|
|
||
Экскурс в Историю. | ||
"ПРИКЛЮЧЕНИЯ ГЕНРИХА ФОН ШТАЙНХОЛ"
"ПРИКЛЮЧЕНИЯ
ГЕНРИХА ФОН ШТАЙНХОЛ". 1
Мы выехали сразу же, как только смогли. Получив телеграмму, я попросил
своего дворецкого отослать посыльного для безусловного заказа двух мест на
поезд до Лозанны, и отправился писать записку своему другу доктору Вайсбарту.
На утро, мы уже сидя в купе медленного тащившегося поезда, неспешно
переговаривались.
- Генрих, ты уверен, что мы будем там полезны?
- Конечно, мой друг, ты - доктор медицины, а я - изучаю психологию. Кто ещё
может помочь этим несчастным?
Доктор Вайсбарт, Рудольфо,
действительно был успешным практикующим и лечащим врачом. У него была своя ординация на углу "Принца Балтазара" и слава о его
передовых методиках вышла далеко за пределы нашей страны.
- Но, ты - Генрих, только на прошлой неделе вернулся из Страсбурга, после
двух месячного затворничества в доме графа фон Кригена.
Я знаю - ты добился там успеха, о твоём открытии "соматических влияний"
написала даже "Таймс", но ты - обессилен и выжат как порей для похлёбки.
- Ничего. Почти неделю я слушал Вивальди и общался с тобой. Мои умственные
способности, просто обязаны восстановиться. И я не случайно пригласил в этот
раз тебя, со мной в поездку.
Потом мы тряслись несколько часов в экипаже. Погода была промозглой и
отвратительной. И замок фон Браунштейна оказался
большим, но ужасно серым и мокрым на вид.
Нас встречала вся челядь во главе с дворецким. И по пути к нашим покоям
именно дворецкий и начал пояснять мне значение слов в телеграмме: "Мёртвая
жена, но живая".
Только утром нас соизволил принять сам барон. В библиотеке.
Представившись и поболтав об общих
знакомых, и о погоде, я - с молчаливого одобрения своего друга, решил начать
выяснение обстоятельств происшедшего.
Барон, нисколько не удивившись и не отреагировав на мои "скорбные" вопросы,
вздохнув, погрустнев лицом и осунувшись всем телом в своём огромном кресле,
изрёк:
- Да. Анхелика - умерла. У нас был бал, как
всегда - по пятницам. Всё было прекрасно. Где-то около десяти я вошёл к ней в
спальню. Да, точно - там я видел Анхелику в последний
раз. И потом - её не стало. Я понял, что она - умерла.
- А вы - производите впечатление человека достаточно юного возраста. Читал
о вас в "Таймс". Если вы, сможете разрядить обстановку в этом доме, где все
считают меня сумасшедшим - буду вам
весьма признателен.
- Полностью в вашем распоряжении.
- А сейчас, извините господа. Меня ждут неотложные дела.
И он удалился. А я - поглядел на доктора Вайсбарта.
- Никаких явных физических отклонений. Зрачки в норме. Реакции и общий
тонус - в норме. Язык - без налёта. Здоров.
- Уважаемый Генрих, я думаю, что нужно познакомиться с хозяйкой этого дома
и выяснить - мертва она или жива. В конце концов.
Я был с ним согласен.
Она, конечно - была жива. И даже чересчур. Очаровательная молодая особа,
успевшая разродиться двумя милыми дочками, двух и пяти лет от роду, но совсем
не утратившая юношеской порывистости и девичьего обаяния. Прекрасное платье от
столичных портных, великолепно подчёркивало прелести её фигуры, а ясные
ультрамариновые глаза цепко держали внимание любого, кто глянет на неё. Она
была из числа тех женщин, которые любят себя и общество, знают цену своей
красоте и благородству, умеет себя преподнести в соответствии со своим
положением, но всегда остаются - прежде всего, женщинами.
- Наш дворецкий...
Так начала она, после обязательных приветствий.
- Он сообщил мне, что вы - гениальный доктор и лечите душевные болезни. И я
читала...
- Что, чтобы лечение было успешным, я должна быть максимально искренней...
- Это нелегко. Моё достоинство и женская честь.
- Но ради мужа - я готова на всё.
Её история - оказалась совсем иной.
- У нас часто бывает много гостей. И на последние три или четыре бала, муж
приглашает старого графа фон Штраубе. Он всегда
внимателен к старому вояке, и я тоже прониклась глубочайшим уважением к графу.
Мы танцевали, смеялись - всё, как всегда. Но когда граф сообщил мне, что ему
осталась всего неделя - врачи предрекают ему скорую смерть от болезни.
