В этом городе мертвом
Деревья и травы мертвы,
И мертвы переходы,
И площади, и тротуары.
В злой забаве лишь ветер
Охапки умершей листвы
Горсть за горстью швыряет
В ослепшие окна хибарок.
Будто на пепелище,
По ночам не услышать цикад,
Лишь спасенная чудом
По-волчьи завоет собака,
Да взревет бэтээр,
Да шаги патруля прозвучат
В этом городе мертвых
И ночного могильного мрака...
В уцелевших домах там
Мертвые окна тусклы,
Словно в тухлом болоте,
Даже солнца в них нету.
И название города
Означает "полынь",
Что падет,
что упала уже
Библейской кометой...
* * *
Я другу хотел бы о многом сказать,
Хотел бы спросить я о многом,
Нас Припять связала годы назад
Суровой мужской дорогой.
Мы ели из одного котелка,
Делились последней затяжкой,
И память об этом не расплескать,
Как спирт в дюралевой фляжке.
Я без него - сухой родник,
От кроны отпавшая ветка.
Кого мне спросить, как тогда,
напрямик:
"Ты взял бы меня
в химразведку?.."
* * *
Июльская над городом гроза.
Жена поспешно закрывает окна.
Дождя, как из брандспойта, полоса
Бьет по асфальту и полощет стекла.
Но вскоре дальше уползает мгла,
И гром басит уже неторопливо,
И снова солнцу радуется глаз,
И дышится свободней после ливня.
Я грозы вообще всегда любил,
Особенно в деревне или в поле,
Обвальный грохот грома что есть сил
И молнии внахлест, что жуть невольно!
Одна гроза бьет в уши до сих пор -
Над Припятью в чернобыльское лето,
Где мы под летний ливень на простор
Стремились из палаточных брезентов.
Как будто в детство вдруг вернулись мы,
Как будто напоследок, на прощанье!
А дождь садил всесильным князем тьмы
В нас изотопы стронция нещадно.
Да что там дождь. И без него букет
Сверхдозы радия наполучали
Товарищи, которых больше нет,
Саперный взвод, мои однополчане...
* * *
Мне Чернобыль не снится,
Мне снится деревня моя,
Отчий дом деревянный,
Колодец и старые ветлы...
Мне Чернобыль не снится,
Мне снятся родня и друзья,
Все, как в детстве, лечу
И никак не вернусь из полета.
Мне Чернобыль не снится,
Но - друзья и пожатия рук,
И улыбка любимой,
И внук крутолобый,
Мне Чернобыль не снится,
Но во сне все чаще хирург
Режет грудь мне,
где сердце,
Где боль,
где тот самый
Чернобыль...
* * *
Я бреду раскаленным
от знойного лета перроном,
Там, где запах соляра
и гудроном пропитанных шпал.
Сердце, словно птенец в ладонях,
трепещет нервозно,
неровно,
Как тогда, когда уезжал
и когда назад приезжал...
Что нас ждет
на другом конце этих рельсов,
Кто нас встретит,
вернувшихся
со щитом
иль, как многие, на щите?
Как трепещет птенец!..
Я стою на путях погорельцем,
Потерявшимся
в нашей мирской суете.
...Без меня уезжают,
прощаются
в счастье и в горечи,
Не меня окликают,
обнимают опять не меня,
Словно в том незнакомом,
тревогой пропитанном городе,
Без которого память
не может прожить и полдня.
...Словно звон колокольный...
Словно кони протопали по полю...
Словно гром грозовой доносится сквозь облака...
Словно эхо грибное...
Словно долгое эхо Чернобыля,
Жена моя - память -
со мной
перекликается
через века.