключением медленного и утомительного процесса, и кость всё ещё сопротивляется изменению своего статуса; тем не менее фигура определённо изменилась, и в цвете, волосах, ступнях и т. д. есть небольшие, но действенные изменения. Некоторые признаки старения, например седые волосы, хотя больше заметно не увеличиваются, всё ещё сопротивляются изгнанию".
Так продолжалось годами. Пурани увидел результат.
Как бы впечатляюще это ни было, это был лишь один из аспектов его многочисленных достижений. Шри Ауробиндо учил нас, что переживания, описанные в индийской системе Йоги, можно повторять снова и снова, поколением за поколением йогинов. Хотя Шри Ауробиндо сокрушался по поводу медлительности процесса, всё же вся гамма Йоги - на которую уходят жизни за жизнями - должна была быть пройдена за короткий промежуток времени. Владыка Йоги заставлял своё Орудие нестись вперёд на предельной скорости.
Одной из общеизвестных способностей йогина является тройное видение времени: трикаладришти. Оно означает "прямое знание прошлого, интуитивное знание настоящего и пророческое знание будущего". Он взялся за работу по развитию этой способности; а также телепатии, передачи мыслей, познания и ряда подобных элементов.
Развитие и совершенствование чувств не были оставлены без внимания. Эта тонкая сила чувств, объяснял он, "является способностью воспринимать запахи, звуки, прикосновения, вкусы, свет, цвета и другие объекты чувств, которые либо вообще не воспринимаются обычными людьми, либо находятся за пределами диапазона ваших обычных чувств". У него всегда было острое обоняние, но теперь он мог чувствовать запах печёного хлеба, рыбы, лука, "духов и других ароматов, не входящих в физический диапазон или обычный опыт". Вкус развился довольно внезапно: "интенсивность и материальность совершенны, и диапазон не ограничен, так как он включает сладкое, горькое и острое, а также неописуемые вкусы". Осязание "всё ещё ограничивается привычными прикосновениями, дождём, ветром, насекомыми, теплом сукшма [тонкого] солнца, огнём и т. д..." Слух: "Это чувство, которое было самым острым и развилось раньше всего, теперь совершенствуется последним (за исключением рупы), и ясные звуки тюрьмы не повторяются". Помните, когда он слышал звуки сверчков, они были настолько шумными, что он думал, что снаружи много сверчков! Что касается рупы, или видения не просто образов, а реальных форм, "случаи которых бывали в тюрьме и после неё", то "здесь их не было".
Тем не менее, многие переживания в Алипорской тюрьме теперь возникали вновь "на новом базисе совершенства". Сладкий вкус нектара в горле вернулся. Поначалу разбавленный, но позже "намного более сильный, плотный, частый и непрерывный, примесь слизи реже". Укус муравья в тюрьме вызывал в теле чувство не боли, а экстаза, ананды. Теперь это пробуждало в его теле чувство интенсивного экстаза, "чистой рудрананды без дискомфорта". (Укусы комаров, осмелюсь сказать, были менее управляемыми!) И всё же, когда его правое колено оказалось сломано (24 ноября 1938 года), это произошло так внезапно, так быстро, что он не смог сразу же преобразовать сильную боль в ананду. Позже, когда интенсивность спала, и боль перешла в устойчивое ощущение, Шри Ауробиндо смог превратить её в ананду. Десятилетия практики не подготовили его к такому опыту. Шри Ауробиндо так и сказал: "Возможно, это было сделано для того, чтобы дать мне знание интенсивной боли".
Но в 1910-х годах Шри Ауробиндо всё ещё тренировал своё тело чувствовать несколько видов ананды. Одним из которых была электрическая или вайдьюта. "Она приходит как блаженный удар электрического тока или разряд в мозгу или других частях нервной системы и бывает двух видов: позитивная, или огненная, и негативная, или холодная, саурья или чандра, передаваемая через солнце или передаваемая через луну". Его ощущения воспринимали их как чувство внутреннего тепла или как ревматизм, "превратившийся в форму физического удовольствия..." Он задумчиво добавил: "Вероятно, именно эти две формы сукшма вайдьют лежат в основе феноменов тепла и холода - по крайней мере, такая теория была предложена мне в Алипорской тюрьме". Практика ведёт к совершенству. Поэтому позже он мог уверенно сказать: "Я очень хорошо знаю, что такое экстаз и Ананда, от брахмананда до шарирананда, и могу испытывать их в любое время".
Одним из опытов, приобретённых в тюрьме, который Шри Ауробиндо усердно практиковал, была левитация - уттхапана. Заметьте, это было совсем не похоже на левитацию, с которой мы знакомы, когда всё тело остаётся висеть в воздухе, не обращая внимания на закон всемирного тяготения. Какое восхитительное чувство покоя и лёгкости это даёт! Даже если это происходит в наших снах. Но Шри Ауробиндо намеревался покорить все законы физической природы. Поэтому он пошёл своим собственным путём. Иногда он держал руку или ногу подвешенной в воздухе более двух часов. "Уттхапана, несмотря на сопротивление, в левой руке, ногах и шее", - отметил он 20 июня 1913 года. Затем была уттхапана других частей тела - спины, поясницы и т. д. Всё это он делал стоя, сидя или лёжа на спине.
Но в основном он всё ходил и ходил. Часами напролёт. "Вчера почти 12 часов я провёл в ходьбе или в вертикальном положении", - записал он 2 января 1913 года. Результатом стала "старая боль в подошвах ног..." и некоторая скованность в бёдрах, но и то и другое сразу же прошло, убедив его в "материальной ложности".
Он также стремился к победе над истощением. В процессе он овладел четырьмя физическими атрибутами. Махима и гарима, которые дают телу сверхнормальную силу и "могут даже перерасти в способность увеличивать размер и вес тела". Лагхима делает вас настолько лёгким, что вы можете ходить по воздуху. Анима придаёт телу тонкость, делает вас крошечным, как атом, так что вы можете раствориться в воздухе.
Наш строгий учёный Духа всё тщательно записывал, как это делает экспериментатор в своей лаборатории, чтобы установить контроль. Сколько часов он ходил, с какими интервалами, каковы были результаты; сколько часов он спал, какой это был сон, какие сны он видел. И множество других вещей в придачу. Главная забота истинного учёного - физические явления; он наблюдает их, изучает условия, ставит эксперименты, а затем выводит законы. Именно это и делал наш Учёный Духа; подвергал всё проверке суровым физическим опытом.
В своём Дневнике Йоги под датой 1 июля 1912 года Шри Ауробиндо писал: "В августе 1912 года завершится седьмой год моей практики Йоги. Потребовалось так много времени, чтобы завершить длинную летопись блужданий, спотыканий, поисков ощупью, экспериментов - чтобы Природа, начав во тьме, нащупала свой путь к свету - теперь уже уверенному, но ещё не полному сиянию - чтобы Владыка Йоги успокоил беспокойную индивидуальную волю и самонадеянный индивидуальный интеллект, дабы Истина могла освободиться от человеческих вероятностей и исканий, а Сила поднялась из человеческих слабостей и ограничений. Ночь тридцатого числа ознаменовалась посланием из сахасрадалы [тысячелепесткового лотоса над головой], старого типа, шрути [слышание], но свободным от прежней путаницы, которая обычно возникала вокруг Высших Повелений. Это ясно говорил Пурушоттама, а Шакти принимала повеление".
Далее следует его наблюдение. "В этой йоге, по крайней мере, ничто не было резким, за исключением начала - к завершениям всегда приводят долгая подготовка и развитие, постоянные приливы и отливы, непрестанная борьба, падения и взлёты - прогресс от несовершенства через несовершенства к несовершенным и ненадёжным совершенствам, и только в самом конце - абсолютная окончательность и безопасность".
Теперь в нём была уверенность.
Именно в конце ноября 1912 года Шри Ауробиндо написал: "С сегодняшнего дня начинается регулярная запись садханы, потому что теперь восприятия достаточно ясны, чтобы сделать её действительно ценной, а не просто записью ошибок и преувеличений". Потому что "теория Йоги доказана. Способность человека к совершенствованию, трикаладришти, Сила, игра Божественной Силы в индивиде, существование других миров и экстраментальных влияний, даже возможность физических сиддхи - всё это установленные факты - виджняна [супраментальное знание], ведическая психология, семь потоков, всё установлено. Чего не хватает, так это совершенного применения, свободного от путаницы анритам [лжи], возникающей в результате игры ума".
Я помню, как Шри Ауробиндо высказывал пожелание: "Люди продвигаются вперёд в физической науке и пытаются исследовать каждую возможную тайну Природы; если бы они с такой же настойчивостью проникли во внутреннее существо и задействовали силы из необычных сфер Природы, тогда не было бы предела возможностям"
О, как удивительно, что эти два мира, оба доступные нашему взору, всё же остаются скрытыми друг от друга.
Теперь он был готов к следующему шагу.
"Теперь сиддхи достигли стадии, когда необходимо предпринять испытание их позитивной, обращённой к миру стороны".
40
Путешественник
Разумеется, Шри Ауробиндо никогда ничего не делал наугад. У него была чётко намеченная программа, которой он следовал.
Когда Сарала Деви Чоудхурани, племянница Тагора и соратница Шри Ауробиндо по революционным временам, приехала встретиться с ним в конце 1920 года, Шри Ауробиндо намекнул об этом. "Что касается меня, то у меня есть личная программа", - сказал он ей.
В 1923 году он был более откровенен. Это был день его 51-летия, и около дюжины собравшихся учеников хотели узнать фактическое состояние его садханы. В середине беседы Шри Ауробиндо обронил, что он следует "определённой программе, которая была предначертана для меня, когда я прибыл в Пондичерри".
Кто ещё, кроме Божественного Путеводителя, мог бы сделать это? Именно об этом говорил Шри Ауробиндо, когда прямо утверждал, что за пределами реализации Я есть ещё очень много чего. "Божественный Путеводитель внутри призывал меня двигаться дальше, добавляя опыт за опытом, поднимаясь всё выше и выше, не останавливаясь ни на чём как на конечном, пока я не достиг Сверхразума. Там я нашёл Истину неделимой, и там всё занимает своё надлежащее место".
Когда на самом деле у Шри Ауробиндо возникла идея Сверхразума? Ведь поначалу он "не знал о планах". Именно Вивекананда "показал мне Интуитивный План" во время его медитации в Алипорской тюрьме. "Затем, впоследствии, я начал видеть ещё более высокие планы". Шри Ауробиндо говорил: "Я сам пришёл к идее супраментала после десяти лет садханы. Супраментал приходит не в начале, а в конце садханы".
Нолини, со своей стороны, рассказывал нам, что именно когда они жили в доме Сундара Четти, Шри Ауробиндо начал расширять их знания, переходя от чисто обучающих упражнений, которые он до тех пор проводил с ними. "Его первое "наставление" касалось семи Миров, - рассказывал Нолини. - Сат, Чит и Ананда вверху; ум, жизнь и тело внизу; и Сверхразум, связывающий их". План Сверхразума находится между верхней полусферой - Сат, Чит и Ананда - и нижней полусферой - жизнью, умом и телом.
Нолини уточнил, что "позже это было подробно изложено в "Божественном плане"". Там же можно найти описание трёх слоёв Сверхразума и его солнца. Самый высокий слой Шри Ауробиндо назвал Повелительным Сверхразумом [Imperative Supermind]. "Повелительным" - потому что ничто не могло противостоять ему: "Это знание, исполняющее само себя благодаря своей собственной присущей ему силе".
В 1923 году Шри Ауробиндо удовлетворил любопытство собравшихся учеников, спросивших о работе, которой он тогда занимался. "В настоящее время, - ответил он, - я занят низведением супраментала в физическое сознание, вплоть до субматериального".
Что он при этом чувствовал? "Чувствуешь себя так, словно "копаешь землю", как говорят Веды. Это в буквальном смысле копание от Сверхразума вверху к Сверхразуму внизу... Именно это рождение за рождением на каждом плане делает этот процесс сложным".
Почему Шри Ауробиндо хотел низвести супраментал в нашу земную природу? Потому что этот материальный мир, объяснял он, веками был оплотом тьмы, самой грозной цитаделью лжи, где до сих пор безраздельно царила инерция. В 1924 году он сказал Дилипу: "Достаточно сказать, что я хочу призвать сюда, на землю, свет высшего мира, проявить новую силу, которая продолжит существовать как новое влияние в физическом мире и станет прямым проявлением Божественного во всём нашем существе и повседневной жизни".
Даже для того, чтобы достичь этих планов Сверхразума, Шри Ауробиндо должен был прежде всего пройти через лабиринт континентов, лежавших между ними. Как и любой разумный человек, Шри Ауробиндо не верил, что человек ограничен только физическим телом. На самом деле существует множество планов и частей, составляющих человеческое существо. Эти планы были довольно хорошо известны путешественникам по внутренним мирам. В Индии, по крайней мере, никогда не было недостатка в искателях приключений Духа. Подобно разведчикам, они исследовали неизведанные территории в поисках приключений сознания, и возвращались с вестями о том, что там находится. Но со временем многое было забыто; сорняки разрослись, стирая тропы; в Индии было почти утрачено даже древнее знание Упанишад. Что уж говорить о Ведах. Кроме того, осмелюсь сказать, никто до Шри Ауробиндо не потрудился задокументировать эти миры настолько систематически и подробно. Вам достаточно прочесть его "Савитри", чтобы убедиться в правдивости моего заявления.
Ещё один важный момент, который следует отметить, заключается в том, что "древние йогины, когда они поднимались выше духовного ума, переходили в самадхи, что означает, что они не предпринимали попыток сохранять сознание на этих высших планах..." Но Шри Ауробиндо всегда держал глаза широко открытыми. Он составил для нас карту географии планов, которые он пересекал. Сначала, поднимаясь вверх, он находил хорошо натоптанные тропы. Затем, по мере того как исследователь пересекал территории вдоль и поперёк, он находил перекрёстки и пути, проложенные предыдущими путешественниками. Некоторые были менее хожеными, а некоторые заросли сорняками, затерявшись среди тернистых кустов. Он даже отваживался заходить в неизведанную глушь и встречать её устрашающих обитателей.
"Гончие тьмы рычали, разинув пасти,
И тролли, гномы и гоблины хмурились и глазели"
[The hounds of darkness growled with jaws agape,
And trolls and gnomes and goblins scowled and stared]
К своему удивлению, он обнаружил, что "во всей серии планов или ступеней сознания нигде нет никакого реального разрыва, всегда есть связующие градации, и можно подниматься шаг за шагом". Эта градация планов - миров самих по себе - представляет собой великое, связное, сложное движение. Это было одно из важных открытий, сделанных им, когда Божественный Путеводитель внутри подгонял его вперёд.
"Взаимопроникновение планов, - писал Шри Ауробиндо 14 января 1934 года, - является для меня важнейшей и фундаментальной частью духовного опыта, без которой Йога в том виде, в каком я её практикую, и её цели не могли бы существовать. Ибо эта цель состоит в том, чтобы проявить, достичь или воплотить более высокое сознание на земле, а не уйти с земли в высший мир или в некий верховный Абсолют... Но фундаментальное положение по этому поводу было совершенно определённо провозглашено в Упанишадах, которые доходили до утверждения, что Земля есть основание и все миры находятся на земле, а воображать чёткую или непримиримую разницу между ними - это неведение; именно здесь, а не где-либо ещё, не уходом в какой-то другой мир, должна произойти божественная реализация". Затем он добавил: "Это утверждение использовалось для обоснования чисто индивидуальной реализации, но оно с таким же успехом может служить основой для более широкого стремления".
Его стремление было невероятно "более широким". Почему я так говорю? Потому что Шри Ауробиндо прекрасно видел, что хотя Приносящие Свет, Приносящие Знание, Приносящие Сострадание - так много Приносящих приходили один за другим из века в век - всё же неведение, страдание и жестокость крепко удерживали материальный мир в своих цепких руках. В физической жизни мало что изменилось. Человеческая масса продолжает предпочитать тьму свету, неведение знанию, ложь истине. Жизнь и материя постоянно становились добычей мерзких небожественных сил, как это было всегда. Почему? Что произошло? "Именно витальное смешение, - объяснял Шри Ауробиндо, - смешение жизненных сил входит и извращает всё духовное движение". И оставляет нашу жизнь и тело невежественными, несовершенными, бессильными, как и прежде.
Вот почему Шри Ауробиндо решил заменить господство развращающей Лжи истинным творением. Вот где вступил в силу Сверхразум. Эта Новая Сила не допускает никакого смешения. Она не идёт ни на какие компромиссы с низшими силами, с силами Лжи. "Под Сознанием-Истиной, - уточнял он, - я имею в виду динамичное божественное Сознание. Эта Сила должна управлять даже мельчайшими деталями жизни и деятельности человека. Вопрос в том, чтобы низвести её, установить на земле и сохранить чистой. Ибо существует гравитационное притяжение вниз. Поэтому духовная сила должна быть такой, чтобы она могла не только сопротивляться этому притяжению, но и преодолевать его". Он говорил это 18 января 1939 года. И он бросил вызов: "Вот решение, которое я предлагаю. Это духовное решение, направленное на изменение всей основы человеческой природы. Но, - предостерёг он, - это вопрос не одного момента и не нескольких лет. Не может быть никакого реального решения, пока вы не установите духовность в качестве всей основы жизни".
На самом деле "духовное решение", предложенное Шри Ауробиндо, представляло собой быстрый эволюционный процесс, сжатый в несколько лет. Природа в процессе эволюции тратит миллионы и миллионы лет на то, чтобы произвести небольшое изменение в материи. Что касается человечества, оно "само движется вперёд. Единственная трудность заключается в том, что у него есть тенденция снова и снова возвращаться к исходной точке!" - иронически заметил однажды Шри Ауробиндо.
То, что наш план является планом эволюции, открыто признавалось этим сторонником эволюции. "В своём объяснении вселенной я выдвинул этот главный факт духовной эволюции как смысл нашего существования здесь". Разумеется, под "эволюцией" Шри Ауробиндо имел в виду эволюцию Сознания и эволюцию Духа в вещах и "лишь во внешнем аспекте - эволюцию видов". Шри Ауробиндо искренне недоумевал, с какой стати Сознанию, возникшему из Материи для формирования жизни и придания формы животным и людям, останавливаться на человеке и не пытаться превзойти человека - это вполне логическое продолжение.
Далее, почему Шри Ауробиндо говорил, что это ощущалось как "копание земли", если древние йогины действительно подготовили почву? Дело в том, что их целью в целом было достичь Сверхразума и уйти через врата Солнца. Верно, что многие йогины после достижения "Я" сжалились над страдающим человечеством и вернулись, чтобы исцелить раны человечества; только их действие было ограниченным. Верно и то, что никто на самом деле не пытался изменить саму основу жизни. Шри Ауробиндо, напротив, хотел низвести все достижения на план обычного сознания. "Полного изменения вплоть до физического искали лишь немногие, да и то скорее как индивидуальные "сиддхи", нежели как проявление новой Природы в земном сознании". Вот причина, по которой он заметил, что "прошлые усилия не подготовили этого. Не то чтобы в прошлом не предпринимались усилия, но на физическом уровне не было достигнуто ничего устойчивого; ничего фундаментального не было установлено. Если бы это было установлено, оно бы присутствовало здесь, каким бы частичным ни было достижение". Ибо все достижения оставляют после себя некоторое наследие, следы, чтобы потомки могли им следовать. В частности, духовная реализация, единожды полностью достигнутая, никогда не могла быть стёрта полностью. Шри Ауробиндо сказал: "Я вижу, что супраментальное физическое тело не было низведено; иначе оно бы уже присутствовало здесь".
Исследуя самую нижнюю ступень нижней полусферы и спускаясь к субматериальному, подсознательному, бессознательному, он практически не нашёл никаких следов попыток изменить хоть что-нибудь. "До настоящего времени никто не позаботился о том, чтобы низвести и применить эту Силу [Сверхразум] на физическом плане, - говорил Шри Ауробиндо собравшейся группе учеников в июле 1926 года. - Кое-что было сделано в уме, а также в витальном существе, но не в физическом".
Он объяснял: "Во-первых, йогинов не заботили вопросы физического плана. Во-вторых, у них были другие, более прямые средства работы с ними".
Но Шри Ауробиндо хотел трансформации жизни, "полной трансформации. Моя цель - не отрекаться от жизни, а трансмутировать её с помощью алхимии света Духа".
Проще сказать, чем сделать! Сделать Материю отзывчивой к воздействию Света было далеко не просто.
Работая уровень за уровнем, он сталкивался всё с более и более свирепым сопротивлением. Ему приходилось вести войну на истощение, "упорную борьбу", как он выразился: "Все враждебные силы в духовном мире находятся в постоянном противостоянии и осаждают наши достижения, - уточнял он в письме от 26 июня 1916 года. - Полагаю, именно поэтому религии и философии имели столь сильную склонность к осуждению Жизни и Материи и стремились к бегству вместо победы".
Тот, кто так страстно любил мать-Землю, отказался покинуть её: "Наша мать-Земля не должна чувствовать себя навеки проклятой". Земля в отчаянной нужде взывала к Душе, ставшей единым целым со вселенной. Наш Герой Духа предпочёл оказаться в самом центре этой борьбы.
Разумеется, тот, кто первым прокладывает путь через непроходимые джунгли - первопроходец - сталкивается с огромными трудностями, чтобы расчистить дорогу и облегчить путь своим последователям, оставив после себя следы.
Позвольте мне заимствовать несколько строк из "Савитри" Шри Ауробиндо (Книга I, Песнь IV), которые так прекрасно выражают то, о чём я подробно пыталась рассказать:
"Искатель сокровенных смыслов в формах жизни,
Широкой неизведанной воли великой Матери
И грубой загадки её земных путей,
Он - исследователь и мореплаватель
В тайном внутреннем океане без границ,
Он - искатель приключений и космолог
Сумрачной географии волшебной земли".
[A seeker of hidden meanings in life's forms,
Of the great Mother's wide uncharted will
And the rude enigma of her terrestrial ways
He is the explorer and the mariner
On a secret inner ocean without bourne ;
He is the adventurer and cosmologist
Of a magic earth's obscure geography.]
41
Кундалини
Космолог был также и космографом.
Шри Ауробиндо не только говорил, что между планами нет разрывов, но и объяснял, что каждый план находится "в связи с различными мирами, принадлежащими ему".
Он дал наглядное описание того, как организовано существо: "В организации существа и его частей одновременно действуют две системы: одна - концентрическая, серия колец или оболочек с психическим существом в центре; другая - вертикальная, восхождение и нисхождение, подобное лестничному маршу, серия наложенных друг на друга планов со Сверхразумом и глобальным разумом в качестве решающего узла перехода за пределы человеческого к Божественному".
Эти небесные миры находятся над телом. Под телом находятся подсознательные миры. Патала, место без света сознания, универсальна, а потому безгранична и бесконечна. Это "тёмное бесконечное бессознательное, из которого возникла эта материальная вселенная - со всех сторон она обнесена тьмой и, кажется, не имеет дна". В Ведах её символизирует пещера Пани, пояснял Шри Ауробиндо.
Вы ведь помните, как Мать могла переходить из оболочки в оболочку, пока не достигала порога Бесформенного? Она научилась этому у Теонов в Алжире.
Оболочка, прилегающая к телу, называется тонкофизической оболочкой. Её ли теософы называют "аурой"? Это своего рода сознание, окружающее тело, но индивидуальное, через которое мы находимся в контакте с космическими силами и другими существами. Несмотря на близость к физическому и некоторое сходство с ним, между ними существуют заметные различия. "Например, - пояснял Шри Ауробиндо, - тонкое физическое обладает свободой, пластичностью, интенсивностью, силой, цветом, широкой и многообразной игрой (там есть тысячи вещей, которых нет здесь), для которых у нас на земле пока нет возможностей". Но у земли есть другие качества.
Хотя знания, содержащиеся в Ведах и Упанишадах, со временем угасли - главным образом потому, что мы почти забыли использовавшийся язык и истинное значение слов - позже другие системы индийской йоги продолжили свои внутренние изыскания. В частности, Тантра детально исследовала тонкое тело. Она также определила миры, из которых мы получаем наши эмоции, чувства и ощущения: наши высшие и низшие нравственные качества (вритти) - мужество, бескорыстие, великодушие, надежда, устремление и так далее, или же гнев, жестокость, высокомерие, ревность, страх, жадность и т. д. - приходят к нам с разных планов. Упор в Тантре делается на Шакти. Её Кундалини-йога имеет дело со скрытой силой, спящей в чакрах, и процессами её пробуждения. Разумеется, когда мы говорим о чакрах, это относится только к йоге.
Кундалини, или Змеиный Огонь, - это Шакти, лежащая свернувшись в три с половиной оборота вокруг Лингама Муладхары. В этом состоянии она находится в покое или спит. Муладхара у основания позвоночника - это физический центр. В нашем тонком теле есть центры сознания, которые обычно пребывают в бездействии. С помощью определённых йогических процессов, сформулированных в Тантре, спящая Кундалини может быть пробуждена. Затем она поднимается и несёт сознание вверх, открывая и очищая все чакры вплоть до Брахмарандхры. Там она встречается с Брахманом. Затем она опускается. Её движение вверх от центра к центру является спиральным или змеевидным.
"Знаешь ли ты, - спросила Мать у Сатпрема (4 февраля 1961 г.), - что змея - это эволюционная сила? Это создание Шивы. Он всегда помещает змей на голову и вокруг шеи, потому что это сила эволюции, трансформации".
Чакры - это центры внутреннего сознания, расположенные в середине тонкого тела и связанные со спинным мозгом. В обычной жизни чакры завязаны в узлы, и именно пробуждённая Кундалини развязывает каждый из них, поднимаясь от центра к центру. Кундалини восходит по позвоночному столбу. Чакра также называется лотосом (падма). "Но поскольку тонкое тело проникает в грубое тело и переплетается с ним, существует определённое соответствие между этими чакрами и определёнными центрами в самом физическом теле". Как мы уже говорили, обычно они пребывают в покое, но когда чакры активны, у нас возникает ощущение, что это происходит в нашем собственном теле. Я помню, как однажды во время медитации почувствовала, будто моя голова стучит о потолок метрах в пяти над моей головой! Лишь позже я узнала, что это была Кундалини. Другие ощущают действие Силы по-разному.
В Тантре каждый лотос или чакра изображается определённым цветом. Количество лепестков у каждого из них фиксировано. На каждом лепестке начертана буква санскритского алфавита, причём также определённого цвета. Описание лотоса включает его биджу, или коренную мантру, восседающую на животном; а также правящее божество чакры, чаще всего восседающее на своём ездовом животном. У каждого лотоса есть своя Шакти. Чакры - это своего рода двери, открывающие связь с миром определённого типа.
"Думаю, тантрики признают семь чакр, - сказала Мать Сатпрему (11 октября 1960 г.). - Теон, однако, говорил, что знает больше, в частности две ниже тела и три выше. Таков и мой опыт; я знаю двенадцать".
Семь чакр, о которых упомянула Мать, - это основные чакры. В йоге Шри Ауробиндо каждая имеет определённое психологическое назначение и общую функцию, не обязательно воспроизводя детали, изложенные в тантрических книгах. В описании лотосов есть некоторые незначительные различия, но они настолько малы, что не имеют особого значения. Здесь я опиралась на тексты Шри Ауробиндо.
Начиная снизу, по мере движения вверх:
МУЛАДХАРА: расположена в основании позвоночника. Лотос красный, с четырьмя лепестками. Это центр Земли в теле. "Этот центр управляет физическим сознанием и подсознательным". Это главная и неподвижная опора всех телесных операций, "материальных частей природы".
СВАДХИСТХАНА: расположена ниже пупка. Лотос тёмно-пурпурно-красный, с шестью лепестками. Элемент этого центра нижней части живота - Вода, центр воды в теле. Этот центр управляет "малыми витальными движениями, мелкими проявлениями жадности, похоти, желаний, мелкими движениями чувств", короче, миром низшего витала.
МАНИПУРА (или НАБХИПАДМА): пупочный лотос, фиолетовый, с десятью лепестками. Его элемент - Огонь. Он управляет тем, что Шри Ауробиндо называет более широким виталом, иными словами, "более широкими жизненными силами, страстями и более крупными движениями желаний".
АНАХАТА (или ХРИДПАДМА): расположена в сердце. Лотос золотисто-розовый, с двенадцатью лепестками. Элемент здесь - Воздух. Это обитель двух сил, "управляющих высшим эмоциональным существом с психическим глубоко позади него". В другом месте он уточнял: "Сердце, о котором говорится в Упанишадах, соответствует физическому сердечному центру: это хридпадма Тантры. Считается, что как тонкий центр, чакра, она имеет свою вершину на позвоночнике и расширяется спереди".
С точки зрения йоги, желудок, сердце и кишечник вмещают витальные движения: "Именно там гнев, страх, любовь, ненависть и все прочие психологические привилегии животного бурлят и расстраивают физическое и моральное пищеварение".
ВИШУДДХА: горловой центр. Лотос серый, с шестнадцатью лепестками. Его элемент - Эфир. Этот центр речи управляет "выражением и всей экстернализацией движений ума и ментальных сил".
АДЖНА-ЧАКРА: расположена на лбу между бровями, чуть выше их. Лотос белый, с двумя лепестками. Она "управляет динамическим умом, волей, видением, ментальным формированием". Одним словом, всеми ментальными способностями. Когда открывается третий глаз, это происходит здесь; тогда мы получаем оккультное видение.