- То я решила сделать ему подарок. Нет, вы не подумайте...
- Это же исключительная ситуация. Человек - умирает. Лучший друг моего
мужа. А я ещё так молода...
- Мы были в моей спальне. Граф - обессиленный лежал на моей постели, едва
прикрытый шёлковой простынёй, а я - приводила в порядок свою причёску, успев
только накинуть бордовый пеньюар.
- И тут входит Барон, мой муж. Он что-то хотел спросить, назвал меня по
имени - Анхелика, и увидел на постели обнажённого
графа.
- Забормотал что-то: - ты умерла, тебя нет, ты - мертвая...
- Повернулся - и вышел.
- Вот и всё.
- А наутро, он почему-то назвал меня Ангеликой. Третий день - не притрагивается ко мне. Когда
я пыталась его поправить: Я - Анхелика, не Ангелика. Он твердит своё: - Анхелика
умерла.
- Всей прислуге сказал, что его жена - Анхелика
фон Браунштейн, умерла третьего дня и теперь хозяйкой
в доме будет Ангелика фон Браунштейн.
Нет. Он сказал - не хозяйкой, а экономкой. То есть - я, живая и законная
супруга, теперь стану экономкой?
- Со мной - учтив и вежлив, но как-то...
- Как с матерью или с другом.
- Я же чувствую...
- Вы можете его вылечить?
Очень странный случай.
Опросив всех слуг и посетив нескольких друзей и соседей Фон Браунштейнов, мы сидели поздним вечером перед камином в
рыцарском зале, потягивали пиво и молчали.
Её помыслы и нравственные устои в проявившихся "действиях", нельзя было охарактеризовать
как полностью неприемлемые.
Его реакция и последовавшее изменение поведения также были очень
характерными.
Но вот...
Форма, какую приняли их отношения. И это его утверждение - она умерла, это
было очень необычно и невероятно сложно.
Поэтому, наутро я отправился к своему коллеге в Лондон, для консультаций,
предусмотрительно оставив доктора Вайсбарта в доме фон Браунштейна.
Вернувшись на пятый день, я застал замок в траурном убранстве, и обнаружил
скончавшегося Барона, а всё семейство и челядь - в страшной скорби. Найдя
доктора Вайсбарта, я поинтересовался - как всё это
произошло. И в чём причина такой быстрой смерти, ведь он был здоров перед моим
отъездом.
И мой друг рассказал мне о последних событиях в жизни Барона фон Браунштейна.
Барон начал как-то сохнуть, отказывался от еды, подолгу просиживал в
библиотеке. Разговаривая с детьми и с прислугой, несколько раз повторял, что
баронесса, его жена - умерла, а осталась только мать его детей и человек,
похожий на его бывшую жену. Один раз он разговаривал с Ангеликой.
И доктор - был принужден ею присутствовать при этом разговоре.
Барон объяснял, что его жена - Анхелика, была
женщиной и другим человеком, и тогда - в спальне, он видел её в последний раз.
И что ему - плохо без неё.
Его супруга с отчаянием и болью пыталась объяснить, что она - перед ним,
она - жива.
Но - он, не слышал её, называя другим именем (Ангелика),
совершенно спокойно интересовался здоровьем детей.
Приказал дворецкому устроить сооружение усыпальницы в семейном склепе для
его любимой и обожаемой жены Анхелики фон Браунштейн.
Третьего дня, не встал к завтраку. Доктор не смог обнаружить ни одного
заболевания - только общее ухудшение состояния, ослабевание всех функций
организма.
И вчера - был отпет.
Вернувшись, домой я сделал несколько записей в своём дневнике.
Она - из лучших побуждений, даровала самое ценное в знак признательности и
уважения, но тем самым - убив любовь.
Он - увидев мёртвую любовь, соединил её с женщиной, которую любил, но не
смог соединить мёртвую жену с человеческой сущностью.
Она - потеряла душу, а он - жизнь.
Ибо души двоих, соединённых любовью, соединяются в жизнь этих двоих.
И - больная душа, калечит здоровые души, убивая себя и саму жизнь.
Любовь - для души, как иммунитет для тела. Нет любви - душа ослабевает.
Но какова связь между душой и телом? Почему состояние души может
воздействовать на организм? Для чего?
Раздался стук в дверь.
- Да. Пожалуйста.
Ответил я, не поднимая головы от моей рукописи. Вообще то это были заметки
о моих размышлениях, но так как мне приходилось одновременно готовить своё
выступление на семинарских чтениях, то я просто отделял жирной чертой свои
мысли от изложения своего взгляда на проблему внушаемости у крестьян барона фон
Лейбентроп.
