В комнате, утопающей в полумраке, лишь подсвеченной холодным сиянием монитора, одиннадцатиклассник Коля Журавлёв колдовал над своим творением - словно алхимик, пытающийся добыть философский камень из хаоса символов. Он перелистывал страницы толстого тома по разработке игр, то и дело бросая взгляд на стол, где строки кода мерцали на экране, будто созвездия в ночном небе.

Не стоит думать, что этот юноша - затворник, живущий лишь в виртуальном мире. Коля был отличником, гордостью класса, особенно в математике, физике и истории. Последняя стала его настоящей страстью: он обладал энциклопедическими знаниями, блистал на олимпиадах, мог часами рассуждать о древних цивилизациях и переломных моментах прошлого. Его глаза загорались, когда он рассказывал о походах Александра Великого или интригах средневековых дворов.

Увлечение играми пришло к нему сравнительно недавно - и началось с непонимания. Коля не мог взять в толк, что такого захватывающего друзья находят в своих телефонах и планшетах, увлечённо играя в, как ему казалось, примитивные приложения. Эти развлечения, по его мнению, не развивали ум, а лишь отвлекали способных ребят от настоящего познания.

'Хорошая книга? Нет, это не для них', - думал он с досадой. В глазах игроманов тратить время на чтение или просмотр серьёзного фильма, заставляющего думать и анализировать, означало потерять авторитет. Виртуальный мир - вот истинная реальность для подростка. Коля был категорически не согласен с этим. В нём вспыхнула идея - создать игру, которая не просто увлечёт, но и станет источником новых знаний, стимулом для изучения реального мира, в том числе истории.

Свою игру он назвал 'Страна гномов' - не подозревая, что она существует на самом деле. Коля воссоздал мир настолько правдоподобный, что казалось, будто он сам побывал в этой загадочной стране. Описание природы, обычаи, архитектура - всё соответствовало действительности. Он знал о гномах почти всё: изучал фольклор, скандинавские саги, древние легенды. Именно поэтому старец Венда поручил своему ученику Левину узнать как можно больше о Коле Журавлёве. Главной причиной интереса Венды к мальчику из мира людей была не только его игра, но и подозрение, что Адиус пытается использовать Колю в своих коварных целях.

Словно призрак, скользнув сквозь стену, Левин оказался в комнате Коли и сразу устремился к сияющему экрану компьютера. Он уже знал, что это за диковинный агрегат: не только азы волшебства постигал у Венды, но и краем глаза заглядывал в людской мир, не раз наблюдая за самим Колей из‑за пелены иного измерения.

Пока хозяин комнаты где‑то пропадал, гном вошёл в игру. В мгновение ока он оказался посреди виртуальной деревни и изумлённо огляделся. Сердце его сжалось: перед ним стоял его собственный дом, аллея, по которой он бегал в школу, даже старый клён, под которым он любил мечтать. Мимо сновали жители, перебрасываясь ничего не значащими фразами, в небе кружили голуби с гномами на спинах, дети гоняли мяч. Но во всём этом ощущалась фальшь, смешанная с реальностью - будто кто‑то скопировал мир, но не уловил его души.

Мысль о том, что этот искусственный мир мог быть создан Адиусом, чтобы использовать его как оружие против реальной страны гномов, заставила Левина вздрогнуть. Он понимал: миссия обречена на провал, если он не разгадает тайну этого места. И, самое главное, он должен не допустить, чтобы кто‑то ещё увидел эту игру.

Пока он терзался сомнениями, в комнату вошёл Коля и сел за компьютер. Левин едва успел юркнуть за виртуальное дерево. Затаившись, он не только наблюдал за человеком, но и попытался слиться с его разумом. Его затянуло в водоворот мыслей - словно безжалостная машина, перемалывающая воспоминания. Коля, казалось, силился вытащить из потаённых уголков памяти что‑то давно забытое. Заинтригованный, Левин погрузился в воспоминания мальчика, и перед ним начали разворачиваться картины детства, школьные годы, первые открытия - всё то, что когда‑то зажгло в Коле искру творчества.

Бредущий по бесконечному лабиринту памяти, Левин всё глубже погружался в мир хозяина этих воспоминаний. Лабиринт напоминал огромную библиотеку, затерянную во времени: пыльные древние фолианты соседствовали с новыми, блестящими книгами, будто только что сошедшими с печатного станка. Чем старее была книга, тем толще лежал на ней слой вековой пыли, и тем глубже она покоилась в недрах памяти - словно спрятанная от чужих глаз тайна. Левину было достаточно лишь бросить взгляд на страницу, и информация тут же отпечатывалась в его сознании, чёткая и ясная, как оттиск печати. Но пока ничто из увиденного не проливало свет на тайну, ради которой он здесь оказался.