Все эти шесть лотосов обращены вверх. Поэтому Мать была весьма удивлена в один из дней. Это было в августе 1966 года. После беседы, совершив пранам, Сатпрем вышел из комнаты. Выходная дверь находилась справа от Матери, сидевшей в кресле, и немного позади. Её глаза провожали Сатпрема, пока он не вышел. Долгое время она оставалась задумчивой. Наконец Мать сказала мне: "Странно, очень странно. Я никогда не видела бутон лотоса, обращённый вниз". Увидев моё непонимание, Мать пояснила: "Сердечный лотос всегда обращён вверх, это устремление. Но у него он обращён вниз, к земле".
Седьмая чакра находится над головой, в кажущейся пустоте. Это тысячелепестковый лотос; это обитель Бхагавати, Матери всех трёх миров. САХАСРАРА: Этот полностью распустившийся лотос - "синий с золотым светом вокруг". Этот центр, говорил Шри Ауробиндо, управляет "высшим мыслящим умом и озарённым умом" и открывается "вверх к интуиции и глобальному разуму". Он уточнял, что некоторые отождествляют его "с мозгом, но это ошибка: мозг - лишь канал связи, расположенный между тысячелепестковым и лобным центрами".
Таковы семь основных чакр. Тантра, однако, признаёт и несколько других подчакр. Таких как ЛАЛАНА у основания языка, чуть выше Вишуддхи; или СОМА-чакра, расположенная выше. Но более важны и лучше известны семь чакр, расположенных ниже Муладхары. Это, в нисходящем порядке: АТАЛА, ВИТАЛА, СУТАЛА, ТАЛАТАЛА, РАСАТАЛА, МАХАТАЛА и ПАТАЛА. Это различные области подземного мира, ведущие в ад.
С моей стороны было бы упущением не сказать о НАДИ, нервах. "Физические нервы, - цитируя Шри Ауробиндо, - являются частью материального тела, но они простираются и в тонкое тело, и между ними существует связь".
У нас, конечно же, тысячи нервов (Тантра говорит о 72 000). Но в Кундалини-йоге решающую роль играют три. СУШУМНА, огненно-красная, находится внутри позвоночного столба. По обе стороны позвоночника расположены женская ИДА, бледная, подобная луне, и мужская ПИНГАЛА, красная, подобная Солнцу. Они чередуются справа налево и слева направо, огибая чакры. Достигая Аджна-чакры, они направляются к ноздрям. Внутри Сушумны находится более тонкий нерв Ваджрини, а внутри него - самый тонкий, ЧИТРИНИ. Путешествуя от лотоса к лотосу, пробуждённая Кундалини проходит по каналу Читрини. Любопытно отметить, что и Ида, и Пингала обозначают Время, тогда как Сушумна поглощает время.
Таково восхождение Кундалини Шакти. Шри Ауробиндо подытоживает всё это в нескольких строках: "Существует сила, которая сопровождает рост нового сознания и одновременно растёт вместе с ним и помогает ему проявиться и усовершенствоваться. Эта сила - Йога-Шакти. Здесь она свёрнута и спит во всех центрах нашего внутреннего существа (чакрах) и в основании представляет собой то, что в Тантрах называется Кундалини Шакти. Но она также пребывает и над нами, над нашей головой, как Божественная Сила - там она не свёрнута, не вовлечена, не спит, но бодрствует, знающая, могущественная, простёртая и широкая; она ждёт там своего проявления, и этой силе мы должны открыться - силе Матери".
В Тантре упор делается на восхождение Кундалини. В йоге Шри Ауробиндо решающую роль играет нисхождение. Он охарактеризовал его как "Семь Солнц Сверхразума". "Солнце в йоге - это символ Сверхразума, а Сверхразум - это первая сила Всевышнего, с которой человек сталкивается за чертой, где прекращается опыт духовно трансформированного ума..."
Заметим, что для Супраментала нет отдельного центра, поскольку он не организован в теле.
Семь Солнц Сверхразума:
1. Солнце Супраментальной Истины - Сила Знания, дающая начало супраментальному творению.
Нисхождение в Сахасрадалу (полностью распустившийся тысячелепестковый лотос над головой).
2. Солнце Супраментального Света и Силы Воли, передающее Силу Знания как динамическое видение и повеление созидать, основывать и организовывать супраментальное творение.
Нисхождение в Аджна-чакру, центр между глазами.
3. Солнце Супраментального Слова, воплощающее Силу Знания, наделённое властью выражать и устраивать супраментальное творение.
Нисхождение в Горловой центр.
4. Солнце Супраментальной Любви, Красоты и Блаженства, высвобождающее Душу Силы Знания для оживотворения и гармонизации супраментального творения.
Нисхождение в Сердечный лотос.
5. Солнце Супраментальной Силы, динамизированной как сила и источник жизни для поддержания супраментального творения.
Нисхождение в Пупочный центр.
6. Солнце Жизненных Сияний (Лучей Силы), распределяющее динамис и изливающее его в конкретные формирования.
Нисхождение в Предпоследний центр (Свадхистхану, ниже пупка).
7. Солнце Супраментальной Энергии Вещества и Энергии Формы, наделённое силой воплощать супраментальную жизнь и стабилизировать творение.
Нисхождение в Муладхару.
Мой отец был посвящён в традиционную йогу ещё до моего рождения. Помимо того, что он слышал тонкие звуки - колокольчиков, раковин и т. д. - и видел свет и формы, он познакомился с Кундалини. Он имел частое переживание, как его позвоночник наполнялся светом по мере её восхождения, и белый свет поднимался далеко за пределы его головы и замирал в небе.
Что касается меня, я никогда не практиковала ни одну из систем традиционной йоги, не говоря уже о Тантре. Я лишь следовала за Шри Ауробиндо и Матерью. И что же произошло?
"В нашей йоге, - говорил Шри Ауробиндо, - нет преднамеренного открытия чакр, они открываются сами собой под действием нисхождения Силы. В тантрической дисциплине они открываются снизу вверх, начиная с Муладхары; в нашей йоге они открываются сверху вниз. Но восхождение силы из Муладхары всё же происходит".
К радости читателей, позвольте мне процитировать несколько строк из "Савитри" Шри Ауробиндо, описывающих восхождение и нисхождение Кундалини:
Из бездушной и неразумной ночи Несознания
Поднялся пламенный Змей, освобождённый ото сна.
Он взвился, вздымая кольца, встал прямо,
И, могуче и бурно восходя по своему пути,
Он коснулся её центров своим пламенным зевом,
Словно огненный поцелуй прервал их сон -
Они расцвели и засмеялись, преисполненные света и блаженства.
Затем на макушке он соединился с пространством Вечного.
От лотоса головы до лотоса основания Материи,
В каждой божественной цитадели и узле Природы
Он удерживал вместе мистический поток, соединяющий
Незримые вершины с невидимыми глубинами -
Цепь фортов, что образуют хрупкую защиту,
Охраняющую нас от огромного мира,
Наши линии самовыражения в его Просторе.
Там восседал образ изначальной Силы,
Облечённый в форму и облик могучей Матери.
Укреплённая, носительница оружия и символа,
Чьему оккультному могуществу не может подражать ни одна магия,
Многоликая, но единая, восседала она - хранящая сила,
Её поднятая рука простёрлась в спасительном жесте,
И священный зверь ниц лежал у её ног,
Как символ некой изначальной космической мощи,
Безмолвная, пламенноокая масса живой силы.
В стране лотоса головы,
Которую мыслящий ум сделал своим деятельным пространством,
В замке лотоса меж бровей,
Откуда он посылает стрелы своего видения и воли,
В канале лотоса горла,
Где должна рождаться речь и где выражающий ум
И импульс сердца устремляются к слову и делу, -
Возникло радостное воодушевление и новая работа началась.
В царстве сердечного лотоса
Любовь, поющая свой чистый брачный гимн,
Сделала жизнь и тело зеркалами священной радости,
И все эмоции отдали себя Богу.
В широком имперском пределе пупочного лотоса
Его гордые амбиции и властные страсти
Были укрощены, став инструментами великой спокойной власти,
Чтобы творить дело Бога на земной почве.
В ограниченных ничтожных частях нижнего центра
Его детская игра ежедневных карликовых желаний
Превратилась в сладкую и буйную забаву,
В резвость малых богов с жизнью во Времени.
В глубоком месте, где прежде спал Змей,
Возникла власть над гигантскими силами Материи
Ради великой пользы в малом пространстве жизни;
Была создана твёрдая почва для нисходящей мощи Небес.
42
Закладывая фундамент
Исключительным открытием Шри Ауробиндо было то, что Сверхразум находится повсюду, даже в атомах, точно так же, как там присутствуют разум и жизнь. Единственная сложность заключалась в том, что Сверхразум ещё не был частью проявления - в том смысле, что он не являлся организатором жизни и ума. Будучи действенной силой, Супраментал может проложить себе путь, если однажды его активировать в материи. Но каким же трудным делом это оказалось! Потому что его план состоял в том, чтобы заставить организующую силу Сверхразума - Сознание-Истину - работать повсюду, вплоть до физического плана. Это был единственный способ осуществить радикальное изменение ныне существующей человеческой природы. А семя нашей природы заложено в подсознательном. Поэтому, чтобы выкорчевать это семя, ему пришлось погрузиться в неизведанные глубины бездны. Героическая, эпическая битва, которая могла бы стать темой для отдельной истории.
Однако поначалу, вдохновлённый этим открытием, он был полон энтузиазма.
Давайте же взглянем на некоторые из его самых ранних писем, которые также помогут нам лучше понять его деятельность по мере её разворачивания.
Первое письмо было написано из "Рагхаван-Хаус".
"Мне нужно какое-то убежище, где я мог бы завершить свою Йогу, не будучи потревоженным, и сформировать вокруг себя другие души. Мне кажется, что Пондичерри - это место, назначенное теми, кто пребывает Свыше, но вы знаете, сколько усилий требуется, чтобы утвердить задуманное на материальном плане...
Я развиваю необходимые силы для низведения духовного на материальный план, и теперь я способен входить в людей и изменять их, убирая тьму и принося свет, даруя им новое сердце и новый ум. Я могу делать это с великой быстротой и полнотой с теми, кто находится рядом со мной, но мне это удавалось и с людьми за сотни миль отсюда. Мне также дана сила читать характеры и сердца людей, даже их мысли, но эта сила ещё не вполне совершенна, и я не могу использовать её всегда и во всех случаях. Сила направлять действия простым проявлением воли также развивается, но она пока не столь могущественна, как другая. Моё общение с иным миром пока ещё носит неспокойный характер, хотя я, безусловно, нахожусь в контакте с некоторыми великими силами". Он называл их своими "наставниками".
"Что я воспринимаю наиболее чётко, так это то, что главная цель моей Йоги - абсолютное и полное устранение любого возможного источника ошибки и неэффективности: ошибки - для того, чтобы Истина, которую я в конечном счёте явлю людям, была совершенной, и неэффективности - для того, чтобы работа по изменению мира, насколько я должен ей содействовать, была абсолютно победоносной и непреодолимой. Именно по этой причине я проходил через столь долгую дисциплину, и именно поэтому более блестящие и могущественные результаты Йоги так долго удерживались. Я был занят закладыванием фундамента - работой суровой и болезненной. И только теперь здание начинает подниматься на надёжном и совершенном фундаменте, который был заложен". Письмо датировано 12 июля 1911 года.
Второе письмо датировано 20 сентября 1911 года.
"Моя Йога продвигается с огромной быстротой, но я откладываю письмо о результатах до тех пор, пока определённые эксперименты, которыми я сейчас занят, не принесут плодов, достаточных для бесспорного обоснования теории и системы Йоги, которую я сформулировал и которая даёт великие результаты не только мне, но и молодым людям, находящимся со мной... Я ожидаю этих результатов в течение месяца, если всё пойдёт хорошо".
Третье письмо с неточной датировкой, но написанное из "Рагхаван-Хаус" где-то в 1912 году, адресовано Анандарао. Помните того мальчика и его озорные выходки в поезде из Деогхара в Бароду? К этому времени, в 1912 году, он был уже юношей. Вот некоторые соответствующие выдержки:
"Дорогой Анандарао,
Я ума не приложу, с чего это люди решили, будто я стал Санньясином! Я даже достаточно ясно заявил в прессе, что не принимал Санньясу, а практикую Йогу как домохозяин, даже не как Брахмачарин. Йога, которую я практикую, не имеет ни малейшего отношения к Санньясе. Это Йога, предназначенная для жизни и только для жизни. Её цель - совершенствование морального состояния, ментального и физического существа наряду с обладанием определёнными силами (истинность которых я доказываю непрерывными практическим экспериментами) с целью выполнения определённой миссии в жизни, которую возложил на меня Бог. Поэтому на этот счёт нет и не должно быть никаких трудностей.
Вопрос о Сиддхи немного сложен для точного ответа. Существуют четыре части Сиддхи, условно: моральная, ментальная, физическая и практическая. Начиная с декабря 1908 года, моральная заняла у меня три с половиной года и теперь может считаться завершённой. Ментальная заняла два года регулярной Садханы и для текущей цели может считаться завершённой; физическая отстаёт и приближается к завершению лишь в отношении иммунитета к болезням - который я сейчас успешно пытаюсь усовершенствовать и проверить путём воздействия ненормальных условий". Несмотря на боль в горле, он постоянно подвергал горло и грудь воздействию декабрьского холода. Результат? Ни простуды, ни кашля. Его длинный 23-дневный пост, во время которого он ходил пешком по восемь часов в день, был уже позади. Теперь другим суровым условием, которое он наложил на себя, было обильное питание и питьё без оглядки на сытость. "Физическая часть сиддхи также не имеет столь большого значения для практических целей, поскольку моральной, ментальной и определённого числа практических Сиддхи вполне достаточно. Именно эти практические Сиддхи и вызывают задержку. Мне нужно было сначала доказать самому себе их существование и полезность, во-вторых, развить их в себе так, чтобы они стали действующими силами, в-третьих, сделать их реально эффективными для жизни и передать их другим. Развитие, я думаю, завершится ещё через два месяца, но применение к жизни и формирование моих помощников потребует некоторого времени, - по той причине, что тогда мне придётся преодолевать большую силу противодействия, чем в чисто обучающих упражнениях, которые я практиковал до сих пор. Полное применение к жизни, я думаю, займёт ещё три года, но лишь в течение одного года из этого времени (если вообще так долго) я рассчитываю нуждаться во внешней помощи. Я полагаю, что мне, возможно, придётся пробыть во Французской Индии ещё год. Полагаю, именно это означает вопрос о моём будущем. Но и по этому поводу я не могу говорить с уверенностью. Если же речь идёт о моей будущей работе, то это большой вопрос, и он пока не допускает полного ответа. Могу сказать кратко, что мне дана религиозная и философская миссия - заново разъяснить Веды и Веданту (Упанишады) в том древнем смысле, который я восстановил благодаря реальному опыту в Йоге, и популяризировать новую систему Йоги (новую по структуре и цели), которая была открыта мне и которую по мере своего продвижения я передаю находящимся со мной молодым людям и другим людям в Пондичерри. Я должен также распространять определённые идеи о Боге и жизни посредством литературной работы, речей и практики, пытаться произвести определённые социальные изменения и, наконец, выполнить определённую работу, в частности для моей страны, как только средства будут вложены в мои руки. Всё это должно быть сделано только с помощью Бога и не должно начинаться до тех пор, пока обстоятельства и я сам не будем готовы".
Следующее письмо, которое мы приводим здесь, было написано Мотилалу Рою из Чандернагора. Дата неточна, но я склоняюсь к мысли, что письмо было написано сразу после 15 августа 1912 года. Приведём лишь несколько выдержек.
"15 августа обычно является поворотным моментом или знаменательным днём лично для меня либо в Садхане, либо в жизни - и лишь косвенно для других. На этот раз он был очень важен для меня. Можно сказать, что моя субъективная Садхана получила свою окончательную печать и нечто вроде своего завершения благодаря продолжительной реализации и пребыванию в Парабрахмане в течение многих часов. С тех пор эгоизм мёртв во мне для всего, кроме Аннамая Атмана, - физического "я", которое ожидает ещё одной реализации, прежде чем будет полностью освобождено от эпизодических посещений или внешних касаний старого обособленного существования.
Моя будущая Садхана предназначена для жизни, практического знания и Шакти - не сущностного знания или Шакти самой по себе, которые у меня уже есть, но знания и Шакти, утверждённых в том же физическом "я" и направленных на мою работу в жизни.
...Сейчас я занят разъяснением Иша Упанишады в двенадцати главах. Я сейчас на одиннадцатой и закончу через несколько дней. Затем я начну вторую часть серии и отправлю её вам, когда она будет завершена.
Я также начал, хотя и в очень небольшом масштабе, вторую часть своей работы, которая будет состоять в создании людей для нового века путём передачи тех Сиддхи, которые я получаю, тем, кто избран. С этой точки зрения наша небольшая колония здесь представляет собой своего рода питомник, лабораторию. Вещи, которые я вырабатываю в ней, затем распространяются вовне. Здесь работа продвигается наконец по определённым линиям и с определённой устойчивостью, не очень быстро, но всё же формируются определённые результаты".
Так началась его работа для земли.
В своих исследовательских путешествиях по внутренним мирам Шри Ауробиндо увидел достаточно, чтобы убедиться: духовное развитие расы было лишь промежуточным шагом, а не конечным. Эволюционное земное сознание рано или поздно должно сделать решающий шаг вперёд. Сейчас. Оно было готово к этому. Всё, что ему требовалось - некий триггер. Кто именно? Что именно? Шри Ауробиндо также нужно было знать, насколько люди могут помочь ускорить этот процесс. И потому он стал культивировать свой питомник.
43
Ключ
Вот что писал Бхарати: "Всё новое знание приходит через "откровение" [revealed]", - сообщала Суврата. Она повторила слова Бхарати: "Несколько дней назад я спросила Шри Ауробиндо, как он пришёл к своей новой и удивительной теории истолкования Вед: "Мне это было показано", - ответил он, и я поняла, что он говорил это в абсолютно буквальном смысле".
Нет ни малейших сомнений в том, что Бхарати лишь констатировал факт. Шри Ауробиндо сам подтвердил это в датированном примерно тем же временем письме к Мотилалу Рою, из которого мы цитировали некоторые фрагменты в прошлой главе. Вот ещё несколько отрывков из него:
"Теперь я получаю более чёткое представление об этой работе и вполне могу передать часть этого замысла вам; поскольку вы смотрите на меня как на центр, вам следует знать, что именно, скорее всего, будет излучаться из этого центра.
"1. Заново разъяснить человеческому интеллекту Санатана Дхарму [Вечный Закон] во всех её частях, с новой точки зрения.
Эта работа уже начинается, и три её части чётко вырисовываются. Шри Кришна показал мне истинный смысл Вед, и не только это - он показал мне новую Науку Филологии, раскрывающую процесс и истоки человеческой речи, так что может быть сформирована новая Нирукта и на ней основано новое истолкование Вед. Он также показал мне значение всего того в Упанишадах, что остаётся непонятым как индийцами, так и европейцами. Поэтому мне предстоит заново разъяснить всю Веданту и Веды таким образом, чтобы было видно, как всякая религия произрастает из них и повсюду едина. Таким образом будет доказано, что Индия является центром религиозной жизни мира и её предначертанным спасителем через Санатана Дхарму.
2. На основе ведического знания установить Йогическую Садхану, которая не только освободит душу, но и подготовит совершенное человечество и поможет в восстановлении Сатья-юги [Века Истины]. Эта работа должна начаться сейчас, но она не будет завершена до конца Кали-юги [Железного Века].
3. Поскольку Индия является центром, работать ради её возвращения на подобающее ей место в мире; но это восстановление должно быть осуществлено как часть вышеупомянутой работы и посредством Йоги, применённой к человеческим средствам и инструментам, и никак иначе.
4. Поскольку целью является совершенное человечество, общество должно быть перестроено так, чтобы быть способным вместить это совершенство".
Мы отобрали несколько соответствующих заметок, которые Шри Ауробиндо набросал в июле 1912 года, чтобы мы все могли знать, когда и как это произошло.
"13 июля. "Ананда Миманса" начата вчера вечером; первая адхьяя завершена сегодня утром.
14 июля. Вчера благодаря внезапному раскрытию способности санскритская проза, даже типа "Кадамбари", которая до последнего чтения была трудна для понимания, хлопотна и утомительна для мозга, стала совершенно лёгкой и понятной при первом же чтении без труда. Подобный результат намечается и в санскритской поэзии, но медленнее...
Бхашасиддхи санскритской прозы, протестированная, оказалась прочно утверждённой.
15 июля. Движение интеллекта в трудной санскритской поэзии стало намного легче и сильнее, и иногда проявляется виджнянамая-знание (смарта-шрути) в отношении значения незнакомых слов".
В записях Шри Ауробиндо говорится, что откровенное знание древнего санскрита пришло через "внезапное раскрытие". Однако позвольте мне заметить, что солидная подготовительная работа, заложенная за долгие годы, и сделала возможным это "внезапное раскрытие". Помните, как ещё в Бароде Р. Ч. Датт восхищался английским переводом некоторых фрагментов "Махабхараты", выполненным Ауробиндо Бабу? Именно в Бароде Ауробиндо Бабу взялся и за переводы некоторых Упанишад.
Продолжим с записями Шри Ауробиндо за 1912 год и узнаем, как продвигался не только санскрит, но и его литературные труды в целом.
"18 июля. Сегодня возобновлена сахитья, начата "Жизнь Божественная"; также начато систематическое изучение Магхи, упорядоченная систематизация материала (дхату [глагольные корни] на чх) для "Структуры санскритской речи" и обзор прошлых записей Прераны.
19 июля. "Жизнь Божественная" продолжена, Ригведа возобновлена, нирукта и немного прерана, затронута кавья, бхаша продвигается. Трудность понимания Магхи теперь сохраняется, как правило, лишь там, где неизвестно значение важных слов.
20 июля. Бхаша и "Жизнь Божественная" уже возобновлены. В течение дня карма укрепилась - "Родогуна" переработана, прерана освобождена от своих оков, нирукта решительно продвинулась вперёд (корни на чх), работы над РВ [Ригведой] продолжаются, а ночью - сбор материалов для РВ. Бхаша и сахитья продолжаются.
21 июля. Выполнение работы в более крупных объёмах началось сегодня утром с Ригведы. Сегодня будет собрано больше этого материала без ущерба для другой работы.
Последнее предположение исполнилось. Вся обычная работа сделана, но сбор материала заменил обычный комментарий к РВ.
24 июля. Возобновлена эпическая поэзия.
25 июля. Бхаша в Ригведе укрепилась, виджняна работает нормально".
Что касается литературной работы, следующие записи относятся к ноябрю. Тем временем Шри Ауробиндо несколько раз писал Мотилалу Рою, что нуждается в бенгальском переводе Вед Р. Ч. Датта "или в любом другом переводе, передающем европейскую версию". Очевидно, Шри Ауробиндо собирал материалы для комментария к Ригведе.
"12 ноября. Литературная работа теперь выполняется безупречно по форме, безупречно по содержанию, почти без изъянов в стиле.
14 ноября. Сахитья [литература] продвигается отлично, хотя и не всегда достигает совершенно безупречного выражения с первой мысли. "Родогуна" в её окончательном виде завершена и нуждается лишь в незначительной правке небольшого числа выражений. Сегодня будет возобновлена Иша Упанишада и будет неуклонно продолжаться до тех пор, пока не будет завершена в совершенной форме. Дальнейшее переписывание станет ненужным.
17 ноября. Только сахитья продвигается гладко и, кажется, развивается уверенно.
19 ноября. Сахитья продолжает улучшаться по устойчивому качеству при высокой скорости работы, но физический мозг пока не может ответить на безграничный запрос к его жизненной энергии.
28 ноября. Тайна Вед теперь зафиксирована, и часто происходят точные подтверждения.
13 декабря. Сегодняшний опыт пролил яркий свет на многие выражения в Ведах, особенно в отношении Индры и Рудр".
Шри Ауробиндо не записывал в свой дневник Йоги все те разнообразные литературные труды, которыми он занимался одновременно. Например, "Бхагавата-пурану", которую он переводил на английский язык.
Но то были ещё ранние дни. С течением времени, по мере того как эволюционировал его йогический опыт, развивалось и его литературное творчество. Но вернёмся к Ведам.
Мы знаем, что языки эволюционируют, слова меняют свои значения. С языками древности эти сдвиги ещё более разительны.
Язык Вед был очень древним типом санскрита из времён, затерянных в тумане забвения. Шри Кришна говорил Арджуне: "Я открыл эту непреходящую Йогу Вивасвану, Вивасван поведал её Ману, а Ману рассказал Икшваку. Так переходила она от одного царственного мудреца к другому, пока за долгие века эта Йога не была утрачена... Ту же самую древнюю Йогу я открыл тебе сегодня, ибо ты мой любящий и мой друг, и в этом - высшая из всех внутренних истин".
Если Йоги могли быть утрачены, то, наверное, и языки тоже? Именно это и произошло на самом деле. Прошло слишком много времени. Ибо не только Яска, но и целая плеяда этимологов и глоссаристов до него предпринимали попытки сохранить первоначальный смысл ведических слов. В Индии истинный смысл первоначальных отрывков был забыт: "Даже в ранние дни классической эрудиции... первоначальный смысл слов, строк, иносказаний, ключ к структуре мысли были давно утрачены или затемнены; не было среди учёных и той интуиции или того духовного опыта, которые могли бы частично вернуть утраченную тайну", - писал Шри Ауробиндо в "Тайне Вед". Язык, непонятный нам, может быть правильно понят, как только найден ключ, указывал он. В самом деле, как без ключа к символизму Ригведы кто-либо мог понять или перевести Риши?
Происходило и кое-что ещё более опасное. В XIX веке в Европе молодая наука филология взялась за истолкование этих доисторических текстов. Это была скорее гадательная наука, чем реальная. Её трудоёмкое здание возводилось не на фактах, а на догадках. "Мы чувствуем в конце концов, - писал Шри Ауробиндо, - что накопление догадок не составляет доказательства и что одно единственное чёткое и прямое существенное заявление в том или ином смысле перевесило бы все эти мудрёные умозаключения, эти блестящие фантазии. Начинать с гипотезы всегда допустимо - это обычный способ научного открытия; но гипотеза должна подкрепляться фактами, а не другими гипотезами. Подкреплять её массой других гипотез - значит злоупотреблять и превышать допустимость догадки в научном исследовании".
Европейская наука направила свет своего сравнительного языкознания на Веды. Она выдвигала дикие теории, среди которых была и злосчастная теория "арийского вторжения". Результат? Мы все его знаем. Широко популяризированная ошибка. Шри Ауробиндо, однако, предсказал, что она "окажется современной легендой, а не древней историей".
Вспомним, что большинство европейских учёных были либо христианскими миссионерами, либо финансировались церквями. Куда бы они ни приходили, их политикой было выкорчевывание местных жителей из их собственной родной культуры. Любые нелицеприятные средства были хороши для этих вестников "благой вести". Поэтому у нас не должно вызывать удивления их стремление завершить очернение Вед - "детского лепета" - и очернение ведических Риши - "полудиких", "варварских арийских захватчиков". Таких "историков" также поддерживало правительство. В данном случае - правительство Её Величества.
Задача, стоявшая перед Шри Ауробиндо, заключалась в том, чтобы доказать, что Веды "не только по исторической преемственности, но и по истинной сути и содержанию являются прародителем и основой всего позднейшего индуизма... и позднейших неортодоксальных религий. Из этой каменоломни все вытёсывали свои материалы или из этого далёкого источника невольно черпали свои воды; из некоего скрытого семени в Ведах они почерпнули своё богатство ветвей и листвы".
Шри Ауробиндо нашёл ключ к тайне Вед. Теперь он мог открыть тайну прошлого, послания и смысл Рик [Riks]. "Содержание ведических гимнов, - писал он ещё в 1911 году, - представляет собой запись определённых психологических опытов, которые являются естественными результатами - всё ещё достижимыми и воспроизводимыми в нашем собственном опыте - древнего типа Йоги, практиковавшейся, безусловно, в Индии, практиковавшейся, вероятно, в древней Греции, Малой Азии и Египте в доисторические времена".
Для тех, кто хотел проследовать по "ключу, который я сам получил, по пути и его главным поворотам", указательные столбы были чётко обозначены.
Это было 12 декабря 1938 года. Шри Ауробиндо лежал в постели после травмы колена. Он объяснял различие типов поэзии. Он процитировал следующие строки из Ригведы:
"Провидцы взбираются по Индре, как по лестнице, по мере восхождения становится ясно всё, что еще предстоит совершить" (Ригведа 1.10.1-2).
"Это невероятный отрывок, безупречно выражающий духовный опыт. Индра - это Божественный Ум, и по мере того как человек поднимается всё выше и выше в нём или по нему, становится отчётливо видимым всё, что предстоит совершить. Тот, у кого есть этот опыт, сразу видит, насколько это абсолютно истинно и что это должно было быть написано из опыта, а не из воображения".
И снова из Ригведы (V.19.1):
"Состояние за состоянием рождается,
Покров за покровом становится сознательным,
На лоне Матери он видит".