Вошёл мой дворецкий и доложил, что прибыла некая дама и она просит о
встрече со мной. Он проводил её в библиотеку.
Я поинтересовался о имени этой посетительницы и её возрасте.
Младшая дочь графа фон Гроденберг, Диана -
восемнадцати или девятнадцати лет. По оценке дворецкого.
Молодая девушка и ищет со мной встречи. Очень странно. По-моему я был с ней
знаком. Или на приёме у итальянского посла, или на рождественском балу в
ратуше. Не помню. Или я путаю её со старшей сестрой...
Что могло привести такую молодую особу в мой дом?
Очень странно.
Размышлял я одевая сюртук и поправляя галстук.
Нет - запаха чернил не чувствуется. Но...
Всё же немного "Одонера" - не повредит.
Посмотрим, посмотрим.
- Я приношу свои извинения, дорогая Диана, что заставил вас ждать...
- Труды праведные...
Нет - я спутал Диану с её сестрой. Ей я ещё не был представлен. Слишком
молода. Тем более - удивительно, что она решилась прийти в дом совершенно
незнакомого человека.
Но как хороша...
Она сняла шляпку и её светлые волосы струились таинственным блеском в игре
огня от камина.
Несомненно - она ещё красивее своей сестры - Изольды. И та - на целых три
года старше. Кто-то мне говорил, что Гроденберги
имеют виды на меня, но - подразумевалось, что это - старшая дочь.
А тут - такое явление.
- Могу я выразить своё восхищение вами и удивление от вашего визита, милая
барышня?
- Вы наверное направлялись в новый модный салон на Браунингштрассе,
потому что ваше платье - выше всякой похвалы. Оно - изумительно, и этот
изумрудный оттенок так изысканно оттеняет ваши чудные волосы.
- Вы - восхитительны!
Она - потупила взор, и промолчала, как и подобает отвечать на комплименты
молодой и воспитанной девушке.
- Могу я сесть напротив вас и смею ли предложить что-нибудь освежающее?
Сделав разрешительный жест рукой...
И я услышал её голос...
- Нет, благодарю вас граф.
- Моя гувернантка осталась в зале и если вы отпустите вашего дворецкого, то
я очень быстро изложу причину моего визита и не буду использовать вашу
любезность, отрывая тем самым от работы.
Хм. А она - достаточно умна, во всяком случае Изольда бы не смогла сказать
за один раз такую длинную фразу.
Что ж. Ещё интереснее. Приятное знакомство и интересные события.
Если гувернантка при ней, значит она наведалась ко мне - не тайком. Это ещё
более странно, поскольку она попросила удалить из библиотеки дворецкого.
Я сделал знак дворецкому - и он удалился.
Разглядывая её прекрасное лицо я отметил, что она волнуется и борется с
этим волнением - одновременно. Что говорило о важности того что она собиралась
мне сказать и исключительном уме, в таком молодом и горячем теле...
Не отвлекаться.
- Итак.
- Могу я узнать цель вашего визита, дорогая Диана?
- Видите ли, граф...
Так начала она, обуздав всё же свою робость и выпустив вперёд - свою
решительность.
- К нам ходит учитель музыки. Я беру уроки клавесина и пения.
Ага. Румянец. Уж не влюблена ли ты - милое создание.
- Николас - так его зовут, очень хороший учитель, несмотря на его юный
возраст. Мои успехи в музыке заслужили много похвалы на последнем балу в нашем
доме.
- Но...
- Знаете...
- Иногда - он меня пугает. Он так странно начинает говорить о музыке,
вернее - о своём ощущении музыки.
- И ещё.
- Когда я играю или пою, а он находится рядом - то меня всегда преследует
чувство незащищённости. Будто я становлюсь открытой для всех.
- Потому что я несколько раз улавливала его слова и даже фразы - у себя,
где-то внутри, хотя он стоял с закрытым ртом.
- Я проверяла. Каждый раз, когда я что-то слышала от него - смотрела на его
лицо и не видела, чтобы он разжимал уст.
- И эти - его слова, они - иногда помогают мне при пении, а иногда сбивают
меня и мешают.
- Я не понимаю. И это меня пугает.
Влюблённый бред или психическое внушение? Излишняя впечатлительность
девушки или подавляющая артистическая натура учителя?
- Это происходит только тогда, когда вы поёте или играете?
- Без музыки - вы не слышите от него ничего?
Меня уже захватила эта ситуация и я совсем забыл, что передо мной - юная
женщина.
Она, конечно же смутилась. И в её глазах промелькнуло разочарование. Но она
собралась и ответила мне:
- Да. Вы правы. Только когда есть музыка.
- Что это значит?
- Не знаю. Не знаю.
