Кай
 Она всегда появлялась и исчезала неожиданно, словно отделялась от стены или, наоборот, сливалась с ее белизной, а может просто проходила сквозь стену. Для нее не существовало преград - ледяной огонь Северного сияния сверкал в ее глазах, от ее дыхания рождались ветра. Она была владычицей Льда и Холода. Той, кто забавлялся, устраивая танцы искрящихся снежинок. Той, которая зимой бережно по-матерински укрывала землю чистым одеялом, а весной быстро их сворачивала и прятала седую ткань под коричневую размякшую корку земли, оставляя там до следующей зимы.
 Она стонала от отчаяния в снежных вихрях, резвилась, подставляя подножки крученой поземкой. Звонко плакала, по-девичьи, роняя слёзы с сосулек. Иногда холодна и неприступна, иногда - ласковая и теплая, и тогда ее дыхание, облачком пара отделявшееся ото рта, превращалось в прозрачные кристаллы, что с хрустальным звоном осыпались в ледяной тишине дворца.
 Кай собирал эти кристаллы. Из них он осторожно вытачивал линзы и затем долго полировал, изготавливая стекла для своего телескопа. Юноша изучал звездное небо, вел записи, отливая в специальных ледяных формочках буквы и цифры и выкладывая из них слова в Ледяной Книге Вечности.
 Новогодняя ночь выдалась хлопотной. Вьюга разбушевалась не на шутку. Такое бывало, когда она сердилась, но Кай никогда не знал, что или кто вызывал у нее такую ярость. Зато знал, что обычно после бури наступало потепление.
 Он сидел за столом один, так и не дождавшись ее. Не зная, вернется она или нет, юноша в эту праздничную ночь все же украсил стены серебряной мишурой и слушал, как легкий сквозняк игрался, скользя вдоль развешенной гирлянды, наполняя зал тонким мелодичным звуком.
 Что-то тревожило Кая. Возможно из-за сегодняшнего буйного ветра, от которого даже мудрые полярные совы глупеют, он не мог понять, что нарушает его душевный покой. Внутри, где-то очень глубоко, ворочалось воспоминание. Смех, снежки, которые он бросает в чье-то окно. Он рассматривает удивительные узоры снежинок на своих рукавицах. Салазки, деревянные салазки! Снова смех! Ребята, которые связывают санки паровозиком, и кто-то огромный тащит их все быстрее, быстрее...
 Мокрые рукавицы, сбитая набок шапка, шарф, покрытый влажным инеем от горячего дыхания, полные карманы снега и пунцовые щеки девочки, и пар изо рта от заливистого смеха... Счастье...
 Неужели это его воспоминания? Такие горячие, веселые.
  Кай давно привык к другой - глубокой и холодной радости от новых идей, открытий, от решенных и даже еще нерешенных задач...

 Леди
 В эту новогоднюю ночь я заставила ветер биться в конвульсиях, скручивая снег в гигантские столбы и обрушивая их на безжизненную гладь ледяного поля, окружающую мой замок.
 Я опоздала. Эта девчонка успела спрятаться в доме Часовщика.
 - Как она посмела зайти так далеко! Мне всегда удавалось ее остановить! Неужели, - я не хотела себе в этом признаваться, - пришло то самое время?
 Я медленно опустила руки. Ветры покорно, как и положено рабам, легли у ног. Небо прояснилось, и белые птицы, озябшие в долгой метели, спешили согреть тела ритмичными взмахами крыльев в неподвижном воздухе.
 - Что же мне делать? Или все уже предопределено?
 Я тихонько выдохнула и подставила руки под осыпающиеся кристаллы. Колокольчиковый перезвон ледышек всегда успокаивал меня, словно опускал на землю, напоминал о прошлых временах, когда я еще юной девчонкой шла спасать своего Кая и была полна решимости изменить мир...
 Я слишком возгордилась, победив предыдущую Леди. Хвасталась новой способностью повелевать, наслаждалась силой игры разума и мощью холодного огня эмоций. Сердце Кая, оттаявшее, при встрече со мной окончательно замерзло, превратив его в Ледяного Рыцаря. Он не смог вынести моего преображения.
  С тех пор не один Кай побывал в моем замке, много Герд пытались спасти их, много Ледяных Рыцарей теперь служили мне. И этого Кая вскоре ждало превращение.
 До сих пор никому не удавалось, но эта девушка, как когда-то и я, полная отчаянной смелости и глубокой любви, сумела дойти, чтобы вернуть своего Кая.
 Это неправда, что холод - зло. Холод - это остановка, это спокойствие, это проверка ресурсов, это сосредоточенность и временное одиночество. Жизнь слишком коротка, слишком быстротечна, люди не умеют просто созерцать - без суеты и спешки, без лишних мыслей и эмоций. А холод - это медленное время и глубокая мудрая мысль.
 Злом холод делает нечувствительность человека к телу, к желаниям - своим и других людей. Нет ничего плохого во власти над чувствами, плохо, когда они заморожены, сдавлены, спрятаны в самый дальний угол души. И из-за этой застывшей унылой субстанции сердце человека тяжелеет.