Немного поразмыслив, гном решился спуститься на самое 'дно' памяти - туда, где хранились самые давние, почти стёртые образы. Это оказалось нелёгкой задачей. Представьте себе старый дом, в котором столетиями не ступала нога человека, а вам нужно спуститься в его тёмные подвалы. Сырость, нависшая паутина, непроглядная тьма - вот что ждало бы вас на каждом шагу. Именно это ощутил на себе Левин: воздух здесь был густым и затхлым, а каждый шаг отдавался эхом, будто пробуждая давно уснувшие тени прошлого.

Добравшись, наконец, до самого 'дна', он наткнулся на древнейший фолиант воспоминаний. Обветшалый, с потрескавшимся переплётом, он казался ровесником веков. Левин осторожно протянул руку, и в тот же миг поток информации обрушился на него - мощный, стремительный, словно горный поток, прорвавший плотину. Гном замер, ошеломлённый: перед его внутренним взором проносились образы, имена, события - целая история, скрытая от посторонних глаз. На какое‑то время он потерял дар речи, поражённый открывшейся истиной.

Из оцепенения его вывел резкий телефонный звонок - кто‑то звонил Коле. Затаившись за виртуальным деревом, Левин замер, прислушиваясь к звукам реального мира. Он ждал, когда мальчик снова выйдет из комнаты, чтобы покинуть компьютер и связаться с Вендой. Великий волшебник должен был как можно скорее узнать о том, что открыл его ученик. Ожидание не затянулось надолго: Коля, оживлённо говоря что‑то в трубку, вышел из комнаты. Левин, словно стрела, вылетел из игры и помчался к Венде.

Снова оказавшись в родном мире, гном ощутил прилив облегчения. Людэн, впервые увиденный им так близко, пока оставался для него чужим и непонятным - словно далёкая, загадочная планета, чьи законы он ещё не успел постичь.

Венда восседал в кресле той самой гостиной, где совсем недавно он рассказывал юноше о его предназначении, отправляя Левина в мир людей. Стены комнаты были увешаны старинными картами и свитками, а в воздухе витал лёгкий аромат сухих трав и древних книг.

- Учитель, - взволнованно выпалил гном, едва переступив порог, - учитель... Вы не поверите, что я узнал о человеке...

- Для начала, - мягко прервал его Великий Волшебник, приподняв бровь, - не стоит ли поздороваться? Невежливо ведь начинать разговор сразу с главного.

- Простите, - смутился Левин, опустив глаза. - Я так торопился поделиться новостями... Здравствуйте, учитель.

- Вот это другое дело, - улыбнувшись, Венда жестом пригласил мальчика в соседнее кресло. - Ну, рассказывай.

Удобно устроившись в мягком сиденье, обитом бархатом, Левин начал свой рассказ:

- Я нашёл ответ, откуда человеческий мальчик знает о стране гномов! Погрузившись в его воспоминания, я обнаружил, что он - ваш потомок!

Произнося эти слова, Левин не скрывал торжества. Именно он разгадал загадку, и ему не терпелось увидеть реакцию Великого Волшебника.

- Ты уверен, что не ошибся? Не могло быть какой‑то путаницы? - в голосе учителя звучало не только удивление, но и явственное сомнение.

- Нет, учитель, абсолютно уверен, - твёрдо заявил мальчик. - Его прапрапра...дед - Иркан. Насколько я знаю, это ваш брат. Или я ошибаюсь?

- Нет, ты не ошибаешься... - Венда откинулся на спинку кресла, задумчиво потерев подбородок. - Иркан действительно мой брат, один из тех, кто давным‑давно покинул нас и стал человеком, уйдя в Людэн. Но как спустя тысячи лет его потомок смог вспомнить то, что было стёрто из памяти? - Великий Волшебник погрузился в глубокую задумчивость, его взгляд устремился куда‑то вдаль, словно он видел сквозь стены и время.

Только волшебники могли свободно пересекать временные границы - для них время текло одинаково в обоих мирах. Именно поэтому Левин с лёгкостью перенёсся в дом Великого Волшебника за считанные секунды, и два дня, проведённые в Людэне, были лишь двумя днями отсутствия в родной стране.

- А что ты ещё обнаружил в памяти человека? - наконец спросил Венда, пристально глядя на ученика. - Там нет чего‑то такого, что могло бы его связывать с Адиусом?

- К сожалению, такой информации я не нашёл, - ответил Левин, слегка опустив голову.

- Если он не связан с Адиусом, то рано или поздно тот его найдёт, как нашёл его я, - рассуждал учитель, медленно расхаживая по комнате. - Он обязательно попытается использовать его в своих целях, а этого допустить ни в коем случае нельзя. Ты должен сделать всё, чтобы от этой компьютерной игры ничего не осталось - даже намёка на то, что она когда‑то была.

- Я постараюсь, - кивнул Левин. - Но... а если Адиус его всё же найдёт, что делать тогда? - Мальчик замер в ожидании, его глаза широко раскрылись, а пальцы невольно сжали подлокотники кресла.

