Аннотация: Сказ о демоне-мошеннике, беспристрастном прокуроре и справедливом суде.
- Введите обвиняемого, - судья недовольно посмотрел в сторону чьей-то видеокамеры, но ничего не сказал.
Подсудимый, юноша чуть больше двадцати лет, вошёл в клетку подсудимых и интересом посмотрел на зал суда. Зал был полупустым, только пятёрка женщин в первом ряду, да какой-то бомж на последней лавке.
- Прокурор, зачитайте обвинение.
- Ваша честь, сегодня мы рассматриваем дело о мошенничестве. Подсудимый обвиняется в довольно распространённом мошенничестве: магии.
- Ваш первый свидетель?
- Я сам, Ваша честь.
Прокурор вышел к трибуне, положил руку на конституцию, произнёс клятву: "правду и только правду" и начал:
- Я несколько раз был "клиентом" у таких, с Вашего позволения, "магов", так что могу заметить, что данный "оккультист" рекламирует стандартный ассортимент: защита от магии, снятие приворота и так далее. Я побывал на месте работы данного обвиняемого, и могу заверить, что оно стандартно, как и остальные посещённые мною салоны. Я закончил, ваша честь.
- Подсудимый, вы сказали, что будете защищать себя сами. И так, кто будет вашим свидетелем?
-Я сам, - ответил юноша. - Если можно, тоже на трибуне.
- Если сможете выйти с помощью магии, - ухмыльнулся прокурор.
- Хорошо, - пожал плечами обвиняемый и провёл пальцем по прутьям решётки. Прутья как-то странно звякнули и осыпались на пол. У прокурора отвисла челюсть.
С первым шагом "мошенника" к трибуне лежавшая на правом краю Библия, положенная специально для верующих свидетелей, начала дрожать, и по мере приближения его она тряслась всё сильнее. У наблюдавшего всё это судьи нижняя челюсть всё отвисала и отвисала. Когда же подсудимый встал за трибуну, книга попыталась свалиться с другой стороны.
- Стоять, Мурзик, - юноша прихлопнул священную книгу правой рукой. По руке пробежали искры, но на них он не обратил внимания. Левую обвиняемый положил на Конституцию, которая оставалась спокойной.
- Положив руку на священную для вас книгу, именуемую книгой по латыни, и на Конституцию, я, демон Миркон Эттекс Тёмный клянусь говорить правду, истину и ничего, кроме вышеперечисленного, - он отнял руки от книг, и Библия не замедлила шлёпнуться на пол. - Трусливые какие книги пошли, - заметил по этому поводу Миркон.
- Тоже мне, наблюдение, - фыркнула одна из сидящих женщин, высоченная блондинка в синей рубашке. - Одного твоего имени достаточно, что бы половина "боевых" ангелов изобразила "вспышку с тылу", а тут всего-то книга с зачатком самосознания.
- Половина? - обернулся демон.
- Художественное преуменьшение, - отозвалась вторая блондинка, отличавшаяся от первой только красной рубахой.
- Хм... - сказал Миркон и отвернулся к судье, который тем временем поставил челюсть на место. - Ваша честь?
- Вопросов не имею, - отозвался тот. - С решёткой как?
Вместо ответа демон отправил в полёт к остаткам серый шарик. Шарик коснулся нетронутого до сей поры магией замка, и клетка подсудимых восстановилась в своём первоначальном виде. Разве что теперь она была без потёртостей.
Офис со скромной табличкой "Магия" ничем не поражал. Пара столов, комп с выключенным по поводу обеденного перерыва монитором, две секретарши... а вот блондинки-секретарши впечатление производили. Но сейчас, кроме их босса, впечатлять было некого.
Тишину, перемежаемую негромкими стонами удовольствия секретарши в красной рубашке, разрушил громкий звонок телефона. Аппарат был старым, оттого звучал резко и громко, как-то тоталитарно-негуманно.
- ... мать! - высказался демон и протянул руку. Трубка послушалась и пролетела через комнату к дивану, таща за собой основание.
- Николай Инфернов, магические услуги, - произнёс он.
- Миркон Эттекс? - искажённый телефонной связью, голос судьи, тем не менее, был узнаваем.
- Да. У вас что-то случилось с решёткой?
- Магия? - удивился судья.
- Нет, логика. Сейчас буду.
У решётки валялась затупленная болгарка, сломанная ножовка по металлу и выключенная горелка. По клетке метался человек молодого возраста с такой грязной аурой, что Миркона едва не стошнило. Отправившуюся с ним Ридду вымело в туалет, видимо, её желудок всё-таки не выдержал. Оглядевшись, он заметил знакомого капитана Лисицына с кислым лицом.
- Твой? - тихо спросил Мирк.
- Мой, - кивнул капитан, месяц работы которого сейчас пошёл псу под хвост. - Виноградов...
Миркон посмотрел в сторону адвоката, профессионализм по "отмазыванию" которого мог сравниться только с астрономическими гонорарами.
- Мдамс, - демон подошёл к клетке.
Приложив ладонь к замку, он дождался, пока тот отдаст обломок ключа, и как бы невзначай спросил:
- Ну, и что натворил?
Оправданный снисходительно улыбнулся, открыл рот и... начал рассказывать. Со всеми красочными подробностями. Где, когда...
У присутствующих отвисли челюсти. Адвокат, сказав "что ты несёшь, дубина", после первой же фразы начал методично, по одной, рвать бумаги.
У сидевшего в наручниках следующего подсудимого, медвежатника-рецидивиста, в глазах появилось нечто такое, что посмотревший в его сторону демон невольно поёжился.
Бледная Ридда, появившаяся где-то посреди речи, послушала пару фраз, позеленела и умчалась обратно.
Где-то в последней трети "оправданный" перешёл с "я" на "мы", и зелёному Лисицыну пришлось перебарывать себя и всё записывать.
Когда заключённый закончил, сохранивший каменное выражение лица Миркон шагами контуженой марионетки покинул зал суда. Капитан хлопнул себя по лбу и кинулся следом.
- Инфернов! Колька! - выкрикнул он. - Подожди!
Капитан мог бы и не напрягаться. Не дошедший до окна демон прислонился к стене и сполз по ней. Его мутило.
- Ну у тебя и выдержка, - сказал со смесью зависти и жалости капитан.
- Я его хотел убить, - глухо отозвался Миркон. - После второго признания. Про десятилетнюю. Только подходящего мучительного заклятья не было.
Стоявшая неподалёку ангельша со страхом смотрела на светящийся рядом с правой рукой демона эллипсоид. Сгусток света вызывал такое умиление, что тошнило.
- Не бойся, это для серафимов, - попытался успокоить её Мирк. - Или для херувимов... - он махнул рукой, стряхивая с неё остаточное излучение. - Для этого, - демон кивнул в сторону зала суда, - недостаточно. Ничего, с ним люди проведут воспитательную работу, - он немного помолчал. - Сергеева только жаль. Он ведь взял такую гниду... а теперь признается, что бы...
Лисицын нервно затянулся и кивнул, подтверждая неоконченную фразу. Человек и нелюди немного помолчали. И разошлись.