44
Имущие и неимущие
"Провидцы восходят на Индру, как по лестнице" - это подходит как нельзя лучше. Именно так. Для нашего Провидца многое из того, что предстоит сделать, становилось ясным.
Послушаем из первых уст.
"Все эти вопросы, а также продолжение моей работы, - писал Шри Ауробиндо Мотилалу Рою в другом недатированном письме, - зависят от успеха борьбы, являющейся венцом движения моей Садханы - а именно, от попытки применить знание и силу к событиям и происшествиям в мире без необходимого посредничества физического действия. То, к чему я стремлюсь, - это установить нормальную работу Сиддхи в жизни, т.е. восприятие мыслей, чувств и происшествий других существ и в других местах по всему миру без использования информации через речь или любые другие данные; 2-е - передача выбранных мною идей и чувств другим (индивидуумам, группам, нациям) путём простой передачи силы воли; 3-е - безмолвное принуждение их к действию в соответствии с этими переданными идеями и чувствами; 4-е - определение событий, действий и результатов действий по всему миру с помощью чистой безмолвной силы воли. Когда я писал вам в прошлый раз, я начал общее применение этих сил, которые Бог развивал во мне последние два или три года, но, как я говорил вам, в этой борьбе мне приходилось очень туго. Теперь это уже не так, ибо теперь я во многом успешен в 1-м, 2-м и даже в 3-м, хотя действие этих сил ещё не вполне организовано. Только в 4-м я чувствую серьёзное сопротивление. Я могу получать отдельные результаты с абсолютной точностью, я могу получать общие результаты с трудом и после более или менее продолжительной борьбы, но я не могу ни быть уверенным в получении окончательного решающего результата, к которому стремлюсь, ни в обеспечении того упорядоченного расположения событий, которое предотвращает изоляцию результатов и их лишь частичную эффективность. В некоторых направлениях я, кажется, преуспеваю, в других - частично терплю неудачу и частично преуспеваю, тогда как в некоторых областях, например, в вопросе финансового обеспечения как для моей личной жизни, так и для моей работы, я до сих пор потерпел полную неудачу. Когда я преуспею в этом хотя бы частично, тогда я буду знать, что мой час успеха близок и что я избавился от прошлой Кармы в себе и других, которая стоит на нашем пути и помогает силам Кали-юги сводить на нет наши усилия".
Почти с самых первых дней в Пондичерри, письмо за письмом, Шри Ауробиндо говорил о финансовых трудностях, с которыми сталкивался. Когда он писал Анандарао в середине 1912 года, он подробно изложил свои потребности:
"Суммы денег, которые понадобятся мне на данный год, составляют 300 рупий для покрытия долгов, заложенных за последние девять или десять месяцев (в течение которых у меня была лишь случайная помощь), и около 1200 рупий (или 1500 в расчёте до августа 1913 года) на содержание себя и тех, кого я обучаю. Я надеялся получить деньги от одного джентльмена, который обещал мне 2000 рупий в год на эти цели и дал их за первый год с октября 1910 по октябрь 1911 года. Но на этом пути возникли большие трудности...
В настоящее время я нахожусь на самом пике моих трудностей, в долгах, без денег на завтрашний день, в осаде в Пондичерри, и все, кто мог бы помочь, находятся во временных или постоянных трудностях или отсутствуют и недоступны для связи. Из моего прошлого опыта я воспринимаю это как знак того, что я приближаюсь к концу периода испытаний. Я попросил бы вас, если вы не можете сделать большего, хотя бы прислать мне какую-то помощь, чтобы протянуть ближайший месяц или два. После этого периода по определённым причинам создавать средства будет легче, если они не будут созданы для меня".
Нас поражает бедственное положение Шри Ауробиндо и его домочадцев. 3 июля 1912 года Шри Ауробиндо сухо констатирует их фактическую ситуацию:
"Ваши деньги (письмом и телеграфом) и одежда дошли благополучно, - писал он Мотилалу Рою. - Французская почта здесь взяла за правило (пока не объяснённое) не доставлять ваши письма до пятницы... Я не знаю, что это означает... Это может быть естественным развитием французского республиканизма. Или это может быть что-то ещё... Почтальону может платить полиция. Лично я, однако, склонен верить в теорию республиканской администрации - Республика всегда любит иметь время в запасе.
Я не писал всё это время потому, что мне некоторое время не разрешалось брать перо в руки - вот и всё. Прилагаю письмо к нашему другу-маратхи. Если он сможет дать вам что-то для меня, пожалуйста, пришлите это без малейшей задержки. Если нет, я должен просить вас добыть для меня с помощью силы воли или любой другой силы на небе или на земле хотя бы 50 рупий в качестве займа. Ситуация сейчас такова, что у нас на руках 1,5 рупии или около того.
Шриниваса также без денег. Что до Бхарати, то его умение жить полностью на нуле - величина весьма неопределённая... Несомненно, Бог поможет, но у Него есть дурная привычка ждать до последнего момента. Я только надеюсь, что Он не хочет научить нас жить на отрицательную величину, как Бхарати".
В другом месте он объяснял, что не только для повседневных нужд, но и "мне сейчас очень нужны дополнительные деньги на материалы для работы, к которой я серьёзно приступил в связи с Ведами и санскритским языком".
В конце концов обстоятельства стали настолько суровыми, что они больше не могли позволить себе жить в "Рагхаван-Хаус". В апреле 1913 года они переехали из европейского квартала к западу от Канала. Факт, должным образом отмеченный британским правительством с глубоким удовлетворением.
Но Мотилал и сам видел эту ситуацию, когда приезжал в Пондичерри в середине 1911 года.
Он приехал из Чандернагора во Французский совет в Пондичерри примерно на полтора месяца вместе с двумя другими специальными представителями. Но встречаться со Шри Ауробиндо открыто было опасно, в чём Александра Давид-Неэль убедилась к своему огорчению. Выждав несколько дней, Мотилал отправился на Одеон Салаи - большую открытую площадку недалеко от Ботанического сада, где шёл футбольный матч. Мони, Нолини, Саурин, Биджой были среди игроков - играли, кажется, весьма хорошо. Но это другая история, и нам нет нужды вдаваться в неё сейчас.
Во всяком случае, когда Саурин увидел Мотилала, он приблизился к нему, словно в движении игры. Затем, не произнеся ни слова, он указал на молодого жителя Пондичерри. Позже Мотилал узнал, что юношей был Джозеф Давид, будущий именитый гражданин, которому предстояло стать барристером и в конечном счёте мэром Пондичерри. Но это было далеко в будущем.
В тот же день, когда ночь раскинула свой покров тьмы, Мотилал завернулся в мадрасскую шаль и тихо сел в пуш-пуш (повозку), которую привёз Джозеф Давид. Повозка отвезла их на улицу Сент-Луис и остановилась у двухэтажного дома. Но всё было во тьме! Сердце Мотилала забилось быстрее. Давид спустился и постучал в дверь. Как только дверь открылась, Давид сел в экипаж и уехал. Войдя, Мотилал встретил Мони и других. Затем его повели вверх по лестнице.
Прошло больше года с тех пор, как Мотилал встречался со своим Гуру. Но он едва мог видеть! Его глаза переполнились слезами. Успокоившись, он с болью увидел, как похудел Шри Ауробиндо. Его глаза, однако, были спокойны, и из них изливалась сладость.
После долгой беседы было решено, что Мотилал будет приходить только дважды в неделю, по вторникам и пятницам, чтобы не привлекать внимания полиции, дежурившей у входа. Они находились там, чтобы собирать информацию обо всех приходящих. "Вот почему, - вспоминал Нолини, - Мотилал, когда впервые приехал в Пондичерри, пришёл одетым как англо-индиец и никогда не входил в наш дом иначе как через чёрный ход и под покровом тьмы после наступления ночи". Бытовой мусор вываливали в узком переулке возле чёрного хода, замечал Мотилал.
Дом Рагхавана Четти в том виде, каким он был в 1950-х.
И знаете ли вы, почему Мотилал увидел дом во тьме, когда пришёл впервые? Что ж, потому что у них было всего две лампы на шестерых. У Шри Ауробиндо в комнате наверху была свечная лампа, а на кухне-столовой использовалась небольшая керосинка. Ночью, когда ужин был готов, свечную лампу сносили вниз на кухню.
Шри Ауробиндо обычно мылся последним и сразу же отправлялся на кухню, где его уже ждали остальные члены семьи после омовения. Юноши готовили по очереди. Они - по крайней мере Мони и Нолини - брали у Шри Ауробиндо уроки латыни, греческого и французского. В. Рамасвами (Ва. Ра.), возможно, тоже принимал участие.
Ва. Ра. присоединился к домочадцам Шри Ауробиндо в 1912 году. Один из его анекдотов оживляет жалкие бытовые условия тех дней.
"В одно прекрасное утро, - писал Ва. Ра., - в доме Ауробиндо едва ли были деньги на покупки. Он спросил нас, что у нас есть для готовки. Было немного риса, перца чили, кунжутного масла и соли. Чили поджарили; рис сварили, и получился великолепный обед с добавлением соли. Вы должны были видеть Ауробиндо тогда! Какой замечательный человек! Человек, который мог купаться в роскоши и пользоваться любыми благами, предпочёл завершить день именно такой сытной трапезой".
45
Один день
Скверное финансовое положение заставило Шри Ауробиндо перебраться в небольшой дом в самом центре "туземного" квартала: ул. Мисьон Этранжер, 59, или Миссионерская улица (для местных - ул. Матакойл). В этом четвёртом по счёту доме Шри Ауробиндо прожил шесть месяцев, с апреля по октябрь 1913 года. С ним жили Биджой, Мони, Нолини, Саурин и В. Рамасвами. В июле 1913 года к ним присоединились двое бенгальцев - Наген Наг и Бирен Рой.
Поскольку никаких улучшений в их денежных делах не предвиделось, Шри Ауробиндо написал Мотилалу письмо, подробно описав их бедствия:
"Наше положение здесь сейчас хуже некуда; поскольку все попытки получить помощь отсюда пока безуспешны, и нам приходится рассчитывать лишь на ваши 50 рупий, которых явно недостаточно. Нам нужно платить 15 рупий за аренду, остальные расходы выходят не меньше, а оставшихся 20 рупий не может хватить на еду для пятерых человек". Здесь Шри Ауробиндо не посчитал самого себя! "Даже от малейшей задержки с прибытием ваших денег у нашего Управляющего [Нолини] "темнеет в глазах". Вот почему нам пришлось послать телеграмму...
Нет никакой "причины", почему я вам не писал. Я теперь вовсе не действую по причинам, но только как автомат в руках Иного [Another]; иногда Он открывает мне причины моих действий, иногда нет, но я всё равно должен действовать - или воздерживаться от действий - в соответствии с Его волей".
Итак, чтобы дать нашим читателям наглядное представление о бытовых условиях той коммуны бенгальских националистов, приведём выдержки из дневника расходов, который Шри Ауробиндо вёл в мае - июне 1913 года:
Разные расходы
Суреш: 0.0.6
Сигареты: 0.1.6 (1 июня)
Масло: 0.2.0
Пир, за прошлый месяц: 2.0.0 (2 июня)
Саурин: 0.0.3 (4 июня)
Мётлы: 0.1.0 (9 июня)
Телеграмма: 0.6.0 (11 июня)
Парикмахер: 0.2.6 (15 июня)
Нолини: 0.0.6 (13 июня)
Счёт лавки и запасы
Рис: 11.0.0 (31 мая)
Чай: 0.13.0
Спички: 0.0.9
Специи: 1.10.6
Сигареты С.: 0.8.0 (1 июня)
Сигареты (себе): 0.1.3 (1 июня); 0.1.3 (4 июня); 0.0.6 (10 июня); 0.1.3 (12 июня)
Ежедневное пропитание
Завтрак: 0.2.6 (1 июня)
Обед и ужин: 0.8.6
Завтрак: 0.2.3 (2 июня)
Обед и ужин: 0.4.0
Дополнительно на пир: 0.4.7 (?)
Чрезвычайная благотворительность: 6.0.0 (2 июня)
К возмещению за май и июль (поездка Биджоя): 47.14.0 (11 июня)
Дорогой читатель, будь уверен: всё это вовсе не означало, что они постоянно сидели голодными. "Бытовое" тройное видение времени Шри Ауробиндо - всё ещё немного ненадёжное, сбивчивое - подсказывало ему, что именно они будут есть во время трапез. "Как выяснилось, - гласит его запись от 25 января 1913 года, - на ужин были и креветки, и рыба, на завтрак хлеб, а на дневную трапезу снова креветки и рыба".
Об этом доме с черепичной крышей известно немного, так как позже от него не осталось и следа. Всё, что мы знаем, дошло до нас благодаря К. Амрите, которому впоследствии предстояло стать управляющим Ашрама Шри Ауробиндо. В 1913 году, однако, всё это ещё таилось в недрах будущего. Амрита был тогда совсем незрелым юношей. Он вспоминает прошлое в своей книге "Давние времена" (Old Long Since).
Позвольте мне кратко представить его. И как бы мне хотелось, чтобы вы были с ним знакомы! Это был восхитительный человек! Приятный, с прекрасным чувством юмора. Он родился 19 сентября 1895 года в браминской семье высокой касты. Его назвали Арумуда Айенгар. Его отец, Раджагопалачари Айенгар, был мунсифом в Кажипервенбакаме, где и родился Амрита (отсюда буква К. перед его именем). Деревня находилась неподалёку от Пондичерри. Дядя Амриты жил в Пондичерри. В возрасте десяти лет, в 1905 году, Амрита переехал туда для учёбы и поступил в школу Кальве.
Бхарати укрылся во французском анклаве в 1908 году, и другие революционеры последовали его примеру. Политикой был пропитан сам воздух. Дядя Амриты сам был политиком. Он, как и другие взрослые, много говорил об этом дома. Снова и снова звучали четыре имени: Тилак, Бипин Пал, Ладжпатрай - знаменитая троица Лал-Бал-Пал - и Ауробиндо. Это были люди, которые осмелились публично требовать независимости от чужеземного господства. Удивительны пути судьбы. Ибо, как рассказывал Амрита, из четырёх имён "только одно имя захватило моё сердце и душу. Одного лишь звука имени - Ауробиндо - было достаточно". Он был вне себя от восторга, когда услышал, что Шри Ауробиндо прибыл в "тот самый город, куда приехал и я!". От своего дяди-политика он узнал о прибытии Шри Ауробиндо "уже на третий день". Страстное желание увидеть своего Героя овладело им. Однако его повторные просьбы к Бхарати встречали лишь молчание. Повторные просьбы к дяде вызывали уклончивые ответы. Его учили терпению. Лишь два года спустя, в 1912 году, Амрите удалось впервые мельком увидеть Шри Ауробиндо.
Произошло это так. У Амриты был сосед, Кришнасвами Четтиар, состоятельный человек и страстный почитатель Бхарати, которому он оказывал всяческую помощь. Благодаря Бхарати Четтиар интуитивно проникся глубочайшим почтением к Шри Ауробиндо. Но он говорил только по-тамильски. По этой причине он время от времени ходил смотреть на даршан Шри Ауробиндо издали.
Амрита рассказывал: "Наконец в один из дней, около шести вечера, мы с моим другом Кришнасвами Четтиаром отправились из Мутхиалпета, пригорода Пондичерри... и пошли к пляжу, где стоял дом Шри Ауробиндо". Это был "Рагхаван-Хаус" на улице Сент-Луис. Они прошли весь путь пешком - подросток и взрослый мужчина. Кришнасвами катил рядом свой велосипед. Уже смеркалось, поэтому он предложил оставить велосипед в доме Шри Ауробиндо, прежде чем идти на пляж. Велосипед мешал бы их прогулке. Но когда они подошли к дому, дверь оказалась заперта на засов. Колеблясь, они постучали, и вдруг дверь открылась и осталась приоткрытой. "Шри Ауробиндо тихо подошёл, открыл и сразу же ушёл обратно, как только дверь отворилась... В этих угасающих сумерках мой взгляд успел перехватить лишь его длинные волосы, грациозно спадавшие на спину, и его неописуемо прекрасные маленькие стопы! Моё сердце затрепетало в груди, словно меня вознесли в обитель богов!"
Но вскоре он вернулся на землю, и его страстное желание увидеть лицо своего Героя возрастало с каждым днём. Дни слагались в месяцы. Никаких возможностей, казалось, не предвиделось. "В самой глубине моего сердца горела живая, непрестанная и непреклонная вера в то, что так или иначе, в один из дней я сподоблюсь его Даршана".
Затем в один из вечеров, когда Амрита прогуливался по пляжу, он встретил Рамасвами Айенгара, "который несколько лет спустя стал широко известен как Ва. Ра.". Очень скоро между двумя людьми столь разного возраста завязалась близкая дружба. После прогулки Амрита провожал Рамасвами до дома Шри Ауробиндо на улице Матакойл и возвращался домой один. Ему всегда было грустно прерывать их разговоры. "Его замечания всегда были колкими и блистательными. Он ни о ком не говорил с пиететом. Его лицо обладало шармом. Глаза сияли". В сердце Амриты вспыхнула надежда, что через Рамасвами он ещё сможет встретиться со Шри Ауробиндо. "У меня вошло в привычку встречать Рамасвами Айенгара на пляже каждый вечер около 5:30, сразу после школы. Для моих школьных друзей было естественным сопровождать меня". Спустя какое-то время Ва. Ра. стал приглашать юного друга к себе в комнату. По еженедельным выходным - по воскресеньям и четвергам - около 4 часов дня школьник приходил к Ва. Ра. в комнату для беседы тет-а-тет. После 5 часов они оба отправлялись на пляж, чтобы присоединиться к другим друзьям. Почувствовав себя свободнее, Амрита мог забежать независимо от того, был ли Рамасвами дома или нет. "Но я так и не отважился пройти дальше его комнаты..."
Хотя прошло уже более пятидесяти лет и то самое место, где стоял дом, изменилось до неузнаваемости, Амрита всё ещё мог живо представить его. "На улице Матакойл, именуемой Миссионерской, Шри Ауробиндо жил в течение шести месяцев в доме с черепичной крышей". Дом ! 59 находился недалеко от улицы Дюпле и был обращён фасадом на запад. Он простирался от улицы Матакойл вглубь до улицы Кантин на востоке. А хлеб поставлялся из пекарни - "по-французски Boulangerie", - стоявшей на пересечении Миссионерской улицы и улицы Ананда Рангапиллаи. Дом "состоял из трёх внутренних двориков. Каждый дворик был окружён четырьмя верандами; комната Шри Ауробиндо находилась в третьем блоке. Передний блок занимали Нолини, Саурин, Биджой; Мони жил во втором блоке. Я слышал, как говорили, будто Шри Ауробиндо ежедневно ходил по кругу во внутреннем дворике примерно с пяти часов вечера до тех пор, пока остальные жильцы не возвращались со спортивной площадки около восьми или восьми тридцати вечера".
Полиция и британская охранка, внимательно следившие за свадешистами, комментировали игры, в которые играли бенгальцы. "Его бенгальцы проводят время в читальном зале и, судя по всему, являются местными звёздами спортивных клубов, особенно футбол и хоккей, насколько я слышал, их любимые игры", - докладывал начальник полиции. Выдержки из досье: о Нолини: "Этот человек хорошо играет в футбол"; о Саурине: "Иногда затевает ссоры, как сумасшедший"; о Мони: "Хорошо играет в футбол"; о Джозефе Давиде: "Учится на бакалавра. Близкий друг бенгальцев... Известно, что письма для бенгальцев приходят на имя этого человека".
Амрита вскоре познакомился с именами "бенгальцев". "Один из жильцов Нагендранат слег с туберкулёзом". Врачи в Бенгалии посоветовали Н. Н. Нагу сменить климат. Горы не принесли улучшения. И тогда он захотел попробовать море, а кто знает, может, духовная помощь Шри Ауробиндо исцелит его! Биджой, его двоюродный брат, побудил его приехать в Пондичерри. Наген Наг приехал в июле 1913 года в сопровождении помощника, Бирендра Натх Роя. "В некоторые вечера, - продолжал Амрита, - когда я беседовал с Айенгаром на веранде возле его комнаты, я видел, как Шри Ауробиндо выходил из задней части дома в передний зал, садился на тот же циновку рядом с больным, задавал ему несколько вопросов и возвращался в свою комнату. Мне посчастливилось несколько раз получить Даршан Шри Ауробиндо таким образом, не приближаясь к нему". Амрита тогда и понятия не имел, что Шри Ауробиндо изучал действие Йогической Силы, которую он применял для исцеления этой болезни, и тренировался в её применении. "Никакой чудодейственной силы нет, и я не занимаюсь чудесами", - говорил Шри Ауробиндо.
Как бы то ни было, Амрита мог следить за движениями Шри Ауробиндо глазами. "На пути в переднюю часть дома и обратно Шри Ауробиндо казался полностью поглощённым тем, ради чего пришёл. Он словно не обращал внимания ни на что вокруг. И всё же, как мне говорили, ничто не могло ускользнуть от его взора".
Разумеется, юный браминский мальчик не ускользнул от внимания Шри Ауробиндо. Поэтому, когда Рамасвами спросил Шри Ауробиндо, может ли тамильский подросток засвидетельствовать ему своё почтение в день его рождения, Шри Ауробиндо согласился. 15 августа 1913 года. День, запечатлённый в сердце Амриты золотом.
Рамасвами попросил его прийти около 4:30 вечера. Подросток пришёл ещё раньше. "Все приглашённые начали приходить один за другим со всех сторон. Примерно к 5 или 5:15 они все собрались. Это было, вероятно, за час до заката. Об этом я догадался по полумраку внутри дома". Среди приглашённых были местные друзья юношей из спортивного клуба Cercle Sportif, такие как Джозеф Давид, Сада (мы встретимся с ним позже) и другие. Амрита продолжает повествование: "В зале передней части дома на трёх сторонах разложили с десяток-полтора банановых листьев, прямо как это делается во время свадебного пира".
Когда все гости собрались, главные ворота заперли изнутри на засов. Тотчас "Шри Ауробиндо вошёл в зал и встал сбоку; кто-то возложил на него гирлянду из роз; все присутствующие поаплодировали, и Шри Ауробиндо произнёс что-то по-английски". Сердце Амриты выпрыгивало из груди от неописуемой радости, поэтому он воспринимал всё это смутно. "Мы сели перед банановыми листьями, как это делают на общем обеде. Я был одним из гостей; с глазами, полными восторга, я смотрел на Шри Ауробиндо, когда он стоял перед каждым банановым листом, смотрел на сидевшего там человека, мягко переходил к следующему и так до последнего человека - тем временем кто-то, шедший рядом с ним, подавал различные виды сластей и других угощений".
Обойдя последнего человека, сидевшего перед банановым листом, Шри Ауробиндо прошёл на веранду средней части дома и "сел там в кресло, приготовленное для него перед столом, накрытым скатертью". У Шри Ауробиндо в тот день была лихорадка. Мони зачитал бенгальское стихотворение, сочиненное им по этому случаю. Шри Ауробиндо дал Мони гирлянду в знак того, что стихотворение ему понравилось.
Закончив угощение, гости подошли к большому кувшину с водой, стоявшему во дворе вместе с небольшим стаканом, чтобы вымыть руки. Затем они постояли и немного поболтали. "К тому времени уже стемнело. В каждой секции дома зажгли по одной или две керосиновые лампы "летучая мышь". Гости попрощались по одному или по двое-трое и разошлись по домам". То есть все, кроме одного. Наш Амрита ждал, "не зная, что делать". Затем подошёл Рамасвами и сказал юноше, что Бхарати, Шринивасачари, В. В. С. Айяр собираются засвидетельствовать своё почтение Шри Ауробиндо. Он спросил Амриту: "Ты намерен увидеть Шри Ауробиндо вместе с Бхарати и другими? Или вместе с жильцами?" Амрита был в замешательстве. Было уже больше семи часов, и если он задержится дольше, что ждёт его дома? Минута колебаний. Затем он твердо сказал: "Когда будут жильцы".
Было 8 часов вечера, когда "большая тройка" ушла. Выходя, они пристально посмотрели на мальчика, не ожидая увидеть его здесь так поздно. Но они не произнесли ни слова. Пятнадцать минут спустя Рамасвами подошёл к ждавшему мальчику и сказал: "Ты можешь получить Даршан Шри Ауробиндо, когда будешь проходить перед его столом. Иди со сложенными ладонями. Но говорить с ним разрешения нет. Проходя справа от него, просто встань перед ним, на мгновение остановись, соедини ладони, молча попрощайся с ним и иди домой".
Несколько минут спустя Амриту позвали. "Я встал и подошёл к столу Шри Ауробиндо. С потолка свисала лампа "летучая мышь", служившая лишь для частичного рассеивания тьмы. Обойдя вокруг Шри Ауробиндо путём прадакшины, я встал перед ним со сложенными ладонями и совершил своё почитание. Глаза Шри Ауробиндо, казалось, горели для меня ярче света лампы; когда он посмотрел на меня, в мгновение ока вся мгла исчезла из меня, и его образ словно водрузился в sanctum sanctorum моего существа. Я мало что понимал. Пройдя позади него, я снова встал впереди, засвидетельствовал ему своё почтение и, не зная, остаться мне или уйти, в замешательстве заколебался. Шри Ауробиндо сделал жест своими божественными руками одному из стоявших там. Мне снова дали сласть. Я почувствовал внутри, что он принял меня, хотя я не совсем сознавал это. Затем покинул дом Шри Ауробиндо и направился к себе".
День, увиденный глазами подростка.
Так праздновалась сорок первая годовщина со дня рождения Шри Ауробиндо. Его четвёртый день рождения в Пондичерри. Первый - 15 августа 1910 года - был в доме Шанкара Четти; второй и третий - 15 августа 1911 и 1912 годов - праздновались в "Рагхаван-Хаус".
Это был всего лишь один день из многих, проведённых им в том четвёртом доме. И чем же он занимался в течение этих шести месяцев?
46
Зародыш языка
Недавно я читала книгу "Друиды", и мне попался следующий отрывок: "Как и большинство мировых религий, кельты начали с концепции "богини-матери". В случае кельтов богиней-матерью была Дану ("вода с небес"), и весьма символично, что великая река Дунай берёт своё название от её имени; символично именно потому, что, как признано, кельтская цивилизация развивалась в верховьях Дуная".
Дану? Это заставило меня задуматься.
В индийской традиции великая богиня-мать - это Адити ("бесконечная"). У неё есть двенадцать сестёр, которые являются прародительницами определённых видов: например, Вината - мать птиц, или Кадру - мать змей. Потомков Адити называют Адитьями, или, на обычном языке, богами. Потомков её сестры Дану называют Данавами.
И это ещё не всё. Автор, Питер Эллис, продолжает: "По мере того как древние кельты входили в документированную историю и становились известны античным авторам, становится очевидным, что в их обществе сформировались четыре основных класса...: интеллигенция, воины, производители товаров и чернорабочие. Эти классы были параллельны индуистским - браминам, кшатриям, вайшьям и шудрам".
Более того, все, кто глубоко изучал историю кельтов (Эллис цитирует многих из них), поражаются общности социальных и правовых систем кельтов и индусов. "Невероятные параллели и сходства между кельтской и индуистской культурами проявляются в области языка, права, религиозных воззрений и мифологии, музыки и кастовой системы". Как же так получилось?
Мне вспомнилась Битва десяти царей. Битва, проигранная царем Судасом в ведические времена против десяти царей, которые, по-видимому, были его сородичами, и все они - потомки Нахуши из Лунной династии. Побеждённые цари рассеялись: кто-то пошёл на восток, кто-то на запад, кто-то на север. Царём, изгнанным на запад, был Друхью, один из пяти сыновей Яяти. И я подумала: а не могли ли он и его потомки быть теми самыми первоначальными друидами? Возможно, это лишь полёт моей фантазии! Как бы то ни было, Эллис пишет, "сейчас проделана большая работа по демонстрации сходства грамматического строя языка Вед индуистской культуры и староирландского языка".
Шри Ауробиндо, я уверена, приветствовал бы подобные сходства, будь они доступны ему в 1910-х годах. Но должно было пройти ещё не одно десятилетие, прежде чем посеянные им семена дали всходы. В его время, как он сам выразился: "После искусных трудов Рота и Макса Мюллера, как и после эрудированного усердия Яски и Саяны, ведические мантры остаются для нас тем же, чем они были на протяжении нескольких тысяч лет - тьмой утраченного света и запечатанной тайной". И все же Веды всегда были основой всех индуистских верований. Но проблема заключалась в том, что они перестали быть понятными для нас, будучи облечёнными в лексику, которая хотя и напоминала классический санскрит, во многом от него отличалась. Непонимание возникало легко. Шри Ауробиндо говорил: "Если индийцы едва ли вообще понимают Веды, то европейцы систематизировали их радикальное непонимание", - он имел в виду лингвистов, или филологов, как их тогда называли. - "Изумительно детальные современные описания ведической Индии окажутся филологическим миражом и фантасмагорией".
Задача, возложенная на Шри Ауробиндо Владыкой Йоги, заключалась в том, чтобы развеять ложное истолкование Священных Книг. Если вы вернётесь на несколько страниц назад, вы найдёте подтверждение этому в его письмах, которые мы цитировали: "Шри Кришна показал мне истинный смысл Вед, и не только это - он показал мне новую Науку Филологии, раскрывающую процесс и истоки человеческой речи, так что может быть сформирована новая Нирукта и на ней основано новое истолкование Вед". Яска был автором первоначальной Нирукты, этимологического текста, упоминаемого в "Махабхарате".
