Чтобы скоро исчезнуть
как всякая ерунда,
как курильщик опия
в каком-нибудь Макао,
где делают микимаусов
из практически ничего,
а затем продают
практически никому,
чтоб они, микимаусы,
только выйдя из тьмы,
возвращались обратно во тьму,
чтобы скоро исчезли,
как всякая ерунда,
как курильщик опия
в каком-нибудь Макао
я лежу в несвежих своих простынях
с остатками запаха твоего
вдыхаю воздух,
наваленный на меня.
2.
пишет письмо.
гуляет по кораблю.
приписывает "тебя"
в финале к "люблю".
в двадцать восемь зубов
(не полна когорта)
улыбка срывается изо рта.
подлодка из порта.
3.
торговец слышит аромат
приправ утопленного груза
и, исчезая, как медуза,
из порта тащится назад,
и понемногу вылетают
из тесных раковин ушей,
как горький запах из ноздрей,
шум моря волн и такелажа,
бесценных пряностей пропажа
все меньше трогает его,
он с опустевшей головою
идет, как и решил, домой
и достигает своего.
4.
Мы живем здесь в провинции,
говорят во второй столице,
а когда император так близко,
всем немножечко тесно,
так что многим приходится
отправляться к границам
в назидание местным
варварам. Говорят,
император живет
ожиданием варваров,
а они, если могут, ему отвечают взаимностью
обещают присниться не менее раза в неделю,
растворясь в его лучших кошмарах,
борцах сюмо и безусых молодых самураях,
таких как Юкио Мисима и Такеси Китано.
5.
Постарелая такса измерила сад,
двести тысяч шагов (подели на количество лапок),
я не знаю (не помню), кто скрылся из этих пенат,
кто вернулся назад
почивать на отеческих ларах,
исключение - такса, собаки всегда при своём,
у кого из мертвых (кого?)
тоже было об этом
вот и я как собака,
собака в знакомых местах,
между "рыбой" и "стрижкой-бритьем",
и ограда все та же
и я здесь не первый,
наверное, мечу.
6.
Скользко-скользко. Шепчется "черт-черт-черт"
человек-прохожий, девочка на коньках
ищет ровное в озере, не найдет,
и начнет, залезая в свою кровать,
что "зима продолжается", и нытье
девкино вытягивает
чуть ли не все слова
и фразу, комкая остаток её
..................................
продолжаю:
чем дольше пялишься из окна,
тем статичней становится пеизаж,
детали меркнут,
а я собирал вас на-
рочно здесь для подробного дележа.
7.
Так томительна жизнь
от стекольного трепета люлек
и до запаха крупного голого летнего тела,
что собаки, чуть слыша
знакомый им шорох кастрюлек,
выбегают на кухню, чтоб выяснить
в чем было дело.
Так томительна жизнь,
весь черед всех возможных событий,
что, позволив себе
половины и больше не помнить,
можно выиграть в молчанку,
припрятать язык, сэкономить
на одном описании этого места,
вероятно, что общего места,
потому ли, что бабушка с дедушкой,
мама и папа,
кот-нарцисс у пруда
(вот тебе основная примета),
потому ли, что кто-то их видел,
а кому-то знаком этот запах,
или кто-то без раздумия скажет
том, страницу и строчку,
где когда-то писали об этом,
обо всем написали.
Привыкай к заполненью пробелов,
я опять залезаю в троллейбус (автобус),
а там, кто влезает последним,
тот спускается первым,
и чем дальше ты едешь,
чем дальше ты едешь...
(подожди)
тем важнее становится повод,
тем важней, что собаки,
лишь слыша знакомый им шорох,
выбегали на кухню,
подожди,
я припомнил другое,
твою шею и плечи и руки,
это где-то на юге,
это где-то на юге
апельсин и миндаль заполняют пробелы
лакуны,
между морем и небом,
между небом и морем.
8.
спи, спи, спи,
сомнительна здешняя суета:
три старухи вытянут бродских из ридикюля
как зубы из несанированного рта
из форточки выглядывают отрывки тюля,
спи, спи, спи, а для этого, тра-та-та,
вместо наших баранов
считай европейские города.
спи, спи, спи,
спи в эпоху расцвета мобильной телефонии
покудова кто-то там, тру-ля-ля, и звонит в кармане,
что ни делай без макдональдс и Кири
...................................................
(лучше спи) не выглядывай из окна,
местность сносна, т.е. пригодна для сна:
"идеальная чашка", "титаник", аптека,
спи, спи, спи,
спи
четверть-треть-пол-тричетверти века
между криком "земля-земля!" и шепотом "о, тхалатта"
это узкое чтотогдето, полоска нейтралитета,
пространство халата в полудикой квартире,
где бреются-трахаются-завтракают-встают с постели,
утром, сидя над чаем в кружке,
говорят о чем-то (скорей "о петрунькине"),
что, мол, дети рождаются,
и ему, значит, видно, наверное, все-таки нужно
тчк
тчк тчк тчк
9.
особенно не надейся,
особенно на себя,
жизнь намного длиннее,
длиннее всего и для,
это просто работа сердца,
работа сердца,
постоянная стукотня.
10.
Тарелка, вместительный пеизаж,
(горизонт, протянутый позади домов);
потасканный, как пиджак,
собеседник делится обрывками снов,
и мужчины похожие на коров
жутко вздрагивают,
когда внутрь вваливается, еще дыша,
навьюченный человек-осел,
с колесами в обеих руках,
повторяясь, скрипя и шурша,
как планета или виниловый диск,
делает свой заказ
видавший виды дантист.