 Герда
 Осторожно закрываю дверь. Мне вслед прощально звякает колокольчик. Безумный ветер затих и окружающую тишину нарушают только глухие неритмичные удары моего сердца.
 За ледяным полем, окутанный изумрудным светом Северного сияния, виден замок. Его контуры размыты и колышутся в такт переливам сполохов. Вдалеке показывается быстро приближающаяся точка - вскоре упряжка северных оленей останавливается возле меня. Расписанные сани, такие же как на открытках с Дедом Морозом, пусты. Олени перебирают копытами, косятся на меня, недовольно фыркают, будто возмущаются моей несообразительностью.
 Сажусь в сани, и словно по команде олени разворачиваются к замку и легко бегут по льду, чуть запорошенному снегом. Звенят бубенчики - Jingle Bell, jingle bell - хрустит снег под полозьями саней, я закрываю глаза и слышу бой Курантов, звон бокалов, крики "Горько!", чувствую вкус поцелуя на губах.
 - Герда, давай поженимся 31 декабря!
 Это был чудесный праздник для всех, кроме... Кроме роз. Да, для того самого куста роз в старой, растрескавшейся кадушке. Пока все веселились, красные душистые цветки, словно желая спрятать невидимые слезы, печально склонили головки. Может потому, что уже знали, что нас ждет впереди? А может из-за открытой форточки в спальне, в которую заглядывала разбушевавшаяся под утро метель и пыталась разъединить колючими снежными пальцами наши разгоряченные тела?
 К чему это я вспомнила про розы? Уже три года как куст не цветет. Все меньше листьев, все больше высохших веток. Уже три года как я стою по колено в зиме, бессильная растопить глыбы льда своего сердца.
 Эта новогодняя разлучница-метель украла Кая и заморозила мое сердце.
 Оленья упряжка остановилась возле огромных ворот. Они бесшумно распахнулись, и я бесстрашно вошла в огромный зал с нервно вздрагивающими на стенах и ледяных колоннах сине-зелеными сполохами Северного сияния. За большим столом сидела красивая девушка и Кай. Мой Кай. Но чем ближе я к ним подходила, тем более знакомым мне было лицо хозяйки, сиявшее удовлетворенной улыбкой человека, чей сюрприз удался.
 За столом сидела Я. Другая Я - спрятавшая свои густые волосы под сверкающей алмазной короной, также как я спрятала безмолвную боль в ледяных торосах сердечной Арктики.
 Странно было смотреть на себя со стороны, потихоньку впускать мысль о том, что не придется бороться - ведь невозможно бороться с самой собой. И еще одна, уже совсем крамольная мысль просилась в сознание - может, мое сердце и не замерзло насовсем, может, это я сама себе была палачом, поверив в безвыходность боли и поддавшись отчаянию от потери любимого.
  Мой мир рушился, или именно так я чувствовала, как сердце освобождается от ледяных оков искрами пока еще робкого бенгальского огонька. Главное - я нашла Кая!
 - Кай, - сказала хозяйка ледяных чертогов, эта девушка пришла к тебе. - Поприветствуй гостью.
 Молодой человек молча смотрел то на нее, то на меня.

 Кай
 Кай встретился взглядом с этой незнакомо-знакомой девушкой, щурившей глаза то ли от яркого света, то ли ... от счастья? Почему так радостно улыбается? Почему ему хочется смеяться, глядя, как она переминается с ноги на ногу и убирает за ухо непослушные пряди рыжих волос?
 Что-то внутри у него трескалось, крошилось, кололось острыми неровными краями, больно задевало невидимую, но очень сильно натянутую струну. Наконец струна не выдержала и лопнула с протяжным звуком безжалостно рвущейся материи. Этот звук словно впитал в себя все другие звуки и мир замолчал.
 Это было не привычное холодное молчание пустоты, где растворяется и исчезает сознание, а бархатная тишина первой теплой весенней ночи, пробуждающая таинственные силы, толкающая подземные соки рваться наверх к солнцу, к свету и теплу. Тишина, рождающая предвкушение нового дня, новой жизни.
  И вот тогда, в этой рушащей все преграды тишине, всего на мгновенье он успел заглянуть в себя и увидеть главное. Как он вслушивается только в себя, как он вглядывается только в себя, как безразличны ему остальные, но когда-то он умел откликаться щенячьей любовью на звонкий смех, на чуть горьковатый, дымный запах ее тела, на ласковое прикосновение.
 Он успел заглянуть в себя и понял, что придется выбирать. Она или Она.

 Герда
 Бьют Куранты. Звук удваивается или даже утраивается - соседи, за бетонными стенами, включили звук телевизоров громче, желая наполнить квартиры новым годом, новым временем, новой счастливой жизнью.
 Во весь экран телевизора - часы, с пока еще соединенными стрелками. Бум, бум, бум... большая стрелка дернулась и обнуленное время начало отсчет. Вот и еще один Новый год без тебя.
 Я подхожу к окну, прижимаюсь лбом к стеклу, затянутому кристаллической вязью, и чувствую легкий, нежный, знакомо-забытый запах. В углу, в бледном мерцающем свете от телевизора, розовый куст пламенеет распустившимися цветами.
 - Неужели такое возможно?
 Звонок мобильника не дает мне додумать.
 - Здравствуйте! Это из больницы. Ваш муж пришел в себя.