Шри Ауробиндо работал над Нируктой в течение длительного времени. Работа продвигалась сначала немного неуверенно, затем всё более споро. Вплоть до 28 декабря 1912 года, когда было достигнуто определённое совершенство метода, он оставался не удовлетворен, "поскольку всё ещё остаётся место вероятностям". Вероятности были неприемлемы, годилось только верное слово. Однако в течение недели (до 4 января) "работа (нирукта) преодолела колебания и неуклонно продвигается; попутно многое из того, что раньше прозревалось интуицией, подтверждается фактами". Читатель помнит, что Шри Ауробиндо также развил способность духовного слышания. Он слышал фразы или даже "чисто грамматические формулы" вместе с их смыслом, и ему подсказывалось, что это "реальные слова, использовавшиеся в этом значении в до-ведическом санскрите".
Именно так Шри Ауробиндо пришёл к написанию "Истоков арийской речи". "Он знает латынь, он знает греческий!" - восклицал французский магистрат, и он мог бы добавить: "Он знает санскрит!" То, что Шри Ауробиндо в совершенстве владел английским и французским языками, было общеизвестно. Однажды, когда кто-то выразил удивление по поводу того, что Шри Ауробиндо говорил по-французски, Мать вмешалась: "Но он говорил на очень хорошем французском! И французский язык вернулся к нему как спонтанное воспоминание". Читатель может помнить, что он изучал и другие европейские языки, такие как немецкий, итальянский и испанский. Вернувшись в Индию, он выучил бенгальский в степени, достаточной для создания на нём оригинальных произведений, помимо знакомства с гуджарати, маратхи и хиндустани (урду). Кто же мог быть более подготовлен, чем он, к такой лексикологической работе? Теперь он обратил своё внимание на тамильский язык, изучение которого начал ещё в редакции журнала "Кармайогин" в Калькутте. Всё это мне было известно.
И всё же, когда я листала страницы его личных "Записей", меня ждал сюрприз. Как и вас. В его заметке от 22 января 1913 года говорится: "Занятия будут возобновлены, но лишь в незначительной степени. Они будут включать тамильский и древнееврейский". Древнееврейский?! Вот это да...
Возвращаясь к тамильскому. В Пондичерри ему помогал Субраманья Бхарати. По своему обыкновению, едва только Шри Ауробиндо начал изучать тамильский, он сразу же стал читать стихи Бхарати. В его заметках от 31 декабря 1912 года мы находим: "Бхаша [язык]. Взялся за "Панчали Сапатхам" Бха; во вчерашнем первом стихе лишь несколько слов удалось понять без обращения к словарю, и из суммы слов не сложилось никакого связного смысла. Сегодня во втором стихе трудности тамильской графики (сандхи и т. д.) были преодолены благодаря интуиции, как и некоторые грамматические сложности, однако Бхашашакти [сила языка], которая прежде правильно давала значение незнакомых слов, пока не восстановила привычного действия".
Но при быстром развитии его садханы сверхинтеллектуальная память активизировалась. Всего десять дней спустя, а точнее 9 января 1913 года, мы видим: "...Теперь вещи запоминаются навсегда без заучивания наизусть, тогда как раньше они не удержались бы в памяти и на день, даже если бы их усердно учили, как, например, первый стих стихотворения Бхарати на тамильском, ни единой строчки которого нельзя было понять без кропотливых поисков в словаре. И всё же, хотя язык незнаком, хотя особого внимания словам и их порядку не уделялось, всё остаётся в уме даже спустя несколько дней. Раньше даже стих на латыни, английском или санскрите, тщательно изученный и заученный наизусть, забывался бы за ещё меньший срок".
Его овладение тамильским языком продвигалось настолько быстро, что с помощью Бхарати он перевёл на английский некоторые произведения тамильской литературы: несколько строк из "Курала" Тируваллувара; два фрагмента - "Гимн Золотого Века" и "Одержимая любовью" - Наммальвара, стихотворение черасского царя и святого Кулашекхары Альвара, а также три фрагмента Андаль.
Во всей его литературной работе проявлялось двойное действие. Шри Ауробиндо отмечает 7 января 1913 года: "Единственной работой, проделанной за день, был грамматический комментарий к пятому гимну Ригведы. Здесь, как и во всякой работе Знания, присутствуют два потока действия: интуиция, которая видит истину, и умозрительный разум с его ощупью делаемыми суждениями, воображениями, воспоминаниями и умозаключениями, который продвигается к истине через ошибки".
Однако именно тамильский язык расчистил путь для интуиции, благодаря чему вдохновение смогло потечь свободно. "Вдохновение развивалось на основе связи тамильского языка со старым санскритом, указывая на утраченные значения, древние корни и этимологии, которые иначе были бы не различимы".
Именно тогда, когда он исследовал формы и слова тамильского языка, "по своему виду столь чуждого санскритской форме и характеру", Шри Ауробиндо обнаружил, что "словами или семействами слов, считавшимися чисто тамильскими, постоянно направляется к установлению новых связей между санскритом и его далекой сестрой - латынью, а иногда между греческим и санскритом". Более того: "Иногда тамильское слово не только подсказывало связь, но и оказывалось недостающим звеном в семействе родственных слов. И, - признавался он, - именно через этот дравидийский язык я впервые пришёл к восприятию того, что представляется мне теперь истинным законом, истоками и, так сказать, эмбриологией арийских языков". Это восприятие стало ключом к открытию реальных связей древних языков. Он обнажил "общий материнский корень, общие семейства слов, общие кланы слов, родственные нации слов, или, как мы это называем, языки". Размышляя о родстве санскрита и тамильского, он говорил: "Напрашивается предположение, что они могли быть даже двумя разошедшимися семействами, произошедшими от одного утраченного первобытного языка".
Так получилось, что изучение тамильского языка дало Шри Ауробиндо ключ к "самым истокам и структуре древнего санскрита". Следуя по этой подсказке, которая вела его всё дальше и дальше, к другим ключам, он наткнулся на "Древний Язык" - язык более древний, чем любая известная форма санскрита. И он "погрузился в гораздо более интересное исследование истоков и законов развития самого человеческого языка". Ключи приходили к нему из нескольких источников. Одним из них, конечно же, было эфирное письмо (акаша-липи). Истинное слышание (шрути) было другим. Интуиция и вдохновение играли свою роль. А также тексты, передававшиеся непосредственно в руку. Подобным образом он продвигался в изучении древних языков. Он записывал - или, вернее сказать, принимал под диктовку (?) - то, что, по его словам, исходило от авторов эпохи Двапара-юги. Неизвестные авторы, непонятный язык, но касающийся эпической "Рамаяны" - правда, не в том виде, в каком эпос дошёл до нас. Некоторые таинственные записи на неизвестных языках были найдены в тетрадях Шри Ауробиндо, одна из которых представляет собой тетрадь "Древнего Языка" примерно 1911 года!
Таким образом, именно благодаря прямому доступу к утраченному языку Шри Ауробиндо открыл истоки человеческих языков. Позже он сверял свои открытия с внешне доступными данными.
Всегда систематичный, он первым делом сформировал своего рода науку языковой эмбриологии, изложил процессы, посредством которых язык рождался и обретал форму: "Если происхождение и единство человеческой речи могут быть найдены и установлены, если можно показать, что её развитие подчинялось фиксированным законам и процессам, то лишь путем возврата к её самым ранним формам можно совершить это открытие и предоставить его доказательства". Потому что "современная речь представляет собой в значительной степени зафиксированную и почти искусственную форму, не то чтобы ископаемое, но организм, движущийся к остановке и окаменению". Современные языки утратили свою гибкость, именно поэтому он подходил к исследованию с обратной стороны - "отслеживая путь от готовых форм обратно к эмбриональным и вскапывая почву до скрытого первоначального зародыша языка". Археолог языка! Самым удобным инструментом был санскрит, которому помогали греческий, латинский, тамильский, а временами кельтский, ирландский, французский, испанский и итальянский. В санскрите первоначальный тип арийской структуры сохранился довольно хорошо. Удивительно, но "структура, которую мы находим, отличается необычайной изначальной простотой, а также чрезвычайно математической и научной регулярностью формирования".
Этот выдающийся первопроходец увидел то, чего практически никому ещё не удавалось увидеть. Ему открылись закономерности, вызвавшие дальнейшие исследования.
По мере того как изыскания подводили Шри Ауробиндо всё ближе к скрытому "зародышу" языка, он обнаруживал, что язык развивается по регулярному природному закону, почти аналогично тому, как Природа "в физическом мире формирует растительный или животный род и его виды".
Дискуссии, без сомнения, будут продолжаться, но здесь мы предлагаем некоторую пищу для размышлений - результаты исследований Шри Ауробиндо. "Мои исследования, - говорил он, - сначала убедили меня в том, что слова, как растения и животные, ни в коем случае не являются искусственными продуктами, но организмами - живыми организмами звука с определёнными зародышевыми звуками в своей основе. Из этих зародышевых звуков развивается небольшое число первобытных корневых слов с огромным потомством, которые сменяют друг друга в поколениях и организуются в племена, кланы, семейства, избирательные группы, имеющие общий запас и общую психологическую историю".
Он сокрушался, что лингвисты "постоянно игнорируют очевидный факт, что в доисторические и дописьменные времена словарный запас примитивных языков должен был меняться от века к веку в такой степени, о которой мы с нашими представлениями о языке, почерпнутыми из классических и современных литературных языков, едва ли можем иметь представление... Именно сохранение общих терминов, а не их исчезновение, является чудом языка".
Он призывал лингвистов строго ограничивать себя историей слов и ассоциацией идей со звуковыми формами, которые они представляют, и избегать соблазнов, способных увести их "от великих открытий, ожидающих человечество на этом плохо исследованном участке знания".
Посредством Нирукты, использования этимологии, через "Истоки арийской речи" и свои многочисленные труды о Ведах и Упанишадах Шри Ауробиндо дал нам ключ и методологию исследования и постижения истинных связей между древними языками, а вместе с тем - переоткрытия "вечной Истины, скрытой в Ведах и Упанишадах". И мы видим, "как родилась душа Индии и как возникла эта великая песнь рождения, с которой она взмыла от земли в высшие эмпиреи духа".
То, что Шри Ауробиндо намеревался продолжить эту линию исследований, несомненно. Но вмешались иные задачи, и он не смог завершить своё изыскание. Но даже тогда, как заметил мой друг Мишель Данино, размышлявший над этой и смежными темами: "Хотя выводы Шри Ауробиндо и не завершены, они всё ещё далеко опережают современную лингвистику". Мы надеемся, что пришло время для индийского ума стряхнуть с себя привычку придерживаться мнений из вторых и третьих рук. Пришло время индийским учёным продолжить работу с того места, где её оставил Шри Ауробиндо.
Археология использует многие научные дисциплины. Неужели у нас не может быть археолога лингвистики?
47
Социальные обычаи
Мой брат Норен рассказывал нам истории из своих школьных лет в Шантиникетане. Все мои пятеро братьев учились там. Я была слишком мала, чтобы поступить туда. В те времена не было детских садов. Кроме того, бытовал обычай, согласно которому в возрасте пяти лет - не раньше - в день Сарасвати-пуджи проводились обряды, и ребёнка приобщали к искусству познания.
Так вот, Норен рассказывал нам, что раз в месяц на школьной кухне всех учеников и учителей - даже приходящих учеников, таких как он - приглашали на общий обед. Это был особый день, потому что еду готовили дворники-мусорщики. Разумеется, кухари принимали хорошую ванну и надевали по этому случаю чистую одежду. И именно они обслуживали всех гостей. Даже более шестидесяти лет спустя, когда он рассказывал нам всё это, Норен с признательностью говорил: "Они готовили кичри [смесь риса и бобовых, сваренных вместе]. Это было очень вкусно".
Неприкасаемость, принявшая столь жёсткую форму в индуистском обществе, была невыносима для большинства просвещённых людей. Поэтому в своём Ашраме Тагор пытался сломать эту косность с помощью некоторых новаторских замыслов. Но могли ли одни лишь внешние реформы изменить что-то существенное в обществе, которое, казалось, утратило свой дух, но сохранило разлагающееся тело?
Я задавалась вопросом: почему мы не можем быть похожими на птиц? Я вижу их каждый день. Пятнистые горлицы, кустарницы, серые синицы, бюльбюли, сороки, майны, воробьи - все они слетаются на пир из риса и хлеба, рассыпанных на крошечном пятачке травы. Их не беспокоит соседство друг друга. Их тревожит только появление большой чёрной вороны. Тогда все мелкие птицы, хлопая крыльями, улетают.
Мне часто вспоминается, как Шри Ауробиндо описывал Суратский конгресс в декабре 1907 года: "Богатые, бедные, брамины, торговцы, шудры, бенгальцы, маратхи, пенджабцы, гуджаратцы - мы все жили, спали и ели вместе в чудесной атмосфере братства". В этом и заключается секрет всех социальных реформ: пробудить чувство братства.
Среди мадрасских браминов был поэт и журналист Бхарати. Мы уже видели, что ещё со времён Бенареса Бхарати восставал против того, как в индуистском обществе относились к женщинам. В дни Пондичерри, когда он пользовался благом общения со Шри Ауробиндо, он пошёл намного дальше. Послушаем снова Амриту:
"Дома у нас строго соблюдались ортодоксальные обряды и ритуалы. Но как только приходил Бхарати, они начинали рушиться; в его присутствии все правила и церемонии, привычки и обычаи слетали с меня и мгновенно исчезали... Мой сосед больше не был для меня чужаком, будь он шудрой или парием; он был таким же, как я, человеком; мало-помалу моё сердце пропитывалось чувством, что он мой брат. Это чувство стало воплощаться в соответствующую практику. Сегодня это может показаться чем-то самым обычным, - рассказывал Амрита юным ученикам Ашрама в 1960-х. - Но сегодня невозможно даже представить себе, какие трудности и страх это могло вызвать лет пятьдесят назад... Позже Бхарати покончил с этими обычаями и сбросил их, как шелуху, как нечто не имеющее сути".
Амрита продолжал: "Будь то в доме Бхарати, у водоёмов или возле большого озера, во время совместной трапезы так называемые парии, шудры, брамины сидели вместе с комфортом, без какого-либо различия каст или вероисповеданий, и принимали пищу. Сегодня, - повторил он, - это может показаться вполне обычным... Чувство, что все мы люди, глубоко укоренилось в сердце каждого из нас... По мере того как я всё ближе знакомился с Бхарати, обряды и ритуалы, правила и предписания опадали с меня, как сухие листья с дерева". И старые привычки и обычаи "выглядели как вещи, источенные червями", - говорил Амрита.
Признаем это. В промежутке между первыми шагами формирования общества и настоящим временем в индуистское общество проникло множество подтачивающих силы обычаев. Подобно паразитам, они высосали его жизненную энергию. Самые крупные паразитические наросты - это кастовая неприкасаемость и угнетение женщин.
Не рождение, а род занятий был основой устройства чатурварны - системы четырёх варн. В этой системе не было ничего неизменного. Лишь намного позже, когда четыре касты размножились без какой-либо истинной экономической необходимости для страны, всё это закостенело в своей нынешней форме. С исторических времён у нас были религиозные реформаторы. Джайнизм, буддизм, сикхизм и т. д. не признают каст. Лишь под влиянием западных идей в Индии появились социальные реформаторы. Со времён Раджи Раммохана Роя в индуистском обществе было множество социальных реформаторов. Немногие были велики, многие - не столь велики. Более великим приходилось преодолевать узкое понимание реформаторов-англоманов, с одной стороны, и глубоко укоренившуюся враждебность неповоротливой ортодоксии - с другой. Ортодоксы, говорил Шри Ауробиндо, "трудятся над тем, чтобы обожествить всё существующее. В индуистском обществе есть определённые порядки и привычки, которые являются лишь обычаями. Нет никаких доказательств того, что они существовали в древности, как нет и причин, почему они должны сохраниться в будущем... Ни древность, ни современность не могут служить критерием истины или полезности... Для всего есть свой срок и свой предел. Все давние обычаи были полезны сугубо в своё время, даже тотемизм и полиандрия". Он доказывал: "Мы не должны игнорировать полезность прошлого, но мы ищем предпочтительно пользу настоящего и будущего".
Были и попугаи свободомыслия. Эти реформаторы проглотили европейские представления со всеми потрохами и теперь настаивали на том, чтобы вместе с водой выплеснуть и ребёнка. Все индийские обычаи казались им грудой суеверий, варварских и беспросветных. Их потомки - сегодняшние "секуляристы".
Нам повезло: у нас были поистине великие реформаторы, способные мыслить самостоятельно. Свами Даянанда Сарасвати, Свами Вивекананда и другие. Мыслители, свободные от предрассудков, окидывали взором деградировавший лес индийского общества. Они пристально всматривались в бесчисленные "вековые" обычаи, мешавшие течению реки жизни. Действительно ли они были "вековыми"? Действительно ли они существовали с самого начала? Реформаторы отправились вверх по течению, чтобы выяснить это. Они пришли к истокам социальных начал.
А в наше время в Индии был Шри Ауробиндо. Он выяснил. Он увидел.
Создателем чатурварны, или четырёх каст, как её стали называть, был сам Брахма. Он извлёк их из своего собственного тела. Из его лика родились Брахманы, Кшатрии - из его рук, Вайшьи вышли из его бедер, а из его стоп вышли Шудры. Ради доброго порядка в мире Творец предначертал каждой варне её особую, специфическую обязанность.
Обязанностью Брамина было учиться и наставлять общину, хранить Писания и вести простую жизнь; обязанностью Кшатрия было управлять, давать защиту слабым и, когда требуется, вести войну и отдавать жизнь на поле боя; обязанностью Вайшьи было торговать, получать прибыль и возвращать её общине; обязанностью Шудры было служить другим. В искупление за его службу индийское общество "освобождало его от налога самоотречения, налога крови и налога его богатства".
Шри Ауробиндо путешествовал вниз по течению Времени.
В Век Истины, Сатья-югу (или Крита-югу), царство Бога и Веда пребывали в сердцах Его народа, объяснял Шри Ауробиндо. Не было нужды в законе, правительстве, кастах, классах и вероисповеданиях. Природа людей была чистой, и они обладали полным знанием.
Подобно тому как они перемещались по огромным физическим пространствам, мысли и идеи наших индийских предков двигались в огромных масштабах Времени. Они представляли себе продолжительность жизни Творца Брахмы - он растворяется, когда достигает возраста 120 лет по своему собственному отсчёту времени. Затем возникает другой Брахма. Один день Брахмы - Кальпа - делится на четырнадцать частей. Каждой частью правит Ману - от Ману происходит человек. Таким образом, в одном дне Брахмы четырнадцать Ману. Продолжительность жизни каждого Ману называется Манвантарой. В каждой Манвантаре семьдесят одна чатур-юга - Крита, Трета, Двапара и Кали. Один человеческий год - это одни сутки для богов. Крита-юга длится 4800 лет богов, Трета-юга - 3600 лет богов, Двапара - 2400 лет богов, а Кали-юга - 1200 лет богов. Что составляет 12000 лет богов для одного цикла из четырёх Веков. Более того, каждый Век содержит в себе остальные. В самом сердце Железного Века покоится Золотой Век.
Эти деления времени - не геологические, но по сути своей являются "временами души", по аналогии с тем, как в Упанишадах говорится о "мирах", которые нужно принимать за состояния души, а не за географические деления космоса. Таковы миры и времена древней традиции.
Вернёмся к нашей теме.
Я действительно считаю, что Брахма был прав. У него было больше здравого смысла, чем у наших недалёких законодателей. Разумно, что для благополучия тела каждая из его частей должна играть ту роль, для которой она была создана. Может ли лик исполнять обязанности стоп? Могут ли наши руки заменить наши бёдра? Или наоборот? То же правило применимо и к телу общества. Но сегодняшний индийский политик хочет заменить мозг стопами. Было бы более к месту, если бы вместо шумихи с целью увлечь Индию назад индийские законодатели отдавали должное заслугам и требовали компетентности от исполнительной власти. И, что самое важное, учили каждую часть политического тела исполнять свой долг и уважать другие части. Будьте прагматичны, говорю я.
Тщетная надежда. О, как далеко мы пали с тех дней, когда возвышенный характер и подготовка требовались от всех, кто держал власть в делах народа.
В самом деле, учитывая почти бесконечный охват времени, нас не должно удивлять, что к концу Сатья-юги память человека о своём происхождении померкла. Вот почему в Трета-югу людям потребовалась опора для памяти. Поэтому был записан закон, Веда. Она использовалась просто как руководство, ибо сохранялась огромная гибкость и свобода. Функции были взаимозаменяемы. Великий Парашурама, брамин по рождению, без колебаний использовал свой топор в деле истребления кшатриев. Рама, принц-кшатрий Солнечной династии, убил в бою Равану, царя Ланки, который был брамином по рождению. Мальчики и юноши, воспитывавшиеся в древних ашрамах, обучались многим вещам, относящимся к жизни, включая владение оружием. Знание, Веда, могло быть доступно каждому. Сатьякама Джабала, сын блудницы Джабалы, был принят Риши Харидруматой Гаутамой как ученик, достойный принять высшее Знание. Имела значение только Истина. Истина духа.
К третьему Веку, Двапаре, создания Брахмы ушли от него очень, очень далеко. Идея и дух больше не правили балом. Форма и правило стали истинными повелителями этики и общества. Это был век Вьясы, великого кодификатора и систематизатора знаний. В Двапару всё было кодифицировано, ритуализировано, формализовано. Именно тогда пришёл Шри Кришна, Разрушитель Идолов. Он высмеял мёртвую хватку правил, сдавивших сердца людей. Отбросив застывшие этические системы, бросив вызов общепринятой мудрости, он утвердил в Гите внутреннее и духовное правило поведения. Он "подготовил работу Кали", - говорил Шри Ауробиндо.
Кали, четвёртая Юга, - самая короткая по времени. Но, о, как сконцентрирована битва между силами чистоты и нечистоты, между силами света и тьмы. Ужасно видеть всё это уродство. Жестокость и развращённость заняли место справедливости и чистоты в сердцах людей. Ужасно видеть деградацию людей. Невообразимо. Словно Пани завладели Землёй. Всё искажено до неузнаваемости. Где истина? Божественные и небожественные Силы ведут битву насмерть, всё разрушается, всё ставится под сомнение. "Конец определённого этапа эволюции обычно знаменуется мощным всплеском всего того, что должно уйти из эволюции", - цитируем Шри Ауробиндо. Битва наиболее жестока в Кали-югу, потому что Кали предвещает новую Сатья-югу. Новый Век Истины. "Семя зари спит в сердце сумрака".
Во всяком случае, хотя система четырёх каст и была прочно утверждена, она не считалась препятствием в поиске знания и духовном продвижении. Царь Джанака из Митхилы, царь-кшатрий Солнечной династии, был провидцем, и брамины приходили к нему, чтобы научиться высшему знанию. Сатьякама Джабала, сын блудницы, стал гуру для обладателей самой чистой и знатной крови в стране. Мать Вьясы Сатьявати была дочерью рыбака. Царь Шантану из рода Куру женился на ней. Существуют сотни и сотни таких примеров. Никто не был закрыт от духовной истины и культуры по причине касты. Видура, сводный брат царя Куру Дхритараштры, рождённый от служанки-шудры, почитался за своё знание этики. Настолько, что его сделали советником при дворе царя Куру. Что же касается йогинов, каста никогда ничего для них не значила. Все были свободны искать Божественное.
В Европе "социальные иерархии начали появляться в некоторых обществах каменного века". Нравится нам это или нет, иерархия - это факт жизни.
Не каждый предназначен делать то же самое, что и все остальные. И не каждый одинаково одарён. Если бы это было так, то все ученики в классе были бы первыми, а толпа бегунов пересекала бы финишную ленту одновременно. Но это не означает, что культура не должна приходить к каждому порогу. Закрывать кому-либо доступ к культуре было изобретением более поздних времён. Но даже в более поздние времена, когда четыре сословия выросли в фиксированную социальную иерархию, когда мы утратили почти всю нашу свободу, сохранялась свобода индивида стремиться к своему духовному знанию. "В Индии, - отмечал Шри Ауробиндо, - вплоть до самых поздних времён мы встречаем йогинов, святых, духовных мыслителей, новаторов и ревнителей возрождения, религиозных поэтов и певцов - истинные источники живой духовности и знания, в отличие от традиционных авторитетов и догм; они выходили из всех слоев общества, вплоть до низших шудр и даже презираемых и угнетённых отверженных". Из самих отверженных выходили святые, почитаемые всей общиной. Именно эта свобода следовать индивидуальному духовному опыту спасла Индию от судьбы других древних цивилизаций - греческой, египетской, римской.
Время, как мы знаем, великий разрушитель. Со временем тяга вниз становится настолько сильной, что кажется непреодолимой. Сущностное становится несущественным. Человеческие институты начинают деградировать. Они загнивают. Индия вступила в свои Тёмные века. Могучий, свободно растущий лес индийского общества был задушен паразитическим ростом временных форм, созданных за последние несколько сот лет. Индийский интеллект был чрезвычайно обеднён. В его функционировании наступило своего рода rigor mortis (трупное окоченение).
Нисколько не приукрашивая действительность, в письме к своему брату Барину Шри Ауробиндо представляет цельное видение: "Наши предки плавали по огромному океану мысли и обрели огромные знания; они создали великую цивилизацию. Но продвигаясь вперёд по своему пути, они были объяты истощением и усталостью. Сила их мысли уменьшилась, а вместе с ней уменьшилась и сила их творческой мощи. Наша цивилизация превратилась в стоячее болото, наша религия - в слепую приверженность внешнему, наша духовность - в слабый проблеск света или мимолётную волну опьянения. Пока сохраняется такое положение дел, любое прочное возрождение Индии невозможно".
Пришло время оживить деградировавшее индуистское общество. Инструментом, в котором мы нуждались больше всего, была способность мыслить самостоятельно. Независимо. Не так, как сегодняшние выкрикиватели лозунгов, не имеющие своего голоса - политики, придерживающиеся мнений из третьих или четвёртых рук - даже не из вторых. Мысль, свободная от предвзятостей, беспощадная ко всему, что препятствует росту нации, "рассекающая софизмы и предрассудки, словно острым мечом, сокрушающая мракобесие всех видов, словно палицей Бхимы..."
Разве вам не нужна сила, чтобы владеть мечом или палицей? Где вы найдёте силу? Источник силы нации проистекает из силы её женщин. Но женская сила в Индии была задушена социальными оковами. Снова результат наслоений последних нескольких веков. В Индии не всегда было так.
В древней Индии женщины, по крайней мере в законе и теории, пользовались гражданскими правами. Они могли осуществлять или не осуществлять эти права, но до нас дошли сведения, что женщины фигурировали не только как царицы и правительницы "и даже на поле боя, что было достаточно обычным явлением в индийской истории, но и как избранные представители в городских органах". Такое положение дел полностью противоречило настроениям большинства других древних народов. За исключением египетского и кельтского обществ. "Положение женщин... было поразительно передовым, в то время как в большинстве европейских обществ к женщинам относились как к простому имуществу. Женщин можно было встретить во многих профессиях, даже в качестве юристов и судей... Римляне смотрели на женщин как на носительниц детей и объекты удовольствия, тогда как друиды включали женщин в свою политическую и религиозную жизнь". Друидессы играли равную роль в деятельности друидов. В индийском обществе такой практики не было, хотя официального запрета не существовало. В египетском обществе женщина имела исключительный статус, почти равный статусу мужчины и гораздо более передовой, чем в Риме или Греции.
Именно с приходом мусульман и их варварских обычаев женщины в Индии оказались закованы в кандалы. Ибо для мусульманина женщина - это собственность мужчины. Несколько веков привычки выстроили многоэтажное здание в индийском обществе. Но благодаря усилиям реформаторов и вольнодумцев эта идея рушится в прах. Притязание женщины состоит в том, чтобы её считали и принимали как свободное индивидуальное существо.
Если вы помните, одной из задач, возложенных на Шри Ауробиндо Шри Кришной, было "попытаться произвести определённые социальные изменения".
Он никогда не боялся называть вещи своими именами. Он использовал все стрелы из своего колчана. Открытая атака, беспощадная критика, самая суровая сатира, самая ранящая ирония - всё, всё было использовано сполна. Прежде всего Шри Ауробиндо задал индийскому обществу несколько острых злободневных вопросов.
"Должна ли сохраниться суть касты, а также её форма - таков вопрос современности".
Он сетовал на обеднение среднего индийского интеллекта, который бушевал из-за незначительных деталей, но не уделял ни мысли важным вещам. "Мне всё равно, - говорил он, - выходят ли вдовы замуж или остаются одинокими; но бесконечно более важно рассмотреть, как женщина будет юридически и социально связана с мужчиной: будет ли она занимать подчиненное положение, быть равной или превосходить его; ибо даже положение превосходства в будущем столь же возможно, как это было в далёком прошлом". Он говорил это в 1910 году.
Риши направил свой пронизывающий взгляд в далёкое будущее. "Незаметно для людей зреет социальная революция, и она движется не в том направлении, какого они ожидают, ибо охватывает весь мир, а не только Индию. Нравится нам это или нет, Он выметет мусор индийского прошлого и европейского настоящего. Но не всегда достаточно только метлы; иногда Он предпочитает использовать меч. Представляется вероятным, что он будет использован, ибо мир не исправляется быстро, и потому его придётся исправлять силой".