Венда остановился, посмотрел на ученика долгим, внимательным взглядом и тихо произнёс:

- Тогда, Левин, нам придётся действовать быстрее, чем он.

Венда поднялся, и его шаги эхом прокатились по комнате, отдаваясь глухим стуком в груди Левина. Каждый шаг учителя выдавал внутреннее смятение, словно в душе Великого Волшебника шла невидимая битва. Левин невольно начал считать шаги: вот Венда достигает одной стены, резко разворачивается - так резко, будто отталкивается от невидимой преграды, - и, словно зверь в клетке, идёт к другой. Его тень скользила по старинным гобеленам, искажаясь и вытягиваясь, будто пыталась вырваться наружу.

На тридцать пятом шаге Венда остановился. Тишину, густую и тяжёлую, как зимний туман, пронзил его голос - низкий, но твёрдый, словно высеченный из камня:

- Ты должен во что бы то ни стало найти Адиуса и похитить Книгу Колдунов. Её необходимо предать огню между трёх скал на берегу Ледовитого океана. Чтобы лишить Главного жреца пещерников его колдовской силы, на книгу нужно положить его волосы и колдовской медальон, с которым он не расстаётся никогда.

Левин нервно сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

- Учитель... - начал он дрожащим голосом. - Но как я смогу подобраться к нему? Говорят, он видит сквозь иллюзии, чувствует ложь за милю...

Венда медленно повернулся к нему, и в его глазах, глубоких, как ночное небо, вспыхнули искорки понимания.

- Именно поэтому тебе и понадобится помощь, - мягко, но твёрдо ответил он. - Присмотрись к этому мальчику, узнай о нём всё. Стань одним из них, Левин. Вспомни наши уроки. Сила земли, что течёт в твоём сердце, скроет тебя от Адиуса, но защитить мальчика - твой долг. Мы должны остановить силы зла, чего бы это ни стоило.

Юный волшебник хотел было ответить, собраться с мыслями, задать хоть один из множества вопросов, роившихся в голове, но Венда тут же перебил его, и в его тоне зазвучала непреклонная решимость:

- Иди и отдохни пару часов, а потом возвращайся обратно в Людэн. Времени у нас совсем мало, надо слишком многое успеть, а главное - сделать это вовремя.

- Но, учитель... - Левин сжал кулаки, пытаясь побороть страх. - Что, если я не справлюсь? Что, если...

Венда сделал шаг вперёд и положил тяжёлую руку на плечо ученика. Его взгляд стал мягче, но в нём по‑прежнему читалась стальная воля.

- Левин, - произнёс он тихо, но так, что каждое слово отпечаталось в памяти юноши. - Ты прошёл через столько испытаний. Ты научился читать следы ветра, слышать шёпот камней, уменьшать свой вес до веса парашютика одуванчика. Ты сильнее, чем думаешь. Я верю в тебя.

Левин поднял глаза на учителя. В его груди что‑то дрогнуло - то ли надежда, то ли решимость.

- Я не подведу вас, - прошептал он.

- Знаю, - кивнул Венда. - А теперь иди. Отдохни. И помни: когда сомнения начнут одолевать тебя, вспомни, ради чего ты это делаешь. Ради мира. Ради тех, кто не может защитить себя сам.

Юноша поднялся с кресла, обитого выцветшим бархатом, и направился в свою комнату, ставшую ему домом на последние годы. Дверь тихо скрипнула, пропуская его внутрь, и юноша на мгновение замер, впитывая знакомые очертания: полки с книгами, свитки на стене, маленький столик, заваленный зельями и амулетами. В углу стоял старый сундук, покрытый пылью, - в нём хранились его первые учебные посохи и зачарованные камни.

Подойдя к окну, он зажмурился от ослепительного солнца, лучи которого пронзали комнату золотыми стрелами. Затем перевёл взгляд на пушистые облака, похожие на мамину перину - такую мягкую, такую родную. До отбытия в Людэн он любил бегать по ним, словно по земле, и подпрыгивать, как на батуте.

Учитель научил его многому: даже уменьшать свой вес до веса парашютика одуванчика, что позволяло парить над землёй и не срываться с облаков. Но сейчас в его сердце не было места играм. Перед глазами вставали образы: тёмная фигура Адиуса, древняя Книга Колдунов, три скалы на берегу Ледовитого океана, холодные и неприступные.

Левин глубоко вдохнул, провёл рукой по лицу, отгоняя воспоминания, и твёрдо сказал вслух:

- Я справлюсь. Ради учителя. Ради мира. Чтобы добро победило.

За окном ветер шелестел листьями старого дуба, будто подбадривая юного волшебника. Левин расправил плечи, собрал волю в кулак и начал готовиться к отъезду. Впереди его ждал Людэн - город тайн, загадок и, возможно, его величайшее испытание.