Я дома. Август. Стрижи еще не улетели. Значит, лето еще не кончилось. Завтра опять эфир. Надо выспаться, утром сходить в бассейн, а потом опять поспать часов до восьми вечера.Иначе, послезавтра, после трех дня я буду опять спать в подсобке.
Уволят на хрен из бутика.
Окно открыто, и зеленый парк напоминает Днепропетровск.
Я курю, кайфово затягиваясь, ничего не хочется делать.
Звонит телефон.
- Алло.
- Добрый вечер, можно Маргариту Борисовну к телефону?
- Здесь нет Маргариты Борисовны, здесь есть только Борис Маргаритович.
Пауза в трубке. Видимо я совсем распустилась на этом радио, люди впадают в ступор.
- А это Млада?
- Да, это я. А вы кто?
- А я Александр. Мы с вами познакомились на трамвайной остановке.
Блин, вот засада. Это сколько лет - то прошло? Четыре года. Я - же его уже отправила, давно.
- Вы маленький, толстый и лысый?
- Да, я такой противный.
- Я не знакомлюсь на трамвайных остановках.
- Мы с Вами целовались.
Я не верю и с трудом понимаю, что это Он. Он позвонил спустя семь месяцев.
- Ааа, так это Вы? Как поживаете?
Сердце предательски начинает колотиться. Опять эта боль, боль потери необладания.
Дальше мы разговариваем, так, как будто мы были в вынужденной разлуке долгое время.
И опять всё ясно и понятно, близко и дорого с полуслова. Мы опять говорим обо всем.
- А вы болтушка, Млада.
- Да, нынче работа у меня такая.
- А давайте встретимся.
- Хорошо, а где?
- Давайте на футбольном поле напротив вашего дома.
- Да, около правой штанги правых ворот, если стоять спиной к моему дому.
Вы как будете одеты?
- Я в черных джинсах и черной рубашке.
- Я тоже в джинсах только, в голубых, и рубашка голубая.
Я иду к зеркалу. Все в порядке. Я загорела. Голубой цвет мне очень идет.
Мы одновременно подходим к воротам, на поле никого нет.
-Почему вы выбрали правую штангу, а не левую?
- Потому что я не замужем.
Я смотрю на него. Он, чертовски красив. Седые волосы, голубые глаза, тонкая полоска волевого рта, на подбородке небольшой шрам. В руке у него яблоко. Я не спрашиваю, зачем оно. Только вспоминаю, что яблоки снятся к тому, что кто-то явится. Он смотрит на меня вдумчиво. Мы идем по Первомайской. Мы курим, он прикуривает мне спичками, и запах серы лучше, чем любые духи. Мы говорим обо всем. Доходим до цветочного совхоза, он подходит к проходной и разговаривает со сторожем. Я не понимаю, что за секрет, может быть, мы пойдем погулять в оранжереи?
Потом мы идем по 16 парковой. Стемнело. Из люков вырывается пар.
- Как будто ундины плещутся в озере. Как у Кро. И у Верлена еще в Сентиментальной пргулке.
Он удивленно смотрит на меня. Он рассказывает про Рембо, самозабвенно.
- Я дам Вам почитать книгу.
Мы возвращаемся к цветочному совхозу, сторож выносит букет роз.
Идем дальше. Он покупает вино, и мы остаемся на стадионе. Мы пьем его из стаканчиков. У нас одно желтое яблоко, он ломает его.
Мне хочется дотронуться до него, обнять, в нем, кажется есть то, о чем я мечтала с семилетнего возраста, будучи смуглой девчушкой с косичками, и он это понимает.
Мы говорим о чем-то, и он целует меня в губы. Такое чувство, как будто раньше меня никто не целовал и это первый раз в моей жизни. Сознание вылетает куда-то, и все кружится. После поцелуя он смотрит на меня внимательно, наверное, гадает, убегу я или нет.
Потом мы идем по улице, и почему-то в разговоре всплывает Набоков, а потом и его Лолита.
Он говорит, что это мечта каждого мужчины и испытующе вглядывается в меня.
Я не поддаюсь, трюк номер два с толстой женщиной в метро не пройдет.
Да люби ты хоть дьявола - я хочу тебя таким, какой ты есть.
- Пойдем ко мне - говоришь ты.
Подожди - я зайду домой. Я сейчас вернусь.
Я иду по дорожке к своему подъезду, понимая, что я могу еще вырваться, я могу все это бросить, не начиная, не пробуя, не мучаясь потом ожиданием, не сходя с ума от отсутствия звонков, не задаваясь вечным вопросом - набрать или не набрать его номер.
Мурашки бегут по спине, нет, я не могу от него отказаться. Я не могу прогнать это сумасшествие, я смелая, я нырну с головой. Я никогда не жалею о том, что было.
- Мам, я сегодня не буду дома ночевать.
Мама ничего не понимает. Я давно ночую только дома.
- Ну что ты смотришь на меня, мам, ну влюбилась я.
- Ну как хочешь. Завтрак тебе готовить?
- Не знаю. Ну ладно, я пошла.
- Мужчина - то хоть положительный?
- Положительный, мам, положительный, французскую поэзию любит и Набокова.