48
Гостевой дом
"Он уже знал, что разразится война", - рассказывала Мать Сатпрему в 1962 году.
Шри Ауробиндо беседовал с Ришаром "о мире, Йоге, будущем... он уже знал, что вспыхнет война. Это было в 1914 году, война началась в августе, а он уже знал о ней в конце марта или начале апреля". В действительности же ещё 23 января 1913 года Шри Ауробиндо получил внутреннее знание о том, что "готовится война", и в сообщении добавлялось: "и шансы турок, кажется, невелики..." Шри Ауробиндо живо интересовался тогда Турцией; по причинам, которые мне так и не удалось сопоставить воедино.
Мирра сопровождала Поля Ришара в Пондичерри. Он приехал под предлогом участия в выборах. Мы вскоре вернёмся к этому вопросу.
С 1910 года Шри Ауробиндо поддерживал связь с Ришаром, так что знал о их приезде. По мере приближения времени их приезда он, вероятно, испытывал некоторое беспокойство при мысли о том, что ему предстоит принять чету Ришаров в ветхом доме на улице Матакойл, где он тогда жил. Но проблемой были финансы. Нехватка денег заставила его отказаться от жилья в "Рагхаван-Хаус". Более того, он всё ещё был должен некоторую сумму за его аренду. "К счастью, - сообщал он Мотилалу Рою, - судебный процесс, связанный с этим домом, затянулся; но с нас могут потребовать деньги в любой день, и нам придётся заплатить немедленно, либо столкнуться с перспективой быть втянутыми в суд и полностью потерять наш престиж". Глубокое уважение, которое внушал Шри Ауробиндо, было причиной для беспокойства британского правительства: "Ауробиндо Гхош важен, поскольку пользуется всеобщим уважением", - говорится в конфиденциальном отчёте СД Мадраса.
Шри Ауробиндо искал лучший дом для переезда. Затем в июле произошли два события. 6 июля 1913 года он записал о "лёгком преодолении жилищной проблемы и изменении характера посредника". И приехал Наген Наг. С его прибытием финансовые проблемы немного уменьшились. И всё же, чтобы всё встало на свои места, потребовалось ещё несколько месяцев. Наконец, в октябре Шри Ауробиндо переехал с улицы Матакойл на улицу Франсуа Мартена во французской части города.
В феврале 1914 года Мони, Нолини и Саурин уехали в Бенгалию. Так что их не было, чтобы встретить Ришаров по их прибытии в Пондичерри.
"Двое из Франции прибыли", - сказал В. Рамасвами Айенгар, подзывая Амриту ближе к себе, когда тот входил в дом ! 41 по улице Франсуа Мартена. Это было в конце марта, и Амрита пришёл туда после школы, чтобы пойти с Рамасвами на вечернюю прогулку. В тот день, войдя в дом, он обнаружил своего старшего друга сидящим в одиночестве в открытом внутреннем дворике. Рамасвами сказал юноше: "Двое из Франции прибыли. Они сейчас придут к Шри Ауробиндо. Приказ таков, что никто, кроме жильцов, не должен оставаться в доме. Иди на берег моря один".
Когда в середине октября предыдущего года Шри Ауробиндо покинул свой четвёртый дом, ! 59 по улице Матакойл, аренда которого составляла 15 рупий в месяц, и переехал в новый дом на улице Франсуа Мартена с арендой в 35 рупий, люди были крайне озадачены расточительностью: разницы в аренде хватило бы на нужды целой семьи! Но "революционеры", обосновавшиеся в Пондичерри, шептались между собой, что двое европейцев приняли Шри Ауробиндо своим гуру и останутся здесь.
Затем в один из дней в декабре 1913 года Амрита получил подтверждение от Рамасвами, что двое человек из самого высшего культурного круга Франции приезжают к Шри Ауробиндо для практики йоги. "Они приедут очень скоро. До сих пор это было тайной; сегодня я раскрыл её тебе". Наконец, в конце марта Рамасвами объявил юноше о прибытии двоих гостей.
"Гостевой дом"
"Это был большой отдельный дом на улице Франсуа Мартена, ! 41". Амрита дал подробное описание пятого дома, где Шри Ауробиндо прожил несколько лет. "У него было два входа - один на севере, другой на западе. Это добротное строение стояло на перекрёстке двух улиц. Улица Франсуа Мартена шла с севера на юг, тогда как улица Ло де Лористон - с востока на запад. Западные ворота выходили на улицу Франсуа Мартена. Это, по-видимому, был чёрный ход, северный же действительно был главным входом; но поскольку он всегда оставался запертым, западный стал основным. Войдя через эти ворота, человек попадал на открытое пространство, которое можно назвать двориком".
Напротив этой двери, через дворик, находились кухня и помещения для слуг; справа от двери был заброшенный гараж, а слева - главный дом.
Хотя дом был большим, он выглядел запущенным. Он так долго пустовал, что вдоль его стен местами густо разрослась трава. Но новые жильцы выпололи сорняки и ежедневно подметали дом. "Северные ворота вели прямо к лестнице; позже их закрыли, а вход переоборудовали в комнату. Внутри дома, на одном конце веранды, находилась широкая винтовая лестница, ведущая на второй этаж. Край каждой ступени был укреплён и даже украшен деревянной доской".
Сначала в доме не было электричества, но была проточная вода. В отличие от большинства домов тех времён, где был только колодец для снабжения всей семьи, в новом доме был кран! "На весь дом был только один кран, да и тот в открытом дворике, у стены возле задней лестницы. Под этим водопроводным краном - он был почти в человеческий рост - лежал большой круглый камень, напоминающий нижнюю часть жернова". Задняя лестница не имела защиты от солнца и дождя, так как предназначалась для "поваров, слуг и чернорабочих". Все жильцы мылись под одним и тем же краном. Шри Ауробиндо мылся последним, всего за несколько минут до обеда. Но дело было не только в одном кране на всех, но и в одном полотенце на всех! Шри Ауробиндо вытирался тем же полотенцем после того, как его использовали другие. Было бы преувеличением сказать, что это было богатое хозяйство. У четырёх или пяти юношей, живших там, было по одной циновке на каждого. Это была универсальная циновка: она служила кроватью, матрасом, покрывалом и подушкой. По причине отсутствия иной мебели все их книги - а книг было много - лежали на полу. Для Шри Ауробиндо устроили только стол, стул и раскладушку. Нолини вспоминает, что у них не было ни приличной керосиновой лампы, ни фонаря, кроме единственного подсвечника для личного пользования Шри Ауробиндо. Затем, в один из дней после полудня, когда юноши ушли на игры, пришли электрики и установили четыре точки на всё здание: одну в комнате Шри Ауробиндо, другую в центре веранды и две внизу. К тому времени, как игроки вернулись с футбольного матча, уже стемнело. Но... какое изумление ждало их, когда они открыли дверь и вошли во двор! Свет, свет повсюду; "настоящая иллюминация", - дивился Нолини.
Электричество появилось в Пондичерри только в 1909 году. Амрита поясняет, что в доме не было счётчика электроэнергии. За каждую точку взималась плата в одну рупию и четыре анны в месяц, менее четырёх точек, как правило, не давали. "Горели ли лампы или нет, нужно было платить пять рупий, и плата оставалась бы той же, даже если бы они горели все двадцать четыре часа".
Амрите не представлялось случая подняться наверх. Иногда Шри Ауробиндо спускался вниз, и "если мне случалось оказаться рядом - я был счастлив". Помимо Рамасвами, юный тамилец сдружился с Биджоем Нагом. Последний "два-три раза в месяц отправлял письма заказной почтой... в Чандернагор. По мере того как близость с ним росла, он стал отправлять письма через меня. Фиксированных часов для этой работы не было. Он посылал меня в любое время между 12 и 15 часами. Он велел мне никому не говорить об этих письмах".
Мальчик отправлял письма в французском почтовом отделении, и в большинстве случаев это срабатывало. "Время от времени, однако, британская секретная полиция склоняла французские почтовые власти или их подчинённых к сотрудничеству и добывала письма, адресованные Шри Ауробиндо или приходившие к В. В. С. Айяру из Европы, вскрывала их и после проверки снова запечатывала перед передачей почтовой службе". По крайней мере, именно такие слухи ходили.
После того как Рамасвами Айенгар покинул Пондичерри примерно в мае 1914 года, сердце Биджоя смягчилось при виде одинокого мальчика. Однажды в полдень, когда юный Амрита вошёл в "Гостевой дом" - как позже стали называть этот дом - он обнаружил Биджоя, ждавшего его на веранде внизу. "Увидев меня, он со улыбкой подозвал меня к себе. Я тоже подошёл к нему с сердцем, полным неописуемой радости, сам не зная почему. И тогда он сказал: "Я рассказал Шри Ауробиндо о тебе и о твоём страстном желании увидеть его". Биджойканта добавил: "Я как раз думал, как и через кого послать за тобой. Поднимайся, пойдём"".
Был самый полдень, 12:00 или 12:15, когда Амрита поднимался по лестнице вслед за Биджоем. "Я впервые поднялся на второй этаж дома Шри Ауробиндо". Позже, когда он освоился, он заметил, что верхняя крытая веранда, где Шри Ауробиндо принимал посетителей, была "немного украшена. Один старый треснувший стол, два кресла, четыре или пять складных стульев без подлокотников со спинкой - они были взяты на время и расставлены там, к счастью, без обязательства возвращать".
Но тот первый день запечатлелся в его памяти - это была сцена, омытая светом. "На длинной веранде с видом на широкий внутренний дворик внизу были большие окна, через которые открывался широкий вид на юг... все двери всех комнат были открыты... Всё и повсюду было озарено светом, ничего, кроме света... ни единого тёмного уголка... Моё сердце, широко раскрывшись, взмыло в чистом восторге! Я находился в этом состоянии, а Шри Ауробиндо стоял там, устремив взор на юг... Его маленькие стопы казались моим глазам двумя красными лотосами. Его волосы частично спадали на грудь, частично на спину. Они всё ещё были влажными после купания; с концов капала вода. Его обнажённая широкая грудь сияла великой красотой". Амрита стоял в начале длинного коридора. "Пока я просто стоял там, Шри Ауробиндо, находившийся примерно в двадцати футах от меня, обратил на меня свой взор. Не знаю, подошёл ли я к нему или вдруг оказался рядом с ним одним прыжком... Моё существо словно само собой погрузилось в море тишины и простерлось ниц у лотосных стоп Учителя... и лежало там - тело, жизнь и ум, слитые воедино, словно цельный монолит. Шри Ауробиндо прикоснулся ко мне своими ладонями, подобными бутонам цветка, и заставил меня подняться. Я испил напиток, который он дал мне... Не зная почему, я зарыдал, обнимая его. Слёзы текли из моих глаз".
Шри Ауробиндо с Амритой (справа) в Гостевом доме, 1920 год.
Шли дни. Спустя десять или пятнадцать дней Амрита снова обратился к Биджою, который получил разрешение Шри Ауробиндо. В тот же вечер, как только закончились занятия в школе, Амрита стрелой полетел в "Гостевой дом". Биджой ждал. "Он был в форме, готовый идти играть в футбол на Одеон Салаи. Когда я прибежал, он сразу повёл меня наверх в комнату Шри Ауробиндо.
Так я увидел Шри Ауробиндо во второй раз:
Он был в своей комнате, сидел на деревянном стуле у стола и что-то писал в книге, лицом на запад. Он немного сдвинул книгу, повернулся на юг и приветствовал нас обоих, глаза его сияли добротой. Я посмотрел на него, и когда через минуту повернулся, обнаружил, что Биджойканты больше нет рядом со мной". Биджой ушёл на футбол.
"Он и я наедине! Никого больше! Одни! Сидя, он продолжал смотреть на меня, и я тоже погрузился в его священный взгляд".
В то время Амрита едва мог связать пару слов по-английски. Он как-то справлялся с Биджоем на очень ломаном английском, который, впрочем, был немногим лучше тамильского Биджоя. Но даже эти скудные знания английского изменили ему, когда он стоял, потеряв дар речи, перед Шри Ауробиндо. С титаническим усилием он смог выдавить из себя только: "Я хотеть приходить каждый день видеть вас!"
Шри Ауробиндо милостиво согласился на просьбу и "попросил меня приходить после пяти вечера... С самого следующего дня я стал ходить прямо из школы в 17:00 в дом Шри Ауробиндо, чтобы видеть его. До того как я доходил туда - чуть позже 17:15 - Шри Ауробиндо выходил из своей комнаты и садился на западной стороне южной террасы. Я стоял перед ним и говорил. Я забывал тогда, что плохо знаю английский. День за днём я свободно и уверенно рассказывал ему свою домашнюю историю и т. д., стараясь сделать детали как можно более живыми и подробными. Я не мог остановиться... Я играл роль оратора... Он почти никогда не вставлял больше одного-двух слов". Так в течение месяцев каждый вечер с 17:30 до 18:30 юный тамильский мальчик беседовал со Шри Ауробиндо, а затем возвращался домой.
1914 год близился к концу. В следующем году в марте мальчику предстояло сдавать экзамен на аттестат зрелости в Мадрасе. Шри Ауробиндо просто сказал ему, что "ожидает от меня сдачи экзамена и приготовления к дальнейшей учёбе". В феврале 1915 года Амрите не хватало 9 рупий для взноса. Когда все его попытки провалились и он не знал, как восполнить этот дефицит, он изложил свою проблему Шри Ауробиндо. На следующий день, "когда я пришёл к нему, он вручил мне сумму в 9 рупий и велел внести плату. Поражённый, позабыв обо всём на свете, я стоял перед ним, как статуя".
49
Скучать не приходится
Чтобы находиться рядом со Шри Ауробиндо, нужно иметь чутье на приключения.
Приключения? Какого рода?
Ну, как посмотреть.
Это может быть приключение сознания, где вы исследуете внутренние миры. Или...
Однажды, до того как Амрита освоился в доме Шри Ауробиндо на улице Франсуа Мартена, до приезда Матери в конце марта, до того как Мони, Нолини и Саурин уехали в Бенгалию в феврале 1914 года, в этом доме произошло кое-что странное.
Вы, возможно, помните, что в июле 1913 года Наген Наг, родственник Биджоя, приехал пожить у Шри Ауробиндо, чтобы исцелиться от болезни. С собой он привёз спутника - Бирендра Натх Роя. Бирен был знакомцем Нагена, возможно, другом, поскольку оба были из Кхулны. Он действительно хорошо ухаживал за Нагеном, готовил ему еду и попутно выполнял кучу работы для остальных. В итоге он стал эдаким управляющим, поваром и мастером на все руки. Будучи бенгальцем, он вскоре стал постоянным членом коммуны Шри Ауробиндо. Но не раньше, чем проконсультировались с Мотипалом Роем: "В некоторых кругах возникли законные сомнения из-за его неустойчивого характера и других изъянов, поэтому я написал вам".
Где-то в декабре Бирена внезапно увидели с наголо обритой головой. Это пришлось по душе Мони. Хотя Мони любил хорошо одеваться и выглядеть щегольски, но тут он твёрдо вознамерился тоже обриться налысо! Бирен изо всех сил пытался отговорить его, но безуспешно. После этого Бирен выглядел довольно подавленным, словно тревога висела тёмной тучей над его душой. Когда они прогуливались по пирсу, он часто спрашивал Мони, как ему поступить. Он провёл в Пондичерри около шести месяцев, и теперь его сильно тянуло в Бенгалию. Но Мони жил здесь уже более трёх лет! Поэтому он сухо ответил Бирену, чтобы тот решал сам и не беспокоился о Нагене.
"В те ранние годы, - записывает Пурани, - у нас бывали посиделки с вином, когда кто-то из друзей проявлял щедрость или когда позволяли финансы". Бирен всегда был среди участников.
Вскоре после истории со стрижкой однажды ночью состоялась очередная "винная посиделка". Все пили, разговаривали, смеялись и шутили, размягчённые напитками. Дело было уже к полуночи, шёл двенадцатый час. Внезапно Бирен заявил, что собирается сказать им кое-что ошеломляющее. Настроение у всех было хмельным и весёлым. Они подумали, что Бирен тоже хочет рассказать смешную историю или анекдот. "Выкладывай, выкладывай!" - подбадривали его они.
"Я агент СД, - сказал он. - Я шпион".
Никто ему не поверил. Как он мог быть шпионом? Разве он не из Кхулны? Разве он не ухаживал неустанно за больным человеком, который, к тому же, был двоюродным братом Биджоя? Все расхохотались. Но Бирен стоял на своём. Он рассказал им, что обрил голову для того, чтобы новый агент, который должен был сменить его и встретить его в отеле "Мэгри", смог его опознать. Полиция организовала эту замену. Но как тот должен был узнать Бирена среди четырёх или пяти других бенгальцев, живших со Шри Ауробиндо? Бирен в своём письме к полиции указал: ищите человека с бритой головой! А Мони испортил Бирену всю игру, тоже обрив голову!
"Вы, кажется, не верите мне, - сказал удручённый Бирен, - но я покажу вам деньги, которые получил от Департамента". Он пошёл в свою комнату, открыл сундук, достал банкноту, принёс и показал её. "Смотрите, вот доказательство. Где бы я мог взять столько денег? Это награда за моё чёрное дело".
Он припал головой к стопам Шри Ауробиндо и сказал, что никогда не доносил ни на него, ни на кого-либо другого. Его сердце готово было разорваться, слёзы текли по щекам, и он говорил: "Никогда, я никогда больше не буду делать эту работу. Я даю вам слово. Я прошу вашего прощения..."
Остальные онемели от изумления. Они сидели молча и неподвижно. Но Биджой был в ярости. Остальным стоило немалых трудов удержать его от крайних мер. Бирен, однако, испугался. Когда он спал, то запирал свою комнату на замок. Через несколько недель он уехал по собственной воле. Остальные вздохнули с облегчением.
Со Шри Ауробиндо никогда не бывало скучно!
Когда началась война, Бирен вступил в индийскую армию и вместе с ней был отправлен в Месопотамию. Когда Мони поехал в Кхулну в 1922 году, он встретил Бирена, у которого там была чайная лавка. Он принял Мони очень радушно и устроил для него угощение. Он также заверил его, что оставил "государственную службу".
Этот эпизод был записан Пурани и рассказан Ва. Ра., Нолини, Мони. Детали в версиях этих очевидцев разнились, как это всегда бывает. Но в одном пункте было единодушие: Шри Ауробиндо не произнёс ни единого слова за всё время этой драмы.
Вернувшись в Бенгалию в феврале 1914 года, Саурин встретил Мотилала и рассказал ему о случившемся. Похоже, к тому времени Бирен снова вернулся к Шри Ауробиндо. Полный тревоги Мотилал написал Шри Ауробиндо. В ответ излился целый поток слов:
"Вы пишете о присутствии Бирена здесь; я не разделяю того мнения о Бирене, которого придерживаются Саурин и другие, склонные к весьма мрачному истолкованию его характера и поступков. Мне кажется, - писал Ауробиндо 5 мая 1914 года, - что события подтвердили всё, что он говорил о своих связях с определёнными нежелательными лицами. Более того, я вижу, что он всерьёз взялся за Йогу и совершил в ней быстрый прогресс. Мне также неизвестно ни о чём из сказанного им другим людям, что могло бы помочь любому злонамеренному человеку в истолковании вашей философской и социальной деятельности в дурном ключе. Глядя на него духовно, я не нахожу в нём той внутренней черноты, которую ему приписывали, а лишь легкомыслие, слабость, нескромность, ребяческую и взбалмошную импульсивность и своенравие - нежелательные задатки, присутствующие у многих молодых бенгальцев определённого типа, принёсшего много вреда в прошлом. Всё это за последнее время значительно уменьшилось, и я надеюсь с помощью Йоги и вовсе искоренить это. В действительности, - подчёркивал Шри Ауробиндо, - взгляд на его присутствие здесь, внушённый мне Направляющим нас, состоит в том, что Бирен был послан сюда как представитель этого типа и что я должен изменить и очистить его. Если я смогу сделать это в одном представителе, то в будущем это станет возможно сделать и во всём классе, а если я не смогу этого сделать, задача, которую я поставил перед собой для Индии, останется слишком трудной для решения. Ибо пока этот элемент остаётся сильным, Бенгалия никогда не сможет стать тем, чем ей предназначено быть".
Представив Мотилалу ещё несколько возможностей, Шри Ауробиндо продолжал: "Вы должны понять, что моя работа очень обширна и что при её выполнении я должен вступать в тесный контакт со всеми типами людей, включая европейцев, возможно, даже чиновников, возможно, даже шпионов и служащих. Например, Бирен. В Чандернагоре сейчас находится француз по имени Шэр Сиддхар, который приходил ко мне и которого я должен был принять и прозондировать. Он своеобразный дурак с задатками мошенника, но в нём были возможности, которые я должен был изучить. Есть Ришар, который ничего не должен знать о тантризме. Есть целая орава всевозможных молодых людей, которых я должен встречать и направлять, но которые могут оказаться не слишком хороши. Очевидно, для меня невозможно вести эту работу, если сохранится тесная связь с тантриками и каждый, кого я встречаю и принимаю, будет считаться тамошними людьми великой и почтенной личностью, заслуживающей полного доверия лишь на том основании, что провёл какое-то время в моей священной тени. Это абсолютно не годится. Всё должно быть перестроено на разумной основе". "Тантрики" и "тантризм" были кодовыми словами, которые они использовали для обозначения революционеров и революции.
Он также указал, что для решения некоторых проблем испытывает трудности: "Свыше не приходит никакого света по этому вопросу", - требовалось же "на данный момент безупречное спокойствие и безукоризненная репутация" для основания здесь "центра йогической деятельности".
Шри Ауробиндо прямо сказал Мотилалу: "Новая Йога не может использоваться как своего рода соус к старым блюдам - она должна занимать всё пространство; в противном случае неизбежны серьёзные трудности в достижении Сиддхи и даже катастрофы".
Он закончил своё письмо от 5 мая 1914 года новостью: "В настоящее время мы только основали здесь новое общество под названием Id"e Nouvelle ("Новая Идея") и пытаемся получить официальное разрешение".
50
Выборы в Пондичерри
Итак, супруги Ришар были в Пондичерри.
В 1910 году Поль Ришар приехал во Французскую Индию для участия в предвыборной кампании. Он был другом Поля Блюйсена, одного из кандидатов. Мать рассказывала нам, что, став адвокатом, Ришар ушёл в политику: "Он был первоклассным оратором, зажигавшим аудиторию энтузиазмом". Вот почему Блюйсен отправил его в Пондичерри агитировать за себя. "А поскольку Ришар интересовался оккультизмом и духовностью, он воспользовался этой возможностью, чтобы найти "Учителя", йогина". Вместо того чтобы сразу погрузиться в политику, первым делом по прибытии Ришар дал знать, что ищет йогина. Мать продолжала: "Кто-то сказал ему: "Вам невероятно повезло! Йогин только что прибыл"". Шри Ауробиндо не горел особым желанием встречаться с французом, "но совпадение показалось довольно интересным, поэтому он принял его".
В 1914 году Поль Ришар сам стал кандидатом в Палату депутатов Франции, баллотируясь, помимо прочих, против Блюйсена.
И как же проходили выборы в те далёкие времена? Сегодня это может представлять немалый интерес.
Во Франции, как и в Индии, есть две палаты парламента. Верхняя палата - как наша Раджья Сабха - называется Сенатом (S"nat); Нижняя палата - Лок Сабха - называется Палатой депутатов (Chambre des D"put"s). Именно во времена Третьей республики, установленной в 1870 году и просуществовавшей до оккупации Франции немцами в 1940 году, французским владениям в Индии было предоставлено право представительства во французском парламенте. Но пять анклавов вместе могли отправить только одного сенатора и одного депутата от всей Индии. Выборы в Палату депутатов проводились каждые четыре года, а в Сенат - каждые девять лет. Однако Индию всегда представляли французы, а не индийцы.
Поль Блюйсен победил на выборах 1910 года. Тогда он был редактором алжирской газеты Journal des D"bats. Он также был "агентом республиканской прессы". Насколько мне удалось установить, он происходил из Индии и ранее безуспешно баллотировался на парламентских выборах в 1898 году и ещё раз до этого. В 1910 году главным соперником Блюйсена был бывший депутат Лемер, избранный в 1906 году. Голосование состоялось 24 апреля, и исполняющий обязанности губернатора Левек уже на следующий день отправил телеграмму в Министерство колоний с первыми результатами. В своём отчёте и.о. губернатора также описал обстановку: "Вчера произошло множество инцидентов, обычных для Пондичерри и Мудалиарпета: стычки, драки, бурные споры вокруг избирательных урн, несколько раненых; обмен ударами, несколько смертельных ранений". Вина за всё это насилие была прямо возложена на Гаэбле. Анри Гаэбле был мэром Пондичерри с 1907 по 1928 год. Лемер, однако, горько жаловался на Левека, обвиняя его в использовании тактики в пользу Блюйсена. Министру колоний даже пришлось отправить несколько срочных телеграмм губернатору для получения окончательных результатов. В конце концов, 4 мая 1910 года губернатор Левек объявил результаты голосования: Блюйсен = 20 580 голосов, Лемер = 17 453. В своём заявлении он сообщил, что председатель объявил Поля Блюйсена депутатом от Французской Индии.
Злоупотребления на выборах цвели пышным цветом.
Дело было в том, что в августе 1904 года Жан Лемер был назначен губернатором Французской Индии. С самого начала он проявлял искренний интерес к народу и стране, которой правил. Он напрямую встречался с людьми, расспрашивал об их нуждах и даже пытался что-то для них сделать. Так или иначе, он стал популярен. Для людей это означало перемены, а для "душителей" социального прогресса - смятение. Их статус-кво был нарушен. Их карманы опустели. Эти "душители" в отчаянии написали министру колоний и сумели убедить его отозвать губернатора. Что и было сделано. Министр предложил Лемеру пост губернатора Новой Каледонии. Но Лемеру полюбилась Индия. Индийцы тоже успели его полюбить. Как только были объявлены выборы депутата, "Индуистская партия" выбрала Лемера своим кандидатом. Голосование должно было состояться 6 мая 1906 года. Оно прошло в назначенный срок. На этот раз люди действительно пришли голосовать, в отличие от прошлых случаев, когда их имена числились только на бумаге. Более того, в день подсчёта голосов народ вышел в огромном количестве. Комиссия, созданная губернатором для подсчёта голосов, была переполнена противниками Лемера, но оказалась вынуждена признать огромное число голосов, отданных за него. Однако объявлять его победителем они не хотели. В конечном счёте именно Палата депутатов во Франции утвердила победу Лемера на выборах 15 марта 1907 года подавляющим большинством голосов: 451 - "за" и 11 - "против".
В те дни баллотироваться на выборах могли только европейцы, хотя белые находились в подавляющем меньшинстве - несколько сот человек, в основном на госслужбе, против местного населения численностью 270 000 человек в 1911 году. Поразительно, что кучка чужеземцев так долго оставалась хозяевами такого множества людей.
Из предыдущих депутатов Пьер Алип ни разу не ступил на землю страны, которую представлял в течение четырёх сроков; Анрик лишь однажды посетил эти края за восемь лет своего депутатства от Французской Индии. Однако сенатор Годен превзошёл всех. За восемнадцать лет своего сенаторства он ни разу не в краю, который представлял! Точнее будет сказать, что он был скорее помехой, чем подспорьем для прогресса колонии. Годен и Лемер постоянно действовали вразрез. В конце концов жители Пондичерри избавились от Годена 3 января 1909 года. Этьен Фланден, до недавнего времени генеральный прокурор, стал новым сенатором. Кроме того, он, похоже, хорошо ладил с Жаном Лемером. Сообща и по настоянию тогдашнего мэра Н. Гаэбле им удалось провести некоторые долгожданные реформы для владений Французской Индии.
Эта "экономически жизнеспособная самообеспеченная колония" остро нуждалась в некоторых современных удобствах. В электричестве, например. Лишь с 14 июля 1909 года муниципалитет начал подавать в город электроэнергию - бесперебойное напряжение 220 вольт. Не во весь город, заметим. В 1929 году Служба общественных работ (Service des Travaux Publics) взяла на себя распределение электроэнергии. Как бы то ни было, когда я впервые приехала в Пондичерри в 1935 году, весь город уже был электрифицирован.
Пондичерри был оживлённым портом. Импорт и экспорт шли регулярно, сотни судов заходили туда каждый год. Сначала товары, доставленные кораблями, сгружали на местные лодки, доставляли на берег, складировали в пакгаузах, а затем везли на волах вглубь территории. Это занимало много времени. Поэтому французы построили железный пирс - торжественно открытый 15 августа 1866 года - протянувшийся на 192 метра от края до края. Недостаточно длинный. В 1881-1882 годах его удлинили ещё на шестьдесят четыре метра. Но этого всё ещё мало. Наконец, к нему пристроили третью часть длиной восемьдесят метров. Когда Шри Ауробиндо сошёл на берег в Пондичерри, он прошёл все 336 метров по этому пирсу.