Пришлось мне успокаивать её. И я вынужден был сделать паузу, чтобы она
привела свои мысли в порядок.
Мои же мысли - скакали как взбесившиеся скакуны. Передача мысли?
Соматические реакции от влюблённости?
- А что за слова вы слышите? Вы можете мне их повторить?
Ааа...
Что я наделал...
Опять - мой исследовательский пыл начисто стёр простое уважение к
достоинству этой шалуньи.
Она - аж дёрнула подбородком от возмущения.
Но...
Сдержалась. Видимо - ей было важнее понять суть происходящего между ней и
этим учителем. И - тем более, мы были наедине. Свидетелей её позора - не было.
- Я не могу вам пересказать их все.
Значит она помнит все его слова - подумалось мне.
- Это комплименты - в основном. Иногда...
- Мне кажется, что я слышу то, что он может думать обо мне.
Она зарделась как солнце перед бурей, совсем опустила свою прелестную
головку и даже прикрылась ручкой в изящной кружевной перчатке.
Не буду, не буду...
Итак всё понятно. Что ещё может думать молодой учитель о такой прелестной
ученице, когда та вся отдана исполнению музыкального произведения.
Страсть.
Страсть в музыке и страсть в мужском влечении.
Без сомнений.
Не буду больше мучить бедное дитя...
- Могу ли я рассчитывать на встречу с вашим учителем, чтобы прояснить
некоторые обстоятельства этого дела?
Я решил пойти иным путём.
Что ещё больше её испугало.
Ох уж эти женщины. Всего то они боятся. Женская честь. Невинность.
- Естественно, что я не буду передавать ему подробности нашего разговора.
- Или?
...
Она раздумывала. Она - боролась со своим страхом. Или - остаться наедине со
своими страхами и фантазиями, или - обрести душевное спокойствие.
- Вы же не думаете, что возможно - это просто у меня, какие-то душевные
расстройства.
- Больше никаких необычных событий со мной не происходит.
- Больше - никаких голосов я не слышу.
- Только во время звучания музыки и только - от него.
Сказала и опять испугалась самих своих слов. Закрылась сразу двумя ручками.
Сейчас расплачется.
Ребёнок.
- Нет. Нет.
- Не нужно ничего бояться. Я - не причиню вам вреда.
- Мне нужно только увидеть собственными глазами этого человека и узнать от
него - о его способностях к музыке. Только и всего.
- Конечно. Я и не думал, что причина этих голосов - в вас.
- Скорее всего, что-то связанное с влиянием музыки на психическое состояние
людей. А у него - вероятно, есть какие-то необычные способности.
Вроде бы начала успокаиваться. Хвала спасителю.
- Всего одна встреча. Можно и в вашем присутствии - у вас в доме. Но -
лучше, если он, скажем завтра...
- Часа в три, заглянул бы ко мне. Мы бы с ним побеседовали - и я тогда
смогу избавить вас от ваших мучений. Милая Диана.
- Как вы говорите его зовут?
Ничего. Так надо. Это - интересный феномен, если хотя бы половина из её
слов - правда.
Да и воздействие - идёт на тебя. Разве ты не понимаешь. Что будет дальше?
Или - ты попадёшь под его полное влияние...
Или - начнёшь терзать свою душу и тело мучительными подозрениями. А это -
очень плохо сказывается на здоровье такой молодой девушки.
- Итак.
- Если мы имеем договорённость, то я готов вас проводить к вашей
гувернантке - дорогая Диана.
- Восхищён вашей проницательностью ума, наблюдательностью и отвагой.
- Надеюсь, что смогу насладиться вашим пением и игрой на клавесине.
- Конечно.
Её сердце - принадлежит другому, и она так молода. Поэтому - только работа,
мои исследования этого феномена...
"Слышание мыслей другого человека"
Да.
Нужно срочно всё это записать. И пригласить Рудольфо
- на завтра, посетить меня для встречи с необычным феноменом.
- Пауло!
Ну где же этот дворецкий. Моя нетерпеливость - начала выводить меня из
состояния равновесия.
Что у нас сегодня в опере? Нужно отвлечься.
...
- Николас. Вы сын бакалейщика и три года провели в учении музыке, кажется -
в Лозанне?
- Это так?
Я попросил Рудольфо начать этот импровизированный
допрос чтобы внимательно понаблюдать за реакциями нашего героя.
Мой друг очень артистично принялся за исполнение своей роли прокурора.
- Мы поинтересовались у нашего полицейского чиновника и он нам предоставил
много интересной информации о вас.
- Что вы молчите?
Николас был совсем молодым человеком, в возрасте двадцати пяти лет. Белая
кожа и резкие черты лица - непременно должны вызывать интерес у девиц, да и у
состоятельных вдовушек тоже.
