Томно руки заламывать будет -
Как одна лишь она умеет -
Перед Иродом Саломея...
"Царь! Дозволь... я прошу - о блюде..."

Царь смутился, дрогнул: "О блюде?"
Зашептались, отпрянув, люди...
Пронеслись обрывками речи:
"Голова Иоанна Предтечи..."

"Голова Иоанна Предтечи!
Всё, что власти в дар человечьей -
Не тебе ли доступно, царь?
Веселей, тамбурин, ударь!"

Мать постарше - а тут - молода,
А похожи - двух капель вода...

Вспять подался в испуге народ...
Подведённым глазом кося,
Вся текучая, плавная вся -
Как вычерчивает, как идёт! -

Словно льётся - влекуще, маня...
Словно вьётся язык огня,
Вся стремительная, вся гибкая...
И чаруя царя улыбкою,

Взором, в коем бездонность колодца -
И смеётся... и не смеётся...
Средь постылых дворцовых утех
Юн и свеж серебристый смех.

Молодая... Верно, девица!
Время самое - веселиться!

Вон, трепещущим покрывалом,
Словно крыльями, замахала...
Вон, пошла! - частой дробью исходит!
Лёгких голеней, бойких бёдер

Перебор прихотлив и ловок!
В лад - браслетов звон - звон подковок!
Только искры под каблучками!
И с расширенными зрачками,

Приоткрыв рдяно-чувственный рот,
И восторженно задыхаясь -
Повлекла человеческий род
В беспросветный и гиблый хаос...

Саломея! Так танцевать
Научила, наверно, мать?

Ирод хмуро поддёрнул плечи:
"Этот... как его там.... Предтеча,
Что в темнице... да... Иоанн...
Напоить палача, чтоб пьян -

Не задумался... чтоб рука
Напрочь голову отсекла.
Чтобы не тяготила вина -
Не жалеть палачу вина!"

Подал знак платком свысока...
А в остывших глазах - тоска...
И метнулись в тюремные стены
Двух послушных стражников тени.

Иоанн доверчив: "Кто здесь?
Это, верно, несут поесть..."

Он в оконце под низким сводом
Солнцу рад, и не в тягость плен.
День и ночь, не вставая с колен,
 Всё в молитве Богу проводит...

Обернувшись к востоку, он
За поклоном кладёт поклон...
А застенок - угодно Богу...
За оконцем проходят ноги,

И обуты, как воины - в кожу,
И по коже - металл... Похоже,
Дверь стараются отпереть...
 Может, нынче благая весть?

Светлый взор простодушных глаз
Видит - сверху открытый лаз...
Видит - сверху открытый взгляд:
Двое смотрят. Не говорят

Ничего. И молча спустились
В темноту и стылую сырость.

Медлят, только не смущены.
Руку вынул из-за спины
Вдруг один. И праведник понял.
И пред Богом поник в поклоне.

К чину ангельскому причисленный -
Будет скоро стоять, замирая
Пред святыми дверями Рая -
Он с угодниками пречистыми...

И со свистом пала секира...
И Креститель ушёл из мира...

А потом золотое блюдо
Во дворец принесли оттуда...
А на блюде что-то дыбИтся....
Царь велел: "Ну, пляши, девица!

Ты просила - возьми! Танцуй!
Пусть ударят звончей кимвалы!
Пусть украсят на блюде кровавом
Лик венком кипарисов и туй".

"Страшно. Только плясать я - буду!
Тяжело золотое блюдо...
А на нём - и черты всё резче! -
Голова Иоанна Предтечи!

У таких, как он, у Предтеч -
Вечно рубят головы с плеч!"

Руки - это не два крыла...
Вот руками вдруг подняла
Золотое блюдо блестящее.
Вверх взметнулось звездой летящею

Блюдо - и на нём голова!
Предвозвестника Божьего Сына!
Он спокоен глазами пустыни,
Он покошен, аки трава...

Истово и кручёней змея
Танцевала с ним Саломея,
Заходилась в прыжках высоких,
Каблучком высекала цокот.

Одобряя движеньем бровей,
Мать гордилась дочкой своей...