Для безопасности кораблей и для направления их с июля 1836 года начал работать маяк с постоянным светом, видимым на расстоянии двадцати девяти километров. Но в 1935 году мы видели, что это уже был вращающийся маяк. Первоначальный постоянный свет в 1931 году заменили на вращающийся мощностью 1000 ватт. Он совершает полный оборот за тридцать шесть секунд. Маяк - настоящая достопримечательность.
Разумеется, поскольку колония была французской, учебные заведения появились одними из первых. Французский лицей (Lyc"e Fran"ais) был основан виконтом Дебассэном де Ришмоном. Колледж Кальве, где учился Амрита, был основан в 1875 году для индийских учащихся.
И всё же, несмотря на своих Мане и Моне, французы делают различий по цвету кожу. По крайней мере, что касается цвета кожи человека. Они не проводят границ между белым или красным, коричневым, чёрным или жёлтым. Совсем иначе дело обстоит у британцев, для которых все, кто не относится к белой расе - это "цветные"... и, следовательно, смешиваться с белыми им не подобает. Прибыв прямиком из Британской Индии, Мони, должно быть, был поражен разницей в отношении к этому вопросу у двух соседних европейских наций. Француз, как замечал Мони, ничуть не заботился о цвете кожи собеседника; он мог запросто обнять другого за плечи и воскликнуть: "Nous les Fran"ais!" ("Мы - французы!") - совершенно не смущаясь. По крайней мере, так обстояли дела в 1910 году. Неудивительно, что слово "fraternit"" (братство) пришло именно из Франции - наряду со словами "свобода" и "равенство". В конце концов, их предками были прежде всего кельты.
В 1910 году в Пондичерри существовали только две политические партии: Европейская партия и Индуистская партия. Если вы думаете, что членами Европейской партии были только европейцы, а Индуистской - только индийцы, что ж, подумайте ещё раз. Лидером Индуистской партии был французский барристер Гастон Пьер. Свёкор Сувраты, Анри Гаэбле, был лидером Европейской партии. Одной из главных опор Европейской партии был индиец Нандагопал Четтиар. Он был крупной рыбой в этих краях. На самом деле он был вожаком рыбаков, а также контролировал портовых рабочих, погружавших и разгружавших корабли. Нандагопал очень умело использовал своих людей. Особенно во время выборов. "La bande de Nandagopal" ("банда Нандагопала") использовалась им для запугивания избирателей, захвата участков, совершения избирательных махинаций и чего угодно ещё. Вот почему, хотя Индуистская партия насчитывала большее число членов, именно Европейская партия с меньшим числом членов всегда побеждала на выборах. Выборы мая 1906 года были исключением.
И вот для жителей Французской Индии снова наступили выборы в Палату депутатов 1914 года. Именно тогда приехал Поль Ришар, якобы для участия в выборах. Он должен был баллотироваться в качестве кандидата от Индуистской партии. Голосование должно было состояться 26 апреля 1914 года.
И Шри Ауробиндо был там.
51
Выборы в Пондичерри завершились
Шри Ауробиндо был там.
На этот раз он принял активное участие в выборах. В особенности от имени Поля Ришара. Он держал Мотилала Роя из Чандернагора - французского анклава в Бенгалии - в курсе развития событий. Некоторые из тех писем сохранились. Несколько избранных отрывков из них помогут читателям сделать собственные выводы.
"Дорогой М., - писал Шри Ауробиндо в апреле 1914 года, - отправляю вам сегодня предвыборную декларацию м-ра Поля Ришара, одного из кандидатов на предстоящих выборах во французскую Палату. Эти выборы имеют для нас некоторое значение, поскольку два кандидата в значительной степени представляют наши взгляды - Лапорт и Ришар. Ришар - не только мой личный друг и брат по Йоге, но он желает, как и я сам, и по-своему работает ради общего обновления мира, при котором нынешняя европейская цивилизация будет заменена цивилизацией духовной. В этом изменении воскрешение азиатских рас и особенно Индии является существенным моментом. Он и мадам Ришар - редкие примеры европейских йогинов, которые не были увлечены теософскими и иными заблуждениями. Я нахожусь с ними в материальной и духовной переписке последние четыре года. Разумеется, они ничего не знают о Тантрической Йоге. Мы сходимся только в Ведической. Если бы Ришар стал депутатом от Французской Индии, это практически означало бы то же самое, как если бы депутатом от Французской Индии стал я сам. Лапорт - свадешист с личными амбициями; его успех не означал бы того же самого, но, во всяком случае, это означало бы сильного и, я верю, верного союзника во власти в этой стране, имеющего голос во Франции".
Кодовая фраза "Тантрическая Йога" подразумевала революционную деятельность. Лапорт, индиец, был тогда адвокатом по уголовным делам в Пондичерри.
"Разумеется, по-человечески говоря, нет никаких шансов на то, что они будут избраны на этот раз. Лапорт недостаточно силён, чтобы изменить ситуацию в одиночку. Ришар приехал слишком поздно; а иначе, я думаю, мы могли бы устроить избирательную революцию - настолько велико отвращение людей к Блюйсену и Лемеру, Гаэбле и Пьеру. И всё же необходимо, если это вообще возможно, немного всколыхнуть положение дел в настоящий момент и сформировать ядро тенденции и, если возможно, активного результата, что стало бы фундаментом для будущего и позволило бы нам на следующих выборах выдвинуть одного или другого из этих кандидатов с хорошими шансами на успех".
Но вмешалась Первая мировая война, и вся политическая ситуация изменилась.
"Я хочу знать, возможно ли, не подвергая себя опасности, распространить в Чандернагоре, особенно среди молодёжи, идею о желанности этих кандидатур и об отказе от старой местечковой и гнилой политики Французской Индии с её свитой заинтересованных местных европейцев и покорностью их мелким амбициям ради политики принципов, которая поддержала бы одного из наших людей или такого европейца, как Ришар - который практически является индийцем по верованиям, личной культуре, симпатиям и устремлениям - человека типа Ниведиты. Если определённое число голосов также удастся подать за Ришара в Чандернагоре, тем лучше; ибо это будет означать практическое начало, проявление тенденции из Сукшма [тонкого] мира, в материальной действительности Стхула [грубом]. Если вы думаете, что это можно сделать, пожалуйста, сделайте это, - всегда заботясь о том, чтобы не подвергать себя опасности. Ибо ваша основная работа не политическая, а духовная. Если удастся сделать бенгальский перевод манифеста Ришара или, что гораздо лучше, изложение ситуации и желанности успеха его кандидатуры, - всегда избегая экстремизма и политики Британской Индии - это должно быть сделано и распространено".
В своём следующем письме от 17 апреля Шри Ауробиндо описывал меняющуюся ситуацию:
"Политическая ситуация здесь такова. Внешне Блюйсен и Лемер противостоят друг другу на старых позициях, и настоящая борьба идёт между ними. Блюйсен пользуется поддержкой всей администрации, за исключением некоторого числа лемеристов, которые затаились и благоволят ему. Губернатор Мартино, Гаэбле, лейтенант полиции и комиссар составляют его политический комитет. Угрозами и подкупами мэры всех коммун [включая Гаэбле, который "взял огромные суммы у Блюйсена"], кроме двух, были принуждены или склонены встать на его сторону. Он скупил или переманил большинство индуистских торговцев в Пондичерри. Он привёз 50.000 рупий на свои выборы и готов купить всё население, если потребуется. Интересно, не британские ли это рупии? Говорят также, что британское правительство вмешивается в его пользу, и достоверно известно, что коллектор-мусульманин из Куддалора попросил своих единоверцев голосовать за этого мастера коррупции. Жестокое административное давление оказывается как в Пондичерри, так и в Карикале, и поскольку мэры на его стороне, избирательные коллегии будут в его руках со всеми их возможностями для фальсификаций и насилия".
Шри Ауробиндо продолжал детально описывать грязные манёвры, сделки и сговоры, активно происходившие за "демократическими" кулисами, и заключал: "В настоящее время кажется, будто Блюйсен с помощью администрации, денег, британского правительства и дьявола, скорее всего, одержит лёгкую победу.
Затем есть Ришар. У него нет ни агента, ни комитета, ни поддержки хоть одного влиятельного человека. Что у него есть - так это симпатия и добрые пожелания всех индусов и мусульман в Пондичерри и Карикале, за исключением Ваньев [торговцев], которые за Блюйсена. Людей до смерти тошнит от старых кандидатов, они ненавидят Блюйсена, они презирают Лемера, и если бы только их можно было заставить голосовать в соответствии с их чувствами, Ришар прошёл бы с подавляющим большинством. Но они запуганы правительством и ждут, когда кто-нибудь из влиятельных людей среди индусов выскажется за него. Ни одного такого человека не находится. Все либо куплены Блюйсеном, либо хотят быть на стороне победителя. При этих обстоятельствах опасность заключается в том, что люди вообще не пойдут голосовать, и избирательный комитет будет вынужден состряпать от их имени фальшивые голоса за Блюйсена. С другой стороны, впечатление было произведено в Карикале, где молодые люди ревностно работают на Ришара; некоторые из его коммун собираются поддержать его; некоторые из лидеров, сами связавшие себя обязательствами перед Блюйсеном, обещали сказать своим последователям, что те свободны голосовать за Ришара, если захотят; мусульманские лидеры Карикала за Блюйсена, или, скорее, за его деньги, но массы решили не голосовать ни за Блюйсена, ни за Лемера, и либо вообще не голосовать, либо за Ришара. В Пондичерри Вилленур [коммуна Пондичерри] обещал выступить за Ришара за день до выборов, чтобы избежать длительного административного давления. Определённые слои общины, например, молодёжь среди христиан и ряд мусульман - Ришар должен выступить в мечети - и огромное число людей, возможно, перейдёт на его сторону, а также определённое ядро индусов наверняка проголосуют за него. Мы рассчитываем также на впечатление, которое может быть произведено в течение ближайших нескольких дней. Если вдобавок Чандернагор сможет дать большое число голосов за Ришара, появится шанс не столько провести Ришара, сколько предотвратить решающее голосование на первых выборах, чтобы состоялся второй тур. Если это будет сделано, то многие из тех, кто колеблется голосовать за Ришара из мысли, что Блюйсен должен снести всё на своём пути, могут набраться храбрости и переломить всю ситуацию, - не говоря уже о шансах на то, что Лемер снимет кандидатуру и все его голоса или большая их часть перейдут к нам. Поэтому я говорю: отбросьте все прочие соображения и пусть молодые люди Чандернагора, по крайней мере, положат все свои силы на сторону Ришара и против двух неописуемых представителей Зла, оспаривающих выборы между собой. Ибо если они этого не сделают, по-человечески говоря, Чандернагор, похоже, обречён.
Убийственные факты состоят в том, что Блюйсен виделся с вице-королём во время его последнего визита, что известно: по этому случаю весь разговор шёл об уступке Чандернагора [британцам]; что по возвращении он сказал Бхарати, будто уступка Чандернагора - решённый факт; и если до своей поездки на север он расточал любезности свадешистам, то потом наотрез отказался и заявил, что не может помогать нам открыто, поскольку Кабинет проанглийский и он должен следовать за Кабинетом; что он поехал в Карикал и заявил ряду людей (это стало мне известно только вчера), что Чандернагор уступят британцам с согласия Блюйсена; что во время своего второго и нынешнего визита он был принят коллектором Куддалора по пути и что этот коллектор соизволил действовать как его избирательный агент среди своих единоверцев. Теперь совершенно ясно, что этот человек продался Англии - продавать и покупать себя и других, кажется, его единственная профессия в этом мире. Поэтому каждый голос, отданный за Блюйсена в Чандернагоре - это голос за уступку Чандернагора британцам.
С другой стороны, если вы проголосуете за Лемера, это будет означать то же самое, только более поздней датой. Ибо он первым поднял этот вопрос в публичной прессе во Франции, он советовал отменить голосование во Французской Индии, у него английские связи, и он англофил... Пусть эти факты будут широко известны в Чандернагоре как о Блюйсене, так и о Лемере; пусть будет известно, что Ришар - индус по вере, индус в сердце и человек, вся жизнь которого посвящена идеалу подъёма человечества, в особенности Азии и Индии, и поддержке угнетённых против сильных, делу будущего, которое является нашим делом, против всего, что ему препятствует и сопротивляется. Если после этого Чандернагор всё же проголосует за Блюйсена или Лемера, это будет его собственный выбор, и ему придётся пенять на себя за всё, что может за этим последовать".
Для британского правительства Поль Ришар был "ярым социалистом". "Он свободно общался с экстремистами, такими как Ауробиндо Гхош и C. Субраманья Бхарати", - говорится в правительственном отчёте.
Обычно даже черепаха может опередить правительство. Но когда ему это выгодно, правительство может двигаться быстро, как леопард. Выборы состоялись 26 апреля. 28 апреля был опубликован промежуточный отчёт, дававший число голосов, полученных каждым кандидатом. Согласно отчёту, Поль Блюйсен получил 33.154 голоса. Что касается Поля Ришара... что ж, он получил в общей сложности 231 голос из 39.453 поданных голосов. Тем не менее в Чандернагоре он получил 208 голосов из 885 поданных. Так что Мотилал, должно быть, сделал своё дело. Теперь почитаем письмо Шри Ауробиндо Мотилалу от 5 мая 1914 года:
"Выборы закончились - или то, что они называют выборами - с тем результатом, что человек, имевший меньшее количество реальных голосов, получил большинство. Что касается голосов м-ра Ришара, то от них избавились в Пондичерри и Карикале простым процессом чтения "Поль Блюйсен" везде, где было напечатано "Поль Ришар". Даже там, где он сам приводил своих избирателей на участок в Карикале, результаты были опубликованы: "Ришар - 0". В Вилленуре людям просто помешали проголосовать за него или за кого-либо ещё. Что касается результатов, то они были устроены накануне вечером м-ром Гаэбле и были подогнаны под его цифры. Степень фальсификаций вы можете представить из того факта, что в деревне Нандагопалу, где нет ни одного блюйсениста, было только 13 "голосов" за Лемера, а все остальные - за Блюйсена. Аналогичная картина наблюдалась в Маданапалли - городе, где позиции Пьера были сильны; исключением стал лишь один колледж, где переводчиком выступал Сада (президент Cercle Sportif), не допускавший никаких махинаций: понимая, с кем имеют дело, там не осмелились фальсифицировать результаты. В итоге Блюйзен получил там всего 33 голоса, тогда как Лемер - более двухсот. В большинстве мест это было бы нормальным результатом, если бы вообще были хоть какие-то выборы. Что касается Ришара, он, вероятно, получил бы тысячу голосов, помимо чандернагорского итога; так как только в каких-то пяти коллегиях Пондичерри у него было около 300 голосов, которые были превращены в ноль, и нам известна одна деревня, в которой у него был 91 избиратель, которым насильно помешали проголосовать. Блюйсен в нормальных условиях едва ли получил бы 5000 во всей Французской Индии. Разумеется, протесты готовятся со всех сторон, и если Блюйсена не поддержит Кабинет, который, вероятно, придёт к власти после выборов во Франции, выборы могут быть признаны недействительными. В противном случае какое-то время он может царствовать, несмотря на ненависть и презрение всего населения, благодаря террору администрации и полиции. Это мадрасское население настолько лишено даже зачатков морального мужества, что на него нельзя особо надеяться".
Мы обязаны Западу тем, что он научил нас тому, как заставить демократию работать на практике. Мы усовершенствовали искусство избирательных махинаций - вбросы, голосование по доверенности, захват участков, покупку голосов, не говоря уже о запугивании избирателей и насилии. Разве мы, индийцы, не хорошие ученики Запада?
"Молодёжь Пондичерри и Карикала отправляет протест с подписанными декларациями о фактах, наблюдавшихся на выборах, и двумя сотнями подписей министру, в Палату и в газету Le Temps. Он также был зачитан вслух председателем в Комиссии по переучёту и произвёл большое впечатление, - только моральное, разумеется. Во Франции мнение "jeunesse" [молодёжи] очень ценится, и в сочетании с лемеристскими протестами оно, возможно, может иметь некоторый эффект, если только Блюйсен не купит Комиссию по валидации или не будет поддержан французским "homme d'"tat" [государственным деятелем]. Ходит скверный слух, что Пуанкаре [президент Франции] поддерживает Блюйсена; за французской политикой всегда стоят грязные финансовые сделки, которых внешний мир не видит. Если так, мы должны противопоставить духовную силу сплочённым силам зла и посмотреть на результат".
Выборы Блюйсена были утверждены.
В своём письме Шри Ауробиндо сообщил и некоторые другие новости:
"Тем временем Ришар намеревается остаться в Индии на 2 года и работать для народа. Он пытается создать Ассоциацию молодёжи Пондичерри и Карикала как своего рода тренировочную площадку, из которой можно будет выбирать людей для Ведической Йоги. Всё пока ещё немного туманно. Я напишу вам об этом, когда вещи станут более определёнными".
52
Гималаи на улице Дюпле
"Послушай, - сказала Мать Сатпрему 29 мая 1962 года, поскольку он хотел уехать из жаркого Пондишери в Гималаи, чтобы писать свою книгу о Шри Ауробиндо. - Послушай, мне тоже очень хотелось отправиться в Гималаи. Когда я была во Франции, я страстно желала этого. Когда я впервые приехала сюда, всё было прекрасно, я была очень счастлива, всё было прекрасно, всё было совершенно, но... ах, как хотелось хоть ненадолго отправиться в Гималаи! (Я всегда любила горы.) Я жила там, в доме на улице Дюпле, и обычно медитировала, расхаживая взад и вперёд. Там был небольшой дворик, разделённый стеной, а на её верхушке были вделаны осколки стекла, чтобы отпугивать воров. И вот я медитировала - размышляла о духовной жизни, - когда вдруг мой взгляд привлекло нечто: луч солнечного света на остром осколке синего стекла, торчавшем на стене. И совершенно определённо, спонтанно, без всяких мыслей, рассуждений или чего бы то ни было ещё... я увидела вершины Гималаев: я находилась на вершинах Гималаев.
Это продолжалось больше получаса. Передо мной развернулся чудесный горный пейзаж, я ощущала горный воздух, лёгкость, свойственную горам - всё это было здесь. Великолепие солнечного света на гималайских вершинах.
Когда прошли эти полчаса, у меня не осталось ни малейшего желания отправляться туда! Я уже пережила ПОЛНОТУ духовного опыта Гималаев. Это была милость, дарованная мне - настоящий дар".
Это было первое посещение Индии Матерью.
7 марта 1914 года Мирра и Поль Ришар поднялись на борт японского лайнера "Кага Мару" в Марселе. После нескольких остановок в разных местах корабль 27 марта прибыл в порт Коломбо. На Цейлоне (Шри-Ланке) они провели целый день. Встретили буддийского монаха. На следующий день они переправились в Индию. Высадились в Дханушкоди. От Марселя до Дханушкоди... прошло три недели с того момента, как Мирра покинула французскую землю и ступила на землю Индии.
Мирра находилась в Южной Индии.
29 марта они прибыли в Пондичерри.
Первым местом их проживания стала Hotel d'Europe, широко известная как отель Магри.
"Трикала-дришти Времени" Шри Ауробиндо - способность видеть прошлое, настоящее и будущее - теперь действовала с довольно большой точностью, хотя сам он всё ещё не был до конца уверен в её работе. 30 марта, среди прочего, он отметил: "Прибытие Ришара 29-го, а не 28-го, как было условлено; его визит в тот же день и, менее отчётливо, во второй половине дня".
Интересны также записи, сделанные им 29 марта:
"Вторая половина дня и вечер заняты визитом Р. [Ришара], визитом Бх. [Бхарати] и переводом 11.23 и 11.24 из "Ригведы". У Бх. новые йогические переживания - на этот раз голос Бога и чудесное исцеление...
Бж. [Биджой] видит цветовое тело в связи с Р. - за физическим телом: жёлтый в синем, затем красный, красный в чёрном, снова красный и ещё раз жёлтый в синем".
Шри Ауробиндо заметил, что в политической и социальной сферах "сила ещё не созрела для организованных действий".
""Веда" 11.23, 11.24, 11.25, 11.26 - сегодня завершены. Это свидетельствует о значительном продвижении в способности поддерживать непрерывное усилие".
13 апреля Поль Ришар вместе с Миррой отправился в Карикал для участия в предвыборной работе. Нолини записывает:
"В связи с этим Матери однажды пришлось посетить Карикал. Это был её первый непосредственный опыт знакомства с настоящей Индией, то есть с её грубым внешним обликом. Она забавно описывала комнату, в которой её поселили: старую, обветшалую, настолько же тёмную, насколько грязную - настоящий рай для термитов".
Вероятно, Мать рассказала им об этом значительно позже, когда они уже стали ближе знакомы. Кроме того, в то время все трое - Нолини, Мони и Саурин - находились в Калькутте и вернулись лишь примерно через пять месяцев.
Впрочем, именно в Карикале Мать также видела, как люди пили "желтоватую грязь, в которой купались коровы и справляли все свои нужды". И всё же в самой деревне не было ни одного случая холеры, хотя в окрестных деревнях свирепствовала эпидемия!
Итак, теперь, когда шум и пыль предвыборной кампании улеглись, что собирались делать супруги Ришар? Ришар намеревался остаться ещё на два года, как сообщил Шри Ауробиндо Мотилалу.
"Теперь о денежных делах, - писал Шри Ауробиндо в том же письме от 5 мая 1914 года. - Моё нынешнее положение таково: я истратил все свои деньги, включая 60 рупий, которые Ришар буквально навязал мне, и по-прежнему остаюсь в долгу на 130 рупий за прежнюю аренду жилья. Я не хочу брать у Ришара больше денег, поскольку он продал четверть состояния своей жены - весьма скромного - чтобы иметь возможность приехать сюда и работать на благо Индии. Денег, которые у него есть, хватит лишь на те два года, которые он намеревается здесь провести. Следовательно, если я буду брать у них что-либо ещё, я тем самым буду их обеднять. Конечно, они верят, что деньги появятся всякий раз, когда возникнет необходимость, однако представления Бога о необходимости не всегда совпадают с нашими".
Шри Ауробиндо совершенно ясно изложил своё финансовое положение.
"Что касается Рангасвами, то его деньги словно преследует злой рок: они перехватываются всевозможными людьми, и до меня доходит лишь очень малая часть, даже в те редкие случаи, когда он что-нибудь присылает. Поэтому я не надеюсь на какую-либо регулярную помощь с той стороны. Даже то обстоятельство, что ты не смог с ним встретиться, оказалось следствием неблагоприятного стечения обстоятельств.
С другой стороны, Саурин пишет, что ему удалось "обеспечить" для меня в Бенгалии тысячу рупий в год. Речь идёт лишь о повторном подтверждении обещания Даса или о чём-то другом? Что же до обещаний и договорённостей, то их можно зафиксировать устно или на бумаге, однако трудность заключается в том, чтобы действительно получить обещанное.
Он также пишет, что меня ждут 500 рупий - моя доля от продажи сада [доля Шри Ауробиндо от продажи сада в Маниктоле]. Ему нужны эти деньги для его "коммерческих дел", но, когда мне не на что жить, я едва ли могу пойти ему навстречу. Он не объясняет, что именно мне нужно сделать, чтобы получить деньги, а лишь сообщает, что я могу забрать их, когда пожелаю.
Я пишу ему в Мехерпур, но, если ты увидишься с ним в Калькутте, попроси его получить эти деньги и немедленно выслать их мне. С этими деньгами я, возможно, смогу продержаться несколько месяцев, пока не удастся выработать нечто определённое и наладить регулярное финансирование.
Что касается суммы, которая мне необходима ежемесячно, то до возвращения С. и остальных мне нужно 50 рупий в месяц на собственные расходы и ещё 10 рупий не для себя, но эта сумма совершенно необходима. Когда С. и остальные вернутся, этого уже будет недостаточно.
Я пишу С., чтобы он постарался устроить какое-нибудь реальное бандобаст [денежное соглашение, финансовое обеспечение] до своего возвращения. Пожалуйста, также надави на Шьяма Бабу и остальных, чтобы они вернули деньги, которые мне причитаются.
Эта привычка присваивать деньги под предлогом благородных и благотворительных целей, когда главным выгодоприобретателем обычно оказывается собственное эго - одно из проклятий нашего движения. И до тех пор, пока это продолжается, Лакшми не вернётся в нашу страну.
Я сам решительно покончил со всякой подобной небрежностью и впредь необходимо пресекать её всякий раз, когда мы с ней сталкиваемся. Гораздо лучше и честнее быть вором ради собственной выгоды, чем скрываться за такими священными личинами. И если уж необходимо грабить, то лучше делать это как кшатрий, а не поддаваться жажде наживы, свойственной духу вайшьи - именно она является главным врагом в нашей нынешней борьбе".
Шри Ауробиндо объяснял Мотилалу:
"Тебе следует постараться выработать реальную договорённость, а не теоретическое соглашение, которое позволило бы снять с твоих плеч бремя моих расходов до тех пор, пока я не смогу сам обеспечить себя".
В июне Шри Ауробиндо написал Саурину письмо, касавшееся денежных вопросов:
"Сукумар ещё не прислал деньги от продажи сада, но я полагаю, что вскоре он это сделает. Из 600 рупий, причитающихся мне из другого источника, я получил 400 и надеюсь получить остаток к августу. Вместе с деньгами от продажи сада это составит 1100 рупий. Если прибавить ещё 100 рупий и 130 рупий для оплаты прежней аренды, у нас будет достаточно средств, чтобы продержаться целый год, даже без ежегодного финансирования в размере 1000 рупий или каких-либо других поступлений.
Но 150 рупий - это действительно минимальная сумма, которая нам необходима, особенно если мы останемся в этом доме после отъезда Нагена, как того желает Ришар.
Что касается твоих займов, то я говорил не о судебных разбирательствах или каких-либо материальных неприятностях, которые могли бы возникнуть в результате невозврата денег. Я имел в виду, что люди, дающие взаймы, не должны чувствовать, будто с ними поступили несправедливо, если мы не сможем вернуть долг - будто мы воспользовались их дружбой в собственных интересах.
У меня был слишком печальный опыт в денежных вопросах и в том, как они способны охлаждать дружеские отношения, поэтому я и проявляю осторожность. И хочу исключить любую возможность будущих недоразумений в делах подобного рода. Займы чаще всего становятся причиной таких проблем гораздо чаще, чем деньги, которые просят или принимают в качестве дара".
Обращение с деньгами - проблема общечеловеческая.
"То, что люди привязаны к деньгам, известно с тех самых пор, как человечество начало свой путь", - однажды с горькой иронией заметил Шри Ауробиндо.
А когда Дилип жаловался на подобные вещи, Шри Ауробиндо утешал его (20 февраля 1936 года) в своём неповторимом стиле:
"Что касается склонности хватать деньги, боюсь, в наши дни все страны одинаковы. Мы живём в "экономическом" мире - причём экономика в нём крайне расстроена. Это мир, которым правит Маммона, но сама Маммона страдает от переедания и хронической боли в желудке. Возможно, есть надежда на лучшее именно благодаря этой боли в желудке".
53
"Арья"
Под датой 1 июня 1914 года Шри Ауробиндо записал в дневнике: "Возникла мысль спросить мадам Р., когда они собираются переехать в новый дом, но вопрос был задан лишь мысленно; через 15 или 20 секунд она ответила: "Возможно, через день или два мы переедем в дом"".
Само собой разумеется, они не могли оставаться в отеле Магри целых два года! Поэтому сразу после завершения выборов начались поиски дома для них. 8 мая Шри Ауробиндо записал в дневнике:
"Для наблюдения за их исполнением или неисполнением были зафиксированы следующие предсказания, возникшие благодаря телепатии и представлявшие собой своего рода трикала-дришти - видение прошлого, настоящего и будущего.
1. Приедут оба - то есть Ришар и мадам Ришар.
Примечание. Мадам Ришар была больна; кроме того, в то время, когда они обычно приходили к нам, их навестил губернатор. Однако впоследствии они всё же пришли оба, в шесть часов вечера, на два часа позже обычного.
2. Дом будет найден, хотя и с несколько большими трудностями.
3. Общество будет организовано после нескольких затруднений.
4. Денежный вопрос разрешится благодаря развивающейся сиддхи".
Было ещё три предсказания, которые нас здесь не интересуют.
11 мая он записал в дневнике: "Наметились первые шаги к исполнению предсказаний ! 2, 3 и 4 от 8 мая..."
29 мая он написал: "Второе из предсказаний от 8 мая исполнилось ровно через три недели. Задержка была вызвана небольшим затруднением, которое не удалось преодолеть из-за недостатка энергии в поисках..."
Дом, найденный для мадам и мсье Ришар, находился по адресу: улица Дюпле, 7 (ныне улица Неру, 3).
Именно в этом доме Амрита впервые увидел Мать.
Амрита, нарисованный Матерью в 1920
Это Биджой представил Амриту Матери "как одного из учеников колледжа Кальве, проявляющего большой интерес к занятиям йогой", - вспоминал Амрита.
"Ученики нашей школы небольшими группами приходили к Матери в свободное от занятий время. Тогда мы ещё не знали, кто такая Мать".
Однако очень скоро участники группы Амриты "почувствовали волшебную силу Матери". Другие ученики тоже были глубоко впечатлены ею и замечали, как в них самих происходят перемены по мере того, как они всё больше общались с ней.
Во время школьных выходных, которые выпадали дважды в неделю, по четвергам и воскресеньям, Амрита приходил к Матери в десять утра. Он сидел перед ней на стуле, "почти на равных", и примерно полчаса занимался с ней: они изучали одну или две страницы книги "Йогическая садхана". Затем он возвращался к себе через дом Шри Ауробиндо, чтобы получить у него даршан.