В полицейской канцелярии нам сообщили, что он даёт уроки ещё четырём
молодым особам и двум почтенным дамам, одна из которых была вдовой покойного
барона фон...
Не важно. Очень, очень состоятельная баронесса.
Поэтому - мы и начали со своеобразного давления на юношу по поводу его пристрастия
в обучении музыке строго определённых категорий учеников.
Его устремления не вызывали никаких сомнений. Молодой человек искал
возможности поддержки в старте своей карьеры. Похвально, но вот методы...
Если он начнёт поддаваться нажиму Рудольфо, то
его психические способности - не станут для меня большой тайной.
Я оставил их вдвоём, чтобы Рудольфо мог как можно
сильнее его запугать и открыть его искренность - под воздействием страха.
А мне нужно было подготовить "второе действие".
Пригласив аккомпаниатора из оперы, я попросил его в определённый час начать
играть на клавесине именно те произведения, которые изучала Диана.
Это должно было настроить нашего манипулятора женскими душами - на волну
его действий именно в доме графа фон Гроденберг.
Проверив, что всё готово - я сделал знак приглашённому музыканту, чтобы он
начал играть именно в назначенный час.
Оставил распахнутыми двери в музыкальную комнату, в коридор и в библиотеку
- я вернулся к нашему полицейскому представлению.
Мы с Рудольфо - рассчитали всё правильно. Николас
уже говорил, и говорил именно то, что мы и ожидали от него услышать.
- Я только подбирал определённым образом произведения. Это - важно для
процесса обучения...
Ага. Он ещё сопротивляется.
Так. Я украдкой посмотрел на часы. Сейчас...
И зазвучала музыка...
Эффект был поразительным. Он вскочил и начал метаться по комнате. Выход из
библиотеки занял своей огромной фигурой Пауло - мой дворецкий.
Рудольфо - обратился ко мне с какими-то пустыми словами, всем своим видом давая
понять, что он не слышит музыки. Я - старался ему подыгрывать и встал, чтобы
налить вина в бокалы...
Николас - остановился на мгновение, переводя взгляд с меня на Рудольфо - и обратно.
- Вы что, не слышите музыку?
- Я что - брежу?
- Это именно та музыка...
- Этого не может быть! Эта музыка не может тут звучать!
- Нет! Не нужно!
И он повалился в кресло.
Рудольфо - ринулся проверять его состояние, а я - подал знак дворецкому, чтобы
прекратили игру на клавесине.
Я не был уверен, что одного сеанса будет достаточно, поэтому - дворецкий и
аккомпаниатор ждали моего нового сигнала, чтобы продолжить "мистическое
звучание"...
Но...
Когда Николас очнулся, стало понятно что второй сеанс - не потребуется. Он
начал говорить сразу же - после строгого приказа Рудольфо:
- рассказывайте, вы - мерзкий обманщик.
Оказалось всё даже проще, чем мы думали. Ожидая, что молодой мошенник будет
использовать некоторые приспособления, которые издают звуки имитирующие его
голос - мы ошибались.
Природа восприимчивости женской восторженной души, сопровождаемая
прекрасными звуками клавесина и величественной музыки, а также - внешними
чарами молодого шарлатана, оказалась ещё более податлива.
Рассказывая о произведении, которое предстояло изучать его ученицам - наш
"дрессировщик душ" вставлял в свою речь
слова, которые были потом - в процессе повторяющихся уроков и многократного
повторения, закреплены за определёнными аккордами.
Он - вкладывал свои слова в процесс осознания музыки своими ученицами. И
они - уже не могли воспринимать эту музыку без имеющихся в ней слов учителя.
Несомненное мастерство, я бы даже сказал - артистический талант Николаса,
вероятно - смог бы развиваться и дальше.
Но тут...
Пожилая баронесса-вдова - уже оформила завещание на имя своего
"замечательного учителя". Под воздействием "вдохновения" от музыки.
Одна из молодых барышень - учениц, потребовала от отца, чтобы он выдал её
замуж за Николаса.
И если бы не самоотверженность и проницательность Дианы...
Был бы наш красавец - и богат, и выгодно женат.
Кто знает?
Как бы он ещё смог развить своё умение?
Возможно - что начал бы собственные выступления на балах и торжествах. И
тогда - многие люди, сами бы отдавали ему всё что он не потребует в своих
"описаниях" исполняемой им музыки.
...
Мне было немного грустно. Сердце прекрасной Дианы вытерпело такие тяжёлые
удары. Сначала - почти влюблённость, потом - разоблачение в обожаемом субъекте
обыкновенного мошенника.
Я бросился её утешать.