Выполнилось и третье предсказание от 8 мая: наконец было получено разрешение на создание нового общества. Его основную группу составили ученики и спортсмены из "Спортивного кружка" (Cercle Sportif). Они объединились в общество "Новая идея" (L'Id"e Nouvelle).
В письме к Мотилалу Шри Ауробиндо объяснял:
"Вторая часть моей работы носит практический характер и состоит в том, чтобы всё больше молодых людей по всей стране занимались йогой. Здесь мы основали с этой целью общество под названием "Новая идея", и довольно много молодых людей приступили к ведантической йоге, причём некоторые из них уже добились значительного прогресса".
Вечно испытывая нехватку денег, Шри Ауробиндо писал в июне, что старается облегчить финансовое бремя Мотилала, однако "мы не знаем, увенчается ли успехом наша попытка найти другие источники средств".
И тогда он сообщил Мотилалу новость о запуске нового журнала - "Арья". По подробностям, приведённым в его письме, видно, насколько глубоко Шри Ауробиндо разбирался в практической стороне дела.
"Эта попытка принимает форму нового философского журнала, редакторами которого станут Ришар и я. Он будет называться "Арья" и выходить на французском и английском языках в двух отдельных изданиях: одно предназначено для Франции, другое - для Индии, Англии и Америки.
В этом журнале будет опубликована моя новая теория Вед, а также перевод и толкование Упанишад. Кроме того, я подготовлю серию эссе, излагающих мою систему йоги, и книгу по ведантической философии - не философии Шанкары, а ведической Веданты - в которой будут изложены упанишадические основы моей теории идеальной жизни, к которой должно двигаться человечество.
Как ты видишь, моя часть работы будет связана с интеллектуальной стороной моего служения миру.
Первоначально журнал будет состоять из 64 страниц, а годовая подписка обойдётся в 6 рупий. Французское издание выйдет тиражом 600 экземпляров и будет стоить около 750 рупий в год, не считая почтовых расходов. По расчётам Ришара, во Франции с самого начала можно будет привлечь 200 подписчиков, что принесёт 1200 рупий в год.
Для английского издания мы рассчитываем на тираж в 1000 экземпляров при ежегодных затратах около 1200 рупий. Следовательно, нам понадобится не менее 200 подписчиков, чтобы покрыть эти расходы, и ещё несколько сверх того, чтобы английское издание могло самостоятельно оплачивать все свои издержки.
Давай попробуем начать с 250 подписчиков, поставив перед собой идеальную цель - привлечь от 800 до 1000 в течение первого года. Если удастся найти подписчиков ещё до начала выхода журнала, у нас будет прочная финансовая основа для старта.
Но удастся ли их найти?
Мы готовим проспект с образцами материалов: фрагментом моего перевода и комментария к ведическому гимну, а также отрывком из собрания Ришара, содержащего главные изречения великих мудрецов всех времён и озаглавленного "Вечная мудрость". Эти материалы должны дать представление о характере нашего журнала.
Предполагается, что проспект выйдет в середине этого месяца, а первый номер журнала - 15 августа. Таким образом, у нас будет почти два месяца на сбор подписок. Насколько ты сможешь помочь нам в этой работе?"
No 1
A PHILOSOPHICAL REVIEW
( English Edition of the " Revue de Grande Synthise")
Editors :
SRI AUROBINDO GHOSE - PAUL St MIRRA RICHARD.
15th August 1914
4i. Rue Francois Martin, Pondicherry. INDIA.
MODERN PRESS. PONDICHERRY
Он предостерёг Мотилала от вовлечения журнала в индийскую политику. В другом письме Шри Ауробиндо предложил назначить нескольких надёжных распространителей, которым полагалась бы символическая скидка с каждого проданного экземпляра.
"Я хотел бы как можно скорее узнать, насколько ты сможешь нам помочь и сколько экземпляров проспекта следует тебе прислать.
Если журнал будет пользоваться успехом, то есть если нам удастся привлечь в Индии 850 постоянных подписчиков, а во Франции и других странах - 250, мы сможем покрыть расходы на содержание редакции, оплату труда переводчиков и прочие издержки. При этом у каждого из редакторов останется достаточно средств, чтобы содержать свои семьи, - скажем, по 100 рупий в месяц на каждого.
В таком случае денежный вопрос будет практически решён.
Разумеется, помимо повседневных расходов возникнут и другие затраты, а время от времени могут появляться исключительные расходы, например на издание книг. Но их можно будет покрывать из других источников либо по мере увеличения числа подписчиков журнала.
Поэтому приложи все усилия, чтобы достичь этой цели".
Мотилал принялся за работу. 1 июля 1914 года калькуттская газета "Амрита Базар Патрика" (Amrita Bazar Patrika) опубликовала объявление под заголовком "АРЬЯ":
"Возможно, всем уже известно, что новый ежемесячный философский журнал "Арья" начнёт издаваться в Пондичерри с 15 августа под редакцией Шриюкта Арабиндо Гхоша, Поля Ришара и его супруги. Публикуемые материалы станут результатом пятилетних занятий и медитаций Шриюкта Гхоша в Пондичерри.
Секретарь журнала "Арья" прислал мне несколько экземпляров проспекта этого издания. Все, кто интересуется изучением индуистского теизма и философии, могут получить пробный экземпляр, обратившись по следующему адресу.
МОТИЛАЛ РОЙ
Бораичандитала, Чандернагор."
Неужели читателю всё ещё нужны дополнительные доказательства того, насколько скрупулёзно Шри Ауробиндо относился к практическим вопросам? Тогда читайте дальше. Это письмо было написано вскоре после предыдущего из тех, которые мы уже цитировали.
"Дорогой М., - писал Шри Ауробиндо. - Снова деловое письмо.
В приложении ты найдёшь два образца бумаги из каталога бумажной фабрики "Титагарх". Именно такую бумагу мы хотели бы заказать для нашего журнала, причём определённого размера.
Не мог бы ты немедленно связаться с агентом в Калькутте, адрес которого указан, и выяснить все подробности: цену, имеется ли в наличии бумага такого образца и нужного размера или её придётся изготовлять на заказ, каков минимальный объём заказа, сколько времени потребуется на его выполнение и так далее?
Пожалуйста, немедленно сообщи управляющему все полученные сведения, отправив письмо британской почтой".
В черновике письма к Саурину, возможно, так и не отправленного, Шри Ауробиндо сообщил некоторые другие подробности.
"Дорогой Саурин! - писал он.
Мы изменили название журнала с "Новой идеи" на "Арью". Готовим проспект с образцами материалов, которые будут публиковаться в журнале. Его необходимо распространить, чтобы привлечь подписчиков. Вероятно, он выйдет в середине месяца.
Пожалуйста, сообщи нам до этого времени, сколько экземпляров следует прислать тебе для распространения.
Адрес редакции журнала - улица Дюпле, 7. Подписную плату следует направлять управляющему журналом "Арья" по этому адресу.
Это дом, который нашли для мсье и мадам Ришар. Они пока ещё туда не переехали, но сделают это в ближайшую неделю или около того. Это дом Мартина, расположенный на противоположной стороне улицы, совсем рядом с резиденцией губернатора.
По крайней мере на первое время он станет также штаб-квартирой журнала и общества...
Ты, конечно, вернёшься до августа - фактически сразу же, как только твоё пребывание в Бенгалии перестанет быть необходимым для улаживания тамошних дел.
Я жду от тебя дальнейших сведений относительно возможного приезда Мриналини. Пока мне кажется, что это будет во многом зависеть от успеха журнала и от того, удастся ли мне добиться большей устойчивости в своём материальном положении. Однако посмотрим, не сложатся ли обстоятельства каким-нибудь иным образом".
Улица Дюпле должна была стать местом расположения редакции журнала. Вот оно что! Только представьте себе Мирру, переезжающую из отеля Магри в новый дом. Уборка, наведение порядка, организация необходимого ремонта, приобретение мебели - если, конечно, дом не сдавался уже обставленным! - словом, обустройство на новом месте.
Зная Мирру, мы нисколько не удивились бы, узнав, что именно она взяла на себя всю ответственность за выпуск "Арьи". Она организовала всё необходимое, как рассказывал Нолини:
"Она собственноручно составляла списки подписчиков и сама вела бухгалтерские книги. Возможно, эти бумаги до сих пор сохранились", - говорил он с сожалением, словно надеясь, что документы ещё можно будет отыскать.
Поскольку французское издание должно было выходить одновременно с английским, Мирра помогала Полю Ришару переводить сочинения Шри Ауробиндо на французский язык.
"Первый этаж дома на улице Дюпле использовался как склад печатной продукции, а контора находилась на первом этаже гостевого дома. Мать была главным руководителем и единолично отвечала за всю исполнительную работу".
Опыт, полученный ею при работе с теоновским журналом "Космическое обозрение" (Revue Cosmique), оказался весьма кстати.
В сентябре 1935 года, отвечая на один из вопросов, Шри Ауробиндо написал:
"Решение об издании "Арьи" было принято 1 июня, и мы договорились, что журнал начнёт выходить 15 августа. Война началась 4-го".
5 ноября 1961 года Мать сказала Сатпрему:
"Мы начали работу над журналом "Арья" в июне 1914 года. Было объявлено, что первый номер выйдет 15 августа, в день рождения Шри Ауробиндо. А война, кажется, началась 3 августа".
Что касается войны, то её предпосылки привели к началу Первой мировой войны после убийства 28 июня 1914 года в Сараево австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда, наследника престола. 28 июля Австрия объявила войну Сербии. 1 августа Германия объявила войну России. 3 августа в конфликт вступила Франция, а 4 августа к ней присоединилась Великобритания.
Таким образом, и Мать, и Шри Ауробиндо были правы.
"Журнал "Арья" был двуязычным, - добавила Мать. - Это был один и тот же журнал, одна часть которого выходила на французском языке, а другая - на английском, но издавался он здесь, в Пондичерри... Кроме того, именно я переводила всё это, причём довольно плохо".
Помимо Шри Ауробиндо и Ришара, в подготовке ежемесячного журнала участвовал и Бхарати, предоставлявший собственные английские переводы некоторых стихов из поэмы "Тируппавай" вайшнавской поэтессы Андал.
Журнал "Арья" печатался в типографии "Модерн пресс" (Modern Press) в Пондичерри.
"На самом деле "Арья" имела финансовый успех. Доходы от журнала значительно превышали расходы", - говорил Шри Ауробиндо.
Однако, несмотря на успех "Арьи", Мриналини Деви так и не приехала к Шри Ауробиндо.
В 1918 году, когда война подходила к концу, над Землёй пронёсся призрак смерти. Это был грипп, который менее чем за два года унёс жизни по меньшей мере двадцати одного миллиона человек. Пандемия охватила весь мир, а Индийский субконтинент заплатил за неё чудовищную цену: умерло не менее десяти миллионов индийцев.
Мриналини Деви стала одной из жертв этой эпидемии.
"Но я любил тебя поистине ради тебя самой
И связал с собой твоё естество
Бессмертный, я устремлялся к бессмертной.
Я выше всяких перемен
И к Времени готов."
[But I have loved thee for thyself indeed
And with myself have snared;
Immortal to immortal I made speed.
Change I exceed
And am for Time prepared.]
Когда первая острота невосполнимой утраты немного притупилась, Шри Ауробиндо написал своему тестю, Бхупалу Босу, что для него связь с Мриналини по-прежнему сохранилась.
"Ту, кого однажды полюбил, я не перестаю любить".
И тогда из человеческого сердца вырвалось ещё одно признание - тоска, которой невозможно было больше противостоять:
"Я был бы рад, если бы ты прислал мне две или три её книги, особенно если среди них есть такие, на которых написано её имя. От неё у меня остались только письма и фотография".
54
Молитвы Мирры
Мирра продолжала доверять свои мысли дневнику, который мы знаем как "Молитвы и медитации Матери". Взглянем ли мы на некоторые из этих страниц, записанных между её прибытием в Пондичерри и днём рождения Шри Ауробиндо?
"Пондичерри, 29 марта 1914 года". Это было воскресенье.
"О Ты, Кого мы должны знать, понимать, реализовывать, абсолютное Сознание, вечный Закон, Ты, Кто направляешь и просвещаешь нас, Кто определяет и вдохновляет; даруй, чтобы эти слабые души укрепились, а те, кто страшится, обрели уверенность. Тебе я вверяю их, так же как вверяю Тебе судьбы всех нас".
Затем Мирра встретилась со Шри Ауробиндо. 30 марта она записала: "Как в присутствии тех, кто является всецело Твоими слугами, тех, кто пришёл к совершенному осознанию Твоего присутствия, я замечаю, что я всё ещё далека, очень далека от того, что я хотела бы реализовать; и я знаю, что то, что я считаю наивысшим, самым благородным и чистейшим, всё ещё темно и невежественно по сравнению с тем, что мне предстоит осознать. Но это восприятие, далеко не удручающее, стимулирует и укрепляет моё устремление, мою энергию, мою волю к победе над всеми препятствиями, чтобы быть наконец отождествлённой с Твоим законом и Твоей работой.
Мало-помалу горизонт становится чётким, путь становится ясным. И мы продвигаемся ко всё большей уверенности.
Неважно, если сотни существ всё ещё погружены в самую плотную тьму. Тот, Кого мы видели вчера, находится на земле; Его присутствия достаточно, чтобы доказать: придёт день, когда тьма преобразится в свет, когда Твоё царствие действительно утвердится на земле.
О Господь, Божественный Зодчий этого чуда, моё сердце переполняется радостью и благодарностью, когда я думаю об этом, и моя надежда безгранична.
Моё поклонение превосходит все слова, и моё почтение безмолвно".
После второй встречи со Шри Ауробиндо, когда её ментальные конструкции, с такой заботой выстраивавшиеся годами, рухнули, и она приняла подарок безмолвия, Мирра записала 1 апреля:
"Мне кажется, что мы вошли в самое сердце Твоего святилища и стали осознавать саму Твою волю. Великая радость, глубокий покой царствуют во мне, и всё же все мои внутренние конструкции исчезли, как тщетный сон, и я нахожу себя теперь перед Твоей необъятностью, без каких-либо рамок или систем, подобно ещё не индивидуализированному существу. Всё это прошлое в его внешней форме кажется мне смешным и произвольным, и всё же я знаю, что в своё время оно было полезно.
Но в настоящее время всё изменилось: начался новый этап".
3 апреля Мирра продолжала: "Мне кажется, что я рождаюсь к новой жизни и что все методы и привычки прошлого больше ни к чему не пригодны. Мне кажется, что то, что когда-то было результатом, теперь лишь подготовка. Чувствую себя так, словно я ещё ничего не сделала, словно я не жила духовной жизнью, словно я только вступаю на путь, ведущий к ней; мне кажется, что я ничего не знаю, что я неспособна сформулировать что-либо, что всему опыту ещё только предстоит начаться. Словно я сбросила всё своё прошлое, свои ошибки, как и свои завоевания, словно всё это исчезло, чтобы уступить место новорождённому, всей жизни которого ещё только предстоит сформироваться, у которого нет ни Кармы, ни опыта, из которого он мог бы извлечь пользу, но нет и ошибки, которую он должен был бы исправить. Моя голова пуста от всякого знания и всякой уверенности, но также и от всякой тщетной мысли. Я чувствую, что если смогу отдаться без какого-либо сопротивления этому состоянию, если не буду стремиться знать или понимать, если соглашусь стать как ребёнок, искренний и ничего не знающий, передо мной откроется какая-то новая возможность. Я знаю, что должна теперь окончательно отдать себя и быть подобной абсолютно чистому листу, на котором Твоя мысль, Твоя воля, о Господь, смогут свободно записать себя, защищённые от всякого искажения.
Огромная благодарность поднимается из моего сердца, мне кажется, что я наконец пришла к порогу, который искала так долго.
Даруй, о Господь, чтобы я была достаточно чистой, достаточно безличной, достаточно одушевлённой Твоей божественной любовью, чтобы быть способной переступить его окончательно.
О, принадлежать Тебе, без какой-либо тьмы или ограничения".
4 апреля Мирра записала: "Это тело - Твой инструмент; эта воля - Твой слуга; этот интеллект - Твоё орудие, и всё вместе - лишь Ты Сам".
Помните, как Шри Ауробиндо говорил юношам: "столь абсолютной и беззаветной самоотдачи я не встречал ни в ком"?
В тот самый день Шри Ауробиндо отметил в своём дневнике Йоги: "... Это также было зафиксировано в мысли как начало нового периода в сиддхи, когда Йоге предстоит быть полностью применённой к жизни; ибо это четвёртая годовщина моего прибытия в Пондичерри".
В глубине своего лотосного дома пребывало её существо, словно на мраморном троне сосредоточения. "Савитри", кн. I, песнь V, 166.
О, как бы мне хотелось продолжать цитировать из дневника Мирры! Но я сдерживаю себя. Во всяком случае, её молитва становилась всё более и более пламенной. "Внезапно завеса разорвалась, горизонт открылся". Когда она была в Карикале, 13 апреля, Мирра записала: "Все обстоятельства сговариваются, чтобы помешать мне оставаться существом привычек, и в этом новом состоянии, посреди этих сложных и неустойчивых обстоятельств, я никогда столь полно не жила Твоим неизменным покоем, или "Я" никогда столь полно не исчезало, оставляя Твой божественный покой жить в одиночестве. Всё прекрасно, гармонично и спокойно, всё полно Тобой. Ты сияешь в ослепительном солнце, Ты даёшь ощутить Себя в ласковом бризе, который дует, Ты проявляешь Себя в наших сердцах и живёшь во всех существах. Нет ни одного животного, ни одного растения, которое не говорило бы мне о Тебе, и Твоё имя написано повсюду, куда бы я ни взглянула...
О Любовь, божественная Любовь, затопи мир, возроди жизнь, просвети интеллект, разрушь плотины эгоизма, развей препятствие невежества и будь сияющим Владыкой земли".
Вернувшись в Пондичерри, она записала 17 апреля: "О Господь, о мой сладкий Учитель, единственная Реальность, развей это ощущение "Я". Теперь я поняла, что пока существует проявленная вселенная, "Я" будет оставаться необходимым для Твоего проявления; растворить или даже уменьшить или ослабить "Я" - значит лишить Тебя средств проявления, полностью или частично. Но то, что должно быть радикально и окончательно подавлено - это иллюзорная мысль, иллюзорное чувство, иллюзорное ощущение отдельного "Я". Ни в какой момент, ни при каких обстоятельствах мы не должны забывать, что наше "Я" не имеет реальности вне Тебя".
2 мая Мирра записала: "Свободная от всех оков, я буду Тобой Самим; это будешь Ты, видящий мир через это тело; это будешь Ты, действующий в мире через этот инструмент".
4 мая она молилась Господу "растворить всю тьму этого составного существа, которое Ты сформировал для Твоего служения, Твоего проявления в мире. Реализуй в нём то высшее сознание, которое породит идентичное сознание повсюду... О Господь, всё моё существо взывает к Тебе в неотвратимом призыве; не даруешь ли Ты, чтобы я стала Тобой Самим в моём интегральном сознании, поскольку на самом деле я - Ты, а Ты - я?"
8 мая Шри Ауробиндо отметил, что "мадам Ришар была больна".
9 мая Мирра записала: "Как раз в тот момент, когда я почувствовала повелительную потребность в регулярном возобновлении этих записей, чтобы выйти из этой захватывающей ментальной инерции, мой физический организм потерпел поражение, какого он не знал уже несколько лет, и на несколько дней все силы моего тела изменили мне; я увидела в этом знак того, что я совершила ошибку, что моя духовная энергия уступила, что моё видение всемогущего единства было омрачено, что злому внушению удалось в какой-то мере обеспокоить меня, и я склонилась перед Тобой, о Господь, мой сладкий Учитель, со смирением, сознавая, что я ещё не созрела для совершенного отождествления с Тобой...
Позволь мне быть Твоей живой Любовью в мире и ничем иным... Позволь мне быть подобной огромному покрову любви, обволакивающему всю землю, проникающему во все сердца, шепчущему каждому уху Твоё божественное послание надежды и покоя..."
Это было 12 мая. "Этим утром в стремительном переживании погружаясь в глубины уровень за уровнем, я смогла ещё раз, как всегда, отождествить своё сознание с Твоим и жить только в Тебе; - поистине, это жил Ты и не было никого, кроме тебя, но немедленно Твоя воля потянула моё сознание к внешнему, к работе, которую предстоит сделать, и Ты сказал мне: "Будь инструментом, в котором Я нуждаюсь". И разве это не последнее отречение - отречься от отождествления с Тобой..."
Как стремительно сменялись её опыты! 17 мая Мирра записала:
"О Ты, Вселенское Существо, Высшее Единство в ощутимой форме, неудержимым устремлением я прижалась к Твоему сердцу, затем я стала Самим Твоим сердцем, и тогда я узнала, что Твоё сердце - не что иное, как Дитя, которое играет и созидает миры. Ты сказал мне: "Однажды ты станешь моей главой, но на данный момент обрати свой взгляд к земле". И теперь на земле я - радостный ребёнок за игрой".
Ребёнок - это прежде всего тело. 20 мая Мирра записала: "С высоты той вершины, которая есть отождествление с Твоей божественной, бесконечной любовью, Ты обратил мой взгляд к этому составному телу, которому предстоит служить Тебе инструментом. И Ты сказал мне: "Это Я Сам; разве ты не видишь, что мой свет сияет в нём?" И на самом деле я увидела Твою божественную Любовь, облечённую в интеллект, а затем в силу, составляющую это тело в его мельчайших клетках и излучающуюся в нём до такой степени, что оно стало ничем иным, как массой миллионов сияющих искр, провозглашавших, что они - Ты".
О, как Мирра молила Господа! "Пусть это тело, становясь пылающей жаровней, излучает Твою божественную, безличную, возвышенную и спокойную любовь через все свои поры", - писала она 23 мая.
Её взгляд обратился к миру, и что же увидела Мирра? "На поверхности - шторм, море в смятении, волны сталкиваются, вздымаются одна на другую и разбиваются с могучим рёвом. Но под бушующими водами всё это время простираются обширные улыбающиеся пространства, мирные и неподвижные. Они смотрят на поверхностное волнение как на необходимый акт; ибо материя должна быть энергично взбита, если ей предстоит стать способной полностью проявить божественный свет. За беспокойным внешним видом, за борьбой и муками конфликта сознание остаётся твёрдым на своём посту; наблюдая за всеми движениями внешнего существа, оно вмешивается только для того, чтобы исправить направление и положение, чтобы не позволить игре стать слишком драматичной. Это вмешательство - то твёрдое и немного суровое, то ироничное, призыв к порядку или насмешка - всегда наполнено сильным, кротким, мирным и улыбающимся благоволением". Это было 26 мая.
28 мая она записала: "Ты приводишь в движение, Ты сотрясаешь, Ты взбиваешь бесчисленные элементы этого мира, чтобы из первобытного хаоса они могли пробудиться к сознанию и к полному свету знания. И Твою высшую любовь Ты используешь для взбивания всех этих элементов".
С выходом журнала "Арья" существо Мирры "погружалось всё больше и больше в материальную деятельность и физическую реализацию, несущие с собой множество деталей", которые ей приходилось продумывать и приводить в порядок. Чем больше она работала, тем сильнее разгорался в ней огонь устремления.
9 июня. "О Господь, предстою пред Тобою, словно приношение, пылающее жарким огнём божественного единения...
И всё, что предстаёт перед Тобой: каждый камень этого дома и всё, что в нём находится; все, кто переступает его порог, и все, кто его видит; все, кто так или иначе с ним связан; и в конечном счёте - вся земля."
Её союз с Божественным становился всё более интимным. Её устремление - всё более пламенным. И её опыты внутренних и внешних миров обретали крылья.
Время мчалось на крыльях ветра.
Это было 4 августа 1914 года.
"Господь, вечный Учитель!
Люди, гонимые борьбой сил, приносят возвышенную жертву, они отдают свои жизни в кровавом всесожжении... Моё существо пребывает перед Тобой в интегральном всесожжении, чтобы сделать их неосознанное всесожжение действенным.
Прими это подношение, ответь на наш призыв: Приди!"
Записи в дневнике от 15 августа 1914 года нет.
По крайней мере, я на нашла ни одной в своей книге. "Молитвы" - лишь малая часть того, что Мать сохранила из своего дневника.
55
Пятнадцатое августа
Что ж, действительно, в дневнике Мирры не было записи за 15 августа 1914 года. Посудите сами: даже при её невероятной работоспособности разве не могло случиться так, что в тот конкретный день у неё не оставалось ни единой свободной минуты? В конце концов, количество минут в сутках ограничено.
Именно в этот день вышли в свет первые экземпляры журнала "Арья". Нам ведь известна роль, которую играла в этом Мирра, не так ли?
А ещё... это был день рождения Шри Ауробиндо. Ему исполнялось сорок два года. Это был уже пятый день рождения, который он встречал в Пондичерри. Свой первый день рождения здесь он провёл в уединении, в доме Шанкара Четти. Второй и третий дни рождения - в 1911 и 1912 годах - прошли тихо, в доме Рагхавана; тогда он перешагнул рубеж тридцатилетия и вступил в сороковые годы жизни. Впереди его ждали "бурные сороковые"! Мы уже видели, как это событие отмечалось более открыто, когда ему исполнился сорок один год - в доме на улице Матакойл.
На этот раз, 15 августа 1914 года, рядом была Мирра. Вполне естественно, что именно она взяла на себя руководство всеми приготовлениями. День рождения Шри Ауробиндо отмечался ещё более открыто, чем в прошлый раз. Многих людей пригласили на обед в Гостевой дом. В просторном зале на верхнем этаже поставили в ряд два или три больших стола; "на них были расстелены плотные, чисто выстиранные полотна, белые, как жасмин, - рассказывал Амрита, один из приглашённых гостей. - А поверх этих полотен горой возвышался белоснежный рис". Белый рис был усыпан лепестками роз. Разумеется, были поданы и гарниры, а на десерт - сласти.
Шри Ауробиндо вышел около 11:30, незадолго до полудня. Он "стоял на длинной веранде, к югу от зала, у её западного края". Гости же собрались у восточного края. Шри Ауробиндо посмотрел на них и "произнес несколько слов по-английски - речь длилась две или три минуты".
Большинство гостей разошлись после обеда. Остались лишь немногие близкие друзья, и среди них - Амрита. Но где же была Мирра? Знал ли кто-нибудь? Отведала ли она той пищи, в приготовлении и подаче которой сама принимала участие?
Для старых друзей это был радостный день. У них в руках был журнал "Арья". Содержал ли он плоды духовных исканий Шри Ауробиндо? Раскрыл ли Шри Ауробиндо тайны Вед? Им предстояло это узнать. А пока они беседовали, смеялись и шутили. Их смех был беззаботным. Хотя война в Европе разразилась всего несколько дней назад, они ещё не знали, как она повлияет на их жизни - и на жизни миллионов людей во всем мире. Нет, в тот момент, в самом начале войны, мало кто - лишь единицы - осознавал всю серьёзность происходящего и понимал, что этот конфликт вскоре втянет народы всего мира в кипящий котёл и войдёт в историю как Первая мировая война. Великое переустройство мира началось.
Мирра знала. Шри Ауробиндо знал.
Мирра встретилась со Шри Ауробиндо.
Подобно Ганге, великой дочери Гималаев, устремляющей свои воды к Восточному морю, эта великая дочь Запада встретилась с бескрайним Океаном Знания Востока.
В тот день, 15 августа, Мирра сделала первый шаг к тому, чтобы стать Аннапурной - великой Матерью, питающей миры. Земля замерла в ожидании.
_________________________
Achev" d'imprimer sur les presses
de Thomson Press (Faridabad, Inde)
October 2001
Depot legal 3C trimestre 2001
"Йогин с Севера" (прим. пер.)
И Пурани, и Амрита упоминают о присутствии Бхарати. Мони - нет.
Мони не вполне помнит относительно Биджоя.
См. "Хроники Матери", книга V, гл. 19.
Мунг-дал: вид чечевицы (маш).
Паяс: рис, сваренный в сладком молоке. Часто украшается миндалём, фисташками, изюмом и т. д.
Опубликовано в Sri Aurobindo Archives and Research (декабрь 1988 г.).
Махатма: махат + атма: великая душа. По учению теософов, центральное место среди махатм занимает Кутхуми. Как писал Шри Ауробиндо в своей поэме "Махатмы" (где он развил центральную идею состояния Махатмы), они находятся "за пределами сфер, выше могущественных Богов"; это "души, которым отказано в смерти", и они хранят знание, оберегающее мир. Ибо с приходом Кали люди подвергаются опасности, так как потеряли истинное знание и покрылись неведением. Но Кутхуми даёт человеку надежду.
Коша: части или оболочки существа.