И был очень благосклонно принят в доме графа фон Гроденберг.
Изольда - встречала меня "с распростёртыми объятиями".
Ирония судьбы.
...
Я записал в своём дневнике:
Удивительны и необычны пути воздействия на нашу душу. Красиво и умело
положенные слова, завораживающий образ, могут увести стремления души к
смертному греху.
Почему - нет никаких барьеров, защитных препон, преград - для ограждения
души от скверны грязных людишек? Которые тоже имеют душу.
Как может душа мошенника позволить ему совершать такого рода гнусности?
Это - неправильно.
"Дорогой Генрих, если тебя заинтересует этот случай, то предлагаю завтра к
11 часам прибыть в мою ординацию "На Балтазара". Мой
пациент утверждает, что он слышит как переговариваются его внутренние органы. Я
наблюдаю его уже второй месяц и мои диагнозы полностью подтверждают его
рассказы о "переговорах" внутренних органов его тела о своих болезнях. Не знаю
- подходит ли это под твои "соматические влияния", но дело осложняется тем, что
мой пациент начинает самоустраняться от общения с родственниками и друзьями. А
так как посудная лавка, которая ему принадлежит, требует непременного его
присутствия в процессе торговли, то это осложняет жизнь всей его семье.
Надеюсь, что ты заинтересуешься и сможешь помочь бедняге.
Рудольфо"
...
- И что? Вот прямо сейчас - идёт какой-нибудь диалог между вашими
внутренними органами?
- Вы можете нам рассказать?
Этот человек был довольно интересной наружности. В 52 года, как следовало
из его истории болезни, он выглядел значительно моложе своих лет. Видимо сказывалась
довольно трудоёмкая деятельность в его лавке. Он был из довольно образованной
семьи, но вынужден денно и нощно трудится в лавке, чтобы поправить свои
семейные дела.
- Сейчас разговаривает сердце с желудком.
Ответил он.
- Так-так. А на каком языке они разговаривают? И как они обращаются друг к
другу?
Пытаясь вызвать его на откровенность я начал входить в роль "верящего" в
его рассказы.
Он с удовольствием начал излагать:
- У них там есть разделение на знать и простолюдины. Сердце - это "его
величество", желудок - "его преосвященство". Бароны, герцоги и графы. А вот к
ногам и к рукам - они все обращаются по простому, как к обыкновенному
лавочнику.
- Его величество "Кор". Его преосвященство - "Гастро". Герцог - "фон Гепат".
- Вчера Герцог фон Гепат жаловался на чрезмерное
сокращение его владений. Крестьяне в северной части устроили несколько пожаров
и сожгли летнюю резиденцию "его величества".
- А преподобный отец "Гастро" постоянно требует
выслать гвардию на подавление мятежа в южных областях.
- Принц "Пульмонас" доносит на своего брата, что
тот не справляется с очищением от бунтовщиков в подчинённых ему провинциях.
- Генералы требуют провести дополнительную мобилизацию, так как испанские
обозы не доходят до столицы и подвергаются разграблению в лесах Кайсара.
- Граф фон Пенис и барон фон Орхис - угрожают
престолу объявить себя вольными городами если его величество "Кор" в ближайшее время не пойдёт войной на Францию.
...
Я позвал Рудольфо в коридор и когда он закрыл
дверь ведущую в кабинет, сказал:
- Обыкновенное психическое расстройство. Отправь посыльного в приют Святой Каролины,
там есть святой отец Густав. Он быстро поставит на ноги твоего "больного".
- Извини, что раньше не мог посмотреть твоего пациента, мог бы избавить
тебя от полуторамесячного внимания к его мнимым болезням.
- Надеюсь, что ты вечером посетишь меня. У меня есть в планах поездка в Нюренберг. Хотелось бы с тобой обсудить подробности.
...
Очередная запись в моём дневнике:
Жалко людей, которые от неудовлетворённости своей жизни - уходят в фантазии
и навязчивые образы.
Велика сила литературы. Стоило лавочнику прочитать "Изображение тела" Де Флероля, как латинские названия и поэтичность изложения
увлекли его внутрь своего тела.
Голодающая душа, вероятно способна воспринимать многое как что-то
действительно происходящее.
Есть ли в этом опасность?
Стоит ли ожидать эпидемии?
"Гипотез не измышляю" - этого постулата и следует придерживаться.
Как всегда...
Нужно добавить свечей. Мой телескоп, мой друг и моя гордость - тебя почти
не видно...
Нет. Не пришло ещё время укутывать меня в этот чёрный саван. Так и лезет
мерзкий мрак из всех углов.
Я - рыцарь Его Величества!
- Эй, Вилли!
- Зажги ещё свечей. Я уже не вижу собственного носа.
- Бездельник.
Что я пишу?
"And
without controversy great is the mystery of godliness: GOD was manifest
in the flesh, justified in the Spirit, seen of angels, preached unto the
Gentiles, believed on in the world, received up into glory."
"И беспрекословно -
великая благочестия тайна: БОГ явился во плоти, оправдал Себя в Духе, показал
Себя ангелам, проповедан в народах, принят верою в мире, вознесся во славе."
Бог - явился.
Милая моя мисс Сторей...
Вы прокляли меня и я достоин этого проклятья. Я предал нашу любовь, сложив
её на алтарь своей науки. Мне явился Бог...
Наш единственный и вездесущий.
Нет. Где моя копия писания ранних Отцов Церкви? Греческий?
Мало. Мало одного источника.
Свидетельства первых версий Библии. Да. Придётся встать.
Кабалла...
Розенкрейцеры...
Всё - не то.
Вот. Латынь - теперь правильно.
И там и тут. Точно.
Теперь можно записать.
Слова - "in heaven, the Father, the Word, and the Holy
Ghost: and these three are one" (на небе: Отец, Слово и Святой Дух; и Сии три
суть едино), обычно используемые для подтверждения истинности доктрины о
Троице, отсутствуют в греческих оригиналах Писания.
Что это значит? Только ли то, что кто-то их туда вставил?
Где пометки о кардинале Хименесе?
- Вилли!
- Принеси мои осенние рукописи.
Теперь можно сопоставить. 1515 год и явное искажение смысла Связенного Писания.
Мерзавцы. Зачем они это сделали?
- Входи.
- Да, именно эта.
- И зажги пожалуйста все свечи. На меня давит темнота.
- Нет. Кашля не было.
- Что там за стук?
- Какой ещё посетитель? Гони - всех.
- Француз? Тем более.
- Всё. Всё. Иди.
- Как ты сказал? Франсуа-Мари Аруэ?
- Нет. Не знаю. Гони...
- Вольтер?
....
- Ну ладно. Веди его в каминную. Сейчас приду.
...
Да. Я - сэр Иссак Ньютон. Член
парламента и Президент Королевского научного общества. И - Директор
Королевского Монетного двора. Да - уже двадцать пять лет.
Всё я это знаю. Если вы, молодой человек собрались меня
этим повеселить - то мне не смешно.
Как?
"Хотел им утешить
род человеческий в том превосходстве, что это превосходство было не так уж велико"
Недурно. А вы, господин Вольтер,
или как вас там...
Весьма мудры, несмотря на свою
молодость...
Был бы я так мудр в свои 19 лет,
когда прислуживал богатым кембриджским студентам, чистил им башмаки,
растапливал камины и выполнял различные поручения - писал бы я сейчас этот свой
труд о Библии?
Кто знает?
Какой аббат?
И вы осмеливаетесь произносить
имя этого Аббата Конти в моём доме? Этого пройдохи и
мерзавца?
А?
Вы читали ,,Abre'ge' de Chronologie de M. Le Chevalier Newton, fait par lui-m^eme, et traduit sur le manuscript Angelois`?
Как противно звучит французская
речь...
Да. Мой милый Уильям Уистон - уже пострадал из-за арианства. Вам тоже хочется
пойти той же дорогой?
Если бы не принцесса Уэльская, то
я бы похоронил эту работу в своём семейном склепе. Я уже писал в Философских
Трудах Королевского Общества.
Вы будете бороться с религией?
Мне с вами - не по пути. Увы.
Credo quia
absurdum est
является парафразом Тертуллиана (De Carne Christi, 5.4):
Et mortuus est dei filius:
prorsus credibile est, quia ineptum est. Et sepultus resurrexit: certum est,
quia impossibile. (И Сын Божий умер: это бесспорно, ибо нелепо. И, погребённый, воскрес:
это несомненно, ибо невозможно).
И - ничего не доказывает.
Нелепицы. Очень много нелепиц в нашей истории.
Вы - готовы мне помогать?
Увольте.
От француза, еретика - я не приму помощи.
Я открыл людям довольно много тайн природы. Пусть эта
тайна истории -останется со мной...
...
- Моя милая Китти! Как здоровье
твоего дедушки и моего почтенного брата?
- Во что мы будем играть сегодня?
- Хочешь чтобы я тебе почитал?
- И тебе это будет интересно?
"Замечания о пророчествах Священного писания,
особенно о пророчествах Даниила и Апокалипсисе святого Иоанна"
"Историческая записка о двух значительных
изменениях текста Писания"
"Краткая хроника исторических событий, начиная
с первых в Европе до покорения Персии Александром Македонским",
"Правильная хронология древних царств" ..