Это требует пояснения. До сих пор имперское правительство тщательно отстраняло любого индийца от права голоса в управлении собственной страной. Но в 1909 году, под растущим давлением общественного недовольства в Индии, британское правительство осознало необходимость предоставления некоторого представительства индийцам и впервые согласилось на назначение одного индийца в Исполнительный совет вице-короля; по одному в Исполнительные советы Бенгалии, Бомбея и Мадраса; и двух индийцев в Совет государственного секретаря по делам Индии. Это было частью акта о реформах Морли-Минто 1909 года. Джон Морли был государственным секретарем по делам Индии (1905-1910), а лорд Минто - вице-королем Индии в тот же период. В рамках той же политики реформ англо-индийские макиавеллисты перетасовали составные элементы индийской политики на основе не только вероисповедания, но и касты. Конечно, колонизаторы давно уже начали наживаться на религиозном многообразии индийского общества, но при Минто они открыто перешли к политике противопоставления мусульман индусам. Мусульмане больше не должны были быть детьми своей земли, неотъемлемой частью единого индийского народа, но политически обособленным и враждебным элементом, призванным свести на нет влияние индусов. Ещё более пагубные семена раздора были посеяны превращением кастовой системы в политический инструмент. Разве не парадоксально, что британские правители, прилагавшие все усилия, чтобы подорвать касту как социальный институт, одновременно делали всё возможное для её увековечения?
В то время Г. К. Денхэм занимал должность специального помощника заместителя генерального инспектора полиции Бенгалии. Его адрес: Калькутта, Кид-стрит, 7.
Читатель, без сомнения, заметил, что моя критика полностью направлена против англо-индийского правительства и ни в коем случае не относится к англичанам как таковым.
Сандеш и росоголла - сласти из створоженного молока; кочури - разновидность лепёшек из замешанной муки и протёртых бобовых; сингара - разновидность фаршированной закуски в форме водяного ореха... всё это чрезвычайно вкусно и аппетитно.
Его следующая книга, "Правительство Индии" (The Government of India), написанная после второго визита в Индию в 1913-1914, была опубликована восемь лет спустя.
Их встреча состоялась в кабинете, служившем офисом "Сандживани". Поскольку Кришна Кумар Митра работал там над своей газетой и принимал посетителей, его жена Лилавати повесила этот девиз на стену.
"Шри Ауробиндо пришёл ко мне" (Sri Aurobindo Came to Me).
Бхуты и Праматхи - духи и демоны, прислуживающие Шиве. Поэтому Шива также известен как Бхутанатх и Праматхеш.
Апсары и Гандхарвы - небесные танцоры, музыканты и певцы. Они живут в срединном мире, между небом и землёй. Считается, что жилища и города Гандхарвов в высшей степени великолепны.
Киннары обитают на небесах якши Куверы, на Кайласе. Киннар имеет тело человека и голову лошади, в отличие от Лучника Стрельца, у которого тело лошади и голова человека.
Я слышала, что именно в Триюгинараяне (1980 м) Вишну, или Нараяна, совершил небесное бракосочетание. Огонь, зажжённый для свадебной церемонии, горит до сих пор. Храм с гопурамом удивительным образом напоминает южноиндийскую храмовую архитектуру.
"Индейцы племён юрок [в Калифорнии] верят, - писал Рик Гор ("Каскадия", National Geographic, май 1998, стр. 35), - что Творец поведал им о движениях Земли в начале времён. Каждые два года... старейшины проводят церемонию, чтобы сбалансировать Землю". Юроки говорят: "Мы делаем это не только для своего народа. Это для всех".
Маджумдар, "История и культура индийского народа", том 2 (Бхаратия Видья Бхаван).
Маджумдар, цит. соч.
"Мировая игра", поэма Шри Ауробиндо.
Там же.
National Geographic, январь 1997. Многие учёные считают, что "Большой взрыв" произошёл около 15 миллиардов лет назад. Плюс-минус миллиард или два.
Пангея начала распадаться в триасовый период (220 миллионов лет назад); к юрскому периоду (150 миллионов лет назад) сформировался океан Тетис. "До 65 миллионов лет назад великий океан, Тетис, отделял Индию от Азии. Не было ни Гималаев, ни Тибетского нагорья. Эти высочайшие точки сегодняшнего земного шара были созданы медленным столкновением Индии и Азии, и до сих пор выталкиваются вверх, поскольку плита, несущая Индию, со скрежетом останавливается. Территория вокруг современной Лхасы была островом, разделяющим Тетис на две части". ("Остатки древнего океана", The Hindu, 9 сентября 1999 г.)
Шри Ауробиндо и Мать Притхви Сингху, стр. 62.
"Шпили формы, Проблески эволюции" (Spires of Form, Glimpses of Evolution).
Например, нематоды. Эти микроскопические черви переходят в неживое состояние, когда уходит влага. Но они не умирают. Это состояние похоже на транс. Когда появляется хоть малейшая капля влаги, "нематоды выходят из своего высушенного состояния и возвращаются к поеданию бактерий". (National Geographic, октябрь 1998 г.,
National Geographic, октябрь 1999 г. (стр. 55).
"Как генерировать гениальные идеи", Ник Морган (Reader's Digest, август 2000 г.).
Если бы такой же объём тщательных раскопок, как в Африке, был проведён в других частях света - в Китае или Индии - я уверена, они бы нашли достаточно доказательств, чтобы сделать вывод, что люди появились одновременно в нескольких местах на Земле.
Агенда Матери, 17 октября 1964 г.
Хроники Матери, Книга Третья, гл. 6.
"Сревиан, повесть о доисторических временах" (Archives, апрель 1983 г., стр. 49) [Это незаконченный прозаический набросок (фрагмент), который крайне редко цитируется и мало известен широкому кругу читателей. Позже этот текст вошёл в 12 том Полного собрания сочинений Шри Ауробиндо (CWSA, том Essays Divine and Human), в раздел с архивными эссе, черновиками и философско-психологическими заметками (прим. пер.)]
Шри Ауробиндо и Мать Притхви Сингху, 1 декабря 1935 г.
Агенда Матери, 30 октября 1964 г. На 41-ю годовщину дня рождения Сатпрема Мать раскрыла ему великую тайну.
Это основано на работе Р.Ч. Маджумдара "Углублённое изучение Индии" (Advanced Study of India). Далее он говорит, что "древняя фабрика по производству каменных орудий была обнаружена в округе Беллари, Мадрас, где мы всё ещё можем проследить различные стадии их изготовления".
Последний Ледниковый период закончился примерно 10 000 лет назад. Это время обычно считается концом эпохи плейстоцена и началом современной эпохи (голоцена) четвертичного периода в истории Земли. В разгар ледниковых периодов плейстоцена более 30% суши мира было покрыто ледниковым льдом, тогда как в настоящее время им покрыто лишь 10%. Флора и фауна плейстоцена начали напоминать современные. Среди значимых млекопитающих, эволюционировавших в плейстоцене, были люди.
Ныне называемое Аравийским морем.
Все цитаты в этой главе взяты из книги Шри Ауробиндо "Основы индийской культуры", раздел "Индийское государственное устройство".
"Идеал человеческого единства", Шри Ауробиндо.
"История Южной Индии" (1997).
Для коротких или длительных плаваний использовались разные типы лодок.
"Мысли и афоризмы", Шри Ауробиндо.
Считается, что существовало три или четыре Сангама. Сангам времён Тируваллувара предположительно был последним. Создание "Курала" относится Нилакантой Шастри к 450-550 гг. н.э. Р.Ч. Маджумдар ограничивает эпоху Сангама периодом с 500 г. до н.э. по 500 г. н.э. П.С. Сундарам, переведший "Курал" английскими двустишиями, говорит, что Тируваллувар, вероятно, жил и творил между вторым веком до н.э. и восьмым веком н.э. Читатель волен сам выбрать дату. Однако один французский словарь утверждает, что Тируваллувар жил, скорее всего, во втором веке н.э., а "Курал" был написан в... шестом веке н.э.!
"История и культура индийского народа" (The History and Culture of the Indian People), том III, "Классическая эпоха" (Бхаратия Видья Бхаван).
Джордж Керзон (вице-король Индии с 1899 по 1905) был известен своими высокомерными и расистскими взглядами на местное население. В 1905, выступая с речью в Калькуттском университете, Керзон заявил, что "высший идеал истины в значительной степени является западной концепцией", прямо обвинив индийцев в том, что в их культуре истина не ценится, а обман, лесть и склонность к преувеличениям являются нормой. Эта речь вызвала огромный скандал и волну возмущения в Индии.
Автор текста приводит цитату Сюаньцзана (о том, что индийцы "не практикуют обман и соблюдают данные ими клятвенные обязательства"), чтобы иронично противопоставить это объективное историческое свидетельство надменным заявлениям Керзона.
Косвенно фраза играет и вторым смыслом: сам лорд Керзон, известный вероломной имперской политикой (в частности, скандальным разделом Бенгалии), по своим моральным качествам был очень далёк от тех благородных принципов, которые Сюаньцзан увидел у древних индийцев (прим. пер.)
Практика, сохранившаяся даже в наши дни.
Вспомним "великую купальню" в Мохенджо-Даро, по всей вероятности использовавшуюся для ритуальных целей, и дома с ванными комнатами, оборудованными санитарными стоками. Кажется, с самых ранних дней своей цивилизации индийцы всё-таки придавали некоторое значение личной гигиене!
Маджумдар говорит, что анонимный автор этого исторического путевого дневника (ок. 70-80 гг. н.э.) был "египетским греком. Будучи торговцем, ведущим активную деятельность, он лично совершил плавание в Индию во второй половине первого века нашей эры. Он оставил подробный отчёт о своём путешествии", назвав порты и предметы "импорта и экспорта, связанные с каждым из них".
Выдержки взяты из Revue Historique de l'Etat de Pondich"ry (в оригинале опечатка: Histofique... Pondichely), 1955 г., где эти статьи были перепечатаны из Le Semeur (Сеятель) за период с 1931 по 1939 год.
Должна сказать, что буддийская вера, порождение индуистской веры, не так уж сильно отличалась от своей прародительницы. Когда 22 июля 1928 браминские жрецы короновали нового короля Камбоджи, специальный корреспондент Times отправил следующую депешу: "При появлении восьми служащих браминских жрецов король встал и пересел на низкий стул прямо перед возвышением для трона. Восемь браминов приблизились и опустились на колени вокруг монарха, представляя восемь сторон света. Один за другим они повторяли традиционную молитву о благополучии короля, при этом его величество поворачивал свой стул так, чтобы оказаться лицом к каждому жрецу, когда тот говорил. Во время этой церемонии король, хотя и будучи буддистом, держал в руках изображения Вишну и Шивы, "Покровителей Камбоджи" - традиция древней ведической веры, столь глубоко укоренившаяся в этой стране" (Modern Review, ноябрь 1928).
"Посольство Чола из 72 купцов достигло Китая в 1077 году и получило 81 800 связок медных монет, то есть примерно столько же долларов в обмен на предметы подношений, включавшие стеклянную посуду, камфору, парчу, рога носорога, слоновую кость, благовония, розовую воду, костус, асафетиду, буру, гвоздику и т. д." (см. A History of South India, стр. 191).
Когда строился гостевой дом "Голконда" (Golconde), вместе с выкопанной землёй был найден лигнит (бурый уголь). Когда об этом рассказали Шри Ауробиндо, он сказал: "Возможно, было бы лучше вырыть угольную шахту вместо строительства "Голконды"!" Фактически, в Нейвели, не очень далеко от Пондичерри, действительно есть шахта по добыче бурого угля.
Храм существовал, по крайней мере, ещё во втором веке нашей эры, утверждает Жуво-Дюбрей.
"Монарх из династии Чалукья Викрамадитья II (733-746 гг. н.э.), - пишет Р.Ч. Маджумдар, - затем вошёл в Канчи, который он не стал разрушать, и пожертвовал груды золота храму Раджасимхешвара и другим святилищам, которые были построены Нарасимхаварманом II" (монархом из династии Паллавов седьмого века).
Война за независимость Америки (1775-1783), в результате которой впоследствии образовались США.
Бернс, Лернер, Мичем, "Западные цивилизации" (Western Civilizations), том 1. Исторические факты в основном взяты из этой книги, а также из энциклопедии Encyclopaedia Universalis (статья d"couvertes (grandes)).
Происходит от имени итальянского купца Америго Веспуччи, который исследовал северное побережье Южной Америки в 1499 году.
Недавно поднят со дна. Подробности см. в журнале National Geographic за май 1997 г.
"Раскрывая затерянный мир Патагонии" (National Geographic, декабрь 1997 г.).
National Geographic (февраль 1998 г.).
Цит. по книге Н. С. Раджарама "Свитки Мёртвого моря и кризис христианства" (Dead Sea Scrolls and the Crisis of Christianity, Minerva Press, Лондон). Моё повествование основано главным образом на этой книге, с добавлением фактов и цифр, взятых из National Geographic.
"История упадка и разрушения Римской империи".
"История индуистско-христианских столкновений", Сита Рам Гоэль ("Voice of India"). Все цитаты из этой книги приведены с любезного разрешения автора. Он даже дал мне карт-бланш цитировать любую книгу, опубликованную "Voice of India". Разве он не мил!
"Более века коренные канадцы подвергались психологическому, физическому и сексуальному насилию в школах, управляемых христианскими церквями. Целью этих школ при поддержке правительства было лишение детей их индейской идентичности, процесс, который лишил их богатого культурного и языкового наследия... некоторые коренные жители утверждают, что система школ-интернатов была не чем иным, как организованным геноцидом, при этом 50.000 школьников погибли в этой системе, большинство от инфекционных болезней, но некоторые - от прямого убийства" (Hinduism Today, март-апрель 2001, с. 32-33). Похоже, колесо теперь поворачивается. Коренные канадцы дают отпор. Канадское правительство принесло им письменные извинения. Что касается церквей, увязающих в "болоте судебных исков", они сталкиваются с банкротством из-за судебных выплат.
"Свитки Мёртвого моря", Н. С. Раджарам, с. 50.
Семья Совкар Баппал (2-е изд. 1970) или Паи из Мангалора. Предоставлено майором Паи.
Так процитировано Ситой Рам Гоэлем в "Истории индуистско-христианских столкновений".
Я слышала, что дверь канцелярии Инквизиции в Гоа всё ещё цела, хотя само здание находится в руинах.
Лежантиль говорит нам, что название "Коромандель" происходит от "Чола-мандалам" (провинция Чола) - слова, искажённого португальцами, которые произносили "чо" как "ко".
Тогда известный как Таранкампади, а сегодня как Тарангамбади.
Франсуа Барон поддержал Мартена в создании там "ложи". "Ложа" (loge) по-французски означала то же самое, что по-английски factory ("фактория") или по-голландски feitoria. Слово factory было введено в 1582 году. Оно означало: заведение для торговцев, ведущих дела в чужой стране.
Голландцы купили Пондичерри у местного короля Рам-Раджи "навечно" за сумму в 25000 пагод.
Когда голландцы находились в Пондичерри и Нагапаттинаме, чеканившиеся ими деньги назывались "кэш" (cache).
Франсуа Мартен и его вдова были похоронены в Пондичерри.
Буквально "дубаш" означает человека, знающего два языка, или переводчика. В Пондичерри дубаш был главным агентом правительства по заключению сделок с индийскими купцами.
Эти дневники были переведены на английский язык в 1904 году усилиями правительства Мадраса.
(Опубликовано издательством Voice of India). Для полного ознакомления, пожалуйста, прочтите книгу. Некоторые другие факты также были взяты из книги Ситы Рам Гоэля, а также из Histoire de Pondich"ry Ивонн Габель и из Revue Historique de l'"tat de Pondich"ry (1955).
"Кафр" в Пондичерри был презрительным термином для "чёрнокожих туземцев". Это производное от слова кафр (или каффир), которое первоначально означало жителя банту в Южной Африке и, в более широком смысле, любого чернокожего южноафриканца.
Жанна Дюплекс, жена губернатора.
Добрый Отец упоминает о разрушении церкви англичанами, но обходит молчанием разрушение храма по его собственному приказу!
Les Indes Florissantes, антология Ги Дёлёри, с. 418. Все приведённые здесь факты почерпнуты из этой книги, если не указано иное.
Revue Historique, 1955. Ивонн Габель подробно описывает весь этот ужасный эпизод.
Интересное определение прилагательного "иезуитский" из Оксфордского иллюстрированного словаря: (2.) Обладающий характером, приписываемым иезуитам; лицемерный, практикующий увёртки или мысленное утаивание правды.
Дабы насладиться всей этой историей, пожалуй, прочтите книгу "Краткая история Пондичерри" П. Раджи (1987).
Надеюсь, читатель лучше представит себе планировку с помощью наброска, чем с помощью моего словесного описания! К своему ужасу, я только что услышала (14 октября 1998), что старое здание было снесено, а на его месте стоит современное офисное здание. Номер, как я понимаю, тоже изменился.
The Life of Sri Aurobindo (1964), p. 152.
Фактические сведения о жизни Бхарати основаны на книге Ивонн Гебель "Bharathi" (на французском языке) и работах Премы Нандакумар "Bharati" и "Subramania Bharati".
Согласно североиндийской астрологии: a) Картик - седьмой месяц года, начиная с Байсакха. b) Мула - одна из 27 накшатр, или лунных созвездий. Ею управляет Кету, а её божеством является Ниррити (катастрофа). Она образует первую часть Стрельца. Одна лунная накшатра охватывает дугу в 13®20'. c) Читрабхану - название года в шестидесятилетнем цикле.
Урождённый Субраманья Айяр, этот Брамин из Батлагунду в округе Мадура сменил своё кастовое имя Айяр на Сива.
Факты по делам В.О.Ч. и Сивы взяты из книги Сароджи Сундарараджана "Мадрасское президентство в догандиевскую эпоху" (Madras Presidency in Pre-Gandhian Era).
И В.О.Ч., и Сива были освобождены 24 декабря 1912 года и находились под строгим наблюдением.
Статья "Следующий шаг" (The Next Step) от 31 марта 1908 года.
Переделка английской пословицы: But what is sauce for even the Irish goose is not sauce for the Indian gander. (прим. пер.)
Интересующиеся читатели могут прочесть "Заметки Апокалипсиса" (Carnets d'une Apocalypse) Сатпрема, том 1. Правда, книга на французском языке.
"Веллакара" на тамильском языке означает "белый человек". Ганеш, Ганапати, Пиллайяр, Винаяка и так далее - имена одного и того же бога.
См. "Хроники Матери", книга вторая.
The New Indian Express, 20 января 1999 г. (прим. пер.: возможно, здесь опечатка и имеется в виду 1969 г.)
1 июля 1909 сэр Керзон Уайли, адъютант статс-секретаря по делам Индии, был застрелен в Лондоне Мадан Лалом Дхингрой (который впоследствии был повешен).
Пракамья: сиддхи знания, благодаря которой ум и чувства выходят за пределы обычных ограничений тела.
"Смритикатха".
Из книги Сароджи Сундарараджан "Мадрасское президентство в 1884-1915 гг." (Madras Presidency 1884-1915).
Благодаря большим усилиям нашего друга Патриса Маро мы получили эти документы, хранящиеся во французском государственном архиве в Экс-ан-Провансе. Патрис смог достать их благодаря содействию тогдашнего министра национального образования г-на Франсуа Байру. Наша глубокая благодарность им обоим.
Тот самый А. Мартино, который отредактировал дневники Франсуа Мартена в двух томах.
Предоставлено Национальным архивом Пондичерри, получено Абхаем Сингхом Нахаром.
Воспроизведено в издании "Sri Aurobindo Archives and Research" (декабрь 1985 г.).
"Хроники Матери", книга III, главы 25 и 28; книга IV, глава 3. То, что следует далее, взято из её книги "Дневник путешествия" (Journal de Voyage).
См. L'Inde o" j'ai v"cu.
Описано в "Хрониках Матери", книги четвёртая и пятая.
Фраза "I sat behind the dance of Danger's hooves" [Я сидел, увлекаемый танцем копыт Опасности] - первая строка из сонета Шри Ауробиндо "The Godhead" ("Божество"). Описывается случай, когда Шри Ауробиндо ехал в повозке, внезапно лошадь понесла и повозка едва не попала в страшную аварию (прим. пер.)
Нолини Сен (1894-1962). Мегхнад Саха (6.10.1893 - 16.2.1956), физик. Сатьендра Нат Бош (1.1.1894 - 4.2.1974) широко известен благодаря статистике Бош - Эйнштейна. Он также в течение двух лет был проректором университета Тагора "Вишва-Бхарати" в Шантиникетане.
Джозеф Баптиста был одним из лидеров националистов. Он попросил Шри Ауробиндо взять на себя редактирование ежедневной английской газеты, которая должна была издаваться в Бомбее как орган новой политической партии, которую в то время намеревались создать Тилак и другие единомышленники. Но несколько месяцев спустя, в августе, Тилак скончался, освободив политическое поле для М. К. Ганди.
Сахана Деви, племянница Ч. Р. Даса, была в те времена великолепной певицей. Впервые я встретила её в Пондичерри в 1935 году. Было бы трудно найти столь же любящую натуру.
Тот самый вице-губернатор Эндрю Фрейзер (покушение на его жизнь было совершено 6 декабря 1907 года), который собирал сведения о Партии экстремистов и её "способном, хитром, фанатичном лидере" Арабиндо.
"Хроники Матери", книга пятая, гл. 50.
Читта: эмоциональный разум.
Экстаз (восторг) транса.
Упалабдхи = реализация.
См. "Хроники Матери", книга пятая, гл. 62.
Анритам: ложь.
"Арабиндо, построй храм, построй храм".
Вечная Дхарма или Закон Истины.
Шри Ауробиндо зашёл так далеко, что заявил, будто существуют асурические силы, способные имитировать покой Сверхразума. "Вы думаете, - иронично спросил он ученика, - что Асур - дурак? Иногда Тапасья - его главное оружие... Творить добро для человечества - одно из любимых орудий Асура. Конечно, он стремится делать это по-своему. Асурическая Майя может надеть любое облачение: даже стремление к идеалу или самопожертвование ради какого-то принципа!" ("Вечерние беседы", 15 сентября 1925 года).
Вспомним, что всё это происходило в 1920-х годах. Сегодня наши представления несколько улучшились.
За прошедшие десятилетия наука получила богатейшую информацию по этому вопросу. Сегодня общеизвестно, что дельфины, к примеру, общаются друг с другом с помощью звуковых импульсов - или, быть может, песен?
Собрание сочинений к столетию Шри Ауробиндо, т. 17, с. 28-32.
Среди великих, с. 221, 226.
Савитри, VII, 3.
Из комментария Шри Ауробиндо к Кена Упанишаде (II, 5): "Именно здесь, ihaiva, в этой смертной жизни и теле должно быть завоёвано бессмертие... "Если здесь не найти его, велика гибель"".
Среди великих, с. 228.
"Психическое существо - душа, эволюционирующая в ходе перерождений". Иными словами, "Психическое - это опора индивидуальной эволюции; оно связано с универсальным как посредством прямого контакта, так и через ум, витал и тело".
"Оболочки - термин для обозначения тел, поскольку каждое из них накладывается на другое, служит покровом и может быть сброшено. Само физическое тело называется пищевой оболочкой, и его сбрасывание - то, что называется смертью".
Книга "Змеиная сила" (The Serpent Power) сэра Джона Вудроффа (Артура Авалона) исчерпывающим образом рассматривает Кундалини-йогу Тантры. Это истинный друг Индии с его глубоким пониманием индийской культуры.
Брахмарандхра - макушка головы. Буквально - отверстие Брахмы.
В традиции Тантры, помимо прочих атрибутов, считается, что чакра представляет определённое вещество, дхату.
Муладхара: кость (астхи-дфиату)
Свадхистхана: жир (рнеда-дхату)
Манипура: плоть (мамса-дхату)
Анахата: кровь (ракта-дхату)
Вишуддха: кожа (твак-дхату)
Аджна: костный мозг (рнаджжа-длиату)
Сахасрара: содержит все дхату, начиная с семени.
В "Змеиной силе" говорится, что у этого лотоса "бутон обращён вниз".
Г-жа Ивонн Гаэбле, в Revue Historique 1955, с. 152.
Санатана не означает "старый"; это означает то, что вечно, за пределами трёх времён, непреходяще, то, что продолжается непрерывно через все изменения.
Нирукта, ведическая этимология, составленная Яской. Заметим сразу, что Шри Ауробиндо не написал "новую Нирукту", но его "Истоки арийской речи" показывают, к чему он шёл.
Ананда Миманса, часть Тайттхирия Упанишады (гл. 8, ч. 2), исследующая природу блаженства и дающая следующую шкалу для его измерения: начиная со счастья здорового и процветающего юноши, счастье предков, гандхарвов и девов в сто крат больше; счастье Индры опять же в сто раз больше счастья девов, и так далее. Пределом счастья является счастье Брахмана, которое есть высшее Блаженство.
Адхьяя: глава.
Кадамбари, санскритский роман Банабхатты (ок. VII века н.э.), придворного поэта императора Харшавардханы.
Бхашасиддхи: бхаша = язык; сиддхи = совершенство, достижение.
Смарта-шрути; смарта: производное от смрити = память. Шрути: духовное слышание. Среди нескольких основных духовных путей - шиваизма, вишнуизма и т. д. - смартизм также является ещё одним традиционным йогическим путём, которому следуют многие индусы. Смарта, традиционалист, придерживается линии Знания - джняна-йоги - для достижения освобождения, мокши.
Сахитья = литература.
Магха (ок. VIII века н.э.), санскритский поэт, родившийся в Гуджарате, жил после Харшавардханы. Его единственное сохранившееся произведение - "Шишупалавадха" ("Убийство Шишупалы").
Дхату = глагол, металл, вещество. Чх = группа санскритских корней.
Прерана = вдохновение.
Кавья = поэзия.
Карма = работа, деятельность.
Пьеса Шри Ауробиндо.
Виджняна = сверхинтеллектуальное знание.
Иша Упанишада. Первый перевод был опубликован в первом выпуске журнала "Кармайогин" в июне 1909 года, хотя Шри Ауробиндо уже переводил её в Бароде. Новый перевод с новым комментарием был начат в первом выпуске журнала "Арья" в августе 1914 года и продолжался до мая 1915 года.
"The seers climb Indra like a ladder" - именно "Восходят по Индре" (или "взбираются на Индру"), но никак не "к Индре". В этой системе Индра символизирует Божественный Разум (Просветлённый ум). Провидцы (Риши) не просто стремятся достичь Индры и остановиться на этом. Они используют уровни и силы Божественного Разума как ступени, чтобы подняться ещё выше - к Истине-Сознанию (Сверхразуму). То есть Индра здесь - это сам путь, сама лестница расширяющегося сознания, по которой йогин совершает восхождение (прим. пер.)
"The Have-Nots" (прим. пер.)
Предположительная дата, предложенная редакторами - январь 1913.
К. В. Рангасвами Айенгар, заминдар Кодайлама; см. подробнее в гл. 5.
Из статьи Ниродбарана "Базарный счёт Шри Ауробиндо" (Sri Aurobindo's Bazar Account), опубликованной в журнале Mother India, ноябрь 1977 г. Шри Ауробиндо вёл этот счёт в тетради, которую назвали "Запись йогических деталей". Цифры обозначают: рупии, анны, пайсы.
Мунсиф - судейский чиновник, рассматривающий дела в низшем гражданском суде.
В 1967 году Нолини нанёс визит в дом бенгальца Хемиала Митры. К удивлению Нолини, он узнал в этом доме часть более крупного дома, где они жили давным-давно. Это была та самая часть, где жил Шри Ауробиндо. Там сохранились колодец и две молодые кокосовые пальмы.
"Святая святых" (прим. пер.)
The Druids, Peter Beresford Ellis (Constable, London, 1995).
С. 42.
С. 28-29.
Таких как вера в бессмертие души (с. 52).
Однако само значение слова "друид" толкуется по-разному. Эллис пишет, что "некоторые ведущие кельтские этимологи... видели происхождение слова из корней drit-wid - "знание дуба", где wid означает "знать" или "видеть"... другие склоняются к значениям "те, чье знание велико" или "глубокое знание"". Веда, разумеется, означает "знание". Корень "вид" активно используется в индийских языках в значении "специализированное знание", например пакши-вид - "эксперт по орнитологии". Я склонна думать, что "друид" означает: искатели истинного знания.
"Обет Панчали". Панчали или Драупади - общая жена пяти братьев Пандавов в "Махабхарате".
В момент написания (прим. пер.)
Цитата из журнала National Geographic (июль 2000 г., с. 110).
Вспомним хотя бы о принцессе Читрангаде из Манипура, защитнице своего народа, которая не прочь была сразиться с Арджуной! Затем они полюбили друг друга и поженились. Рудрамба (XIII век н. э.), дочь царя Ганапати из династии Какатийя, унаследовала власть отца и стала правительницей Варангала; она твердо и решительно защищала свое царство. Кельты, как и индийцы, не возражали против того, чтобы ими руководили женщины.
The Druids, Peter Beresford Ellis.
"Тантрики" и "тантризм" были кодовыми словами, которые они использовали для обозначения революционеров и революции.
В Statistiques Coloniales - Population, Culture et Commerce et Navigation (Министерство морского флота и колоний) говорится: "В период 1870-1900 годов лишь однажды, в 1877 году из-за засухи, Французская Индия оказалась в дефиците. В остальном столичное правительство никогда не субсидировало колонию".
Эти фрагменты информации были получены моим братом Абхаем из правительственных архивов Пондичерри. Выражаем благодарность им всем.
Не забываем, что "тантризм" был кодовым словом, обозначающим революцию (прим. пер.)
Шри Ауробиндо, или Путешествие сознания.
"Хроники Матери", книга II, глава 6, "Болезни".