- Что это?
- Это - моя работа. Я же говорил,
что тебе будет не интересно.
- Твой дедушка читает и берёт
обязательно очки? А мне - вот, не нужны очки. У меня их нет.
- Ты хотела отнести мои очки
своему дедушке?
- Ах ты шалунья...
- Какая свадьба? Обязательно
пойдём.
- Поприветствуем шпиль колокольни церкви Северного Уитэма и
повеселимся на свадьбе нашего родственника.
- Как ты говоришь его зовут?
...
Я почти 50 лет терзаю Библию.
Терзаю и мучаю свою веру. Оспариваю законы Божьи в надежде, что понимание этих
законов придаст человеку уверенность в своей жизни.
Зачем же они искажают Историю?
Как же мне это понять?
Опять этот бездельник не зажёг
свечи. Буду теперь бегать по всему кабинету и зажигать их.
- Оставьте пока одну свечу.
Кто это тут? Это - явно голос
от моего телескопа.
- Вы - кто? И что вам угодно?
- Не нужно вам знать - кто я.
И видеть вам меня - не нужно.
- Я - как пришёл, так и уйду.
Только выполню своё послание.
Произнесла темнота из дальнего
угла.
Хорошо. Послушаю. Если это - смерть
или дьявол, то значит - пришёл мой час. И нет повода для волнений.
Сяду я за свой рабочий стол -
и выслушаю послание...
- Сэр Ньютон. Вы величайший
естествоиспытатель современности и гениальный мыслитель.
- Поэтому.
- Сын мой.
- Я и пришёл с тобой разговаривать
и передать тебе послание от вечности.
Он назвал меня своим сыном.
Монах. И скорее всего - иезуит. Мой бедный друг - Уильям Уистон говорил мне, что к нему тоже приходил иезуит, прямо
накануне...
- Никому из смертных, даже самым
гениальным - не суждено понять причин деяний церкви.
- Ты - уже знаешь, что мы
изменяли историю мира.
- Мы - не стали мешать твоим
открытиям в деле просвещения, потому что это богоугодное деяние - постигать
мир.
- Но - Историю...
- Не тронь.
- Сонмы тайн и загадок - должны быть
сокрыты от дневного света. И от людского глаза.
- Послушайся нас.
- И не пытайся изменить то, что
продиктовано нам свыше...
- Я - закончил.
От темноты угла отделилась часть...
И в образе фигуры в монашеском
плаще - двинулась к выходу из кабинета.
Я провожал глазами эту тень и
думал...
...
Все народы - сильно
преувеличивают свою древность, стараясь выделиться друг перед другом.
"Все нации, прежде чем
они начали вести точный учет времени, были склонны возвеличить свою древность.
Эта склонность увеличилась еще больше в результате состязания между нациями" .
Чтобы подтвердить свою
несуществующую древность, египетские жрецы пошли даже на то, чтобы пустить в ход миф об Атлантиде, смутив
им Платона. Не правда, что во времена египетского Древнего царства в нем правило чуть ли не
триста царей со средней продолжительностью каждого царства 33 года.
Поэтому - я
обнаруживаю
в этом длинном списке похожие имена и сходные жизнеописания, считаю обоих царей за одного и вычеркиваю -
всех
промежуточных. Сокращаю сразу чуть не сотню царей и убавляю Египту древности на несколько
тысячелетий.
Отождествляю
египетского
царя Сесостриса с Осирисом-Вакхом. Получается, что Египетское государство
начинается с XI века до нашей эры.
Греческая Старина
полна Поэтической Беллетристики, потому что Греки не написали ничего в Прозе, перед
Завоеванием Азии.
Короли Германии - стали такими же старыми как и Всемирный Потоп.
Но в описаниях их жизни и свершений - много событий
выше восьмидесяти или ста лет после их смерти.
И поэтому я не допускаю никакой Хронологии событий, свершившихся в Европе, выше
восьмидесяти лет перед Кадмасом, и ни
одного события, свершённого в Германии, перед появлением Римской империи.
...
Опять сообщили, что начинается чума...
Переживу ли?
Смогу ли закончить задавать себе вопросы и искать на них ответы?
...
- Где ты взял это? Рудольфо.
- Это же...
- Это - последняя рукопись великого Исаака Ньютона.
- Как она к тебе попала?
- Ну не молчи ты...
- Не мучай меня.
- Это пришло сегодня с почтой, мой дорогой Генрих.
Ответил наконец-то Рудольфо.
- И там ещё была записка.
- Давай же быстрее. Быстрее.
И мы практически вместе прочитали записку:
"Историю - нельзя изменить. Её можно только забыть"
Георгий Стенкин
|